Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...кому
существу: то ли
учитель
, как он делал это, общаясь к тектонам или пожилыми
мыслителями из старших галактических рас (все мыслители старших рас изначально
казались ему пожилыми, хотя это было зачастую не так; но астрарх отчего-то не
производил такого подавляющего впечатления, даже несмотря на поистине
космические габариты), то ли
патрон
, как из каких-то своих соображений
поступал хтуумампи.
Астрарх пришел к нему на помощь.
— Меня зовут Лунный Ткач, — сказал он. — Это приблизительный смысл моего
имени на том языке, что был для меня родным, пока я не стал тем, кто я сейчас.
Красиво, правда? Нет той нарочито холодной отстраненности, как у
стариков-тектонов... Если ты, братик, обратишься ко мне просто
Ткач
, я не
испытаю неудовольствия.
Кратов с трудом сдержал нервическую усмешку. Уж кем-кем, а
братиком
его
не величал никто! Из каких, любопытно знать, кладезей астрарх черпал свои
познания в русском языке? Уж не из детских ли книжек?!
— Да, Ткач, это сделали вы, — кусая губы, чтобы не расплыться, промолвил
Кратов. — И я был одним из спасенных.
— Привет, — сказал астрарх. — Ты сильно изменился.
— Я избавился от скафандра, — сдержанно пояснил Кратов.
— Ах, да... — в голосе Ткача отчетливо прозвучала звенящая ирония, которой
было так много, что она делалась необидной.
— Нам повезло, что вы, со своим шаровым скоплением, случились поблизости.
— Мы выбрали это удачное местечко, потому что ждали: вот-вот из экзометрии
вывалится маленький корабль, из-за которого, собственно, все и затеваюсь, —
заявил астрарх. И тут же прибавил: — Это я так шучу. Если по правде, то это было
распоследним местом, где следовало бы летать маленьким кораблям с маленькими
существами. Да и большим небезопасно...
— У нас не было выбора, — пожал плечами Кратов.
— В шаровом скоплении была хорошая работа, — мечтательно сказал Ткач. —
Нас собралось тридцать два, и каждый скатал из вещества вселенной, энергии сфер
и своих мечтаний по одной звезде. А потом мы их зажгли. Моя звезда разгорелась
до желтого накала. Как и та, что освещает ваши планеты. Обожаю этот цвет! Это
значит, что она непременно будет греть бока теплокровным тварюшкам вроде тебя,
из которых в свое время выйдет толк... А еще мы собрали в одном месте шестьдесят
четыре блуждающих планеты-сиротки изо всех уголков мироздания, шестьдесят четыре
холодных каменных шара, и запустили их по орбитам вокруг наших звезд, чтобы они
оттаяли. Каждая из планет проходит в своем пути мимо восьми разных звезд.
Здорово, а? Надо уметь! Поэтому скопление и получило такое смешное имя. И я хочу
дожить до того дня, когда в этом удивительном мире сможет поселиться
какая-нибудь из тех рас, что еще привязаны к планетной тверди. Какие-нибудь
теплокровные тварюшки... Там будет нескучно жить, братик. Восемь времен суток,
каждое — своего цвета, и никогда не наступают сумерки. Шестнадцать времен года,
которым еще нужно будет выдумать названия. Вот задачка-то! Голубые снегопады,
зеленые дожди и золотая сушь. Тем, кто там водворится, придется поднапрячь свое
воображение... Ты достаточно вольная комета, чтобы летать где хочешь?
— Ну, в каком-то смысле... — промямлил Кратов, мучительно стараясь понять,
что имел в виду этот блистательный хвастунишка.
— Тогда бросай все и лети на Восемью-Восемь! Просто так слетай, без дела.
Тебе должно понравиться: я чувствую, у тебя довольно хаотический характер... —
Озадаченно хмурясь, Кратов попытался в спешке проанализировать свои мысли, в
надежде уяснить, что в них привело астрарха к такому умозаключению. — Поброди по
планетам, полюбуйся. Непременно загляни на ту, что отмечена в лоции скопления
как... — одна из рук астрарха стремительно начертила прямо в воздухе светописную
строку
8*8-ЛТ-31
. Символы и цифры слегка подрагивали и сыпали холодными
искрами, как вмороженный в пустоту фейерверк. — Это мое любимое местечко. Я бы
слетал с тобой, да паучата не отпустят, пока не залечу все повреждения...
— Патрон, мы не арахноморфы, — почтительно вмешался в разговор хтуумампи.
— Мы происходим от древнейших океанических членистоногих...
— Я помню, братик, — беспечно отмахнулся Ткач. — Вы замечательные, милые,
но вам бы еще чуточку юмора!
— Юмор — это аберрация разума, — буркнул перламутровый краб.
— Тогда я, наверное, кажусь тебе самым большим клоуном в Галактике? —
удивился астрарх (на Кратова обрушился водопад лучистой энергии трудно
скрываемого смеха).
— Нет! Нет! — возопил окончательно потерявшийся хтуумампи. — Отнюдь не
самым!
— Позвольте, Ткач, — вмешался Кратов. — Как-нибудь я последую вашему
совету. Разумеется, не в самое ближайшее время... Но, наверное, там и сейчас
небезопасно маленьким кораблям?
— Ну, теперь там гораздо спокойнее! — Астрарх проворно перебрал руками, и
перед ним из ничего возникла светящаяся схема шарового скопления, с аккуратно
расставленными во взаимном равновесии цветными светилами и чинно плывущими по
скрупулезно рассчитанным орбитам планетами. — Вот моя 8*8-ЛТ-31, — сказал Ткач,
плавно поднося длинный суставчатый палец к одному из серых шариков, — На ней уже
ничто никому не угрожает. Слабая, но устойчивая газовая оболочка. Как ты и
любишь, азотно-кислородная смесь. Открытые водоемы из растаявшего реликтового
льда. Такой забавный феномен, как газовые гейзеры... Вот разве что в этом районе
пока не слишком спокойно, — палец погрузился в самую сердцевину схемы,
бесцеремонно пронизывая солнца и распихивая планеты. — Там еще остались пятеро
из нас — внести последние штрихи в небесную механику. На некоторых планетах...
здесь, здесь и здесь... работают гилурги. Сглаживают рельеф, восстанавливают
водные ресурсы, генерируют атмосферу. Если наша работа принесет свои плоды... —
Ткач звонко сомкнул руки, и схема пропала. — Кто знает, будет ли смысл
продолжать широкомасштабную экспансию... дорогостоящие и опасные исследования
звездных систем... освоение неблагоустроенных миров... И не проще ли будет сразу
утроить миры по своему вкусу?
— Вот уж не знаю! — воскликнул Кратов. — Это предмет для дискуссии...
Возможно, и проще. Только все ли согласятся на готовенькое?
— Еще бы, — весело отозвался Ткач. — Страсть к экспансии трудно
преодолеть. Особенно теплокровным тварюшкам... Да и нужно ли? Древнему
ориентировочному рефлексу обязано своим возникновением Галактическое Братство.
Если бы разумными существами не двигала любознательность, где бы сейчас
находился каждый из нас?! Есть расы-завоеватели, которые рвутся вширь, словно их
распирает изнутри пассионарная энергия. Открыть как можно больше миров, увидеть
своими глазами и узнать все на свете... И есть расы-строители. Они находят
гармонию в созидании того, что прежде не существовало. В этом разница между
тобой, братик, и мной. Надеюсь, мы прекрасно дополняем друг дружку... Но ведь ты
пришел сюда не затем, чтобы выслушать мою праздную болтовню о путях цивилизаций?
— Вы правы, Ткач
— Ты говорил, что желаешь поделиться своими воспоминаниями.
— Боюсь, я неверно сформулировал свои намерения.
— Ну, так не бойся! — По телу астрарха прокатилась волна, сочленения
мелодично зазвенели. Возможно, это был его смех. — Никто тебя не съест...
Он читает мои мысли, — подумал Кратов обреченно. — Болтается в своем
гамаке и читает! И при этом не испытывает никаких моральных угрызений. Еще бы!
Пришла теплокровная, мягко говоря, тварюшка. Что ей нужно она сама не знает. Да
еще и дрейфит без удержу... Он просто развлекается. У него хорошее настроение. И
не мне, с моими заботами, судить его. А может быть, ему просто скучно торчать в
этом затянутом паутиной коробе, среди мрачных деловитых паучат. Ему хочется на
простор, в пустоту и бесконечность, где холод ночи сменяется жаром звездных
корон. Его гнетут замкнутые пространства. И мой визит — лишь возможность
ненадолго отвлечься от тоскливых мыслей
.
— Я хочу, чтобы вы нашли наш корабль, — сказал Кратов.
Астрарх издал странный, неживой звук, словно внутри его гигантского
туловища вдруг ударил гонг и эхом раскатился во множестве хрустальных пустот.
— Корабль? — переспросил он. На голову Кратова проливались потоки
кристально-чистого изумления. — Пустая, вымороженная металлическая скорлупка?..
Ткач произвел неуловимое движение конечностями и прянул по стропам паутины
навстречу отшатнувшемуся перед лицом этой сверкающей громадины Кратову. Это было
все равно, что оказаться на пути самого большого из всех больших китов, нет —
скорее, даже венерианского левиафана!
Господи, а как же еще он должен меня
называть? — ошалело подумал Кратов. — Как можно называть собеседника, который в
пятьдесят раз меньше тебя?! Не братом же, не коллегой, только братиком, и
спасибо, что не мелюзгой...
— Я не спрашиваю, для чего тебе нужен мертвый корабль, — сказал астрарх.
Лица у него не было, и на тупом конце туловища, обращенном в сторону Кратова, в
неслышном никому ритме двигались не то трехметровые жвалы, не то добавочные
манипуляторы для особо тонких операций. — Вероятно, это серьезная необходимость.
Ты не стал бы обращаться ко мне с нелепой прихотью. Ведь так, братик? —
Братик
вышел из оцепенения, вспомнил о необходимости дышать и поспешно кивнул. — Но ты
должен осознать всю сложность задачи.
— Я думаю, это будет нелегко даже вам, Ткач, — согласился Кратов, надеясь,
что астрарх не уловит подначки в его словах.
— Нелегко. Или даже невозможно.
Несколько серебристых рук приподнялись и сложились в рамку, внутри которой
затрепетало бархатно-черное полотно с редкими россыпями дальних звезд.
— Вот здесь я нашел вас, — проговорил Ткач. — Эта синяя точка — ваш
корабль. Так выглядели окрестности шарового скопления Восемыо-Восемь двадцать
лет назад... Так они выглядят сейчас.
В самом центре тьмы возник медленно вращающийся клубок пылающих солнц в
лохматых коронах, внутри которого едва угадывались тускло подсвеченные камушки
планет. С аккуратной, геометрически выверенной схемой, виденной чуть раньше, это
не имело ничего общего.
— Погляди, братик, — сказал астрарх. — Все эти слабые сигналы исходят от
бесчисленных космических тел, что несутся по своим орбитам мимо скопления, в
сторону скопления или разлетаются прочь от него.
— Я не вижу никаких сигналов, — сконфуженно промолвил Кратов.
— Прости, — если в эмоциях Ткача и прослеживалась ирония, то очень слабая.
— Я должен был знать, что твои глаза не приспособлены к восприятию полного
спектра оптического излучения...
Картина изменилась. Черноту звездного неба прочертили нити волосяной
толщины, по которым ползли слабо различимые точки. На окраинах шарового
скопления их было особенно много, по мере же удаления от звездного клубка число
нитей сходило на нет.
— Метеоритные потоки, блуждающие планеты и просто обломки камней, —
снисходительно пояснил астрарх. — Осколки взорвавшихся космических кораблей и
сами корабли. Среди них есть и обитаемые, на входе в экзометрию и на выходе из
пес, и давно брошенные, вроде вашего. Их здесь, за тысячи лет галактической
экспансии, миллиарды. Когда-нибудь можно будет заняться коллекционированием этой
разновидности бесполезного хлама... Как же я найду тот, что нужен тебе, братик?
Вытянутый палец устремился к живой карте.
— Попробуем угадать? — спросил Ткач.
Одна из точек стремительно надвинулась, занимая собой все пространство
между раздвинутых рук астрарха... Беспорядочно крутящийся, лишенный формы,
ноздреватый обломок пыльно-бурого цвета.
— Еще?
Почти правильных очертаний пепельно-серый шар со вмятинами застарелых
кратеров и змеящимися черными разломами, очень напоминающий собой рассохшуюся от
ветхости Луну.
Палец потянулся в другой угол карты. Похоже, игра в звездную орлянку
забавляла астрарха.
— Достаточно, — выдавил Кратов упавшим голосом. — Я напрасно отнял ваше
время, Ткач.
— Отчего же? — Сочленения астрархова тела смешливо лязгнули. — Всякое
космическое тело подчиняется простым законам небесной механики. Оно имеет
начальные координаты, собственную массу и скорость. На него воздействуют
гравитационные поля других тел. Почти все параметры уравнения известны. Двадцать
лет пустой, неуправляемый корабль летел по воле этого уравнения, как самый тупой
из метеоритов. Он мог угодить в область пространственных возмущений, вызванных
перемещениями больших масс и потоков энергии при строительстве шарового
скопления, и рассыпаться в атомный прах. Он мог очутиться в поле притяжения
какой-нибудь из свежеиспеченных звездных систем и сгореть в недрах светила. С
ним могло произойти что угодно.
— Так у меня есть надежда? — спросил Кратов.
— Это сложная задача, — задумчиво прозвенел астрарх. — Но, с другой
стороны, я надолго застрял в доке после тех повреждений, что схлопотал в
кометном поясе... У меня есть время, и задача имеет решение.
Ткач с лязгом подобрал под себя все лапы и стал похож на старинный
дирижабль с плетеной гондолой под брюхом.
— Я найду тебе корабль, — объявил он торжественно. — Если только он еще
существует... При одном условии
— Все, что в моих, силах, — произнес Кратов, клятвенно поднимая правую
руку.
— Обещай мне никогда не быть таким серьезным, братик, — хихикнул астрарх
Лунный Ткач.
Евгений Филенко
Блудные братья
Из цикла "Галактический консул"
книга 3
OCR BiblioNet
Вычитка Wizzle
Прелюдия
Гравитр лег на борт. Ослепительный луч солнца прострелил кабину
насквозь и короткой вспышкой разбился о морскую гладь далеко внизу. Кратов
завозился в глубоко всосавшем его кресле и припал к окну. Под гравитром
тянулась от горизонта до горизонта узкая полоса чистого белого песка, к
которой приступала непроницаемая зеленая поросль. Где-то там, под пологом
сплетенных ветвей, скрывались и дома, и люди.
- Назовите имя стоянки, - прошелестел голос автопилота.
- Откуда же мне знать... - замялся Кратов. - Давайте, что ли, на
ближайшую.
- Иду на стоянку "Коралловый берег", - уведомил его автопилот строго
и, как показалось Кратову, недоумевающе.
На стоянке "Коралловый берег" ему не встретилось ни души, хотя и
торчали, зарывшись лапами в чисто-белый песок, несколько пустых гравитров,
причем один был наполовину разобран. Откуда-то из-за деревьев доносились
голоса, журчание бегущей воды и размеренный стук твердого по еще более
твердому. "Свободен", - сказал Кратов автопилоту, и на гребне кабины
зажегся зеленый огонек. Увязая в песке по щиколотку, Кратов двинулся на
голоса. Он сделал десяток шагов, беззлобно выругался и снял сандалии. Как
выяснилось, зря: песок оказался горячим. Об удобствах вновь прибывших
здесь, очевидно, заботились мало... Оглядевшись, Кратов вынужден был с
удовольствием взять свои подозрения обратно: от посадочной площадки между
деревьями змеилась выложенная плитами дорожка. Плиты из янтарно-желтого
камня были приятно прохладными.
Вскоре перед ним возникла мелкая, быстрая и даже на беглый взгляд
чрезвычайно холодная речушка, с отчаянным шумом и брызгами катившаяся по
разноцветной гальке в сторону моря. Дорожка оканчивалась где-то на
середине воды и продолжалась уже на том берегу. Кому-то, заведовавшему
устройством площадки "Коралловый берег", стукнуло в голову из обычного
маршрута для пеших перемещений устроить испытание мужества и
выносливости... "Ну, этим нас так просто не возьмешь", - процедил сквозь
зубы Кратов и осторожно макнул пятку в мутные ледяные струи. Ему не
понравилось испытанное ощущение (пятка моментально утратила
чувствительность, словно ее откусили напрочь), но отступать, а тем более
вторично влезать в гравитр и двигаться к другой, возможно - более
комфортабельной площадке не хотелось.
Он закатал штанины и, мысленно застонав, вошел в воду по колено.
За его спиной затрещали кусты...
Кратов обернулся - и замер, стараясь не производить резких движений.
Из зарослей выбирался угольно-черный, лохматый, с устрашающе
пригнутыми рожищами и налитыми кровью зенками, як. Не уделяя Кратову ни
малейшего внимания, он вступил в речушку - течение нарушилось, сбилось в
водовороты, - окунул в воду огромную свирепую морду и шумно начал пить.
Затем всей тушей пал на мелководье и с наслаждением завозился в облаке
рыжего взбаламученного песка. Яку, вне всякого сомнения, было жарко. Здесь
ему был далеко не Памир.
Поколебавшись, Кратов быстро пересек речку и выбрался на
противоположный берег. Ему вовсе не улыбалось поиграть в корриду посреди
холодного потока. Пока он размышлял, не надо ли кого предупредить об
опасности (дикое животное, без сопровождающего, в населенной местности, с
неясными намерениями...), и представлял ли як собой таковую опасность,
навстречу ему из зарослей выскочил жилистый подросток, весь наряд которого
состоял из необъятной вьетнамской шляпы - "нон" и просторных шорт. Взгляд
подростка блуждал.
- Дракона не видали? - спросил он Кратова срывающимся голосом.
- Дракона - нет, - признался тот с кривой ухмылкой. - А вот яка...
- Спасибо! - сказал подросток с неожиданным энтузиазмом. - Теперь уж
я и сам вижу! Дракон, Дракоша! вскричал он, кидаясь к черному чудовищу. -
Иди ко мне, Дракошенька мой ласковый, я тебе хворостиночкой по заднице, по
толстой, чтобы не прятался!...
Як вздел блестящую, будто лакированную, морду из воды и взревел - не
то в радости от встречи с хозяином, не то в предчувствии наказания. На
ближних кустах затрепетала листва.
- Напрасно вы животное мучите, - сказал Кратов с укоризной. - Здесь
ему не климат. Вы вот без штанов бегаете, а бедный зверь, небось, свою
шкуру не скинет...
- Ну, это не совсем як. - солидно заметил подросток. - Это бубос.
Видите, как у него рога устроены? И шерсть на пузе мягкая - ему же на
снегу не лежать! Странно, что вы приняли его именно за яка, а не, скажем,
за гаура.
- Яков я видал, - сказал Кратов. - А что такое гаур, не знаю. И про
бубосов никогда не слыхал.
- Гаур - близкий родственник яка, только крупнее, - охотно пояснил
паренек, одновременно пытаясь поднять Дракона из воды чувствительными
тычками под ребра. - И он местный: на континенте еще осталось небольшое
дикое стадо, примерно пятьдесят голов. Да какое-то количество
одомашненных, их здесь называют - гаялы. А бубосы, во-первых, еще крупнее
гауров, и во-вторых, водятся только здесь.
- Отчего же такая честь этому острову? - удивился Кратов.
- По правде говоря, это я их придумал и вывел, - скромно сообщил
подросток. - Поэтому в природе они не встречаются. Это не животные, а
бионты.
- Есть какая-то разница? - осторожно спросил Кратов.
- Небольшая, в происхождении. Животные возникли в результате
эволюции. Бионтов мы создаем сами.
- Ага, - сказал Кратов озадаченно. - Так вы здесь еще и число
сущностей приумножаете...
- Меня зовут Майрон, - сказал юнец. - Пойдемте, я вас провожу.
- Константин, - представился Кратов. - Только я еще не сказал, куда
мне нужно попасть.
- На Ферму, куда же еще! - фыркнул Майрон. - Здесь же ничего нет.
кроме Фермы.
Дракон наконец соблаговолил восстать - вода стекала с него потоками,
речушка с облегчением вернулась в привычное русло. Огромный бык, не
разбирая пути, вломился было в кустарник - на переплетенных ветвях
одновременно присутствовали соблазнительного вида крупные черные ягоды и
безобразно острые шипы, бубосу, впрочем, угрожать совершенно не гожие, но
для людей доставлявшие серьезное неудобство. Майрон истошно заорал и со
звоном шлепнул Дракона по шерстистой холке. Для этого ему пришлось
приподняться на цыпочки... Утробно взмычав, бубос вернулся на дорожку.
Кратов шел в некотором отдалении, внимательно глядя под ноги. Хотя бубос и
был существом в значительной мере рукотворным, лепешки он оставлял вполне
натуральных свойств и соответствующих размеров.
- Если по правде, то габитус начинала конструировать Рисса, - болтал
Майрон. - Но не справилась. Она как раз перед тем начиталась волшебных
сказок и бредила единорогом. У нее и получилась банальная антилопа... А
нам нужен был очень большой бык, вроде того, каким прикинулся Зевс, чтобы
увезти Европу на Крит, или вроде Критского быка...
- Разве это не одно и то же?
- Конечно, нет! Зевс - это одно, а Критский бык - совсем другое.
Хотя, возможно, они там встречались... - Майрон хихикнул: - Спутать бога с
быком!...
- Ну, это нетрудно. Зевс порой вел себя совершенно по-скотски...
- Возможно. Но это вопрос морали, а не генезиса... Риссу мы уволили.
Реву было!... А я взял за основу яка, кое-что добавил от гаура, купрея и
бантенга, облегчил шерсть, утяжелил рога, придумал название. И получился
вот такой бубос!
- Можно глупый вопрос?
- А сумеете? - засмеялся Майрон.
- Что - сумею?! - опешил Кратов.
- Ну, задать глупый вопрос? У вас такой вид, что настоящих глупостей
fd`r| не приходится. Наверняка какой-нибудь подвох...
Кратов подумал.
- Пожалуй, - согласился он. - Уж кем-кем, а дураком я лет десять как
не выгляжу... Но вопрос действительно глупый: зачем нужно было создавать
бубоса, когда есть яки, гауры и эти... бантенги?
- Вопрос не глупый, - возразил Майрон. - А философский. Мы здесь
философией не очень-то увлекаемся. Да и рано мне. Мне ведь еще только
осенью стукнет пятнадцать, а основы главных учений изучают с семнадцати...
- Всяких монстров конструировать, стало быта, не рано, - проворчал
Кратов.
- Это разве монстр! - пренебрежительно хмыкнул. Майрон. - Обычный,
хорошо сбалансированный бионт. Побывали бы вы здесь в канун Дня всех
святых!
- Я себе представляю...
Натоптанную и ухоженную дорогу пересекала другая, узкая и вовсе
некомфортабельная. Она выходила из самой чащи, там же и терялась. Над ней
нависали нетронутые ветви. Типичная звериная тропа... Кратов на миг
задержался, чтобы разглядеть, какой зверь мог ее проложить. "Нет, нет, нам
прямо", - сказал Майрон чуть более поспешно, чем следовало бы.
- И все же, - проговорил Кратов. - Зачем вам, коллега Майрон,
понадобился не существующий в натуральном облике гигантский бык?
- Сказать по правде, бубос мне и впрямь не нужен, - признался тот. -
Это промежуточный этап. И если он окажется жизнестойким, да еще способным
к самовоспроизводству, то тем самым свою задачу он выполнит полностью. Мы
просто отвезем его на континент и выпустим, пусть пасется на приволье. А
уж после бубоса, задачки довольно тривиальной, я займусь реликтовым
шерстистым носорогом. Тем более что банк ДНК у нас по этому виду накоплен
солидный.
- Еще более глупый вопрос, - сказал Кратов. - Этот ваш бубос - какойникакой,
а все же бык, на нем при очень уж большой нужде пахать можно", а
в какой-нибудь трудно вообразимой ситуации полного выхода из строя всей
легкой промышленности - чесать шерсть и вязать носки. Но кому может
понадобиться шерстистый носорог, скотина, по слухам, тупая, своенравная и
абсолютно бесполезная для хозяйства?
Майрон не успел ответить. Кустарники кончились, взорам открылась
большая поляна с несколькими деревянными строениями на сваях. Дракон
неожиданно взревел и неуклюжими прыжками пустился наутек.
- После этой скотины шерстистый носорог меня уже ничем не удивит! -
в сердцах промолвил подросток.
- Тем более, что в моей власти сделать его разумным и кротким. Он
будет смирно стоять там, где его поставят, трескать траву под ногами и
приветливо кланяться прохожим! - добавил Майрон с ожесточением. Потом
виновато оглянулся на Кратова (тот едва успел согнать с лица неуместную
улыбку). - Я вам еще нужен?
- Разумеется, - сказал тот. - Но в общечеловеческом смысле, и не
сейчас.
- Тогда я пойду ловить этого... этого... пока он не растоптал чьюнибудь
делянку.
Придерживая шляпу, Майрон устремился вдогонку за бубосом. Какое-то
время Кратов любовался его бегом, мысленно неся какой-то старческий вздор,
вроде "М-да, и я в его годы... А нынче уж не тот стал... Да, были люди в
паше время..." Потом, гоня навязчивое желание закряхтеть, раскатал штанины
и обулся. Теперь только слепой мог принять его за местного жителя.
Проходившие - а по большей части пробегавшие или пролетавшие мимо на
гравискейтах обитатели Фермы оглядывались на него, и один даже упал. Все
они были дети в возрасте от семи до пятнадцати (то есть никто ни черта не
смыслил в философии), все дочерна загорелые и все поголовно в шляпах -
"нон".
- Вы голодны, сеньор? - подергала его за рукав крохотная мулатка. Ее
"нон" был сдвинут на спину, курчавые волосы были для чего-то выкрашены в
белый цвет. - Пойдемте со мной.
Слегка растерявшийся Кратов проследовал за ней под навес над длинным
столом из грубо оструганных досок, от которых исходил изысканный
незнакомый аромат (позднее Кратов узнал, что ему посчастливилось попирать
своим седалищем бесценное сандаловое дерево). Пока он соображал, как
пользоваться древним рукомойником с носиком-пипкой, мулатка притащила
блюдо с курятиной и клейким рисом и миску салата из молодых побегов какогото
растения. Одобрительно крякнув, Кратов умостился на такой же грубой
скамье, обильно залил курятину пахучим ядовито-желтым соусом, принюхался и
нашел все довольно аппетитным. Пока он подыскивал верные слова
благодарности, пигалица улетела - впрочем, ненадолго. Вернулась она с
котелком еще дымящейся вареной кукурузы и рукодельной корзинкой, полной
самых экзотических плодов, среди к
...Закладка в соц.сетях
