Жанр: Научная фантастика
Ковбои ДНК
...с подписал?
- На два года.
- Боже милосердный!
- Это минимальный срок, здесь я уже ничего не мог сделать.
- А что потом?
- Вам заплатят и предоставят свободный проход до границ зоны. Разумеется, будут приложены
все усилия, чтобы завербовать вас заново, но в конце концов они вас отпустят.
- А как насчет того, чтобы сбежать?
- Это должно быть достаточно просто, когда вы окажетесь на фронте. Все зависит от вас. Я
сделал все, что мог.
Малыш Менестрель замедлил шаг и указал на массивную гранитную постройку, больше по
размерам, чем Дом Ширик, но в остальном совершенно идентичную.
- Вот бараки. Входите и скажите часовому, что вы новобранцы. Увидимся позже, о'кей?
Малыш Менестрель двинулся прочь, но Билли окликнул его:
- Постой, я хочу еще спросить - как ты попал сюда? И почему ты так одет?
Малыш Менестрель печально покачал головой.
- Не спрашивай, Билли, не спрашивай.
- Но...
- Нам всем приходится как-то выживать, Билли. Помни об этом.
Малыш Менестрель развернулся на каблуках и пошел прочь. Стук его сапог отдавался гулким
эхом на камнях пустынной мостовой. Билли посмотрел ему вслед и двинулся вместе с остальными ко
входу в холодное, зловещего вида здание.
За таким же, как у Урука, столом, развалясь, сидел здоровенный детина с густой черной бородой.
На нем был оливково-зеленый войсковой костюм и фуражка с козырьком. В зубах у него была зажата
сигара, а пара огромных солдатских сапог покоилась на столе. Козырек сполз ему на глаза, и когда
Билли, Рив и Человек Дождя вошли в здание, он лениво подвинул его указательным пальцем. Какое-то
время он просто смотрел на них, затем лениво переправил сигару в угол рта.
- Чего надо?
- Мы новобранцы.
- Новобранцы? Откуда вы взялись, черт побери?
- Наш друг вытащил нас из тюрьмы, пообещав, что мы завербуемся.
Билли решил, что лучше ничего не говорить насчет разрушителя.
- Потерялись в ничто и оказались здесь, так, что ли?
- Да, вот именно.
- Большинство так сюда и попадают. По своей воле не приходит никто.
- Здесь так плохо?
- Сами увидите.
Он скинул ноги со стола, и его сапоги со стуком ударились об пол. Встав, он заорал в дверь,
находившуюся позади него:
- Эй, кэп, тут у меня три новобранца! Хочешь взглянуть?
В дверном проеме показался еще один наемник. Это был невысокого роста жилистый человек, с
усами щеткой. На нем была куртка из овчины и темно-синие брюки, заправленные в кавалерийские
сапоги с отворотами. На голове у него была светло-голубая кепка с таким же значком, какой был на
груди у Ширик - глаз, окруженный языками пламени. Он оглядел троих путешественников сверху
донизу.
- Новобранцы?
- Так точно.
- Только что из тюрьмы?
- Так точно.
- Надо вас записать.
Он подошел к столу и взял в руки блокнот.
- Итак. - Он указал на Рива. - Ты! Подойди сюда.
Рив не спеша подошел и встал перед ним, заложив руки в карманы.
- Меня зовут Сперри, парень. Я Наставник Воинов. Я буду вас обучать, и мне предстоит
выбирать, будете ваше обучение легким, или оно будет тяжелым. Это понятно?
Рив выпрямил спину и вынул руки из карманов:
- Понятно.
- Понятно, сэр.
- Понятно, сэр.
- Хорошо. Имя?
- Рив.
- Место рождения?
- Уютная Щель.
- Клянешься-ли-ты-служить-в-Армии-Суверенного-Государства-Дур-Шанзаг-в-течение-неменее-семисот-дней-в-соответствии-с-Кодексом-и-военным-уставом-названного-государства?
Скажи:
клянусь.
- Клянусь.
Сперри протянул Риву блокнот и ручку.
- Поставь здесь свою подпись.
Рив нацарапал свое имя и вернул их обратно. Сперри взглянул на Билли.
- Следующий.
Билли сделал шаг вперед.
- Имя?
- Билли Амнистия.
- Место рождения?
- Уютная Щель.
- Клянешься ли ты во всем том, в чем он сейчас поклялся?
- Клянусь.
- Хорошо, распишись и встань рядом с ним.
Билли подписался в блокноте и встал рядом с Ривом.
- Следующий.
Перед Сперри встал Человек Дождя.
- Имя.
- Люди называют меня Человек Дождя.
- У тебя что, нет нормального имени?
- Это единственное имя, которым меня называют.
- Хорошо, пусть будет Человек Дождя. Место рождения?
- Черт побери, да откуда мне знать? Хорошенький вопрос для путешественника!
- Где ты останавливался в последний раз? Это ты помнишь?
- Конечно, как не помнить. Это был Псодух.
- Хорошо, пусть будет Псодух, мне надо написать что-нибудь. Клянешься ли ты в том же самом?
- Конечно, у меня нет другого выбора.
- Тебе это припомнится. Распишись здесь и становись рядом с остальными.
Человек Дождя встал в строй рядом с Билли и Ривом. Сперри подошел к ним, внимательно их
разглядывая.
- Какое-нибудь оружие при себе есть?
Билли кивнул:
- Пистолеты.
- Покажите.
Он взглянул на репродукции кольтов, которые носили Билли и Рив, и хмыкнул:
- Сойдут.
По-видимому, большее впечатление на него произвел игольчатый пистолет семьдесят пятого
калибра, предъявленный Человеком Дождя.
- Ладно, хорошо, спрячьте обратно. Ваша одежда тоже сгодится.
Рив с удивлением посмотрел на него.
- Вы хотите сказать, что нам не выдадут униформу?
- Только когда износится то, что на вас.
Он дернул большим пальцем в сторону двери, из которой появился.
- Пройдите туда и скажите парню, который там сидит, что вы прибыли для обучения.
Обучение заключалось в том, что в течение десяти мучительных дней им приходилось выполнять
распоряжения и выслушивать брань раненных на фронте ветеранов. Каждый вечер Билли и Рив
шлепались на свои койки в полном изнеможении, для того чтобы, каждый раз слишком скоро, быть
вновь поднятыми на ноги Симпом - одноглазым солдатом, которому, по-видимому, они были отданы
под надзор.
Структура Добровольческого Корпуса оказалась свободной и беспорядочной. Единственное, что
Билли и Рив знали наверняка, - это что они здесь определенно низшие из низших. Единственными, кто
стоял на иерархической лестнице ниже них, были Ширик, которых наемники Корпуса, судя по всему,
безмерно ненавидели.
Как ни удивительно, Человек Дождя оказался на редкость устойчив к тяжелому режиму их
обучения. Он двигался через все испытания равномерным неторопливым шагом и с насмешливой
улыбкой смотрел на орущих на него офицеров.
В последний вечер, после того как курс их обучения был завершен, им троим была дана
увольнительная. Это подразумевало разрешение провести вечер в соседнем каменном здании, распивая
выдохшееся пиво и крепкие напитки в компании небольшой группы угрюмых проституток.
На следующий день они должны были отбыть на фронт. Билли проснулся оттого, что Симп грубо
тряс его за плечо.
- Эй, подъем!
- Еще рано.
- Скоро будет поздно. Хочешь сдохнуть в постели?
- Было бы неплохо.
Симп стащил с него одеяло.
- Давай, двигайся. Смотр через полчаса, ясно?
Билли с трудом вытащил себя из койки и побрел через комнату к каменной лохани с водой. Его
голова раскалывалась от недоброкачественного спиртного, которым он накачался накануне вечером.
Поплескав на лицо и шею холодной воды, он натянул на себя рубашку. Хорошо, что в Добровольческом
Корпусе зеркала не приняты. Он чувствовал, что по крайней мере сегодня утром просто не вынес бы
вида своего лица.
После завтрака, состоявшего из серой овсянки, Симп собрал новобранцев на продуваемом всеми
ветрами каменном пятачке, служившем здесь плацем. Сперри произнес короткую вступительную речь,
после чего двинулся вдоль строя, давая новобранцам распределения на фронт. Перед Билли, Ривом и
Человеком Дождя он остановился и наклонился к ним, оглядывая их с поднятой бровью.
- По непостижимым для меня причинам командование решило не разбивать вашу жалкую
троицу. С этого момента вы - команда боевой машины. Возьмете ее в моторном парке и двинетесь к
высоте четыреста семьдесят один, в пополнение к Семнадцатому Горбаку.
Он вручил Билли конверт.
- Ваши бумаги. Наконец-то я сбываю вас со своих рук.
Человек Дождя ухмыльнулся ему.
- Вы не пожелаете нам удачи... сэр?
- Стоит ли утруждаться? - усмехнулся Сперри. - Вам уже ничто не поможет.
Получив разрешение на выход, они тронулись к моторному парку за своей боевой машиной.
Боевая машина Дур Шанзага представляли собой приземистую металлическую конструкцию. В ее
квадратном коробе с клепаными боками и узкими щелями-бойницами помещалась команда из троих
человек. Наверху короба возвышалась маленькая цилиндрическая башенка, из которой стрелок мог
вести огонь из огнемета или скорострельной пушки. Спереди и сзади располагались огромные
шипастые цилиндры, неторопливо вращаемые мотором, которые несли уродливого серого монстра по
поверхности земли со скоростью, сравнимой со скоростью бегущего человека.
Человек Дождя выписал машину у смотрителя моторного парка, лысого человека в очках с
толстой роговой оправой. Когда они забрались вовнутрь, смотритель махнул рукой:
- Смотрите не поцарапайте краску!
Рив показал ему палец и захлопнул железную дверь. Скрючившись внутри кабины, Человек
Дождя с усмешкой взглянул на товарищей:
- Кто-нибудь будет возражать, если я немного поведу эту колымагу?
Билли и Рив покачали головами.
- Давай, трогай. Мы пока отдохнем.
Человек Дождя включил зажигание, мотор ожил, и кабина начала вибрировать, отчего у них тут
же заныли зубы. Боевые машины явно не были предназначены для удобства команды. Он провел
машину по безлюдным улицам Дур Шанзага к Черным Воротам, и вскоре они уже тряслись за
пределами городских стен по дороге, прорезавшей бесплодную пустыню. Человек Дождя включил
мотор на полную мощность, однако тем не менее машина двигалась не быстрее, чем тот дилижанс, на
котором они выбрались из Псодуха. Судя по всему, для быстрой езды боевые машины также не
предназначались.
Путешествие через пустыню очень быстро наскучило им. С лязгом и грохотом они катили по
пыльной дороге. Время от времени они обгоняли колонну Ширик, двигавшихся в направлении фронта
быстрой, вприпрыжку, рысцой, а однажды им навстречу попалась вереница фургонов, влекомых
костлявыми мулами, которые возвращались в Дур Шанзаг, нагруженные ранеными Ширик.
Рив ткнул пальцем в узкую щель бойницы:
- Должно быть, они теряют этих тупоголовых болванов миллионами, судя по тому, в каких
количествах их посылают на фронт.
Человек Дождя скривился:
- Надеюсь, они не теряют миллионами таких тупоголовых болванов, как мы.
Все трое замолкли; Билли принялся сквозь бойницу разглядывать бесконечные просторы тусклокоричневой
пыли. Пустыню, расстилавшуюся вокруг, оживляли лишь попадавшиеся кое-где группки
каких-то колючих деревьев. Не считая этого, она была совершенно бесплодной. Лишь непрестанная
тряска не давала Билли забыться сном.
Они ехали уже много часов, когда сквозь рев мотора до них начал доноситься грохот отдаленных
выстрелов. Вскоре они увидели на горизонте пелену дыма и поняли, что находятся в зоне военных
действий.
На развилке дороги стоял Урук, по всей видимости, регулировавший движение. Билли прижался
лицом к бойнице и крикнул:
- Где тут высота четыреста семьдесят один?
- Какая высота? Какая высота?
- Четыреста - семьдесят - один!
Урук, нахмурившись, уставился в землю, а затем дернул рукой направо:
- В ту сторону. Мимо не проедете.
И Человек Дождя свернул на правую дорогу.
Несколько раз сбившись с пути и дюжину раз повернув не туда, они в конце концов добрались до
низкого холма, во всех направлениях пересеченного траншеями и рядами колючей проволоки. Одна
сторона холма походила на улей - настолько она была изрыта окопами и блиндажами. Ширик
суетились там, словно муравьи. Билли заметил Урука, который командовал взводом Ширик, копавших
траншею. Время от времени он подбадривал их ударами веревки с завязанными на ней узлами.
- Эй! Эй, ты! Урук! Это высота четыреста семьдесят один?
- А кто спрашивает?
Билли просунул в бойницу пистолет.
- Мы спрашиваем, дерьмоед!
Урук с готовностью откликнулся на угрозу и оскорбление:
- Конечно, конечно, это высота четыреста семьдесят один.
- Где нам найти командный пост Добровольческого Корпуса?
Урук показал.
- Вам вон туда.
Человек Дождя вновь взревел мотором, и машина повернула по глубоко врезанной в землю колее.
Теперь они находились в самом сердце линии обороны Дур Шанзага. Дула легких пушек и мортир
смотрели на них из стрелковых ячеек. Воронки взрывов усеивали ландшафт, и повсюду вокруг взводы
саперов-Ширик потели с лопатами в руках, расширяя окопы и блиндажи.
Они миновали Ширика, с которого была сорвана униформа, а сам он был подвешен за руки на
деревянной раме, воздвигнутой рядом с дорогой. Очевидно, он подвергся какому-то наказанию. На его
шее висела табличка с единственным словом, написанным незнакомым шрифтом, который им
встречался повсюду в Дур Шанзаге.
Вдоль дороги проходила канава, и Билли то там, то здесь замечал бесформенные груды - тела
людей и мулов, лежащих наполовину в грязной воде, куда их стащили с дороги и оставили гнить. Их
машина миновала путаницу колючей проволоки, и Билли, к своему ужасу, увидел в середине особенно
густого участка висящий на проволоке скелет, на котором еще болтались обрывки одежды. Очевидно,
война уже прошла через этот район и двинулась дальше.
Наконец, они нашли то, что искали: большой блиндаж, перед которым под защитой наваленных
друг на друга мешков с песком стояло бок о бок несколько оливково-зеленых палаток. Перед
палатками, у входа в блиндаж, было установлено огромное черное орудие, вокруг него лениво бродили
несколько человек. Три боевых машины, таких же, как та, на которой они приехали, стояли поодаль.
Человек Дождя припарковал машину рядом с остальными, и все трое, выбравшись наружу,
направились к людям, сидящим на корточках возле орудия. Все они были небриты и покрыты грязью,
их одежда состояла из разнородных деталей военной формы и рабочей спецодежды. К их поясам были
приторочены разнокалиберные ножи и прочее холодное оружие. Ни один из них даже не поднял
головы, чтобы взглянуть на приближающихся новобранцев. Казалось, они совершенно утратили
интерес ко всему, что происходило вокруг них. Билли остановился рядом с ними и кашлянул:
- Где здесь можно найти старшего офицера?
Огромный здоровяк со светлыми волосами и черной повязкой на одном глазу сплюнул в пыль
струей табачной жвачки:
- Я старший офицер. Аксманн, НВ этой секции. Вы в пополнение?
Билли кивнул, протягивая ему конверт.
- Вот наши бумаги.
Но Аксманн не выразил к содержимому конверта никакого интереса.
- Сейчас мы вас устроим.
Он обернулся к одному из людей, сидевших возле пушки:
- Эй, Дак! Покажи новичкам, где селиться, и объясни им заодно, что здесь к чему.
Невысокий лысый человечек с крысиным лицом и необычайно короткими ногами неохотно
поднялся на ноги. Аксманн повернулся к троим новобранцам:
- Ну вот, Дак введет вас в курс дела. Да, и еще одна вещь. Вы ведь, ребята, не хотите становиться
героями, правда?
- Это не является нашей основной целью.
- Это хорошо. Последнее, что нам здесь нужно - это герои.
Дак провел их внутрь блиндажа. Укрепление несколько вдавалось вглубь холма, в нем размещался
командный пост, склад и помещения для ночлега. Крыша была низкой, местами она отстояла от пола
едва ли на четыре фута, и им пришлось вдвое согнуться, чтобы пролезть внутрь. Стены были подперты
разномастными кусками дерева; здесь и там на стенах висели изображения хорошеньких девушек,
которые скорее подчеркивали, чем скрашивали отвратительное убожество этого места. Дак указал на
три пустых деревянных койки:
- Можете занять эти. Ребята, которые здесь спали, угодили под прямое попадание. Им они
больше не потребуются.
Они побросали свои вещи на койки, и Дак повел их из блиндажа вверх по холму.
- Если вы будете пригибать головы, с вами ничего не случится. Отсюда вы сможете увидеть все
поле военных действий.
Открывшаяся перед ними равнина была усеяна воронками и изборождена траншеями. Через
неравные промежутки времени глухие удары и взметающиеся облака пыли отмечали приземление
очередного снаряда. Маленькие фигурки выбирались из траншей и бежали по направлению к ничейной
полосе между укреплениями воюющих сторон. Не успев пробежать нескольких шагов, фигурки
неизбежно падали и больше не двигались. Две неуклюжие, похожие на сигары летательные машины, с
зонтикообразными щитками на верхней стороне, настороженно кружили вокруг друг друга в небе
неподалеку от них. На одной был изображен глаз и пламя Дур Шанзага, на другом - семиконечная
звезда Харода. Билли смотрел на открывшуюся перед ним картину с зачарованным отвращением.
- И долго это продолжается?
Дак пожал плечами.
- Кто знает? Может быть, одно поколение. Может быть, дольше.
- Но я думал, что Сущий побеждает?
- Конечно, он побеждает. За этот год мы отбили, наверное, сотню ярдов. Еще, я думаю, лет
двадцать - и мы будем под стенами Харода.
- Двадцать лет!
Дак ковырнул грязь каблуком сапога.
- Двадцать; может быть, двадцать пять. Здесь идет игра на истощение. Единственное, что может
предотвратить такой исход - это если перестанут рождаться Ширик. Ширик делают почти всю работу.
Их посылают на передовую. Они лезут на врага, большинство их убивают, но на следующий день
прибывают новые, и мы понемногу отвоевываем землю кусочек за кусочком. Если у Ширик потери
начинают становиться слишком велики, нам приходится залезать в наши консервные банки и прояснять
ситуацию. А так мы стараемся держаться подальше от драки и неплохо себя чувствуем.
- И что, никто не хочет сражаться?
Дак нахмурился:
- Кому это нужно? Разве что Ширик - тем все мало. Временами у кого-нибудь из наших ребят
едет крыша, и он принимается убивать направо и налево; обычно они начинают с Ширик, и нам
приходится идти и усмирять их, пока они не нанесли слишком большого ущерба. А вообще, как я
сказал, мы делаем все что можем, чтобы держаться подальше от заварухи. Здесь все ненавидят эту
долбаную войну.
Билли почесал в затылке.
- Не понимаю, зачем вам это нужно.
Дак презрительно посмотрел на Билли:
- Ты сам попросился сюда?
- Не-а, просто мы оказались в тюрьме. У нас не было другого выбора.
- Его ни у кого не было, сынок. Если тебя занесло в Дур Шанзаг, ты попадаешь на фронт, не
успев даже охнуть.
- А что за народ наши враги?
- Я их почти не видел вблизи - ну, может быть, пару раз. По мне, вполне обычные ребята.
Совсем как мы, вот только что сражаются они за свои жизни. Ничего, скоро тебя пошлют на дело, тогда
сам все увидишь.
16.
А.А. Катто вернулась в свои апартаменты при лучах еще одного искусственного рассвета. И вновь
она чувствовала скуку. Джуно Мельтцер постаралась как могла, но когда все закончилось, и А.А. Катто
начала перебирать свои впечатления, она обнаружила, что ничего действительно нового не произошло.
Это был просто еще один вечер, в конце которого она оказалась вместе со своим братом. Лишь
недостаток возбуждения мог привести к тому, что она предпочла такого человека, как Вальдо,
остальным доступным мужчинам.
Она сделала себе мысленную заметку, что ей действительно стоит перестать делать это с ним,
особенно на людях. Люди уже начинали навешивать на них ярлык, а нет ничего более утомительного,
чем когда на тебя навешивают ярлык.
Оказавшись в своих апартаментах, А.А. Катто сорвала с себя свое черное платье в стиле арт нуво
и рухнула на постель в одном белье. Она усмехнулась, вспомнив, что взяла свои шелковые колготки и
корсет из еще не очень древнего порнографического журнала, но никто даже не заметил этого. За
исключением Вальдо, решила она, все люди, которых она знала, были совершенными невеждами.
Она дернула ногой и взглянула на потолок. Снова обычная утренняя проблема - спать или
оставаться на ногах? Дормакс или альтакаин? А.А. Катто перевернулась на постели и начала смотреть,
как утренний свет начинает просачиваться сквозь перспексовые стенки балкона. Она взглянула на часы.
Было 8:15. Она протянула руку и включила информационный пульт. Блондинка в розовой униформе
вспыхнула на экране и улыбнулась ей:
- Информация. Чем могу вам помочь?
- Что у нас сегодня утром?
- В десять ноль ноль полное собрание директората. Ожидается, что будут присутствовать все
члены семей, мисс Катто.
- Не надо указывать мне, что мне делать.
- Прошу прощения, мисс Катто. Я просто передаю информацию.
- Хорошо, хорошо.
Она выключила экран. Собрание директората означает отмену всего, что могло бы произойти за
сегодняшний день. Она может с чистой совестью проспать его весь. Она уже протянула руку за
дормаксом, когда ее посетила внезапная мысль. Может быть, будет забавно сходить на собрание хотя
бы один раз? Если Вальдо пойдет с ней, чтобы поддержать ее, они вдвоем смогли бы как следует
встряхнуть этих престарелых болванов! Она набрала комбинацию Вальдо, и на экране возникла другая
розовая Горничная-1.
- Резиденция мистера Катто.
- Вальдо в сознании?
- Если вы будете так добры подождать минуточку, мисс Катто, я посмотрю.
Экран растворился в узоре нейтральных цветов. Он оставался немым почти минуту, и А.А. Катто
начала нетерпеливо постукивать серебряными ногтями по панели. Наконец, на экране проявилось
изображение Вальдо.
А.А. Катто часто думала, что причина, по которой ей так нравится ее брат - это то, что он
настолько похож на нее саму. У него был тот же прямой нос и такие же большие голубые глаза. Даже
пухлый рот был таким же, как у нее - черта, не очень-то подходящая для мужчины. Вальдо
наслаждался тем, что находится на рубеже между двумя полами.
Изображение на экране мало напоминало Вальдо в его лучшем виде.
На нем по-прежнему был бледно-голубой парик, который он надевал на вечер, но его макияж был
смазан, и краска местами потекла.
- Что тебе нужно, сестренка? Я думал, ты к этому времени уже будешь под дормаксом!
- Ты ужасно выглядишь, братец. Какие планы на сегодняшнее утро?
- Спать. Сегодня нет ничего, кроме собрания директората.
А.А. Катто сделала вид, что шокирована.
- Ты хочешь сказать, что не идешь на собрание директората?
Вальдо нахмурился:
- О чем ты говоришь? Разве мы когда-нибудь ходили на собрания директората?
- Думаю, на это собрание нам стоит пойти.
- Ты шутишь?
- Я подумала, что это могло бы быть неплохой идеей - если бы мы пошли на собрание
директората.
- Ты с ума спятила, сестренка? Собрания директората - это же скучища, занудство, это
определенно не то место, где стоит находиться!
- А ты подумай, братец. Если бы мы закатили себе по три деления альтакаина, а после этого
зашли бы на собрание и устроили веселую жизнь предкам, это могло бы быть неплохо.
- А ты не перебираешь?
- Думаю, если бы мы как следует поработали, мы могли бы заставить их принять пару диктатов,
которые сделали бы жизнь более занимательной!
Вальдо по-прежнему не выглядел убежденным.
- Например?
- Например, начать войну.
- Разве есть кто-то, с кем нам стоило бы начинать войну?
А.А. Катто отмела его возражения:
- Это просто первое, что пришло мне в голову. Детали мы можем обсудить позже. Скажи, что ты
придешь!
- Нет.
- Почему?
- Послушай, сестренка, я предпочту поспать, чем провести весь день с этими тоскливыми
старыми пердунами.
- Но мы можем сделать так, что на этот раз все будет по-другому. Мы действительно можем
задать им перцу!
- По-моему, это просто потеря времени. Потратить целый день на такую тоску! Это почти что
оскорбление хороших наркотиков - закатить себе дозу, а потом сидеть с этими кошмарными
стариками.
- Именно потому, что мы никогда не приходим на собрания, эти кошмарные старики и делают,
что им вздумается. Из-за этого и наши развлечения такие нудные.
- Дорогая сестренка! Да ты никак вспомнила о своих гражданских обязанностях!
Глаза А.А. Катто вспыхнули гневом:
- Не говори гадостей.
- А однако, вполне похоже на то. Никогда не предполагал услышать от своей дорогой сестренки,
что она хочет идти на собрание директората. Может быть, ты просто стареешь?
- Ты можешь сильно оскорбить, если постараешься.
- Замечания подобного рода вряд ли убедят меня пойти с тобой.
- Так ты идешь или нет?
- Я подумаю. Ты еще не пыталась подкупить меня.
- А чего ты хочешь?
- Не знаю. У тебя слишком мало таких вещей, которых мне бы хотелось.
А.А. Катто дернула ртом:
- Четыре часа назад ты говорил совсем другое, братец!
- Я просто пытался быть с тобой любезным, милая сестренка!
- Так попытайся еще раз.
- Ты обещаешь, что придешь ко мне домой и позволишь мне целый час обращаться с тобой
жестоким и нетрадиционным способом, если это собрание окажется настолько занудным и
отвратительным, как я предполагаю?
А.А. Катто ответила быстрым кивком.
- Да, да, все, что угодно. Только скажи, что придешь!
- Я приду.
- Чудесно! Увидимся в десять ноль ноль у дверей Зала Правления.
Вальдо скривился.
- О боже, сестренка, только не говори, что ты хочешь еще и быть пунктуальной!
- Ох, прости. Пусть будет десять сорок пять.
- Так несколько лучше.
- Спасибо, братец. Ты не будешь разочарован.
Вальдо зевнул:
- Все что угодно, лишь бы моя маленькая сестренка не скучала!
17.
Волной живого мяса Ширик высыпали из окопов и траншей и с воем устремились к укреплениям
Харода. Враг немедленно открыл сокрушительный огонь. Убитые Ширик падали один поверх другого;
одни валились на землю, как снопы, другие, упав, принимались кататься по земле, рыча и хватая руками
свои раны. Несмотря на то, что они погибали сотнями, постоянно прибывали все новые и новые,
карабкаясь через тела, чтобы добраться до противника.
Одной небольшой группе наконец удалось пересечь ничейную полосу и добраться до вражеских
траншей. Сделав залп из своих однозарядных ружей, стрелявших разномастными кусками металла, они
накинулись на оставшихся в живых защитников траншеи, раздавая удары, пинаясь и кусаясь. Их быстро
перестреляли, но в линии защиты хародинов образовалась брешь, в которую тут же хлынули новые
Ширик. В узкой щели траншеи завязалось кровавое побоище.
Билли утер с лица пот. Это было их первое испытание в деле. Пять дней они торчали в блиндаже,
и вот вместе с двумя другими машинами их отправили прикрывать наступление Ширик.
Он взглянул еще раз. Из передней траншеи выпрыгнула горстка хародинов, пытаясь с
...Закладка в соц.сетях
