Жанр: Научная фантастика
Нова
... к чахлому свету, пульсирующему, словно глазок в дверце
гигаигской топки. Свет был таким слабым, что ей даже не щурил глаза.
- Я ошибся, - признался Катин в диктофон. - Зеркало, отражающее мое
видение мира, поворачивается, и то, что сначала казалось бессмысленным, я
вижу достаточное количество раз, чтобы призвать привычкой. То, что я полагал
привычкой, теперь кажется частью великого замысла. В то время как то, что я
принимал первоначально за цель, превращается в бессмыслицу. Зеркало
поворачивается, снова и показывает, что человек, который, как я думал,
страстно идет к своей цели, превратил свою страсть в привычку. Его привычки
в высшей степени бессмысленны. В то время, как те действия, которые я
определил как бессмысленные, оказываются направленными к достижению
демонической цели.
Желтые глаза отпустили усталую звезду. Лицо Лока, взглянувшего на
Мышонка, исказилось под шрамом в какой-то усмешке, которую Катин не понял.
"Ярость, - подумал Катин. - Ярость. Да. Но как можно отличить ярость от
смеха на этом лице?"
Другие тоже смеялись.
- Что это за дым? - спросил Мышонок, обходя дымящуюся решетку в булыжной
мостовой.
- Водосток, надо полагать, - сказал Лео. Рыбак поглядел на туман,
поднимающийся вверх у столба, на котором видел яркий индукционный фонарь. У
почвы пар скапливался и оседал.
- Таафит в конце улицы, - сказал Лок. Они двинулись на холм мимо
полудюжины еще таких же решеток, дымящихся в вечных сумерках.
- Я думаю. Золото находится прямо...
- ...за этой стеной? Лок кивнул близнецам.
- Что это за место - Таафит? - спросил Мышонок.
- Место, где мне будет удобно, - слабая болезненная гримаса тронула лицо
Лока. - И где нам с вами ни о чем не надо будет беспокоиться, - Лок протянул
руку, чтобы похлопать его по плечу, но Мышонок увернулся. - Вот мы и на
месте.
Двенадцатифутовые ворота с разноцветными стёклами, обрамленными витыми
полосами металла, разошлись в стороны, когда Лок положил руку на пластину
замка.
- Нас приглашают.
- Таафит не ваш? - спросил Катин.
- Он принадлежит моему старому школьному другу Йогосу Седзуми, владеющему
рудниками на Плеядах. Дюжину лет назад я часто им пользовался. Вот почему
замок открылся от прикосновения моей ладони. Я сделал то же самое для него с
несколькими моими домами. Мы давно не видели друг друга, но раньше мы были
довольно близки.
Они вошли в сад Таафита.
Здешними цветами никогда не любовались при полном солнечном свете.
Лепестки были темно-красными, каштановыми, фиолетовыми. Цвета вечера.
Похожие на слюду чешуйки паучьей тильды поблескивали на безлистых ветках.
Было много низкорослого кустарника, но все более высокие растения были очень
гладкими и редкими, чтобы отбрасывать как можно меньше тени.
Передняя стена Таафита была изогнутой. Сад и дом сливались воедино. Нечто
вроде тропы вело к подобию лестницы, врезанной в скалу.
Когда Лок положил руку на панель, но всему дому замигали огни.
- Заходите.
Они прошли вслед за капитаном по бежевому ковру. Катин сразу направился к
полкам с бронзовыми статуэтками.
- Бенин? - спросил он капитана.
- Думаю, что да. Йогос просто помешан на Нигерии тринадцатого века.
Когда Катин повернулся к противоположной стене. Глаза его расширились.
- А вот это не может быть оригиналами! Или, всё-таки, это настоящий
Ван-Мигрен?
- Нет. Боюсь, что это просто старые копии. Катин прокашлялся.
- У меня засели в мозгу "Под Сириусом" Дехея. Они прошли по холлу дальше.
- Мне кажется, здесь должен быть бар, - Лок открыл какую-то дверь.
Огни доходили только до половины высоты комнаты. Огни желтых ламп играли
внутри бассейна опалесцирующего песка, заполненного обломками скал. Напитки
уже двигались по полу комнаты на большом вращающемся круге. На парящих
стеклянных дисках стояли тусклые статуэтки. Бронза Бенина в холле, а здесь
были ранние Киклады, блеклые и бесформенные.
За окном - Золото.
Среди треснувших скал ярко, почти как солнце, вспыхивала лава.
Неспокойная поверхность реки качала тени скал среди деревянных потолочных
балок.
Мышонок шагнул вперед и что-то беззвучно пробормотал.
Тай и Себастьян сощурили глаза.
- Ну не стоит ли на это...
- ...на это посмотреть!
Мышонок, обогнув песчаный бассейн, подбежал к стеклу и прижался к нему
лицом. Затем осклабился через плечо:
- Это все равно, что быть на берегу какой-нибудь тритонской Геенны!
- Который из напитков Другого Мира вы попробуете сначала? - спросил Лок
близнецов, взяв с подноса две бутылки.
- Тот, что в красной бутылке...
- ...в зеленой бутылке неплохо смотрится...
- ...не так хорошо, как то, что у нас было на Табмене...
- ...готов поспорить, на Табмене у нас была штучка, называемая
блаженством...
- ...вы знаете, что такое блаженство, капитан?
- Блаженства нет, - Лок поднял руки с бутылками. - Красная или зеленая?
Хорошо - и та, и другая.
- Я бы лучше взял...
- ...я тоже. Но, надо думать, тут нет...
- ...думаю, что нет. Поэтому я возьму...
- ...красную...
- ...зеленую.
- И ту, и другую. Получайте.
Тай тронула Себастьяна за руку.
- Что?
Она показала на стену: один из дисков проплывал мимо картины.
- Вид из Тыола на Сырую Долину это! - Себастьян сжал плечо Лео. - Смотри!
Дом это!
Рыбак взглянул на картину.
- Ты из заднего окна дома, где я родился, смотришь, - сказал Себастьян. -
Все, что видишь.
- Эй, - Мышонок дотронулся до плеча Катина.
Катин перевел взгляд со скульптур, которые он внимательно рассматривал,
на смуглое лицо Мышонка.
- А?
- Стул вон там. Ты помнишь, что говорил о мебели Республики Вега тогда на
корабле?
- Да.
- Этот стул тоже такой?
Катин улыбнулся.
- Нет. Все, что здесь есть, относится ко времени, когда еще не было
межзвездных полетов. Эта комната целиком довольно точная копия элегантного
американского особняка двадцать первого или двадцать второго века.
Мышонок кивнул.
- О!
- Богачи часто увлекаются стариной.
- Я раньше не бывал в таких местах, - Мышонок оглядел комнату. - Это -
да!
- Конечно.
- Хлебните-ка этой отравы, - позвал их Лок.
- Мышонок! Теперь на сиринксе поиграешь? - Лео, принесший две кружки,
одну сунул Мышонку, другую - Катину. - Поиграй. Скоро я в Ледяные доки уйду.
Мышонок, поиграй мне.
- Сыграй что-нибудь, чтобы можно было танцевать...
- ...потанцуй с нами. Тай. Себастьян...
- ...Себастьян, потанцуешь тоже с нами?
Мышонок раскрыл футляр.
Лео пошел взять бокал для себя, вернулся, сел на стул. Образы Мышонка
были, блеклыми из-за сияния Золота. Но музыка была орнаментована резкими,
настойчивыми четвертями тонов.
Сидящий на полу Мышонок, поддерживая покачивающийся на его темной
(подошва - словно рог) босой ноге сиринкс, отбивал обутой ногой такт и
раскачивался. Пальцы его летали над струнами. Свет Золота, комнатных лама и
сиринкса с яростью хлестал лицо капитана. Спустя минут двадцать капитан
сказал:
- Мышонок, я хочу похитить тебя ненадолго. Мышонок перестал играть.
- Что вы хотите, капитан?
- Компании. Я ухожу.
Лица танцующих вытянулись.
- Я включил запись, - Лок повернул выключатель на стене. Снова зазвучала
музыка. И туманные видения, порожденные сиринксом, снова заплясали по
комнате вместе с фигурами Тай, Себастьяна, близнецов, вместе со звуками их
смеха...
- Куда мы пойдем, капитан? - спросил Мышонок. Он убирал сирийке в футляр.
- Я об этом сейчас и думаю. Нам здесь надо кое-что достать. Я говорю о
блаженстве.
- Вы хотите сказать, что знаете...
- ...где его можно достать?
- Плеяды - мой дом, - ответил капитан. - Мы вернемся примерно через час.
Идем, Мышонок.
- Эй, Мышонок, ты не оставишь...
- ...нам сиринкс...
- ...сейчас? Все будет о'кей. Не беспокойся, мы не позволим...
- ...не позволим больше никому его трогать.
Мышонок, плотно сжав губы, посмотрел на инструмент, на близнецов.
- Хорошо. Ты можешь играть на нем. Но только смотри! Он подошел к Локу,
стоящему у двери. Лео присоединился к ним.
- Теперь время тоже мне идти настало.
Для Мышонка это прозвучало неожиданно, хотя он и понимал неизбежность
такого момента. Он моргнул.
- За то, что подбросили, капитан, благодарю. Они прошли через холл в сад.
Выйдя из ворот, они остановились у дымящейся решетки.
- В ледяные доки вниз идти, - Лок ткнул пальцем в подножие холма. - Ты на
монорельсе до конца с нами поезжай.
Лео кивнул. Его голубые глаза встретились с Карими глазами Мышонка, и
неуверенность проступила на его лицо.
- Ну, Мышонок, может быть, через несколько лет мы еще встретимся?
- Да, - сказал Мышонок, - может быть.
Лео повернулся и пошел вниз по покрытой испарениями улице, ботинок звонко
стучал по мостовой.
- Эй, - окликнул его Мышонок.
Лео оглянулся, усмехнулся и пошел дальше.
- Знаете, - повернулся Мышонок к Локу. - Я, наверное, никогда в жизни его
больше не увижу... Пойдемте, капитан.
- Мы где-то недалеко от посадочного поля, капитан? - спросил Мышонок. Они
спускались по забитыми людьми ступеням станции монорельса.
- Можно дойти пешком. Мы в пяти милях ниже по Золоту от Таафита.
Только что прошли поливочные машины. Прохожие отражались в мокром
тротуаре.
Двое парней с ожерельями из колокольчиков, смеясь толкнули молодого
мужчину. Он повернулся им вслед, махнул рукой. Потом шагнул к Локу и
Мышонку.
- Эй, старина! И ты! Поможете? Завтра, завтра в работу я впрягусь. Но
сейчас...
Мышонок оглянулся на работягу, но Лок не позволил ему остановиться.
- Что это там? - Мышонок показал на высокую арку огней. Перед дверью, на
ярко освещенном тротуаре, толпились гуляющие.
- Блаженства здесь нет.
Они свернули за угол. В том конце улицы, у ограды, стояли парочки. Лок
перешел улицу.
- Это другой конец Золота.
Под заваленным камнями склоном ввинчивалось в ночь яркое полыхание. Одна
парочка отошла от ограды, рука в руке, ярко освещенные лица.
Вспышки сквозь волосы, руки и плечи: человек в куртке из черной парчи шел
по тротуару. Поднос с драгоценными камнями висел у него на шее. Парочка
остановила его. Девушка купила у торговца камень и, смеясь, приложила его к
своему мальчишескому лбу. Усыпанные блесками ленты, развевающиеся на
центральной куче камней, относило резкими порывами, ветра, и они запутались
в длинных ногах юноши. Парочка расхохоталась на всю улицу.
Лок и Мышонок подошли к концу ограждения. По каменным ступеням навстречу
им поднималась группа мужчин в униформе Патруля Плеяд. Позади них с криками
бежали вверх по ступеням три девушки. Их догнали пять ребят, и крики перешли
в смех. Мышонок оглянулся и увидел, как они сгрудились вокруг торговца
драгоценностями.
Лок начал спускаться.
- А что там внизу? - Мышонок поспешил за ним. Сбоку от широких ступеней
люди сидели за столиками кафе, врезанных прямо в камень.
- Похоже, что вы знаете, куда идти, капитан, - Мышонок дотронулся до
локтя Лока. - Кто это? - он уставился на неторопливо бредущую девушку. Среди
легко одетой толпы она резко выделялась теплой паркой, отороченной мехом.
- Это одна из рыбачек со льдов, - ответил капитан. - Лео тоже скоро
наденет такую же парку. Они проводят большую часть времени вдали от
обогреваемой части Города.
- Куда мы идем?
- Я думаю, внизу мы найдем то, что нам нужно, - они пошли вдоль
невысокого утеса. В горе светилось несколько окон, алые огни мерцали сквозь
шторы. - Эти заведения меняют владельцев через каждые пару месяцев, а я не
был в Городе лет пять. Если мы не найдем то, что я ищу, мы поищем то, что
нас устроит.
- Что это за заведение?
Закричала женщина. Дверь распахнулась. Женщина вывалилась наружу.
Неожиданно другая женщина вынырнула из темноты, подхватила подругу, шлепнула
дважды и втащила обратно. Дверь отсекла второй крик.
Старик (вероятно, тоже рыбак) держал какого-то юношу за плечи:
- Мы тебя в комнату, которую ты снимаешь, доставим. Голову выше держи.
Все в порядке будет. В комнату мы тебя доставим.
Мышонок смотрел, как они, шатаясь, прошли мимо. Парочка остановилась
около каменных ступеней. Девушка отрицательно качала головой. Парень кивнул,
и они повернули обратно.
- Заведение, о котором я говорю, кроме всего прочего, преуспевает в
вербовке рабочих на рудники Окраинных Колоний. Оно получает комиссионные с
каждого рекрута. И все это совершенно легально. Во Вселенной проживает
огромное количество глупцов. Я был десятником на одном из рудников и видел
все это с другой стороны. Во всем этом мало хорошего, - Лок взглянул на
дверь, - Имя другое. А место - то самое.
Они начали спускаться по ступенькам. Мышонок быстро глянул на капитана и
поспешил вслед за ним. Они очутились в длинном помещении со сколоченной из
планок стойкой у одной из стен. Две-три панели мультихрома выдавали хилое
свечение.
- И люди те же.
Мужчина постарше Мышонка, но моложе Лока, со свалявшимися волосами и
грязными ногтями, поднялся им навстречу.
- Что я могу сделать для вас, ребята?
- Что у вас есть для того, чтобы мы почувствовали себя хорошо?
Он прищурил глаз.
- Садитесь.
Неясные фигуры появились и замерли перед баром. Лок и Мышонок опустились
на стулья. Мужчина поднял за спинку еще один, повернул его, покачал и сел на
край стола.
- Насколько хорошо вы хотите себя почувствовать?
Лок положил на стол руки ладонями вверх.
- Внизу у нас есть... - мужчина бросил взгляд на дверь в конце комнаты,
сквозь которую взад и вперед сновали люди. - ...У нас есть Патобат.
- Что это? - спросил Мышонок.
- Комната с хрустальными стенами, отражающими цвет твоих желаний, -
ответил Лок. - Ты оставляешь одежду около двери и плывешь среди колонн света
в потоке глицерина. Он нагрет до температуры тела и скрадывает все твои
ощущения. Через некоторое время, потеряв способность к физическому
восприятию реальности, теряешь разум. На первый план из подсознания
выступают психонические фантазии, - он посмотрел на мужчину. - Я хочу
чего-нибудь, что можно взять с собой.
Зубы мужчины резко скрипнули.
На сцену бара в коралловый круг света вышла обнаженная девушка и
принялась нараспев читать стихи. Сидящие временами аплодировали ей.
Лок сжал ладони.
- Блаженства.
Мужчина вскинул брови.
- И я об этом же подумал, - его руки сжались. - Блаженство.
Мышонок смотрел на девушку. Ее кожа неестественно блестела. Глицерин,
подумал Мышонок. Да, глицерин. Он перегнулся через каменную стену и тут же
отпрянул. С холодного каменного свода капала вода. Мышонок потер колено и
оглянулся на капитана.
- Мы ждем.
Мужчина кивнул. Спустя мгновение он спросил Мышонка:
- Чем ты и этот симпатяга зарабатываете на жизнь?
- Мы - экипаж... грузовика, - капитан одобрительно кивнул.
- Знаете, в Окраинных Колониях есть очень хорошая работенка. Вы никогда
не думали о том, чтобы попытать счастья на рудниках?
- Я работал на рудниках три года, - сказал Лок.
- О! - мужчина погрузился в молчание.
Через несколько секунд Лок спросил:
- Вы собираетесь посылать за блаженством?
- Уже послал, - слабая улыбка тронула его губы.
Ритмичные хлопки в зале сменились аплодисментами: девушка закончила
выступление. Она спрыгнула со сцены и побежала к ним. Мышонок увидел, что
она что-то быстро взяла у одного из сидящих в баре мужчин. Она обняла
человека, сидевшего с ними. Их руки соединились, она убежала в тень, и
Мышонок увидел, как руки мужчины упали на стол, а пальцы согнулись, скрывая
то, что лежало под ними. Лок положил свою ладонь на руку мужчины, закрыв ее.
- Три фунта, - сказал мужчина. - В местной валюте.
Другой рукой Лок положил три бумажки на стол. Мужчина отвел свою руку и
взял деньги.
- Идем, Мышонок, мы получили то, за чем приходили, - Лок поднялся из-за
стола и пошел через зал. Мышонок догнал его.
- Капитан, этот человек говорит не так, как у вас в Плеядах!
- В подобных местах всегда говорят на твоем языке, каким бы он ни был.
Вот почему их дела всегда идут хорошо.
Когда они подошли к двери, мужчина окликнул их. Он кивнул Локу.
- Я просто хотел напомнить, чтобы ты приходил, когда захочешь. Пока,
красавчик.
- На себя погляди, урод, - Лок вышел из дверей. На верху лестницы он
остановился, наклонился к сложенным ладоням и глубоко вдохнул в себя воздух.
- Иди сюда. Мышонок, - он разжал ладони. - Понюхай, как я.
- Что я должен сделать?
- Сделай глубокий вдох, задержи дыхание, потом медленно выдыхай.
Мышонок наклонился, и тут на них упала чужая тень. Мышонок отпрыгнул.
- Отлично! Что это у вас?
Мышонок поглядел вверх, а Лок - вниз на патрульного. Лок сузил глаза и
раскрыл ладони.
Патрульный, решивший проигнорировать Мышонка, глянул на Лока.
- О! - он прикусил губу. - Что-то опасное это должно быть. Что-то
нелегальное, понятно?
Лок кивнул.
- Может, и так.
- Эти заведения вокруг - тут только смотри. Лок снова кивнул. Патрульный
тоже.
- Скажи, как насчет того, чтобы нам немного обойти закон? Ты позволишь?
Мышонок увидел улыбку, которой раньше капитан не позволял появляться на
своем лице. Лок протянул руки к патрульному. - Взбодрите себя.
Патрульный наклонился, втянул воздух, постоял.
- Благодарю, - сказал он и исчез.
Мышонок несколько секунд смотрел ему вслед, потом покачал головой, пожал
плечами и, посмотрев на капитана, цинично усмехнулся.
Он взял руки капитана в свои, прокашлялся, задержал дыхание и резко
вдохнул.
- И что теперь должно случиться?
- Об этом не беспокойся, - сказал Лок. - Уже случилось. Они пошли обратно
вдоль утеса, поглядывая на синие окна. Мышонок косился на яркое полыхание
огненной реки.
- Вы знаете, - сказал он наконец, - Хотел бы я сейчас иметь сиринкс. -
Они почти дошли до лестницы с открытыми кафе. Оттуда слышались громкие звуки
музыки. Кто-то уронил стакан, но звук бьющегося стекла утонул в яростных
аплодисментах. Мышонок поглядел на свои руки. - Эта дрянь заставила зудеть
мои пальцы, - они пошли вверх по ступенькам. - Когда я был ребенком на
Земле, в Афинах - там была совсем такая же улица, улица Одос Мнициклеос, она
начиналась прямо от Плаки. Я работал в заведениях Плаки, знаете? Отели
"Золотая тюрьма" и "О'кэй". Вы поднимаетесь по ступенькам от Адрианоу, а над
вами - задний портик Эрехтейена, залитый светом прожекторов с Акрополиса,
возвышающегося на вершине холма. А люди за столиками по краям улицы - они
бьют тарелки, понимаете, и смеются. Вы бывали в Афинах, в Плаке, капитан?
- Один раз и давно, - сказал Лок. - Я был тогда в твоем возрасте.
Впрочем, это было вечером.
- Тогда вы не знаете ее окрестностей; раз вы там были только один вечер,
- хриплый шепот Мышонка то поднимался, то опадал. - Вы идете вверх по
каменным ступеням, пока открыты все ночные клубы, и там нет ничего, кроме
грязи, трава и гравия, но вы все идете, а стены развалин покрыты оспой.
Потом вы попадаете в место, называемое Анафиотика. Это означает "маленький
Анафи", понимаете? Анафи был островом, который почти исчез после
землетрясения много лет тому назад. Там есть маленькие домики, построенные
прямо на склоне горы, и улицы семнадцати дюймов шириной со ступеньками, по
которым карабкаешься, словно по приставной лестнице. Я знаю парня, у
которого, там дом... А когда я кончал работу, я брал какую-нибудь девушку. И
вина. Даже когда я был ребенком, я уже мог проводить время с девушками... -
Мышонок, покусал пальцы. - Мы поднимались на крышу его дома по ржавой
винтовой лестнице, начинающейся у входной двери, распугивая котов. А потом
мы играли и пили вино и смотрели вниз, на Город, раскинувшийся под горой
подобно сотканному из огней ковру, и вверх, на вершину горы с маленьким
монастырем, похожим на обломок кости. Однажды мы играли слишком громко, и
старая женщина из домика сверху запустила в нас кувшином. Но мы только
посмеялись над ней и стали кричать еще громче и уговаривали ее спуститься
вниз за стаканом вина. А небо над горами уже становилось серым. Мне
нравилось это, капитан. И то, что сейчас, мне нравится тоже. Я играю гораздо
лучше, чем умел тогда. Это от того, что вижу вокруг себя. И я вижу вокруг
себя много того, чего вы не замечаете. И это я тоже должен сыграть. Просто
это не трогает вас - я не хочу сказать, что вы не чувствуете, не видите и не
слышите. Я иду туда - в одном мире, и сюда - в другом, и мне нравится то,
что я вижу в обоих. Вы знаете, как лежит ваша ладонь в ладони человека,
который вам всех ближе? Изгибы ладоней - это спирали Галактики,
задерживающиеся одна в другой. Вы знаете форму своей ладони, когда другая
ладонь покидает ее, и вы пытаетесь вспомнить ощущение, которое было? Другого
такого изгиба не было и не будет. Я хочу сыграть ладонь в ладони. Катин
говорит, что я боюсь. Что я боюсь всего, что вокруг меня. Потому что все,
что я вижу, я заталкиваю в свои зрачки, вонзаю в это мои пальцы и язык. Я
люблю сегодня. Это значит, что я должен жить в страхе. Потому что сегодня -
страшно. Но, в конце концов, я не боюсь искать в страхе, жить в страхе.
Катин - он все смешал с прошлым. Конечно, прошлое - это то, что делает
сегодня, как сегодня делает завтра... Капитан, мимо нас несется грохочущая
река. Но мы можем спуститься к ней, чтобы напиться, только в одном месте, и
это место называется "сейчас". Я играю на сиринксе, понимаете, и это -
словно приглашение каждому спуститься и напиться. Когда я играю, я хочу,
чтобы мне аплодировали. Потому что когда я играю, я стою наверху, понимаете,
и держу натянутый страховочный трос, к которому они привязаны, балансируя на
той грани сумасшествия, где мой разум еще способен работать. Я танцую в
огне. Когда я играю, я веду других танцоров туда, куда вы, и вы, - Мышонок
тыкал пальцем в прохожих, - и он, и она не могут попасть без моей помощи.
Капитан, три года тому назад, в Афинах, когда мне было пятнадцать лет, я
запомнил одно утро на крыше. Я стоял, прислонившись к решетке, по которой
вился виноград, и огни города гасли перед приближением рассвета, и танцы
затихли, и две девушки спали, завернувшись в красное одеяло, около железного
столика. И я вдруг спросил себя: что ты здесь делаешь? И спросил опять: что
ты здесь делаешь? Это была словно навязчивая мелодия, приходящая снова и
снова. Я испугался, капитан. Я был возбужден и счастлив, и до смерти испуган
и, готов поручиться, я широко ухмылялся, совсем как сейчас. Вот так все и
началось. Капитан. Не было никакого голоса, пропевшего или прокричавшего
это. Но я играю на своей арфе... А что я делаю сейчас, капитан? Поднимаюсь
по другой улице, по каменным ступеням в нескольких парсеках оттуда. Восход
тогда - ночь сейчас. Что я здесь делаю? Да! Что я делаю?
- Ты ударился в самокритику, Мышонок, - Лок обошел столб, стоящий на
верху лестницы. - Давай вернемся в Таафит.
- О, конечно, капитан, - Мышонок неожиданно заглянул в искалеченное лицо.
Капитан посмотрел на него. В глубине ломаных линий Мышонок увидел улыбку и
сострадание. Он засмеялся. - Хотел бы я сейчас иметь сиринкс! Я бы сыграл
ваши глаза отдельно от головы. Я бы вывернул нос через обе ноздри; и вы бы
стали в два раза уродливее, чем сейчас, капитан. - Потом он посмотрел на
улицу. Мокрый тротуар, люди, огни завертелись перед наполнившимися слезами
глазами. - Хотел бы я сейчас иметь сиринкс, - снова прошептал Мышонок. -
Иметь с собой... сейчас...
Они направились к остановке монорельса.
- Процессы питания, сна, передвижения. Как я могу объяснить их
современную концепцию кому-нибудь, скажем, из двадцать третьего века?
Катин сидел в стороне от остальных членов экипажа, глядя на танцующих, на
себя меж ними, смеющихся у кромки Золота. И там он тоже склонялся над
диктофоном.
- Способы, которым мы осуществляем эти процессы, абсолютно выше понимания
человека, родившегося семьсот лет назад, даже если бы он смог понять, что
такое внутривенное питание и концентрированная пища.
И даже если он окажется поблизости от информатора, то ему будет очень
сложно понять, как люди в этом обществе (за исключением очень богатых или
очень, очень бедных) принимают пищу. Половина процессов окажется полностью
непонятной, другая половина - неприятной. Единственно процесс питья остался
прежним.
За тот же период, когда имели место эти изменения - благословение Аштону
Кларку - более или менее отмер роман. Не удивлюсь, если здесь существует
связь, раз уж я выбрал эту архаическую форму искусства, должен ли я
рассчитывать на людей, которые прочтут мой роман завтра, или же адресовать
его во вчера? Прошлое или будущее? Если я выпущу, эти элементы из моего
повествования, это может придать труду инертность...
Сенсо-рекордер уже ставили и на воспроизведение, и на повторное
воспроизведение, поэтому комната была забита танцующими и их призраками.
Айдас извлекал бесчисленные звуки и образы из сиринкса Мышонка. Разговоры,
настоящие и записанные, заполняли комнату.
- Несмотря на всех тех, кто сейчас танцует около меня, я создаю свое
искусство для мифологического разговора с одним единственным человеком. При
каких иных обстоятельствах я могу рассчитывать на понимание?
Тай шагнула от Тай и Себастьяна.
- Катин, над дверью сигнал горит. Катин щелкнул диктофоном.
- Мышонок и капитан должны вернуться. Не беспокойся. Тай. Я их встречу, -
Катин вышел из комнаты и заспешил через холл к двери.
- Эй, капитан, - Катин широко распахнул дверь, - гости собираются... - он
уронил руку с кнопки. Сердце стукнуло дважды где-то в горле и, похоже,
остановилось
...Закладка в соц.сетях
