Жанр: Научная фантастика
Причина жизни
... разлепил глаза и ничего не увидел.
- Хм, - мысленно сказал я себе. - А жизнь после смерти вовсе не миф?
Что-то лежало у меня на лице, стесняя дыхание. Я поднял неимоверно тяжелую руку и
откинул это что-то. Одеяло! Сразу стало видно спальню. Я лежал под одеялом абсолютно
голый. Протянул руку к столику, нашел часы. Семь часов. Я зачем-то пощупал пульс на
запястье. Пульса не было! "Батюшки, - подумал я. - Этого только не хватало!" Пульса не
было и на шее! Ну вот, допрыгался. А сердце-то хоть стучит? Сердце стучало. Слава богу!
Теперь и пульс нашелся, и на руке, и на шее. Живой, кажется. Это уже что-то.
В дверь постучали.
- Войдите, - сказал я и не услышал своего голоса. - Войдите! - повторил я
хрипло.
Вошла та самая девушка, только одетая в темно-зеленое платье почти до пола.
- Здравствуйте, - сказал я как можно язвительнее.
- Угу. - отозвалась барышня, без приглашения присаживаясь на край кровати. -
Почему вы спите? Я подумал и сказал:
- Хочу.
Барышня кивнула с таким видом, что будто она так и думала.
- Меня зовут Яора, - сказала она после долгого молчания.
- Владимир, - ответил я. Подумал и добавил: - Очень приятно.
- Бросьте, - поморщилась Яора. - И совсем вам не приятно.
- Это почему же? - осторожно поинтересовался я.
- Мне бы было неприятно, если бы я спала, а вы влезли ко мне в спальню.
- Так почему же вы влезли?
- Ага, значит, вам все-таки неприятно? - она капризно надула губки, потом звонко
рассмеялась. Мы снова помолчали. Я с интересом разглядывал ее и ждал продолжения.
- Ладно, я пойду? - неуверенно спросила она.
- А... Э... Как вас там... Яора... А зачем же вы приходили?
- Как зачем? Познакомиться. Вот. Познакомились, - в голосе ее слышалась глубокая
тоска, - Я пойду...
- Подождите! Подождите! Я сейчас оденусь, вы только отвернитесь.
- Зачем?
- Что зачем?
- Зачем отворачиваться?
- Ну... Как же? Я, так сказать, голый...
- Да? Голый... Понятно. А отворачиваться все-таки зачем?
- Я стесняюсь...
- Ааа... Простите. Да, конечно, я отвернусь.
Я быстро оделся, сел рядом с ней и вдруг понял, что решительно не знаю, что ей
сказать. Она, похоже, тоже не знала.
- Эээ... А что вы делаете в этом замке? - наконец спросил я.
- Понятия не имею, - тоскливо отозвалась она. - А вы?
- Хм, я тоже не имею. Работаю.
- Вот и я. Работаю.
- Давно?
- Не помню, - с нажимом сказала она. - Давно. Может быть. А вы?
- А я только что приехал.
- А я все хочу уехать... Только никак не могу.
- Почему?
- Если бы знать...
Неожиданно для самого себя я обнял ее за талию. Она не вздрогнула, не напряглась,
сидела равнодушно, уставившись в одну точку. Я опустил руку. Это все равно, что обнимать
манекен.
- Почему вы убрали руку?
Я пожал плечами. Как она не понимает?
Она взяла мою руку и положила себе на талию. "Мужчина есть мужчина, - подумал я.
- Его и манекен возбудить может". Я притянул ее к себе. Через минуту я забыл о манекенах.
Она целовалась потрясающе! Платье сползло с нее как бы само, а я пожалел, что совсем
недавно оделся...
Потом я вдруг почувствовал страшную усталость. Долгий переезд на поезде, потом на
такси, потом дурацкий сон про собственное убийство, потом эта необыкновенная девушка...
Словом, я уснул.
Когда я проснулся, Яоры рядом не было. Я нашел часы. Восемь часов. Я вспомнил об
ужине. Кажется, дворецкий говорил, что ужин будет в восемь часов. Когда это было?
Сегодня? Вчера? Позавчера? Да и было ли вообще?
Я оделся, привел себя в порядок и вышел в коридор. Никого. И где, интересно, тут
столовая?
- Я провожу вас, сэр, - неожиданно сказал кто-то за спиной.
- Вы меня напугали! - выдохнул я.
- Извините. Следуйте за мной. - Дворецкий обогнал меня, неторопливо пошел по
коридору.
Огромная столовая на первом этаже. Невероятных размеров камин. Тяжелый дубовый
стол, точь-в-точь такой, к какому меня привязывали во время мессы. Стулья с высокими
спинками. Столовое серебро. На одном конце стола сидели четверо: Яора и трое мужчин.
Мужчин я узнал, несмотря на то, что раньше я видел их в масках - это были двое моих
провожатых и тот, который меня убивал.
Я склонился в ироническом поклоне.
- Здравствуйте, господа.
На меня посмотрели, кивнули. Я отодвинул стул, сел, принялся за еду. Покончив с
салатом, промокнул губы салфеткой и сказал:
- Ну-с, никто не хочет познакомиться?
За спиной у меня бесшумно возник дворецкий:
- С вашего позволения я представлю вам гостей. Госпожа Мария (это про Яору-то!).
Господин Валентин (тот, который вонзал в меня нож). Господин Александр (это один из
конвоиров). Господин Павел. Господа, позвольте представить вам господина Владимира.
Мы церемонно раскланялись.
- Значит, все вы гости, - сказал я. - А где же хозяева?
Мне никто не ответил. Не слишком словоохотливые собеседники. Я посмотрел на Я ору
- Марию. Та ничем не показала, что знает меня больше, чем просто по имени.
Бесшумные слуги подали новое блюдо. Сдается мне, это были устрицы в вине. Вот чего
никогда не ел, так это устриц. В вине. Без вина, впрочем, тоже. Куча всяких вилок возле
тарелки. Какой из них пользоваться? Издержки совкового воспитания. Господа за столом
довольно ловко управлялись с устрицами, и скоро и я научился этому искусству, подражая
им. Честно говоря, устрицы мне не очень понравились. Могли быть и лучше.
Молчание за столом меня угнетало, и я сделал вторую попытку завязать разговор:
- Может быть, господа все же соизволят сказать мне, где хозяева этого дома?
Господа не соизволили. Я отодвинул вазочку с мороженым и сказал:
- Дорогие друзья, вы совершенные невежи! Поверьте, я никогда еще не встречал
столь плохо воспитанных людей. Да полноте, господа ли вы? Вы, скорее всего - товарищи.
Дворецкий!
- Да, сэр?
- Впредь подавайте еду мне в комнату. Я не желаю делить трапезу с этими людьми.
- Слушаю, сэр.
Я встал и окинул взглядом стол. Моя речь не произвела никакого впечатления. То есть,
решительно никакого, словно все, что я только что сказал, я сказал самому себе, мысленно. Я
невежливо хмыкнул и отправился к себе, недовольный собой. Я вел себя по-дурацки. Не
следовало этого говорить, совсем не следовало.
Я скинул пиджак, подошел к зеркалу и стал себя разглядывать. Занимался этим я
довольно долго, корчил рожи, отражение послушно корчило рожи в ответ. Потом вдруг
появилось такое чувство, что что-то здесь не так. Долго я не мог понять, в чем дело, даже
отходил от зеркала, бродил по комнате, благо размеры ее позволяли бродить по ней, не
слишком утруждая себя поворотами. Потом вдруг понял, что именно было не так - зеркало.
Всегда вроде бы оно было мутноватым, тусклым, а сейчас стекла не было видно, словно оно
стало таким чистым, что почти исчезло. Или не почти? Я протянул руку, коснулся стекла и
поразился - оно оказалось теплым. Словно я прикоснулся не к стеклу, а к руке другого
человека. И тут произошло невероятное - изображение начало отставать от меня! Сначала
совсем чуть-чуть, потом все больше и больше. Наконец оно сухо сплюнуло в сторону и
сказало:
- Ну, чего уставился?
- Да так... - только и нашел что сказать я.
- Ты никогда не думал, что в Зазеркалье не дает попасть не стекло, а Тот, Кто
Отражается В Зеркале? Он-то тоже хочет попасть в свое Зазеркалье. Принеси стул.
- Что?
- Стул, говорю, принеси. Я сесть хочу. Я тупо повиновался на ватных ногах. Сели.
- Ну? - сказало отражение.
- Что, ну?
- Я говорю, хочешь попасть в Зазеркалье?
- Зачем?
- Ну вот. Как зачем? Зазеркалье же! За-зер-каль-е. Разве не интересно?
- Интересно.
- Ну так давай, лезь.
- Куда?!
- Бог мой, сюда, куда же еще?
- А ты не будешь мешать?
- Постараюсь. Попробуй.
Я медленно встал. Отражение осталось сидеть. Было от чего свихнуться! Я подошел,
протянул руку. Стекла не было!
- Смелее, смелее, - подбодрило отражение.
Теперь зеркало было не зеркалом, а дверью в другую комнату, как две капли воды
похожую на первую. И я шагнул за порог.
- Поздравляю, - сказало отражение, протягивая руку. - Никогда не хотел пожать
руку самому себе?
- Хотел, - соврал я, пожимая руку. Ирреальное зрелище!
- Ладно, ты тут поброди, а я побуду с другой стороны. Для равновесия.
- Угу, - сказал я. И он вышел на ту сторону. Победно улыбнулся.
- Как давно я ждал этого!
- Чего этого?
- Того, что найдется болван, который поменяется со мной местами. - Он засмеялся, а
у меня похолодело в животе, словно я наелся льда. Я бросился к зеркалу, но и он тоже
метнулся навстречу, и в плоскости стекла мы столкнулись. Я пытался пересилить его, но
тщетно.
- Не говорил ли я тебе, что в Зазеркалье не дает попасть не стекло, а Тот, Кто
Отражается В Зеркале? - пропыхтел он.
- Пусти, - сказал я, вернее, хотел сказать.
- Не пущу. - Отозвался он и снова победно улыбнулся. А я вдруг непроизвольно
повторил его улыбку!
- Хорошо, хорошо, - сказал он, скалясь, а я шевелил губами, беззвучно повторяя за
ним. - Ну вот, теперь ты вошел в роль, и я могу уйти.
Он повернулся ко мне спиной. Неведомая сила развернула меня и заставила идти к
двери. Я открыл дверь и вышел в коридор, просунул голову назад и подмигнул. Дверь
закрылась. Никакого коридора не было! Была темнота и пустота. Я хотел повернуться, но не
смог. И тут до меня дошло наконец, что же случилось. Я стал Тем, Кто Отражается В
Зеркале!
Это открытие нужно было переварить! Но мне не удалось сделать это как следует - я
почувствовал, что медленно, но верно растворяюсь в темноте. Последней мыслью было: "Вот
влип, так влип!"
Не знаю, сколько прошло времени, может, час, может, день, мне же показалось, что
несколько секунд, те самые, когда я растворялся в темноте и пустоте несуществующего
Зазеркалья. Раздался стук в дверь, и женский голос произнес:
- Господин Владимир!
Меня круто развернуло, перед глазами возник край двери, я заглянул в комнату через
щель и произнес:
- Господин Владимир! Ага, его нет.
Я открыл дверь настежь, вкатил в комнату тележку с тряпками, ведрами и швабрами,
тяжко вздохнул и подошел... подошла к зеркалу. Это была горничная, пришедшая убирать
мои комнаты! Она долго вертелась перед зеркалом, а мне приходилось добросовестно
повторять ее ужимки. Причем как я ни силился воспротивиться неведомой силе,
поднимающей мои руки, ноги, растягивающей мое лицо в глупой улыбке глупой деревенской
девушки, у меня ничего не получалось. Я был Тот, Кто Отражается В Зеркале! А в данный
момент - горничная.
Потом я долго кружил по комнате, смахивая пыль мягкой щеточкой... потом вышел в
спальню, оставив дверь открытой, и здесь произошло нечто странное - моя правая рука
некоторое время продолжала махать щеточкой, а левая половина застыла как
парализованная,... потом я еще больше сместился влево и совсем застыл, хотя продолжал
слышать, как девушка ходит по спальне, напевая себе под нос незамысловатую песенку. Так
продолжалось минут пять, потом меня снова дернуло, на этот раз вправо, краем глаза я
увидел дверной проем и в глубине гостиной проклятое зеркало, а потом снова застыл. И я
понял! Никакого Зазеркалья не существует! В Зазеркалье есть только то, что отражает
зеркало и только тот, кого оно отражает. Стоило девушке выйти из поля зрения зеркала, и я
застывал, а стоило вернуться - я начинал двигаться. "Бог мой, - подумал я, - ведь как
только она уйдет, я снова растворюсь в темноте и пустоте и перестану существовать до тех
пор, пока кому-то не вздумается войти в гостиную и отразиться в зеркале!" "Останься, -
твердил я умоляюще, - останься, прошу тебя, не уходи так скоро!" И девушка словно
послушалась - она не спешила, раз двадцать бросала свою щеточку, подходила к зеркалу,
вертелась перед ним, и я уже начинал любить ее лицо, неправильное, не очень красивое,
простоватое и бесхитростное, но такое милое сейчас, сейчас, когда я понял, что стоит ей уйти
- и я перестану существовать...
Но все-таки конец настал. Постелив на кровать свежее белье, девушка выкатила свою
тележку и закрыла дверь... "Нет! - орал я мысленно. - Я не хочу! Я не хочу растворяться!
Оставьте меня!" И что-то произошло. Я не растворился, как в прошлый раз, более того, мне
показалось, что я могу двигать одним пальцем. Я принялся старательно двигать им в темноте
неотражаемого коридора, и у меня получилось!
Не помню, сколько часов я восстанавливал подвижность всего тела, но наконец настал
момент, когда я смог открыть дверь и подойти к зеркалу. Никто не отразился в мутноватом
стекле. Правильно, ведь я - Тот, Кто Отражается В Зеркале, а в гостиной никого не было. Я
прикоснулся к стеклу невидимой рукой - оно было твердым и холодным, каким и должно
было быть. Я уныло побродил по своему Зазеркалью, открывал двери в кабинет и ванную,
закрывал их, оказываясь в пустоте, посидел на стульях, в креслах. Тело-то слушалось меня,
но я его не видел. Я был невидимкой, я не отражался в зеркале, я не существовал. Вздор! А
как же "Cogito, ergo sum"? (Я мыслю, значит, существую. Рене Декарт.) А никак. То есть
еще как! Я существую, раз мыслю! Не может же пустота мыслить! Значит, что-то от меня
осталось? У меня есть мозг, который, собственно, мыслит, значит, есть и черепная коробка, в
которую этот мозг помещен, голова, шея, плечи и все остальное. Только невидимые. Нет,
почему же невидимые? Видимые! Еще как видимые, особенно когда кто-то входит в
комнату...
Меня вдруг швырнуло за дверь, я тут же открыл ее с той стороны и вошел в гостиную.
Бог мой, это был сам я!
- Привет, - сказал я, точнее, он. - Как дела?
"Сволочь ты, - попытался сказать я. - Пришел поиздеваться?"
- Ну, не ругайся, - миролюбиво сказал он, принес стул и уселся напротив меня.
Излишне говорить, что я проделал то же самое. - Не ругайся, не нужно. Пойми меня. За сто
с лишним лет мир сильно изменился. Мне нужно привыкнуть, прежде чем я уйду отсюда...
"Сто лет?!"
- Ну да. Что-то около ста десяти. Да-да, именно столько я был Тем, Кто Отражается В
Зеркале, прежде чем ты... Ну, ты меня понимаешь. Ну, не грусти, может быть, тебе повезет
больше, чем мне. Как дела-то?
"Паршиво. Да ты и сам знаешь. Вспомни себя".
- Да уж, хорошего мало. Ну, ты извини. Не держи зла. Подумай о том, что когданибудь
тебе придется точно так же облапошить какого-нибудь простака...
Он еще что-то говорил, а во мне закипало бешенство. Сидит, разглагольствует,
снисходительно посмеивается, чувствует, что я не могу и пальцем пошевелить против его
воли... Пальцем? А вот мы попробуем! И я попробовал. И у меня получилось, в точности как
тогда, в темноте. Палец слушался меня! У него палец тоже шевелился в ответ, а он не
обращал на это внимания. А зря! Я торжествующе улыбнулся, что вышло как раз вовремя -
он говорил что-то насчет того, что за многие-многие годы заточения в зеркале я стану
мудрым, почти как он, а тело мне наверняка достанется превосходное, он уверен, ведь ему же
досталось мое, а то, что за это время все мои друзья и любимая ("дружище, у тебя есть
любимая?") умрут - неизбежно, и к этому мне следует отнестись с философским
спокойствием. Он и не заметил, что эта улыбка принадлежала не ему. Я попробовал двигать
руками и ногами, причем так, чтобы не возбуждать до поры его подозрения, и у меня снова
получилось. Я был готов к действию, а он сидел спокойно, расслабленно, ни о чем не
подозревая, и продолжал разглагольствовать. Я долго выбирал момент, и, наконец, когда он
откинул голову назад и засмеялся, я рванулся к нему, проскочил сквозь стекло и схватил его
за руку. Он был так ошеломлен, что не сопротивлялся, а я заломил ему руку за спину,
поволок к зеркалу, втолкнул в проем. Он наконец пришел в себя, бросился к стеклу... Мы
долго боролись, он - пытаясь выбраться из Зазеркалья, я - пытаясь его не пустить. Наконец
он сдался, лицо его исказилось, в глазах блеснули слезы.
"Это не я сволочь, а ты", - пронеслось у меня в голове.
- Ну, ну, - сказал я, задыхаясь. - Не ругайся. Не нужно. Пойми и меня, в конце
концов. Я просидел там несколько часов, но мне они показались вечностью. А мне не нужна
вечность в Зазеркалье. Прости. И прощай.
И я взял стул, он сделал то же самое, и мы с диким криком швырнули свои стулья в
зеркало, и зеркало разбилось. Я с остервенением топтал крупные осколки, и они ломались на
мелкие, и меня становилось много... Потом я остановился, отдышался, поднял маленький
осколочек, и на меня глянули оттуда наполненные дикой ненавистью глаза.
В дверь постучали.
- Войдите!
Вошел дворецкий.
- Я слышал шум, сэр. Что-то случилось?
- Зеркало, - ответил я. - Оно разбилось.
- Я пришлю горничную, она уберет осколки. А потом вам поставят новое зеркало.
- Не нужно. Пусть будет как есть. Да, вот еще что. Из ванной тоже уберите зеркало.
Да побыстрее!
- Слушаю, сэр...
Он ушел, а я подумал, что всех зеркал в моей жизни мне не убрать...
Часы показывали девять. Вот только которые сутки пошли с тех пор, как я приехал в
этот замок? Мне казалось, что далеко не первые. И тут вдруг мне в голову пришла
невероятная мысль, которая давно должна была прийти, но почему-то не пришла: откуда в
пригороде сибирского города мог взяться средневековый замок? Причем не
скоропалительное творение взбесившегося с жиру нового русского, а настоящий, с
замшелыми камнями, истинно старинными воротами, подъемным мостом, с той самой
стариной, подделать которую невозможно? Да и мебель в замке не вчера сделана. Итак -
откуда же? И вообще - что я здесь делаю и кто мой работодатель, в конце концов? И кто эти
люди, так называемые гости, то агрессивные, то молчаливые? Дворецкий, черт возьми,
типично английский чопорный слуга, великолепно вышколенный, старомодный, словно
вырванный из прошлого века... Горничные и слуги с деревенскими, но отнюдь не сибирскими
лицами... В то же время все прекрасно говорят по-русски и другого языка как будто и вовсе
не знают...
В дверь постучали, и я вздрогнул. Нервы расшалились. Я обнаружил, что продолжаю
стоять на осколках зеркала. Наверное, это горничная пришла убирать. Но это оказалась вовсе
не горничная, а господин Валентин в красном трико, но на этот раз без маски. Он
нерешительно остановился на пороге, покосился на осколки.
- Что вам угодно? - довольно сурово спросил я. Валентин смутился, но не думал
уходить, и мне пришлось пригласить его сесть. Тут же в дверь снова постучали, это оказалась
горничная, я махнул рукой - не сейчас! - и она ушла. - Ну-с? - я снова повернулся к
Валентину. - Чем обязан?
- Видите ли... - нерешительно сказал он. - Я пришел... - Он вдруг замолчал, на
лице его появилась мука, словно ему кто-то велел прийти сюда и что-то говорить, а вот что
говорить и, главное, зачем - не объяснил. Я пожал плечами, подождал минуту - он молчал,
глядя мимо меня.
- Послушайте, - сказал я наконец. - Если вам нечего сказать мне, зачем вы здесь?
- Мне есть что сказать, только я не знаю...
- С чего начать?
Он отрицательно покачал головой. Меня он начал раздражать, и я стал думать о том,
как бы повежливее выпроводить его, когда он вдруг сказал:
- Это трико... - он указал на свою ногу. - Вам оно ничего не напоминает?
- Еще бы! - я вздохнул. - Напоминает.
- Вот и мне тоже. - И он снова замолчал.
- Послушайте, - раздраженно сказал я. - Или вы объясните, зачем пришли, или...
- Да, да, я объясню, - заторопился он. - Минутку, дайте мне собраться с мыслями.
Я снова пожал плечами, устроился поудобнее в кресле. Вообще все происходящее не
должно было мне нравиться, но почему-то нравилось. Меня забавляло приключение с
зеркалом. Особенно когда я вспоминал, какой страх охватил меня, когда я понял, что застрял
в Зазеркалье как джинн в бутылке. Вообще-то я человек здравомыслящий, всякие там
потусторонние штучки, магия, полтергейст и телекинез для меня всегда были как зеленые
человечки - кто-то там их видел, но существуют ли они на самом деле? Скорее всего - нет.
А тут... Что же это было?
- Галлюцинация, - неожиданно сказал Валентин.
- Что, простите?
- Галлюцинация, - повторил Валентин. - Вы спросили, что это было, я ответил.
- Я что, думал вслух?
- А? Не знаю. Наверное. Я услышал.
- Галлюцинация, говорите? Интересная мысль.
- Вот вы вспомните, как вы здесь оказались?
- Как, как... Сайт в Интернете... Заработок... Необременительная работа...
Приезжайте... Адрес...
- И вы поехали.
- И я поехал. Вот сейчас вдруг понял, что это было глупо. Но тогда почему-то это не
казалось мне глупым. Мне очень нужны деньги.
- Всем нужны деньги, - он кивнул. - Не так уж это было и глупо. Вполне
возможно, что вам заплатят. Даже очень возможно.
- Постойте! - я даже привстал, - Этот замок... Картинка была на сайте! Так что же,
это все - галлюцинация?
- Вся наша жизнь - чья-то галлюцинация.
- Вот как? А вот, например, моя жизнь - это чья галлюцинация?
- Не знаю, - Валентин пожал плечами, поднял на меня глаза. - Но не думаю, что
ваша. Я был потрясен. Вот так-так...
- Ну и чья же тогда?
- Не знаю, - повторил он. - Это трудно установить. Можно, но трудно. Вам это
надо?
- Надо, представьте себе. Если я кому-то снюсь, то мне хотелось бы знать - кому.
- Не снитесь, - поправил он. - Сон - это совсем другое.
- Понимаю. И все-таки обидно - почему это моя жизнь не плод моей собственной
галлюцинации?
- Ну, во-первых, потому, что ваша жизнь - плод галлюцинаций большого числа
людей. Другое дело, что влияние многих на вашу жизнь достаточно мало, и только один-два
человека могут оказывать на нее достаточно сильное воздействие, причем вовсе
необязательно, что это близкие вам люди, вы можете их даже и не знать. А во-вторых, если
ваша жизнь была бы плодом только вашей галлюцинации, ваши желания исполнялись бы с
пугающей быстротой. Ну, а поскольку этого не происходит... - ведь не происходит же? -
вот видите...
- Как-то это... унизительно.
- Унизительно? Ну, не более чем допущение, что всей вашей жизнью управляет Бог.
- Бог - это совсем не унизительно.
- Может быть. Кому как.
- Послушайте, а что ВЫ здесь делаете?
- Я? - задумался Валентин. - Если бы знать. Боюсь, я - плод вашей галлюцинации.
- А остальные?
- И остальные тоже. Может быть. Впрочем, я не уверен.
- А можно ли воздействовать на чужие галлюцинации?
- Попробуйте. Только будьте осторожны, умоляю вас.
Он снова надолго замолчал, потом вдруг вскинул голову, огляделся, пробормотал
какие-то извинения и вышел.
- Какие-то у меня недоделанные галлюцинации, - сказал я себе. - Хотя нет, я не
прав. Вот эта комната, да и замок вообще - вполне доделанная и устойчивая галлюцинация.
Только вот моя ли? Это несправедливо - мои галлюцинации недоделанные, а чьи-то -
доделанные. Да ну! Все вздор! Какие галлюцинации! Бред какой-то! Обидно как-то
чувствовать себя плодом галлюцинации. Хотя... Если разобраться...
Но разбираться не хотелось. Хотелось спать... Да, вот уснешь, и что-нибудь стрясется, и
обязательно неприятное.
Однако ничего неприятного не произошло. Не произошло вообще ничего. Я проснулся
ранним утром, подошел к окну, больше похожему на бойницу, посмотрел наружу. Светло.
Тепло. Лето, словом. Пришла неожиданная мысль: а какое сегодня число?
- Дворецкий! - позвал я, потом увидел на стене шнурок звонка, позвонил. Дворецкий
явился через полминуты.
- Сэр?
- Какое сегодня число?
- Пятнадцатое июля, сэр.
- Я так и думал. Спасибо. - Я действительно так и думал. Я приехал сюда
двенадцатого, и прошло уже три дня. - А теперь отведите меня к хозяину. Или к хозяйке.
- Следуйте за мной, сэр.
Вот так легко? Какого же черта он не сделал этого раньше? Хм, а я его об этом просил?
Мы прошли по лабиринту коридоров, лестниц, переходов, мимо многочисленных дверей (я
подумал, что даже под страхом смерти не запомню дорогу) и оказались перед массивной
резной дверью трехметровой высоты, в которую дворецкий осторожно постучал. Никто не
отозвался. Тогда дворецкий сказал:
- Ладно, не будем ломать комедию. Входите! Да входите же! Вы хотели видеть
хозяина, и вы его видите перед собой.
- Вы?!
- Да. А что, не похож?
- Не очень.
- Ну, это не существенно. Входите же!
Я повиновался. Мы вошли в запущенную, запыленную комнату, огромную, как зал для
танцев. Всю обстановку составляли два глубоких кресла, в которые мы уселись друг против
друга.
- Вас удивляет обстановка? - спросил хозяин.
- Немного.
- Сами виноваты.
- Ну конечно. Эта комната - плод вашего воображения.
- Вот как... Знаете, мне кажется, что мое воображение что-то не очень. Гости,
например. Они какие-то странные... Теперь еще эта комната.
- Да нет, с воображением у вас все в порядке, - улыбнулся хозяин. - Даже более
чем, я бы сказал. Этот замок - очень удачно получилось. Да и гости тоже.
- А вы? - осторожно поинтересовался я.
- Я? Нет, тут не вы постарались. - Он усмехнулся. - Впрочем, вы тоже приложили
ко мне руку, на самом деле я немного не такой, может быть, даже совсем не такой. Вы
сделали меня чопорным, английским каким-то, наверное, так выглядел Бэрримор из
Баскервиль-холла.
- Послушайте... Но вот эта дурацкая черная месса... Ее тоже я придумал?
- Нет, тут накладочка вышла. Вы уж не сердитесь.
- Да я не сержусь. Хотя грудь до сих пор болит. А история с Яорой?
- Какой Яорой? Ах, Яора... Ее зовут Мария, кстати. Это вам подарок. В качестве
утешения.
- А этот... Который отражается в зеркале?
- А, он глупец. То, на что вам потребовалось несколько часов, он осилил только через
сто лет. Не обращайте на него внимания. Только впредь будьте поосторожнее и не заходите в
Зазеркалье. Впрочем, трудно сказать, с какой стороны зеркала находится Зазеркалье. Кстати,
стоимость зеркала придется вычесть из вашего жалованья, вы уж не обессудьте.
- Так мне все-таки заплатят?
- А вы сомневались? Заплатят.
- А дорогое ли зеркало?
- Ну, если его продавать на аукционе, да еще с тем, кто в нем отражается, думаю,
тысяч на пятнадцать долларов оно потянет.
- Вот это да!
- А вы думали, - улыбнулся хозяин. - Но с вас мы возьмем по остаточной
стоимости, с уче
...Закладка в соц.сетях
