Жанр: Научная фантастика
Глаз в небе
...Суть в том, что только Единосущный Бог является Господом.
Поклонение кому-нибудь другому есть отрицание Божественной природы и возврат
к варварским суевериям.
— Но, — вмешался Брэди, — ревность может еще быть положительной и в
том смысле, что настоящий бахаит ревностно исполняет свой долг пред
Господом.
— Ревностно именно в том смысле, что он исключает любую другую работу
и другие обязанности, — уточнил ангел. — Только в этом положительное
значение слова "ревность". Можно говорить еще о ревностной защите своего
законного наследства. Этот же язычник утверждает, что ты ревнуешь — иначе
говоря, завидуешь, — желая отнять чужое. Тобой движет алчность и
корыстолюбие. По сути, ты отказываешься подчиняться закону распределения
благодати.
— Но... — попытался возразить Брэди, нелепо взмахнув руками.
— Варвар прав, говоря, что дела, производящие доброе впечатление, но
порожденные недобрыми намерениями, суть ложные дела. Ваша ревностность
упраздняется вашей завистью. Поэтому, хоть ваши дела внешне и устремлены ко
славе Единосущного, души ваши полны скверны.
— Я не понимаю, при чем здесь "скверна"? — стал обороняться Брэди...
но было уже поздно. Приговор вынесен. Солнце потускнело над горизонтом,
подернулось пеленой — и исчезло во мгле. Колючий суховей закружил над
испуганно притихшими юнцами. По земле, словно черные змеи, поползли трещины.
— Можете в установленные сроки подать апелляцию, — из надвигающейся
тьмы прогремел ангел. — Канал связи обычный.
И канул в небытие.
То, что еще недавно выглядело пышным зеленым пейзажем, окружавшим
агентство, теперь стало выжженным участком растрескавшейся земли. Ни
травинки, ни цветочка — одни жухлые ошметки. С горе-учеными тоже
происходили странные метаморфозы: они на глазах уменьшались в размерах, пока
не превратились в уродливых, волосатых карликов, сплошь покрытых язвами и
струпьями. Глянув друг на друга и окрест себя, они завопили в слезном
отчаянии.
— Мы прокляты-ы! — истерично подвывал Брэди. — Про-о-окляты!
Юных адептов агентства явно лишили благодати. Горбатые, короткопалые
уродцы нелепо тыкались в разные стороны. Вместе с пыльным суховеем их
окутала тьма. Под ногами по выжженной земле метнулась кобра... Послышался
зловещий скрип ползущего скорпиона...
— Сожалею, — ошеломленно пробормотал Гамильтон. — Но пора бы вам
знать, что правда неизменно выходит наружу.
Брэди метнул на него испепеляющий взгляд налитых кровью глаз. Грязные
лохмы волос падали на его почерневшее, искаженное лицо.
— Ты, язычник!.. — прорычал он, отворачиваясь.
— Добродетель — сама по себе награда! — напомнил ему Гамильтон. --
Пути Господни неисповедимы. Преуспеяние никогда не будет чем-то большим, чем
успех.
Забравшись в машину, Джек сел за руль и включил зажигание. Завизжал
стартер, над лобовым стеклом взметнулось облако пыли. Но и только-то. Мотор
не заводился.
Джек долго терзал акселератор, недоумевая, что же могло случиться. Но
потом он с ужасом заметил, что сиденья его автомобиля: прежде блиставшие
великолепной обивкой, теперь годились разве что на свалку — выцветшие,
рваные, засаленные...
Машина, к несчастью, тоже угодила в только что проклятое место.
Джек достал из бардачка замусоленный справочник. Но толстый том больше
не содержал схем, таблиц и советов технического свойства; теперь в нем
воспроизводились общепринятые молитвы.
Молитва в этом странном мире заменяла все физические знания и навыки.
Раскрыв книгу перед собой, Джек включил первую скорость, нажал на газ и
отпустил сцепление...
— Есть один только Бог, — затянул он, — а Второй Бааб суть...
Двигатель взревел — и машина, громыхая, сдвинулась с места. Подвывая и
дребезжа, она выползла на улицу. Позади остались заклейменные проклятием
молодые адепты. Они вовсю обсуждали способы подачи апелляций, называя
инстанции и сроки. Несомненно, они вернут себе свой прежний статус. Эти
крутые ребята смогут.
Джеку потребовался комплект из четырех молитв, чтоб кое-как дотащиться
до Белмонта. Проезжая мимо какой-то мастерской, он подумал, не затормозить
ли ему для ремонта. Но вывеска заведения заставила поторопиться прочь:
НИКОЛТОН И СЫНОВЬЯ
Исцеление автомобилей Пониже вывески, на витрине, была выставлена духовная литература. Лозунг
в центре возвещал: "Каждый день, каждый час моя машина становится все лучше
и лучше!"
После пятой порции молитв движок как будто заработал исправно. Сиденья
обрели вполне пристойный вид. Джек почувствовал, как к нему возвращается
некоторая уверенность в собственных поступках и мыслях. Кажется, удалось
выкарабкаться из самого неприятного. Любой мир имеет четкие законы. Важно
только уяснить их.
Был уже вечер. Мелькали огни несущихся по Эль-Камино машин. Позади
переливался разноцветной мозаикой Сан-Матео. Облака, словно непрошеные
гости, наползали на ночное небо. С предельной осторожностью Джек вырулил на
крайнюю правую полосу.
Слева от дороги виднелись корпуса "Калифорния мэйнтэнанс". Но сей факт
отнюдь не вызывал радости. Даже в привычном мире Джек был отщепенцем. Одному
Богу известно, чем бы мог сейчас закончиться визит на ракетный завод. Джек
всем нутром ощутил, что рисковать не стоит, можно и шею сломать. Человек
типа полковника Эдвардса в этом мире наверняка превзойдет самую бредовую
фантазию.
Справа от Гамильтона показался небольшой, приветливо подмигивающий
светящимися окнами, хорошо знакомый оазис — "Тихая гавань". Здесь Джек не
раз с удовольствием проводил вечера... Удобно расположенный через дорогу от
завода, бар был любимым местом отдохновения для инженеров, любителей
пропустить одну-другую кружку пива в жаркий день.
Припарковав машину, Гамильтон выбрался наружу и побрел к бару по
асфальтированной дорожке. Моросил мелкий дождь. Водяная крупа успела
забраться за ворот, пока Джек, предвкушая покой и отдых, тащился к призывно
мигавшей неоном рекламе "Золотистой пены".
В баре было полно народа. Стоял приветливый гул. Гамильтон задержался
на пороге, обозревая собравшихся. Слава Богу, здесь, по крайней мере, все
осталось по-прежнему. Водители-дальнобойщики, в промасленных комбинезонах,
просиживали время над кружками пива в конце стойки. Шумная блондинка,
местная достопримечательность, восседала на высоком табурете, прихлебывая
содовую воду слегка разбавленную виски. В углу неистово ревел ярко
размалеванный музыкальный ящик. Рядом, равнодушные к шуму, сражались в шашки
двое рабочих с жидкой шевелюрой.
Протиснувшись сквозь толчею, Гамильтон подошел к табуретам у стойки. В
самом центре, как раз перед большим зеркалом, сидел, размахивая кружкой, то
и дело разражаясь идиотским хохотом, Макфиф собственной персоной.
Странное чувство брезгливой радости наполнило измученную душу
Гамильтона.
— Я думал, ты уже помер! — сказал Джек, ткнув охранника под локоть.
— Урод ты этакий!
Макфиф резко обернулся, расплескав пиво.
— О! Да это краснопузый Джек! Разрази меня гром! — Он подал знак
бармену: — Принеси-ка, черт возьми, кружку пива приятелю...
— Поосторожней, — оглядываясь по сторонам, заметил Гамильтон. — Ты
что, не в курсе?
— В курсе чего?
— Того, что произошло. — Джек опустился на освободившийся табурет. --
Ты даже не видишь разницы?.. Между тем, что было и что есть?
— Замечаю и вижу, — самодовольно произнес Макфиф. Он распахнул
пиджак. Изумленному взору Гамильтона предстала странная коллекция из всех
мыслимых и немыслимых амулетов, талисманов и прочих колдовских изделий. Они
гроздьями свисали на грудь и живот Макфифа — на все случаи жизни. — Я тебя
опередил, дружище, на двадцать четыре часа! Что такое Бааб, я понятия не
имею, и у каких арабов его откопали, тоже не знаю, но меры принял...
Поглаживая золотой медальон с таинственными знаками, он добавил:
— Так что шутить со мной не советую, а то я целую крысиную стаю могу
напустить!
Гамильтону подали пиво, и он жадно припал к кружке. Шум и толчея
создавали тот расслабляющий фон, когда можно на минутку позволить себе
отключиться от насущных проблем. Если уж Судьба распорядилась подобным
образом, серьезного выбора не остается.
— Это твой друг?.. — прижимаясь к Макфифу, спросила блондинку. Личико
ее напоминало мордочку какого-то грызуна. — А он в порядке, твой приятель!
— Отвали, — добродушно отмахнулся Макфиф. — Или я превращу тебя в
мокрицу.
— Какой умный! — фыркнула девица. — Думаешь, ты один такой?
Подобрав юбку, она показала что-то прилепленное у нее к ляжке.
— Что ты против этого сможешь, ну-ка?..
Макфиф зачарованно уставился на странный предмет.
— Что это?
— Часть голеностопного сустава Магомета.
— Да берегут нас святые мощи! — набожно произнес Макфиф и отхлебнул
пивка.
Одернув юбку, девица обратилась к Гамильтону:
— По-моему, я видела тебя здесь раньше. Ты ведь работаешь через дорогу
отсюда, верно? Бомбы делаешь?
— Раньше делал, — ответил Гамильтон.
— Он красный! — дружелюбно сообщил Макфиф. — И вдобавок — атеист.
Девица в ужасе отпрянула:
— Ты серьезно?
— Ну да, — кивнул Джек. Сейчас ему было на все глубоко наплевать. --
Я тетя Льва Троцкого по материнской линии. Это я родила отца народов
Сталина.
В тот же миг сокрушительная боль пронзила солнечное сплетение.
Согнувшись пополам, Джек сполз с табурета на пол. Ткнувшись лбом в стойку,
он услышал, как его собственные зубы выбивают жуткую чечетку. По спине
ящерицей скользнула крупная капля холодного пота.
— Вот что тебе причитается! — Макфиф оскалился ухмылкой садиста.
— По-омоги-и-и... — простонал Гамильтон.
Сочувствуя несчастному, девица присела на корточки рядом с Джеком.
— Как тебе не стыдно? Где твой "Байян"?
— Дома, — прошептал Джек, еле живой от боли. Его живот рвали изнутри
стальные когти. — Я умираю... Это аппе...дицит...
— Где твое молельное колесо? В пальто? — Быстрые гибкие пальцы
пробежали по его карманам, сделали щелкающий жест — и отстали.
— Отвезите меня к доктору... — еле слышно пролепетал Джек.
Бармен свесился через стойку.
— Вышвырните его вон! Или попробуйте откачать! — отрывисто приказал
он девице. — Нельзя ему здесь подыхать!
— У кого-нибудь есть немного святой воды? — пронзительным сопрано
бросила клич девица.
Толпа зашевелилась... Вскоре небольшая фляга, пройдя десятки рук,
оказалась рядом с Гамильтоном.
— Не расходуйте всю! — предупредил недовольный голос, — Она из
святого сосуда в Шайене.
Девица отвинтила пробку и, окропив теплой водой свои наманикюренные
пальцы, брызнула чуть-чуть на Джека. Как только влага коснулась его, боль
утихла. Благостное облегчение волной растеклось по измученному телу. Вскоре
Джек с помощью девицы смог уже сидеть прямо.
— Проклятия больше нет, — деловито констатировала девица, возвращая
флягу владельцу. — Спасибо, мистер.
— Ставь этому парню пиво, — сказал не оборачиваясь Макфиф. — Он
истинный приверженец Бааба.
Когда увенчанная шапкой пены кружка отправилась вслед за флягой,
Гамильтон сумел кое-как взобраться на табурет. На него больше никто не
обращал внимания. Девица удалилась вместе с владельцем чудодейственной воды.
— Мир сошел с ума, — процедил сквозь зубы Джек.
— Как бы не так! — возразил Макфиф. — Где ты разглядел безумие,
скажи? Я весь день пью пиво и ни разу не заплатил! — Он потряс арсеналом
амулетов. — Все, что мне надо делать, — это пользоваться их услугами!
— Объясни мне одну вещь, — попросил Гамильтон. — Этот бар... Почему
Бог не сотрет его с лица земли? Если мир подчиняется законам морали...
— Бар необходим для поддержания морального порядка. Бар — клоака
греха, рассадник пороков... Думаешь, добродетель может существовать без
греха? В этом вы, примитивные атеисты, жестоко заблуждаетесь. До вас не
доходит, в чем принципиальная механика зла. Глянь-ка, парень, на изнанку
дела — и тогда будешь наслаждаться жизнью. Если ты поверил в Господа, то
тебе уже не о чем беспокоиться.
— Трепло!
— Бьемся об заклад на твою драгоценную душу!
— По-твоему, Бог позволяет целоваться с бутылкой и таскаться по
девкам, мошенничать и богохульствовать?
— Имею полное право!.. — ничуть не смутился Макфиф.
— Ты не присматривался к тому, что творится. Оглянись по сторонам и
хорошенько подумай!
Рядом с зеркалом к стене был прибит плакат со словами:
"Что сказал бы
Пророк, увидев тебя здесь?" — Я знаю, что бы он сказал, — хмыкнул Макфиф. — Он сказал бы: "И мне
налейте, ребята!" Он ведь нормальный парень. Не то что вы, яйцеголовые!
Джек зажмурил глаза, представляя, что сейчас случится с Макфифом за
столь явное богохульство. Но ничего не произошло. Дождя из скорпионов или
саранчи не последовало. Макфиф, уверенный, самодовольный, потягивал пиво.
— А я, по-видимому, все еще чужак здесь, — переведя дух, заметил
Гамильтон. — Скажи я подобное — был бы уже трупом.
— Тогда давай к нам!
— Но как?! — возопил Гамильтон, до глубины души оскорбленный столь
откровенной несправедливостью происходящего. Мир, который устраивал Макфифа
как нельзя лучше, Гамильтону казался жалкой пародией. Джек улавливал лишь
какие-то случайные проблески логики в этом кошмаре, окружавшем его с первых
минут аварии на "Мегатроне". Основа ценностей, составлявших смысл его жизни,
теперь исчезла. На смену пришла первобытная вражда к чужаку, к изгою. Но
откуда?
Сунув нечаянно руку в карман, Джек нащупал листок бумаги и вытащил
записку Тиллингфорда. Что там? Имя Пророка и святилище (оно же "усыпальница
Второго Бааба") — источник странного, чуждого культа, каким-то образом
пробравшегося в их мир, чтобы торжественно его изуродовать. Всегда ли
существовал этот Хорейс Клэмп? Буквально пару дней назад не было и в помине
ни Бааба Второго, ни Первого, ни пророка в Шайене. Или все-таки они были?..
Макфиф встал рядом, скосив глаза на бумажку в руках у Джека. Лицо его
сделалось мрачным, довольная ухмылка пропала, уступив место хмурой гримасе.
— Это что такое? — отрывисто спросил он.
— Судя по всему я должен повидать его, — проговорил Гамильтон.
— Ни в коем случае, — отрезал Макфиф. Неожиданно он вскинул руку и
выхватил у Джека записку. — Выбрось подальше!.. — Голос его дрожал. — Не
обращай на нее внимания!
Джеку пришлось доказать свое физическое превосходство и отобрать
бумажку. Макфиф больно вцепился ему в плечо. Табурет под Джеком покачнулся
— и он грохнулся на пол. Массивная туша Макфифа накрыла Джека сверху.
Теперь борьба перешла в партер. Соперники ворочались на полу, задыхаясь и
обливаясь потом, чтобы окончательно решить вопрос о правах на записку.
— Джихада я не потерплю! — заорал бармен. Он обежал стойку, с
намерением положить конец схватке. — Убирайтесь вон. Колотите друг друга
сколько влезет на улице! Но не здесь!..
Бормоча проклятия, Макфиф с трудом поднялся на ноги.
— Выбрось это, выбрось!.. — пыхтел он, оправляя одежду. Лицо его
светилось неподдельным безумием.
— Что тебе надо? — вновь усаживаясь на табурет, спросил Гамильтон. Он
отыскал свою кружку. "Нет, — подумал Джек. — У Чарли явно что-то творится
с головой. Но что именно?"
В это время вернулась блондинка, а с ней некто долговязый, печальный, с
неверной походкой. Билл Лоуз. Сжимая в руке высокий стакан для виски, он с
некоторой опаской поклонился Макфифу и Гамильтону.
— Добрый день! — по-негритянски протяжно произнес он. — Давайте
больше не ссориться. Мы же друзья.
— Учитывая обстоятельства, — проворчал, насупившись, Макфиф, --
придется, пожалуй, дружить...
Яснее высказываться он не стал.
¶Глава 6§
— Этот долговязый утверждает, будто вы знакомы, — полувопросительным
тоном сообщила Гамильтону девица.
— Да, это так, — ответил Джек и глянул на Лоуза: — Подтягивай
табурет и садись. Что бы ты сказал о состоянии физики как науки на сегодня?
— К черту физику, — нахмурился Лоуз. — Это пройденный этап. Я его
перерос.
— Значит, резервуары... в смысле, сортиры будешь строить, — скривился
Джек. — Книги читать перестанем, начнем наслаждаться свежим воздухом.
Лоуз положил на плечо блондинки свою костлявую ладонь: — Познакомься с
Грейс. Вот где резервуар... По самые жабры.
— Рад, очень рад, — хмыкнул Гамильтон.
Девица неловко улыбнулась:
— Меня зовут не Грейс. Мое имя...
Оттолкнув девицу, Лоуз придвинулся к Джеку. — Я рад, что ты напомнил о
резервуарах.
— Почему?
— Потому что в этом мире ничего подобного не существует.
— Они обязаны быть.
— Пойдем! — Потянув Джека за галстук, Лоуз потащил его от стойки. --
Я открою тебе тайну. Величайшую со времен изобретения налогов.
Прокладывая путь между подгулявших клиентов бара, Лоуз подвел
Гамильтона к автомату с сигаретами. Хлопнув по агрегату пятерней, Лоуз
спросил торжественно, будто заранее предвкушая умопомрачительный эффект:
— Что скажешь? Хорош?
Джек внимательно и с опаской оглядел машину. Автомат как автомат:
высокий ящик из металла с зеркалом, щель для монет, окошки с выставленным
товаром — разноцветными пачками, — колонка рычагов и ниша под купленный
товар.
— Все нормально, — высказался Гамильтон.
— Ничего не замечаешь?
— Нет, ничего особенного.
Лоуз оглянулся. Убедившись, что никто из посторонних не слышит их, он
притянул Джека к себе поближе.
— Я видел эту штуку в деле! — драматическим шепотом сообщил он. --
Это что-то потрясающее! Выслушай меня. И постарайся устоять на ногах... В
этом автомате вообще нет никаких сигарет!
Джек всерьез задумался.
— Совсем?
Лоуз присел на корточки и показал на пачки за стеклом: — Это все
штучные экземпляры, вроде как для образца. А резервуара — нет совсем, то
есть запаса... Да ты сам посмотри!
Он бросил в щель монетку в двадцать пять центов, выбрал рычажок "Кэмел"
и решительно дернул. Выскочила пачка — "Кэмел", — и Лоуз подхватил ее.
— Видал?
— Не понял! — признался Джек.
— То же творится и с конфетным автоматом! — Лоуз перебрался к машине,
выдающей карамель. — Конфеты выскакивают, а внутри пусто. Только фантики в
окошке. Понятно?
— Непонятно.
— Ты что, никогда о чудесах не читал? В пустыне, скажем, это была вода
и пища. Первое чудо.
— Ох-хо-хо, — только и мог проговорить Гамильтон.
— Автоматы действуют по библейскому принципу. Деление
чудом. Или --
размножение чудом. Как размножение делением, понимаешь?
Лоуз достал из кармана отвертку, встал на колени и начал разбирать
конфетный автомат.
— Говорю тебе, Джек, это величайшее открытие человечества. Форменный
переворот в производстве. Все концепции машинных операций, вся конвейерная
сборка... — Он пренебрежительно махнул рукой. — Все. Капут! Не надо больше
сырья. И дешевой рабочей силы. Не надо грязных, дымящих заводов. В этих
размалеванных ящичках скрыта великая тайна.
— М-да, — пробормотал сбитый с толку Джек. — Может, в твоих словах и
есть крупица смысла.
— Процесс можно поставить на широкую ногу!.. — Лоуз силился оторвать
заднюю стенку агрегата. — Помоги-ка. Надо снять замок.
Замок с легкостью отлетел. Вдвоем они отделили заднюю стенку. Как Лоуз
и предсказывал, вертикальные колонки автомата, выполнявшие роль накопителей
товара, были абсолютно пусты.
— Дай десятицентовик! — попросил Лоуз.
Он уверенными движениями вскрыл механизм. Справа открылся канал выброса
покупки; он шел от сложной комбинации ступенек, рычагов и шестеренок. Лоуз
пыхтел, стараясь выяснить, как все это действует.
— Карамелька, похоже, появляется здесь, — предположил Джек.
Склонившись над плечом Лоуза, он коснулся плоской полочки. — Монета
опрокидывает стопор и приводит в действие этот плунжер. Тот толкает конфету
к выходу; сила тяжести делает все остальное.
— Брось монету. — торопливо сказал Лоуз. — Я хочу знать, откуда
берется конфета, будь она неладна.
Гамильтон вставил монету и потянул за первый попавшийся рычажок.
Колесики и тяги пришли в движение. Из середины этой круговерти возникла
красочная конфета, соскользнула по желобу в канал и упала в нишу.
— Она просто образовалась из ничего! — благоговейно прошептал Лоуз.
— Но во вполне определенном месте! — заметил Гамильтон. — Кажется, в
момент возникновения она соприкасалась с выставленным образцом. Это похоже
на процесс деления. Образец распадается на два экземпляра — одинакового
веса и объема.
— Что я говорил тебе, Джек? Брось еще монету!
Карамелька вновь материализовалась и скользнула в нишу. Оба
исследователя замерли в молчаливом восхищении.
— Чистая работа! — признал Лоуз. — Прекрасное применение механики
чудес.
— Но применение довольно скромное, — подчеркнул Гамильтон. --
Конфеты, безалкогольные напитки, сигареты... Ничего серьезного.
— Тут-то мы и проявим себя! — многозначительно заявил Лоуз.
Он стал осторожно вдвигать в зазор между образцами товара тонкую
полоску фольги. Полоска, не встретив сопротивления, аккуратно вошла в зазор.
— Отлично! — Лоуз потер руки. — Если я уберу первоначальный образец
и заменю его чем-нибудь поинтересней...
Джек вынул образец конфеты и поставил на его место бутылочную пробку.
Они привели в действие механизм — и в нишу скатилась точно такая же пробка.
— Что и требовалось доказать! — кивнул Лоуз. — Машина воспроизводит
что угодно.
Он достал несколько монеток.
— Давай ближе к делу!
Джек был настроен более основательно.
— Послушай, как ты на это посмотришь?.. Известный принцип электроники
— регенерация! Часть сигнала с выхода подается опять на вход... Происходит
наращивание: чем больше на выходе, тем больше поступает на вход и
воспроизводится...
— Жидкость лучше всего, — тут же развил соблазнительную идею Лоуз. --
Где бы достать стеклянные трубки?
Недолго думая, Джек принялся срывать со стены часть неоновой рекламы, а
Лоуз отправился в бар заказать что-нибудь подходящее. Джек еще возился,
сооружая стеклянный трубопровод, когда вернулся Лоуз с крохотной рюмкой
янтарной жидкости.
— Бренди, — пояснил Лоуз. — Точнее, настоящий французский коньяк.
Лучший, какой у них был.
Гамильтон поставил рюмку на полочку, где прежде находился образчик
конфеты. Трубка, освобожденная от неона, шла от точки воспроизводства товара
и дальше раздваивалась: один конец возвращался к рюмке, другой выводился в
нишу.
— Отношение четыре к одному, — объяснил Гамильтон. — Четыре части
идут на выход. Одна часть возвращается к источнику. По идее валовый продукт
должен постоянно возрастать. Предел — бесконечность.
Лоуз ловко заклинил стопор и запустил аппарат в безостановочном режиме.
Вскоре коньяк стал капать из выходной трубки прямо на пол. Лоуз и Гамильтон
схватили отставленную заднюю стенку, привинтили ее на положенное место и
приделали замок.
Мирный конфетный ящик тихой струйкой принялся бесперебойно выдавать
коньяк высшего качества.
— Ну, вот! — довольно хмыкнул Джек. — Бесплатная выпивка. Прошу в
очередь!
Клиенты не заставили долго ждать и бойко потянулись к аппарату.
Наблюдая за растущей очередью, Лоуз проговорил:
— Мы пользуемся механизмом, но не знаем, каков его принцип. С точки
зрения механики все ясно. Но остается главный вопрос — почему?
— Может, принципа-то и нет, — предположил Гамильтон. — Чудеса именно
поэтому и считаются чудесами. Когда нет никаких законов, а есть лишь игра
случая. Просто-напросто что-то случается — то, чего нельзя предугадать.
— Но какое-то правило должно все-таки присутствовать! — возразил
Лоуз, указывая на автомат. — Когда опущена монета, появляется товар. До сих
пор мы получали конфеты. Изменив правило, мы получаем коньяк, а не морковку,
например. Нужно только выяснить, какие элементы необходимы, чтобы
видоизменять имеющееся правило.
— Если мы сумеем узнать причину раздвоения предмета, то... --
взволнованно проговорил Гамильтон.
— Именно! Процесс идет со страшной силой. Какая-то первопричина его
раскручивает. По большому счету все равно, как это делается. Узнать бы
только, в чем суть этого загадочного нечто. Мы ведь не суетимся из-за того,
что сера, селитра и древесный уголь образуют порох. Нам вполне хватает
сведений, в какой пропорции их надо смешивать...
Они вернулись к бару, с трудом миновав толпу страждущих порции
дармового коньяка.
— Выходит, в этом мире тоже есть законы, — заметил Джек. — Как и в
том, нашем. Хотя нет, тут я, наверное, погорячился...
Тень скользнула по лицу Билла Лоуза.
— Да, верно... — Его энтузиазм испарился. — Я и забыл!..
— О чем?
— Чудес в нашем собственном мире не бывает. Они существуют только
здесь.
— О... — обмяк и Джек. — Действительно...
— Мы напрасно тратим время.
— Если только у нас не возникнет желания остаться.
Лоуз уселся на табурет у стойки и обхватил свой стакан. Нахохлившись
словно подраненная ворона, он проворчал:
— Может, так и следует поступить.
— А как же! — добродушно отозвался подваливший Макфиф. --
Оставайтесь! Смекалистые парни всегда выходят из игры победителями.
Лоуз украдкой глянул на Гамильтона:
— Ты хотел бы?.. Тебе здесь нравится?
— Нет!
— Мне тоже. Но есть ли выбор? Мы даже не знаем, куда нас занесло. А уж
как выбраться отсюда...
— Такое милое местечко! — негодующе вмешалась блондинка. — Я
постоянно здесь, и мне нравится!
-
...Закладка в соц.сетях
