Жанр: Научная фантастика
В ожидании прошлого
...ь человек из будущего. Ее охватили смешанные
чувства. Может, захватить отсюда какой-нибудь артефакт для Вашинга-35?
- Постой, - задумчиво пробормотала Кэт. - Вергилий Аккерман был в это время
маленьким мальчиком? Значит... Что это значит? - воспрянула она.
- Ничего, - ответило такси.
- Теперь Вергилий у меня в руках, - она открыла сумочку. - Я дам ему чтонибудь,
к примеру, доллары. Назову даты, когда США будет вступать в войну, и Вергилий
сможет использовать эти знания. Например, играть на бирже. Найдет, в общем, что
делать, он всегда был смышленым мальчуганом, намного умнее меня.
Господи, но что Кэт может сделать? Объяснить Вергилию устройство какого-нибудь
прибора, чтобы он мог его изобрести и запатентовать? Посоветовать ставить на боксера
Джона Луиса в каждом поединке? Купить землю в Лос-Анджелесе, которая скоро
вырастет в цене? Что можно рассказать восьми-девятилетнему пацану, когда знаешь все
происходящее на сто двадцать лет вперед?
- Мисс, - погрустневшим голосом напомнило такси о своем существовании. - У
меня горючее на исходе.
Кэт покрылась ледяным потом.
- Но у вас же его на пятнадцать часов!
- Бак был неполный, - неохотно призналось такси. - Моя вина. Простите. Я как
раз ехал на заправку, когда вы меня остановили.
- Проклятая бандура! - в ярости воскликнула Кэт.
Ничего не поделаешь, до Вашингтона тысяча миль, и им туда не добраться. А такси
заправки нужен высококачественный протонекс лучшей очистки, которого не сыщешь в
этом веке.
Однако такси подбросило ей другую идею. Протонекс - лучшее горючее всех
времен и народов - добывалось из морской воды. Надо было набрать бутылочку
протонекса из бака такси и послать отцу Вергилия Аккермана, попросив отдать жидкость
на анализ.
Нет, она не сможет послать письмо: у нее даже нет денег на марки. В кошельке Кэт
имелось отделение, в котором пряталось несколько мятых почтовых марок, но все они
были из ее эры, из две тысячи пятьдесят пятого года.
- Черт! - выругалась Кэт про себя. - Все в моих руках - а я ничего не могу
сделать!
- Как я могу отправить письмо в чужом времени, когда таких марок не
существовало? - пожаловалась она такси. - Скажите мне, как?
- Пошлите письмо без марки и обратного адреса, мисс, - посоветовало такси. -
Тогда марку приклеят на почте.
- Верно, - сказала Кэт. - Как я сразу не догадалась!
Однако протонекс в конверте не отправишь, придется идти на почту и запаковывать
бандероль.
- Скажите, есть у вас какие-нибудь транзисторы в вашей микросхеме? - спросила
Кэт у такси.
- Есть - отвечала машина. - Но без транзистора я не смогу пользоваться рацией.
- Еще я вынужден буду включить транзистор в счет: это очень дорогая деталь, потому
что...
- Заткнитесь, - оборвала Кэт. - И приземлитесь в этом городе.
Она торопливо написала на листке:
"Вергилий Аккерман, это радиодеталь из будущего. Не показывай ее никому до
тысяча девятьсот сорокового года. Потом принеси в Корпорацию Вестингауза или в
"Дженерал электрик" или любую другую фирму. Это сделает тебя богатым. Я Кэтрин
Арома. Запомни меня, мы встретимся в будущем".
Такси осторожно опустилось на крышу офисного здания в центре небольшого
городка. С тротуара смотрели несколько зевак, разряженных в нелепые костюмы из
прошлого.
- Садитесь на землю, - приказала Кэт. - В этом веке нет посадочных площадок
на крышах. Теперь мне нужен почтовый ящик.
Поискав в сумочке, Кэт достала конверт, набросала на нем адрес Вергилия, который
знала по Вашингу-35, и запечатала, положив в него письмо вместе с транзистором. Под
днищем такси медленно ползли старинные авто.
Вскоре Кэт нашла почтовый ящик, такой же допотопный, как и все остальное.
Опустив конверт, она остановилась перевести дыхание.
Итак, она обеспечила экономическое будущее Вергилия, а значит, и ее собственное.
"И пошел ты к черту, Эрик Арома, ты мне больше не нужен, - подумала она".
Но тут же с отвращением поняла, что выйти замуж за Эрика все же придется, иначе
у нее не будет фамилии - и Вергилий не узнает ее в будущем. Ведь она подписалась
фамилией Эрика. Кэт прикусила губу. Перед ней грандиозные возможности человека из
будущего, но она никак не может ими воспользоваться.
Медленно Кэт вернулась к припаркованному такси.
- Мисс, вы не поможете мне отыскать горючее? - обратилось к ней такси.
- Здесь ты не найдешь никакого горючего, ответила Кэт. - Ситуация раздражала
ее все больше. - В лучшем случае низкооктановый шестидесятый бензин. Сомневаюсь,
что тебе он пригодится.
Прохожий в соломенной шляпе, мужчина средних лет и среднего возраста, замер
при виде робота-такси из две тысячи пятьдесят второго года.
- Леди, что это? Испытание новой секретной игрушки Военно-Морских сил?
- Да, - отозвалась Кэт. - Это наш подарок нацистам.
На почтительном расстоянии от Кэт начала собираться толпа.
- Запомните эту дату: седьмое декабря сорок первого года, - сказала Кэт,
забираясь в такси, и захлопнула дверцу. - Поехали. А то я им такого расскажу...
Впрочем, вряд ли они оценят, эти провинциалы среднего Запада.
Городок, судя по всему, находился между Канзасом и Миссури. Кэт терпеть не
могла провинциалов.
Такси стало набирать высоту, а Кэт продолжала размышления.
"Если бы пришельцы увидели Канзас тридцать пятого года, они вряд ли стали бы
завоевывать Землю. Или даже вступать в контакт с землянами: игра не стоила свеч".
- Сядьте где-нибудь в поле, - бросила она такси. - Надо дождаться момента,
когда действия препарата иссякнет, тогда мы вернемся в настоящее.
Наверное, оставалось недолго: она уже ощущала призрачность происходящего
вокруг. Как и в первый раз.
- Вы шутите? - переспросило такси. - Неужели возможно, чтобы мы...
- Проблема не в том, чтобы вернуться в наше время. А в том, чтобы оставаться под
воздействием наркотика, пока не успеешь сделать что-то полезное, - оборвала Кэт. -
Однако наше время истекло.
- Что за наркотик, мэм?
- Не твое поганое дело, - ответила Кэт. - Ты просто механическое ничтожество с
контактами и проводами вместо плоти и крови, к тому же чересчур любопытное.
Она закурила сигарету и откинулась в кресле, чувствуя, как тело наливается
усталостью. Трудный денек - и главное, она знала, что худшее впереди.
Молодой человек с желчным лицом с преувеличенной бодростью ответил на
рукопожатие Эрика. Это наводило на подозрения.
- Очень рад нашему знакомству, доктор. Моя фамилия Фестенбург.
Тот самый помощник Секретаря, который редактирует его речи.
- Как вы сказали?
- Дон Фестенбург, - он улыбался.
Молодой человек имел довольно рыхлую комплекцию, но вопреки внешней
несостоятельности он излучал силу. Не такую, какой обладал Секретарь Молинари в
лучшие годы жизни, - у Фестенбурга была иная энергия. Подобные люди легко
поднимаются на вторые роли; перед Эриком стоял типичный "серый кардинал".
Заместитель по психологической работе с населением, психотропный лидер, начальник
штаба, замполит и так далее - в разные времена таких людей называли по-разному.
Эрик думал об этом, наблюдая за Фестенбургом, который взбивал себе коктейль в
шейкере, сладко улыбаясь. От коктейля он отказался. С такими людьми нужно держать
ухо востро, поэтому расслабляться не хотелось.
- Поскольку наш разговор протекает конфиденциально, я хочу открыть вам кое-то,
доктор Арома, - продолжал Дон Фестенбург. - Я догадываюсь, что у вас на уме;
несмотря на телосложение пингвина, я достаточно чувствителен. Этот вялый придурок,
этот конченый иппохондрик, которого вы видели, вовсе не Джино Молинари. Это робант,
механический двойник. А энергичная фигура, которую вы смотрели по телевизору, -
живой человек. Понимаете? Живее всех живых. Весь маскарад затеян ради того, чтобы
ввести в заблуждение наших дорогих союзничков-лильцев.
"Вот те на, - подумал Эрик. - Вот это оборот".
- Но как?..
- Пришельцы должны видеть слабость нашего лидера и не бояться нас. В
противном случае землянам придется плохо. Если они сожмут кулак, в котором держат
нас...
После паузы Эрик выдавил:
- Невероятно...
- Однако факт есть факт, - пожал плечами Дон Фестенбург. - Это любопытная
идея из башни из слоновой кости, интеллектуальная позиция. Посмотрите на все с моей
стороны, и вам многое станет ясно.
- Однако вы утверждаете нечто противоположное тому, что говорил Молинари.
Кого же мне, простите, лечить? Робант не нуждается в моей опеке, а этот, второй, по
телевизору, - тем более лишен необходимости обращаться к услугам трансплантолога.
Что я в таком случае здесь делаю, и зачем меня приняли на работу?
Дон Фестенбург приблизился к Эрику, мотая содержимое бокала, как будто
собирался выплеснуть коктейль ему в лицо. Эрику показалось, будто дохнуло спертым
воздухом из шкафа, в котором хранился скелет.
- Хочу сказать еще раз: так МОЖЕТ БЫТЬ. Крошка предположений - пища для
ума. Пока не узнаете Джино Молинари ближе, вы не догадаетесь о том, что происходит на
свете. Его медицинская карточка тоже может быть чьим-то сочинением, как и его речи,
которые, как вы знаете, пишу я.
Он подмигнул:
- Как вам такой оборот событий, доктор? Или думаете, я выжил из ума: играю с
вами в кошки-мышки, жонглирую идеями? Вы так подумали? Что ж, может быть, и так.
Но вы неспособны доказать мою неправоту, поскольку... - он сделал наконец большой
глоток из бокала и скорчил улыбку: - вы сами видели эту запись.
- Но вы же сказали, что я смогу убедиться во всем, как только проведу
медицинское обследование Секретаря, - начал Эрик, "Скорее бы", - пронеслось в
голове. - Так что, если вы позволите, я хотел бы откланяться. Я пока не устроился на
новом месте.
- Погодите, еще не все. Ведь вы видели только запись. А где этот человек - или
робант, - выступавший с экрана? Доктор, а вы знаете, что в средние века при дворе
держали людей, живших в бутылках, всю жизнь проводя в стеклянных стенках? Их
помещали туда детьми, и они вырастали карликами. Сейчас иные времена, однако
Шайенн - современный королевский двор, и здесь тоже есть чем полюбоваться.
Возможно, вас заинтересует, как профессионала, в чисто медицинском отношении...
- Мне кажется, все, что я увижу, не укрепит мою мысль остаться в Шайенне, -
отвечал Эрик таким же любезным тоном. - Так что, говоря начистоту, не знаю, стоит ли,
в самом деле...
- Погодите, - схватил его за руку Дон Фестенбург, видя, что доктор направляется
к выходу. - Просто я хочу показать вам кое-что, имеющее непосредственное отношение
к нашему разговору. Так сказать, материальное подтверждение. Оно совершенно
безопасно, герметично закупорено, как средневековые уродцы, к тому же плавает в
растворе. Пойдемте?
Дон Фестенбург распахнул перед Эриком дверь.
Сунув руки в карманы свободных, чуть мешковатых брюк, он направился по
коридорам Белого Дома.
- Нижний уровень, комната "3-С", - бросил он через плечо.
Они остановились перед металлической бронированной дверью с табличкой.
ВХОД ТОЛЬКО ПО СПЕЦПРОПУСКАМ. ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ.
Дверь охраняли два майора из "Сикрет Сервис".
- Джино доверяет мне, - сообщил Дон Фестенбург. Сунув карточку в
электронный замок, он подождал, пока дверь ответит жужжанием и распахнется перед
ними.
- Прошу вас. Только предупреждаю: я воздержусь от разъяснений того, что вы
увидите.
В центре мрачной холодной комнаты, как бы утопавшей в морозном сером тумане,
стоял стеклянный ящик. Как и утверждал Фестенбург, герметически закупоренный.
Слышалось жужжание мотора холодильной установки, перегонявшей жидкий газ.
- Взгляните, - вдруг сказал Дон Фестенбург.
Невольно остановившись, Эрик прикурил дрожащей рукой сигарету и подошел
ближе.
Там, в хрустальном гробу, словно подвешенное в воздухе, плавало тело Джино
Молинари. Лицо его исказила агония. Он был мертв, это определялось невооруженным
глазом. Умерщвлен секретарь ООН был каким-то архаичным оружием - скорее всего,
огнестрельным, - о чем красноречиво свидетельствовали кровавые раны. В теле зияло
несколько дыр, и прорванная пулями униформа цвета хаки была запятнана высохшей
кровью. Руки были подняты и устремлены вперед - словно в последний момент человек
пытался остановить убийц.
Перед Эриком, несомненно, предстал факт политического убийства: тело было
прострелено пулями, отчего конвульсивно изогнулось, едва не разорванное на части.
"Какой дикий, варварский способ умерщвления, - подумал Эрик. - Однако нельзя не
признать - крайне действенный и эффективный".
- Ну как? - подал голос стоявший сзади Дон Фестенбург. - Как вам экспонат
номер один нашего паноптикума? Давайте предположим, что перед нами робант,
дожидающийся момента, когда он понадобится Джино, точно так же сконструированный
в "Дженерал Электроникс".
- Но зачем это Молинари?
- Причин может быть несколько, почесав кончик носа, сказал Дон Фестенбург. -
К примеру, на случай неудачного покушения на жизнь секретаря. Экспонат может быть
выставлен как доказательство его смерти, чтобы ввести противника в заблуждение. Есть
вероятность, что Джино намеревается рано или поздно отойти от дел, и готовит себе
достойный уход: с покушением и легендарной смертью на глазах у народа. Так сказать,
стать памятником при жизни.
- И вы уверены, что это робант?
- Я ни в чем не уверен, - холодно сказал Дон Фестенбург. - Я и думать не смею о
том, что это - или кто это - на самом деле. Понимаете?
Дон Фестенбург отрывисто кивнул. В помещение вошли майоры службы "Сикрет
Сервис", охранявшие вход в паноптикум. Эрик понял, что удовлетворить любопытство
ему не удастся: тело осмотреть не позволят.
- И давно он здесь?
- Это известно одному Джино, а уж он, будьте уверены, никому не раскрывает
своих тайн. На вопросы он отмалчивается и лишь лукаво усмехается в ответ. "Погодите,
Дон, эта штука нам еще ох как пригодится, - говорит он мне в своей загадочной манере".
- Но если это не робант...
- Тогда это Джино Молинари собственной персоной, растерзанный градом
пулеметной очереди. Примитивное, давно вышедшее из моды оружие, однако оно не дает
ни малейшего шанса восстановить организм методами трансплантационной хирургии, -
Дон Фестенбург поднял указательный палец. - Видите, повреждена черепная коробка?
Часть мозга безвозвратно утеряна. Если бы это был он, не удалось бы восстановить его и
вернуть к жизни, никакими методами, разве что клонировать бездумную куклу из плоти.
Короче говоря, те, кто устроил покушение, знали, чего добивались, - и добились своего.
Итак, вопрос: если это Джино, то откуда он взялся? Из будущего? Если мы поверим в
сказки о веществе, сотворенном в одном из филиалов вашей фирмы... то очень может
быть, что дело обстоит именно так. А вы что думаете на этот счет? - Фестенбург с
интересом уставился на Эрика.
- Ничего, - признался Эрик. Ему были известны только слухи.
- В любом случае, это труп, - сказал Фестенбург. - И день за днем он приводит
меня во все большее смятение, не дает мне спокойно жить, ставит все новые и новые
загадки. Может, это Джино, которого убили в параллельном мире агенты Лилии? - судя
по мрачным оттенкам в голосе, Дон Фестенбург больше не шутил. - Возможно, это
альтернативный мир, в котором Земля не вступила в войну на стороне Звездной Лилии, и
секретаря убили агенты их контрразведки. И тогда Джино пытается отыграться, взять
реванш в этом мире... как вы думаете, доктор? Может такое существовать в
действительности? Медицина допускает подобное?
"Допускает: двери психушки открыты для всех", - подумал Эрик. А сам ответил:
- Я слишком мало знаю об этом препарате, чтобы делать выводы...
- Очень жаль. Я надеялся, что хотя бы вы раскроете мне глаза на происходящее.
Разочарован. Ведь вы беседовали с Молинари. Для этого я, собственно, и привел вас сюда.
Хорошо, попробуем подойти к делу с логической стороны. Предположим, перед нами
настоящий труп, из данного измерения, не имеющий ничего общего с этой магией -
путешествиями во времени и прочим, - Дон Фестенбург замялся, не уверенный в своих
рассуждениях. - В таком случае напрашивается убийственный вывод...
- Продолжайте, - напряженно сказал Эрик, который, казалось, сам начал
догадываться.
- Нет никакого Джино Молинари!
Эрик хмыкнул.
- Неплохо придумано.
- Все они робанты. Один с программой здорового и энергичного человека,
выставленный на обозрение народу. Второй изображает больного, полумертвеца, для
успокоения врагов и так называемых "союзников". И третий - истинный труп в
хрустальном гробу - для того, чтобы предъявить в нужный момент, когда игра будет
кончена.
Дон Фестенбург ораторским жестом показал на стеклянный ящик с "заморозкой" в
подтверждение своих слов.
- И неизвестно, не появятся ли другие варианты Джино Молинари. Логично? Могу
себе представить, какие будут двойники. Как думаете?
- Вероятно, здоровяк, супермен, - предположил Эрик. - Такого не хватает в этой
логической цепи. На случай, если потребуется доказать миру, что секретарь выздоровел.
Кстати, вы читали его историю болезни?
- Само собой, - кивнул Дон Фестенбург. - Кстати, еще одна интересная деталь
бросается в глаза при чтении этого прелюбопытного в своем роде документа. Все анализы
брались со стороны: никто из медицинского штата, включая Тигардена, не имеет к ним
ровным счетом никакого отношения. Я проверял, не трудитесь спрашивать нашего
старого больного доктора, он и так на грани помешательства от того, что происходит
вокруг. И вас, доктор, ни к каким обследованиям не подпустят, даже не думайте. Все, что
вам остается, - ваши "умные приборы", которые лечат тело без вашего вмешательства.
Вы можете прикасаться к телу Молинари годами, но вам не дадут проникнуть внутрь.
- У вас очень... развитое воображение, - заметил Эрик.
- Это не имеет отношения к делу. У вас, думаю, тоже вращается в голове немало
идей, как все это объяснить.
- Ваш ум повышенно возбудим.
- Имеете в виду щитовидку? Да, по цвету моего лица вы вправе вынести подобный
диагноз. Но не путайте причину и следствие. Все мои предположения основаны на фактах,
- подчеркнул Дон Фестенбург. - Я хочу знать, кто такой Джино и к чему он стремится,
чего добивается. Это человек необычайно хитрый и дальновидный, незаурядного склада
ума. С возможностями, которые дает должность, с экономическими и человеческими
ресурсами, которые находятся в его распоряжении, он способен на многое. Но при этом на
стороне Молинари всего одна вшивая планетка, в то время как у них - целая звездная
империя, включающая двенадцать планет и восемь лун. Вы сами знаете, доктор, это не
дает ему покоя; ситуация вгоняет его в гроб. Понимаете, о чем я? Теперь главный вопрос:
что позволяет ему оставаться живым? Вот истинное чудо.
- Думаю, вы правы.
Становилось яснее, почему Молинари принял его на работу.
- А с этой нимфеткой уже встречались?
- Вы имеете в виду Марию Райнеке?
- Только представьте себе, когда планета на грани гибели, Молинари, зная, что мы
обречены, что достанемся ригам, если Звездная Лилия не предпримет чего-нибудь, -
заводит себе Лолиту. Наглую, надменную, самоуверенную кокотку с изломанной
неустойчивой психикой подростка и маньячки. Вы же видели, наверное, как она
поднимает его из постели? Как заводную куклу. Вы слышали о дзене, доктор? Так вот, это
один из коанов, или парадоксов, потому что Мария должна была стать последней
соломинкой, которая утопит Джино. Невольно пересмотришь всю жизнь человеческую:
ведь мы никогда не знаем, что такое последняя капля, та, что переполняет чашу. За ней
может последовать нечто совершенно новое и невообразимое. Честно говоря, я Марию
терпеть не могу, - Дон Фестенбург поморщился при одной мысли о Марии Райнеке. -
Она отвечает мне взаимностью, с такой же интенсивностью. Нас связывает только общее
дело.
- Какое же?
- Мы оба работаем на Джино. Разве вы не видите результатов?
- Интересно, а Мария видела пленку со здоровым Молинари?
Дон Фестенбург посмотрел на Эрика округлившимися глазами:
- А что? Хорошая мысль. Может, ей стоило бы на него полюбоваться. Впрочем, это
меня не касается. Кстати, доктор, к моей теории, что на записи может быть не робант, а
человек, магнетический, харизматический лидер. Если Мария увидит его - другие
Молинари просто исчезнут, потому что на пленке существует именно такой Молинари,
каким Мария хочет видеть Джино в жизни.
"Интересно, а как к этому отнесся бы сам Молинари?" - подумал Эрик. Вероятно,
это объясняло, почему Секретарь так долго держит карту с двойником в рукаве.
- Одно только не дает мне покоя: если он робант, как Мария до сих пор не
обнаружила этого?
- То есть?
- Как бы помягче выразиться... неужели она могла не заметить, что на протяжении
довольно-таки долгого времени является любовницей побочного продукта компании
"Дженерал Электроникс"?
- Доктор, меня это начинает утомлять, - поморщился Дон Фестенбург. - Давайте
закончим дискуссию. Вам пора осваиваться на новом месте, обустраивать быт, а мне...
тоже пора возвращаться к неотложным делам.
Офицеры из "Сикрет Сервис" расступились.
- Я все же не могу поверить... поскольку лично встречался с Джино Молинари и...
Фестенбург обернулся от дверей.
- Но не встречались с тем, кто снят на пленке, - спокойно возразил он. -
Который, быть может, происходит из другого мироздания, в котором Земля способна
отразить заговоры и агрессию внешних противников и лукавых союзников. Трое или даже
четверо Молинари могут составлять целый военный совет. Ничего мыслишка?
Представляете, что они способны выработать, к каким результатам прийти? Один ум в
четырех ипостасях.
- Как вы разбежались. Не забывайте, что один уже труп.
- Не имеет значения, - Дон Фестенбург снова предупреждающе поднял палец,
даже напутственно как-то поднял. - Главное - опыт. - И, переступая порог, добавил:
- Одна только встреча с инвалидом произвела на вас огромное впечатление, согласитесь.
- Да уж.
- То-то.
На пороге появился служащий-робант в униформе.
- Доктор Арома, вас срочно желает видеть Генеральный Секретарь Джино
Молинари. Мне поручено проводить вас в его кабинет.
- Ой, - сказал Дон Фестенбург, нервничая. - Кажется, я вас задержал.
Эрик без слов проследовал за робантом по коридору к лифту. Он интуитивно
чувствовал, что вызов не просто так.
Молинари ждал его в кабинете, сидя в инвалидной коляске на колесиках, с
посеревшим, осунувшимся лицом.
- Где вы были? - пожаловался он. - Впрочем, не имеет значения. Доктор,
ожидается срочная конференция: прибыли полномочные представители Лилии, и вы
должны присутствовать на ней. Я чувствую себя не совсем хорошо, поэтому в любой
момент может понадобиться ваше вмешательство.
- Нельзя ли отложить?
- Ни в коем случае. Прилетел премьер. Очевидно, намечается что-то серьезное;
лильцы хотят доконать меня. Премьер не может задерживаться более суток - нас
разделяют громадные расстояния, парсеки пути.
Секретарь нажал кнопку в подлокотнике, и коляска покатилась за дверь.
- Пойдемте, доктор. Совещание начнется с минуты на минуту.
- Я встречался с Доном Фестенбургом.
- А-а, этот крысеныш... Умный малый, не правда ли? И способный ученик. Что он
вам показывал?
Эрик смолчал. Вряд ли стоило рассказывать секретарю про его труп, особенно после
того, как он только что жаловался на здоровье. Поэтому Эрик просто ответил:
- Водил меня по зданию.
- О-о, Дон Фестенбург может работать в Шайенне экскурсоводом: он у меня в
доверии, поэтому знает все уголки в Белом Доме.
Они свернули за угол, где Молинари моментально окружила толпа переводчиков,
чиновников министерства иностранных дел и вооруженной охраны. Тележка Молинари
исчезла среди них, и теперь Эрик только слышал голос вождя.
- Прибыл Френик, собственной персоной. Представляю, чего лильцы хотят! Но мы
еще посмотрим; лучше не загадывать вперед, они ведь телепаты. Предположениями
только облегчаешь им работу.
"Френик", - внезапно холодом обожгло спину Эрика. Сам премьер-министр
Звездной Лилии.
Неудивительно, что Молинари захворал.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Делегация землян торопливо расположилась по одну сторону длинного дубового
стола. Из противоположных дверей конференц-зала стали появляться делегатыпришельцы,
рассаживаясь с деловитым видом. Очевидно, тратить время попусту они не
хотели: ход войны заставлял торопиться.
Вот вошел премьер-министр Френик. Немедленно поднялась с мест вся делегация
пришельцев и несколько участников конференции из числа землян. Пришельцы
зааплодировали лысому костлявому человеку с маленькой, почти идеально округлой
головой, который занял самое большое кресло в центре. Без предварительных
приветствий он положил на стол папку с документами.
Странные глаза были у премьер-министра лильцев. Эрик заметил его взгляд, когда
посол метнул взгляд на Молинари. У него были глаза параноика, холодный, бездвижный
взор, словно бы сконцентрированный в одной точке; взгляд человека с топором за
пазухой, который знает, что ударит, как только в мозг поступит сигнал.
Премьер-министр дежурно улыбнулся, приветствуя Секретаря, видимо, какое-то
формальное соблюдение протокола встречи все-таки предполагалось. Хотя точнее было
бы сказать, что Френик показал зубы. Но глаза его при этом оставались неподвижными и
холодными, как вход в склеп. Не потому, что Френик бюрократ или считает себя важной
шишкой, к которой недостойны приблизиться простые смертные. Френик оставался
человеком - в худшем смысле слова.
Молинари, собранный, властный при исполнении обязанностей Генерального
Секретаря, перед министром Фреником был наг и беспомощен.
"Бедный Джино совершенно раскис", - подумал Эрик.
Премьер-министр пришельцев, Кощей Бессмертный в облике человека, становился
все холоднее и бездушнее, он словно вытягивал из Секретаря душу, как упырь.
Становилось понятно, отчего Молинари болел, не умирая. Это была реакция на
стресс, защита от внешних сил, давивших на организм; правда, оставалось непонятным,
как поведет себя организм Секретаря дальше. Одно выглядело однозначным: дуэль
началась.
- Какая духота! - пробормотал один из чиновников поблизости. - Хоть бы
открыли окно или включили кондиционеры.
В действительности кондиционеры работали на полную
...Закладка в соц.сетях
