Жанр: Научная фантастика
Доктор Калибан и Лорд Грандрит 2. Повелитель деревьев
...о сражающихся, но сейчас и речи
не могло и быть
о какой-либо организованной схватке. По тому, что мы услышали, можно было лишь
предположить,
что тут вслепую бродит целая армия теней, не знающих, как им отличить в этом
киселе своего от
чужого.
Я передал по цепочке:
- Всем выходить на дорогу и идти до первого кургана.
- А что это такое, курган? - пробормотал чей-то голос.
- Это искусственный холм, в которых древние хоронили своих умерших, -
объяснил я. - Здесь
кругом таких масса. Но нам сейчас нужно произвести разведку. Будьте осторожны.
Ивалдир и
патриархи наверняка расставили здесь повсюду своих часовых. Не ходите
поодиночке, только
группами. Не хватает еще потеряться в этом "молоке". Я хорошо понимаю, что легче
пройти
незамеченным, если идти по нашей стороне дороги, но у нас нет выбора. И не
забывайте: люди Дока
наши союзники. В них не стрелять. Если вы узнаете их, скажите пароль: "Пончо".
- Узнаем? Он что, смеется? Тут не видно дальше пятидесяти сантиметров!
- Уж как-нибудь постарайтесь. Можете прибить кого угодно, кроме Калибана и
его ассистентов.
Всем ясно?
Конечно, я не верил, что солдаты Муртага смогут удержаться от выстрела до
того, пока наверняка
не убедятся, что перед ними противник. Среди этой банды черствых, грубых парней
не было ни одного,
кто в первую очередь не думал бы о себе. Они, естественно, не будут ждать, пока
им врежут по мозгам,
чтобы лишь потом ответить. Жизнь их научила тому, что "потом" может уже не быть.
Но я все же
надеялся, что мое описание Дока, Пат и Барни, которое я им дал, поможет отличить
их от всех
остальных. Большего я не мог от них требовать.
Я возглавил отряд с арбалетом в правой руке и с бейсбольной битой в другой.
С тех пор, как мы вышли на дорогу, тишину не нарушил ни единый звук. Но
лишь только мы
поравнялись с первым курганом, как три последовавших друг за другом взрыва
гранат разорвали
ватный полог, окружавший нас на протяжении вот уже скольких миль. Отряд, как
один человек,
плюхнулся на сырую землю. Однако вроде бы ничто не говорило о том, что эти
гранаты
предназначались нам.
Я поднялся и, согнувшись вдвое, броском добрался до канавы, идущей вдоль
внешней стены
могильной насыпи. Сложив ноги вместе, я прыгнул вниз, прямо на спину
затаившемуся в канаве
человеку, присевшему на корточки. Он завопил. Я тоже рявкнул что-то и сломал ему
челюсть,
наотмашь ударив битой.
- Эй. там! Что случилось? - спросил чей-то голос в тумане. - Все в порядке,
Митерс?
Мою жертву звали по-другому, потому что настоящий Митерс ответил, что у
него все нормально.
Его голос раздался левее меня метрах в трех.
В следующий момент Клара и Паунчо вынырнули из тумана. Я выпрямился и
бросился вперед,
вопя как одержимый. В левой руке у меня угрожающе вертелась бита, правая в любой
момент была
готова нажать на курок арбалета. Я был готов встретить сразу двух противников,
чтобы испытать
эффективность стрел Калибана. Звонко тренькнула тетива. Первый неприятель упал с
хвостом стрелы,
торчащим из его широко открытого рта; второй присоединился к нему в следующую
секунду,
сраженный ударом, сломавшим мою биту, его биту, его каску и проломившим ему
верхнюю часть
черепа.
С моей стороны путь был свободен. Но я слышал шум топающих и толкающихся в
канаве других
солдат. Вместо того, чтобы дружно броситься и освободить узкий проход или
напасть на нас с вершины
кургана, они предпочли дать деру. Укрытые туманом, некоторые из них становились
на колени и
осыпали нас дождем стрел. Они зарывались в грязь и стреляли оттуда и вскоре весь
холм ощетинился
лесом воткнувшихся в землю стрел. Мы отступили и вновь сгрудились в оставленной
противником
траншее, в давке едва не отдавив друг другу ноги.
Я сосчитал наших убитых и раненых - их было всего двое. Муртаг и Паунчо
решили обследовать
окрестности и определить, по возможности, потери противника. Они насчитали
десять трупов, но
сказать к какому лагерю они принадлежали, Девяти или Ивалдиру, было совершенно
невозможно. Все
убитые были одеты в гражданское платье, с нашитой поперек груди широкой яркожелтой
полоской
материи. Под костюмами у всех была защитная одежда, изобретенная Калибаном, -
кольчуга и корсет
из пластика. Головы прикрывали точно такие же каски, как и у нас.
Гбампв, один негр из Центральной Африки, похвалявшийся, будто он является
чемпионом в
метании копья, помог мне разбросать по округе гранаты.
Они пронзили покрывало белой ваты, душившей нас отовсюду вспышками алого
огня. Но
установить, накрыли ли мы ими какую-нибудь цель, было невозможно. Единственным
ответом на это
был новый ливень стрел, которые усеяли всю землю и склон кургана вокруг нас.
Вдали раздался чей-то зов. Но из-за расстояния и тумана было не очень
понятно, что именно
кричат. На всякий случай я крикнул в ответ: "Пончо! Пончо!"
- Пончо, мой!.. - проревел чей-то голос.
Последние его слова утонули в общем гвалте, в котором крики и проклятия
переплелись с
глухими звуками ударов бит и топаньем ног о размытую землю.
- Местные фермеры, наверное, уже давно висят на телефонах, - сказал Паунчо.
- Готов
держать пари, что взрывы слышны по ту сторону долины, в Амсбери. Это недалеко,
милях в двух
отсюда.
Он был прав. Местная полиция, видимо, давно ломала себе голову над тем, как
объяснить все эти
взрывы и падение напряжения в электрической сети и как связать все это с
деятельностью британской
секретной службы в районе Стоунхенджа. Но воля Девяти крепко запечатала их рты и
связала руки.
Думаю, аналогичный приказ получили и войска, расквартированные в округе.
Очередная моя граната взорвалась точно посредине между точками попадания
двух
предшествующих. В ответ обрушилась новая волна стрел, не причинивших, правда,
никому вреда.
Вполне вероятно, я убил нескольких солдат, бежавших от нас из этой канавы, но с
такой же
вероятностью можно было предположить, что эти взрывы никого не задели, что
неприятель держится
настороже и лишь выжидает момент, чтобы насесть на нас основательно.
Справа вновь донесся глухой перестук сталкивающихся между собой
импровизированных булав.
По моему приказу все покинули курган. Я собирался провести отряд параллельно
дороге до так
называемого "жертвенного камня", с внешней стороны кольца каменных столбов. Едва
мы отправились
в путь, как разом смолкли все звуки и над городищем вновь пала мертвая тишина.
На многие мили вокруг не было слышно ни единого звука, кроме шороха наших
башмаков по
подмерзшей траве и хлюпающие звуки подошв, отрываемых от липкой грязи. Мы шли по
трое в ряд. Я
возглавлял шествие, за мной шли Клара, Паунчо и Муртаг, дальше все расплывалось
в серо-молочной
дымке. Туман стал настолько густым, что стоило мне сделать шаг чуть длиннее, чем
у идущих за мной
следом, как я тут же оказывался в одиночестве, отделенный от них тонкой, но
непроницаемой для глаз
завесой.
Когда, как я рассчитывал, мы были на полпути к жертвенному камню, я поднял
руку. За моей
спиной Клара, Паунчо и Муртаг повторили мой жест и так далее, пока не
остановилась вся колонна.
Кругом царила гробовая тишина.
Единственное, что удалось мне уловить, это было нервное напряжение большого
количества
людей.
Повсюду вокруг нас неслышно и молчаливо перемещались солдаты, вытаращив от
напряжения
глаза, пытаясь уловить какое-нибудь движение в колышущейся вокруг пелене тумана.
Они шагали на
цыпочках, напряженно вслушиваясь в тишину, в надежде уловить хоть какой-нибудь
звук.
Как я уже объяснил во втором томе моих "Записок", слух и обоняние у меня
были развиты
гораздо сильнее, чем у обычного человека, но и я не мог различить ни одного
звука и уловить хоть след
какого-либо запаха, поглощаемых этой стелющейся по земле ватой. Мысленно я
представил себе всех
этих людей, которые, имей они возможность определить, где мы находимся, обрушили
бы на нас град
ударов своих дубинок и бит и задавили бы просто своей численностью.
Я вновь подал сигнал, и мы двинулись дальше. Но в то же мгновение, уловив
едва слышный свист,
происхождение которого, как доказало будущее, я сразу определил совершенно
верно, я повернулся к
отряду и приказал всем броситься на землю.
Не успел я прильнуть к липкой жиже, в которую превратилась поверхность этой
равнинной
низменности, как яркая вспышка света пронзила эту тишину, подбитую ватой. Как я
догадывался, это
должна была быть осветительная ракета, в конструкцию которой не входило ни одной
металлической
части.
Нельзя сказать, чтобы ночь превратилась в день. Но стало гораздо светлее. И
в этом свете стали
видны силуэты людей, сгрудившихся у выхода из кювета, огибающего жертвенный
камень. Ракета
выдала нам также присутствие еще одной группы людей, окруживших огромный
наклонившийся
гранитный блок, так называемый "Камень Талона" (хотя только Богу известно,
откуда пошло это
название), который вознесся на высоту четырех метров восьмидесяти сантиметров
над самым краем
дороги.
Кроме того, ближе к нам располагались еще с десяток людей, играющих роль
авангарда, повидимому.
Ни один из них не подал обусловленного сигнала, о котором мы
договаривались,
подразумевая тот случай, когда видимость станет нормальной.
Теперь все увидели друг друга: и мы врагов, и враги то место, где мы
залегли.
Мы выпустили два залпа по расположившимся перед нами отрядам, которые тоже
ответили нам
стрелами. Затем наступила сумятица рукопашного боя. В самом сердце туманного
облака, упавшего на
Стоунхендж и окружающие его земли, расцвели огнем фейерверка алые бутоны взрывов
мощных
гранат Калибана. Впереди, сзади, справа, отовсюду неслись крики людей,
сошедшихся в яростной
схватке.
И опять резко и внезапно установилась тишина, нарушаемая лишь стонами и
хрипом раненых и
умирающих. Уцелевшие заставляли их замолчать, закрывая им рты руками и поспешно
вводя
наркотики, избавлявшие тех от страданий. Думаю, в этот момент все занимались
одним и тем же, так
как вскоре уже не было слышно ни единого стона.
Ни звука, ни движения, ничего. Гробовая тишина.
Выждав немного, я бросил наугад одну за другой две гранаты подряд, которые
взорвались с
резким оглушительным хлопком. Раздались глухие крики, тотчас сменившиеся
жалобными стонами. В
ответ неподалеку взорвалось несколько гранат противника.
Наши раненые перестали стонать. Я поднялся и приказал моим людям отойти
левее, чтобы выйти
из досягаемости вражеских гранат.
Это было ошибкой.
Темный силуэт выскочил из тумана в каком-то метре от меня. В полной тишине
тетива арбалета
запела как басовая струна, за которой вслед раздался мощный аккорд. Шестеро из
моих людей
безмолвно пали на землю. Я бросился в жижу под ногами и выстрелил в упор. Пока я
перезаряжал
оружие, из-за плотного туманного занавеса, маячившего перед самыми глазами, не
раздалось ни
единого звука.
Приготовив арбалет, я решил рискнуть и пополз в сторону противника, где
вскоре наткнулся на
три неподвижных тела. Все были мертвы. Рядом негромко застонал раненый. Он был
без сознания. На
груди его была желтая нашивка, перепачканная в крови. Ударом кинжала я положил
конец его
страданиям.
Наше перемещение спровоцировало новую атаку со стороны руин. Вновь над
головами засвистели
стрелы. Еще один человек упал, пораженный стрелой в шею.
Я продолжал ползти. Вскоре я снова наткнулся на тела, в беспорядке лежащие
на относительно
небольшом клочке земли. В общей сумме их оказалось здесь тридцать человек.
- Послушай, - обратился я к Паунчо, не отстававшему от меня ни на шаг, - я
не понимаю, что
здесь происходит, но ни один из Девяти не станет подвергать себя риску в такой
слепой драке, которую
мы вынуждены сейчас вести. Они слишком любят свои старые каркасы. И все же они
должны быть гдето
здесь. Слишком уж велико их желание поймать старого гнома. Как ты считаешь,
может быть, они
уже уничтожили всех людей Ивалдира и дали деру, или посиживают где-нибудь,
запершись в своих
лимузинах?
Патриархи никогда не были трусами, но отличались крайней осторожностью,
особенно в том, что
касалось их собственной жизни. Но еще более того они были упрямы и злопамятны.
Они никогда не
уйдут отсюда, покуда не будут абсолютно уверены в смерти Ивалдира. А если
узнают, что Док и я
ползаем в округе, патриархи не дадут отбоя, пока им не принесут наши головы. Это
уж точно.
- Пожалуй, я вернусь на дорогу. Ждите меня у ограды, - распорядился я. -
Если через двадцать
минут я не появлюсь, решайте дальше сами, как поступать.
- Где же Док, черт бы его побрал! - пробурчал Паунчо. - Здесь все так и
кишит от людей!
Будто для того, чтобы лишний раз подтвердить его правоту, слева от нас одна
за другой
разорвались три гранаты. Поднявшиеся вверх клубы дыма и тумана пронзила новая
туча стрел.
Следующий залп был направлен гораздо выше, будто сделанный наугад.
Подползла Клара и прижалась к моему боку.
- Я пойду с тобой, Джеймс! Когда-то у нас неплохо получалось вместе.
- Хорошо. Пошли.
Паунчо задержал меня за рукав.
- Док приказал мне оставаться в вашем распоряжении столько, сколько вам
будет нужно. Но
сразу вернуться, коль скоро такая необходимость минует. Поэтому, если вы не
возражаете, я хотел бы
сейчас вас покинуть. Я боюсь, как бы мой дружок не увяз обеими лапами в какомнибудь
дерьме. Если
я не подскажу ему, куда нужно ставить ноги, он вполне способен расквасить себе
физиономию в этом
проклятом киселе. И потом, мне кажется, у Дока возникли серьезные трудности.
Поди узнай, что тут
творится на самом деле!
Я был растроган этим проявлением верности и чувства товарищества. К тому
же, он выполнил
свое поручение, доставил нас в самую гущу драчки.
- Ступай, куда зовет тебя твой долг, дружище.
- Это не потому, что мне тут. скучно с вами, - несколько сконфуженно, будто
оправдываясь,
пробормотал Паунчо, - но у меня впечатление, что Док не откажется от небольшой
дружеской
поддержки. А пока, до скорого, ребята! Удачи вам!
И он ползком удалился, мгновенно утонув в непроницаемом молоке тумана.
Вскоре мы снова оказались на дороге, у подножия Камня Талона. Он наклонился
к югу, похожий
на древнюю погребальную плиту, приподнятую с земли умершими, которые, покинув
свой последний
приют успокоения, выбрались на поверхность и замерли вокруг него. Я насчитал
более десяти трупов.
По меньшей мере половина из них погибла в результате взрыва гранаты. Вполне
возможно, что это
была одна из наших. У всех на одежде была нашита желтая поперечная полоса.
- Я предпочел бы, чтобы все мы держались вместе, - сказал Муртаг. - Здесь
недолго уложить
друг друга в этом проклятом тумане.
После непродолжительной тишины туман озарился новыми вспышками разрывов
справа от нас.
- Оставайтесь здесь с людьми, - сказал я Муртагу. - Я быстренько смотаюсь с
Кларой до
шоссе посмотреть, что там происходит. Даже если услышите перестрелку, не
двигайтесь отсюда ни на
шаг. Узнаете, что возвращаюсь я, по паролю. Паунчо знает, где вы находитесь.
Если он найдет Дока, то
вернется с ним.
Графиня скользнула за мной в туман. До дороги добрались без приключений. Мы
уже ползли по
грязи, в которую превратилось дно сточной канавы вдоль шоссе, когда впереди у
перекрестка я
услышал шорох колес об асфальт. Прислушавшись, я уловил едва слышимое бормотание
мотора, что
сразу заставило меня подумать об одном из автомобилей на паровой тяге. Кто-то из
Девяти! На то,
чтобы определить, насколько значителен сопровождающий конвой, у меня не хватило
времени. Прямо
перед моим носом внезапно туман был разодран в клочки взрывами нескольких
гранат.
В какой уже раз осторожная стратегия Девяти вновь дала осечку. Их гранатам
не хватило самой
малости, чтобы разнести нас в клочки.
Быстрый ответ Муртага не заставил себя ждать. В ярком свете взрывающихся
гранат из тумана
стали выпрыгивать колеблющиеся тени. Шуршание шин по дороге приближалось. В этот
миг я вдруг
почувствовал несильный удар в грудь. Наклонившись, я увидел у ног смутную тень,
напоминающую
мяч для тенниса. Я тут же схватил ее и отшвырнул подальше. Она взорвалась где-то
на взлете у меня
над головой, и блеклый свет серого дня сменился в моих глазах непроницаемой
чернотой.
Когда я пришел в себя и открыл глаза, я все еще лежал в грязи на дне
канавы. В моих ушах тикало,
будто в каждом из них завелся будильник. Кроме того, у меня появилось
оригинальное ощущение, что
вместо головы у меня на плечах растет огромная пустая тыква.
Я потрогал странно слипшиеся волосы на голове и поднес руку ко рту. Это
была кровь. В голове
что-то шумело, звенело и топало, будто там поселилось целое стадо диких
мустангов, которые носились
внутри моего бедного черепа, словно им смазали задницы скипидаром.
Естественно, кроме грохота их копыт, я не слышал практически ничего, хотя
подозревал, что надо
мной и вокруг меня должен сейчас бушевать оглушительный шум воплей, криков и
стонов. Рядом со
мной лежали два трупа, уютно прижавшись друг к другу. Я встал на четвереньки,
собираясь поползать
вокруг в поисках какого-нибудь оружия. По дороге я встретил еще три полностью
инертных тела. У них
я позаимствовал арбалет и колчан со стрелами. С трудом встав на ноги, я
спотыкаясь пошел на другую
сторону дороги, но запнулся о еще чей-то труп и свалился в какую-то дыру.
На то, чтобы выбраться из этой ямы, мне понадобилось некоторое время. Я
сделал несколько
шагов и вынужден был остановиться, уткнувшись в большую темную массу,
перегородившую мне путь.
Я оперся об эту штуку, чтобы обеспечить себе большую устойчивость. В голове
у меня немного
прояснилось. Достаточно, во всяком случае, чтобы я внезапно понял, что опираюсь
на одну из машин
конвоя.
Она лежала на боку, с дверцами, широко распахнутыми к небу. Я бросил взгляд
внутрь. В углу
заднего сиденья лежало чье-то скорчившееся тело. Переднее стекло отразило
несколько ярких вспышек,
затанцевавших на нем будто балет светлячков. По всей видимости - взрывы гранат.
Битва кипела
вовсю, но глухота повергла меня в состояние зрителя, глядящего немое кино.
Пробираясь на ощупь по обочине, я почти сразу наткнулся на тело человека в
ливрее, лежащего
лицом вниз. Шоферу Девяти чья-то бита размозжила затылок и в горле торчала
рукоять кинжала.
Мне совсем не улыбалось быть застигнутым врасплох внутри автомобиля, но мое
неистребимое
любопытство толкало меня на то, чтобы узнать, что за пассажир остался на его
заднем сиденье. Я не мог
устоять.
Мне пришлось вскарабкаться наверх и протиснуться в дверь, как в люк,
стараясь, чтобы при этом
она не захлопнулась за мной. Подъем дался мне с трудом, и если мне это и
удалось, то не по причине
ловкости, но лишь в силу въевшихся в меня навыков лазания по деревьям. Видимо,
взрыв основательно
встряхнул меня. Пробравшись наконец внутрь, я склонился над телом и зажег спичку
на уровне его
лица.
Это был старый Джизфан, один из монголоидов со сморщенной, как жухлое
яблоко, кожей лица.
Один из тех, кто сидел за овальным дубовым столом Девяти. Его глаза, открывшиеся
в мир еще в то
время, когда Англия была соединена с материком узким перешейком, были покрыты
мутной пеленой.
На его теле не было видно ни одной раны, кроме маленькой черной точки во лбу. Я
приложился ухом к
его груди, но ничего не услышал. Но взяв его за тонкое иссохшееся запястье, я
уловил едва ощутимое
биение пульса.
Я распрямился и вновь заглянул в бездну его слепых глаз. Рука его слегка
вздрогнула. Я взял эту
дрожащую руку в свою и медленно сжал пальцами. Кости ее сухо треснули, словно
сломалась старая
высохшая ветка. Он закричал. Жалобный раздирающий крик, который, однако, не
побудил во мне
никакой жалости.
За прошедшие тысячелетия этот кровавый монстр усеял свой путь тысячами и
тысячами трупов.
Только одному Богу известно, сколько себе подобных он отправил на тот свет,
подвергнув страшным
пыткам. И какое бы королевское пиршество он устроил бы над моим телом, окажись я
в его власти.
Я вытащил из бардачка перед передним сиденьем фонарь и осветил им свое
лицо, чтобы он видел,
от кого получит свой прощальный coup de grace* [* Coup de grace (франц) -
последний удар.] Потом я
посветил прямо ему в лицо. Выпучив от ужаса глаза, от откинулся назад, насколько
позволяла спинка
сиденья, открыв рот в беззвучном немом крике.
И прежде, чем я успел свернуть ему шею, он дернулся и обмяк всем телом. Я
пощупал пульс.
Ничего. Джизфан не выдержал моего внезапного появления и сердце его
остановилось.
Однако человек с его опытом, столько лет проживший на Востоке, вполне мог
научиться так
владеть биением своего сердца, что по его желанию оно замедляло свой ритм,
вплоть до полной
остановки. Поэтому в целях чистой предосторожности я вылез из автомобиля с его
головой, которая
покачивалась в моей руке, удерживаемая за его длинную седую шевелюру. Честно
говоря, я не знал, что
мне с ней делать. Может быть, брошу в гущу его солдат, если найду их. Не знаю. А
пока что я положил
голову около переднего колеса, пока собирался осмотреть окрестности, да так и
оставил ее там.
Положение тел, разбросанных вокруг автомобиля, и борозды на дороге,
оставленные его боковым
скольжением, позволили мне восстановить картину случившегося.
В тот момент, когда отряд солдат Девяти выскочил на дорогу, то ли атакуя,
то ли спасаясь от
преследования, головная машина, идущая со скоростью не менее восьмидесяти
километров в час,
врезалась в них. Некоторые солдаты были отброшены далеко в стороны, другие
раздавлены колесами.
Машину повело в сторону, и она опрокинулась на бок. Вторая машина заскользила на
телах
раздавленных и воткнулась передком в задний бампер переднего автомобиля. Потом,
дав задний ход, ей
удалось выбраться из мешанины тел, и она скрылась в направлении перекрестка.
Оставшиеся в живых пассажиры с помощью шофера выбрались наружу. Джизфана,
вероятно,
посчитали мертвым. (Теперь я вспомнил, что видел этого шофера раз или два во
время ритуальных
церемоний.) Шофер был убит во время всеобщей свалки, но остальным служителям
вместе с
патриархами удалось скрыться. Уехали ли они в двух других автомобилях, или
бродят еще в тумане
где-то в округе, я определить не мог. Для этого мне сначала нужно было бы найти
их следы.
Я не знал, сколько времени оставался без сознания. Я не знал, куда делись
Док и Клара. Они
вполне могли находиться в двух метрах от меня и во все горло кричать пароль, я
все равно бы их не
услышал. Исследуя местность в непосредственной близости от катастрофы, я нашел
тела почти всех
бойцов моего отряда, за исключением графини, Муртага и чемпиона по метанию
копья. Я набрал стрел
про запас и зарядил арбалет. Затем снова побрел вслепую в тумане, с кинжалом,
зажатым в правой руке.
На поясе у меня болтались две последние гранаты.
Цвет тумана стал постепенно меняться, переходя из молочно-белого в серый
или даже в черносизый
цвет. Новый фронт облаков грозил скопиться у самой земли, превращая
белесую полутьму в
полную непроглядность. У меня никак не проходило ощущение, что моя голова вотвот
лопнет. В ушах
свистело и звенело, как никогда.
Когда я добрался до перекрестка, видимость слегка улучшилась. Я свернул в
сторону
центрального входа в Стоунхендж, продираясь сквозь облака тумана, которые
медленно бледнели.
Одна за другой сероватые массы выныривали из тьмы, плотные и молчаливые,
ложась по обе
стороны меловой дороги. У входа во внешней стене развалин я нашел тридцать три
трупа. Я не стал
останавливаться, чтобы детально осмотреть их, но и так было видно, что у
большинства были
проломлены головы, сломаны позвоночники или разбиты вдребезги челюсти. У тех,
кто не носил на
себе явных следов насилия, были отекшие лица и выпученные глаза. Кровь,
брызнувшая у них из носов,
глаз и ушей в тот момент, когда их накрыл взрыв гранаты, покрывала траву темными
пятнами.
Я довольно долго стоял, прислушиваясь и пытаясь услышать хоть что-нибудь.
Холодный ветер
тоже не помог мне. Он не доносил никакого другого запаха, кроме запаха
пропитанной влагой земли. Я
медленно пошел вдоль стены влево, пока в темноте не обрисовались два приземистых
силуэта. Это
были обломки двух каменных столбов. От последнего из них, если мне не изменяла
память, начинался
ряд монолитов "творения гигантов". Память не подвела меня. Еще несколько шагов,
и я увидел
огромные усеченные гранитные блоки, стоящие передо мной, как мачты каменного
корабля,
омываемого волнами тумана.
Моя нога запнулась о неподвижное тело. Рядом в тумане смутно просвечивали
тела еще двух. Мои
чувства не говорили мне о присутствии поблизости живых существ, и я решил
повернуть вправо и
пройти вдоль внутренней поверхности круга, образуемого мегалитами. Это было
идеальное место для
проведения погребальной церемонии. Если наше вмешательство прервало ритуал,
начатый Девятью, я
мог надеяться, что, быть может, обнаружу тело Кзокзаза еще на месте.
Через две минуты я действительно обнаружил чье-то тело в серой мгле,
продолжавшей окружать
меня. Только оно было живым и продвигалось, осторожно ставя одну ногу перед
собой, как
канатоходец на проволоке, наклонившись вперед и напряженно вглядываясь в темноту
перед собой.
Спустя мгновение, выплыло знакомое лицо и дуло арбалета, направленного прямо мне
в грудь.
Мы бесшумно сближались. Зазвенела тетива, но, к счастью, Клара в последний
момент узнала
меня и успела выстрелить в сторону.
Она с радостным криком бросилась ко мне, и в этот момент из темных облаков
над нашими
головами вывалилась какая-то черная масса и обрушилась на нас. Можно было бы
сказать - упала
прямо с неба, но думаю, логичнее было предположить, что наш противник следил за
нами, затаившись
на вершине одного из монолитов в четырех метрах от земли.
Он обрушился на нас всей тяжестью своего тела, но промахнулся и грохнулся
на землю в метре от
нас. Упав на бок, он откатился в сторону и тотчас был поглощен туманом. Но так
же стремительно, тень
вновь выпрыгнула из него, чтобы тут же обрушиться на Клару.
Клара ускользнула от атаки, на мгновение исчезнув из моего поля зрения, но
почти сразу вновь
появилась спиной вперед, отступая шаг за шагом, в упор стреляя из своего оружия
в гигантский,
чудовищных размеров сил
Закладка в соц.сетях
