Жанр: Научная фантастика
Доктор Калибан и Лорд Грандрит 2. Повелитель деревьев
... времени к
нему присоединятся и другие и устроят на нас настоящую охоту. Лишний аргумент в
пользу того, что
нам нельзя было здесь задерживаться.
Оставив Клару в укрытии за скалой у подножия горы, я ждал наступления ночи.
Взлетная полоса
оставалась ярко освещенной. Сбоку от нее стояли четыре походные палатки. Я был
готов к тому, что
весь аэродром обнесен по периметру сетью электрических проводов, присоединенных
к центральному
сигналу тревоги. Четверо мужчин заканчивали установку странной металлической
конструкции метров
двенадцати в высоту, верхняя, заостренная в виде стрелы часть которой очень
походила на антенну.
Через минуту конструкция пришла в движение, развернулась и стала медленно
вращаться. Я продолжал
наблюдать, спрятавшись за зарослями кустарника. Это сооружение очень напоминало
следящую
антенну или радар. И если учитывать, что некоторые из них способны отличить
мужские шаги от
женских на расстоянии в двадцать миль, то становилось понятно, насколько
осторожным надо было
быть, находясь в непосредственной близости от одного из них. Нам еще повезло,
что мы успели
спуститься с горы до того, как он начал действовать. Тогда нам было бы не
убежать.
Наблюдая, я насчитал тридцать шесть солдат. Половина из них охраняла
аэродром по периметру и
несла караул непосредственно у самолета. Остальные занимались кто приготовлением
пищи у
походных кухонь, кто отдыхал в спальных мешках, растянувшись прямо на земле.
Некоторые
пропилили часть времени в палатках, затем снова выходили на свежий воздух. Я
чувствовал нервное
напряжение, царившее среди них, что подтверждали и раздававшиеся время от
времени взрывы
внезапного хохота. Территорию охраняли два шестидесятимиллиметровых орудия с
запасом снарядов
сбоку от каждого и шесть крупнокалиберных пулеметов, стоящих на треножниках. Все
солдаты были
вооружены автоматическими винтовками. Джипы были расставлены в круг, наподобие
повозок
переселенцев в индийских фильмах, и, в случае необходимости, могли послужить как
баррикада и
местом круговой обороны.
По идее, вертолет должен был опуститься как можно ближе к самолету, чтобы
переход
пассажиров из одной машины в другую осуществился наиболее быстрым способом при
соблюдении
строжайших мер безопасности.
Рассмотрев все, что считал необходимым увидеть, я пополз назад и вернулся к
тому месту, где
меня дожидалась Клара. Это заняло у меня довольно много времени, так как
пришлось ползти
зигзагами, используя малейшие углубления в почве и замирая каждый раз, когда
чаша радара
поворачивалась в мою сторону.
- У вертолета, - объяснил я своей подруге, - есть два возможных варианта
возвращения. Или
через проем в скалах, но тогда им придется огибать гору, или напрямую, просто
перелетев через эту
каменную гребенку. Они знают, что у нас есть один М-15. Поэтому постараются
оставаться за
пределами дальности его стрельбы, если будут осторожны.
Давай порассуждаем. Представим себе, что они не считают нас глупцами,
способными спрятаться
в какой-нибудь дыре, в то время, как есть верная возможность смотаться отсюда
подальше. Если они
так думают, то будут вести себя не слишком настороженно. С другой стороны, они с
таким же успехом
могут сказать себе, что когда речь идет обо мне, никогда нельзя решить заранее,
поступлю ли я
сообразно обычной логике или нет. События последних дней могли их убедить, что я
не всегда сразу
смываюсь с места событий.
Клара рассмеялась и чмокнула меня в щеку.
- Хочешь знать мое мнение? Они просто не знают, что им теперь и думать.
Потом я рассказал, чего жду от нее, если она хочет мне помочь. Если не
согласна, то ей лучше
уйти. Мне бы не хотелось отвлекаться на то, чтобы думать, что она слоняется гдето
в окрестностях,
рискуя привлечь к себе внимание. Я должен был точно представлять себе
диспозицию: где она
находится в каждый момент времени и чем занята. Клара согласилась, не колеблясь
ни секунды, но
ушла с явным сожалением, поцеловав еще раз напоследок. При этом она заявила, что
очень
рассчитывает на нашу скорую встречу. И все же я думаю, что она уходила с легким
сердцем. Ей,
естественно, было страшно. Тем не менее положение, в котором она оказывалась,
было гораздо менее
опасным, чем то, в котором оставался я, и при любом исходе она довольно легко
сможет выкрутиться.
Ей предстояло провести большую часть ночи в пути, по дороге к месту,
которое я определил ей в
моем плане. Эта точка находилась по другую сторону вершины горы, над самым
проходом в скалистом
кольце, окружавшем аэродром. Я же пристроился в скалах, в четверти мили от
взлетной полосы. Если
вертолет предпочтет выбрать этот путь напрямик через кольцо скал, он уже должен
будет начать
снижение и, поровнявшись со мной, будет уже практически на той же высоте, что и
я, и в пределах
досягаемости моего оружия. После чего мне, естественно, придется улепетывать под
огнем часовых,
стороживших аэродром и самолет.
Я взвесил мои шансы. Один на сто, что мне удастся сбить вертолет.
Возможность же выбраться из
заварухи живым была еще ниже, один на тысячу, или еще меньше.
Я не стал бы так сильно рисковать, если бы не надеялся прихлопнуть хотя бы
одного из Девяти. Я
слишком ненавидел их. чтобы сейчас отступить. Кларе часовые не угрожали. Если
это ей подвалит
счастье свалить вертолет, у нее будет достаточно времени, чтобы скрыться оттуда.
Темнота ночи дрогнула и рассыпалась под первыми лучами солнца, вынырнувшего
из-за горных
вершин. Как я и предвидел, вертолет решил прилететь днем. Это было разумно: и
нас можно увидеть,
если что, и легче осуществлять пересадку из самолета в вертолет.
Рокот его моторов донесся до меня через минут тридцать после восхода
солнца. Аппарат летел
гораздо ниже, чем я мог надеяться, на высоте не более ста пятидесяти метров. Но
он летел не прямо, а
делал резкие повороты то влево, то вправо, и в один момент я даже подумал, что
он собирается
повернуть назад. Потом он полетел прямо на меня, и я понял смысл его странных
эволюции. Вместо
знаменитостей, которых я поджидал, он был битком набит вооруженными до зубов
солдатами. Детская
хитрость, рассчитанная на простаков. Они хотели спровоцировать нас на стрельбу и
этим выдать свою
позицию (если мы все же находимся в окрестностях аэродрома). Уничтожив нас, они
вторым рейсом
перевезли бы визитеров в целости и сохранности.
Чему, чему, а уж мерам предосторожности, предпринимаемым для сохранения их
жизней, у
Девяти стоило поучиться!
Я плотно прижался к камням под прикрытием широкой гранитной скалы, и сам
окаменел, стараясь
почти не дышать. С диким ревом моторов вертолет промчался чуть ли не над самой
моей головой,
слегка отклонившись в сторону. Он облетел аэродром, развернулся и полетел теперь
в сторону проема,
туда, где его поджидала Клара. Я очень надеялся, что она вовремя раскусит его
нехитрую стратегию.
Огромная масса горы глушила собой все звуки, идущие с ее противоположного
склона. Из-за радара я
не мог сейчас вскарабкаться на ее вершину и должен был теперь лишь ждать и
надеяться. Раз уж меня
заставляли ждать, я ждал. Мое терпение было безгранично. Я научился ему в
жестокой школе жизни,
когда, совсем еще ребенком, вынужден был долгими часами сидеть в засаде, чтобы
добыть себе свежего
мяса. Но никогда еще я не испытывал столь возбужденного состояния, подобного
тому, что охватило
меня сейчас.
Прошел час. Вертолет наконец вновь появился над острыми пиками близлежащих
скал. В этот раз
он шел на бреющем полете, будто в последний раз пытался вызвать на себя огонь.
Потеря еще одного
вертолета и нескольких солдатских жизней ничего не значила для Девяти. Случись
это, они постарались
бы добраться до самолета по дороге или просто дождались бы прилета нового
аппарата.
Теперь я был более чем когда-либо уверен, что среди визитеров был, по
крайней мере, один из
Девяти. Они никогда не предприняли бы подобных предосторожностей для защиты
кого-нибудь
другого, даже ради спасения жизни кандидата, предназначенного занять вакантное
место.
В этот раз вертолет не довольствовался тем, что просто пролетел над гребнем
скал. Он миновал
разбитый на летном поле лагерь и принялся за облет каждой из скал, обрамляющих
долину. Он
осматривал их от подножия до самой вершины, перелетая от одной к другой по
периметру всей долины,
кружась над ними в течение целого часа или более того.
Когда он наконец решился прекратить это бесполезное занятие и развернулся в
обратном
направлении, я пришел к выводу, что лишь зря расходую здесь время. Мой план был
слишком
рискованным и вряд ли осуществимым. Мне надо было сразу об этом подумать.
Но временами я становлюсь упрямым, как буйвол. И вот я сидел и ждал, сам не
зная чего. Солнце
уже скрылось за горными пиками. Внизу, в лагере, не происходило ничего
необычного. Шла
повседневная рутинная работа. Джипы, выехавшие из лагеря поздним утром,
возвратились с тем же
количеством солдат, которые привезли с собой еще две базуки. В конце концов я
плюнул на все,
пробрался на вершину и спустился по противоположному склону до того места, где,
как я знал, должна
была прятаться Клара. Легкий ветерок донес до меня ее запах. Она была одна. Я
легонько свистнул.
Голова женщины выглянула из-за скалы метрах в шести справа от меня. Я
присоединился к ней в ее
убежище. Место она выбрала хорошее. Проем лежал прямо перед нами и ниже. Клара
находилась в
самой верхней точке его бокового створа.
- Не знаю, что он придумал, - сказал я. (Она сразу поняла, кого я имею в
виду, говоря "он" -
одного из Девяти.) Уверен, что сейчас он сидит где-то в пещерах и рассылает по
всему свету свои
послания. Где-то здесь у них находится мощный передатчик. Черт его знает, когда
этот тип теперь
соберет свои манатки. И он все так же остается вне нашей досягаемости, как и два
дня назад.
- Ты хочешь сказать, что мы уподобились той лисе, которая видит виноград,
да не может съесть?
- с надеждой в голосе спросила Клара. - Может быть, перенесем нашу встречу на
потом?
- Будем ждать еще двадцать четыре часа. Если за это время ничего не
произойдет, мы уйдем.
Назад мы возвращались вместе. Уже прошла добрая половина ночи, когда мы
вновь оказались у
подножия горы со стороны аэродрома. К счастью, мы сразу же наткнулись на
неглубокий овраг,
идущий в нужном для нас направлении. По его дну мы выбрались в долину. Она
незаметно
поднималась к центру, туда, где была проложена взлетная полоса. За нашими
спинами осталась изрытая
ямами, трещинами, буграми и впадинами поверхность долины с кое-где торчащими
сухими ветвями
редкого кустарника. Обычный пейзаж каменистой пустыни, протянувшейся еще на две
сотни метров до
самой подошвы горы. Там дно долины плавно поднималось, будто края огромной чащи,
стенами
которой были мощные горные пики с изъеденными дождем и ветрами вершинами. С
первого взгляда
они казались неприступными. Лишь в одном месте их рассекало узкое глубокое
ущелье, будто
прорубленное ударом топора, через которое только и мог попасть в долину самолет.
Для этого ему было
необходимо пролететь на бреющем полете над лабиринтом оврагов и узких проходов в
скалах и, почти
достигнув противоположного края долины, сделать довольно крутой вираж, выводящий
его к узкой
горловине.
Радар, поднятый над землею высокой стрелой мачты, без устали продолжал свои
круговые
движения. Свет прожекторов, освещавший взлетную полосу, падал и на него. Поэтому
мы могли
соизмерять свое продвижение вперед с положением луча, испускаемого его чашей,
каждый раз
укрываясь за складками почвы, когда он приближался к нам.
Устроившись в небольшом овражке, я рассказал Кларе о новом плане,
придуманном мной. Она
нашла его смелым, хотя и самоубийственным. Я был совершенно согласен с ней, но
тем не менее твердо
решил попытаться осуществить его.
До рассвета оставалось всего несколько часов, и я решил с толком
использовать их и хоть немного
поспать Вторая бессонная ночь сказывалась даже на моем железном организме. Я
спокойно проспал
остаток ночи, проснувшись всего один раз, когда раздался какой-то звук,
напомнивший мне рыкание
леопарда. Но животное, если это и было оно, находилось далеко. Кроме того,
леопарды, которые могли
бродить по округе, вряд ли относились к людоедам, так что можно было продолжать
спать спокойно.
Что я и сделал.
На рассвете мы разделили с Кларой остатки нашей скудной провизии и воды.
Спустя час в воздухе
послышался звук летящего вертолета. Он пролетел высоко над кольцом скал и
вертикально опустился
рядом с самолетом. Мы были далеко, и люди, выпрыгивавшие из вертолета на землю,
отсюда казались
совсем крошечными. Но один приземистый силуэт с огромными непропорционально
длинными руками
и характерным заостренным черепом я узнал сразу. Вне всякого сомнения, это был
Дик.
Вот так фокус! Значит, я не убил его тогда. Либо мой кинжал не проник
достаточно глубоко,
чтобы смертельно ранить его, либо он специально притворился, чтобы внезапно
схватить меня, когда я
приближусь. Он не выглядел тяжело раненным, шел один, не прибегая ни к чьей
помощи. Еще одно
доказательство чудесной силы лекарств, изобретенных неутомимым Доком Калибаном.
Другой силуэт, привлекший мое внимание, был коренаст, с темной, почти
черной кожей и
белоснежной головой. По его характерной походке я сразу же узнал в нем Мубанигу.
Сразу за ним шел человек высокого роста с поблескивающей на солнце лысиной.
Еще один
сюрприз! Это был не кто иной, как Муртаг, собственной персоной.
Случилось нечто важное, если его отозвали из Германии и срочно перевезли
сюда.
На борт самолета поднялся один Мубанига, сопровождаемый многочисленной
охраной. Дик и
Муртаг остались стоять на поле аэродрома. Теперь кое-что прояснилось. Им,
вероятно, было поставлено
в задачу начать новую охоту на меня. Девять вызвали Муртага, предоставив ему
возможность
реабилитировать себя. Думаю, что ему очень хотелось сказать Мубаниге, что ничего
этого не случилось
бы, если бы ему было разрешено сразу прикончить меня, как только я попал в плен.
Но он, конечно,
никогда не осмелится сказать подобное патриарху.
Два джипа сорвались с места, промчались по взлетной полосе и остановились
там, где она
кончалась. Из них выпрыгнуло с десяток вооруженных солдат, которые, разделившись
на две группы,
стали тщательно осматривать все ямы, трещины и впадины по обе стороны взлетной
полосы. На краю
ее, лицом к горам, встали двое часовых, как раз в том месте, где начинался наш
овраг. Остальные
выстроились в два ряда, слегка отступив вглубь, перекрыв всю ширину полосы.
Самолет взревел своими моторами. Я осторожно вылез из оврага, скользнул за
ближайший валун
и пополз дальше лабиринтом трещин и впадин, избороздивших поверхность долины.
Начиная с этого
момента, я двигался, ориентируясь только на слух. Почти прижав лицо к земле, я
неслышно скользил в
тени, сжимая в руке автоматическую винтовку.
Справа висела кобура с револьвером 45-го калибра, слева ножны с кинжалом.
Клару я отправил в грот на склоне горы, куда не мог достать луч радара. Она
должна была
выпрыгнуть из своей дыры, как только увидит, что я встал в полный рост.
Пилот проверял моторы, то заставляя их реветь во всю мощь, то сбрасывая
обороты до едва
слышного бормотания. Внезапно к этому шуму добавился еще какой-то звук. Я
рискнул приподнять
голову и увидел вертолет, зависший над конечной частью взлетной полосы. Не знаю,
почему, но я
совершенно выпустил его из виду, когда разрабатывал свой план. Во всяком случае,
я допустил явную
ошибку, думая о нем лишь исключительно как о способе переброски живой силы. И
вот теперь он на
низкой высоте облетал участки долины, непосредственно прилегающие к взлетной
полосе, чтобы в
последний раз убедиться, что там нет никого постороннего.
Я перекатился на бок и застыл, стараясь как можно больше походить на кусок
камня. Кожа моего
лица и рук, так же, как и вся одежда, были запорошены пылью, землей и гранитной
крошкой, что
придавало им вполне подходящий маскирующий меня оттенок. К тому же, я находился
в тени большого
валуна.
Почти не поворачивая головы, я следил глазами за маневрами вертолета,
который летал широкими
зигзагами над самой поверхностью земли с бортами, ощетинившимися от торчащих
стволов винтовок и
автоматов. Пилот пролетел за оконечность полосы на полкилометра, затем, решив,
что за пределами
этой зоны самолет уже наберет достаточную высоту, чтобы ему не грозили выстрелы
с земли, сделал
разворот и вернулся на посадочную площадку. Он уже собирался приземлиться, когда
моторы самолета
взревели вновь, указывая на то, что его пилот готов к взлету.
Для меня это прозвучало как выстрел стартера.
Я вскочил на ноги и, пригнувшись, бросился вперед. Клара уже должна была
выбраться из своей
дыры и бежать ко мне. В ее задачу входило убрать того часового, который
находился слева от меня.
Тот, что был справа, по какой-то причине решил в этот миг повернуться лицом к
полосе. Быть может,
для того, чтобы убедиться, что он не стоит на пути у самолета, не знаю. Я не
предвидел этого, но
воспользовался, чтобы преодолеть несколько лишних метров, прежде чем открыть
огонь.
Вертолет все еще покачивался в воздухе, в полуметре от земли, и стрекотание
его моторов,
добавившись к нарастающему реву самолета, поглотило звук выстрелов графини.
Мой часовой обернулся, увидел меня, удивленно открыл рот и рухнул на бок,
выпустив из рук
оружие. Мне пришлось перепрыгнуть через него, чтобы добраться до следующего,
стоящего в первом
ряду. Но он упал раньше, чем я успел выстрелить, сраженный одной из пуль Клары.
Стоя в центре расщелины, я прикидывал расстояние, которое быстро
уменьшалось под колесами
шасси самолета. Пора было действовать. Присев и напрягшись, я буквально одним
прыжком взлетел на
гребень стены расщелины, нависшей надо мной на уровне двух метров над землей. Не
успели мои ноги
упрочиться на камне, как моя винтовка уже вступила в действие. Все солдаты,
стоящие справа от
полосы, полегли как один.
Первый солдат, стоявший слева от меня, видел, как упали часовые. Он успел
выстрелить, и его
сосед услышал это, несмотря на грохот моторов приближающегося самолета. Сосед
начал стрелять в
Клару. Остальные тут же поддержали его. Но, зажатые огнем с двух сторон, они
пали под нашими
пулями один за другим.
Пилот самолета слишком поздно понял, что происходит. Он был уже не в силах
что-либо сделать,
кроме как попытаться преодолеть препятствие из человеческих тел.
Я присел на корточки. Клара невозмутимо опустошала обойму за обоймой,
безостановочно
стреляя в самолет, уже вышедший на взлетный режим. Вот его колеса оторвались от
бетонной полосы,
быть может, чуть раньше, чем следовало бы. Я не знаю. Я распрямился, как
пружина, и швырнул
винтовку в стремительно приближающийся самолет. Она лишь раз кувыркнулась в
воздухе и исчезла в
сопле левого мотора.
У меня уже не оставалось времени, чтобы броситься на землю. Крыло
скользящим ударом задело
мою голову, и мир на мгновение исчез в диком всплеске боли.
Исходя из теоретических предпосылок, ничто не мешает самолету продолжать
полет на одном
моторе, но все произошло слишком быстро. Моя винтовка вывела из строя один из
моторов, пилот
оторвал машину от земли немного раньше положенного, и пули Клары, наверное,
задели кого-то или
что-то, жизненно важное для самолета.
Я успел вовремя открыть глаза, чтобы увидеть, как самолет врезался в склон
горы, где мгновенно
вспух крутящийся торнадо, обрушивший на нас через несколько секунд дождь из
земли, пыли и
каменистых осколков. Над местом катастрофы возник густой столб черного дыма,
устремившийся к
небу на высоту метров в тридцать. В основании его плясали языки яркого пламени,
охватившего весь
самолет и значительную часть земли вокруг него.
Всех, находящихся на аэродроме, охватил ужас при виде случившегося. Я
рассчитывал именно на
такую реакцию. Наклонившись, я схватил Клару за руку и рывком поднял ее к себе.
Причем так
стремительно и резко, что женщина не удержалась от болезненного вскрика.
Следующей нашей целью
был ближайший джип. Клара прыгнула за руль и включила зажигание.
Первым пришел в себя пилот вертолета. Аппарат стремительно взмыл вверх,
развернулся и
открыл по нам огонь из пулемета. Очнувшись от ступора, со всех сторон на
взлетную полосу хлынули
солдаты и стали рассаживаться по машинам. Во главе их бежали Дик и Муртаг.
Если бы у них было хотя бы пять минут на то, чтобы обдумать все спокойно,
они все побежали бы
совсем в другом направлении, не обращая больше на нас ни малейшего внимания.
Позволив
совершиться покушению на жизнь одного из патриархов, они тем самым подписали
себе смертный
приговор. Муртаг, как кандидат, безвозвратно терял все свои шансы. Отныне он
превращался в такую
же жертву Девяти, как и я сам.
Но их реакция была чисто рефлекторной, им поставили задачу охранять жизнь
Девяти, поэтому
они, не размышляя, бросились преследовать того, кто давно уже заслуживал смерти
(с их точки зрения),
хотя бы за то, что срывал все их планы.
Клара стремительно развернула джип на месте и бросила его навстречу
вертолету, до предела
выжав газ. Маневр был чисто психологический и блестяще удался. Вертолет,
продолжая лететь на
бреющем полете, отвернул в сторону, замер на месте, будто в нерешительности, а
затем полетел в
обратном направлении, почти параллельно взлетной полосе. Пули взметали
фонтанчики пыли перед
джипом. Несколькими из них задело капот. В руках Клары джип прыгал из стороны в
сторону, будто
бык, которому к хвосту привязали осиное гнездо. Он выделывал совершенно
немыслимые пируэты,
внезапно тормозя, поворачиваясь, разворачиваясь, бросаясь из стороны в сторону.
Я не вылетел из него
лишь благодаря тому, что уперся ногами в спинку переднего сиденья.
Мне все труднее становилось вести прицельный огонь по вертолету. Но он
вдруг лег на бок и,
резко вильнув хвостовой частью, врезался в землю перед самым носом преследующих
нас автомашин.
В воздух взлетели струи горящего бензина и огненным дождем оросили близлежащую
местность. Клара
вовремя успела нажать на тормоза, чтобы не врезаться во внезапно образовавшуюся
перед нами
пылающую лужу. Она дала задний ход, обогнула пылающий заслон, и мы вновь
понеслись вперед.
Остальные джипы тоже были вынуждены остановиться перед горящими обломками
вертолета.
Один за другим они разворачивались, чтобы объехать его. И тут вертолет
взорвался. Огонь подобрался
к боезапасу. Пламя взрыва накрыло большинство автомашин. Солдаты в горящей
одежде на ходу
спрыгивали на землю и катались по ней, завывая от боли.
Машина Муртага тоже попала в эту мешанину из горящих джипов и людей, но ей
все же удалось
выбраться почти не поврежденной. Я стрелял в нее не переставая, но мне никак не
удавалось попасть.
В последних джипах конвоя сидели решительные люди. Обогнув обломки
вертолета, они
бросились в погоню за нами, будто забыв все уроки, которые я преподнес им в
течение последних трех
с небольшим дней. Может быть, в их упорстве и был резон. Удача не могла мне
светить вечно.
Клара вела джип вдоль узкого прохода в скалах. Вырвавшись из него, мы
оказались на местности,
больше напоминающей знаменитые "русские горки". Тряска стала настолько сильной,
что не позволяла
ничего делать. Приходилось сидеть, крепко вцепившись обеими руками и упираясь в
дно ногами, чтобы
не выпасть по дороге. К счастью, наши преследователи были в такой же ситуации.
Джип высоко подпрыгивал на неровностях почвы, будто взбесившийся козел.
Поверхность земли
вся была в складках и морщинах, напоминая кожу столетнего старика. В стуке и
скрежете
амортизаторов, испытывающих предельное напряжение, машину кидало из стороны в
сторону, как во
время хорошего шторма. Вдруг пронзительно заскрипели тормоза. Клара попыталась
удержать машину
на краю внезапно появившейся впадины. Но джип занесло инерцией. Его задник
развернуло, бросив на
выступающий из земли камень, и машина перевернулась.
Мы успели выпрыгнуть, каждый со своей стороны. Я вскочил на ноги с мыслью,
что Клара может
угодить под завалившийся на бок джип. Но все, к счастью, обошлось. Она лежала
поодаль, уткнувшись
в землю лицом. Я перевернул и поднял ее. Лицо Клары было белее мела.
- Ну как ты? Все в порядке?
Она молча кивнула головой. Я протянул ей винтовку.
- Подержи-ка их на расстоянии, пока я исправлю кое-что.
- И как же ты хочешь это исправить?
Я не ответил. Клара спустилась в ближайший ровчик и опершись грудью на его
край, как на
бруствер окопа, приготовилась к встрече наших противников.
Наклонившись и согнув ноги в коленях, я крепко ухватился за кузов
автомобиля. Раздался
жалобный скрип покореженной жести, и кузов приподнялся сантиметров на десять. Но
тут у меня
подвернулась нога и я едва не потерял равновесие. Каким-то чудом я все же
вывернулся и мощным
рывком вернул машину в обычное положение на четырех колесах.
В это время Клара начала стрелять. Я прыгнул в ее окоп и постучал по плечу.
Она повернулась,
широко открыла глаза и улыбнулась. Щеки ее вновь приняли обычный оттенок.
Но сейчас было не время любоваться друг другом. Клара вновь заняла место за
рулем - и вперед!
Грохот выстрелов преследовал нас по пятам, пока мы неслись по дну глубокого
оврага. К
несчастью, эта дорога вскоре закончилась. Через каких-то триста метров нам
преградила путь глубокая
расщелина, в которую впадал наш овраг. Нам опять пришлось прыгать в самый
последний момент,
причем Клара выпрыгнула последней, уже когда машина отрывалась от земли. Я
надеялся, что джип
выдержит падение. Но он ткнулся в землю носом, и радиатор разлетелся на куски,
выплеснув наружу
кипящую воду.
Наши преследователи рискнули последовать за нами долгое время спустя, после
прекращения
стрельбы. Каньон, лишивший нас автомобиля, мешал им быстро догнать нас. В любом
случае машины
могли ехать только в объезд, что заняло бы много времени. Мы продолжали путь
пешком, они решили
сделать то же самое. Но к тому времени мы выиграли у них значительное расстояние
и уже проделали
первые сотни метров подъема по склону горы, когда они только выбрались из
...Закладка в соц.сетях
