Жанр: Научная фантастика
Нова
... обрушились на
Лока.
Кольца упали на его воздетые руки, покрывая их ссадинами. Он закачался
под их весом.
- Руби!..
Она взметнула другую руку. Упал еще один слой. Она откинулась назад, и
сеть потянулась за ней, ударив его по ногам так, что он покачнулся.
- Не надо! Дай мне!..
Сквозь движущиеся кольца он увидал, что она снова в маске. Напряжение
было в ее узких плечах и внезапно обозначившихся маленьких мускулах. Она
наклонилась, комбинезон на животе сморщился. Адаптерные кольца увеличивали
силу ее рук раз в пятьсот. Лока поволокло вниз по ступеням. Он упал,
цепляясь за стену. Руки и колени его были совраны о металл и камень.
То, что кольца помогали выиграть в силе, проигрывалось в точности
движений. По сети прокатывалась дрожь, и все же Лок смог, вынырнуть и
взобраться по лестнице на две ступени выше. Но Руби резко дернула ногой
назад, его проволокло на четыре ступеньки вниз. Лежа на спине, он изо всех
сил сопротивлялся объятиям сети. Руби еще проволокла его вниз. Туман доходил
ей почти до колен. Она отступила дальше и наклонилась так, что ее черная
маска оказалась у самой поверхности.
Лок бросился вверх, воспользовавшись передышкой, но сеть опять сбросила
его. Лежа на боку, он вцепился в кольца и резко рванул. Руби покачнулась, но
он почувствовал, как острый край сети разодрал ему плечо.
Лок снова попытался поднырнуть под сеть, под свалившуюся на него тяжесть.
И услышал вскрик Руби.
Он отшвырнул кольца с лица и открыл глаза. Сверху что-то... Оно неслось
между стенами, черное и грозное.
Руби взмахнула рукой, чтобы отогнать его. И часть сетей соскользнула с
Лока. Существо взмыло, уклоняясь от колец.
Пятьдесят фунтов металла упали в туман. Руби покачнулась, оступившись.
Лок сполз на несколько ступенек. Туман закрыл его бедра. Соединения
мышьяка налили голову свинцом. Он закашлялся и ухватился за скалу.
Черный призрак парил теперь над ним. Тяжесть в голове на минуту пропала,
и Лок пополз по камням вверх. Глотая свежий воздух, задыхаясь и борясь с
головокружением, он оглянулся назад.
Сеть парила над ним, сражаясь с крылатым зверем. Лок подтянулся до
следующей ступеньки. Кольца тяжело упали на ногу, соскользнули с нее,
проволоклись по ступеням и исчезли.
Лок сел и заставил себя посмотреть на полет зверя над скалами. Тот
приблизился к лестнице, сделал два круга и спустился на плечо Себастьяна.
Тот, сидя на корточках, глядел вниз.
Лок, пошатнувшись, встал на ноги, с силой зажмурил глаза и помотал
головой, потом двинулся вверх по Эскларос дес Нуачес.
Себастьян закрепил стальное кольцо на лапе своего питомца. Лок поднялся
на верхнюю ступеньку.
- Спасибо, - Лок глубоко вздохнул и уронил руку на плечо Себастьяна. -
Спасибо!
Они посмотрели на туман, который не тревожил сейчас ни один нетрайдер.
- Вы в опасности?
- Да.
Тай, подбежавшая со стороны пристани, остановилась за спиной Себастьяна.
- Что случилось? - Ее глаза, поблескивая, перебегали с одного на другого.
- Черный друг, я видела, выпущен был!
- Он молодчина, - ответил ей Лок. - Все в порядке. Сейчас у меня
столкновение с королевой мечей было. Но ваш зверюга меня спас.
Себастьян взял руку Тай. Пальцы ее ощутили знакомое прикосновение, и она
успокоилась.
Себастьян спросил:
- Время идти сейчас?
И Тай:
- Ваше солнце находить?
- Нет. Ваше.
Себастьян непонимающе взглянул на него.
- К Дим, Умершей Сестре, мы сейчас отправляемся, - объяснил Лок.
Через пристань шли близнецы. Можно было заметить удивление на лице
Линчеса. Но только не у Айдаса.
- Но?.. - начал Себастьян. Ладонь Тай шевельнулась в его руке, и он
замолчал.
Лок решил ответить на невысказанный вопрос.
- Собираем всех. Я то, чего хотел, получил. Да. Время сейчас идти.
Катин качнулся вперед и ухватился за кольца. Звон эхом отозвался в
помещении, где нетрайдеры развешивали свои сети. Лео засмеялся.
- Эй, Мышонок, в последнем баре твой длинный друг слишком много выпил, я
думаю.
Катин удержал равновесие.
- Я не пьян, - он поднял голову и оглядел металлическую занавесь. - Мне
надо выпить в два раза больше, чтобы опьянеть.
- Забавно. А вот я пьян, - Мышонок раскрыл футляр. - Лео, ты хотел, чтобы
я поиграл. Что ты хочешь увидеть?
- Что-нибудь, Мышонок. Что любишь, сыграй. Катин снова встряхнул сеть.
- От звезды к звезде. Мышонок, представь себе - гигантская паутина
раскинулась по всей обитаемой Галактике. Это зеркало, в котором отражается
современная история. Понимаешь? Все так и есть. Это - моя теория. Каждый
индивидуум - узелок сети, а волокна между узелками - это культурные,
экономические и психологические связи, сближающие одного человека с другим.
Каждое историческое событие, - он погремел кольцами, - словно колыхание
сети. Оно движется через всю сеть, растягивая или сжимая культурные связи,
объединяющие человечество. Если событие катастрофично, связи рвутся. В сети
на время появляется дыра. Де Эйлинг и Альвин-34 не сходятся только в том,
где начинается сотрясение и как быстро оно распространяется. Но в основном
их точки зрения совпадают, понимаешь? Я хочу схватить такую волну, и
поместить эту сеть в свою... в свой роман. Мышонок. Я хочу, чтобы он показал
сеть целиком. Но я должен найти тот центральный сюжет, то великое событие,
которое сотрясает историю и заставляет кольца сталкиваться и сверкать передо
мной... А потом - Луна, Мышонок! Вернуться к. прекрасным скалам,
совершенствовать свое искусство, созерцать передвижение колец и всей сети -
вот чего я хочу. Мышонок. Но тогда я не найду сюжет!
Мышонок сидел на полу, шаря по днищу футляра в поисках пропавшей рукоятки
управления.
- Почему ты не напишешь о себе?
- Прекрасная идея! Но кто бы стал читать такой роман? Ты? Мышонок нашел
рукоятку я приладил ее на место.
- Не думаю, чтобы я смог прочесть такую длинную вещь, как роман.
- Но если бы сюжет был, скажем, о столкновении между двумя
могущественными семействами? Например, между Принсом и капитаном, то все
равно ты не захотел бы прочитать?
- Сколько записей ты уже сделал для своей книги? - Мышонок пустил по
ангару пробный луч.
- Нет и десятой части того, что мне необходимо. Если она и обречена сразу
же стать допотопной музейной реликвией, это будет искрящаяся драгоценными
камнями, - он откинулся на сети, - искусная, - кольца загремели, голос его
поднялся, - тщательная работа! Безупречная!
- Я родился, - сказал Мышонок. - Я должен умереть. Я страдаю. Помоги мне.
Я бы тогда написал твою книгу вместо тебя.
Катин опустил глаза на свои длинные пальцы, слабые, но мужские. После
недолгого молчания он сказал:
- Мышонок, иногда мне хочется плакать от твоих слов.
Запах тмина.
Запах миндаля.
Запах кардамона.
Падающие звуки слились в одну мелодию.
Обкусанные ногти, распухшие пальцы - ладони Катина подрагивали в такт
осенним краскам. На цементном полу, в сети, танцевала его тень.
- Это да! - засмеялся Лео. - Ты умеешь играть. Мышонок! Умеешь!
Тень танцевала, пока ее не спугнули голоса.
- Эй, ребята, вы еще...
- ...здесь? Капитан сказал нам...
- ...найти вас. Время...
- ...отправляться. Идемте...
- ... пора в путь! Пора!
Глава шестая
(Созвездие Дракона - Федерация Плеяд. Полет "Руха". 3172 год)
- Паж жезлов.
- Справедливость.
- Приговор. Моя взятка. Дама чаш.
- Туз ваш.
- Звезда. Моя взятка. Отшельник.
- К козырям легла! - засмеялся Лео. - Смерть.
- Дурак. Моя взятка.
- Рыцарь монет.
- Тройка монет.
- Король мечей. Моя взятка.
- Дьявол.
- Маг. Моя взятка.
Катин посмотрел на потемневший шахматный столик, где Себастьян, Тай и Лео
после получаса воспоминаний играли в три руки в Тарот-вист.
Он не слишком хорошо знал эту игру, но они-то этого не знали, и он
размышлял, почему его не пригласили. Он наблюдал за игрой через плечо
Себастьяна уже минут пятнадцать. Черный зверь жался к ногам хозяина. Катин
старался свести воедино имеющиеся у него знания, чтобы вклиниться в их игру.
Они играли так быстро...
Он поднялся, пошел к пандусу, на котором сидели Мышонок и Айдас, болтая
ногами над бассейном, улыбнулся, сунул руку в карман и щелкнул
переключателем диктофона, поставив его на запись.
Айдас в это время говорил:
- Мышонок, что, если я поверну эту рукоятку?
- Смотри! - Мышонок оттолкнул руку Айдаса от сиринкса, - Ты всех здесь
ослепишь!
Айдас задумался.
- У того, который был у меня, когда я с ним баловался, не было... - голос
его прервался в ожидании привычного окончания фразы.
Ладонь Мышонка скользнула с дерева на металл, потом - на пластик. Пальцы
коснулись струн и извлекли несколько негромких нот.
- Ты ведь действительно, можешь покалечить кого-нибудь, если будешь
неправильно обращаться с этой игрушкой. Он обладает острой направленностью,
и количество света и звука, которое можно извлечь из него, достаточно для
того, чтобы повредить сетчатку или порвать барабанную перепонку. Для того,
чтобы получать голограммное изображение, в этой штуке используется лазер.
Айдас покачал головой.
- Я никогда не играл ни на одном так долго чтобы понять, как он внутри...
- он протянул руку и потрогал струны - Это, конечно, красивый...
- Хэлло, - сказал Катин.
Мышонок что-то буркнул и положил руку на струны. Катин уселся по другую
сторону Мышонка и некоторое время его разглядывал.
- Я сейчас думал, - сказал он, - что в девяти случаях из десяти, когда я
просто говорю "Хэлло", проходя мимо кого-нибудь, или если человек, к
которому я обращаюсь, сам куда-то спешит, я провожу последующие пятнадцать
минут, воспроизводя случившееся и размышляя: то ли моя улыбка была принята
за проявление чрезмерной фамильярности, то ли выражение моего лица
получилось слишком холодным. Я повторяю снова, дюжину раз изменяя свой тон и
пытаясь экстраполировать изменения, могущие приводить к нужной реакции
другого человека...
- Ну-ну, - Мышонок взглянул поверх сиринкса. - Не расстраивайся. Ты мне
нравишься. Я просто занят сейчас, вот и все.
- О, - улыбнулся Катин. Затем его улыбка сменилась выражением глубокого
раздумья. - Знаешь, Мышонок, я завидую капитану. Он выполняет миссию. И его
страсть сводит на нет всё то, что возникает вокруг него, все, что другие
думают о нем.
- Я иду через все это не так, как ты думаешь, - сказал Мышонок. - Совсем
не так.
- А я так, - Айдас огляделся. - Где бы я ни был, я все делаю... - он
опустил свою черную голову, разглядывая пальцы.
- Просто замечательно с его стороны позволить нам сейчас отдыхать, а
самому вести с Линчесом корабль, - произнес Катин.
- Да, - согласился Айдас, - я полагаю...
Он повернул руки, рассматривая темные линии на ладонях.
- У капитана есть о чем позаботиться, - вмешался Мышонок. - А он не хочет
об этом и думать. На этом отрезке пути не ожидается ничего интересного,
поэтому он должен был чем-то заняться, чтобы отогнать мысли. Вот что я
думаю.
- Ты считаешь, что у капитана тяжело на душе?
- Может быть, - Мышонок извлек из инструмента запах корицы, такой резкий,
что запершило в ноздрях и защипало нёбо. У Катина выступили слезы.
Мышонок замотал головой и повернул верньер, который раньше трогал Айдас.
- Прошу прощения.
- Валет... - на той стороне каюты Себастьян взглянул поверх карт и
сморщил нос, - ...мечей.
Катин, единственный, у кого ноги были достаточно длинны, потрогал воду
носком сандалии. Закачался разноцветный гравий. Катин вытащил диктофон и
щелкнул кнопкой записи.
- Романы пишутся прежде всего о человеческих отношениях, - он вглядывался
в мозаичный рисунок стены, полускрытый листьями. - Их популярность
объясняется тем, что они заполняют одиночество людей, которые их читают.
Людей словно гипнотизирует то, что происходит в их собственном сознании.
Капитан и Принс, например, посредством своих стремлений связаны между
собой...
Мышонок быстро наклонился к диктофону и произнес:
- Капитан и Принс не сталкивались лицом к лицу, наверное, лет десять.
Катин с досадой щелкнул переключателем, попытался подыскать подходящую
шпильку в ответ и не смог. Снова щелкнул тумблером.
- Помните, что общество, позволяющее таким вещам происходить, есть
общество, способствующее вымиранию романа. Зарубите себе на носу, запомните
это как следует. Если вы думаете, что сюжет романа - это то, что происходит,
когда люди встречаются лицом к лицу, когда они разговаривают друг с другом,
то вы глубоко заблуждаетесь и невольно способствуете вымиранию романа, - он
выключил диктофон.
- Зачем ты пишешь эту книгу? - спросил Мышонок. - Я имею в виду - что ты
хочешь с ней сделать?
- Зачем ты играешь на сиринксе? Мне кажется, примерно по той же причине.
- Только если я буду все время проводить за репетициями, я вряд ли
что-нибудь сыграю. Это намек.
- Я начинаю понимать. Мышонок. Это для меня не цель, а только способ ее
достижения, который перестает интересовать, как только цель достигнута.
- Катин, я понимаю, что ты хочешь сказать. Ты хочешь создать нечто
прекрасное. Но у тебя ничего не получается. Я тоже должен долго
практиковаться, прежде чем сыграть что-то. Но если ты собираешься сделать
то, что задумал, ты должен заставить людей почувствовать, что такое -
окружающая их жизнь, заставить их бояться ее, даже если у них не будет к
этому никаких иных причин, кроме того парня, что рыскает сейчас по подвалам
Алкэйна. И твоя вещь не получится, если ты сам не чувствуешь этого хотя бы
немного.
- Мышонок, ты замечательный, хороший, прекрасный человек. Но что-то с
тобой не так. Все эти прекрасные образы, которые ты извлекаешь из своей
арфы... Я достаточно долго вглядывался в твое лицо и знаю, в какой мере они
движутся страхом.
Мышонок вскинул голову, на лбу его прорезались морщины.
- Я могу часами сидеть и смотреть на твою игру. Но она только временами
радость. Мышонок. Это происходит только тогда, когда все то, что человек
знает о жизни, абстрагируется и подчеркивается в твоей многоголосой и
разукрашенной вещи. Это прекрасно и непреходяще. Да, внутри у меня есть
большая область, которую я не могу использовать для этой работы, той самой,
которая бьет ключом, фонтанирует в тебе, рвется с твоих пальцев. Но внутри
тебя тоже есть нечто, что играет только для того, чтобы заглушить рвущийся
наружу вопль, - он кивнул, встретив нахмуренный взгляд Мышонка.
Мышонок что-то промычал.
Катин пожал плечами.
- Я бы почитал твою книгу, - сказал Айдас.
Мышонок и Катин повернулись к нему.
- Я читал... ну, разные книги, - Айдас снова перевел взгляд на свои руки.
- Ты бы стал читать?
Айдас кивнул.
- Люди Окраинных Колоний читают книги, иногда даже романы. Только они не
очень... ну, они старые... - он поглядел на каркас на стене: Линчес лежал,
словно неживой дух. - В Окраинных Колониях иначе, чем... - он обвел рукой
помещение, обозначая созвездие Дракона. - Скажи, ты знаешь место, где все
было бы хорошо?
- Никогда там не был, - сказал Катин.
Мышонок покачал головой.
- Было бы просто глупо, если бы ты знал, не сможем ли мы где достать
немного... - Айдас опустил голову и посмотрел себе под ноги. - Не обращай
внимания...
- Спросил бы их, - сказал Катин, ткнув пальцем в игроков у стены. - Это
их дом.
- А, - сказал Айдас. - Конечно. Я полагаю... - он оттолкнулся от пандуса,
плюхнулся в воду, поскользнулся на гравии, выбрался из бассейна и направился
к картежникам, капая на ковер.
Катин посмотрел на Мышонка и покачал головой.
Мокрые следы тут же поглощались голубым ворсом.
- Шестерка мечей.
- Пятерка Мечей.
- Простите, никто из вас не знает?..
- Десятка мечей. Моя взятка. Паж чащ.
- ...на том мире, куда мы идем, нельзя ли достать?..
- Башня.
- Хотел бы я, чтобы эта карта не была перевернутой, когда капитану
гадали, - Шепнул Катин Мышонку. - Поверь мне, она не предвещает ничего
хорошего.
- Четверка чащ.
- Моя взятка. Девятка жезлов.
- ...достать немного...
- Семерка жезлов.
- ... блаженства?
- Колесо фортуны. Моя взятка.
Себастьян поднял голову.
- Блаженства?
Исследователь, решивший назвать внешнюю планету Дим, Умершей Сестры, -
Элизиум, просто пошутил. Несмотря на все рельефоизменяющие машины, она
оставалась продрогшим, покрытым шлаком эллипсоидом на трансплутоновом
расстоянии от звезды, голая и безжизненная.
Некто выдвинул однажды сомнительную гипотезу о том, что все три
оставшиеся планеты на самом деле были спутниками, которые находились в
момент катастрофы в тени гигантской планеты и поэтому избежали ярости
светила, испепелившего их защитницу. Бедные луны, если вы действительно
луны, - подумал Катин, когда они пролетали мимо. Быть планетами вам ничуть
не лучше. Дело только в претенциозности.
Когда исследователь двинулся дальше, к нему вернулось чувство меры.
Усмешка мелькнула на его лице при виде средней планеты - он назвал ее Дис
(то есть - ничем).
Судьба рассудила, что остряк спохватился слишком поздно. Рискнувший
дразнить богов получает классическую плату. Около 19/25 вещества третьей
планеты испарилось в открытом пространстве, когда Дим, Умершая Сестра, стала
Новой. В результате этого появилась суша, чуть более возвышенная, чем
земная. Атмосфера, которой невозможно дышать, полное отсутствие органической
жизни, сверхнизкие температуры. Пустяки, по сравнению с наличием морей -
настоящим подарком. А все остальное легко поправить. Поэтому человечество,
лишь только начав обживать Плеяды, вторглось на обугленные замерзшие
равнины. Старейший город Другого Мира - хотя и не самый крупный, поскольку
коммерческие и экономические изменения за последние три столетия привели к
перемещениям населения - был очень заботливо назван Городом Ужасной Ночи.
И вот "Рух" опускался рядом с черным волдырем города, высящимся на
Дьявольском Когте.
(Федерация Плеяд. Другой Мир. ГУН. 3172)
- ... восемнадцать часов, - это было окончание сообщения информатора.
- В достаточной ли мере это дом для тебя? - спросил Мышонок.
Лео оглядел поле.
- Никогда по этому миру я не ходил, - признался он. Позади до самого
горизонта простиралось море раскрошенного льда. - Но стаи нха по этому морю
движутся. Шесть плавников у них и тело из больших сегментов, состоит. Рыбаки
на них с гарпунами длиной в пять ростов человека охотятся. Это Плеяды. Это
дом, - он улыбнулся, и облачко дыхания сделало голубым сияние его глаз.
- Это ведь твой мир, правда, Себастьян? - спросил Катин. - Ты должен
хорошо себя чувствовать, вернувшись домой.
Себастьян отвел черное крыло, заслонявшее глаза.
- Мой, но... - он огляделся, передернул плечами. - Я из Тыола. Это город
большой, в четверти пути вокруг всего Другого Мира лежит. Отсюда очень
далеко он и совсем другой. - Он покачал головой.
- Наш мир, да, - сказала Тай. - Но вовсе не наш дом. Капитан, шедший в
нескольких шагах впереди, обернулся.
- Поглядите, - он показал на ворота. Лицо его ниже шрама застыло. - Нет
Дракона, свернувшегося на их колоннах. Дом это. Для тебя, для тебя, для тебя
и меня - дом это!
- Дом, - повторил Лео, но его голос прозвучал осторожно. Они последовали
за капитаном сквозь лишенные Змеи ворота. В ландшафте преобладали цвета
пожарища.
Медь - окислилась до пятнистого желто-зеленого. Железо - черные и красные
хлопья.
Сера - ее окислы были влажными, красновато-коричневыми. Краски выползали
из-за пыльного горизонта и пятнали стены и башни Города. Линчес смахнул
серебряную бахрому с ресниц, чтобы поглядеть на небо, где сквозь толчею
теней, подобных кошмарным, черным листьям, мигало истощенное солнце, не
способное даже в полдень создать ничего большего, чем вечер. Он обернулся,
чтобы посмотреть на зверя, сидящего на плече Себастьяна, который распростер
свой крылья и загремел цепочкой.
- А как твои питомцы чувствуют себя дома? - он потянулся к зверю, но
сразу же отдернул руку от черного когтя. Близнецы посмотрели друг на друга и
рассмеялись.
Они спускались в Город Ужасной Ночи.
На полпути Мышонок начал пробираться по краю эскалатора вверх.
- Это... это не Земля.
- А? - Катин проехал мимо, посмотрел на Мышонка и стал сам протискиваться
к краю.
- Это твой первый полет вдаль от Солнца, не так ли?
Мышонок кивнул.
- Большой разницы ты не увидишь.
- Но ты только погляди на это, Катин!
- Город Ужасной Ночи, - задумчиво протянул Катин. - Все это огни, правда,
их слишком много, но они, наверное, боятся ночи.
Они задержались еще немного, разглядывая грандиозную шахматную доску -
инкрустированные фигуры, беспорядочная куча королей, ферзей и ладей,
заслоняющая офицеров и пешек.
- Идем, - сказал Мышонок.
Двадцатиметровые лезвия металла, образующие гигантские ступени, понесли
их дальше.
- Лучше держаться поближе к капитану.
Улицы около стартового поля были полны гостиниц. Над тротуарами
возвышались маркизы, отмечая дансинги и психорамы. Мышонок поглядел сквозь
прозрачные стены на людей, плавающих в бассейне какого-то клуба развлечений.
- Никакой разницы в этом с Тритонам. Шесть пенсов местной валюты? Цены,
впрочем, гораздо ниже.
Половина народу на улицах были либо офицерами, либо членами экипажей.
Мышонок слышал музыку. Она лилась из открытых дверей баров.
- Эй, Тай! - Мышонок ткнул пальцем в навес, - Ты когда-нибудь работала в
таком заведении?
- В Тыоле - да.
"Опытная гадалка" - буквы на надписи блестящие и растянутые в ширину.
- Мы будем в Городе...
Близнецы повернулись к капитану.
- ... пять дней.
- Мы пойдем обратно на корабль? - спросил Мышонок. - Или в город, где
можно найти себе развлечения?
Рассеките шрам тремя горизонтальными линиями - капитан наморщил лоб.
- Вы все понимаете опасность, которой мы подвергаемся, - он устремил
взгляд поверх зданий. - Нет. Мы не останемся ни здесь, ни на корабле, - он
шагнул под арку коммуникационной кабины, Не заботясь о том, что входные
панели не закрыты, он положил руку на индукционную пластину. - Это говорит
Лок фон Рей. Йогос Седзуми?
- Если консультативная встреча кончилась, я позову его.
- Его андроид сойдет, - сказал Лок. - Совсем маленького одолжения я хочу.
- Он всегда с вами сам, мистер фон Рей, любит говорить. Подождите минуту.
В колонне материализовалась фигура.
- Лок! Давно я тебя не видел. Что я для тебя могу сделать?
- Кому-нибудь понадобится Таафит-на-Золоте в ближайшие десять дней?
- Нет. Я в Тыоле сейчас и буду еще месяц. Я понимаю - ты сейчас в Городе
и нуждаешься в месте, где можно остановиться? Катин уже заметил переход
капитана на диалект. В звучании голосов капитана и Седзуми было сходство,
характеризующее их обоих. Катин узнал обычную эксцентричность, которую он
определил как своего рода акцент высшего света Плеяд. Он взглянул на Тай и
Себастьяна, чтобы узнать, обратили ли они внимание на это. Подрагивание
мускулов около глаз, хоть и совсем легкое, но все же было заметно. Катин
перевел взгляд на колонну.
- Со мной экипаж. Йоги.
- Лок, мой дом - твой дом. Надеюсь, тебе и твоим друзьям там понравится.
- Спасибо, Йоги, - Лок шагнул из кабины.
Экипаж переглянулся в недоумении.
- Вполне вероятно, - сказал Лок, - что последующие пять дней, которые я
проведу на Другом Мире, будут последними, которые я проведу где-либо вообще,
- он обвел взглядом экипаж, старательно наблюдая за реакцией. Не менее
старательно они пытались скрыть свои чувства. - Мы можем вполне приятно
провести время. За мной!
Монорельс карабкался вверх, пересекая Город.
- Это Золото? - спросила Тай Себастьяна.
Мышонок, стоявший сбоку от них, вдавил лицо в стекло.
- Где?
- - Вон, - Себастьян показал через площадь. Позади домов Город огибала
река расплавленного металла.
- Ого, совсем как на Тритоне, - сказал Мышонок. - Кора этой планеты тоже
обогревается иллирионом? Себастьян покачал головой.
- Для этого вся планета большая слишком. Только под каждым городом. Эта
трещина Золотом названа.
Мышонок смотрел на хрупкие огненные трещинки, отходящие от основного
разлома.
- Мышонок!
- А? - он взглянул на Катина, вытащившего свой диктофон. - Чего тебе?
- Сделай что-нибудь.
- Что?
- Я хочу попробовать провести эксперимент. Сделай что-нибудь.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал?
- Все, что взбредет в голову. Валяй!
- Ну... - Мышонок задумался. - Хорошо.
Он сделал.
Близнецы, стоявшие в другом конце вагончика, повернулись посмотреть.
Тай с Себастьяном поглядели на Мышонка, друг на друга, снова на Мышонка.
- Характер, - произнес Катин в диктофон, - наиболее ярко проявляется в
действии. Мышонок отступил от окна, сделал резкий оборот и еще раз. Из
выражения его лица я могу заключить, что он размышляет насчет моего
удивления стремительностью его действий и в то же время хочет знать,
удовлетворен ли я увиденным. Он уронил руки на стекло, тяжело дыша, и
просунул согнутые пальцы в...
- Эй, - сказал Мышонок, - я просто махнул рукой. Дыхание, пальцы - это не
входит...
- ..."Эй, - сказал Мышонок, сунув согнутые большие пальцы в карманы брюк,
- я просто махнул рукой. Дыхание, пальцы - это не входит..."
- Черт возьми!
Мышонок разогнул пальцы, нервно сжал кулаки и снова воскликнул:
- Черт возьми!
- Существует три типа действий: целенаправленные, вошедшие в привычку и
бесцельные. Люди для того, чтобы быть понятыми, должны использовать все три
типа, - Катин взглянул вдоль вагона.
Капитан смотрел сквозь гнутую панель, поддерживающую крышу. Его взгляд
был прикован
...Закладка в соц.сетях
