Жанр: Научная фантастика
Доктор Калибан и Лорд Грандрит 2. Повелитель деревьев
...ели за плечами походные рюкзаки. В них было немного еды, в основном в
виде
концентратов и консервов, вода, аптечка первой помощи и много боеприпасов. Кроме
всего прочего, в
них размещались палатки и складная мебель.
Эти палатки были одним из изобретений Дока и предназначались исключительно
для служителей
Девяти и их помощников. Ни одна из армий мира не обладала подобными или
аналогичными им. Мне
даже трудно найти для них подходящее сравнение. Если кто знает, то в
скандинавской мифологии есть
один персонаж по имени Скайдбладнир, который мог одним волшебным словом
уменьшать свой
драккар до размеров носового платка. В данном случае, чтобы развернуть платок,
было достаточно
коротко и резко встряхнуть его, будто пытаясь щелкнуть им в воздухе, словно
кнутом. Но вместо
драккара Скайдбладнира, платок разворачивался в десятки метров тончайшей ткани,
реющей на ветру,
подобно вымпелу на мачте корабля. Эта ткань, по тонкости и легкости сравнимая,
быть может, лишь с
нежнейшей паутиной, обладала несравненной водо- и светонепроницаемостью. Кроме
того, она
прекрасно сохраняла тепло и по прочности не уступила бы листу алюминия в палец
толщиной.
Телескопическая арматура палатки хранилась в футляре, длиной в шестьдесят
сантиметров при
диаметре в десять, и раскладывалась менее чем за минуту. После этого ткань
накидывалась на арматуру
и крепилась к земле колышками. В тропическом лесу трудно рассчитывать на большее
количество
сухого леса. Но это не имело большого значения. Солдаты имели при себе
металлические емкости,
которые, будучи раскрытыми, составили собой шесть переносных жаровень, стоящих
на треножниках.
Топливом служил сжиженный газ, поэтому они могли служить как для приготовления
пищи, так и для
обогрева палаток. И палатки и походные жаровни Док изобрел еще в 1937 году, но
Девять оставили их
исключительно для своего пользования. У него было много подобных изобретений,
которые еще тогда,
в далекие тридцатые годы, неопровержимо доказывали, что Док обладает талантом,
обогнавшим
современную техническую и научную мысль на многие десятилетия вперед.
Осветив сильными лампами непосредственные подступы к лагерю, солдаты
принялись натягивать
колючую проволоку вокруг палаток. Кроме того, они укрепили на ней целую сеть
миниатюрных
передатчиков, которые, соединенные с центральным пультом, поднимали тревогу,
едва мимо них
проскальзывало любое живое существо, размером больше обезьяны.
Палатка Муртага возвышалась в самом центре лагеря, окруженная рядом палаток
солдат. Я
насчитал пятьдесят человек и тридцать собак. Такое количество людей и животных,
да еще так быстро
могло быть доставлено к границе леса лишь при помощи каких-то транспортных
средств, скорее всего
- вертолетов. Появились часовые, которые попарно стали вышагивать по периметру
лагеря, один в
полутора метрах за другим. Вторая такая же пара вышагивала в противоположном
направлении. Смена
караула происходила каждый час.
Я легко мог бы спрыгнуть сверху на палатку Муртага, но перспектива упасть с
высоты трех
метров что-то мало привлекала меня сегодня, даже после всех моих утренних
подвигов. И потом, чего
стоила его смерть, если сам я после этого буду разорван на клочки? Подстрелить
его, как кролика?
Можно, но мало пользы. Слишком большой риск ради столь ничтожной личности. Лишь
благодаря
исключительному везению мне удалось невредимым унести ноги из облавы, которую он
устроил на
меня в кустарнике. Здесь, где свобода движений ограничивалась неустойчивым
равновесием ветвей,
они легко могли бы схватить меня, если только Фортуна не захочет еще разок
улыбнуться мне. Но
бывают случаи, когда не стоит испытывать судьбу понапрасну. И это надо уметь
чувствовать. Я -
умею.
Однако я хотел знать, что там готовится против меня. Медленно, с
бесконечной осторожностью, я
стал сползать с ветви в глубь окружающей меня листвы, ближе к стволу. Не только
из-за опасения
поднять шум, но, главным образом, из-за того, что при каждом шаге должен был
оценивать надежность
опоры, которая не всегда была достаточно прочной. В юности я довольно часто
падал с деревьев и
дважды при этом едва не ломал себе шею. Один раз меня спасла лиана, которая, к
счастью, не
оторвалась, когда я вцепился в нее на лету, а в другой раз это была самая нижняя
ветвь дерева,
принявшая на себя вес моего тела и предохранившая от удара о сухую твердую
землю, которая ждала
меня тремя метрами ниже. Я видел трех самцов моего племени, которым не так
повезло, как мне, когда
один из них сорвался со скалы, а двое попались в большую охотничью яму, где и
остались лежать их
кости.
Через равные промежутки времени тонкий луч света обегал по периметру
лагеря, на мгновение
проникая сквозь густой покров зелени, выхватывая из окружавшей лагерь темноты
огромные стволы
деревьев, казавшихся толстыми колоннами какой-нибудь пещеры, вырытой сказочными
гномами. Это
сходство усиливалось вспыхивавшими то здесь, то там в луче фонаря глазами ночных
животных,
казавшихся разноцветными драгоценными камнями на фоне черного бархата ночи. Я
угадывал в них
сову, галаго или сервала.
Солдаты, не стоящие в карауле, расположились между палаток и ужинали
консервами. Сидя перед
палаткой на складном стуле за складным же столом, Муртаг держал совет со своими
офицерами.
Расположившись прямо над его головой, я смог разобрать несколько его слов, но
большая часть из того,
что говорилось на этом военном совете, все-таки ускользнула от моего внимания. К
несчастью для
меня, он не был столь предупредителен, чтобы расположить свою палатку под
деревом, чьи нижние
ветви шли бы параллельно земле.
Однако мне удалось вытянуться на матраце из переплетенных лиан,
поддерживаемом
относительно устойчивой нижней ветвью дерева. Хриплые голоса солдат были слышны
отсюда
достаточно отчетливо, и я мог рассчитывать получить некоторые сведения. Двое из
них, судя по
акценту, канадец и метис из Конго, говорили между собой по-французски, как я
думаю, с целью
обмануть бдительность Муртага.
Такой цивилизованный человек, как Муртаг, должен был свободно говорить пофранцузски,
с
моей точки зрения. Думаю, что его подчиненные тоже это подозревали. Они, скорее
всего,
рассчитывали на свой жуткий акцент, делающий их речь совершенно неузнаваемой. Я
понимал едва ли
половину из того, что говорил канадец. Что же касается говора конголезца, я
сомневаюсь, чтобы
парижанин понял хоть одно его слово. Они сами повторяли все по нескольку раз,
чтобы преодолеть
языковый барьер.
- Допустим, что его самолет взорвался, - говорил в этот момент канадец. -
Если этот белый
дьявол смог упасть с трехсот метров без парашюта и остаться при этом в живых,
потом доплыть до
берега, вырваться из засады и перебить при этом половину наших людей, то какого
черта, спрашиваю я
тебя, ему здесь надо? Почему он не хватает ноги в руки и не смывается отсюда?
- Мы здесь, чтобы подчиняться Муртагу, и мы ему подчиняемся, потому что он
хорошо платит,
- ответил негр. - Если хочешь знать мое мнение, этот белый дьявол, как ты
говоришь, должно быть,
совсем чокнутый. Я не вижу другого объяснения. В противном случае, зачем бы ему
было подвергать
себя такому риску. А потом, знаешь, что-то я не очень верю в это невероятное
падение и...
- Да я сам слышал, своими собственными ушами! Я как раз стоял за спиной
Муртага, когда
пилот говорил с ним по радио. Когда самолет взорвался, он видел, как тело
Грандрита кувыркнулось
вниз. Он смотрел, пока тот не исчез под водой. Парашюта не было, это точно.
- Черт его знает, может быть, ты и прав. Однажды я прочел одну историю, как
один умудрился
сверзнуться с высоты в шестьсот метров. Он упал в глубокий снег и ничего,
выкарабкался. И это не
пустая болтовня, тут я уверен. Я прочел это в "Ридерз Дайджест", а это серьезное
издание. Этот случай
произошел во время Второй мировой войны. Так вот, если уже были подобные случаи,
этому типу тоже
могло повезти.
- Может, оно и так. Но как ему удалось выскользнуть из наших рук? Ты что.
считаешь, что на
свете водятся такие счастливцы, способные выжить после головокружительного
падения, проскочить
сквозь наш заслон, будто его не существовало, и при этом еще отправить к
чертовой матери четыре
вертолета? Так, что ли? А собаки? Ты посчитай, скольких он прикончил!
Пока я слушал их болтовню, в небе показалась полная луна и залила джунгли
своим призрачным
светом. Я располагался на самом нижнем уровне верхнего этажа леса. Надо мной был
широкий просвет
в листве, позволяющий видеть посветлевшее небо и солнце, верхушки деревьев. Но
снизу, естественно,
меня было совершенно невозможно увидеть.
Я снова напряг слух. Собеседники перекинулись несколькими фразами по поводу
их офицеров, не
обошли вниманием и командира. Основной же темой разговора стало то, что они
сделают с деньгами по
возвращении в цивилизованный мир. Они несколько раз упомянули о базе,
расположенной неподалеку
отсюда, в направлении на северо-восток, и я нашел, что Смит, радист, не обманул
меня.
Мне нужно было бы сразу отправиться после этого в путь, не дожидаясь больше
ничего. Моей
ближайшей задачей становилась база, местоположение которой я теперь себе
представлял довольно
отчетливо. Даже если не удастся проникнуть на ее территорию, я мог крутиться
поблизости и слушать
разговоры. Кроме того, всегда была возможность схватить кого-нибудь из персонала
и вытянуть из него
все необходимые сведения.
Но я продолжал медлить, надеясь услышать еще что-нибудь полезное. И вдруг
за моей спиной
раздался шорох листьев. Гирлянда гранат, висевших на поясе, вместе с винтовкой
лежали сбоку от меня
на подушке из переплетенных ветвей и лиан, поэтому я ограничился тем, что
выхватил нож и направил
его в сторону раздавшегося шума. Вглядевшись, в свете луны я разглядел смутную
тень, как мне
показалось, маленькую мартышку, и несущуюся к ней огромную крылатую тень.
Орел, должно быть, заметил свою жертву, сквозь дыру в листве, на дне
которой лежал я, в шатком
равновесии вытянувшись на ветке. Внезапно вырванная из объятий сна, мартышка
металась по веткам,
не выбирая дороги. Она прыгнула сквозь завесу лиан и приземлилась точно на мне.
Я смахнул ее
тыльной стороной ладони. Издав жалобный крик, бедное животное ухватилось за
ветку и исчезло в
темноте. Но я уже не думал о ней. Хищник следовал за своей жертвой на таком
близком расстоянии, что
даже не успел заметить меня, пока не запустил свои когти в мою шкуру. Орел
умудрился сесть мне
точно на грудь, оглушительно хлопая при этом крыльями и испуская пронзительные
гортанные крики.
Я помню, что услышал, как внизу разом загомонило несколько голосов.
Вспыхнул ослепительный
луч прожектора, который, пометавшись по верхушке дерева, остановился на мне. Но
я уже падал вместе
с орлом, продолжавшим крепко держаться на мне. Внезапное вторжение птицы
нарушило неустойчивое
равновесие моего насеста, чему помогли мои беспорядочные движения, когда я
пытался избавиться от
болезненной хватки ее когтей.
Я упоминал уже, что мой "волшебный магнит" так организует совпадения, что,
выйдя из-под пера
писателя или сценариста, они просто показались бы невероятными, и, кроме того,
обращает мне на
пользу самые скверные обстоятельства.
Но когда-нибудь наступает момент, когда приходится платить по счету.
Вот и для меня наступил именно такой момент. Я падал с высоты трех метров,
и в этот раз, если
бы мои способности не были парализованы внезапностью случившегося, я бы подумал,
что подошел к
концу пути, исключительно длинного и увлекательного. Я не мог рассчитывать
выжить после двух
падений за один день, даже если второе было гораздо менее впечатляющим, чем
первое.
Я еще не коснулся земли, когда со всех сторон зазвучали выстрелы. Орел
вновь громко и
пронзительно закричал, когда пули стали впиваться и прошивать его тело насквозь,
превратив в конце
концов в дождь падающих перьев.
Свет прожектора и зеленоватая ткань палатки поочередно мелькали у меня
перед глазами, то
справа налево, то слева направо, исчезали из поля зрения, вновь попадали в него,
становясь все ближе.
В ушах гудело от рассекаемого мной воздуха, свиста проносящихся мимо пуль, шума
и треска
сорванной листвы и сломанных моим телом веток. Крепко сжав зубы, я падал в
пустоту, окончательно
решив для себя, что они ничего не услышат от меня, кроме, быть может, невольно
вырвавшегося стона.
Затем я потерял сознание.
Вновь открыв глаза, я обнаружил, что кругом еще темно. Я был чрезвычайно
удивлен. Не тем, что
еще длится ночь. Просто я приготовился к тому, что уже давно должен был быть
мертв.
Солдаты восстановили палатку, на которую я обрушился спиной, раскинув в
стороны руки и ноги.
Под весом моего тела ткань крыши палатки прогнулась до самой земли, но не
лопнула, что ослабило
удар тела о землю и предотвратило перелом позвоночника, хоть и не избавило от
многочисленных
ушибов и ссадин по всему телу.
Я лежал на земле, а вокруг кольцом расположились шестеро солдат с
наставленным на меня
оружием. Мои руки, связанные за спиной, украшала еще и пара стальных наручников.
Ноги на уровне
лодыжек стягивали цепи из дюралюминия, соединенные с железным кольцом,
охватившим мои
конечности сразу ниже колен. И это было еще не все. Мою талию охватывало нечто
похожее на
металлический пояс или обруч, также из дюраля, который прижимал к животу диск из
пластика,
сантиметров двадцати в диаметре и в три сантиметра толщиной. Мой собственный
пояс с
прикрепленным к нему кинжалом, как и следовало ожидать, был снят.
Муртаг стоял совсем близко от меня, перед ближайшим ко мне часовым.
Наклонясь, он
внимательно разглядывал меня. Взгляд его глаз был холоден и безразличен, как у
трупа, скулы
выступали больше, чем когда-либо, а голова судорожно подергивалась взад-вперед
отвратительным
рептилиевидным движением, не подчиняясь, видимо, его самоконтролю.
- Лорд Грандрит, - произнес он, медленно выпрямляясь. - Единственный и
уникальный
экземпляр Pelus blancus simiarum на всей планете. Демон джунглей. Последний
дикарь. Повелитель
Деревьев, Черный Дух черной Африки, член Палаты Лордов и первый атлет этого
мира.
У него был высокий пронзительный голос. Все в нем было мне отвратительно.
Даже запах, хотя я
не думаю, что другие были способны почувствовать его.
- А также предатель! - добавил он. - И труп в очень скором будущем! Ты стал
бы им прямо
сейчас, если бы это зависело только от меня! Вы слишком опасны, чтобы можно было
вам позволить
прожить хоть одну лишнюю секунду!
Мне нечем было ответить ему, да я и не собирался. Поэтому я просто мрачно
смотрел на него,
ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.
- Спустя совсем немного времени вы будете сожалеть, что я сразу не свел с
вами счеты, прямо
здесь, сейчас. Старый Мубанига пожелал, чтобы вас доставили к нему на базу, чем
мы сейчас и
займемся. Таким образом, я передам вас с рук на руки Девяти. А уж вы-то знаете,
что вас там ожидает.
Несмотря на свежесть и прохладу земли, я вспотел. Не от страха, нет. Просто
у меня очень живое
воображение, и я тут же представил себе некоторые из методов, применяемых
патриархами в подобных
случаях.
- Говоря математическим языком, ваши шансы уцелеть при взрыве самолета, и
уж тем более
после падения с такой высоты, были исчезающе малы... э-э... и потом... Вы
первый, кто заставил меня
заикаться! Примите мои поздравления! Поверьте, это были последние, которые вы
услышали в этом
мире.
Он криво усмехнулся самыми углами рта, повернул и вошел в свою палатку.
Я повернулся на бок и осмотрел окрестности. Никто из часовых не шелохнулся
при моем
движении. За их спинами я обнаружил еще четырех солдат, поставленных как бы по
углам квадрата, с
центром в том месте, где я находился. Ситуация, судя по всему, была безнадежной.
Я даже не пытался
испробовать мои узы на прочность. Мне никогда в жизни не сломать подобные
металлические кольца,
из которых состояла цепь на ногах. И даже если вдруг мне удастся осуществить
это, я мало в чем
продвинусь на пути моего освобождения.
Я закрыл глаза и через секунду уже спал. Эта способность мгновенно
отрешаться от окружающего
мира, чтобы восстановить свои силы, несмотря ни на какие обстоятельства, в
которых бы я не
находился, относится к природе чисто животных инстинктов. Мой биограф
подчеркивал эту мою
особенность несчетное число раз, да и сам я не раз говорил на этих страницах,
что добрая половина
моего "я" относится к животному миру.
Из сна меня вывело потряхивание за плечо. Находясь в обычном состоянии, я
обязательно
услышал бы приближение человека, так же, как и его запах, который иногда будил
меня раньше, чем
слух подтверждал, что кто-то находится поблизости. В этот же раз я не
почувствовал ничего. Видимо, я
был действительно здорово утомлен. Денек, что и говорить, выдался напряженный.
Это вновь был Муртаг. Получалось, что я проспал всего несколько минут. Или
лишение сна
входило в список предварительных пыток? Но мне что-то в это не верилось.
Муртаг почему-то пытался изобразить любезную улыбку на своем лице, что
делало его еще
больше похожим на рептилию.
- А вы не любопытны, лорд Грандрит! Вас не интересует, что это там
прикреплено у вас на
животе?
Я не ответил.
Его рот растянулся еще шире.
- Сейчас я вам скажу. Это одно очень запретное приспособление. Если,
благодаря несчастной
случайности, вам все-таки удастся бежать, вы не сможете уйти слишком далеко.
Взгляните сами, -
добавил он, показывая на металлическую коробочку, которую он держал в руках. -
Вот передатчик. А
здесь маленькая такая кнопочка. Стоит ее только нажать, как отсюда вырвется
сигнал, который будет
уловлен приемником. А тот, в свою очередь, соединен с детонатором пластиковой
взрывчатки, которой
заполнен этот красивый металлический диск на вашем пупке. Вы наверняка
догадались, что последует
дальше. Маленькое нажатие моего пальца и - ба-бах! - ваш живот и все, что его
окружает, развеется в
воздушной атмосфере в виде дисперсной пыли и капелек. Не надо будет и похорон
устраивать. Это
даже лучше, чем сжигать на костре. Вот, кажется, и все. Ах, нет, забыл! Допустим
невероятное: вам
удалось каким-то образом, неважно, избавиться от цепей, наручников, пояса -
словом, от всего, что мы
тут на вас понавешали. Но вот от диска вам ни за что не избавиться, если только
не с куском вашей
собственной кожи, к которой он приклеен с помощью эпоксидного клея и который
можно снять лишь
очень специфическим растворителем. Вот теперь, кажется, действительно все.
Было очевидно, что дальность действия этого передатчика не бесконечна. Но я
оставил это
замечание при себе.
Муртаг продолжал глядеть на меня, холодно и презрительно улыбаясь. Он явно
колебался,
говорить ему или нет. Потом все-таки не выдержал.
- Хочу также сообщить вам еще одну приятную новость. К сожалению, приятную
не для вас. Я
- один из десяти кандидатов, выбранных, чтобы заменить кандидатуры вашу и
Калибана. Благодаря
вашему пленению или вашей смерти - это уже неважно - я становлюсь одним из двух,
которые
останутся из всего списка. Вторым будет тот, кто доставит Калибана, или его
тело. Но так как я сдам
вас на руки Девяти, то буду удостоен чести принять участие в охоте на Дока.
Таким образом, у меня
появится шанс встать во главе списка. Так что можете порадоваться за меня.
Пройдет не слишком
много времени и я займу вакантное место за столом Девяти.
Я снова проигнорировал его тираду. Тогда, поджав губы и обнажив при этом
свои желтоватые
клыки, Муртаг шумно всосал в себя воздух, будто собираясь плюнуть мне в лицо. Но
не сделал этого.
Вместо этого он снова круто повернулся и задернул за собой полог своей палатки.
Не прошло и шести секунд, как я снова крепко заснул.
Было шесть часов утра, когда меня вновь разбудили. В течение ночи я
несколько раз наполовину
просыпался из-за дождя. Густой и плотный лиственный полог верхних и средних
этажей леса, не
позволял дождю падать прямо на мое тело. Но то здесь, то там прорывалась крупная
тяжелая капля или
тоненькая струйка, которые время от времени наполовину будили меня. Но я человек
привычный к
таким мелким неудобствам и почти не обращал на них внимания. Меня по-настоящему
не обеспокоили
бы даже внезапное резкое понижение температуры воздуха или проливной дождь.
Не то, что мои охранники! Они чертыхались и проклинали меня, на чем свет
стоит, как причину,
из-за которой они должны были мокнуть под дождем, когда все остальные находились
в тепле под
непромокаемой тканью их палаток. Но, ругаясь, солдаты не забывали приглушать
свои голоса, чтобы не
вызвать на себя гнев их офицеров.
Через несколько секунд после утреннего свистка "на побудку" Муртаг уже
стоял на пороге своей
палатки. Он вновь пристально и внимательно осмотрел меня, будто пытаясь
удостовериться, что я не
собираюсь испариться у него на глазах вместе со всеми его чаяниями и надеждами
на щедрую
компенсацию. Затем вновь нырнул в палатку и вскоре оттуда донеслось жужжание
электробритвы.
Были зажжены все жаровни, и вскоре мне развязали руки и сняли с них
наручники, чтобы я смог
поесть самостоятельно. Вокруг меня количество стражников не уменьшилось. После
завтрака мне было
позволено встать. Я потянулся и сделал несколько движений, возвращая гибкость
сочленениям и
восстанавливая кровообращение в затекших руках и ногах. Все тело болело от
многочисленных ударов
о ветви во время падения, и за ночь эта боль нисколько не уменьшилась.
Выбора у меня не было. Поэтому я нисколько не сопротивлялся, когда мне
вновь связали руки за
спиной. Зато теперь с меня сняли ножные кандалы и разрешили немного размять
ноги, прогуливаясь
туда-сюда, пока отряд сворачивал лагерь. Ткань палаток вновь превратилась в
"носовые платки", а
арматура заняла место в походных чехлах.
Вся мебель тоже была складной и в походном виде занимала совсем мало места.
Пустые
консервные банки сминались простым ударом каблука и отправлялись в общую кучу
отходов,
собранную в одном месте. Нескольких капель бензина и одной спички было
достаточно, чтобы все это
вскоре запылало в огне яркого костра. Впрочем, все прогорело очень быстро,
оставив после себя лишь
кучку серого пепла, который был тщательно собран и затем развеян по дороге. К
моменту выхода
отряда на поляне не осталось ничего, что говорило бы о нашем здесь пребывании.
Даже следы в земле
от палатных колышков вскоре исчезли под ударами подошв солдатских ботинок,
снабженных
широкими пластмассовыми дисками.
Шествие вновь возглавил Муртаг. Он шел, часто поглядывая на компас и то и
дело поднося к уху
маленький приборчик, висящий на цепочке у него на шее. Любому человеку, за
исключением, пожалуй,
лишь аборигена, очень легко заблудиться в тропическом лесу. Говоря об аборигене,
я не говорю о
среднестатистическом африканце, который рискует забраться в мир лесных гигантов
лишь защищая
собственную жизнь. Я имею в виду истинных аборигенов, живущих в этом мирном
краю: пигмеев,
антропоидов и диких зверей. Только они знали, как найти дорогу в зеленом
лабиринте джунглей. Они и
я.
Я шел в середине отряда, недоумевая про себя, почему Муртаг ведет отряд
другой дорогой, вместо
того, чтобы вернуться по своим же следам к опушке леса, до которой было от силы
шесть километров.
Но он выглядел уверенно и, казалось, знал, что он делает. И действительно,
прошагав полдня по лесу,
отряд вышел на обширную прогалину, как потом оказалось, специально вырубленную в
центре леса, на
которой хватало места для посадки сразу двух вертолетов.
Вскоре приземлился один из них, "Сикорский S-62". Мне снова связали лодыжки
и в таком виде я
был вынужден проскакать до аппарата. Влезал я в него в основном при помощи рук.
За мной на борт
вертолета поднялись Муртаг и двенадцать солдат. Остальных вертолеты перевезут
позже, делая
челночные рейсы. При этой мысли у меня потеплело на сердце. По крайней мере, мне
удалось
уменьшить их воздушные силы.
Но я ошибся. Когда, после двадцати пяти минут полета (по часам Муртага), мы
приземлились в
центре другой вырубки, гораздо большей по площади, я увидел целый палаточный
городок. Он состоял
из сорока палаток, стоящих концентрическими кругами, и занимал большую часть
открытого
пространства. В одном углу располагалась вертолетная площадка, но хватало места
и для еще
нескольких. Но я не увидел ни одного истребителя. Не было даже взлетной полосы
для него.
За все время перелета, сидя напротив меня, Муртаг не произнес ни единого
слова. Лишь один раз
он вышел по каким-то делам из кабины. Все остальное время он проторчал у меня
перед глазами,
восседая с гордым видом "большого белого человека", который возвращается с охоты
с головой самого
крупного в мире слона. Остальные тоже притихли и сидели, помалкивая всю дорогу.
Это меня удивило.
Честно говоря, я ожидал увидеть с их стороны гораздо больше энтузиазма, хотя им
было чего опасаться.
Их эффективность оставляла желать гораздо лучшего. Куда они все годились, если
всего один человек
уменьшил их силы более чем наполовину? Хуже того, мое пленение стало следствием
чистой
случайности, а не их ловкости и умения, и они прекрасно знали это.
Но тогда почему Муртаг, их шеф и начальник, отвечающий за исход всей
операции
непосредственно перед Девятью, не разделял вполне законного беспокойства своих
людей?
А может быть именно потому и не разделял, что для него, как и для Девяти,
был важен лишь
результат, и плевать он хотел на то, каким способом достигнут этот результат.
Меня спустили на землю и сняли все железки, кроме пояса и диска. Муртаг
вытащил из кармана
коробку с передатчиком, поиграл с ним с многозначительным видом и приказал моему
эскорту
трогаться в путь. Три ряда палаток отделяли нас от той, что стояла в самом
центре. Самая большая по
размерам, около трех метров в высоту, это, судя по всему, была палатка главного
шефа. Стража несла
охрану по бокам от входа и по всем четырем углам, как снаружи, так и изнутри.
Свисающее с потолка
полотнище делило помещение на две половины.
Муртаг отсалютовал офицеру, сидящему перед портьерой, и протянул ему
не
...Закладка в соц.сетях
