Жанр: Научная фантастика
Отряд3. контрольное измерение
... разволновался.
Табака-то у нас давно нет, пришлось бросить...
Велга молча протянул ему открытую пачку и щелкнул зажигалкой.
- Спасибо... Так о чем это я? Да. Мне кажется, я понимаю, что хочет сказать господин
обер-лейтенант. Видите ли, мы, Люди, очень хотели выжить и долго приспосабливались к тем
условиям, которые нас нынче окружают. И нам это худо-бедно удалось. Сейчас, по-моему,
возникло некое, пусть и очень хрупкое, но равновесие. Мы не трогаем машины и Лес, а они не
трогают... ну, или почти не трогают нас. Конечно, нам очень трудно, но жизнь постепенно
налаживается, женщины рожают детей, мы не голодаем... Да, такое существование во многом
унизительно. Но воевать с машинами и Лесом мы сейчас не можем - слишком мало сил и
средств. Попытки были, поверьте, но все они заканчивались плачевно. Я просто не успел вам
рассказать и поэтому рассказываю сейчас. Год назад к юго-востоку от Москвы шесть племен
после длительной и тщательной подготовки объединились в союз, разработали отличный,
полностью секретный, как им казалось, план и попытались взять под свой контроль Рязань.
Кончилось тем, что почти из двух тысяч человек оттуда сумели уйти живыми около сотни.
Один из них, вы его видели, прибился к нашему племени - это наш молодой разведчик
Соболь. Вы его расспросите при случае, он вам расскажет в подробностях о том, что сделали
машины с восставшими. Они не использовали даже ганки и боевые вертолеты. Обошлись
одним самолетом. Просто сбросили на город пару десятков контейнеров с каким-то
сильнодействующим отравляющим газом - и все. А Рабов своих предварительно вывели из
города. Из Людей выжили только те, кто оказался с краю и вовремя сообразил, что происходит.
Но таких оказалось очень и очень мало.
Леонид Макарович замолчал, в две затяжки докурил сигарету, налил в стакан из
старинного графина (точно такой же был дома у Велги еще до войны) воды и залпом выпил.
Было отчетливо видно, как под морщинистой его кожей на худой шее судорожно ходит
вверх-вниз острый кадык.
- И вот появляетесь вы, - продолжил он. - Вы - это Сила. Именно так, с прописной
буквы. Потому что у вас есть свои машины и невиданное смертельное и мощное оружие, и все
это вам беспрекословно подчиняется. По нашим временам - это просто чудо. Появляетесь вы с
определенной целью. Как вы сами сказали: выяснить ситуацию и по возможности помочь. Но
как и чем вы можете помочь? Я уже сказал, что пока не вижу приемлемого плана освобождения
Людей их собственными силами. Машины и Лес очень сильны и, как я уже сказал, с
восставшими расправляются без всякой жалости. Да и откуда ей, жалости, у них взяться?
Думаю, что в других регионах Земли ситуация, в принципе, не сильно отличается от нашей.
Значит, остается что? Остается только вам самим попробовать справиться или договориться с
машинами и Лесом. Потому что, еще раз говорю, иной силы, способной на это, сейчас на Земле
нет. Не подумайте, что я трушу. Я готов помочь вам всем, чем только можно: людьми,
продуктами, снаряжением нашим примитивным... Но я не могу поднять племя и отправить его
воевать с машинами. Баллисты, луки и копья против танков и вертолетов. Понимаете, чем это
кончится? И не важно, будет ли это одно племя или объединенный союз. Результат известен
заранее. И этот результат - смерть.
Леонид Макарович закашлялся и вновь потянулся к графину.
- Да не волнуйтесь вы так, Леонид Макарович, - воспользовался паузой Дитц. - Кто
вам сказал, что мы собираемся поднимать вас на вооруженную борьбу? Или объединять для
этой же цели? Мы все прекрасно понимаем, и разговор этот как раз и затеялся для того, чтобы
прояснить ситуацию и расставить точки над "i". Что касается помощи, то нам вполне
достаточно вашей, что называется, моральной поддержки. Солдаты нам не нужны - все равно
их нечем вооружать, мы не брали с собой запасной арсенал. Со снаряжением и продуктами
тоже пока все в порядке. Что еще? Даже и не знаю...
- Проводник, - подсказал Велга. - Я хоть и москвич, но сам понимаешь, сколько
времени прошло. Да и в те годы, до войны, мое знание Подмосковья и Московской области
оставляли желать лучшего.
- Ага, - немедленно обрадовался Хельмут. - То есть ты со мной согласен?
- Согласие, - ответил незнакомой Дитцу цитатой Александр, - есть продукт,
выработанный при полном непротивлении сторон. Я в данном случае не противлюсь. Ты прав,
нельзя распыляться. Нас и так слишком мало. И нас мало, и времени, возможно, тоже.
- Почему - времени? - спросил Дитц.
- Ощущение такое. И еще потому, что его всегда оказывается мало.
Глава 13
Справа и слева лес вплотную подступал к дороге, и, глядя на золотящиеся под
солнечными лучами высокие сосны, на тяжкие лапы елей, широкие кроны дубов, светлые и
нарядные стволы берез, трудно было поверить, что там, в глубине, за ветвями и листьями,
скрывается неизмеримая древняя и безжалостная сила, готовая в любой момент смять и
уничтожить любого, кто осмелится посягнуть на ее нынешнее господство.
- Удивительно, - заметил Велга. - Такое впечатление, что с моего времени здесь, в
Подмосковье, мало что изменилось. Тот же лес, дорога... Дороги, правда, были гораздо уже.
Отряд, взяв в проводники Соболя (молодого разведчика из племени Леонида Макаровича
звали, как выяснилось, Иван Соболев) тронулся в путь полчаса назад, ранним утром, имея
перед собой цель подобраться как можно ближе к Москве, а затем проникнуть и в сам город. И
теперь "Ганс" и "Маша" со стремительной осторожностью хищников двигались по широкой,
но изрядно запущенной дороге на восток.
- Мало что изменилось? - откликнулся Соболь с заднего сиденья. - Поверьте, если бы
вы сюда попали до Исхода, то поняли бы, что изменилось многое. Не знаю уж, какие леса были
под Москвой в ваше время, но в мое... Дикого зверья в них практически не оставалось, да и
вырублены были изрядно. А уж загажены - словами не описать. Шагу нельзя было ступить,
чтоб не наткнуться на пустую пластиковую бутылку, ржавую консервную банку или еще
какую-нибудь дрянь. Я вообще подозреваю, что из-за этого природа тоже взбунтовалась. Ну, то
есть не только потому, что мы ее использовали, так сказать, в глобальном масштабе - нефть
там с газом качали бездумно, леса сводили подчистую, реки загрязняли промышленными
стоками и все такое прочее... Нет, не только это нас сгубило, а еще и, прямо скажем, свинское
поведение в бытовом, я бы сказал, плане. Приехал в лес на машине с друзьями там и девочками,
погулял, водки попил, шашлыков поел, оттянулся, удовольствие получил - так убери за собой!
Ямку выкопай, сложи туда все дерьмо, что от тебя осталось, закопай. Или с собой мусор забери,
выброси его потом на помойку... Э, да что там говорить... Вели мы себя в лесу и вообще на
природе самым похабным образом. Вот и довыеживались. Ну, а после Исхода Лес быстро раны
залечил. Никогда бы не подумал, что деревья могут так быстро расти, а звери столь обильно
размножаться! За пару-тройку лет все изменилось. Что там вырубки - села многие новый лес
проглотил. К городам подступается. Не ко всем, конечно, а к тем, где машин нет. Да и не лес
это уже вовсе... Это - Лес. С большой буквы. И не дай вам бог оказаться в нем с вашим
оружием. Пяти минут не проживете.
- Мы в нем уже были, - сказал Валерка. - Позавчера. И не пять минут, а гораздо
дольше. И ничего - живы, как видишь.
- Действительно, - поинтересовался из "Ганса" Дитц. - Почему так? Почему Лес нас
не тронул?
- Я думаю, - сказала Аня, - потому, что мы были под защитой наших вездеходов. Они
ведь наполовину живые существа. Вот Лес и не понял сразу, с кем имеет дело. А пока
раздумывал, мы его уже покинули. Да и вреда мы ему не причиняли. Вообще я уверена, что в
Лесу безопасно. Главное - не бояться и не думать о нем плохо.
- Легко сказать - не бояться, - пробурчал Соболь. - Я помню, когда нам удалось из
Рязани выбраться, пришлось к Людям пробираться Лесом. Пятнадцать человек нас было. Это
когда мы в Лес вошли. Вышло пятеро. Нет, там только Охотники могут жить. Вот они умеют и
не бояться, и правильно с ним, Лесом, разговаривать. А нам, Людям, это недоступно.
- Вы просто не пробовали научиться, - сказал Михаил. - Научиться всему можно.
Стоит только захотеть.
- Ага-ага, - криво усмехнулся Соболь. - Научишься тут, когда ОН убивает без
предупреждения. У нас тоже многие так считали. Надо, мол, слушать древний и мудрый голос
наших предков, который живет в каждом из нас... И где они теперь? Всех сожрал Лес. Да
вообще не в этом дело.
- А в чем? - спросил Велга, не отрывая глаз от дороги.
- В том, что Охотником, наверное, можно стать, если, как правильно тут было сказано,
очень захотеть. Но в том-то все и дело, что мы не хотим. Мы хотим оставаться Людьми. Может
быть, другими, не такими, какими мы были до Исхода. Но - Людьми. Понимаете?
- Где-то - да, где-то - не очень, - ответил Вешняк. - А Охотники и Рабы - они что,
не люди?
- Люди, конечно, но...
- Внимание! - предупредил Велга. - Приборы показывают движение впереди.
Несколько живых объектов, а за ними что-то большое и железное. В количестве двух штук. Нам
навстречу.
- Свернуть в лес? - спросил Валерка.
- Давай. Подберись скрытно, но как можно ближе вон к тому перекрестку, что впереди.
Посмотрим, что это. "Ганс", вы за нами. Да, и режим невидимости включите. Светиться нам
сейчас незачем.
- Я думаю - это патруль, - напряженным голосом сообщил Иван Соболев. - Если
большое и железное в количестве двух штук, то больше некому. Или нечему. Обычный состав
мобильного патруля - два танка "Т-2021". Им и до Исхода-то экипаж не особо был нужен, а
уж теперь...
- Допустим, большое и железное - это патруль. А живые объекты - это кто? Так... Раз,
два... четыре... восемь. Восемь единиц. Это Люди?
- Может быть, - ответил Соболь. - Не знаю. Если это Люди, то, значит, патруль их
преследует. Тогда я им не завидую - от патруля редко кто уходил.
"Маша" и "Ганс" сбавили и так небыстрый ход и одновременно свернули в лес.
- Главное, зверушку никакую не задавить, - пробормотал Соболь.
- Не задавим, - успокоил его Валерка. - Мы над землей идем. Клиренс - пятнадцать
сантиметров. Да и команда отдана - живое не давить. Хотя они, вездеходы наши, и сами
никого не задавят без крайней на то необходимости. Воспитание не позволит.
- Какое у них вооружение? - осведомился Дитц, когда "Маша" и "Ганс" остановились
в Лесу за кустами боярышника так, чтобы можно было увидеть перекресток.
- У "Т-2021"? - уточнил Иван.
- Разумеется. Вооружение наших вездеходов мне известно.
- Ракетная пушка калибром...
Но рассказать о вооружении неведомого отряду танка "Т-2021" Иван Соболев не успел.
- Вот они! - воскликнул Валерка Стихарь. - Мать честная, кавалерия!
Всадники плотной группой вылетели из-за дальнего поворота и, нахлестывая коней,
понеслись к перекрестку.
- Если это погоня, - стараясь говорить спокойно, заметил Дитц, - то им не уйти. Танки
от них в пятидесяти метрах. Что будем делать?
- Стрелять, - ответил Велга и, чуть пригнувшись к микрофону, крикнул: - Эй,
кавалерия! В стороны, мы прикроем!! В стороны, мать вашу!!!
Третий раз повторять не пришлось. Всадники, разбившись на две группы, не сбавляя хода,
прянули к обочинам дороги, и тут же в поле видимости показались танки.
Широкие, приземистые и обтекаемые, напоминающие знакомые отряду танки Второй
мировой войны разве что наличием гусениц и пушки (то приплюснутое образование, что
выступало у них сверху на корпусе, назвать "башней" можно было лишь с очень большой
натяжкой), они вынырнули из-за поворота вслед за всадниками и, утробно взревев двигателями,
прибавили скорость.
- Сейчас догонят и раздавят, - прокомментировал ситуацию Соболь. - Они ракеты
берегут - запас-то пополнить некому, видать. А горючего - полно. Я такое уже видел.
- Наш - левый, "Ганса" - правый, - скомандовал Велга. - Плазмой - огонь!
Стихарь и Майер выстрелили одновременно, и оба танка, получив точно в лоб по
мощному плазменному заряду, на долю рекунды окутались ослепительно синими коконами,
после чего внутри сдетонировали боекомплекты. Оторванные взрывами башни, ломая кусты и
ветви, тяжко рухнули в лес, а сами боевые машины, потеряв способность двигаться,
обессиленно сползли в полузатянутые землей и травой кюветы по обе стороны дороги и
замерли там окончательно. И только сорванный с оси гусеничный каток пробежал по инерции с
десяток метров в напрасной попытке завершить погоню и, так никого и не догнав, лег набок.
- Ух ты! - цокнул языком Валерка Стихарь. - Вот это пушечка у нашей "Маши".
Любо-дорого посмотреть на результат!
- Да и у "Ганса" не хуже, - отозвался Майер. - Ну что, нечего больше убивать?
Тем временем ошеломленные чудесным спасением всадники, осадив коней, недоуменно
оглядывались в поисках нежданных союзников и благодетелей.
- Ну что, выползаем? - осведомился Дитц.
- Я бы не стал, - посоветовал Соболь. - У танкового патруля обычно прямая связь с
вертолетами. "Горынычи" - страшная штука... Очень возможно, что они весьма скоро
появятся - раз связь прервалась. Если эти ребята на лошадях не дураки, то они сейчас быстро
отсюда уберутся, а всю кашу придется расхлебывать нам. Лично я бы на их месте скакал
дальше и не оглядывался.
- Видно, что не дураки, - сказал Велга. - Уходят. Всадники действительно, так и не
заметив вездеходов (в режиме невидимости "Маша" и "Ганс" маскировались под окружающую
их местность и в данном случае были похожи на два оплывших и поросших травой бугра) и
пришпорив лошадей, свернули с перекрестка на боковую дорогу и скрылись за деревьями.
- Вот и хорошо, - сказал Велга. - Меньше суеты. Так что за "Горынычи"?
- "Горыныч" - боевой вертолет последнего поколения. Не имел и, соответственно, не
имеет аналогов в мире. Эх, понапридумывали мы их на свою голову да понастроили, но кто ж
знал... Ваши вездеходы летать могут?
- Плохо и недалеко, - сказал Дитц. - А зачем? Надо будет, мы эти "Горынычи" и с
земли собьем. Кстати, вот и они, наверное. Наш экран показывает два приближающихся по
воздуху объекта.
- Наш тоже, - кивнул Велга. - Но еще довольно далеко. И чего это они все по два
ходят?
- Наверное, потому что двоичная система исчисления, - непонятно пошутил Соболь. -
Машины ее любят.
- Смешно, - прокомментировала его попытку сострить Аня.
- Обнаружить они нас могут? - спросил Велга. - То есть даже не обнаружить, а
посчитать за противника?
- Хрен его знает, - ответил Соболь. - Я не такой знаток военной техники, как может
показаться на первый взгляд. Просто интересовался. Я даже в армии не служил.
- Как же ты стал разведчиком? - удивился Шнайдер.
- Жизнь заставила. Я молодой, здоровый, рефлексы хорошие. Научился.
- Понятно, - сказал Велга. - Мы тоже, в общем, не по доброй воле разведчиками
стали. Так что будем делать с вертолетами, Хельмут?
- Думаю, надо затаиться и переждать, - откликнулся Дитц. - Вооружены мы, конечно,
лучше всех, но у тех, кто над тобой, в воздухе, всегда есть некоторое преимущество. Тем более
что мы не знаем всех их боевых возможностей. Помнишь бой вертолета с бронепоездом, что мы
видели на Земле-бис?
- Еще бы...
- Вот и я помню. Ничья ведь тогда вышла. А бронепоезд-то, как вроде казалось,
помощнее был той пташки. Эти же пташки, боюсь, опасней будут. Опять же их две, а не одна.
Так что сидим тихо и не рыпаемся.
- Согласен. Мы просто два неприметных холмика в лесу. Все, Хельмут, связь на время
прерываем. Мало ли что.
- Понял, отключаюсь. Счастливо.
- И вам того же.
Некоторое время прошло в полном молчании, только в динамиках, передающих внешние
шумы, постепенно, заглушая шелест листвы и прочие лесные звуки, нарастал гул моторов.
- А вот и наши пташки, - негромко заметил Велга, внимательно глядя на экран. - Две,
как и следовало ожидать.
- Цып-цып-цып... - дурашливо сложил пальцы в щепоть Стихарь, но, поймав
красноречивый взгляд командира, осекся и умолк.
Вертолеты приблизились настолько, что попали в зону видимости камер слежения, и
теперь люди (изображение проецировалось непосредственно на лобовое стекло кабины) могли
наблюдать их во всей красе - тем более что "Горынычи" зависли над дорогой, там, где
взорвались танки, и, казалось, внимательно изучают ситуацию внизу, поводя острыми
хищными носами.
- Они нас могут услышать? - шепотом спросила Аня.
- Уверен, что нет, - покачал головой Велга. - Я в этом не очень разбираюсь, но
помнишь, что рассказывал Распорядитель о наших машинах? В режиме полной маскировки нас
не видно и не слышно.
- Да. Полное поглощение волн любой природы и спектра. А все равно боязно. Вон как
хищно они... вынюхивают и высматривают. И еще почему-то жалко.
- Жалко? - недоуменно покосился на Аню Велга. - Кого?
- Их, - кивнула на экран девушка. - Где-то в другой жизни и в незапамятные времена
я слышала, что вертолеты - это души погибших танков. И сейчас мне кажется, что мы с вами
наблюдаем сцену прощания.
- Ну ты даешь, сестричка! - восхитился Валерка. - Чисто театр имени Горького. Я
сижу в первом ряду и сейчас зарыдаю от полноты чувств! Души погибших танков... Эти души,
дай им волю, наши души тут же на небеса отправят. Ахнуть не успеешь. - Да не об этом я,
Валера, - вздохнула Аня.
- А о чем же? - спросил Велга, неотрывно глядя, как багровая точка прицела
автоматически следует по экрану вслед за "их" вертолетом. - Объясни, пожалуйста. Мне, как
твоему непосредственному командиру, очень интересны подобные мысли собственных
подчиненных. Это - враг. Если ты его будешь жалеть, то считай, что уже потерпела
поражение. Еще до боя. Я готов согласиться с тем, что поверженный враг может быть в
некоторых случаях достоин жалости. Но только поверженный, а никак не тот, кто
непосредственно тебе противостоит. Извини, что читаю тебе нотацию пополам с лекцией и
вообще поучаю, но для всех остальных мои слова не требуют доказательств - это
непререкаемая истина, которую они постигали на собственной шкуре.
- Вот я и говорю, - снова вздохнула Аня. - Не понимаете вы меня. Кто сказал, что
перед нами враг?
- Ну, Анечка, - не выдержал Малышев. - Ты, родная, думай, что говоришь-то. Не
враг... Кто ж тогда? Друг, что ли? Друзья, знаешь ли, так себя не ведут. Посмотри, что по их
милости с людьми стало! Мало того, что выжила горстка, да и те... Э, да что там говорить... -
он расстроенно махнул рукой и умолк.
- Обожаю спорить с красивыми девушками, - сообщил Валерка. - Они сразу
становятся еще красивее и... О, глядите, поворачивают оглобли "Горынычи"-то! Улетают
пташки, несолоно хлебавши. Может, все-таки сшибить их, а, товарищ лейтенант? Покуда
пушки достают?
- Нет, - сказал Велга. - Не буди лихо, пока спит тихо. Мы и так чуть не раскрылись до
поры, а сейчас в этом и вовсе нет необходимости. Ладно, Аня, я с удовольствием подискутирую
с тобой на эту тему, но как-нибудь в другой раз. А пока я очень надеюсь, что твои
оригинальные взгляды на существующее положение не помешают нам выполнить нашу
миссию.
- Саша, я, кажется, до сих пор не давала повода усомниться в моей надежности, не так
ли?
- Допустим. А что?
- А то, что не надо меня оскорблять.
- Аня, я вовсе не хотел тебя... э-э... обидеть, но в данном случае...
- Все, товарищ лейтенант, хватит. Сами же сказали, что не хотите на эту тему
дискутировать. Вот и я не хочу. Уже. Тем более что нам сейчас действительно не До дискуссий.
Потому что за нами следят.
- Следят? - Велга недоуменно оглядел пульт управления. - Кто? Приборы ничего не
показывают. Разве что вертолеты видно, но они уже далеко.
- Это не машины. Это кто-то живой. Я чувствую взгляд. Два взгляда.
- Давно? - нахмурился Велга.
- С минуту.
- Откуда смотрят? Направление?
- Из леса, оттуда. - Аня махнула рукой, показывая.
- Может, это какой-нибудь медведь? - предположил Валерка Стихарь. - Или волк?
- Или заяц, - в тон ему продолжила Аня. - Нет. Взгляд не звериный. Но и не совсем...
как бы это сказать... обычный человеческий. Я думаю, что это те самые Охотники, о которых
мы неоднократно слышали, но ни разу не видели.
- Интересно... - Велга протянул руку и включил связь с "Гансом". - Алло, Хельмут,
как вы там?
- Все в порядке, - немедленно отозвался Дитц. - Вертолеты ушли, можно двигаться
дальше.
- Погоди... Тут наша Аня утверждает, что за нами следят.
- Кто? Мы никого не видим. Ни мы, ни приборы.
- Аня говорит, что это, скорее всего, Охотники. Вроде бы их двое. Она их тоже не видит.
Чувствует. Ты же знаешь, как может чувствовать Аня.
- Понял. Раз Аня чувствует, значит, точно следят. Что будем делать?
- С Охотниками мы пока еще не сталкивались. А надо бы, считаю, составить себе о них
мнение. И не по рассказам.
- То есть предлагаешь познакомиться?
- Я бы рискнул.
- Я бы тоже. Как будем действовать?
- Товарищи и господа командиры, - сказала Аня. - Позвольте мне попробовать.
Во-первых, я женщина, а значит, ко мне инстинктивно и доверия больше. Во-вторых, если я их
чувствую, то и они меня, думаю, чувствовать должны. То есть им и без слов станет ясно, что я
иду к ним с мирными намерениями. Тем более что пойду я без оружия. А вы для собственного
и моего спокойствия прикроете меня отсюда парализаторами. По-моему, замечательный план.
Разрешите?
- Одну не пущу, - тихо и твердо произнес Малышев. - Разрешите и мне с Аней,
товарищ лейтенант? Если они действительно Охотники, то мы поймем друг друга. Я все-таки
тоже не в городе вырос. А если нет, то тем более ей может понадобиться помощь.
- Михаил прав, - сказал Дитц. - Посылая одну женщину, мы как бы расписываемся в
собственной трусости и неспособности вести мужской разговор. Вроде как прячемся за ее
спиной, понимаешь? А Миша достаточно внушителен, чтобы вызвать именно мужское
уважение. Иван, - обратился он к Соболю. - Чем обычно вооружены Охотники?
- Луками, - ответил тот. - Чем же еще? Луки, ножи, иногда дротики. Вообще-то, если
это Охотники, то можно сильно не опасаться. Они сами никогда первыми не нападают. Я
думаю, что стоит попробовать. Ьсли они не захотят идти на контакт, то просто уйдут, исчезнут.
Всегда так было.
- Я извиняюсь, - подал голос Майер. - А зачем вообще рисковать? Давайте шарахнем
в ту сторону из парализаторов - и все. Подберем тех, кто упадет, приведем в чувство и
спросим, что нам надо. Потом отпустим на все четыре стороны. А?
- И навсегда потеряем к себе доверие Охотников, - добавил Соболь. - Они хоть и
миролюбивы, но подобных штук не забывают и не прощают. Лично я бы не стал так делать.
Лучше тогда уж вообще не высовываться и следовать своей дорогой.
- Ясно. - Велга развернулся вместе с креслом лицом к остальным. - Предложение
Руди отклоняется. Все-таки мы рискнем. Тем более что Анино феноменальное чутье нас
никогда не подводило. Давайте, ребята. Только предельно осторожно, медленно и дружелюбно.
Мы вас прикрываем.
Со стороны это, наверное, выглядело весьма чудно. На боку оплывшего, поросшего
травой и мелким кустарником бугра неожиданно появился геометрически правильных
очертаний темный овальный проем, и оттуда, держась за руки, вышли двое. Мужчина и
женщина. Оба в неуловимо меняющих цвет и фактуру комбинезонах, простоволосые и
безоружные. Они сделали с десяток шагов по направлению к густому ельнику и остановились.
- Что? - спросил Михаил.
Без оружия он чувствовал себя очень неуютно и все время удерживался от того, чтобы
прикрыть собой Аню.
- Ничего, - ответила Аня. - Все пока нормально. Постоим. Пусть они на нас
посмотрят.
- Может, надо сказать, что мы идем с миром и безоружны?
- Зачем? Они и так видят. Просто им нужно время. Стой спокойно, я скажу, когда можно
идти дальше.
- Или возвращаться, - усмехнулся Михаил.
- И такое может быть. Я чувствую их сомнение. Ладно, помолчи и дай мне
сосредоточиться. Попробую послать им пару мыслеобразов посимпатичнее.
Гигант Малышев умолк и постарался тоже настроиться на ту психическую волну,
которую ловила сейчас Аня. В свое время дед учил его слушать и понимать тайгу - шепот трав
и деревьев, перекличку птиц и голоса зверей. Михаил не мог сказать, что научился у деда
всему, что тот знал и умел, но кое-какие основы дедова искусства ему перенять удалось, и
теперь он постарался отрешиться от лишних мыслей, избавиться от опасений и тревоги и
сосредоточиться только на окружающем его пространстве леса. Ветер. Листья. Трепет света и
тени.
Кто-то мелкий и неопасный прошуршал сбоку в траве на самой границе слуха. Еж... Так.
А вот и оно.
Едва уловимое ощущение сторожкого интереса, идущее из темного ельника,
начинающегося в пятнадцати шагах от того места, где стоят они с Аней. Такое чувство, что
тебя обшаривает с ног до головы невидимый луч фонарика... Точнее, два луча от
соответственно двух фонариков. Интересно, как это воспринимает Анечка? Ее способности
помощнее моих будут в несколько раз... Все, отвлекся, потерял волну. Разведчик называется,
мать твою наперекосяк! Внимание удержать не можешь! Не стыдно? Нет. То есть стыдно, но не
очень. Все-таки я ее люблю - эту большеглазую колдунью ш не самого лучшего будущего не
самой лучшей Земли. И она меня, надеюсь, тоже. Вот закончится все это - поженимся.
Поселимся где-нибудь... Вот, черт, а где же нам селиться-то, хотел бы я знать? Здесь? Упаси
бог в таких условиях семью заводить. Дела тут хуже всякого средневековья... Хотя, если
разобраться, у нас, скажем, в деревне, лучше было, что ли? Медвежий угол да бедность
пополам с нищетой. Тайгой лишь и жили. Тайгой да рекой. Ну и огородом, само собой. Корова,
опять же, пчелы... В общем-то, не так уж и плохо, ежели разобраться. С голоду не пухли. Это я
уже за все эти наши приключения насмотрелся, как люди живут, вот и сравниваю. Эх, все одно
непонятно, как дальше сложится. В одном только сомневаться не приходится - без нее я уже
не смогу. А с ней везде жизнь ласковой покажется. Так что выше нос, рядовой Малышев, все
перемелется. А как перемелется, то мука будет. А мука будет - хлеб испечем. Ну а с хлебом
вообще ничего не страшно.
- Ну вот, - Аня открыла глаза, повернула к нему свежее юное лицо и улыбн
...Закладка в соц.сетях
