Жанр: Научная фантастика
Отряд3. контрольное измерение
...его глаза блеснули. - Начнем с чего-нибудь попроще. Для начала. Дом,
слушай мою команду! Хочу... Хочу взлететь! Под самый потолок. Люди дружно ахнули.
Неведомая сила подхватила рядового Стихаря и медленно подняла его в воздух. Высоко. Под
самый потолок.
- Метров пять, однако, - заметил Вешняк, задирая голову. - Не меньше.
- Эй, Валера, ты как? - осведомился Майер.
- Отлично, Руди! - засмеялся из-под потолка Валерка, болтая ногами. - Мне
понравилось! Эй, Дом, а теперь сделай так, чтобы я оказался на морском берегу! Ничего не
произошло.
- Только в пределах стен, - прокомментировал Арнольд.
- Тогда хочу вернуться на землю, - пожелал Валерка. - Точнее, на пол. Желание его
немедленно исполнилось.
- Ну, кто следующий? - спросил Арнольд.
- Давайте я, - сказал Велга.
- Прошу.
- Хочу, чтобы стены, потолок и крыша и все предметы в доме, кроме тех, что находятся
в этом зале, стали абсолютно прозрачными!
И тут же стены и потолок исчезли. Над головами людей раскинулось бесконечное в своей
синеве небо с редкими белоснежными облаками, а вокруг... Вокруг с трех сторон до самого
горизонта простирались поросшие лесом холмы, а с четвертой, в просветах между деревьями,
сверкало под солнцем море.
- Ух ты... - завороженно, присвистнул Шнайдер. - Такого даже у сварогов не было...
Хотя нет, вру. Помните, в самом начале, когда мы в соседних комнатах очнулись? Стены вдруг
стали прозрачными, и мы увидели Карсса и друг друга.
- Да, - сказал Дитц, оглядываясь, - впечатляет. А теперь, Дом, сделай, как было. И
стало, как было. Некоторое время отряд молчал, переваривая увиденное.
- Скажите, - спросила Аня. - А если несколько человек одновременно выскажут
различные желания?
- Дом выполнит их все, - утвердительно кивнул Арнольд.
- По очереди?
- Зачем по очереди? Сразу.
- А, это нечто вроде хорошего компьютера, который может одновременно выполнять
несколько операций, да?
- Можно сказать и так. Вообще, насколько я знаю, все чудеса Дома основаны на
технологиях, которые оперируют величинами, сравнимыми с размерами молекул и атомов. То
есть любые материальные предметы, любое вещество, начиная от обычной, допустим,
серебряной ложки и заканчивая тончайшими, изысканнейшими и сложнейшими по составу
французскими, испанскими и прочими винами, которые вы можете в любую минуту отведать,
созданы или могут быть созданы Домом буквально из воздуха.
- Как это из воздуха? - не понял Вешняк. - Воздух, он же и есть воздух. Как из него
можно что-то сделать или создать? Сделать можно из дерева, металла, этой... как ее...
пластмассы...
- Из мяса, - подсказал Валерка.
- И винограда, - добавил Майер.
- Ну да. Еще из пшеницы или ржи. Из камня. А как можно сделать что-то из воздуха? Я,
конечно, десять классов не заканчивал, но в школе тоже учился. И помню, что все состоит из
молекул и атомов. Воздух - это кислород. И еще какие-то газы, которые не вредны человеку.
- Азот, - подсказал Велга. - Причем азота гораздо больше, чем кислорода.
- Да, наверное. Ну, и как, я вас спрашиваю, может кислород или тот же азот
превратиться в серебро, из которого сделана серебряная ложка и о которой говорил Арнольд?
Серебро - это серебро. Металл. А кислород - это кислород. Газ. Вы как хотите, но, по-моему,
нам тут кое-кто пытается пудрить мозги.
- Что скажешь, Арнольд? - обратился к мажордому Хельмут. - Мы люди военные,
грубые и недоверчивые. К тому же разведчики. Давай оправдывайся.
- Мне оправдываться не нужно, - заявил Арнольд с неизвестно откуда взявшимся
достоинством. - Пусть виноватый оправдывается. А я ни в чем не виноват. Что же касается
кислорода и серебра, то, если желаете, могу прочесть лекцию по химии и физике. Чтобы стало
понятнее.
- Не надо, - быстро сказал Валерка. - Терпеть не могу лекций. Особенно по физике.
- Не говоря уже о химии, - ухмыльнулся Майер.
- А я бы послушал, - задумчиво произнес Хейниц. - Интересно.
- Вот ступай в свои апартаменты и слушай на здоровье, - предложил Майер
ефрейтору. - Арнольд, Дом может прочесть лекцию нашему Карлу?
- Конечно. Любую лекцию на любую интересующую тему. И даже любым голосом.
- Все равно, это какой-то фокус, - упрямо насупился Вешняк. - Эдак можно пожелать,
например, голую бабу (извини, Аня). И что, она из воздуха возникнет? Живая и настоящая?
- Очень свежая мысль! - восхитился Валерка. - И как это я сам не додумался!
- А ты попробуй, - предложил Шнайдер.
- Так, мальчики, - засмеялась Аня. - Разрешаю, но предупреждаю, что я в этом не
участвую. Играйте в свои игры сами.
- И я, - добавил Малышев и обнял ее за плечи.
- Еще бы ты участвовал, - усмехнулась Аня.
- А вам никто и не предлагает, - озорно блеснул глазами Стихарь. - Тили-тили-тесто
- жених и невеста... Так что там у нас с голыми бабами, Арнольд?
- Э-э... - Мажордом явно был смущен. - Мне бы не хотелось при даме...
- Бросьте, Арнольд, - подбодрила его Аня. - Я сказала, что в этом не участвую, но не
сказала, что вовсе не хочу об этом знать. Давайте, рассказывайте. Тут все свои и вообще
взрослые люди. Всем нам давно известно, что мальчикам время от времени нужны девочки.
- А девочкам - мальчики, - подмигнул Валерка.
- Случается, - с улыбкой кивнула Аня.
- Ну, если так... В общем-то, никаких препятствий. Пожелаете женщину - будет вам
женщина. Любая на выбор.
- Погоди, погоди, - поднял руку Валерка. - На выбор... Из чего выбирать-то? Ты
давай толком говори.
- Так я и говорю. Требуете у Дома образцы и выбираете. Он вам покажет сначала
голографические снимки. Это такие объемные фотографии. Когда остановитесь на
интересующей вас модели, Дом представит ее вам уже в живом виде.
- Что значит, модели? - спросила Аня. - Они что, не люди?
- Людского в них вполне достаточно. Иногда даже слишком. Если, конечно, иметь в
виду те цели, для которых они предназначены. В общем, я думаю, вы вряд ли отличили бы их
от настоящих, не предупреди я об этом. Но если говорить строго, то они действительно не
люди. Впрочем, как и я. Это Искусственные Существа.
- Во, - сказал Вешняк, - я и говорю. Дурят нашего брата.
- Не, Серега, - возразил Валерка. - Ты натурально не понимаешь. Ну, подумай сам,
рязанская твоя башка, какая тебе разница? Посмотри на Арнольда. Он же настояший! И
снаружи, и внутри. Те же клетки, что у нас. Правда, Арнольд?
- Совершенно верно. Я же вам уже говорил. Только искусственно созданные.
- Вот видишь, - упрямо нагнул голову сержант. - Искусственно! А что искусственное,
то ненастоящее. Я так думаю.
- А я тебе еще раз говорю: балда ты! Мягкий? Мягкий. Теплый? Теплый. Две руки, две
ноги, одна голова? Именно так. Разговаривает? Разговаривает. Даже пьет и ест. Юмор
понимает. Что тебе еще надо, дурында?
- Сам ты дурында! - не сдавался Вешняк. - Я против Арнольда ничего не имею. Его
таким сделали, и он не виноват. Я о другом. Андроидов помнишь?
- Ну...
- Баранки гну. Они что, люди?
- Мы не андроиды, - запротестовал Арнольд. - Андроиды - это человекоподобные
роботы- Они созданы из искусственных материалов и запрограммированы определенным
образом. А мы, Искусственные Существа, живые и...
- Душа у вас есть? - перебил его сержант.
- Что?
- То самое. Я спрашиваю, есть ли у вас, живых, как ты говоришь, Искусственных
Существ, бессмертная душа? У нас, людей, есть.
- Я... - Арнольд явно растерялся. - Я не очень понимаю, что это такое.
- Потому и не понимаешь, что ее у тебя нет, - вздохнул Вешняк и закурил. - Эх вы,
бедолаги... Неловкое молчание зависло над столом.
- Я лично вообще не понимаю, при чем здесь душа, - пробормотат Валерка. - С ней,
конечно, лучше, но мне для начала и без всякой души сойдет. Был бы человек хороший.
- Тебе резиновую бабу дай, и она сойдет, - буркнул Вешняк.
- Ты, Рязань, говори да не заговаривайся...
- Отставить, - негромко приказал Велга.
- Вот к чему приводит излишнее философствование, - наставительно заметил Дитц. -
Как только начали размышлять да рассуждать - все. Настроение упало, боевой дух на нуле. Эх
вы, а еще разведка! Так, принимаю решение. Ну-ка, Арнольд, организуй-ка нам вина. Того
самого. Испанского и французского. Да побольше! Раз уж мы на отдыхе, то приказываю
личному составу отдыхать и веселиться.
- Да, - подтвердил приказ Велга. - Отдыхаем. И на полную катушку!
Глава 3
Жизнь солдата на войне трудна и скупа на радость по многим причинам. И внезапная
смерть от вражеской пули, штыка, мины, осколка снаряда или бомбы - не главная из них. Как
ни странно. Потому что к смерти, когда она случается на твоих глазах чуть ли не ежедневно,
люди привыкают. И даже гибель близких товарищей уже не рвет сердце на части, а лишь
вызывает в нем тупую и глухую боль. Боль, к которой привыкаешь тоже. Ну, болит и болит.
Подумаешь. Старые раны вон тоже, бывает, ноют к дождю, так что ж теперь, бросить винтовку
и отправиться домой? Нет. Долг и присяга не велят, родина твоя, командир и товарищи боевые,
которые рядом и которым ничуть не легче, чем тебе.
Да, можно привыкнуть к смерти, можно. И даже к голоду можно притерпеться. До поры
до времени, конечно. А вот к чему нельзя - так это к постоянному недосыпу и отсутствию
женщин. К недосыпу, потому что он отупляет и высасывает те самые силы, которые
необходимы для победы над врагом и - главное! - для победы над самим собой. Потому-то
солдат и спит при каждом удобном случае. Да и неудобном тоже. Кто никогда не засыпал на
ходу в маршевой колонне, тому этого не понять. А женщины... Ну, это ясно и без объяснений.
Если ты нормальный молодой и здоровый мужик, то находиться долгое время без женщины для
тебя не просто трудно и вредно, но даже как-то, прямо скажем, и противоестественно...
Так или примерно так думал лейтенант Красной армии Александр Велга, перебирая
роскошные каштановые волосы лежащей у него на коленях девушки. Точнее, Искусственного
Существа. Впрочем, лейтенант, как ни старался, не мог себе представить, что это какое-то там
Искусственное Существо, а не самый что ни на есть настоящий живой человек. Только
женского пола. Не мог, вероятно, потому, что слишком привык в своей, пока еще не очень
длинной, но насыщенной войной жизни всецело полагаться в первую очередь на зрение, слух,
обоняние и осязание. То есть на те корневые человеческие чувства, которые его практически
никогда не подводили. Вот и сейчас, на песчаном берегу теплого и ласкового моря, под лучами
незнакомого, но ласкового солнца, он не мог (а может, и не хотел) не доверять этим своим
чувствам. Какого, действительно, черта!
Да, элемент чуда в ее появлении (а также в появлении еще семерых ее подружек),
несомненно, был. И, прямо скажем, весьма значительный элемент. Но разве за последние
недели и месяцы они не навидались чудес? Еще каких! Что там говорить, начиная с того дня,
как высокомерные свороги выкрали два взвода разведки - советский и немецкий - из лета
сорок третьего года и переправили их на свою древнюю прародину Пейану, всеразличные
чудеса просто стали привычной частью их, солдат Второй мировой войны, обыденной жизни.
Так что хрен с ними, чудесами. Надо наслаждаться сегодняшним днем и теми
возможностями, которые он предоставляет. А возможности эти довольно велики. Просто
какие-то необъятные возможности... Надо же, действительно, стоило только захотеть, и
каждый боеп получил себе желанную подругу. При этом Арнольд еще и прямо намекнул, что в
случае чего никому не возбраняется выбрать другую. И даже не одну... Фу ты, черт, просто
разврат какой-то... Александр почувствовал, что краснеет. Или это просто солнце? Надо срочно
охладиться.
- Пойдем искупаемся? - предложил он. Карина (так она назвалась, когда Велга выбрал
ее из голографического каталога и приказал Дому осуществить... э-э... доставку) открыла глаза
(чудный ореховый цвет!) и улыбнулась:
- Пойдем!
И тут же, легко поднявшись с колен лейтенанта, танцующей походкой направилась к
прибою.
Полоска ткани на груди, полоска ткани на... Н-да, в наше время, помнится, купальники
были совсем другие.
Велга специально чуть приотстал, чтобы лишний раз полюбоваться на девушку сзади.
Дитц, как истинный ариец, думал он, не отрывая взгляда от гладких загорелых и страшно
соблазнительных женских бедер, еще несколько часов назад уверял, что главное в женщине -
это задница и грудь. Я, помнится, возражал. А теперь вот, пожалуй, готов согласиться...
- Товарищ лейтенант, давайте к нам! - позвали его.
На границе прибоя и сухого песка расположились Карл Хейниц и Сергей Вешняк со
своими подругами (ефрейтор предпочел маленькую изящную брюнетку, а сержант, наоборот,
крупнотелую веснушчатую шатенку), Михаил Малышев и Аня Громова. Остальных видно не
было.
Кто в Дом направился, а кто-то, у кого терпелки не хватило, и просто в лес, усмехнулся
про себя Александр, благо никого, кроме нас, на всей планете нет. Если верить мажордому
Арнольду, конечно. Смешное имя - Арнольд... Почему Арнольд? Отчего, например, не
Арчибальд? Вот интересно, действительно ли мы одни на всей планете? Неплохо бы проверить
на всякий случай... Или не надо? Это, должно быть, привычка срабатывает - проверять место
обитания. Условный рефлекс, так сказать... Или безусловный? Черт, все забыл... Нет, все-таки
кажется, условный. А Хейниц с Вешняком, ишь ты, сидят на виду и держатся вместе.
Стесняются, наверное. Надо же, у кого-то из нас еще стеснительность какая-то осталась... Хотя
чего здесь, спрашивается, стесняться? Себя, что ли? Брось, брось. Ты вон тоже пока Карину к
себе в Дом не пригласил и в лес не потянул. Хотя вы уже четыре с лишним часа как знакомы.
На самом деле тоже стесняешься, только и сам себе в этом признаваться не хочешь. Что, в
общем, очень странно. Вспомни, например, Город и день рождения у хозяйки борделя. Там и
тень стеснения в душе не шевелилась. А здесь отчего-то все другое. И ведь все вроде бы
должно быть наоборот. Там-то, в Городе, были натуральные женщины, хоть и проститутки, а
здесь - Искусственные Существа. Да и подружки-то не настоящие, а так... временно
исполняющие роли. Нет, запутался я что-то. Это скорее всего от вина. От вина и от солнца. На
солнце, как известно, пить вредно... С одной стороны, я, как уже было решено, не чувствую,
что Карина - Искусственное Существо (хотя, возможно, еще и почувствую, когда дело до
главного дойдет), и поэтому, немного стесняюсь. Опять же она не проститутка по
определению... А кто? Как назвать женщину, созданную специально для всяческого ублажения
мужчин, но при этом не берущую за свои услуги деньги? То есть не женщину, а Искусственное
Существо. Но я не чувствую, что она... тьфу ты, опять двадцать пять за рыбу деньги! Нет, так
дело не пойдет. А как? Ведь она могла достаться и другому. Тому же Валерке Стихарю,
например. Или Хельмуту. Да любому из нас! Или не могла? Погоди, я как-то сразу об этом и не
подумал, оказывается. А между тем это интересный вопрос: каталог был один на всех или для
каждого свой?..
- Саша, ау!
Звонкий голос Карины вторгся в его раздумья, и Велга неожиданно обнаружил себя
неподвижно стоящим в полосе прибоя со взглядом, направленным к далекому и пустому
горизонту.
- Иди сюда, ко мне!
Она заплыла уже метров на пятьдесят от берега, и теперь махала ему из воды рукой.
Велга улыбнулся, тряхнул головой и побежал навстречу невысокой прозрачной волне.
Это море было очень похоже на Черное. Разве что вкус воды несколько иной - не такой
горький. В остальном же Александр не видел принципиальных различий. И это ему нравилось.
Лезть в совершенно незнакомое море он бы, пожалуй, поостерегся. Впрочем, тот же Арнольд
уверял, что здесь, возле Дома Отдохновения, нет крупных хищников, которые могли бы
представлять опасность для людей. Это касается и моря, и окрестных лесов.
- Догоняй! - крикнула Карина и безупречным кролем направилась прочь от берега.
А я ведь, пожалуй, не догоню, подумал Александр, плавает она явно лучше меня. Но
сдаться без боя? Никогда!
Метров через сто с лишним он потерял беглянку из вида, понял, что выдыхается, и
перешел, на спокойный брасс. Рядом вынырнула Карина и улыбнулась во все свои тридцать два
безупречных зуба.
- Что, Саша, слабо женщину победить в честном соревновании?
- Только не на море, - признал свое поражение Вел-га. - В лесу или в поле я бы тебе
сто очков вперед дал. Но на воде... Уволь. Тут мне за тобой не угнаться. И вообще, откуда я
знаю, может, ты русалочьего племени?
- Да! - захохотала она и плеснула ему в лицо. - Я - русалка! И сейчас зацелую тебя
до смерти, красавчик. Разве ты не знал, что русалок нужно опасаться и держаться от них
подальше? А ты, дурачок, за мной поплыл... Ну, теперь пеняй на себя!
Она обхватила голову Велги ладонями, ее полураскрытые губы коснулись его губ,
прижались крепче, маленький ласковый язычок скользнул ему в рот... Они окунулись в воду с
головой. Велга задержал дыхание и открыл глаза.
Незнакомая толстобрюхая рыба, чуть шевеля плавниками, замерла неподалеку и
озадаченно уставилась на двух невиданных существ, занимающихся под водой непонятно
чем...
Изящная прозрачная медуза, насквозь пронизанная солнечным лучом, медленно проплыла
мимо и поднялась к поверхности...
Рука Карины решительно скользнула лейтенанту в плавки... Они выбрались на берег
далеко в стороне от того места, где зашли в воду, добежали до леса, и там Велга, не переставая
целовать шею и лицо Карины, повалил девушку в мягкую и густую, как будто специально
выращенную для этого траву...
День оказался необычайно длинным. Потом от Арнольда они узнали, что сутки на Лоне
(Лона - таково было название планеты) продолжались 26 земных часов, а Дом Отдохновения
располагался в широтах, куда никогда не заглядывала зима. Отряд в неполном составе (не
хватало Руди Майера и Валерки Стихаря) собрался внизу, в обеденном зале, когда солнце уже
наполовину завалилось за лесистые холмы.
Велга пришел с Кариной, Хейниц с девушкой по имени Ева, Дитц и Вешняк сочли
нужным оставить своих подруг наверху.
- Непорядок, - безапелляционно заявил Дитц, усаживаясь за стол и пристраивая на
грудь салфетку (по излишне влажному бледно-голубому блеску его глаз Александр сообразил,
что друг Хельмут изрядно навеселе). - Мало того - форменный бардак. Если солдат
опаздывает на ужин, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Тде Майер и Стихарь?
- Вообще-то команды явиться в столовую к определенному часу не было, - заметил
Велга. - Брось, Хельмут, люди отдыхают. Имеют право.
- А чувство долга? - вскинул брови обер-лейте-нант. - Или даже просто чувство
товарищества? Где оно, я вас спрашиваю? Согласен, что в вопросах... э-э... любви каждый сам
по себе. Хотя я могу припомнить пару случаев, когда...
- Лучше не надо, - быстро сказала Аня.
- Да, верно, прошу меня извинить... Арнольд, что у нас сегодня на ужин?
- Что пожелаете, герр Дитц!
- Да уж пожелаю... Кстати, Арнольд, скажите, как нам поступать в таких вот случаях?
- Каких именно?
- Когда мне необходимо срочно с кем-нибудь связаться. Как сейчас, например. Я,
скажем, хочу отдать приказ непосредственно своему пулеметчику Рудольфу Майеру. Или
просто с ним поговорить. Как мне это сделать? Неужели я должен подниматься наверх? Или
здесь есть что-нибудь вроде телефона?
- Действительно, Арнольд, - поддержал Хельмута Велга. - Вопрос своевременный. Я
тоже хотел об этом же спросить, но как-то за разнообразными и приятными событиями
сегодняшнего дня запамятовал. Надежная связь - это главное для военного человека. А мы
люди военные. Даже на отдыхе. Мало ли что может произойти.
- Здесь с вами ничего не может произойти, - улыбнулся Арнольд. - Лона - на
редкость безопасная планета. А связь... Во-первых, у каждого из вас в апартаментах есть
мощный коммуникационно-развлекательный центр. Просто я не успел еще вам показать, где он
находится и как им пользоваться. С его помощью можно связаться друг с другом. Но это вещь
стационарная. А для мобильной связи... Одну минуту. Арнольд хлопнул в ладоши и громко
позвал:
- Домохранитель! Ты мне нужен! - И добавил уже тише: - Сейчас он придет, и мы все
решим. Кстати, если с кем-нибудь надо в пределах Дома связаться очень уж срочно, то
достаточно попросить сам Дом сделать это. Или приказать ему - это уж как вам удобнее.
- Каким именно образом? - спросил Дитц.
- Очень просто. Хлопаете в ладоши и говорите, с кем вас соединить. Правда, в данном
случае получится режим громкой связи. То есть слышать разговор будут все, кто находится
рядом.
- Это ерунда, - провозгласил Хельмут. - У старых боевых товарищей не может быть
секретов друг от друга. Ну-ка, попробуем...
Он резко хлопнул в ладоши и хорошо постаатенным, командирским голосом рявкнул на
весь зал так, что непривычный к подобному тону Арнольд заметно вздрогнул:
- Дом, слушай команду! Немедленно соедини меня с Рудольфом Майером! Я хочу его
услышать.
Тишина. Легкий шорох. И наконец мягкий мужской голос:
- Вы на связи. Говорите.
- Р-руди! - гаркнул обер-лейтенант. - Ты где ошиваешься?! Немедленно к нам!
- Ох, ч-че... Простите, господин обер-лейтенант, это вы?
- Нет, Господь Бог. Ты чем там занят?
- Разрешите доложить, отдыхаю, господин обер-лейтенант!
- Я вот тебе сейчас устрою отдых... Товарищи, понимаешь, ждут тебя и Стихаря, а они
отдыхают!
- Понял, господин, обер-лейтенант. Бегу. Так, рыбка, извини - служба. Но я скоро
вернусь, и тогда мы продолжим. Ух, как мы продолжим! Можешь даже не одеваться... Дитц
захохотал, остальные засмеялись.
- Ох, простите, господин, обер-лейтенант, это я не вам...
- Надеюсь!
- Руди! - позвал Велга.
- Слушаю.
- Зайди там по дороге к Стихарю и таши его тоже сюда. Скажи - я приказал. Нехорошо
отрываться от коллектива.
- Есть!
- Дом, - приказал Дитц. - Конец связи.
- Есть конец связи, - тут же откликнулся голос.
- Вот это я понимаю, - удовлетворенно заметил Хельмут. - Быстро и качественно.
- Здесь все так, - заверил Арнольд. - Именно, что быстро и качественно. Завтра, если
пожелаете, я устрою вам большую экскурсию по Дому. Тут есть еще много чего интересного. И
все это в вашем полном распоряжении. Но для того, чтобы пользоваться, надо знать, чем и как.
- Обязательно, - кивнул Велга. - Завтра - обязательно.
- Именно, что завтра, - поддержал Дитц. - Сегодня мы еще гуляем... Официант,
коньяк!
Официант явился одновременно с Домохранителем. Последний выглядел как невысокий
лысоватый мужчина в летах и с солидным брюшком. Пока Хельмут и остальные делали заказ,
он почтительно, но с достоинством ожидал чуть в стороне.
- Вот, - представил его Арнольд. - Прошу любить и жаловать. Наш Домохранитель
собственной персоной!
- К вашим услугам, - слегка поклонился тот.
- В непосредственном ведении Домохранителя, - объяснил Арнольд, - находятся все
технические службы Дома. Если я осуществляю, так сказать, общее руководство, то он заведует
непосредственно хозяйством. Коммуникации, транспорт, производственные службы - все на
нем.
- Завхоз, если по-нашему, - сказал Вешняк.
- Да, именно так, - кивнул Арнольд. - Очень точное сокращение. Именно завхоз.
- А как вас зовут? - спросила Аня Домохранителя.
- Меня зовут Домохранитель, - ответил тот. - Если желаете, можете дать мне
человеческое имя. Но до сей поры его у меня не было.
- Странные тут у вас порядки, - обратилась Аня к Арнольду. - У кого-то есть имена, у
кого-то нет. Дискриминация!
- Ни в коем случае! - запротестовал мажордом. - Никакой дискриминации у нас не
может быть хотя бы потому, что мы - Искусственные Существа, а понятие дискриминации
может относиться в полной мере только к людям...
- Я могла бы поспорить с этим утверждением, - перебила его Аня, - но сейчас не
стану. Настроение не то.
- Я должен заметить, - сказал Арнольд, - что вы в полном праве менять здешние
порядки так, как вам заблагорассудится. Вы тут полные хозяева.
- Пока не появится Распорядитель, да? - усмехнулась Аня.
- Даже не знаю... - растерялся Арнольд. - На этот счет я не получал никаких
указаний.
- Ладно, бог с ним, - махнул рукой Велга. - Разберемся. Так что нам может
предложить господин завхоз?
БОЛЬНО... Мне. Очень. Больно.
Если мне больно, значит... значит, я существую? Или я существую, потому что осознал
то, что мне больно? Не важно.
Сейчас это не важно. Сейчас важно понять, кто я и отчего мне больно. И еще нужно
попробовать как-то уменьшить эту боль. Потому что жить вместе с ней невозможно. Жить? Я
- живу. Как странно... Или я, или боль.
Если не будет меня, то не будет и ее. Но если не будет ее, я останусь. Второй вариант
меня устраивает больше. Не отпускает...
Она разнообразна и приходит ко мне по миллионам каналов-нитей. Вот, вот они, эти
нити-каналы. Я вижу их! Они тянутся ко мне отовсюду, пульсируют, рвутся, опадают и гибнут,
но на их месте возникают новые. И каждый наполнен своей болью. Боль резкая, тягучая,
ноющая, колющая, сверлящая, тупая и острая, горячая и ледяная, смертельная и пока еще не
очень, боль сладкая и горькая, желтая, красная и оранжевая; боль как спасение, как сигнал
бедствия, как мольба о помощи, как шепот и крик...
Так, надо попробовать устраниться. Отодвинуться. Закрыться.
Пусть она будет жить отдельно, а я - отдельно. Направить ее куда-то в одно место, в
темный угол сознания, а потом изолировать и... Нет, не получается. И так тоже не получается.
И так...
Ладно, попробуем иначе. У всякого следствия есть своя причина. То же и с болью. Если
она есть, значит, что-то ее вызвало. Нужно просто дотянуться до этого "чего-то" и постараться
его устранить. Убрать саму причину боли. Если, конечно, это возможно... Надо попробовать.
Как? Нити-каналы.
Если по ним ко мне приходит боль, то это значит, что я могу проследить ее путь и
попытаться дотянуться сознанием до самого ее начала, до того, дальнего конца нити. Решено.
Так и поступим. Теперь осталось только выбрать нить. Желательно такую, которая быстро не
оборвется... А-а вот это, пожалуй, подойдет.
Не нить даже - жгут, свитый из многих нитей. Толстый, крепкий, и видно, что
продержится еще долго. Ну, попробуем... Все.
Кедровые - в
...Закладка в соц.сетях
