Жанр: Научная фантастика
Нова
... с ее покрытых пятнами впалых щек. Лок
отдернул руку. Ее изуродованное лицо закричало сквозь пламя. Он оторвал ее
руки от своей шеи и оттолкнул от себя. Руби пошатнулась, наступив на свой
плащ, и упала. Он обернулся как раз вовремя: механическая рука двигалась
прямо на него.
И она оказалась слабее его рук.
Он легко удерживал ее на расстоянии, а ее пальцы тянулись к нему сквозь
неистовствующее солнце.
- Стой! - прорычал он и в тот же миг вырубил сенсодатчики по всему
кораблю.
Экраны стали серыми.
Сенсодатчики были отключены у всех шести киборгов корабля.
Огни в его глазах погасли.
- Святые небеса, что ты пытаешься сделать, Лок?
- Нырнуть в этот ад и зачерпнуть иллирион голыми руками!
- Он сумасшедший! - завопил труп. - Руби, он сумасшедший! Он убьет нас.
Руби! Все, чего он хочет, - это убить нас!
- Да! Я убью вас! - Лок отбросил руку. Она метнулась к кабелю, свисавшему
с запястья. Лок снова перехватил ее. Корабль тряхнуло.
- Господи, Лок, вытащи нас отсюда! - закричал труп. - Вытащи нас!
Корабль снова тряхнуло. Искусственная гравитация упала настолько, что
жидкость коснулась крышки бака. Потом гравитация вернулась к норме, и
жидкость опала, оставив капли на стекле.
- Слишком поздно, - прошептал Лок. - Мы попали в гравитационную воронку!
- Зачем ты это сделал?
- Просто чтобы убить тебя, Принс! - ярость уступила место смеху. - Вот и
все, Принс! Это все, что я хочу сейчас сделать!
- Я не хочу умирать снова! - пронзительно закричал труп. - Я не хочу
сгореть, словно мошка!
- Сгореть? - лицо Лока исказилось. - О, нет! Это произойдет медленно,
медленней, чем тогда! Десять, а то и двадцать минут. Уже становится тепло,
не так ли? А в последующие пять минут станет просто невыносимо жарко! - лицо
Лока потемнело. Судорога сводила губы на каждом слове. - Ты сваришься в
своей клетке, как рыба... - он сунул руку под куртку и потер живот. Оглядел
каюту. - Что здесь может гореть? Занавески? Эти доски - они из настоящего
дерева? И все эти бумаги?
Механическая рука вырвалась из рук Лока и метнулась через комнату. Пальцы
сжали руку Руби.
- Руби! Останови его! Не позволяй ему убивать нас!
- Ты лежишь в жидкости, Принс, поэтому ты увидишь ее в огне прежде, чем
загнешься сам. Руби, обгорелая кожа не может выделять пота. Поэтому ты
умрешь первой. И у него будет возможность смотреть на тебя, пока его
жидкость не начнет кипеть, резина - гореть, а пластик - плавиться...
- Нет! - Рука отпрянула от Руби, метнулась через каюту и врезалась в
крышку бака. - Преступник! Вор! Пират! Грабитель!
Рука была слабее, чем тогда, в Таафите.
Стекло - тоже.
Брызнули осколки.
Питательная жидкость плеснулась на сандалии отскочившего Лока. Труп
ворочался в баке, запутавшись в трубках и проводах.
Камеры дико раскачивались.
Рука царапала мокрые изразцы.
Пальцы замерли. Руби закричала. Закричала снова. Она метнулась к баку,
пробралась через разбитое стекло, схватила труп, прижала его к себе,
поцеловала, вскрикнула, поцеловала еще раз, раскачиваясь из стороны в
сторону. Плащ потемнел, впитав разлившуюся жидкость.
Крик оборвался. Она выронила тело, привалилась к стенке бака и схватилась
руками за горло. Под ожогами и содранной косметической пленкой к лицу вдруг
прилила кровь. Она медленно скользнула по стенке. Когда она коснулась пола,
глаза ее уже были закрыты.
- Руби?.. - порезалась она или нет, пробираясь через стекло, уже не имело
значения. Причиной был поцелуй. После таких сильнейших ожогов прошло совсем
немного времени, и она должна была находиться в сверхаллергенном состоянии.
Чужеродные протеины проникли в ее тело и вызвали грандиозную гистаминовую
реакцию. Она умерла в считанные секунды от анафилактического шока.
Питательная жидкость из бака...
И Лок засмеялся.
Смех сначала был похож на грохот перекатывающихся внутри булыжников,
потом зазвучал в полную силу, отражаясь от высоких стен капитанской каюты.
Победа вызвала этот смех, и она была ужасна, и она была его победой!
Он глубоко вобрал в себя воздух. Он держал корабль меж ладоней. Еще
ничего не видя, он направил "Черного какаду" в центр взрывающейся звезды.
Где-то внутри корабля плакал киборг...
(Окраинные Колонии. Полет "Руха", 3172 г.)
- Звезда! - закричал Мышонок. - Она превращается в Нову!
Голос Тай отрывисто прозвучал по главной линии связи:
- Отсюда уходим! Сейчас же!
- Но капитан! - закричал Катин. - Погляди на "Черного какаду"!
- "Какаду"! Боже мой, он...
- ...Лок падает прямо...
- ...падает прямо в центр...
- ...звезды!
- Всем поднять паруса! Катин, твой парус поднимать, я сказала!
- Боже... - выдохнул Катин. - Он, не...
- Она слишком ярка, - решила Тай. - Выключить сенсоры надо!
"Рух" стал удаляться.
- О боже! Они... они в самом деле... Они действительно падают! Она уже
очень яркая! Они погибнут! Они сгорят, словно... Они падают! Лок, останови
их! Сделайте же хоть что-нибудь! Там же капитан! Надо что-то сделать!
- Катин! - крикнул Мышонок. - Выдерни эти чертовы сенсоры! Ты что,
свихнулся?
- Они опускаются! Нет!.. Это словно черная дыра в середине всего сущего.
И они падают туда. Они падают... падают...
- Катин! - завопил Мышонок. - Катин, не смотри туда!
- Она разрастается, она так ярка!.. Еще ярче!
- Катин! Вспомни Дэна! Выдерни свои штеккеры!
- Нет! Я должен это видеть! Что-то грохочет. Она прогнала ночь! Я
чувствую, как пахнет горящая темнота. Мне их уже не видно... Нет, вот они!
- Катин, перестань! - Мышонок перегнулся через "Ольгу". - Тай, отключи
его входы!
- Не могу. Я этот корабль против гравитации вести должна. Катин! Выключи
сенсоры! Я тебе приказываю!
- Ниже... ниже... Я снова их потерял! Мне их больше не видно... Свет
сделался красным... Я больше...
Мышонок почувствовал, как корабль дернулся: парус Катина хлопнул.
Катин испуганно закричал:
- Я больше не вижу! - крик перешел в слезы. - Я ничего не вижу!
Мышонок скорчился на койке, закрывая глаза руками, плечи его затряслись.
- Мышонок! - рассердилась Тай. - Черт возьми, мы уже потеряли один парус!
Отпусти немного свой!
Мышонок, ничего не видя, приспустил свой парус.
"Рух" удалялся от звезды, а "Черный какаду" падал на нее.
И это была Нова.
(Окраинные Колонии. Полет "Черного какаду". 3172 год)
Ведущий свой род от пиратов, обгоревший в огне, называемый грабителем,
убийцей, вором.
Стерплю.
Я возьму все призы одним махом и стану человеком, лишившим созвездие
Дракона его будущего. То, что это будет сделано, чтобы спасти Федерацию
Плеяд, не умаляет моего преступления. Сильные люди могут, в конце концов,
совершать великие преступления. Здесь, на "Черном какаду", я навсегда
потерял свою любовь. Я говорил ей однажды, что такие не приспособлены для
осмысленной жизни. Ни для осмысленной смерти - это смерть, единственный
смысл которой в том, чтобы предотвратить хаос. И они умерли... Такая жизнь и
такая смерть уменьшает значимость, снимает вину с убийцы и ореол - с героя.
Интересно, как другие преступники оправдывают свои преступления?
Опустошенные миры порождают опустошенных сыновей, способных лишь к игре или
драке. Достаточно ли этого для победы? Я разрушил одну треть Вселенной,
чтобы поднялась другая, и еще одна балансировала на краю. И я не чувствую на
себе греха. Может быть, оттого, что я свободен и зол. Ну, хорошо, я могу
теперь оплакивать ее, смеясь... Мышонок, Катин, кто из вас теперь слепец, не
могущий видеть меня победителем над этой звездой? Я чувствую, как огонь
давит на меня. Как ты, Дэн, я буду балансировать между рассветом и вечером,
но призом моим будет полдень!
(Окраинные Колонии. Новая Бразилия - 2. 3172 год)
Темнота.
Молчание.
Ничто.
Затем забрезжила мысль:
"Я думаю... Так или иначе, я... Я - капитан Кроуфорд?" - он старался не
думать об этом. Но мысль была им, он был мыслью. Не за что было уцепиться.
Мерцание.
Колокольчик.
Аромат тмина.
Это было начало.
Нет! Он зарылся в темноту. В ушах еще стоял чей-то крик: "Вспомни Дэна!",
в глазах - картина поплывшего оборудования.
Слабый звук, запах, мерцание сквозь сомкнутые веки.
Он подумал о бессознательном страхе, об огненном потоке ужаса. Но страх
уже исчез из сердца, и участившийся пульс толкал его наверх, туда, где ждало
его величие умирающей звезды.
Сон был убит.
Он задержал дыхание и открыл глаза.
Перед ним мерцали пастельные краски. Мягко нанизывались друг на друга
высокие аккорды. Тмин, мята, кунжут, анис.
А позади красок - фигура.
- Мышонок? - Катин прошептал это и удивился тому, как отчетливо он себя
слышит.
Мышонок убрал руки с сиринкса. Исчезли и краски, и аромат, и музыка.
- Проснулся? - Мышонок сидел на подоконнике - плечи и левая половина лица
залиты мягким медным светом. Небо над ним было фиолетовым.
Катин закрыл глаза, вдавил голову в подушку и улыбнулся. Улыбка
становилась шире и шире, обнажая зубы.
- Да, - он расслабился и снова открыл глаза. - Да. Я проснулся. - Он
резко сел. - Где мы? На обитаемой станции Института Алкэйна? - но тут же
увидел в окно пейзаж.
Мышонок слез с подоконника.
- Спутник планеты, называемой Новой Бразилией. Катин вылез из гамака и
подошел к окну. За атмосферным куполом, за низкими зданиями черно-серые горы
иззубривали близкий горизонт. Он втянул прохладный воздух и повернулся к
Мышонку.
- Ох, Мышонок, я думал, что проснусь, как...
- Дэн получил свое на пути к звезде, а ты - когда мы удалялись. Все
частоты были сдвинуты в инфракрасную область. Это ультрафиолет разрушает
сетчатку и приводит к таким вещам, как у Дэна. Тай все-таки улучшила момент
и отключила твои входные датчики. Знаешь, ты действительно был какое-то
время слепым. Мы засунули тебя в медицинский аппарат сразу же, как только
очутились в безопасности.
Катин задумался.
- А что же мы делаем здесь? Что произошло потом?
- Мы остановились около обитаемой станции наблюдали за всем этим
фейерверком с безопасного расстояния. Ей понадобилось чуть больше трех
часов, чтобы достичь максимальной светимости... Мы разговаривали с экипажем
станции, когда поймали сигнал капитана с "Черного какаду". Мы покружились
там, подобрали его и разрешили киборгам "Какаду" убираться восвояси.
- Подобрали его? Ты хочешь сказать, что он выбрался оттуда?
- Да. Он в соседней комнате. Он хочет поговорить с тобой.
- Так это не вранье - насчет кораблей, входивших в Нову и оставшихся
невредимыми? - они направились к двери.
Катин забылся от восторга, созерцая великолепие щебня через огромное окно
в коридоре, пока Мышонок не сказал ему:
- Сюда. Они открыли дверь. Полоса света пересекла лицо Лока.
- Кто здесь? Катин проговорил:
- Капитан!
- Что?
- Капитан фон Рей!
- Катин? - его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Желтые глаза
уставились в упор.
- Капитан, что?.. - лицо Катина прорезали глубокие морщины. Он подавил
панику и заставил лицевые мышцы расслабиться.
- Я сказал Мышонку, чтобы он привел тебя посмотреть на меня, когда ты
будешь в полном здравии. С тобой... С тобой все в порядке. Хорошо, - боль
проступила на изуродованном лице и исчезла. Но это была именно боль.
Катин перестал дышать.
- Ты тоже старался увидеть. Я рад. Я всегда думал, что ты можешь понять.
- Вы... Вы рухнули на звезду, капитан? Лок кивнул.
- Но как вы выбрались?
Лок вдавил голову в спинку кресла. Темная кожа, рыжие волосы, невидящие
глаза - единственное в этой комнате, что имело цвет.
- Что? Выбрались, ты сказал? - он коротко рассмеялся. - Это теперь
раскрытая тайна. Как я выбрался? - было видно, как на его лице подрагивают
желваки. - Звезда, - Лок поднял руку и согнул пальцы, поддерживая
воображаемую сферу, - звезда вращается как планеты или спутники. Для тела,
имеющего массу звезды, вращение означает наличие неимоверной центробежной
силы, приложенной к экватору. К концу синтеза тяжелых элементов на
поверхности звезды, когда звезда становится Новой, все это проваливается
внутрь, к центру, - пальцы его задрожали. - Вследствие вращения материя
полюсов проваливается быстрее, чем материя экватора, - он снова вцепился в
подлокотники. - В течение нескольких секунд после начала превращения сферы
уже нет, а есть... -
- Тороид!
На лице Лока обозначились складки. Он дернулся, словно отстраняясь от
сильного света.
- Ты говоришь - тороид? Тороид? Да. Звезда стала бубликом с дыркой, в
которую без труда могли бы пролезть два Юпитера.
- Но ведь Новы изучались Институтом Алкэйна почти столетие! Почему же там
этого не знают?
- Перемещение вещества идет исключительно внутрь звезды. Перемещение
энергии - наружу. Гравитационный всплеск засасывает в дыру все, что
оказывается поблизости. Перемещение энергии поддерживает температуру внутри
отверстия равной температуре на поверхности некоторых красных гигантов: чуть
менее пятисот градусов.
Хотя в комнате и было прохладно. Катин увидел, как на лбу Лока выступил
пот.
- Хотя размеры отверстия и велики, но если сравнивать их с размерами
разрастающейся сферы лучистой энергии, очевидно, что отыскать отверстие
довольно трудно, если только не знаешь заранее, где оно находится... или
пока не упадешь в него, - пальцы на подлокотниках неожиданно разжались. -
Иллирион...
- Вы... вы взяли свой иллирион, капитан?
Лок снова поднес руку к лицу, на этот раз сжатую в кулак. Он попытался
сфокусировать на ней взгляд. Другой рукой он попробовал схватить кулак,
промахнулся, схватил, попытался еще раз. Раскрытые пальцы схватили кулак.
Руки его тряслись, словно у паралитика.
- Семь тонн! Единственная материя, достаточно плотная, чтобы находиться в
дыре, - это элементы тяжелее трехсотого номера. Иллирион! Он плавает там,
ожидая того, кто нырнет туда и вытащит его на поверхность. Направьте свой
корабль внутрь, поглядите, где он там есть, и черпайте его парусами.
Иллирион почти без примесей, - руки разошлись в стороны. - Только...
включите наружные сенсодатчики и посмотрите вокруг, чтобы увидеть, где он, -
лицо его сделалось хмурым. - Она лежала там, и ее лицо... Ее лицо - словно
великолепные развалины в центре ада... И я протянул все семь моих рук в
ослепший день, чтобы отщипнуть несколько кусочков ада, плывущего рядом с...
- он снова поднял голову. - Там, на Новой Бразилии, есть иллирионовый
рудник... - За окном, высоко в небе, висела гигантская пестрая планета. - У
них есть оборудование для производства иллирионовых ракетных двигателей.
Поглядели бы вы на их лица, когда мы приволокли наши семь тонн! А, Мышонок?
- он снова громко рассмеялся. - Ты говорил мне, как они глазели, а? Мышонок!
- Все отлично, капитан.
- Все отлично, Мышонок, - Лок кивнул, глубоко дыша. - Катин, Мышонок,
ваша работа закончена. Забирайте ваши рекомендации. Корабли улетают отсюда
регулярно. Вам не составит труда устроиться на них.
- Капитан, - рискнул спросить Катин. - Что вы намерены делать?
- На Новой Бразилии находится дом, в котором в детстве я провел немало
приятных часов. Я вернусь туда... чтобы ждать.
- Может быть, вам надо что-нибудь сделать, капитан? Я ведь тоже смотрел
и...
- Что? Говори громче.
- Я сказал, что со мной все в порядке, а я тоже смотрел, - голос Катина
прервался.
- Ты смотрел удаляясь. А я смотрел, приближаясь к звезде. Все нервные
центры мозга разрушены. Неврологическая конгруэнтность, - Лок покачал
головой. - Мышонок, Катин, Аштон Кларк с вами...
- Но, капитан...
- Аштон Кларк.
Катин посмотрел на Мышонка, потом снова на капитана. Мышонок возился с
ремнем своего футляра, потом он поднял голову.
Они повернулись и покинули темную комнату.
За дверью они снова остановились перед лунным пейзажем.
- Итак, - проговорил в раздумье Катин. - Фон Рей выиграл, а Принс и Руби
- нет.
- Они погибли, - сказал Мышонок. - Капитан говорит, что он убил их.
- Он, - Катин глядел на ландшафт. Спустя минуту он сказал: - Семь тонн
иллириона - и равновесие нарушено. Созвездие Дракона падет, в то время как
Федерация Плеяд воспрянет. Окраинным Колониям тоже предстоят изменения.
Благодаря Аштону Кларку перемена места приложения труда теперь не сопряжена
с большими трудностями. Однако ожидается возникновение некоторых проблем...
Где Линчес и Айдас?
- Уже ушли. Они получили сообщение от своего брата и отправились к нему,
как только мы добрались до Окраинных Колоний.
- От Тобиаса?
- Вот именно.
- Бедные двойняшки. Бедные тройняшки. Когда этот иллирион начнут
использовать, начнутся перемены... - Катин покусал пальцы. - Конец
блаженству, - он поглядел на небо, с которого постепенно исчезали звезды. -
Мы переживаем исторический момент, Мышонок!
Мышонок вычистил серу из уха ногтем мизинца. Серьга в его ухе сверкнула.
- Да. Я тоже так думаю.
- Что ты теперь собираешься делать? Мышонок пожал плечами.
- Не знаю. Поэтому я и попросил Тай погадать мне на Тароте. Катин поднял
брови.
- Они с Себастьяном сейчас внизу. Их питомцы разбежались по бару.
Расцарапали заведение, - Мышонок хрипло рассмеялся. - Поглядел бы ты на это1
Как только она кончила приводить в чувство владельца, они поднялись ко мне,
чтобы погадать. Нет большого смысла думать только о рудниках, - пальцы
Мышонка стиснули кожаный футляр под мышкой. - Вокруг много всего, на что
стоит посмотреть, о чем стоит сыграть. Может быть, некоторое время мы будем
с тобой вместе, может быть, устроимся на какой-нибудь корабль. Ты забавен,
как черт-те что. Но я не люблю тебя раза в два меньше, чем я не люблю
остальных людей... А у тебя что за планы?
- У меня просто не было времени подумать об этом, - Катин задумался.
- Что с тобой?
- Я думаю.
- О чем?
- Я думаю о том, что я нахожусь на живописном и красивом спутнике, что я
только что закончил работу, поэтому некоторое время можно не беспокоиться.
Почему бы не сесть и не заняться серьезной работой над моим романом? - он
поднял взгляд. - Знаешь, Мышонок, я в самом деле не знаю, хочу ли я написать
книгу.
- Как это?
- Когда я глядел на эту Нову... Нет, потом - в тот самый момент, когда я
проснулся и подумал, что вынужден буду провести весь остаток жизни слепым, с
заткнутыми ушами и носом, пока я был словно сумасшедший, я понял, что
многого не видел, многого не слышал, не нюхал, не пробовал... Как мало я
знаю о тех основах жизни, которые держишь буквально у себя на ладонях! А
затем - капитан...
- Дьявольщина, - сказал Мышонок. Босой ногой он счищал пыль с ботинка. -
Ты не собираешься писать свой роман после всей работы, что была проделана?
- Мышонок, я бы этого хотел. Но у меня все еще нет сюжета. И я только
готовлюсь искать и найти его. В данный момент я - просто умный парень,
имеющий много чего сказать, но не знающий, о чем конкретно.
- Это дезертирство, - пробурчал Мышонок. - Как насчет капитана и "Руха"?
И ты еще говорил, что хочешь написать обо мне. 0'кэй, смелее. И о себе тоже
напиши. Напиши о близнецах. Ты действительно думаешь, что они бы прочли твою
книгу?.. А я действительно хочу, чтобы ты написал ее. Катин. Может, я не
смогу ее прочитать, но, будь уверен, я стал бы слушать, если бы ты прочитал
ее мне.
- Ты бы стал слушать?
- Будь уверен. После того, как ты зашел так далеко, ты никогда не будешь
по-настоящему счастлив, если бросишь это дело.
- Мышонок, ты искушаешь меня. Я теперь больше не буду ничего хотеть годы
и годы, - он засмеялся. - Нет, Мышонок. Я все же в большей степени
мыслитель... Последнее путешествие "Руха"?.. Я слишком осведомлен о
первопричинах, приведших к нему. Я теперь вижу, что его можно рассматривать
как аллегорические поиски Грааля. Только так я могу с этим справиться,
рассыпав по книге всевозможные мистические символы. Вспомни обо всех тех
писателях, которые умерли раньше, чем закончили свои пересказы легенды о
Граале!
- Катин, это же сплошная чепуха! А ты хочешь включить это в свою книгу.
- Чепуха вроде Тарота? Нет, Мышонок. Я боюсь за свою жизнь, начиная это
предприятие, - он снова оглядел пейзаж. Ландшафт, так хорошо знакомый ему,
на миг примирил его со всем, что было ему неизвестно. - Я этого хочу. И я
это сделаю. Но я должен бороться с дюжиной разных бед. Может быть, я
преодолею их. Но не уверен. Единственный способ защитить себя от напастей,
мне кажется, - это просто не обращать на них внимания, пока не дойдешь до
конца.
Афины, июнь 1966 г. - Нью-Йорк, май 1967 г.
Закладка в соц.сетях
