Жанр: Научная фантастика
Глаз в небе
...ласился Гамильтон. — Нас самих едва не
линчевал этот бешеный пес Тиллингфорд.
— Ликвидируем Тиллингфорда! — закричал Лоуз.
— Я сделаю это, — брякнул Джек. — Растворю его в кислоте и спущу в
унитаз.
Силки по-прежнему не сводила с Джека озадаченного взгляда.
— Прошу тебя, не говори так. Ты пугаешь меня.
— Пугаю? Почему же?
— Потому что... — Она сделала беспомощный жест. — Мне кажется, ты
говоришь с сарказмом.
У Марши вырвался истеричный всхлип:
— О Боже...
она еще и рассуждает!..
Пролетарии тем временем соскользнули с табуретов и, лавируя меж
столиками, тихо приближались. Шум в баре стих. Смолк музыкальный автомат.
Подростки в дальнем углу сорвались с мест и быстро выскочили на улицу.
— Джек, — испуганно шепнула Силки, — будь осторожен. Ради меня!
— Вообще-то я многое уже повидал! — усмехнулся Гамильтон. — Даже
политически подкованную шлюху. Ай да ты!.. Честная девушка, говоришь?
Развращена системой?
— Золотом толстосумов, — мрачно поправил Лоуз, переворачивая
опорожненную бутылку. — Совращена пузатым банкиром. А может, священником!
Он ее девственность прибил на стене библиотеки, над камином.
Марша тревожно оглядывалась вокруг:
— На самом деле это совсем не бар, так ведь? Только жалкое подобие...
— Бар, вид снаружи, — уточнил Гамильтон. — А тебе что нужно?
— Тогда внутри, — медленно продолжила Марша, — это... собрание
партячейки. А твоя подружка...
— Ты работаешь на Гая Тиллингфорда, верно? В тот день я тебя там
посадила в машину?
— Да. Но Тиллингфорд меня уволил. Полковник Эдвардс выгнал,
Тиллингфорд выгнал... и боюсь, что этим дело не закончится.
Гамильтона почему-то крайне развеселил тот факт, что пролетарии,
окружавшие столик, оказались при оружии. Каждый в этом мире вооружен. И
каждый — на той или на другой стороне. Даже юная потаскушка.
— Силки, — проговорил вслух Джек, — я тебя с кем-нибудь другим не
перепутал?
Девица на миг смутилась. Потом тряхнула головой, расплескав по плечам
волны светлых волос.
— Правда... все кажется немножко странным... Ничего не понять.
— Да, каша заварилась густая...
— Я-то, дура, решила, — сокрушенно вздохнула Силки, — что мы на
одной стороне баррикад. Что мы друзья...
— А мы и так друзья. По крайней мере — были. Где-то в другом месте...
Далеко-далеко отсюда.
— Разве ты не собирался меня эксплуатировать?
— Дорогая моя... — заметил Джек с горечью. — Эксплуатировать тебя --
мое самое заветное желание. В любом месте, в любом чокнутом мире. Ох, как
хочется взять тебя покрепче и так от... отэксплуатировать, чтобы твои
роскошные груди затряслись, как яблоки на ветру.
Она прильнула к Джеку, прижавшись щекой к его плечу. Он неуклюже
поиграл белокурым локоном, упавшим девушке на глаза.
— Жаль, — монотонно произнесла она, — что так ничего и не
получилось.
— Да, жаль... Но я буду заглядывать на огонек, опрокинуть с тобой по
рюмочке...
— Подкрашенной воды! — напомнила Силки. — А бармен даст мне
тонюсенький бутерброд...
В некоторой нерешительности окружившие их рабочие подняли винтовки.
— Сейчас? — спросил один из них.
Высвобождаясь, Силки поднялась на ноги.
— Пожалуй... — еле слышно пробормотала она. — Приступайте. И
кончайте побыстрей.
— Смерть фашистским собакам, — замогильно пошутил Лоуз.
— Смерть мерзавцам! — добавил Гамильтон. — Мы можем встать?
— Конечно, — сказала Силки. — Как хотите. Мне очень жаль, Джек...
Правда, правда! Но вы же не с нами, так?
— Боюсь, что не с вами, — почти добродушно согласился с ней
Гамильтон.
— Ты против нас?
— Я должен быть против. Мне трудно быть кем-то другим.
— Мы что, так и позволим прикончить себя? — запротестовала Марша.
— Это наши друзья. — Голос Макфифа напоминал булькающую невнятицу
паралитика. — Сделай что-нибудь! Неужели ты не можешь поговорить с ними?
Джек развел руками:
— С ними бесполезно говорить.
Он бережно поставил Маршу на ноги.
— Закрой глаза, — шепнул он ей. — И расслабься. Это не очень больно.
— Что ты собираешься делать? — пролепетала Марша.
— Вызволить нас отсюда. Единственно возможным способом...
И когда уже лязгнули затворы и поднялось полукружие нацеленных стволов,
Джек отвел назад кулак, тщательно примерился и ударил жену точно в
подбородок.
Слабо вздрогнув, Марша повалилась как сноп на руки Билла Лоуза.
Гамильтон подхватил ее легкое тело и остался стоять с самым идиотским
видом... Идиотским — поскольку бесстрастные фигуры пролетариев были вполне
осязаемы и реальны. И по-прежнему готовились пустить в ход оружие.
— Боже, — хрипло сказал Лоуз. — Они все еще здесь. А вокруг никакого
"Мегатрона".
Не зная, куда деваться от смущения и отчаяния, негр кинулся к Джеку и
помог тому подержать потерявшую сознание Маршу.
— Какие же мы болваны! Марша здесь абсолютно ни при чем!
¶Глава 15§
— Полный маразм! — деревянным голосом проскрипел Джек. Он крепко
обхватил неподвижное теплое тело жены. — Кто же тогда устроил эту
бессмыслицу, а?
И вдруг боковым зрением он заметил...
С Чарли творилось что-то неладное. Казалось, Макфиф совершенно лишился
рассудка и теперь действует не более осознанно, чем заводной болванчик.
Странные метаморфозы вылезали из темных глубин его естества. Словно
проклюнулся чудовищный, доселе дремавший внутри зародыш и сейчас прорывается
наружу.
Макфиф рос прямо на глазах. Пока Джек и Билл таращились на компаньона,
из приземистого, грубо сколоченного толстяка с носом картошкой он
превратился в рослого, великолепного мужчину. Божественное благородство
снизошло на него. Идеально сложенный, глаза горят пламенем праведного гнева.
Квадратные челюсти высокоморального Чарли стиснуты с выражением неумолимой
строгости и справедливости.
Сходство с Тетраграмматоном просто поразительное! Макфифу явно не
удалось расстаться со своими затаенными страхами.
— Что это? — потрясенно спросил Лоуз. — Во что это он превратился?
— Ой, что-то мне нехорошо... — неестественно громко и отчетливо
произнес Макфиф. — Надо бы принять бром...
Нескладные фигуры рабочих опустили винтовки. Дрожа и благоговея, они
смотрели на Макфифа, разинув рты.
— Товарищ комиссар, — пробормотал один из них. — Мы не узнали вас.
Болезненно поморщившись, Макфиф повернулся к Гамильтону.
— Дураки проклятые! — прогремел его зычный повелительный голос.
— О, что я вижу... — ухмыльнулся Джек. — Разрази меня гром, если это
не Святой Отец собственной персоной?
Благородные уста Макфифа зашевелились, но звук почему-то отсутствовал.
— Теперь ясно, — скривился Гамильтон, — почему тогда, летя на зонте,
Тетраграмматон тебя так разглядывал... Понятно, почему ты чуть не спятил! И
нарывами ты покрылся не зря.
Макфиф ответил не сразу.
— Я растерялся. Знаешь, не очень-то верилось, что увижу Его там.
Думал, все это шарлатанство и выдумки.
— Чарли! — Джек чуть не взвыл от восторга. — Ты же коммунист!
— Да, — тяжко выдохнул Макфиф. — Это так.
— И давно?
— Со времен Великой Депрессии.
— Какого черта? Младшего брата что ли застрелили агенты ФБР?
— Нет. Просто голод, безработица и отчаяние...
— Вообще-то ты парень неплохой, — примирительно заметил Джек. — Но
душа у тебя вся изодрана. Ты безумец посильнее мисс Рейсс. Ты еще больший
педант и зануда, чем миссис Притчет. В суевериях и предрассудках ты
переплюнешь даже Сильвестра. В тебе дерьма гораздо больше, чем у всех
предыдущих психов. А так — ты в полном порядке.
— Нет смысла выслушивать эту ахинею! — величественно объявило
божество.
— И вдобавок ко всему ты порядочная мразь. Отвратительный,
бессовестный лжец, властолюбивый мошенник... и редкостная сволочь. Как ты
мог поступить так с Маршей? Как ты мог устроить такую подлость?
Помедлив, сияющая фигура ответила:
— Как говорится, цель оправдывает средства.
— Еще один дешевый лозунг...
— Люди вроде твоей жены опасны.
— Почему? — искренне удивился Джек.
— Они никому не отдают предпочтения. Они только заигрывают со всеми.
Стоит лишь повернуться к ним спиной...
— И поэтому вы их уничтожаете! Отдаете на растерзание невменяемым
фанатикам.
— Фанатики нам близки и понятны, — ответствовал Макфиф. — А вот твоя
жена — нет. Она подписывает партийные воззвания и в то же время читает
"Чикаго трибюн". Людям, подобным ей, чужда жесткая дисциплина и
самоконтроль. Они больны индивидуализмом. Заражены слюнявой романтикой и
примитивной этикой. Они не способны беспрекословно подчиняться авторитету. А
это переворачивает все с ног на голову. На таком фундаменте ничего не
построишь.
— Макфиф, — сказал Джек, — прости меня.
— За что?
— За то, что я собираюсь сделать. Хотя это, конечно, безнадежно. Ну и
пусть! Все равно я вышибу из тебя дух!
С этими словами он бросился на Макфифа. У монстра мгновенно напряглись
мощные мускулы. Схватка вышла, увы, слишком неравной: Джек не смог даже как
следует подобраться к великому вождю. Макфиф отступил назад, сгруппировался
и контратаковал.
Зажмурив глаза, Джек изо всех сил обхватил Макфифа. Весь залитый кровью
из рассеченного лба, потеряв большую часть зубов, он крепко вцепился в
чудовище. Повис на нем, как истерзанная крыса, даже в предсмертной агонии не
разжимающая челюстей. Им овладело почти религиозное неистовство: он впился в
Макфифа в экстазе отвращения и ненависти. Он остервенело колотил божество
головой о стену. Железные пальцы врага, казалось, вот-вот разорвут его на
кусочки, словно старую газету, но Джек не отпускал гада.
Все закончилось так же быстро, как и началось. Приступ ярости иссяк,
как пустой выхлоп, как холостой выстрел. Лоуз валялся на полу с проломленным
черепом, неподалеку от смятой фигурки Марши. Сам Джек кое-как еще держался
на ногах. Но вот поднялись винтовочные приклады... Значит, время пришло.
— Давай, смелее! — подбодрил он убийц. — Это ничего не меняет. Даже
если порвете нас на клочки. Даже если построите из наших тел баррикады или
сотрете в порошок! Марша ни в чем не виновата — и это главное...
Жестокий удар швырнул Джека на пол. От страшной боли тело скрючилось в
уродливую загогулину. Один из пролетариев пнул Джека в пах; другой стал
методично крушить ему ребра. В кровавом тумане массивное тело вождя исчезло.
Из клубящейся темноты возникали и тут же пропадали фигуры вооруженных
боевиков. Хрипя, харкая горячей, липкой слюной, Джек встал на четвереньки.
Сквозь красную пелену ненависти, отчаяния и боли, сквозь жесткую корку
запоздалого раскаяния пробивалась, как острие шпаги, только одна мысль --
разыскать и придушить Макфифа.
Крики, команды, стоны... Удары прикладами в голову и в ребра. Он
содрогался, слабо отбиваясь скользкими от крови ладонями... Заметив чье-то
неподвижное тело, Джек пополз туда.
— Оставьте, пусть подыхает... — прокаркал грубый голос. Джек уже не
обращал внимания на побои, он на ощупь искал Макфифа. Но неподвижное тело
оказалось не комиссаром, а всего лишь несчастной Джоан Рейсс.
После долгой отчаянной возни он все-таки наткнулся на Чарли. Пошарил в
груде мусора что-нибудь поувесистее. Вот! Осколок кирпича... и хлесткий удар
ногой отшвырнул Джека далеко в сторону. Враг снова ускользнул, пропал в
хаосе свалки и медленно оседающей завесы пепла.
Реальность опять сдвинулась. Вновь проступили искореженные внутренности
"Мегатрона" и медленно ползущие силуэты спасателей.
Справа от Гамильтона неподвижно лежала его жена; одежда на ней
обгорела. Одна рука неестественно вывернута за спину. Марша казалась
беззащитным зверьком, брошенным безжалостной рукой на почерневший бетон.
Чуть дальше распростерся Макфиф. Гамильтон, превозмогая боль, судорожно
пополз к нему. На полпути его остановили спасатели и попытались уложить на
носилки. Почти теряя сознание, не в силах вымолвить ни слова, но все еще
движимый страстным порывом, Гамильтон оттолкнул спасателей и со стоном сел.
Беднягу Макфифа, в экстазе кровавого побоища, зацепили собственные
бойцы. Его физиономия до сих пор хранила гримасу крайнего негодования.
Дыхание было неровным и хриплым. Что-то бормоча, Чарли дергался и
вздрагивал, толстые пальцы хватали воздух, пытаясь то ли схватить кого-то,
то ли нащупать опору.
Мисс Рейсс, наполовину засыпанная щебнем, тоже потихоньку шевелилась. С
трудом поднявшись на колени, она попыталась вслепую разыскать свои очки.
— О! — простонала она, слепо моргая, испуганно роняя слезы. — Что же
это...
Близоруко прищурившись, оглядела себя и трясущимися руками стала
приспосабливать обгоревшие лоскуты одежды, чтобы хоть как-нибудь прикрыть
свои худосочные прелести.
В это время спасатели отыскали миссис Притчет. Они быстро сгребли в
сторону мусор, заваливший ее необъятные телеса. Джек ползком подобрался к
жене и принялся сбивать пляшущие по ее платью язычки пламени. Марша
задрожала.
— Не двигайся, — прохрипел Джек. — У тебя, может, что-нибудь
сломано.
Она послушно застыла, не открывая глаз.
Откуда-то из-за едких клубов гари послышался испуганный плач Дэвида
Притчета... Что ж, кажется, несчастные люди, угодившие в жернова безумия,
возвращаются к жизни. Вот Билл Лоуз бессмысленно таращит глаза на окруживших
его санитаров... Вопли, крики, рев сирен...
Наконец-то! Неподдельные звуки настоящего мира. Дым пожарища,
обгоревшие железо и камень. Нервная беготня медиков, спешащих оказать первую
помощь.
— Мы вернулись! — крикнул Гамильтон жене. — Ты меня слышишь?
— Слышу, — откликнулась Марша.
— Ты рада?
— Да, — проговорила она еле слышно. — Не кричи, дорогой. Береги
силы.
Полковник Эдвардс молча выслушал доклад Джека. После того как были
изложены все основные пункты доклада, в конференц-зале воцарилась тишина.
Чуткое ухо уловило бы только сухое потрескивание дымящихся сигар и скрип
карандаша стенографистки.
— Вы обвиняете нашего офицера безопасности в принадлежности к
коммунистической партии, — после долгой паузы хмуро проговорил Эдвардс. --
Я вас верно понял?
— Не совсем...
Джек был еще немного слаб; всего неделя с небольшим минула со времени
аварии.
— Я заявляю, что Макфиф — коммунист по убеждению. Он подчиняется
партийной дисциплине и использует свое служебное положение для осуществления
тайных целей.
Резко повернувшись к Макфифу, Эдвардс спросил:
— Что скажешь, Чарли?
Не поднимая взгляда, Макфиф ответил:
— Скажу, что это очевидная клевета.
— Значит, Гамильтон просто пытается поставить под сомнение ваши
мотивы?
— Именно так, — монотонно бубнил Макфиф. — Вместо того чтобы
защищать жену, он атакует меня.
Полковник снова повернулся к Джеку:
— Боюсь, с этим мне придется согласиться. Ведь речь идет о вашей жене,
а не о Чарли Макфифе. Постарайтесь говорить по существу.
— Как вы понимаете, — взволнованно начал Джек, — я не могу прямо
сейчас доказать, что Марша не коммунистка. Однако мне вполне ясно, почему
Макфиф обвинил ее. Я могу открыть всю реальную подоплеку этого дела.
Подумайте о положении, которое Чарли занимает. Кто ж его заподозрит? У него
свободный доступ к секретным досье. Он может обвинять кого угодно по
собственному выбору... Идеальное положение для диверсанта! Всех, кто мешает,
можно запросто устранить.
— Безосновательно, — отмахнулся Эдвардс. — Все логично, но где
доказательства? Вы можете доказать, что Чарли — красный? Вы же сами
сказали, что он не состоит в компартии.
— Я не детектив, — ответил Гамильтон. — У меня нет возможности
собирать сведения. Полагаю, он постоянно контактирует с каким-нибудь
связником... Откуда-то он должен получать приказы? Если парни из ФБР возьмут
его в оборот и потолкуют вдумчиво...
— Значит, доказательств нет, — прервал его Эдвардс, пожевав сигару.
— Нет, — признал Гамильтон. — Трудно, знаете ли, залезть человеку в
мозги. Тем более что-то оттуда вытащить. Это, кстати, относится и к моей
жене. Откуда вам знать, что у нее творится в голове?
— У нас обширный компромат на нее. Всевозможные воззвания, подписи,
походы на сомнительные собрания. А покажите мне хоть одну петицию,
подписанную Чарли Макфифом. Назовите хоть один митинг, на котором он
побывал!
— Ни один настоящий диверсант не раскроет себя, — проворчал Джек, сам
прекрасно понимая, насколько нелепо это утверждение.
— Мы не можем на этих основаниях уволить Чарли. Слишком абсурдно тогда
получится.
Губы полковника чуть дрогнули в неком подобии улыбки.
— Сожалею, Джек. Ты ничего не доказал.
— Я знаю.
— Знаешь?.. — Эдвардс крайне удивился. — И сам признаешь это?
— Конечно, признаю. Я и не надеялся вас убедить. — Джек совершенно
утратил первоначальные воодушевление и напор. Теперь голос его отдаленно
напоминал гул погребального колокола. — Нет, не надеялся... Хотел только
привлечь внимание. Может, для досье и сгодится.
Макфиф не проронил ни слова. Лишь еще больше надулся, глубоко
погрузившись в кресло, как булыжник в тесто. На Джека он старался не
глядеть.
— Я честно пытался тебе помочь... — с усилием проговорил Эдвардс. --
Но, Джек, черт возьми... Следуя твоей логике, нам надо каждого считать
фактором риска.
— Вы так и поступаете. Я всего лишь применил ваш метод на Макфифе.
Жаль, что он вышел сухим из воды! Жалко и мерзко...
— Полагаю, — сухо произнес Эдвардс, — что высокая порядочность и
патриотизм Чарли Макфифа выше упреков и подозрений. Вам прекрасно известно,
что этот человек сражался на войне в ВВС армии США. Он ревностный католик. И
состоит в организации "Ветераны экспедиционных войн".
— К тому же, наверное, еще и бойскаут! — усмехнулся Джек. — И каждый
год наряжает рождественскую елку.
— Не хотите ли вы сказать, что католики и легионеры — предатели? --
Полковник аж потемнел лицом, словно кактус, в который впрыснули шприцем
чернила.
— Нет, не хочу. Я пытаюсь лишь объяснить, что человек может отвечать
всем требуемым нормам официальной морали и тем не менее быть настоящим
подонком. А несчастная женщина, по простоте душевной подписывающая всякие
глупые бумажки, — любить даже придорожную грязь этой страны.
— Мы напрасно теряем время, — холодно резюмировал Эдвардс.
Джек поднялся, отодвигая стул.
— Спасибо, полковник, что выслушали меня.
— Не за что. — Откровенно испытывая неловкость, Эдвардс добавил: --
Очень хотелось бы поработать вместе, парень. Но ты сам видишь...
— Не вините себя. — Джек сделал успокоительный жест. — По правде
говоря, я даже рад, что вы не обратили внимания на мое заявление. Макфиф
невиновен, пока не доказано обратное.
Собрание потихоньку расходилось. Руководители "Калифорния мэйнтэнанс" с
радостью выбирались в коридор, чтобы вернуться к своим привычным делам.
Аккуратная стенографистка собирала записи, сигареты в сумочку. Макфиф,
исподтишка бросив на Гамильтона злорадный взгляд, прошмыгнул мимо и исчез.
В дверях Эдвардс задержал Джека.
— Что ты собираешься делать? — хмуро спросил полковник. — Думаешь
найти фирму на полуострове? Например, Тиллингфорда... Знаешь, а он запросто
возьмет тебя!.. Он ведь дружил с твоим отцом.
В реальном мире Гамильтон еще не побывал у Гая Тиллингфорда.
— Возьмет... — произнес он задумчиво. — Может, из-за отца... А
может, потому, что в электронике я все-таки специалист высшего класса.
Эдвардс, как гимназистка, у которой неожиданно лопнула на трусах
резинка, покрылся красными пятнами.
— Извини. Я имел в виду...
Джек передернул плечами, как если бы ему вдруг стало зябко. Тут же дала
о себе знать боль в стянутом пластырем ребре. На десны давили вставные зубы,
во рту ощущался какой-то гнусный привкус, словно глотнул из сточной канавы.
И вообще Джека терзало странное чувство, будто он заглянул в зеркало и
увидел там вместо своего собственного — чужое лицо. Джек отчетливо
сознавал, что здорово постарел и вымотался за время беготни по шизоидным
мирам.
— Я не пойду к Тиллингфорду, — вздохнул он. — Буду работать
самостоятельно.
Потоптавшись на месте, Эдвардс спросил:
— И затаишь обиду на нас?
— Нет. Работу я, конечно, потерял, но теперь это не важно. Я чувствую
себя как больной, только что вышедший из стен госпиталя. Я был в глубокой
коме и вот очнулся. Я стряхнул с себя остатки дурного сна. К тому же меня
наконец-то ткнули носом в собственное дерьмо. Поэтому действовать по-старому
я уже не смогу. В голове, наверное, что-то щелкнуло. Вот так!
— Ну, Джек...
— Раньше мне все давалось слишком легко. У родителей было много денег.
Отец — всемирно известный ученый. Люди моего положения редко сталкивались с
уродцами типа Макфифа. Но времена меняются. Макфифы выползают из нор, чтобы
охотиться на нас. Пришла пора и нам обратить на них внимание.
— Все это крайне трогательно. — Эдвардс поскреб подбородок,
прикидывая следующую фразу. — Но тебе придется зарабатывать на жизнь,
содержать семью. Без спецдопуска ты не сможешь проектировать ракеты ни
здесь, ни в другом месте.
— Ну и что? Честно говоря, я устал делать бомбы.
— Однообразие надоело?
— Я бы назвал это пробуждающейся совестью. Произошло нечто,
перечеркнувшее многие мои убеждения. Как говорится, выбило меня из
накатанной колеи.
— Ах да! Несчастный случай...
— Я увидел множество таких вещей, о которых и не подозревал. Наверное,
стоило пережить вереницу кошмаров, чтобы выбраться из ямы на свободу.
По коридору разнеслось знакомое стаккато каблучков. Марша, запыхавшаяся
и румяная, подбежала и взяла Джека под руку.
— Мы готовы, — задорно сообщила она.
— И еще, — сказал Гамильтон полковнику. — Я узнал самое главное:
Марша говорила правду. Новую работу, в конце концов, найти можно, а вот с
любимым человеком дело обстоит сложнее.
Джек повернулся и зашагал прочь, даже не прислушиваясь как полковник
оправдывается ему вслед.
— Милый, — взволнованно сказала Марша, когда они спускались по
ступенькам главного подъезда, — машины уже прибыли. Разгрузка идет полным
ходом.
— Отлично! — обрадовался Джек. — Это хороший повод вечером, когда мы
на родном диванчике слегка...
— Не говори так! — воскликнула Марша, сжимая его руку. — Мне стыдно
за тебя.
Широко улыбаясь, Гамильтон помог жене сесть в машину.
— С этого момента я абсолютно честен со всеми. Жизнь чересчур коротка,
чтобы ходить кругами.
Марша пожаловалась:
— Меня беспокоит ваша с Биллом затея...
— Мы разбогатеем! — весело крикнул Джек, выруливая на шоссе. --
Запомни мои слова! Ты и Прыг-Балда будете питаться сливками до отвала и
спать на шелковых подушках.
Через полчаса они стояли на пустыре, критически рассматривая небольшой
ангар из гофрированного железа.
К ним навстречу, согнувшись против осеннего ветра, шагал Билл Лоуз. В
зубах — потухшая сигарета, руки засунуты в карманы.
— Ну что, — криво усмехнулся он, — скоро будет очень весело. Мы,
конечно, можем провалиться. Но зато провалимся с музыкой.
— А Джек сказал, что мы разбогатеем, — разочарованно проговорила
Марша, надув губы в кокетливом недовольстве.
— Немного позднее, — пояснил Лоуз. — Когда из нас песок посыплется.
И старым маразматикам станет ничего не нужно.
Вприпрыжку к ним подбежал мальчик, не старше одиннадцати лет.
— Вы что будете строить? — возбужденно спросил он. — Ракеты?
— Нет, — улыбнулся Джек. — Проигрыватели. Чтобы люди слушали музыку.
— Здорово! А я в прошлом году сделал приемник с наушниками, на
батарейке...
— Хорошее начало! Может, еще и у нас поработаешь.
— А сейчас я собираю тюнер.
Осторожно ступая по развороченному пустырю, подошла Эдит Притчет. В
тяжелой меховой шубе и вычурной шляпке, лежащей на крашенных хной локонах.
— Ладно, не докучай мистеру Лоузу и мистеру Гамильтону, — одернула
она сына. — У них и так забот хватает.
Дэвид надулся.
— Мы говорили об электронике! — прежде чем удалиться, буркнул он.
— Очень много оборудования вы закупили! — настороженным тоном
заметила миссис Притчет мужчинам. — Наверняка это стоило больших денег.
— Нам оно понадобится, — спокойно ответствовал Джек. — У Билла
разработан новый проект. Это будет сенсацией на рынке звуковоспроизводящей
аппаратуры!
— Вы, дегенераты! — шутливо крикнула Марша. — Обслуживаете капризы
класса бездельников!
— Я считаю, — не моргнув глазом, продолжал Гамильтон, — что музыка
всегда будет нужна. Вопрос в том, как и на чем ее слушать.
— Я вот как это представляю, — ухмыльнулся Лоуз. — Молодые ребята,
сидя на полу где-нибудь в Норт-Бич, в экстазе крутят ручки настройки, в то
время как из динамиков на них обрушивается абсолютно чистый, полновесный рев
паровоза, свист снежной пурги, грохот самосвала, сбрасывающего железный лом.
И прочая экзотика. Живая!
— Я что-то не улавливаю... — разволновалась миссис Притчет. — Вы оба
столь эксцентричны... А как же финансовый успех? Я не собираюсь
инвестировать, пока не буду уверена в умеренной прибыли.
— Миссис Притчет, — сурово обратился к ней Джек, — помнится, кое-кто
желал нести в массы высокое искусство?..
— О Боже! — Миссис Притчет картинно заломила руки. — Нет ничего
более важного в жизни, чем наследие великих гениев прежних поколений...
— Значит, вы поступаете правильно! — заверил ее Гамильт
Закладка в соц.сетях
