Жанр: Научная фантастика
Отряд3. контрольное измерение
...о, откуда он пришел и чем раньше
занимался, но власть его не трогала, значит, все в порядке было и с прошлым, и с документами.
Пришел он, стал жить - сельсовет ему хату выделил заброшенную, что уж лет пять, как пустая
стояла, - хозяева ни на кого оставили, в город уехали.
- Ну вот. В артель не вступал, всех сторонился. Охотой промышлял, рыбалкой,
огородишко завел себе какой-никакой... Жил, в общем, как-то. На деревне судачили, что
государство ему и пенсию платит, хотя он вроде и не старый был мужик. Ну да не в этом дело.
Злой этот Игнат был человек, нехороший. Никого не любил, ни с кем не здоровался и сам ни у
кого помощи не просил. Мы, пацаны, его побаивались, да и взрослые многие стороной
старались его хату обходить и его самого. Помню однажды девчонка одна, Надюха Желябина,
прямо напротив его дома (а дом его на берегу реки стоял) перевернулась на оморочке.
Оморочка - это лодка такая долбленая. Плавала Надюха не очень хорошо, а течение у речки
нашей быстрое, и вода совсем не теплая даже летом. В общем, тонуть стала Надюха. Мы,
пацаны, на берегу были и все видели. Растерялись сначала, а потом - смотрим - стоит Игнат
Кривой на крыльце своей хаты, руки на груди сложил, глядит, как Надька тонет, крики ее
слушает и усмехается, гад. Пальцем не пошевелил! Мы опомнились, к лодке кинулись, что
неподалеку была привязана, вытащили Надьку. А Игнат, как только увидел, что мы ее спасли, в
дом ушел и дверью хлопнул. Такой вот был человек. Михаил достал сигарету и не торопясь
закурил.
- Ну, - не выдержал Майер, - и что? К чему ты все это рассказал?
- Да я еще не рассказал. Слушайте дальше. Не знаю уж, какие там грехи у Игната
Кривого на душе лежали, а только повесился он одним скучным днем. Прямо в хате своей и
повесился. Мы в деревне нашей бедно жили, но из его нехитрого добра никто себе ничего не
взял. Никто, кроме Семена Вихрова. Бесшабашный был дядька. Вроде нашего Валерки, только
постарше. Вот он взял топор покойника. Хороший, надо сказать, был топор, новый. Говорил
Семену мой дед, чтобы не брал он ничего, что Кривому принадлежало, но тот не послушался. И
поплатился. Схоронили Игната за кладбищенской оградой. А через три дня Сеня тем топором
себе на левой руке два пальца и отрубил, когда дрова колол. Указательный и средний. И ведь
трезвый был, заметьте. Сам говорил потом: не знаю, мол, как это случилось. Будто кто-то топор
подтолкнул да направил мимо полена точно на пальцы. Я, говорит, и понять ничего не успел.
Тяп - и нет двух пальцев! Морок. Наваждение. Такая вот история. А вы говорите, не бывает.
Все бывает, права Аня.
- Не знаю, не знаю... - покачал головой Дитц. - Вас, русских, послушать, так
выяснится, что за каждым пнем какой-нибудь леший прячется, а в автомате моем дух живет,
которого ублажать надо, чтоб оружие хорошо стреляло. Дикий вы народ все-таки.
- А может, и сидит, - не стал возражать Малышев. - Кто ж его знает... Немцы
рассмеялись.
- Бессмысленный спор, - сказал Велга. - В чем-то Аня, может, и права. Но лично я
склонен думать, что машины сами по себе взбунтоваться не могли. Кто-то или что-то ими
управляло и управлять продолжает. Не знаю, что это. Или кто. Но знаю совершенно точно, что
если этот управляющий разум существует (а он должен существовать), то его можно найти. А
если можно найти, то можно и уничтожить.
- Или с ним договориться, - подсказал Дитц. - Вот тут я с тобой, Саша, полностью
согласен. А то ударились в мистику, понимаешь...
- Это не мистика, - возразила Аня. - Это объективная реальность. Просто тебя,
Хельмут, не так воспитывали и тебе трудно это понять. Ничего, поймешь. Со временем.
- Может быть, может быть... - не стал спорить обер-лейтенант. - Скажите, Леонид
Макарович, а вы этот самый управляющий разум искать не пробовали? Леонид Макарович
открыл было рот, чтобы ответить, но не успел - пронзительный крик горна прервал беседу,
прилетев откуда-то сверху, со стороны административного корпуса.
- Это сигнал тревоги, - привстал со своего места Леонид Макарович. - Черт, неужели
патруль... Странно, мы вроде в запретную зону не совались... Или это лес? Ну-ка, Соболь, -
пулей туда и назад. Узнай, в чем дело.
Но Соболю никуда срываться не пришлось: молодая черноволосая женщина, одетая в
мужскую фланелевую рубашку и кожаные штаны, с луком в руках и колчаном за плечами
выскочила из-за угла столовой и бегом направилась прямо к ним.
- Тревога, Леонид Макарович! - звонко крикнула она на ходу. - Это племя Хрипатого!
Их много, и они тащат с собой баллисты!
Отряд вместе с Леонидом Макаровичем и двумя совсем молоденькими девчушками,
взятыми в качестве адъютантов-посыльных, расположился на панели перекрытия третьего
этажа недостроенного здания, которое находилось как раз возле бетонного забора с той
стороны, откуда наступала вооруженная банда.
Племя лихорадочно занимало оборону (сразу стало заметно, какое оно маленькое и как
мало в нем мужчин), подтаскивая к забору лестницы и громоздя друг на друга ящики, с
которых можно стрелять. Все делалось быстро и четко - было видно, что подобные действия
на случай внезапной атаки отрабатывались не раз, и Дитц одобрительно хмыкнул, наблюдая,
как быстро боеспособные мужчины и женщины племени вооружились, облачились в невесть
откуда появившиеся бронежилеты и каски (вместе с луками и полными стрел колчанами
подобная экипировка смотрелась довольно комично, но никто из отряда даже не улыбнулся) и
заняли свои места.
Противник появился со стороны той же дороги, откуда прибыл утром отряд, и теперь,
построившись в боевой порядок, замер, чего-то выжидая, метрах в ста восьмидесяти -
двухстах от бетонной стены завода.
- Около трехсот человек, - сообщил Шнайдер, опуская бинокль. - Может, больше. И в
основном - мужчины. Четыре баллисты. Надо же, я такие раньше только на картинках в
школьном учебнике истории видел.
- Да, - не замедлил подтвердить всезнающий Хейниц. - Практически точная копия
римской баллисты. Дальность стрельбы каменными ядрами, если мне не изменяет память,
около трехсот метров. Это в среднем.
- Вижу, - сказал Дитц. - Сколько у вас бойцов, Леонид Макарович?
- У меня всего-то двести тридцать человек, - зло сплюнул на бетон тот. - Из них
двадцать детей и пятнадцать подростков. Мужчин, умеющих держать оружие, сорок человек. И
восемьдесят пять обученных стрелять из лука и относительно боеспособных женщин. А
баллиста у нас только одна. Вон ее уже тащат.
- Негусто, - сказал Велга. - Но вы не переживайте, мы вас в обиду не дадим. Убивать,
конечно, людей не будем, а вот урок, если придется, преподнесем. Кстати, а что им, вообще,
надо?
- Известно, что, - с некоторым облегчением в голосе ответил Леонид Макарович. -
Этот Хрипатый - бывший недоучившийся студент и одержим идеей объединения Людей. Я и
сам не против такой идеи, но ни меня, ни мое племя не устраивают предлагаемые им методы
этого самого объединения и последующей организации власти... По-моему, он самый
настоящий психопат, и психопат очень опасный. До сегодняшнего дня нам удавалось с ним не
пересекаться, но сами видите... Э, да они сейчас начнут стрелять! Глядите, заряжают баллисты!
А я-то, старый дурак, до последнего надеялся на переговоры...
- Переговоры? - приподнял бровь Дитц. - А что, это мысль. Руди, по-моему, через
наш переносной пульт можно и внешние динамики у "Ганса" включить, нет?
- Можно. Сделать?
- Давай. И на полную мощность. Саша, не хочешь сказать короткую речь своим
воинственным соотечественникам? Я, конечно, и сам могу, но все-таки русский русского всегда
лучше поймет, чем русский немца. Хотя мне иногда кажется, что я давно уже русский... Ну
что?
- Попробую. Руди, динамики включены?
- Включу по вашей команде.
- На счет "три". Раз, два... три!
Майер нажал на пульте, величиной с папиросную коробку, какие-то кнопки и молча
передал его Велге.
- Внимание! - громко сказал лейтенант во встроенный в пульт микрофон и даже слегка
присел от неожиданности, потому что его голос, многократно усиленный динамиками
вездехода, громоподобно прогремел, казалось, на все близлежащие окрестности в радиусе как
минимум пары километров. Кто-то из защитников внизу, у стены, зажал уши, кто-то
недоуменно завертел головой, а один даже сверзился вниз с ящиков, но тут же вскочил и
шустро полез обратно.
- Сила! - восхитился Валерка Стихарь. - Прямо глас с небес, ей-богу. Наставьте-ка их
на путь истинный, товарищ лейтенант!
- Эй, там, в поле, которые с баллистами! - недовольно покосившись на Валерку,
продолжил командным голосом Велга. - С вами говорит лейтенант вооруженных сил Земли
Александр Велга! Данная территория и люди, проживающие на ней, находятся под нашей
защитой. Требую немедленно прекратить подготовку к атаке и выслать парламентера для
переговоров. В противном случае вынужден буду открыть огонь на поражение! Считаю своим
долгом предупредить, что мы обладаем действующим огнестрельным оружием! Высылайте
парламентера к воротам или будете уничтожены! Повторяю... И Велга еще раз громко и внятно
повторил сказанное.
- Даю на раздумье десять минут! - закончил он. - По истечении этого срока и в случае
невыполнения наших требований открываю огонь. Время пошло!
Трубный глас Велги произвел в рядах противника замешательство, и какое-то время
казалось, что люди Хрипатого проявят благоразумие и вышлют парламентера. Но этого не
случилось. Минута, вторая... и вот на всех четырех баллистах щелкнула спущенная тетива, и
коричневатые точки ядер, сорвавшись с деревянных направляющих, взвились в воздух и,
увеличиваясь в размерах, понеслись по направлению к заводу.
- В укрытие! - автоматически скомандовал Велга и машинально присел на корточки.
Люди внизу вплотную прижались к бетонному забору, стараясь понадежней укрыться в
мертвой зоне, и тут ядра одновременно ударились о землю прямо напротив столовой, и
брызнули во все стороны жидким огнем.
Глава 12
- Ни хрена себе, - прокомментировал удары ядер Леонид Макарович. - Вот сволочи.
Это же напалм! И где они его только раздобыли...
- А говорите, что машины вам не подчиняются, - сказал Дитц, поднося к глазам
бинокль. - Или баллисты это уже не машины, по-вашему?
- Машины, - согласился Леонид Макарович. - Но машины простейшие. Опять же, в
них практически отсутствует металл и уж тем более пластик. Не знаю почему, но от этого тоже
многое зависит. Вообще, существует определенная граница в использовании механизмов,
переходить которую мы не можем. Баллисты до этой границы не дотягивают. Это ведь, по сути,
тот же лук. Только большой... Однако они снова заряжают!
- Может, хватит, а, Хельмут? - сказал Велга. - Эдак они, не дай бог, конечно, и
попадут в кого-нибудь.
- Что ты предлагаешь? Шугануть их из плазменных винтовок? В принципе сжечь
баллисты с такого расстояния несложно. Хотя риск задеть людей все же остается.
- Обойдемся без риска. Парализаторы нам-на что?
- Верно, я и забыл. Что значит - нет привычки... Майер, Стихарь!
- ?..
- Я!
- Здесь!
- По машинам. Приказываю: выехать за ворота и дать залп из бортовых парализаторов
по этой банде. Целится в первую очередь по боевым расчетам баллист. Потом ждать. Мы с
лейтенантом скажем несколько слов. Если не поможет, дадите еще залп. Задача ясна?
- Так точно!
- Ясно.
- Так точно, господин обер-лейтенант.
- Выполняйте. Леонид Макарович, прикажите вашим людям на пару секунд открыть
ворота. Как только вездеходы выедут, тут же закроете снова. Вы поняли?
- Да.
- Тогда действуйте. И быстро.
Майер, Стихарь и Леонид Макарович побежали к лестнице.
- Они успеют выстрелить до того, как наши выедут за ворота, - вполголоса сказал
Малышев. - А прицел баллист на этот раз наверняка будет точнее.
- Сможешь сбить ядра на лету? - прищурился на бывшего таежного охотника Велга.
- Два почти наверняка. Три - сомневаюсь. Все четыре - вряд ли.
- Курт, - повернулся к Шнайдеру Дитц, - ты у нас самый меткий. Присоединяйся.
- Можно, - ухмыльнулся тот и снял с плеча плазменную винтовку. - Ну что, Миша,
покажем класс?
- Попробуем...
И опять сорвались с баллист четыре смертоносных мячика, взлетели по дуге, и в тот
момент, когда всем показалось, что ядра словно зависли на мгновение в самой высокой точке
перед тем, как устремиться вниз, к цели, Михаил и Курт одновременно выстрелили. Раз и еще
раз. Четыре молнии (по две с интервалом в долю секунды) распороли воздух, и четыре ядра
исчезли в четырех ярких вспышках.
- Молодцы, - удовлетворенно кивнул Велга.
- Отлично! - поддержал Дитц. - Я не сомневался, что у вас получится. А вот и наши.
"Маша" и "Ганс", похожие сверху на две гигантские сверкающие на солнце капли ртути,
бесшумно выкатились за ворота и остановились.
Выстрел из парализатора, в отличие от выстрела из плазменной винтовки, невооруженным
глазом (да и вооруженным тоже) не виден, и в этом он похож на оружие, стреляющее не
трассирующими, а обычными пулями. Попал ты или нет, становится ясно лишь по тому, как
ведет себя живая мишень. Если движется - промазал. Остановилась и дергается - задел.
Упала и замерла в полной неподвижности - попал точно. Несомненных же достоинств у
парализатора два. Первое - из него очень трудно убить, а то живое, что тебе противостоит,
оказывается на некоторое время в полной твоей власти. И второе - довольно большая ширина
поражающего луча, что не требует, как при стрельбе из пулевого оружия, особой меткости.
Впрочем, самонаводящиеся, входящие в комплект бортового вооружения стационарные
парализаторы на "Маше" и "Гансе" никакой меткости не требовали вообще, - знай, жми на
гашетку и любуйся, как еще секунду назад спесивый и кажущийся сам себе очень грозным и
страшным противник падает на землю, будто чучело, сваленное в огороде порывом ветра.
- Готов? - осведомился Валерка у Руди и положил палец на гашетку.
- Готов.
- Мои - две слева, твои - справа. Огонь!
Парализатор стреляет не только незаметно для глаза, но и совершенно бесшумно. Но
Велге, Дитцу и остальным с открытой площадки третьего этажа было отлично видно, как сразу
не менее четырех десятков человек, включая всю обслугу баллист и тех, кто оказался рядом,
упали, полностью обездвиженные, там, где стояли. Но - надо отдать им должное -
оставшиеся две с половиной сотни не растерялись, а, видимо, подчиняясь неслышным отсюда
командам, быстро рассредоточились и залегли, используя в качестве укрытий естественные
складки местности.
- Гляди-ка, - удивился Шнайдер, опуская плазменную винтовку, - чему-то их все-таки
учили. Только не знают они, бедолаги, что это не поможет.
- Кто ж им виноват, - подал голос Вешняк. - Мы их честно предупредили.
- А сейчас предупредим еще разок, - сказал Дитц и взял у Велги пульт.
- Эй, вояки! - рявкнул он в микрофон. - Теперь с вами говорит обер-лейтенант
вооруженных сил Земли Хельмут Дитц. У меня для вас, как это всегда и бывает, две новости.
Одна хорошая и одна плохая. Хорошая новость заключается в том, что ваши товарищи живы.
Просто им сейчас некоторое, довольно продолжительное, время будет очень больно, и
двигаться они не смогут. Теперь новость плохая. Если вы через пять минут не сложите оружие
и не сдадитесь, мы откроем огонь, и тогда уже будет очень плохо всем вам. То же самое
произойдет, если вы попытаетесь спастись бегством. Пушки наших машин бьют далеко - вам
не уйти. Мы предлагали переговоры, но вы не захотели и сами выбрали свою судьбу. Теперь
нас переговоры уже не устраивают. Мы требуем полной и безоговорочной капитуляции!
Повторяю, если через пять минут вы не сложите оружие и не сдадитесь, мы открываем огонь на
поражение! Время пошло. Но противник оказался упрямым.
Несмотря на явный проигрыш в вооружении, ровно через три минуты он предпринял еще
одну попытку атаки. На этот раз его силы разделились. Две группы, человек по
пятьдесят-шестьдесят в каждой, короткими перебежками, укрываясь при любой возможности за
малейшим бугорком или кустиком, бросились в разные стороны, стараясь обойти вездеходы с
флангов. Еще два десятка бойцов кинулось к баллистам, чтобы заменить вышедших из строя
товарищей. Остальные же, численностью не менее роты, тоже короткими перебежками
двинулись вперед в лобовую атаку.
- Храбрецы, - заключил с сожалением Хельмут. - Но дураки.
- Они просто еще не поняли, - сказал Велга. - Думают, что мы блефуем. На понт
берем, как сказал бы наш Валера.
- Что ж, - пожал плечами Дитц, - придется им показать, что это не так. - И
скомандовал: - Стихарь, Майер, парализаторами - огонь! И никого не жалеть.
Вездеходы чуть развернулись в противоположные стороны, и ровно через две минуты
там, где еще недавно было полно вооруженных и опасных людей, не осталось ни одного, кто
смог бы причинить хоть кому-то малейшую неприятность в течение как минимум
последующих трех-четырех часов. Это была чистая победа.
Авторитет Велги, Дитца и всего отряда мгновенно поднялся на заоблачную высоту, и если
до боя они нет-нет, а ловили на себе настороженные, недоверчивые и даже откровенно хмурые
взгляды, то теперь сплошная доброжелательность и восхищение окружали их со всех сторон.
Все. три сотни неподвижных до оцепенения и разоруженных пленных, воспользовавшись
их же повозками и лошадьми, перевезли в пустой ангар, приставили к ним охрану с мощными
дальнобойными луками, а также в качестве надежной гарантии Малышева и Шнайдера с
ручными парализаторами и на всякий случай плазменными винтовками.
Самого же Хрипатого, худого, невысокого и довольно молодого на вид человека с
длинными редкими волосами неопределенного цвета и какой-то несерьезной, растущей
пучками, бородкой, а также его сожительницу и ближайшую помощницу Ольгу по кличке
Плетка (ее опознал начальник разведки племени Илья Андреевич), оказавшуюся, в
противоположность Хрипатому, довольно крупной женщиной средних лет с тяжелым
неприятным лицом, доставили в одно из спартански обставленных помещений
административного корпуса, привели в сознание двумя уколами специального наркотика,
частично устраняющего действие парализатора, и приступили к допросу. Допрашивать
пленников взялись Дитц и Велга.
- А, вижу, наши голубки помаленьку начали очухиваться! - воскликнул Хельмут,
заметив, что привязанный к тяжелому крепкому стулу Хрипатый открыл глаза. -
Замечательно! Можно приступать.
- Пить, - действительно хрипловатым, но каким-то тонким, полудетским голосом
попросил пленник. - Дайте воды.
- Может быть, дадим, - растянул губы в жутковатом подобии улыбки Дитц. - Но
вполне может статься, что и нет. А, как думаете, товарищ лейтенант?
- Думаю, от них самих будет зависеть, - скучным тоном отвечал Велга, развалившись в
ленивой позе в случившемся рядом единственном на весь кабинет старом кресле и небрежно
закуривая сигарету. - Расскажут быстро и правдиво все, о чем спросим, глядишь, и утолят
жажду. Да что там жажду! Я даже не исключаю, что они заработают себе жизнь и
относительную свободу. Совсем не исключаю. А вы, господин обер-лейте-нант, что вы скажете
на это?
- Насчет жизни - да, возможно, я с вами и соглашусь, товарищ лейтенант, - кивнул
Дитц, тоже закуривая и присаживаясь на край стола прямо напротив пленников. - Во всяком
случае, в ближайшем обозримом будущем жить они останутся. Но вот что касается свободы...
Не кажется ли вам, что это слишком? В конце концов, они явились сюда, к нам, с оружием в
руках, и кто, спрашиваю я, может дать нам гарантию, что, отпусти мы их на свободу, они не
придут снова и на сей раз с гораздо большими силами? С другой стороны, мы не можем себе
позволить держать их вечно под стражей, а рабы нам не нужны. Так что, как видите, и насчет
их жизней у меня существуют довольно большие сомнения и...
- Может быть, хватит паясничать? - довольно нагло осведомился Хрипатый. Судя по
тому, как зло блестели его глаза, было ясно, что он окончательно пришел в себя. - Кто вы
такие? Что это еще, к дьяволу, за вооруженные силы...
Дитц встал, сделал шаг и лениво взмахнул рукой. Звонкий шлепок, второй... голова
пленника мотнулась из стороны в сторону, а на рассеченной губе выступила и потянулась
тонкой струйкой к подбородку кровь.
- Здесь вопросы задаем только мы, - почти ласково объяснил Хельмут и выдохнул в
лицо Хрипатому сигаретный дым. - Имя? Фамилия? Возраст?
- Родион, - с явной неохотой проговорил Хрипатый. - Родион Аничкин. Двадцать пять
лет.
- Должность? Звание?
- Я - вождь племени. Этим все сказано.
- Сколько всего людей в племени?
- Семьсот двадцать человек.
- Сколько солдат привел сюда и сколько боеспособных осталось дома?
- Двести восемьдесят два человека со мной. И сто двадцать осталось.
- Хорошо отвечаешь, - похвалил Дитц. - Если и дальше продолжишь в том же духе -
получишь шанс остаться в живых. Теперь о главном. С какой целью ты сюда явился?
- Наши цели благородны, - подала с соседнего стула голос Ольга Плетка. Видимо, она
некоторое время назад очнулась и, не подавая вида, прислушивалась к происходящему. - Мы
хотим свергнуть власть машин и Леса и вернуть Людям свободу. Для этого...
- Мадам, - прервал ее Велга. - Повторяю специально для вас. Здесь можно говорить
только с нашего разрешения. Такового мы вам пока не давали. Так что закройте рот, или вам
его закроют. Я достаточно понятно выражаюсь? Женщина тяжело посмотрела на лейтенанта, но
тем не менее замолчала.
- Ага, - невесело усмехнулся Леонид Макарович. - Свободу вы Людям хотите
вернуть, как же! Надо полагать, именно ради свободы вы полгода назад вырезали до последнего
человека племя Толстяка?
- Это вопрос? - помолчав, осведомилась женщина, так как Хрипатый явно говорить не
хотел - даже голову отвернул и презрительно поджал и без того тонкие губы.
- Можете ответить, - разрешил Велга.
- Они не захотели подчиниться, - пожала жирными плечами Плетка. - Таких мы
наказываем смертью. Всегда. Иначе Людей не объединить. И жертвы на пути к освобождению
неизбежны. Для того чтобы победить в этой борьбе, нельзя себе позволить иметь мягкое
сердце.
- Мало вам жертв, - в голосе Леонида Макаровича чувствовалась какая-то безнадежная
усталость. - Все вам и таким, как вы, мало... Семь миллиардов жертв - мало. Не насытились.
Господи, что же еще должно случиться, чтобы вы поняли: воевать людям больше нельзя. Это
тупик и гибель. И на этот раз гибель окончательная. Впрочем, мы, помнится, однажды уже
спорили на эту тему, и я знаю, что мои слова для вас - пустой звук. Тем более что никаких
слов, кроме собственных, вы вообще не понимаете и не воспринимаете. А понимаете вы только
язык силы. Что ж, значит, надо применять силу. Э-э... господа, - обратился он к Велге и
Дит-цу. - я хотел бы побеседовать с вами с глазу на глаз. То, что я хочу вам сказать, не
предназначено для этих, - он кивнул на Хрипатого и Плетку, - ушей.
Оставив пленников под охраной Вешняка и Хейни-ца, они перешли в рабочий кабинет
Леонида Макаровича, располагавшийся по соседству.
- Какой-то бессмысленный допрос, - пожаловался Дитц, опускаясь в старое, но еще
крепкое на вид кресло. - Вы меня, конечно, извините, дорогой хозяин, но мне показалось, что
мы с какого-то момента начали заниматься не нашим делом. Мы - это я и товарищ лейтенант.
И спасибо, что пригласили нас сюда, а то я, честно сказать, первый раз в жизни понял, что
теряюсь во время допроса. Никогда бы не подумал, что такое возможно.
- Как это? - спросил Велга. - Почему не своим делом?
- Очень просто. Скажи мне, с какой целью мы прибыли сюда, на Землю?
- Хм... Разобраться в ситуации и по возможности помочь. Спасти мир, в общем.
- Вот именно. Спасти мир. Как ни пошло это звучит. А мы что делаем?
- По-моему, именно это мы и делаем.
- Нет, Саша. Не это. Мы спасаем отдельно взятое племя Леонида Макаровича и ему же
помогаем. Не спорю, задача благородная. Но увязать в ней, я еще раз прошу прощения у нашего
хозяина, мы не имеем права.
- Что-то я тебя не очень понимаю...
- Это потому, что ты русский, находишься в России и принимаешь ее теперешние беды
слишком близко к сердцу. А я немец. И поэтому вижу проблему как бы со стороны. В мировом,
так сказать, масштабе. Гляди, я тебе сейчас все на пальцах объясню. Вот победили мы племя
Хрипатого. Этого... как его... Родиона Аничкина. Дальше что? Что ты собираешься с ним
делать? - С кем, с Хрипатым?
- И с ним тоже. Но в первую голову с его племенем. Это сотни и сотни людей, не
забывай. Ты победил, разбил их войско, лишил их вождя. Теперь заботиться об их судьбе твоя
обязанность. - С какой стати? Пусть сами разбираются! Солдат отпустим, предварительно
разоружив, - пусть идут домой. А Хрипатого и Плетку эту расстреляем к чертовой матери по
закону военного времени. Как зачинщиков, чтобы другим неповадно было.
- Расстреляем... Быстрый какой! Расстрелять, конечно, недолго. Только кто ты такой,
чтобы расстреливать? У тебя что, право на это есть? Или ты руководствуешься правом
сильного? Если это так, то чем, скажи, ты отличаешься от самого Хрипатого и Плетки?
- Тоже мне, - разозлился Велга, - гуманист выискался! По-твоему, значит, здешние
проблемы можно решить миром? Я, между прочим, честно им предложил переговоры, как-ты
слышал. Они не захотели.
- Да и хрен с ними! - нетерпеливо воскликнул Дитц. - Я же тебе не об этом толкую,
пойми! Помогли мы сейчас Леониду Макаровичу - и правильно сделали. Мы и не могли
поступить иначе в данной ситуации. Но влазить и дальше с головой в стычки и споры между
племенами, повторяю, не наше дело. Я так считаю.
- Хорошо. Вот уже есть данная конкретная ситуация. Мы победили, и у нас имеются
пленники. Что ты предлагаешь?
- ? Я предлагаю право принимать решение о дальнейшей судьбе Хрипатого и его
племени отдать целиком и полностью Леониду Макаровичу. Он лучше знает своих соседей и
ситуацию в целом, вот пусть и решает. А что вы по этому поводу думаете, Леонид Макарович?
- А что здесь думать... - Леонид Макарович поднялся со стула и прошелся туда-сюда
по кабинету. - Вы чуть ли не мысли мои прочитали. Только я не знал, как бы поделикатнее
мне их высказать, а тут вы сами... Дайте закурить, что ли, а то я что-то
...Закладка в соц.сетях
