Жанр: Научная фантастика
Причина жизни
...о, офонарел?!
Официант отскочил к выходу, и рука его нырнула в задний карман. Гоша бросился
вперед и, когда рука с пистолетом только поднималась, ногой вышиб оружие, подхватил его
и приставил к горлу официанта.
- Кирилл! - слабо позвал тот, но на кухне, конечно, не услышали.
- Молчи! - приказал Гоша, и официант покорно замолчал, отворачивая лицо от
пистолета. - Сейчас мы уйдем, и если будет погоня, считай себя покойником. Понял?
- Понял, - жалко отозвался официант. - Выходи, - сказал Гоша Арине, у которой
были большие глаза. Арина послушно вышла. - Прощевай, - сказал Гоша официанту и
ткнул его кулаком под ребра. - И помни, что я сказал.
Официант кивнул и безумными глазами проводил его. Гоша вышел на улицу, взял
Арину за руку и потащил.
- Быстрее, - сказал он, - Надо сматываться.
Они пошли быстрым шагом, свернули за угол и оказались на широченном проспекте.
Уже было совсем темно, и проспект оказался пустынным, только светофоры перемигивались
желтыми глазами.
- Быстрее, быстрее, - торопил Гоша, стараясь не сорваться на бег. - Надо найти
ночлег. Он оглянулся. Погони не было.
- Ловко ты, - сказала Арина, восхищенно глядя на него. - Как в кино.
- Да-да, ловко, - отозвался Гоша, а про себя подумал, что не единственное его
желание исполнилось. Вот никогда же он так не дрался, более того, раньше один вид
пистолета или цепи привел бы его к столбняку и дрожанию в коленках, а сейчас - надо же!
Он увидел на другой стороне проспекта гигантскую неоновую вывеску "Гостиница" и повел
Арину через дорогу. У входа снова оглянулся. Проспект был пуст. Гоша почувствовал в руке
браунинг и сунул его в карман. Стеклянные двери уже предупредительно распахивались
швейцаром в синем мундире и в фуражке с золотыми галунами. "Надо бы дать ему на чай",
- подумал Гоша. Но некогда, некогда, и швейцар обойдется - вон он какой раскормленный
и благообразный, как и все швейцары на свете. Они вошли в вестибюль и подбежали к
стойке. За стойкой сидела размалеванная дежурная с высоченной прической из желтых
крашеных волос. Она подняла голову и неприязненно посмотрела на вошедших.
- Мест нет, - сказала она заученным голосом.
- Девушка, - проникновенно сказал Гоша, сладко улыбаясь. - А вы посмотрите,
посмотрите у себя там.
Он послал Арине извиняющийся взгляд, та сделала равнодушное лицо и отошла в
сторону.
- Мест нет, - повторила дежурная, но уже мягче.
- Девушка, - сказал Гоша и обольстительно улыбнулся, - ну не может же у такой
красивой и привлекательной не быть мест. Нам нужно два одноместных номера, -
доверительно сообщил он.
Дежурная совсем смягчилась, даже попыталась улыбнуться.
- Ну что с вами делать? - вздохнула она. - Я посмотрю.
Она принялась листать толстую разбухшую тетрадь. Гоша продолжал обольстительно
улыбаться, дежурная благожелательно поглядывала на него.
- Я знаю, - задушевно говорил Гоша, удивляясь сам себе, - я знаю, что вы найдете
два номера.
- Да, - сказала дежурная, - есть. - Она понизила голос: - Только для вас, - И
посмотрела на Гошу восторженно.
"О, господи! - подумал Гоша. - Она еще подумает, что я ее соблазняю".
- Ваши паспорта, пожалуйста, - попросила дежурная.
- Арина, - позвал Гоша, - у тебя есть паспорт?
- Нет.
У Гоши паспорта тоже не было. Он опять нацепил обольстительную улыбку и сказал:
- А у нас паспортов, к сожалению, нет. Потеряли.
- О, это ничего, - грудным голосом ответила дежурная, влюбленно глядя на него. -
Заполните карточки.
Они заполнили карточки, Гоша передал их в окошечко.
- Вам на одну ночь? - Слово "ночь" дежурная произнесла с придыханием. - С вас
триста рублей. Гоша расплатился.
- Номера семнадцать и восемнадцать, третий этаж, - почти прошептала дежурная.
- Ключи у портье.
Поднимаясь по лестнице, Гоша с тоской подумал, что эта дура дежурная вообразила бог
знает что и еще, чего доброго, припрется к нему в номер за продолжением. Они разбудили
портье, помятую всклокоченную женщину, которая спала сидя за столом, получили ключи и
пошли по коридору, устланному мягкой дорожкой. Гоша открыл дверь семнадцатого номера,
вошел, осмотрел. В номере были деревянная кровать, телевизор на тумбочке, два стула и
кресло. На окне висели тяжелые портьеры, Гоша пошевелил их, проверяя, не спрятался ли
кто за ними. В небольшом коридорчике стоял покосившийся шкаф и была дверь в ванную,
Гоша вошел в ванную, включил свет, осмотрел.
- Располагайся, - сказал он. Потом достал из кармана браунинг, проверил патроны.
Обойма была полна. Он протянул браунинг Арине. - Возьми.
- Зачем? - испуганно прошептала Арина.
- Бери. Пригодится. Умеешь обращаться?
Арина покачала головой, Гоша показал, как снять пистолет с предохранителя, как
стрелять. Арина с опаской взяла оружие.
- Я не смогу выстрелить.
- Стрелять не надо. Только припугни.
- Кого?
- Мало ли что может случиться. Ладно, я пошел. Если что, стучи в стену. Дверь запри.
Он открыл свой номер, оказавшийся зеркальным отражением первого, вошел, запер
дверь. Зашел в ванную, умылся, хмуро посмотрел на себя в зеркало, поморщился, потом
вдруг подмигнул отражению и засмеялся. Вышел в комнату, хотел было раздеться, но
передумал, снял только туфли и упал на кровать. Нащупал на тумбочке пульт управления
телевизором, включил, закрыл глаза. Телевизор зашумел, Гоша уменьшил громкость.
Рукоплескания. Нескончаемые рукоплескания. Он открыл глаза. Показывали восторженных
людей, с остервенением бьющих в ладоши. Театр? Хлопают стоя, на лицах счастье. Камера
сдвигается. На сцене - длинный стол, покрытый красным сукном, за столом стоят люди,
тоже хлопают. Молотов, Хрущев... Камера сдвигается влево. Там трибуна, а за ней - Сталин.
Улыбается, лицо у него доброе. Отрывок из хроники? Странно, изображение цветное. Фильм
какой-то? Сталин поднимает руку, и аплодисменты разом стихают, слышится шум - люди
садятся. Сталин продолжает говорить. Он говорит что-то об успехах, о достижениях
советского народа, о временных трудностях, о врагах, об империализме, говорит долго и
нудно. Нет, это не отрывок из хроники и не фильм, это трансляция. Гоше вдруг стало жутко,
и он быстро переключил канал. Тоже аплодисменты. Это Дворец съездов, Гоша узнал. Лица
более современные и менее восторженные, но аплодисменты - бурные и продолжительные.
На трибуне - Брежнев. Покачивает рукой. Слышатся крики: "Слава! Слава! Слава!" Гоша
опять переключил канал. Андропов. И снова аплодисменты и овации. На следующем канале
будет Черненко, подумал Гоша и не угадал. На следующем канале показывали
порнографический фильм. Гоша вспомнил полемику в прессе, что считать эротикой, а что
порнографией, и засмеялся. Здесь была самая черная порнография, сомневаться не
приходилось. Стало противно, и Гоша переключился. "Лебединое озеро". Чудесный балет,
волшебная музыка, но "Лебединое озеро" всегда показывали, когда умирал кто-то из
советской верхушки, и Гоше не захотелось его смотреть, он выключил телевизор. Надо
поспать.
Он уснул и во сне пошел по какому-то бесконечному коридору, и слышал голос, скучно
читающий что-то:
- Комплекс неполноценности. Робость. Стесненность в общении. Скованность.
Отсутствие решительности, склонность к колебаниям в самых незначительных вопросах.
Сомнения.
Голос знакомый, очень знакомый, Гоша силился вспомнить, где и когда он слышал этот
голос, и не мог. А коридор неожиданно кончился, и в стене оказалась тяжелая дверь, Гоша с
трудом открыл ее и отпустил. Дверь захлопнулась со страшным грохотом, и Гоша проснулся,
сел. За стеной бубнил мужской голос. Это же у Арины! Гоша впрыгнул в туфли и выскочил в
коридор. Дверь номера Арины была распахнута, и в коридор падала полоса света. Мужской
голос произнес:
- Одевайтесь. Живо!
Гоша подкрался к двери, осторожно заглянул. В коридорчике спиной к нему стоял
рослый омоновец в камуфляжной форме, в бронежилете и черной шерстяной маске. Второй
точно такой же находился в комнате. В опущенной руке первого был тяжелый пистолет.
Гоша подошел, резко выхватил из свисающей руки пистолет, с силой толкнул омоновца, тот
налетел на второго.
- Руки! - приказал Гоша, и омоновцы послушно подняли руки, глядя в черное
отверстие ствола наведенного на них пистолета. Глаза у них были круглые. - Оружие на
пол! Медленно! - Омоновцы медленно разоружились, отстегнули резиновые дубинки, ножи,
сложили. - Ногой толкни ко мне! - Один из омоновцев подтолкнул оружие, Гоша
отшвырнул дубинки в коридор, подхватил второй пистолет, засунул за пояс. - Арина,
простыни! - Арина сначала не поняла, потом быстро сорвала простыни с постели, протянула
Гоше. Он покачал головой. - Ему. Ты! Вяжи приятеля! Быстро! За спину вяжи, за спину! Да
потуже! - Омоновец подчинился, - Пошевеливайся! Арина, одевайся! - Арина быстро
оделась. Первый омоновец кончил связывать второго и выпрямился. - На пол! - приказал
ему Гоша. - Лицом вниз, руки за спину. Арина, свяжи ему руки. - Арина трясущимися
руками кое-как связала второму руки. - А теперь - встать! - Омоновцы неуклюже
поднялись. - Лицом к стене!
Гоша подошел к одному, размахнулся и с силой ударил по затылку рукоятью пистолета.
Омоновец рухнул.
- Не надо, - жалобно попросил второй, кося глазами в съехавшей набок маске.
- Заткнись! - процедил Гоша и оглушил его. Проверил узлы, подтянул, снял с
омоновцев ремни, взял нож и располосовал у обоих штаны. Вдруг у одного затрещала рация,
заговорила что-то неразборчиво. Гоша вытащил рацию из кармана, положил на пол, с силой
стукнул ногой. Рация умолкла. Гоша засунул второй пистолет за пояс, выпустил рубашку из
брюк, прикрыл. Рубашка под брюками оказалась мятой.
- Зачем ты их... бил? - спросила Арина. Она стояла, прижав ладони к щекам, и с
ужасом смотрела на Гошу.
- А как иначе? Они через две минуты развязались бы. Идем, быстро!
Он выглянул в коридор, там было пусто. Он взял Арину за руку, повел. Портье за
столом не оказалось. Они спустились в вестибюль. Возле двери на диване спал швейцар.
Дверь оказалась заперта - металлические плоские ручки схвачены скобой, скоба закрыта
висячим замком. Гоша растолкал швейцара.
- Откройте дверь.
- Не положено, - ответил швейцар, протирая глаза.
- Откройте дверь! - Гоша повысил голос, вытащил пистолет.
Швейцар скосил глаза, охнул и побежал открывать. Он мучительно долго возился, руки
у него тряслись. Наконец он совладал с замком, и Гоша и Арина выскочили на улицу. Возле
гостиницы стоял желтый "Уазик" с потушенными фарами, водитель спал, положив голову на
рулевое колесо.
- Пошли, - шепотом сказал Гоша, а когда они, крадучись, свернули за угол,
скомандовал: - Бежим! - Они побежали, Арина на высоких каблуках отставала. -
Быстрее, быстрее! - торопил Гоша.
Они свернули в подворотню, побежали по грязному двору, уставленному мусорными
баками. Под ногами шуршала бумага. Выскочили на улицу, пробежали несколько кварталов,
остановились.
- Эй, - послышалось вдруг из ближайшей подворотни. - Идите сюда.
Гоша вытащил пистолет, спрятал за спину, заглянул в темный проем.
- Да идите, идите, не бойтесь.
От стены отлепилась темная фигура. В призрачном свете далекого фонаря Гоша
разглядел высокого и тощего парня, одетого в джинсовый костюм и бейсбольную кепочку с
длинным козырьком. Вдали послышалось завывание сирены, и Гоша решился. Они подошли
к парню.
- Идите за мной, - сказал парень. - Вас повсюду ищут. Я вас спрячу.
Он повел их задними дворами, сквозь какие-то лазы, калитки, два раза им пришлось
перелезать через забор, пробираться среди гор рухляди, петлять по мерзким запущенным
закоулкам, и все это в неясном свете занимающегося утра. Наконец парень остановился.
- Передохнем, - сказал он. Он дышал хрипло, в груди у него булькало, он
закашлялся, кашлял долго, мучительно. Потом сплюнул, повернул к ним потемневшее лицо.
- Зараза, - выругался он, стукнув себя в грудь. - Дыхалки совсем нет. Надо бросать
курить. - Он вытащил пачку сигарет, сунул в рот одну, предложил им. Гоша отказался, а
Арина неожиданно взяла дрожащими пальцами. Парень чиркнул спичкой, дал ей прикурить,
прикурил сам, и Гоша успел разглядеть его лицо. На вид ему было не больше двадцати, лицо
покрыто юношеским пушком, на подбородке - родинка величиной с копеечную монету. -
Меня зовут Кит, - сообщил парень, глубоко затягиваясь и выпуская дым тонкой струей. -
Вообще-то мое имя Костя, но вы зовите меня Кит. Меня все так зовут.
- Слушай, Кит, - сказал Гоша, - а почему ты решил, что нас ищут?
- А как же? Ведь это вы отобрали у официанта в "Забегаловке" пистолет? И в
гостинице шухер учинили тоже вы. Ваши приметы передали по радио. Вот, - он отцепил от
пояса милицейскую рацию, щелкнул тумблером, и рация заговорила злым мужским голосом
что-то непонятное. Кит выключил рацию, прицепил на место. - Вы ребята крутые, да?
Люблю крутых ребят, ух! Официанта этого, его же все ненавидят, сволочь он, вот кто. Я же
говорю. Здорово ты его, так и надо. И в гостинице тоже. Двоих омоновцев уделал. Это ж
надо, а?
- Значит, они быстро очухались, - пробормотал Гоша.
- Что? Ну да, они живучие, мозгов-то в башке нету. Теперь вас будет брать целый
взвод, а то и вся рота. Не люблю я их. Да их никто не любит. Как же это можно - любить
их? Они... Вот вчера, например, на соседней улице - слыхали? - подлетают это на
"воронках", высыпаются и ну палить. А в кого? А в прохожих. Это у них называется
операция. Банду это они берут, называется. А какая банда, где? Никакой банды и нету.
Кольку нашего так и шлепнули. И концов не сыщешь. Да вы не бойтесь, пересидите у нас
денек, а к вечеру ваше дело объявят закрытым и можете идти на все четыре, хоть в Думу, это,
как его, баллотироваться. Ха-ха-ха! Ладно. Отдышались? А теперь тихо-тихо пойдем, чтоб не
разбудить соседей. За мной.
Он увлек их в темный, провонявший кошками подъезд по лестнице на второй этаж,
остановился перед обитой дерматином дверью, достал ключ, открыл, приложил палец к
губам. За дверью было совершенно темно, они постояли немного, и Кит потянул Гошу за
руку. Долго шли по коридору.
- Сюда. Только не наступите на спящих.
Они вошли в душную комнату, остановились за порогом, пригляделись. Через грязное
окно в противоположной стене пробивался слабый утренний свет. Мебели никакой в комнате
не было, если не считать единственного стула в углу, заваленного одеждой, а на полу на
матрацах вповалку лежали... совершенно голые мужчины и женщины. Кто-то завозился,
застонал спросонья, что-то пробормотал.
- Пристраивайтесь вот здесь, в уголке, - прошептал Кит.
Они сели. Кит вышел, тихо притворив дверь.
- Гоша, - шепнула Арина. - Что это?
- Люди.
- Вижу, что люди. Почему они голые?
- Почему бы и нет? - Гоша пожал плечами. - Жарко здесь, вот и голые. Их тут
человек десять, не меньше. Жарко. А окно закрыто.
- А почему они его не откроют?
- Не знаю. Может быть, оно не открывается.
Сидеть было неудобно, живот резали рубчатые рукояти пистолетов. Рядом кто-то
заворочался, к ним приблизилось женское лицо, не женское даже, а девчоночье, обрамленное
белесыми волосами.
- Новенькие? - спросило лицо мятым голосом. Они промолчали. Лицо скривило
губы. - А ты мне нравишься, - заявила девчонка, глядя на Гошу. - Иди ко мне.
Она развернулась, показывая все свои не очень пышные прелести. На вид ей было лет
пятнадцать, не больше.
- Ну что же ты? Иди.
Гоша не двигался, тупо глядя на нее.
- Ну? - она выгнула спину, призывно протянула руки.
- Я... - Гоша замялся. - Я с малолетками дела не имею.
- Обидеть хочешь. А зачем? А может, ты импотент?
- Сама ты импотент!
- Я импотентом быть не могу, - радостно сказала девчонка. - Конструкция не та.
- Обида за обиду, - сказал Гоша. - Слушай, отстань, а? Мы не новенькие. Мы здесь
случайно.
- А-а, - протянула девчонка, - Так бы и сказал. Тебя Кит привел, да? Вот ведь не
спится ему, шляется по ночам. Он у нас спит всего два часа в сутки, и только вечером.
Приляжет, вздремнет и - как огурец. Эй, Ник, - она толкнула соседа локтем. -
Просыпайся, займемся делом. - Ник что-то промычал. - Спит, - презрительно сказала
девчонка. - Мужчины нынче хлипкие стали, больше спят, чем любят. - Она картинно
потянулась, поглядывая на Гошу. Потом сделала вид, что только сейчас заметила Арину: -
Ба! Да ты не один, с подружкой. Может, ты подружки стесняешься? Так пойдем в ванну,
помоемся вместе. Ха-ха! Если горячая вода есть. А зачем нам вода? Мы и без воды
справимся, - она оскалила зубы и показала язык. - Ладно, не буду.
Гоша покосился на Арину, та, не отрываясь, смотрела на девчонку, и в глазах ее была
паника. Тут дверь открылась, и вошел Кит, присел рядом.
- Нате вот, - протянул краюху хлеба. - Выпросил у соседа. Вы, наверное, жрать
хотите. Берите, берите.
- Слушай, Кит, - сказала девчонка. - Кого это ты привел?
- А, Белка, - добродушно сказал Кит. - Проснулась уже?
- Угу. Разглядываю вот их. Между прочим, этот, - она указала пальцем на Гошу, -
не поддается на мои чары.
- Да ты что? - Кит сделал круглые глаза, растопырил пальцы, жестикулируя. -
Какие чары? Знаешь, кто они? Это те крутые ребята, которые отобрали у Киселя пистолет.
- Ну?! - Белка вскочила на четвереньки, уставилась на Гошу.
- Вот тебе и ну! Они еще в гостинице двух жлобов-омоновцев уделали.
- Ну?!
- Ну. Я же говорю. Их теперь вся милиция ищет.
- Так им, гадам, и надо! - зло сказала Белка. - Кольку моего убили... гады! - она
всхлипнула. - Я на каратэ хожу, - сообщила она. - Уже кое-что знаю. Вот научусь как
следует, тогда пусть только попадется мне кто. Уделаю! Ты каратист? - спросила она Гошу.
- Нет.
- Как же ты тогда их?
Гоша пожал плечами.
- Да так. Сподобился как-то.
- Молоток! - кивнула Белка. - Это ты молоток, без каратэ. Надо же, а. А эта
сволочь - Кисель, ты его побил?
- Времени не было.
- Жаль. Ну ничего. Я сама с ним разберусь. - Она сжала маленькие кулачки. - Я
ему портрет разукрашу, я ему тыкву так уделаю, он долго на нее шапку не натянет.
- Этот Кисель, - сказал Кит, - был раньше нашим, а потом нас продал. Спасибо,
добрые люди предупредили, насилу улизнули.
- А что будет, если вас поймают? - поинтересовался Гоша.
- Не знаю, - Кит пожал плечами, - расстреляют, наверное.
- За что? - ахнула Арина.
- Мы - сексуалисты, - сказал Кит, - Только не путайте с гомосексуалистами,
этих мы сами не любим. Да. Свободная любовь. Слыхали? - Арина кивнула. - Ну вот. Нас
никто не любит, ну и мы платим тем же. Я же говорю.
- Неужели вот за это можно расстрелять? - поразилась Арина.
- Да ты что, с луны упала, что ли? Они безвинных стреляют, а для нас устроят
показательную казнь, с помпой, с рекламой. В назидание другим, значит. Я же говорю.
- А соседи? - спросил Гоша. - Тоже сексуалисты?
- Соседи? - Кит улыбнулся. - Нет. Соседи - добропорядочные граждане. Нас они
не выдадут, потому что у нас они вот тут. - Кит показал жилистый кулак. - Они все тут
побывали, и у нас есть фотографии. Соседи не выдадут, им еще жить не надоело. Я же
говорю. Белка, да ты накинь что-нибудь, неудобно, гости все-таки.
Белка послушалась, прикрылась простынею.
Между тем совсем рассвело, и в комнату пробрался пыльный солнечный луч, осветил
выбеленную стену. Сексуалисты начали просыпаться, ворочаться, переговариваться. Кит
посмотрел на часы.
- Полшестого, - сообщил он, - Сейчас мы все уйдем, вы останетесь одни. Можете
отсыпаться.
- Жалко, что мне на работу. Я бы тебя соблазнила, крутой парень, - Белка встала,
отбросила простыню, подошла к Гоше вплотную, у него захватило дух.
- Белка, - укоризненно сказал Кит. - Я же говорю.
- Ладно, ладно, - усмехнулась Белка. - Я бы прогуляла, но у меня начальник -
сволочь, уволит сразу же. Я же говорю, - передразнила она Кита и показала ему язык. Кит
улыбнулся.
- Не обращайте на нее внимания.
- Как это? - возмутилась Белка. - Как это не обращайте внимания? А ну извинись!
Кит обнял ее за талию и чмокнул в живот.
- То-то, - сказала Белка. Она подошла к стулу и стала искать свою одежду.
Сексуалисты все были молодыми, среди них оказалось много подростков. Они одевались,
перебрасываясь шуточками, и не обращали внимания на посторонних. Парни шлепали
девушек по задам, кто-то спрашивал: "Кто взял мой лифчик?", другой гудел: "Сойди с моих
штанов, вертихвостка!"
- Дурдом, - тихо сказал Гоша. Арина кивнула.
- А? - спросил Кит.
- Да это я так, - отмахнулся Гоша.
- Ну. Мне придется вас закрыть. В коридор вам выходить не стоит, соседи могут
донести, я же говорю, так что насчет туалета... Во! Я принесу вам ведро.
Он убежал, а Гоша подумал, что скорее он лопнет, чем будет делать в ведро при Арине.
Сексуалисты, гомоня, разошлись. Белка, уходившая последней, послала Гоше воздушный
поцелуй. Гоша отвернулся, Белка хихикнула.
- Дурдом, - повторил Гоша. Пришел Кит, поставил помятое жестяное ведро в углу,
виновато улыбнулся. Арина вздохнула.
- Я пошел, - сказал Кит. - Будьте как дома. Так я вас запру?
Гоша кивнул, и Кит удалился. Щелкнул замок. Гоша поднялся, размял ноги, сделал из
матрацев два ложа и пригласил Арину лечь. Они легли. Гоша подумал о Белке и со стыдом
признался себе, что не будь рядом Арины, Белка его соблазнила бы. Он мысленно плюнул,
обругал себя последними словами. Но он просто не мог не думать о Белке, это было выше его
сил. Он открыл глаза, встряхнул головой. Бесполезно. И тогда он сдался и стал думать о
Белке, и перед глазами стояла она, обнаженная, зовущая, насмешливая. Как она подошла к
нему вплотную... И какие у нее красивые ноги... О! Уснуть бы скорее. И сон пришел, и во сне
они с Белкой шли по бесконечному светлому коридору, взявшись за руки, и она была в
восхитительном белом платье и счастливо улыбалась. Все было бы чудесно, если бы над
ухом не бубнил назойливый голос: "Робость - девятнадцать процентов. Стесненность в
общении - двадцать семь процентов. Скованность - двадцать восемь процентов.
Отсутствие решительности, склонность к колебаниям в самых незначительных вопросах -
двадцать процентов. Сомнения - двадцать два процента". Они подходили уже к торцовой
двери, и Гоша уже взялся за ручку, как голос замолчал на минуту и добавил: "Эффективность
- двадцать три целых, две десятых процента", и умолк окончательно. Гоша с трудом открыл
дверь, Белка проскользнула в проем, и дверь захлопнулась. Гоша навалился на нее, но
тщетно. Он стучал кулаками, пинал ногами, бросался всем телом...
- Гоша! Гоша, что с тобой? Гоша...
Он открыл глаза. Над ним склонилась Арина.
- А? Что? Я, кажется, заснул.
- Ты кричал и метался. Приснилось что-то нехорошее?
- Да, пожалуй. Ффу-у! Который час? Уже три... Ты поспала? Хорошо.
Он откинулся на матрац, закрыл глаза. Белка ушла в какую-то дверь, в которую он
никак не может пройти. Почему? Он почувствовал, что никогда больше ее не увидит, и ему
сделалось так тоскливо, что захотелось завыть. Он сжал кулаки. Что же это? Он влюбился в
проститутку? Стоп, никакая она не проститутка, проститутка получает деньги, а Белка... Для
чего же она здесь? Ну, не проститутка, так шлюха. Влюбился в шлюху. Банально. Пошло.
Влюбился в шлюху. Интересно, почему мужчин так тянет к падшим женщинам? Почему он
не влюбился в Арину, порядочную, правильную Арину, которая делает испуганные глаза,
когда видит Белку и ей подобных? Ведь когда-то он так хотел с ней познакомиться, так
тянулся к ней, а когда это желание исполнилось, вдруг потерял к ней интерес. Почему? Гоша
долго лежал с закрытыми глазами и думал. Останусь здесь, дождусь Белку и уведу ее отсюда.
А Арина? Разве я не ответственен за Арину? Она ни за что не захочет остаться, это можно
сказать совершенно определенно. Придется идти с ней. А куда? Куда идти? И надо ли идти?
Послышалось шуршание и звяканье ключей. Кто-то открывал дверь. Белка? Но это была не
Белка. В комнату вошел Кит.
- Привет. Ну как? Отдохнули? Я тут вам пожрать принес, - он поставил на пол
полиэтиленовый пакет с полуголой красоткой. - Налетайте, а я сейчас.
Кит вышел. Гоша взял пакет, посмотрел. Булка хлеба, две банки каких-то консервов.
Гоша разломил хлеб, передал Арине. Появился Кит с кухонным ножом и двумя
алюминиевыми вилками, присел рядом, стал открывать одну из банок. В банке оказалась
говяжья тушенка. Кит открыл вторую, плоскую, со шпротами.
- Лопайте, ребята, - сказал Кит, улыбаясь.
- А ты?
- А я уже. Лопайте. Я же говорю. Арина крошила хлеб на мелкие кусочки, ела вяло,
без аппетита.
- Слушай, Кит, - сказала она. - А есть у вас тут что-нибудь светлое?
- Есть, - Кит повернулся к ней. - Светлый квартал. Там мечтатели живут,
чокнутые.
- А где это?
- А я покажу, как дойти. Вот поешьте и идите. Ваше дело закрыли.
- Что-то больно быстро, - хмуро сказал Гоша.
- А ты думал! Тут после вас еще десятка два преступлений совершилось, а
милиционеров у нас не хватает. Вот если бы вы убили кого-нибудь, тогда вас дня два-три
искали бы, а так - закрыли и все тут. Я же говорю.
- Спасибо тебе, Кит, - сказала Арина.
- Угу, - подтвердил Гоша. - Ты нам здорово помог.
- Пустяки, - Кит махнул рукой. - Почему бы не помочь хорошим людям?
- Гоша, пойдем? - сказала Арина.
- Угу, - Гоша нехотя поднялся.
- Погоди, - остановил его Кит. Он подошел к стулу, на котором оставался
небольшой ворох одежды, порылся в нем, вытащил серый в клеточку пиджак. - На-ка вот,
надень. А то твои пушки за версту видно. Портупею тебе надо, да нету.
- Спасибо, - Гоша надел пиджак, рассовал пистолеты во внутренние карманы,
заправил рубашку в штаны. - Слушай, Кит, - прошептал он, чтобы не услыхала Арина, -
а сколько ей лет?
- Кому? - так же шепотом спросил Кит. - А, Белке-то. Двадцать два.
- Хм, а выглядит как девчонка.
- Что, приятель, зацепило? - Гоша махнул рукой. - Ладно, ладно, - Кит
подмигнул. - Я же говорю, зацепило. Я ей скажу.
- Не надо.
- Почему?
Гоша не ответил. Действительно, почему?
- Что вы там шепчетесь? - спросила Арина.
- Да так, - ответил Гоша. - Пошли.
Они вышли в коридор,
...Закладка в соц.сетях
