Жанр: Научная фантастика
Причина жизни
...на мокрую от
осеннего дождя крышу и оказываюсь около своих любимых коней, под черным небом.
Это судьба. Кони смотрят на меня одобрительно, мол, правильно поступаешь, парень,
правильно, ну их всех к чертовой матери, вот если бы мы могли сбросить своих ненавистных
всадников - стояли бы мы здесь? - нет, мы прыгнули бы вниз. Там, и только там нас ждет
свобода. Прыгай, парень! К черту все! Она бросила тебя. Она выбрала другого. Ты только что
разозлил ее, чтобы она не страдала комплексом вины перед тобой. Что за жизнь у тебя теперь
начнется? Захудалая комнатенка и захудалая работенка в захудалом театре! Да, да, захудалый
театр, плохие актеры, да и ты, в том числе, обыкновенный, посредственный актер... Ты
будешь приходить в театр, встречаться с ней, любить ее и страдать, а она... Она... Вздор!
Враки! Никакой это не захудалый театр! И актеры у нас прекрасные, взять ту же Агнессу
Павловну. Да и Анна Макаровна тоже очень хорошая актриса. И пусть она меня бросила, это
не умаляет ее актерского таланта.
Суета. Суета. Суета. А жизнь пуста, как бутылка из-под пива... Прыгай, парень! Ведь ты
хочешь прыгнуть! Посмотри вниз, на мокрые плиты, освещенные театральными фонарями.
Они притягивают и манят, к ним так хочется притронуться с разбега... Прыгай! Вперед! И
гори оно все синим пламенем.
И я делаю шаг, и крыша кончается под ногами, и я лечу, крича во все горло: "Анна, я
люблю тебя!", а вслед несется лошадиное ржание.
Я стою на мокрой жести и смотрю вниз. Там, на плитах, освещенных театральными
фонарями, лежит тело только что прыгнувшего вниз Михаила. Меня бьет озноб, хотя на
крыше совсем не холодно. Я медленно поворачиваюсь, и мне в глаза ударяет свет. Глаза
ничего не видят, кроме света, а в уши врывается шум. Это зрители. Они аплодируют стоя.
Слышатся крики "Браво!", сначала отдельные, а потом переходящие в овацию. Неслыханный
успех! Небывалый! Я кланяюсь в пояс. Распрямляюсь, и в моей руке оказывается чья-то узкая
ладонь. Это Инна Андреевна, сияющая, счастливая, она кланяется вместе со мной, а за ней,
взявшись за руки вереницей, кланяются остальные... Нас долго не отпускают, на сцену летят
цветы, все счастливы, Павел Сергеевич сияет, а я чувствую холодную пустоту внутри.
После премьеры - традиционный банкет. Шампанское, крики "ура", тосты, радость на
лицах. Меня тормошат, обнимают, называют гением, я фальшиво улыбаюсь, отвечаю
невпопад, но это сходит мне с рук, никто не замечает моей отрешенности. Банкет проходит
мимо меня и без меня. Лешка подходит, спрашивает, что со мной, он один углядел что-то
необычное во мне, но я отмахиваюсь от него...
Когда я наконец оказываюсь дома, то со всего размаху падаю на стонущий диван лицом
вниз и долго-долго лежу, пытаясь осознать, что же со мной произошло сегодня. Премьера
прошла на ура. Все было просто великолепно, но я отчетливо понимаю, что без того, что я
потерял сегодня, мне эту пьесу ТАК больше не сыграть. Никогда...
Город чужих желаний
Гоша сел на скамью и огляделся. Скамья стояла в чудесной липовой аллее. Липы уже
выпустили клейкие ярко-зеленые листочки, трава покрыла зеленью газоны, а солнце светило
празднично. Гоша любил это время, когда жара еще не наступила, но уже можно было ходить
в рубашке и легких брюках. В это время года он всегда старался больше бывать на воздухе,
гулять по городу или вот так сидеть на скамье и думать о том, что жизнь прекрасна. Или о
том, что в его сторону идет красивая девушка с длинными волосами, в зеленом воздушном
платье и туфлях на высоких каблуках. И девушка подошла, взглянула на него и села поодаль
на ту же скамью, положив черную сумочку на колени, а Гоша с тоской подумал, что хорошо
бы побороть свою проклятую застенчивость и заговорить с ней, и познакомиться, и
пригласить ее куда-нибудь, а потом продолжить знакомство... Только как заговорить, с чего
начать? В голову лезут одни банальности вроде "Девушка, вам не кажется, что мы с вами
где-то встречались?" или "Вы не скажете, который час?" И он представил, как он скажет
одну из этих фраз фальшиво бодрым голосом, и его передернуло. Он искоса поглядывал на
девушку, сразу отводя глаза, как только замечал, что ее взгляд двигается в его сторону.
Понаглее надо быть, вот что. А где ее взять, наглость-то, если всю жизнь он терялся в
присутствии незнакомых девушек, и язык всегда становился деревянным, а в голове всегда
делалось пусто, как в трубе. Вблизи девушка не показалась ему столь красивой, пожалуй,
очень красивой ее назвать было нельзя, но все равно она была чертовски привлекательна и
нравилась Гоше все больше и больше. И тут вдали показался парень, высокий, плечистый,
уверенный, и пошел в их сторону, и Гоша сразу потух и съежился. Конечно, она ждет этого
парня, сейчас вскочит, подбежит, возьмет его за руку, и они уйдут вместе, а Гоша останется
один и долго еще будет остывать от этой нечаянной встречи и проклинать себя за робость. Но
парень проходит мимо, а девушка не обращает на него никакого внимания, а парень
замедляет шаг, разглядывая ее, и Гоша снова холодеет - вот сейчас он остановится и
заговорит с ней, и будет знакомиться у него на глазах и сыпать теми самыми банальностями,
от которых его тошнит, а эти самые банальности действуют почему-то на девушек, особенно
если они исходят из уст таких плечистых и уверенных. Но девушка по-прежнему не обращает
на плечистого никакого внимания, и плечистый с позором уходит, а Гоша радуется его
молчаливому поражению, и краем глаза замечает, что девушка поглядывает на него и словно
чего-то ждет. Ну что же ты? - думает Гоша. Подойди к ней, скажи хоть что-нибудь, не сиди
как истукан, она же ждет чего-то, может быть, именно того и ждет, чтобы ты подошел и
заговорил, а не подойдешь, она посидит, посидит и уйдет, и ты больше никогда ее не
увидишь. Ну давай же! Гоша напрягся, начиная вставать, и набрал в грудь воздуха, и уже
оторвался было от скамьи... И вдруг снова сел. Ну что же ты? Вставай, вставай, подойди к
ней! И снова Гоша приподнялся, чувствуя, как желание познакомиться наполняет его
неизъяснимой тяжестью, и сердце начинает биться толчками, и лицо деревенеет, и язык
отнимается... И Гоша опять упал на скамью. Нет! Невозможно подойти к ней с таким
отвердевшим лицом, на подкашивающихся ногах и начать лепетать что-то. А что,
собственно, он собирается лепетать? Неизвестно. Гоша тупо уставился перед собой, вдруг
увидев, что газон начинает размазываться, уплывать куда-то, и голова вдруг закружилась, и
деревья поплыли, искажаясь, и раздался чей-то протяжный голос: "Желания должны
исполняться. Добро пожаловать в Город Желаний, господа!" И исчезла липовая аллея, и
вместо нее началась какая-то свистопляска образов, как в видеоклипе, запущенном на
большой скорости. Гоша зажмурился, а когда решился открыть глаза, свистопляска
кончилась, и перед глазами оказалась городская дорога, по которой нескончаемым плотным
потоком шли автомобили - в основном черные "Волги" и высокозадые черные
"Мерседесы". В лицо ударил бензиновый угар. Скамья стояла на самом краю проезжей
части, а за нею были высокие каменные дома, отделанные гранитом, с аляповатыми
вычурными балконами, стрельчатыми окнами и черепичными крышами. Гоша оглянулся.
Сзади по тротуару в одну сторону двигались нескончаемым потоком люди - дамы в
вечерних туалетах с россыпями бриллиантов в ушах, на шеях, на руках, импозантные
мужчины во фраках, малиновых пиджаках, холеные, откормленные, надменные. Какой-то
бесконечный театральный разъезд. Вот прошествовала старуха, увешанная драгоценностями,
недовольно посмотрела на скамью, прошамкала что-то беззубым ртом.
- Гоша, - послышался слабый испуганный голос, и Гоша взглянул налево. Там
сидела та самая девушка, и Гоша почему-то знал, что ее зовут Арина, и он посмотрел на нее
обалдело и отвел взгляд. - Гоша, - повторила Арина, - Где мы? Я боюсь.
Гоша прокашлялся и сказал солидно, не узнавая голоса:
- Это Город Желаний.
- Я знаю, - отозвалась Арина и придвинулась ближе. - Я боюсь.
- Не бойся, - успокоил ее Гоша, оглядываясь. - Разберемся.
Толпа на тротуаре немного поредела, но продолжала молча, с достоинством двигаться в
том же направлении. И тут к скамье подошел детина, затянутый в черную кожу с ног до
головы, уляпанный заклепками в самых неожиданных местах. На правую руку у него была
намотана тяжелая дюймовая цепь. Рожа у детины была ублюдочная - длинная, с
вытянутыми кривыми губами, нагло ухмыляющаяся; глазки, рыскающие по сторонам,
оглядели Арину и остановились на Гоше.
- Вы чего это тут расселись? - гнусаво спросил детина, поигрывая цепью.
- А тебе какое дело? - отозвался Гоша. Детина недобро усмехнулся и выпустил край
цепи.
- Проваливайте отсюда, - сказал он. Гоша встал, обошел скамью и остановился в
трех шагах от него. Арина спряталась у него за спиной. Детина поигрывал цепью, продолжая
недобро улыбаться. - Проваливайте отсюда, - повторил он.
- Тебе не помешало бы поучиться вежливости, - сказал Гоша. - Если ты через пять
секунд уйдешь, тебе ничего не будет. Сгинь. Я так хочу.
В глазах детины загорелась радость. Он взмахнул цепью и нанес удар. Гоша выставил
руку, и цепь намоталась на нее. Гоша рванул цепь на себя, детина дернулся следом, с хрустом
наткнулся на Гошин кулак, выпустил цепь и рухнул на асфальт, зацокав заклепками. Гоша
отступил на два шага, поднял голову. Место действия обступили зеваки. Они стояли молча, с
туповатыми выражениями на лицах. Поверженный детина завозился, всхлипнул, сплюнул
кровь.
- Пошли, - сказал Гоша Арине. Они прошли сквозь расступившуюся толпу, тут же
сомкнувшуюся за ними.
- Эй, - послышался плаксивый голос, и Гоша обернулся. Детина протискивался
через толпу. - Отдай цепь, а?
- Пошли, - повторил Гоша. Арина покорно следовала за ним.
- Отдай цепь, а, - канючил детина. - Отдай. Кент убьет меня. Отдай, а? Ну зачем
она тебе, а?
Не оборачиваясь, Гоша разжал руку, и цепь звякнула об асфальт. Сзади удовлетворенно
хрюкнули. Гоша прошел несколько шагов, посмотрел назад. Детина понуро брел к скамье,
толпа медленно расходилась.
- А ну, - вдруг заорал детина, - стойте-ка! - Люди послушно остановились,
боязливо косясь на цепь. - Ну-ка, раз, два, взяли! - Мужчины облепили тяжелую скамью со
всех сторон, подхватили и понесли в ближайшую подворотню. - Давай, давай! -
покрикивал детина, размахивая цепью.
Гоша болезненно скривился, посмотрел на руку. Рука болела от удара, костяшки
пальцев были ободраны. Он поднял голову, посмотрел на испуганное лицо Арины,
ободряюще улыбнулся.
- Идем, идем, - сказал он. - Нам не следует здесь задерживаться.
Арина слабо улыбнулась в ответ и последовала за ним. "Театральный разъезд"
закончился, и улица почти опустела. Поток машин на дороге тоже значительно поредел. И
тут раздался вой сирены и визг тормозов. Возле того места, где была скамья, лихо
затормозили два желтых милицейских "Уазика", из них посыпались омоновцы в
бронежилетах и круглых шлемах и открыли стрельбу из автоматов. Гоша схватил Арину за
руку и втащил в ближайшую дверь магазинчика, на вывеске которого значилось: "Подарки".
Вбегая в магазин, Гоша успел заметить, как какой-то зазевавшийся прохожий невдалеке
дернулся, взмахнул руками и упал на землю.
- Однако здесь слишком оживленно, - пробормотал Гоша.
Они остановились в нерешительности посреди маленького магазинчика. Прямо перед
ними на стене висел огромный гобелен с изображением Георгия Победоносца,
прокалывающего змия копьем. Победоносец смотрел почему-то не на змия, а в лицо
входящим. Под гобеленом, опираясь руками о широкий застекленный прилавок в виде буквы
П, стоял продавец - маленький старичок, одетый в белую рубашку с черной бабочкой и
черные брюки, волосы у старичка тоже были черные, с проседью. Продавец напоминал
крупье в казино и ласково улыбался.
- Молодые люди желают что-нибудь приобрести? - осведомился он.
Гоша пожал плечами, указал на окно.
- Стреляют, - сообщил он. Старичок прислушался. На улице протрещала автоматная
очередь.
- Да, - согласился старичок. - Они часто стреляют, чтоб вы знали. Настолько
часто, что оказалось дешевле заказать бронированное стекло, чем семь раз в неделю ставить
простое. Здесь вы в безопасности, чтоб вы знали. Пуля из "Калашникова" не пробивает. -
Он приосанился и продолжал: - Стекло обошлось мне дорого, очень дорого, - он
зажмурился, - чтоб вы знали. Зато теперь я не знаю хлопот. Ну-с, раз уж вы здесь, не
соблаговолите ли взглянуть на товар?
Гоша подошел к прилавку, посмотрел. Под стеклом на красных бархатных подушечках
лежали ордена и медали.
- Здесь у меня дореволюционные награды, чтоб вы знали, - пояснил продавец. -
Орден святого Георгия, - он махнул большим пальцем через плечо на гобелен, - орден
святой Анны, солдатские медали. А тут - советские ордена. Орден Ленина, Красной Звезды,
Золотые Звезды Героев и так далее. Здесь - современные российские ордена и медали,
Герой России, чтоб вы знали, "За заслуги перед Отечеством". А на этой витрине, взгляните,
взгляните, иностранные ордена - Почетного легиона и Подвязки. Награды на любой вкус,
чтоб вы знали.
Гоша смотрел не на награды, а на ценники. Самое маленькое число стояло под медалью
"За спасание на водах" - 1000, другие цены были более внушительные: под орденом
Ленина, например, было написано 50000, а под звездой Героя России - 200000.
- Цифры, как вы сами понимаете, в долларах, - продолжал старичок и вздохнул. -
Что делать? Инфляция.
- Однако цены у вас... - протянул Гоша.
- О, цены самые умеренные, - оживился старичок. - Самые умеренные, уверяю
вас. У моих конкурентов цены гораздо выше, я торгую почти в убыток, но надо же как-то
выживать в этом мире. Вот, например, Герой России. Вы полагаете, что двести тысяч
долларов за него - большая цена. Вы ошибаетесь, молодой человек. Тут ведь нужен указ
президента, - он поднял палец, - чтоб вы знали. Причем не какая-нибудь липовая
бумажка, а настоящий, подлинный указ, чтоб вы знали. Нет, молодой человек, двести тысяч
долларов совершенно божеская цена, совершенно божеская. Да вы загляните к конкурентам,
загляните. У меня уж были с ними стычки на почве цен, чтоб вы знали. Да-с, были стычки.
Но у меня хорошая "крыша", чтоб вы знали, и они отступились.
- И что, - подала голос Арина, - покупают?
- О да. Покупают, барышня, покупают, чтоб вы знали. Одно время был застой в
торговле, а теперь опять оживление. Да вот перед вашим приходом, еще до стрельбы,
заходили два господина, купили дворянский титул... Ах! Я и не сказал, у меня и титулы есть,
чтоб вы знали. И недорого совсем! А почему недорого, спросите вы? А потому что без
поместий, без поместий. Но пользуются спросом.
- Простите, - сказала Арина, - но ведь ваш магазин называется, кажется,
"Подарки"?
- А как же! Как же ему еще называться, барышня?
Арина не нашла, что ответить. Действительно, как же ему еще называться? Старичок
прислушался.
- Стихло, - сообщил он. - Они растратили весь боезапас и теперь отдыхают.
Можете смело выходить, вас не тронут.
Гоша двинулся к выходу, постоял у двери, послушал. На улице действительно было
тихо.
- Пойдем, - сказал он Арине и повернулся к старичку. - До свидания.
- До свидания, молодые люди, до свидания. Заходите еще. С деньгами, - он лукаво
улыбнулся.
- Прощайте, - сказала Арина.
Гоша осторожно выглянул наружу, огляделся. "Уазики" стояли там же, возле них
сидели усталые омоновцы и курили, вяло перебрасываясь словами. На тротуаре вповалку
лежало несколько окровавленных трупов.
- Что там? - испуганно спросила Арина.
- Постреляли и отдыхают, - ответил Гоша. - Идем. Не смотри туда.
Они вышли из магазина. Омоновцы проводили их равнодушными взглядами.
- Я есть хочу, - виновато сказала Арина. - Я когда понервничаю, всегда хочу есть.
Гоша кивнул. Он и сам был не прочь перекусить.
- Давай найдем что-нибудь, - сказал он.
Они пошли по улице. На город медленно опускались сумерки. Фонарь над головой
вдруг замигал вполнакала и вспыхнул ядовитым ртутным светом. Послышались команды,
ругань - омоновцы отдохнули и стали сгружать трупы в одну из машин. Затем они быстро
погрузились сами, с визгом шин рванули с места, развернулись, включили сирену и
понеслись по опустевшей дороге.
- Банду они брали, что ли? - пробормотал Гоша.
Арина не услышала. Они прошли мимо огромного гастронома, зажигающего огни,
посмотрели на витрины, и им еще больше захотелось есть.
- Ну где же тут что-нибудь? - сказал Гоша. - Ага. Вот. - Над небольшой дверью
висела неоновая вывеска: "Забегаловка". В ней не горели буквы "г" и "о". - Зайдем?
Арина пожала плечами, и Гоша толкнул дверь. "Знаю я эти забегаловки, - подумал он.
- В них дерут три шкуры"... За дверью оказалось небольшое помещение, уставленное в два
ряда маленькими столиками полированного дерева с одноногими табуретами, в глубине
виднелась стойка бара, за которой возвышалась батарея разнокалиберных и разноцветных
бутылок. Не очень чисто и не очень хорошо пахнет. Над стойкой с потолка свисал отставший
пласт штукатурки. Посетителей не было.
- Хм, - сказал Гоша. - Забегаловка - она забегаловка и есть.
Они сели на неудобные вертящиеся табуреты и стали ждать. Гоша уже открыл было
рот, чтобы позвать официанта, как тут открылась боковая дверь за стойкой и в зал вышел сам
официант, одетый точно так же, как продавец в магазине подарков и еще больше похожий на
крупье, поскольку был не старше двадцати лет. На его широкое как лопата лицо была надета
предупредительная застывшая улыбка. Он схватил со стойки книжечку меню и не совсем
свежую салфетку, которую перебросил через руку, приблизился к посетителям и согнулся в
полупоклоне, протягивая книжечку Арине. Арина взяла меню, подозрительно посмотрела на
него - меню было помятое и потертое - и стала изучать.
Гоша чувствовал себя неуютно на табурете, хотелось закинуть руку за спинку и
посмотреть на официанта значительно и с достоинством. Пришлось упереть локти в столик и
подбородок положить в ладони.
- Бифштексы натуральные, - прочитала Арина. - Будешь?
Гоша кивнул, не глядя.
- Первое будешь?
- Нет. Хватит бифштекса.
- Омары, - прочитала Арина.
- О! - встрепенулся Гоша. - Никогда не ел омаров.
- Значит, так, - строго сказала Арина и официант еще более согнулся. - Два
бифштекса и два омара.
- Мне еще чаю, - сказал Гоша. - Покрепче.
- Чай и апельсиновый сок, - закончила Арина.
- Что будете пить-с? - спросил официант. ' - Я же сказала.
- Я имею в виду спиртное-с.
- Сухое мартини, - подумав, сказала Арина.
- Я очень извиняюсь, - ответил официант, - мартини нет.
- Тогда "Алиготе".
- Я опять извиняюсь, - официант немного втянул голову в плечи. - "Алиготе" тоже
нет-с.
- Водки принесите, - бухнул Гоша.
- Водки нет-с, - официант еще больше втянул голову.
- А что есть? Коньяк? Виски? Ликеры? С каждым словом официант съеживался все
больше и отрицательно качал головой.
- Спиртного нет-с, - наконец сказал он. - Сухой закон-с.
- Зачем же спрашивать? - возмутилась Арина.
- Виноват-с, порядок такой.
- А это? - Гоша кивнул в сторону бутылочной батареи. - Бутафория?
- Именно-с! - обрадовался официант. - Как вы точно изволили заметить!
Бутафория-с!
- Ладно, - Гоша махнул рукой. - Выполняйте заказ.
Но официант не уходил, а делал какие-то намекающие гримасы.
- Ну? - спросил Гоша.
- Могу из-под полы-с, - доверительно шепнул официант, - только это будет
дороже.
- Иди, иди, - сказал Гоша. - Обойдемся.
Официант наконец удалился в боковую дверь.
- Гоша, а у тебя деньги есть?
- Есть. Триста рублей.
Арина порылась в сумочке, достала маленький кошелек.
- Ты что? - сказал Гоша. - Думаешь, трехсот рублей не хватит? Убери.
- Омары, наверное, дорогие. Я не посмотрела на цену, но они, наверное, дорогие. Как
ты думаешь?
- Посмотрим.
- Гоша, - Арина наклонилась к нему. - Что это за город такой?
- Город? А что, город как город. Странный город, конечно, несуразный какой-то. Вот
я, например, хочу есть. Имею такое желание. Почему оно не исполняется?
Арина пожала плечами.
- Сейчас исполнится. Потерпи.
- Потерпи, - ворчливо отозвался Гоша. - А я не хочу терпеть. Я есть хочу.
- Я тоже, - примирительно сказала Арина. - Да черт с ним, с городом. Как мы
попали-то сюда, вот что интересно. Я вот сидела на скамье и думала, подойдешь ты ко мне
или нет...
- Ну?! - оживился Гоша. - Ты об этом думала?
- Да, - Арина слегка покраснела. - Думала. Она совсем смутилась и замолчала.
Гоша пришел ей на помощь:
- Я тоже думал о том, как подойти к тебе и что сказать.
- Да? - Арина радостно улыбнулась.
- Да. И я уже начал вставать... и готов был... и тут...
- А я, - подхватила Арина. Она замялась было, но потом решилась: - А я уже
думала, что если ты не подойдешь, я сама с тобой заговорю. Вот. Я сильно испорчена, да?
- Ну что ты! Это я олух, пока осмелился, пока собрался... Тут мы и оказались в
городе. А уж как - не спрашивай.
- Так ведь мы с тобой теперь знакомы!
- Да. И мне кажется - тысячу лет уже.
- Значит, наше желание исполнилось.
- Точно. Только почему другие не исполняются? Мы ведь хотим есть? Хотим. И что?
- А может быть, это как в сказке - исполнение одного-единственного желания.
Гоша задумался. Одного-единственного... Это ему не понравилось, но он ничего не
сказал. Как же так? Предупреждать надо, что желание может быть только одно. Он
нахмурился, посмотрел на Арину, она радостно улыбалась. Гоша улыбнулся в ответ. Ладно,
забудем про тех, кто не предупредил. Или про того?
- Слушай, - Гоша посмотрел на часы, - жрать хочется - сил нет. Где этот чертов
официант?
- Да уж. Ну, потерпи. Готовят, наверное. Они посидели еще несколько минут, и
терпение Гоши лопнуло.
- Пойду, взгляну.
Он обошел стойку, открыл дверь. За дверью оказалась небольшая подсобная комната,
заставленная до потолка коробками. В противоположной стене виднелась еще одна дверь, за
ней лилась вода, грохотали кастрюли и слышались мерные тяжелые удары. Посередине
подсобки на шатком стуле, сложив руки на груди, сидел официант и спал. Гоша с минуту
разглядывал его, раздражаясь, потом подошел и постучал по плечу.
- А? Что? - встрепенулся официант. - Ты чего?
- Чего, чего, - ответил Гоша. - Вставай пришел, вот чего. Ты заказ принял? Где
бифштексы? Где омары?
С каждым словом Гоша наступал на официанта, тот отстранялся, отстранялся, и вдруг
ножка у стула подломилась, и он полетел на пол, ударившись головой в стену из коробок.
Верхняя коробка покачнулась и упала на него, и судя по звуку, в ней были консервы. Гоша
усмехнулся было, но тут же посерьезнел, потому что увидел наставленное на него дуло
маленького пистолета.
- Иди в зал и не рыпайся, - прошипел официант, не поднимаясь. - Будет тебе твой
заказ. Понял?
Гоша приподнял ладони, начал пятиться к двери, не отрывая взгляда от черного
отверстия в стволе. Он так и вышел в зал, спиной вперед. Тихо притворил дверь, вернулся к
столику.
- Ну, что там? - поинтересовалась Арина.
- Так, - неопределенно ответил Гоша. - Поговорили. Сейчас будет.
Официант явился через две минуты с подносом, с салфеткой, перекинутой через руку, с
угодливой улыбочкой, будто ничего и не было.
- Ваш заказ, ваш заказ, - запел он, вывалил на стол ножи и вилки, выставил тарелки
и стаканы. - Приятного аппетита-с.
- А омары? - спросила Арина.
- Прошу извинить-с, прошу извинить-с, - пел официант, кланяясь. - Омары
протухли-с. Не станете же вы есть протухшие омары, извините-с.
Гоша посмотрел в тарелку и увидел там большую плоскую котлету престранного вида,
обрамленную обугленной картошкой и листьями салата. Где уж тут натуральный бифштекс...
- Гоша, - жалобно позвала Арина. - Он рыбный. Бифштекс рыбный.
Гоша страдальчески сморщился, откусил кусочек котлеты, пожевал. Котлета оказалась
действительно рыбная, мало того, в ней вполне ощутимо присутствовали рыбьи кости.
- Официант! - строго позвала Арина и ткнула вилкой в котлету. - Что это такое?
- Э-э, бифштекс. Как вы заказывали-с.
- Это вот не бифштекс. Это... это... Вы хоть знаете, как бифштекс переводится?
- Я французского не изучал-с.
- Это не с французского! Это с английского! "Биф" - говядина, "штек" - кусок,
чтоб вы знали. Понимаете? Кусок говядины, понимаете? Кусок мяса! Мяса! Кусок! А это вот
не мясо. Это рыба! И не кусок! Понимаете? - Арина рассердилась не на шутку, и Гоша
начал опасаться, как бы официант не выхватил свой пистолет из заднего кармана. Но тот
опускал голову все ниже и ниже и стоял в позе провинившегося школьника.
- Виноват-с, - сказал он обиженно. - Мяса нет. Не завезли-с. Зато рыбы сколько
угодно.
Арина обреченно махнула рукой, и официант отошел к стойке, остановившись прямо
Под свисающим пластом штукатурки. "Отвались! - мысленно приказал Гоша пласту. -
Отвались!" Пласт отвалился. Конечно, это было просто совпадение, но совпадение приятное.
Официанта пласт задел только краем, рухнув на стойку, расколовшись и обсыпав все вокруг.
Официант невозмутимо выдержал удар и не пошевелился. Арина прыснула, Гоша довольно
улыбнулся. Официант даже не попытался отряхнуться, продолжая стоять как ни в чем не
бывало. В конце концов Гоше надоело на него смотреть, и он принялся с отвращением
поглощать котлету. Арина вяло поковыряла в тарелке, отложила вилку, отпила глоток сока.
- Растворимый, - прошептала она. - "Юпи" или "Инвайт". От них потом привкус
во рту.
Она посмотрела, как Гоша ест, поморщилась. А Гоше приходилось есть и не такое,
поэтому он не особо расстраивался. Он подчистил тарелку, запил остывшим жиденьким чаем
без сахара и сказал:
- Ну что, пойдем? - Арина кивнула, Гоша махнул официанту, тот приблизился со
своей угодливой улыбкой, рассыпая известку. - Счет, пожалуйста.
Официант с готовностью выхватил из кармана бумажку, положил на столик. Гоша
заглянул в бумажку и выпучил глаза.
- Что?! - вскричал он. - За паршивые рыбные котлеты триста двадцать пять
рублей?! Ты чт
...Закладка в соц.сетях
