Жанр: Научная фантастика
Доктор Калибан и Лорд Грандрит 2. Повелитель деревьев
...е, если к тому времени
они еще не
достигнут предела в своих эмоциях. Никогда еще за все время их существования им
не грозила такая
опасность. Никто не осмеливался оскорбить их или сделать - ногой - длинный -
нос, да простится
мне подобное выражение (неологизм, заимствованный мной из языка Племени). Я
очень надеялся, что
артерии древней Аи-не-ны вздуются, словно кишки, наполненные водородом, что
приведет ее к смерти
от сердечного приступа.
Но на самом деле имел значение лишь окончательный результат этого дела. И в
ожидании его я
вполне мог умереть или даже сожалеть, что уже не умер через один-два дня, а то и
раньше. И я знал это.
Четырнадцать часов спустя наше небольшое судно причалило к пирсу рядом с
Бурнемутом,
маленьким бальнеологическим санаторием на берегу Ла Манша. На вершину высокого
обрывистого
берега вела простая деревянная лестница. Там нас уже ожидали четыре автомобиля.
Было четыре часа
утра, и густой туман, наползавший с моря, окутывал нас со всех сторон.
Видимость не превышала одного метра, но наш шофер, видимо, всецело доверял
своему
инстинкту. В этом густом молочном киселе мы пересекли весь Бурнемут на почти
самоубийственной
скорости в сорок миль в час. Правда, внутри машины перед водителем имелся экран
радара, на котором
можно было видеть гротескные силуэты пешеходов и автомобилей, уличных фонарей и
дорожных
указателей, хотя в таком тумане никто, естественно, не мог видеть, на что они
указывают.
Наше путешествие в этот раз прошло без всяких неожиданностей. В Дакаре,
вернее - в пустыне в
окрестностях Дакара, меня избавили, наконец, от металлического пояса и оболочки
пластиковой мины,
приклеенной к животу эпоксидным клеем. Нас снабдили чистой одеждой и новыми
фальшивыми
документами. Мы сменили самолет и, обогнув Испанию, приземлились на крошечном
аэродроме на
юго-западе Франции. Оттуда амфибией нас доставили на яхту, стоящую на якоре в
двадцати милях от
берега, на границе зоны плотного прибрежного тумана.
Когда столько лет посвящено созданию организации в продвижении неизбежной
схватки с
Девятью и у вас есть достаточно денег, быстро убеждаешься, как можно сделать
множество разных дел
за короткий промежуток времени.
Пока я буду в состоянии снабжать своих людей достаточным количеством денег
- а их у меня
достаточно, как в самой Африке, так и в других местах - я могу быть уверен, что
в крупной драке
всегда рядом со мной будут стоять верные люди. У Дока, естественно, была своя
организация и свои
средства.
"Что значит быть богатым", - как частенько говорит мне Клио.
Было еще темно, и туман даже не собирался рассеиваться, когда мы
остановились перед
маленьким отелем в пригороде Солсбери, при выезде на скоростную автомагистраль
А-338.
Клара долго сидела на краю кровати и безостановочно курила одну сигарету за
другой, пока я не
попросил прекратить или выйти курить в другую комнату. Я сам курил огромное
количество сигарет в
первые дни моего знакомства с цивилизацией. Но это у меня продолжалось недолго.
Неприятный
привкус во рту после сигарет вскоре вызвал у меня отвращение к курению, и я
завязал с этой вредной
привычкой. С тех пор я не выношу, когда при мне начинают курить в замкнутом
помещении.
На следующий день горничная разбудила нас, постучав в шесть утра в двери
нашего номера.
Клара еще спала, но уже была на ногах к тому времени, как я кончил бриться.
- Я все думаю, что здесь нужно Девяти? - задумчиво проговорила она. - Да, я
знаю, по
официальной версии они здесь преследуют Ивалдира. Но почему именно здесь? Вчера
вечером, думая
над всем этим, я вспомнила, как однажды, несколько лет тому назад, случайно
столкнулась с человеком,
которого видела до этого в пещерах всего пару раз. Зовут его Вильям Гриффин. В
то время я гостила у
одних своих приятелей в Лондоне. Вильям, один из сыновей лорда Брейбрука, сказал
мне, что как-то
случайно услышал разговор между одним радиодиктором и его женой. Как ты знаешь,
кандидаты
коллекционируют всякие сплетни, чтобы собрать побольше информации насчет Девяти.
Так вот, если
верить этому диктору, то Шомбен в разговоре с Титалоком как-то обмолвился о том.
что мир изменился
настолько, что теперь стало совершенно невозможно совершать ритуальные
погребальные церемонии в
некоторых местах, столь дорогих сердцу Девяти. Например, там, где когда-то
родилась Аи-не-на,
высится в настоящее время один из самых высоких небоскребов Испании.
(Шомбен был одним из двух монголоидов, входящих в круг Девяти. Титалок -
старейший
протоиндеец из Центральной Америки.)
- Теперь умер Ксоксаз, - продолжила Клара. - Что ты знаешь о нем? Что
общего может быть
между ним и Стоунхенджем?
- В тот день, когда мы с Доком получили приказ прикончить друг друга, Аине-на
рассказала мне
целую серию весьма интересных деталей на его счет. Оказывается, мы с Доком
сводные братья, а
Ксоксаз наш общий предок. Он наш дедушка и, скорее всего, наш пра-пра-прадед
одновременно.
Одному лишь Богу известно, сколько у него было сыновей. Его братья Эбн Ксоксаз и
Триджаз, которые
уже умерли, тоже внесли свой вклад в разрастание семьи еще задолго до того, как
Грандриты покинули
свою родную Скандинавию и переселились в Англию. Они, вероятно, жили еще тогда,
когда
германские языки не выделились в отдельную ветвь. Конечно, это всего лишь мое
предположение. Я не
вижу ничего невозможного в том, что старый Инг, который в стародревние
незапамятные времена
почитался как живое божество и который, кстати сказать, дал свое имя нашей
доброй старой Англии,
тоже сыграл свою роль в продолжении рода Грандритов. Так вот, возвращаясь к
Ксоксазу, должен
сказать, что ему к тому времени было по крайней мере восемнадцать с половиной
тысяч лет, когда был
воздвигнут Стоунхендж, и, насколько мне известно, он еще не предпринимал никаких
длительных
путешествий. Со своей стороны вессексы, которые построили Стоунхендж, и являлись
потомками
людей бронзового века, не имели никаких контактов с нордическими племенами.
Впрочем,
протогерманцев в то время просто еще не существовало.
Конечно, я могу ошибаться. Быть может, Ксоксаз уже был к тому времени в
Англии и сам
контролировал сооружение Стоунхенджа. Мы, скорее всего, никогда этого не узнаем.
Но присутствие
здесь Девяти говорит о том, что они в чем-то замешаны.
В этот момент в комнату постучался и вошел Муртаг. Я сразу обратил внимание
на возросшую
амплитуду колебательных движений его головы. Лицо заметно побледнело, и губы
едва выделялись на
нем короткой прямой линией.
- Вы нервничаете? - спросил я его.
- Я всегда нервничаю накануне схватки. Но у меня крепкие нервы. На них
всегда можно
положиться.
Я коротко посвятил его в суть нашего с Кларой разговора и спросил, есть ли
у него какие-нибудь
дополнительные сведения.
- С моей точки зрения, патриархи крайне консервативны и во что бы то ни
стало стремятся
сохранить древние традиции. Думаю, проживи вы столь же долго, как и они, вы тоже
стали бы таким.
Но вам, по-моему, это не грозит. При вашем образе жизни вам не прожить и какойнибудь
сотни лет. Я
это говорю без малейшего намерения уязвить вас, - добавил он сухим тоном.
Я улыбнулся. Очевидно, наш временный союз нисколько не уменьшил его
антипатии ко мне.
- Они собираются здесь для совершения церемонии погребения Ксоксаза, -
продолжил он. -
Не настоящие похороны, конечно. Даже Девяти не под силу захоронить одного из них
в самом центре
Стоунхенджа без риска возбудить повышенный интерес к происходящему. Но сама
церемония может
быть осуществлена, а захоронение произойдет в одном частном владении,
расположенном неподалеку.
Что ж, с его доводами можно было согласиться. Я собирался уточнить
некоторые детали, когда
зазвонил телефон. Из трубки раздался странный голос, глубокий и низкий, словно
хрюканье свиньи,
запертой в глубоком колодце.
- Уай-Си? Ди-Си, - сказали в трубке.
Это был обычный пароль, и я ответил соответствующим образом.
- Си-Ди? Си-Уай у аппарата.
- Я говорю по поручению Ди-Си - прозвучало в трубке - Ван Вилар. Для друзей
Паунчо* [*
Паунчо (сленг) - здесь толстопузый (прим автора).] Пат вам передает привет.
О'кей?
Несомненно, он думал, что имя Пат послужит дополнительным подтверждением
того, что он
действительно является эмиссаром Калибана.
- Встреча на перекрестке Бернара и. Шиган-стрит. Я буду курить толстую
сигару. Вы помните,
как выглядит Гберинги?
Он наверняка имел в виду гориллу беринги, живущую в горных местностях.
- Я хорошо ее себе представляю, да.
- Так вот, это вылитый я. Неуклюжая копия старой беринги. Вы не сможете
меня спутать ни с
кем. Сигара и черный "ролс". Всегда любил комфорт. Пошевеливайтесь. Думаю, ваша
линия
прослушивается. А, чуть не забыл! Те, у кого есть какие-нибудь металлические
включения в теле, не
должны участвовать в деле. Пломбы, металлические стержни, стальные пластины на
черепе или еще
где-нибудь. Усек? До скорого.
В трубке раздался щелчок. Я отдал приказания, и через пять минут мы
расплатились за ночлег и
были уже в пути. Туман и не думал рассеиваться. Солнце просвечивало сквозь него
бледным пятном.
Судя по метеосводкам, туман стоял здесь уже в течение двух суток и не проявлял
никаких тенденций к
исчезновению в течение ближайшего времени. Такого здесь еще никогда не видели.
Туман плотным
облаком распластался по земле, накрыв собой огромную поверхность земли,
тянущуюся более чем на
сорок миль вдоль побережья.
Последний раз я был в Солсбери лет двадцать тому назад, но у меня отличные
память и чувство
ориентации. Кроме того, у нас был детальным план города.
На перекрестке проспекта Бернара и Шиган-стрит нас поджидал черный ролсройс
модели "Silver
Clound", припарковавшийся в месте запрещенной стоянки. Я пошел к машине по
тротуару, Клара и
Муртаг - со стороны проезжей части.
Ветровое стекло в дверце было опущено. Паунчо сидел, подняв воротник плаща
и глубоко
надвинув на лоб свою шляпу. Из окна вились полоски голубоватого сигарного дыма,
не желавшего
рассеиваться в холодном влажном воздухе. Я наклонился к дверце. Его профиль был
точным слепком с
лица самцов Племени. Клара перекинулась с ним несколькими словами, после чего он
повернулся ко
мне и пригласил в машину. Когда я сел, он зажег верхний свет. Никогда еще в
своей жизни я не видел
таких густых бровей. Нос выглядел так, будто по нему прошлись катком, расплющив
до основания.
Сохраняя основные пропорции, его верхняя губа, тем не менее, была такой же
вытянутой, как у
орангутанга. Выдвинутые вперед челюсти, широкие, редко посаженные зубы,
маленькие, стального
цвета глазки, утонувшие под массивными надбровными дугами - все это делало его
лицо ужасающе
уродливым. Но, самое странное, при всем своем безобразии, он казался весьма
симпатичным.
- Док говорил мне о вас, - сказал он. - Я знаю все. Во всяком случае, все,
что мне необходимо
знать. Вы - шеф. Я полностью в вашем распоряжении. Но сейчас нам пора двигать.
Нельзя больше
терять ни минуты. Вытаскивайте вашу рацию и передайте своим, чтобы держались за
нами следом и
поближе, не то в этом молоке все сразу растеряют друг друга.
Я показал ему наши портативные передатчики размером с зажигалку, очередное
изобретение
Дока. Они действовали на расстоянии до полумили. Ван Вилар был уже знаком с
ними. Четыре машины
нашего эскорта подъехали вплотную, едва не упираясь бамперами, и выстроились за
нами.
Руки Паунчо были необычайной длины, и под плащом угадывалось крупное
массивное тело,
округлое, словно пивной бочонок. Говорил он, не разжимая губ, из которых не
выпускал горящую
сигару. При этом двигался лишь самый уголок рта.
- Нет времени рассказывать вам все, что произошло в Германии. Самое
основное - мы
выследили Ивалдира. Старый гном находится здесь, так как все остальные патриархи
тоже съехались
сюда со всего света. Усек? Похороны Ксоксаза. Девять тоже в курсе, что Ивалдир
не только здесь, но и
где-то совсем близко. Не более того. Они едва не засекли нас, но им надо
вставать чуть пораньше,
чтобы поиметь нас. Взгляните на указатель. Передайте своим, чтобы держались
шоссе А-ЗбО, как
только выедем из города. Я хотел последить за ними вчера, но с этим киселем
снаружи... Эй! Ты что,
спятил? Не можешь быть повнимательней, черт бы тебя побрал!
Мимо нас, едва не коснувшись, пронеслась темная масса, отчаянно клаксоня по
пути.
- Слушайте сюда, - продолжил Паунчо. - Вчера по радио я услышал одного
чокнутого. Так он
распространялся, что в Стоунхендже проводится съезд колдунов, которые собираются
праздновать чтото,
а этот туман - нечто вроде их рождественского подарка нам. По-моему, он не
так уж далек от
истины, этот тип. Док говорит, старуха Аи-не-на владеет силой, доставшейся ей в
наследство от какогото
колдуна времен каменного века. Что ж, поживем - увидим. Пока что вернемся к
делам нашим
насущным. Вот наш план, Док, Пат - чертовски соблазнительная девчонка - и Барни,
мой
неразлучный приятель, уже на месте. Они ждут нас на пересечении А-360 и А-303.
Если, когда мы
приедем, их уже не будет на месте, мы двигаем прямиком в Стоунхендж. Церемония
назначена на
сегодня. Когда? Мы не знаем. Но, учитывая сезон, Девять не рискуют быть
потревоженными туристами.
К тому же они нажали на нужные кнопки, и теперь все здесь кишит фликами. Доку
стало известно, что
им было велено наблюдать, но держаться спокойно, пока секретная служба будет
сводить счеты с
агентами противника. Все важные шишки на Даунинг-стрит находятся на содержании
Девяти, поэтому
им было легко дать себя убедить.
Таким образом, нам всем предстояло встретиться здесь: Девяти, Ивалдиру,
Калибану и мне: и
снова мы будем в меньшинстве. Но главным в этой операции будет быстрота, с
которой нам надо будет
напасть и сразу же смыться. Если нам удастся достать хотя бы одного из Девяти,
это уже будет большой
удачей.
Паунчо указал нам на ящики, стоящие на полу "ролса". В них мы нашли
кольчуги, защитные
пояса и каски. Все из пластика.
- Наденьте их прямо сейчас. - предложил он. - Потом у вас уже не будет
времени. Вы
переодевайтесь, а я буду продолжать вводить вас в курс дела. Эти доспехи очень
прочные, правда, для
какого-нибудь силача, вроде меня, это не преграда, но все-таки.
Переодеваться в тесном пространстве автомобиля дело не такое уж простое,
как может показаться,
но мы справились с этим, графиня, Муртаг и я.
- Вы были несколько сдержаны в деталях, когда говорили со мной по телефону,
- напомнил я
ему. - Не могли бы вы чуть больше просветить меня на этот счет? Что за странная
идея исключить
всех, у кого есть пломбы в зубах? Я, кажется, немного догадываюсь о возможной
причине, но
предпочел бы не плавать в тумане. С меня достаточно того, который сейчас на
улице.
- Увы, - проворчал Паунчо, - всему свое время. Ведь так говорится? Я сейчас
вам объясню.
Док придумал одну машинку, генератор индуктивного поля, так он его называет. Он
жрет уйму
энергии, но уж сам выдает, что надо! Действует на расстоянии в полмили. И вот,
стоит его пустить в
ход, все, что есть металлического в радиусе полмили от него, начинает плавиться.
Сечешь! Это надо
видеть. Пломбы, кольца, часы, браслеты, ножи - все, что хотите. Телефонные
кабели и линии
электропередачи, даже дома, если они несут в себе металлический каркас, а ведь
таких множество,
например - небоскребы. Баки с горючим, особенно с бензином, взрываются как
петарды, потому что
бензин успевает загореться от раскаленного металла прежде, чем тот начинает
течь. Учитывая действие
этого поля, Док напридумывал кучу всякого оружия, не подверженного ему. Его у
меня целый чемодан.
Палицы, биты для бейсбола, кинжалы из пластика. Ими, быть может, и не разрежешь
котлету, но
заколоть им кого-нибудь можно с неменьшей легкостью, что и стальным. А большего
нам и не надо.
Кроме того, у меня есть арбалеты из стекловолокна, с тетивами из свитых кишок и
деревянными
стрелами, но с наконечниками из того же пластика. Господи, я же забыл о
гранатах! Естественно, из
пластика. А вместо пороха, тринитротолуола, динамита и всех остальных взрывчатых
веществ, которые
слишком нестабильны, Док изобрел специальный газ. Хотя ему пришлось здорово над
ним попотеть, уж
можете мне поверить!
- Возвращение к доисторическим временам, - усмехнулся я. - Не сказал бы,
чтобы меня это
тяготило.
Меня весьма позабавила мысль, что в диких лесах далекой Африки Девять
сражались с нами с
помощью армады вертолетов, напалмовых бомб, автоматических ружей, радаров и
артиллерии
современнейшей из армий, в то время как здесь, в сердце страны, одной из
наиболее развитой
технологически, мы собираемся вооружаться античными арбалетами. И можно даже
предположить, что
наступит момент, когда все эти кистени и булавы станут совершенно бесполезными в
этом молочном
киселе, струящемся за окнами автомобиля, и тогда мы будем вынуждены прибегнуть к
самому
древнему способу ведения войны - с помощью ногтей, зубов и кулаков.
- Со всеми этими штуками, изобретенными Доком, - продолжал между тем
Паунчо, -
бессмысленно прибегать к помощи радаров. Они тут ничем не помогут. Но, к
сожалению, патриархи
могут вооружить своих людей таким же оружием. И Ивалдир тоже. К тому же, я не
знаю в точности,
даст ли он о себе знать или нет. Вообще-то надо быть сумасшедшим, чтобы
подвергнуть себя такому
риску. Но он как раз такой и есть, поэтому можно ожидать всего, чего угодно.
Девять наняли целую
армию гангстеров и напичкали ими все окрестности в надежде поймать в эту сеть
как Ивалдира, так и
нас заодно. Но для этого им нужно еще выиграть первый раунд.
Ну вот, еще милю проковыляем, а там по газам, и вперед! К сожалению,
придется оставить наши
тачки на подъезде. Док говорил, что каждый из Девяти имеет специальную машину,
из синтетического
корпуса и с мотором на паровой тяге. Это еще одно изобретение Калибана, в
предвидении именно
такого случая. Да вы сами увидите. Пока мы будем тут ковылять еле-еле, эти
старые кретины подвалят
в своих шикарных лимузинах на пару. Ну где тут справедливость?!
Выехав на шоссе А-360, Паунчо резко увеличил скорость, она достигла ста
двадцати километров в
час, что, впрочем, не мешало ему болтать не переставая. Благодаря его болтовне,
которая в обычное
время быстро вывела бы меня из себя, я, не задав ни единого вопроса, узнал все,
что хотел бы узнать.
Паунчо был сыном "Джоко", Симмонса, а его друг, Барни Банк, сыном "Порки",
Риверса. Джоко
и Порки были теми самыми двумя стариками, которые шли бок о бок с Калибаном,
вплоть до их
героической смерти при освобождении Клио в замке Грандрит. Об этом мной написано
в девятом томе
моих "Записок". Они были последними оставшимися в живых из знаменитой Банды
Пятерых,
посвятивших свою жизнь Калибану и его борьбе с силами Зла. (То, что взамен
бессмертия Док
одновременно работал и для Девяти, мало что меняло. Он всегда стремился оставить
за собой свободу
действий и вел свою собственную борьбу, не оглядываясь по сторонам. Правда, он
никогда не
вмешивался, когда чувствовал в деле руку Девяти. Но, в любом случае, не я ему
судья, так как сам не
устоял перед соблазном эликсира молодости.)
Паунчо и Барни родились в 1932 году малое время спустя после разводов их
родителей. Джоко и
Порки слишком много времени проводили со своим шефом в ущерб желаниям их жен,
что привело к
тому, что обе они ушли, хлопнув за собой дверями, когда решили, что с них
достаточно.
- Я еще хорошо помню визиты моего старика, - сказал мне Паунчо. - Моя мать
спустя два
года после развода с отцом вновь вышла замуж, и ее новый муж стал моим отчимом.
Он был шикарным
типом по отношению ко мне, но это ничего не меняло. Каждый раз, когда эта старая
обезьяна
появлялась в нашем доме, происходило одно и то же. Я не знал ни что мне делать,
ни как мне себя
вести. С одной стороны, я его очень любил, отца то есть, с другой, - никак не
мог усечь, почему он
меня оставил одного. Я понял это лишь потом, много лет спустя. Он предпочел
приключения своим
войлочным тапочкам, и не мне осуждать его за это. Но с тех пор я невзлюбил все,
что имело к нему хоть
какое-то отношение. В том числе и химию, в которой мой отец, как говорят, волок
лучше всех в мире.
Паунчо вспомнил также визиты его "дядюшки Дока" и набеги, которые он
совершал в полную
чудесных и загадочных предметов лабораторию, располагавшуюся где-то на верхних
этажах ЭмпайрСтейт-Билдинга.
Барни жил в трех домах от Паунчо, и они с самого детства росли вместе.
Затем, во время войны в
Корее, служили в морской пехоте в одной и той же части. И вновь они были вместе
в тот день, когда
нашли Дока, после смерти их отцов. Оба унаследовали от отцов страсть к стычкам и
приключениям.
Когда они узнали, что исследования Дока близки к завершению и вскоре он будет
сам производить
эликсир, подобный полученному им от Девяти, Паунчо и Барни, не колеблясь, решили
помогать ему во
всем.
При скорости, с которой мы неслись по шоссе, мы должны были достичь
пересечения двух
автомагистралей меньше чем за десять минут. Но столкновение трех автомобилей,
вошедших друг в
друга в тумане, как отрезки телескопической трубы, задержало нас на некоторое
время. Авария
несколько охладила пыл Паунчо и дальше он ехал с весьма умеренной скоростью, не
превышая
шестидесяти километров в час. Через некоторое время он сверился со счетчиком
расстояния, снизил
скорость еще больше и так тащился до самого перекрестка, который совершенно
внезапно вынырнул из
тумана прямо перед нашим носом. Паунчо свернул вправо, проехал еще несколько
метров и
остановился на обочине. Остальные машины остановились за нами. Два водителя
вышли наружу,
поминая на чем свет стоит "этого проклятого шофера-янки".
Туман вроде бы как стал еще гуще, видимость практически терялась на
расстоянии вытянутой
руки. Я знал, что вокруг нас окружающая местность такая же ровная и плоская, как
долина Иллинойса.
Наша А-ЗОЗ была нацелена, будто дуло винтовки, точно на северо-запад и через
милю пересекалась с
простой грунтовой дорогой. Оттуда, чтобы попасть в Стоунхендж, нужно было
повернуть налево, и,
приблизительно через пару сотен метров, вы оказывались перед величественным
монументом,
огороженным от любопытствующих колючей проволокой. Если ехать по грунтовой
дороге дальше и у
пересечения ее с А-344 взять влево, то сразу попадаешь к центральному входу
"почтенного и
замечательного памятника долины Солсбери, возведение которого молва приписывает
Великому
Мерлину, Магу и Волшебнику", если говорить словами знаменитого архитектора Джона
Вуда.
Паунчо вышел из машины и снял плащ. Я стоял не дальше тридцати сантиметров
от него,
поэтому-то и смог понять, несмотря на отвратительную видимость, откуда у него
такое прозвище. Его
огромный живот торчал вперед, словно у гориллы, только что проглотившей огромное
блюдо побегов
молодого бамбука. Не мягкое и расплывшееся, как студень, а упругое и твердое,
это изумительное
чрево по жесткости больше походило на грудную клетку орангутанга. Компенсируя
невероятную длину
его рук, ноги были толстыми и короткими.
Тем не менее рост его был не ниже метра восьмидесяти - в то время, как его
отец не превышал
метра пятидесяти, - а вес достигал, вероятно, ста шестидесяти килограммов.
Он открыл ящики и раздал всем оружие. Я взял бейсбольную биту, кинжал из
пластика с
семидюймовым лезвием и колчан со стрелами, который повесил на поясе рядом с
кинжалом. Арбалет
был совсем маленьким, но нужно было иметь сильную кисть, чтобы максимально
натянуть тетиву и
закрепить ее на предохранительном крючке. Для выстрела достаточно было нажать на
курок,
расположенный в нижней части ложа, выточенного в форме рукоятки пистолета.
- С помощью этой штуковины, на расстоянии одного метра, вы пробьете любой
доспех, даже
подобный вашему, - поучал нас Паунчо. - В таком случае стрела войдет неглубоко,
всего на полторадва
сантиметра. Но этого достаточно, чтобы вывести из строя человека, а то и
убить его. Но если стрела
не встретит препятствия, она пронзит человека насквозь.
Гранаты больше походили на теннисные шары. Сверху, выдаваясь над
поверхностью на
сантиметр, торчала чека.
- Надо нажать, повернуть налево, вырвать, бросить и бежать, - продолжал он
инструкции. -
Никакого промедления. Эта штука взрывается через две секунды с силой
семисотграммового заряда
тринитротолуола. Главное - это место, куда она упадет.
Я перепрыгнул через проволоку заграждения, отставая от Паунчо на два шага.
Проволока уже
была теплой под воздействием индукционного поля. Когда впереди очертилась
округлая форма кургана,
у которого была назначена встреча с Доком, Паунчо остановился и негромко позвал:
- Док? Эй, Док! Это я!
Никакого ответа. Наши люди встали вокруг холма и стали звать Дока. Я влез
на его вершину и
прошелся по всей длине, но никого не обнаружил. Лишь приблизив глаза к самой
земле, я обнаружил
следы чьих-то ботинок.
Пришлось возвращаться к машинам. Паунчо ругался сквозь зубы, дыша на ладони
своих
огромных ручищ.
- Чертов холод! Я продрог до костей. Эй, графиня! Не знаете ли вы, как
можно было бы согреть
одного бедного парня, вроде меня?
Клара рассмеялась.
- Попробуй поймать меня, торопыга питекантроп. Пока тебе удастся это,
уверяю, ты весь будешь
в пене! Но сейчас, мне кажется, тебе лучше поберечь твои силы для другого.
- Согласен, - тихонько прорычал он. - Мы поговорим об этом за стаканчиком
доброго
мартини.
- Я жду тебя после этой заварушки.
- Посмотрим, что скажет наш волокита Барни, когда узнает про это, -
хихикнул Паунчо.
Когда он смеялся, было впечатление, будто с горы катится мешок с орехами. Я
повысил голос:
- Тихо!
Сквозь окружавшую нас серую пелену донеслись чьи-то приглушенные крики, шум
и треск.
Сухой звук удара одной биты о другую, по доспехам или по голове? Поди узнай.
Мы бросились бежать, когда шум усилился и раздался сильный вопль,
оборвавшийся совершенно
внезапно, будто отрезанный ударом кинжала. Не успел я сосчитать до трех, как
взорвалась граната. И
все. Тишина. Все звуки мгновенно исчезли, будто всосанные медленно клубящимся
туманом.
Во всем Стоунхендже было, вероятно, множеств
...Закладка в соц.сетях
