Жанр: Научная фантастика
Ковбои ДНК
...чив с пола, она
принялась рубить лилипутов, в дикой ярости отсекая головы и конечности. Остальные гости с
удовольствием присоединились к развлечению. В пять минут все было кончено. Л-четвертые были
изрублены на куски.
А.А. Катто почувствовала, что ее эмоции меняются. Кто-то изменил настройку альфамодулятора,
и Бархатные Комнаты заполнило ощущение благополучия. Команда Горничных-2 быстро убрала
крошечные трупы и подтерла кровь. А.А. Катто вновь опустилась на пол.
Она определенно чувствовала себя хорошо. Фактически, ей было настолько хорошо, что она
ощутила острое удовольствие, когда ее брат Вальдо, запустив руку под ее черную юбку, начал ласкать
ее бедра.
13.
Рив, Билли и Человек Дождя отчаянно держались друг за друга. Никакие слова не смогли бы
описать то, что творилось вокруг. Узоры разрушения заполняли все небо, мимо них проносились
сияющие предметы.
Их ощущение низа постоянно менялось; им казалось, что они постоянно падают то в одном, то в
другом направлении. Так же, как когда они шли сквозь ничто, само ощущение времени коробилось и
искривлялось. В один момент они плыли по изгибающейся ребристой розовой трубе, а в следующий -
падали вдоль пылающих линий, уходящих в бесконечность. Парадоксальным образом, несмотря на то,
что они, казалось, стремительно скользили от плоскости к плоскости, в течение того времени, пока они
подвергались воздействию очередного феномена, им казалось, что это продолжается вечно.
Спустя время, показавшееся им одновременно и вечностью, и всего лишь несколькими
мгновениями, они куда-то упали. Билли приземлился неудачно, вывихнув себе плечо. Он с трудом
поднял голову и оглядел остальных. Рив и Человек Дождя лежали, распластавшись, перед ним, но не
было и следа неизвестной женщины в черном.
Все трое вскарабкались на ноги и осмотрелись вокруг. Они находились в узком, вымощенном
каменными плитами переулке, с обеих сторон шли высокие гранитные стены без окон. Атмосфера этого
места была тяжелой, угрожающей.
- Куда это нас занесло?
- Куда-то занесло, и это уже само по себе утешает.
- Пожалуй, надо бы осмотреться. Что-то это место какое-то мрачное.
Серый цвет, казалось, преобладал во всем, что их окружало. Небо было цвета свинца, гранитные
здания и плиты под ногами были ему под стать; в канаве посреди прохода сочилась темная грязная
вода. Рив поежился.
- Не сказал бы, чтобы здесь было тепло.
Билли кивнул:
- У меня от этого места мурашки по коже.
Человек Дождя пожал плечами.
- Вряд ли мы улучшим положение, если будем стоять здесь и жаловаться на жизнь.
Он подбросил монетку, чтобы решить, в какую сторону им идти. Выпала решка, и они двинулись
по переулку. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как в обоих концах прохода показались
люди. Впрочем, назвать их людьми можно было лишь с большой натяжкой. У них были грубые,
обезьяноподобные лица, а их руки свисали почти до самых коленей. Они были одеты в черные мундиры
и краги, на головах у них были кожаные шлемы с вертикальной железной полосой, защищающей нос.
Спереди на их мундирах были нашиты значки - глаз, окруженный стилизованными языками пламени.
В руках они держали трубки из тусклого металла - очевидно, какое-то оружие, как предположил
Билли.
- Стоять!
Билли пустился бежать, но тут же раздался оглушительный хлопок, и над его головой просвистел
град гаек, болтов, гвоздей и разнообразных кусков металла. Билли встал как вкопанный. Его окружила
группа людей. Они были короче любого из них троих, но их грудные клетки, плечи и руки были
необычайно развитыми. Под носом у Билли оказалась рука, покрытая бородавками и грубой щетиной.
- Бумаги!
- Бумаги?
- Бумаги, мразь, бумаги!
- У меня нет никаких бумаг.
- Нет бумаг? Нет бумаг? У всех есть бумаги, смерд.
- У меня нет никаких бумаг. Мы только что выпали из ничто.
Одно из обезьяноподобных созданий сильно ударило Билли по лицу, и он рухнул на камни
мостовой. Ударившее его существо заорало на него сверху, скаля острые желтые зубы:
- Ничто запрещено, червь! Ты являешься пленником Ширик.
Билли грубо подняли на ноги, завели руки за спину и защелкнули наручники у него на запястьях.
Затем та же операция была проделана с Ривом и Человеком Дождя, и под конвоем существ,
назывывших себя Ширик, они зашагали вдоль по переулку.
За углом лежала более широкая улица, вымощенная такими же гранитными плитами, как и
переулок, и окруженная теми же высокими, угрожающего вида зданиями. В первый раз Билли смог
разглядеть зловещий город, в который он попал. Насколько он мог видеть, все дома были построены из
одинакового угрюмого серого камня, крутые скаты крыш были покрыты серым шифером более темного
оттенка. Полное отсутствие цветов наполняло Билли страхом. Еще одной вещью, которой не хватало
высоким суровым зданиям, были окна - Билли не увидел ни одного отверстия возле земли, и лишь
высоко, под самыми крышами, кое-где виднелись узкие щели-бойницы. Но больше всего в этом городе
пугало молчание. Не считая окружавших его странных человекообезьян, на улицах не было никого,
даже птицы не порхали над крышами, и город выглядел так, словно в нем совершенно не было жителей.
Пройдя около трехсот ярдов, их группа подошла к двери с надписью наверху, сделанной на какомто
незнакомом языке. Билли, Рива и Человека Дождя впихнули внутрь, провели по коридору и
втолкнули в комнату с каменным полом, где за высоким деревянным письменным столом сидел еще
один обезьяночеловек. Подняв голову и оглядев комнату, внезапно наполнившуюся народом, он
рявкнул на захватчиков Билли:
- Что такое? Что такое?
- Задержанные, господин Урук. Шлялись без бумаг.
- Нет бумаг? Нет бумаг?
Обезьяночеловек слез со своего табурета и вышел из-за стола. Он ткнул в сторону Билли толстым
пальцем-обрубком:
- Где твои бумаги, мразь?
- У меня нет бумаг. Я только что прибыл в этот город.
Палец поднялся снова.
- Прибыл? Прибыл? А как ты прибыл? Ты не мог пройти через Черные Ворота без бумаг!
- Мы попали в зону действия разрушителя и выпали в ничто, и в конце концов оказались здесь.
Мы даже не знаем, где мы находимся.
Маленькие красные глазки Урука сузились, он пристально рассматривал Билли, шагая взад и
вперед. Один из группы - тот, что держал Рива - пошаркал ногами и кашлянул:
- Доложить Восьмерым. Наверное, нужно доложить об этом Восьмерым.
Урук одним прыжком перескочил комнату и ударил заговорившего по зубам.
- Восьмерым? Восьмерым? Я - Урук в этой секции. Здесь я решаю, что нужно докладывать
Восьмерым!
Ширик вытер сочащиеся кровью губы и сплюнул.
- Ты недолго будешь Уруком, если один из Восьми узнает, что ты не докладываешь о вещах, о
которых им хотелось бы знать. Они снимут с тебя шкуру, да и мясо заодно.
Урук, развернувшись, с силой пнул Ширика в пах. Тот завопил и упал на колени. Еще один удар
окованного железом ботинка Урука пришелся ему в голову, и Ширик, распластавшись по полу, больше
не шевелился. Урук оглядел остальных Ширик.
- Видели? Видели? Вот что будет с любым из вас, мразь, кто станет воображать о себе!
Он обернулся к Билли, Риву и Человеку Дождя.
- Нет бумаг, пришли из ничто - что за лапшу эти ублюдки вешают мне на уши? О вас будет
доложено Восьмерым. Они разберутся с вашими россказнями!
Он развернулся обратно к Ширик.
- Шестеро конвоируют этих, остальные - обратно в патруль. Живо, я сказал!
Билли, Рива и Человека Дождя освободили от наручников и торопливо раздели. Их одежда и вещи
были свалены Уруку на письменный стол. Он ткнул в кучу пальцем.
- Это мы оставим для Восьмерых. Уведите их!
На них снова надели наручники, на этот раз оставив руки спереди, а не заводя их за спину, и,
голых, провели в другой коридор. Стражники, шедшие впереди, остановились у сводчатого дверного
проема, и один из них отворил массивную дверь темного дерева, усеянную железными гвоздями.
Они спустились по спиральной каменной лестнице; спереди и сзади конвоируемые стражниками.
От нижней площадки лучами расходились узкие коридоры, и пленников толчками и пинками загнали в
один из них. Шедший впереди стражник отомкнул еще одну дверь, на этот раз стальную, с маленьким
глазком, и троих пленников швырнули в тесную камеру.
Камера была около шести футов в ширину и десяти - в длину. Ее стены были сделаны из того же
гранита, местами он был покрыт склизкими потеками. В камере не было окон, единственный свет
исходил от желтого шара, расположенного высоко над дверью. Пол был покрыт сырой соломой, вдоль
дальней стены проходил сточный желоб. Рив упал на колени.
- На этот раз мы действительно влипли!
Билли и Человек Дождя тоже сели на пол. Билли в замешательстве подергал свои наручники и
поморщился, когда металл врезался в его запястья.
- Знать бы хоть, что это за дыра, в которую мы попали! - Он взглянул на Человека Дождя. - У
вас нет никаких соображений насчет того, что это за место?
Тот покачал головой.
- Я никогда не видел ничего подобного. Это не один из обычных стазис-городов. На вид это чтото
совсем другое, что-то, о чем я никогда прежде даже не слыхивал. У нас проблемы, ребята.
Рив привалился к стене.
- Да что вы говорите!
По желобу пробежала крыса и юркнула в маленькое отверстие, где желоб уходил в соседнюю
камеру.
- Надо поскорее выбираться отсюда.
- Да, но как?
- Черт его знает!
Они погрузились в размышления, и внимание Билли вновь обратилось к дыре, в которой исчезла
крыса. Он передвинулся вперед и, стоя на коленях, наклонился над вонючим желобом.
- Эй! Эй, есть там кто-нибудь?
С другой стороны дыры послышалось ворчание, а затем в нее наугад просунулась волосатая рука.
Схватив руку Билли, она попыталась протащить ее к себе в камеру. Билли рывком выдернул руку и
обернулся к остальным:
- Не похоже, что нам стоит ждать помощи с этой стороны.
Над их троицей нависло угрюмое молчание. Они лежали, распластавшись на сырой соломе. Их
начинал охватывать холод. Рив смотрел, как его ноги постепенно синеют; очень скоро зубы у всех
троих уже неконтролируемо стучали.
- Боже мой, сколько времени мы уже здесь торчим?
Билли вскочил на ноги и принялся барабанить по двери кулаками.
- Эй, там, снаружи! Что тут происходит, черт побери?
Но его кулаки, соприкасаясь с толстым деревом двери, производили всего лишь глухой стук, и с
другой стороны не доносилось ни звука. Он разочарованно пнул дверь и опустился на пол.
- В хорошее же дерьмо мы влипли!
Остальные двое, дрожа, кивнули.
Угрюмое молчание воцарилось вновь, прерываясь лишь случайным шорохом соломы. Рив
вспомнил заведение мисс Этти. Это было в тысяче миров отсюда.
Свет воспоминаний постепенно мерк, по мере того как черная стена холода и отчаяния смыкалась
вокруг Рива. Они не станут бродячими героями. Они сами все испортили и кончат жизнь в грязной
вонючей камере. Они потеряли свой шанс завоевать удачу, приключения и опыт.
Как раз в тот момент, когда Рив окончательно решил, что все потеряно, за дверью камеры раздался
знакомый голос:
- ...а ты, дерьмоед, можешь посмотреть параграф 4, раздел 1: зарегистрированный менестрель
имеет право входа в любые общественные административные здания. Вот моя долбаная карточка, так
что открывай и не тяни!
Билли и Рив одновременно вскинули головы.
- Малыш Менестрель? Здесь?
Вскочив, они встали у двери. Снаружи вновь послышались голоса.
- Не положено. Никто не имеет права входить в камеру, пока их не допросит Гхашнак.
- В Кодексе сказано, что я могу входить куда угодно!
- Невозможно.
- Дома Ширик находятся в ведении общественно-административного управления Гхашнак. Так?
- И что?
- Следовательно, Дома Ширик являются общественными административными зданиями. Верно?
- И что?
- А менестрели - и в частности я - имеют право входить куда им угодно, находясь в
общественных административных зданиях. А это означает и здания Ширик, так что открывай!
- Это против устава.
- Если не откроешь, то нарушишь Кодекс, и я доложу об этом.
- Кодекс?
- Кодекс.
- А как же устав...
- Посмотри на это вот с какой стороны, ты, мешок с дерьмом. Если ты нарушаешь Кодекс, это
пахнет виселицей, не меньше. А если устав - в худшем случае тебя выпорют. Понимаешь, к чему я
клоню? Не создавай себе проблем.
- Но...
- Никогда не думал о том, каково это, а, свиноголовый? Я имею в виду повешение - каково это
будет, болтаться на веревке и чувствовать, что задыхаешься, а твои руки связаны за спиной, и ты ничего
не можешь с этим поделать?
В двери нерешительно заворочался ключ, и она распахнулась вовнутрь. Малыш Менестрель
вступил в камеру - но это был совсем другой Малыш Менестрель.
Его узкое бледное лицо скрывалось за огромными черными фасетчатыми очками, из-за чего его
глаза выглядели как глаза какого-нибудь гротескного насекомого. Голову по-прежнему окружал ореол
волос, но они были обесцвечены до совершенно белого цвета. На нем был темно-зеленый сюртук
ящеричьей кожи, надетый поверх черной сборчатой рубашки, бархатные штаны и высокие черные
сапоги с серебряными пряжками. Серебряная гитара висела у него на плече на широком ремне,
выложенном разноцветными камнями.
Билли и Рив забросали его вопросами.
- Куда это мы попали?
- А ты-то как здесь оказался, черт побери?
- Как нам выбраться отсюда?
Малыш Менестрель воздел обе руки:
- Не спешите! Не спешите! Этот тупица, что стоит за моей спиной, может неожиданно решить,
что в уставе ничего не сказано о том, что мне позволено говорить с вами. Так что лучше послушайте.
Если вы сможете продержаться здесь еще немножко, я постараюсь вытащить вас отсюда. Хорошо?
- Когда?
- Не знаю. Это не так-то просто. Думаете, вас так легко отпустят?
- Что это за место?
- Дур Шанзаг.
- Дур Шанзаг?
- Я сейчас не могу больше говорить. Не беспокойтесь, я все улажу. Вы не смогли бы попасть в
большее дерьмо, даже если бы специально постарались!
- Хорошо, хорошо, мы знаем, ты только уж как-нибудь вытащи нас отсюда!
- Говорю же вам, не беспокойтесь!
Он вышел из камеры, и дверь с лязгом захлопнулась за его спиной. Затем она вновь открылась.
- Как зовут третьего парня?
- Человек Дождя.
- Хорошо, я посмотрю, что я смогу для него сделать.
Малыш Менестрель исчез за дверью, и она вновь захлопнулась. Билли и Рив посмотрели друг на
друга.
- Что за чертовщина? Это действительно было?
- Вроде бы было.
- Но что у него за одежда, да и все остальное?
- Ну, мало ли что бывает!
Человек Дождя встал с пола.
- Кто это был? Ваш друг?
- Это Малыш Менестрель, мы познакомились в дороге, на Кладбище.
- Полезно иметь таких друзей в незнакомом городе.
- Надеюсь, что так.
- А со своей стороны, ребята, вот что я вам скажу. Говорите, вы встретили его на Кладбище?
- Ну да, мы путешествовали вместе с ним оттуда до Псодуха. Вы знаете Кладбище?
- Кладбище? Еще бы мне не знать Кладбище! Я подогнал им не одну грозу, чтобы им было через
что гонять свои фургоны. - Он внимательно посмотрел на них. - Как он выглядел - там, на
Кладбище?
- Почти так же, только на нем были грязные синие джинсы вместо этой забавной одежды, и
волосы у него были темные. А что?
Человек Дождя покачал головой.
- Да так, ничего. Так бывает - застрянет что-нибудь где-то в глубине мозга, и никак не
вытащить наружу. Может, попозже смогу вспомнить.
Они ждали, навострив уши, чтобы услышать малейший намек на шаги в коридоре, но ничего не
происходило. Билли и Рив давно уже потеряли способность следить за течением времени. Это
произошло, еще когда они впервые вступили в ничто. Внезапное появление Малыша Менестреля
отступало в прошлое и начинало смазываться. Понемногу они начинали думать, что это просто
абсурдный способ, который они избрали, чтобы сойти с ума. К довершению их проблем, они начинали
чувствовать волчий голод и не меньшую жажду. Впрочем, ни один из них не был еще способен пить
зловонную воду, что сочилась по желобу. В какой-то момент они услышали спорящие где-то вдали
голоса и задержали дыхание, прислушиваясь, не приблизятся ли они. Но затем звуки смолкли, и
надежда на немедленное освобождение поблекла.
Как раз в тот момент, когда всякая вера в возвращение Малыша Менестреля уже совсем угасла,
дверь с грохотом отворилась, и он вошел в камеру.
- Я все уладил. Вы свободны.
- Свободны?
- Ну, почти свободны. У меня ордер на ваше освобождение, и вам не придется подвергаться
допросу Гхашнака. Можно сказать, что по существу вы свободны.
- И мы можем уходить отсюда?
- Конечно, прямо сейчас.
- Вот это класс! И куда нам идти?
Малыш Менестрель нахмурился.
- Это одна из трудностей, но мы поговорим об этом потом, когда уберемся отсюда.
Билли пожал плечами.
- Когда угодно, лишь бы оказаться подальше от этой вонючей камеры!
Вновь окруженные стражниками, они вышли из камеры, прошли по коридору и взобрались по
лестнице. Крики и ругательства доносились из других камер, когда они проходили мимо. Освобождение
узников, похоже, было здесь в новинку.
Снова их впихнули в комнату с каменным полом, где за своим высоким столом сидел Урук.
Билли, Рив и Человек Дождя выстроились перед ним шеренгой, и он хмуро, с отвращением взглянул на
них.
- Ордер на освобождение? Ордер на освобождение? У таких подонков, как вы, есть друзья на
высоких местах! Но они не помогут вам, если я еще раз увижу перед собой ваши мерзкие рожи!
Двоим из стражников было приказано принести им их одежду, и все трое поспешно оделись. Их
сумки, ПСГ и даже оружие были им возвращены; затем Малыш Менестрель подписал целую кипу
бумаг. Наконец, их отпустили, и они вслед за Малышом Менестрелем вышли на улицу. Оказавшись
снаружи, Билли подошел к нему.
- Так куда мы направляемся теперь?
- К баракам.
- К баракам? К каким баракам?
Малыш Менестрель избегал смотреть Билли в глаза.
- Это одна из вещей, которые мне пришлось сделать, чтобы вытащить вас оттуда. Чтобы
получить ордер на ваше освобождение, мне пришлось записать вас в Добровольческий Корпус.
- Добровольческий Корпус? Это еще что за чертовщина?
- Это... э-э... это одно из подразделений армии.
Билли остановился посреди улицы, как вкопанный.
- Армии? Ты что, хочешь сказать, что ты записал нас в долбаную армию в этом Богом проклятом
местечке?
Он повернулся к Риву и Человеку Дождя.
- Этот идиот взял и засунул нас в армию!
Малыш Менестрель взял Билли за локоть.
- Не останавливайся, если не хочешь, чтобы тебя снова арестовали. Пойми, Билли, другого
способа не было. Перед вами был выбор - или тюрьма, или Добровольческий Корпус.
Они двинулись дальше. Билли покачал головой.
- Ничего не понимаю. Лучше начни с самого начала.
- Хорошо, слушай. Это Дур Шанзаг, и он находится очень далеко от Кладбища или Псодуха.
14.
Она/Они медленно поднималась сквозь угрожающие клубы тумана. Ее/Их ум не требовался для
того, чтобы продолжать восходящее движение, и Она/Они позволила ему углубиться в воспоминания
своего почти бесконечного прошлого. Он скользил вспять, к почти забытому моменту Ее/Их рождения
- смешению цветов и форм, уплотнявшихся и сливавшихся друг с другом до тех пор, пока они не
образовали Ее/Их троичную форму. Дальше троичной формы Она/Они вернуться не могла. До этого
тоже было что-то, некий приказ, позволивший Ей/Им переступить границы и избегнуть хаоса,
поглотившего все остальное.
За достижением троичной формы последовали века размышлений, в течение которых Она/Они
наводила порядок и стабилизировала пространство, которое занимала. Это был долгий период
спокойствия, которому был грубо положен конец с приходом первых разрушителей.
Приход разрушителей знаменовал собой начало долгой битвы, которую Она/Они вела против
вторгавшихся в ее область извивающихся, клубящихся щупалец хаоса.
Это было началом периода ненависти и поисков, когда Ей/Им приходилось беспрестанно
продвигаться вперед вдоль структуры, пытаясь стабилизировать каждый сектор, попадавший в зону
Ее/Их воздействия.
Разрушители избрали Ее/Их постоянной жертвой своих нападений, и в течение очень долгого
времени Она/Они направляла силы своего интеллекта на разрешение проблемы того, что они собой
представляют и откуда произошли. Ей/Им никогда не представлялось возможности подойти к этому
предмету достаточно близко без того, чтобы Ее/Их объективность не была повреждена процессом
разрушения. Все Ее/Их наблюдения вели к заключению, что разрушители были некой странной
срединной точкой на полпути между животным и машиной.
Она/Они так и не разрешила проблемы их прихода. До разрушителей Ее/Их троичная форма не
существовала. Была форма и было сознание, но помимо этого вся Ее/Их память о том времени была
туманной и обрывочной. Ее/Их происхождение было неумолимо связано с их приходом. Словно они дали
Ей/Им рождение, впервые прорвавшись сквозь структуру реальности.
Она/Они была порождена процессом разрушения. Логическим противопоставлением
разрушителям и пробужденному хаосу. Из той же логики должно было следовать, что Она/Они равна
им. Это положение могло быть опровергнуто, лишь если бы они разбили Ее/Их, растворив Ее/Их
форму в клубах дестабилизированной структуры, либо если бы Она/Они распространила состояние
неизменного порядка по всей области своего восприятия.
В течение тысячелетий своей борьбы с разрушителями Она/Они наблюдала за их поведением и
теми закономерностями, что, как казалось, скрывались за их атаками. Временами Она/Они выдвигала
предположение, что разрушителей направляет некая разумная сила. Временами, на протяжении
нескольких долгих периодов, передвижения разрушителей казались достаточно упорядоченными,
словно находились в соответствии с направляющей их логикой. В течение других периодов, однако, их
действия становились совершенно хаотичными, и Она/Они отвергала идею о направляющем их
интеллекте как продукт порожденной хаосом паранойи.
Она/Они вновь обратила свои мысли к настоящему. Туман постепенно становился все более
равномерным и начинал сиять глубоким электрическим синим светом. Ее/Их восходящее движение
прекратилось. Две Ее/Их головы медленно повернулись. Где-то глубоко в голубом тумане, казалось,
двигалось некое твердое тело.
15.
- Дур Шанзаг - это город Сущего. Похоже, никто не знает толком, откуда взялся этот Сущий.
По всей видимости, он - или оно - находится здесь уже несколько тысяч лет.
- Он или оно?
Билли шагал рядом с Малышом Менестрелем, недоуменно поглядывая на него.
- Говорят, что когда-то он был человеком, но, судя по всему, теперь это уже не человек. Он... ну,
в общем, теперь это просто Сущий. Говорят, он одержим идеей быть правителем. Господином всего.
Говорят, он создал четыре или пять империй на протяжении сотен тысяч лет.
Билли покачал головой.
- Как один человек может жить сто тысяч лет? Этого просто не может быть!
Малыш Менестрель пожал плечами.
- Я просто пересказываю, что о нем говорят. Я не могу отвечать за все несообразности. Говорят,
что он больше не человек. Возможно, нынешний Сущий - уже не тот человек, кто изначально создавал
все эти империи, может быть, это просто еще один маньяк, помешанный на идее, которую он подцепил
из какой-нибудь старой книги. Не знаю. Существует множество вещей, которые не стоят того, чтобы
рассматривать их так уж подробно. Если на то пошло, все, что я знаю, - это то, что существует такая
штука, как Сущий, а это - его город.
- А как насчет этих тварей, которые бросили нас в тюрьму? Этот Сущий когда-то был таким же?
Малыш Менестрель покачал головой.
- Сущий никогда не был обезьяночеловеком. Эти твари - его рабы. Он создал их. Он
столетиями выводил их породу, чтобы они служили ему. Ширик - это рабочие, солдаты и сторожевые
псы его цитадели. Урук - более сообразительные. Они управляют Ширик и передают им его
распоряжения.
- А Гхашнак? Кто это такие?
- Гхашнак? Это следующий уровень власти после Урук. Это люди, но тоже рабы. Гхашнак - его
офицеры, чиновники и тайная полиция. Они ненавидят и боятся Сущего, но тем не менее повинуются
ему. Полагаю, что все они, каждый на свой манер, разделяют его жажду власти и завоеваний. Вся его
огромная бюрократическая машина держится на равновесии между жаждой власти и страхом. Это
неэффективно, но, мне кажется, ему на это наплевать. Похоже, он даже получает какое-то извращенное
удовольствие, глядя, как они трепыхаются.
- Но ведь это не очень-то помогает ему завоевать мир?
- Не думаю, что его это заботит. По слухам, все его внимание сосредоточено на разрушителях.
Он считает, что путь к власти заключен в контроле над разрушителями. Вот почему у меня было
столько проблем, чтобы вытащить вас оттуда. Вы сказали Уруку, что попали в поле воздействия
разрушителя, а все случаи, связанные с разрушителями, обязательно рассматриваются Гхашнак.
Именно поэтому мне пришлось записать вас в Добровольческий Корпус, чтобы получить для вас ордер
на освобождение. Кто-нибудь из Гхашнак все равно вас допросит, но это будет всего-навсего третий
уровень. Урук передал бы вас сразу на первый. После допроса первого уровня мало кто остается в
живых.
- Что же тогда такое Добровольческий Корпус? Во что ты нас втравил?
- Не надо говорить со мной таким тоном! Я сделал все, что я мог для вас сделать.
Билли кивнул.
- Ладно, ладно, я понял. Прости. Расскажи нам об этом Добровольческом Корпусе.
- Сущий ведет войну. Он всегда ведет какую-нибудь войну. На этот раз он воюет с Регентством
Харод. Это продолжается уже много лет. Хародины, конечно, в конце концов проиграют - все
соседние города в конце концов проигрывают.
- Но я так понял, что все сражения для Сущего ведут Ширик. Не вижу, какая ему польза от нас?
- Ширик - пехотинцы-смертники, но они слишком тупы, чтобы совершать сложные операции.
В качестве экипажа для боевых машин и артиллерийских расчетов ему нужны наемники. Они и
составляют Добровольческий Корпус. Это команда наемников, которые делают для Сущего грязную
работу.
- Как с ними обходятся?
- Не так уж плохо. Гхашнак заботятся о том, чтобы у них было достаточно женщин и выпивки.
Это - элитное подразделение, и с ними обращаются соответственно. Впрочем, это все равно банда
отпетых негодяев.
- И на какой срок ты на
...Закладка в соц.сетях
