Жанр: Научная фантастика
Кертория 1-2.
... вот, теперь наверняка синяки
останутся!..
- Зато там, - я кивнул подбородком на двери, - вы бы покраснели...
- Это верно... Но синяки меня тогда бы уже не волновали, не так ли?
Впервые я воззрился на нее с неподдельным изумлением: мой прежний опыт
общения с людьми показывал, что
они имеют привычку необычайно трястись над своей короткой и очень непрочной
жизнью... Гаэль между тем с
нетерпением притопнула ножкой:
- Мы так и будем стоять тут как истуканы?! Краем глаза я заметил, что
створка, которую я захлопнул, начинает
предательски пошатываться, и аккуратно взял Гаэль за локоть.
- Нет. Мы отойдем.
Едва мы отступили в сторону, , как дубовая створка, со скрипом и грохотом
рухнула внутрь, открывая нашему
взгляду кусок подплавленной гранитной стены, у подножия которой лежала кучка
золы - это было все, что осталось от
молодцеватого швейцара... Я почувствовал, как по руке девушки пробежала дрожь,
но вслух она с замечательным
цинизмом заявила:
- Прекрасное оружие - должно понравиться правительству. Оно сэкономит
кучу денег на кремации!..
Однако уже в следующее мгновение стало не до разговорчиков - накатившая
из отверстия волна остаточного жара
была такова, что на мне едва не задымилась одежда... Не сговариваясь, мы
бросились вон, на свежий воздух. Хорошо еще,
что дистанция по превратившейся в топку пещере была совсем короткой, а то я по
глупости попытался вдохнуть, чуть не
сжег легкие раскаленным воздухом, споткнулся и с трудом уберегся от падения на
мраморную сковородку пола...
Когда я выскочил на площадь, где уже сгущались сумерки, и втянул холодную
(по контрасту) струю воздуха, то
зашелся кашлем, а из глаз, совершенно застилая панораму, градом хлынули слезы.
Между тем, судя по парочке
доносившихся сбоку восклицаний моей спутницы, вокруг было на что взглянуть...
Поэтому я страшным усилием заставил
себя сжать челюсти и прижал руки к глазам. Отняв ладони через несколько секунд,
я увидел нечто и в самом деле
любопытное...
Мой несостоявшийся убийца, а я не сомневался, что это именно он, сидел на
корточках в двухстах ярдах справа от
меня, прижавшись спиной к стене, под укрытием импровизированной баррикады из
двух мусорных баков и довольно вяло
отстреливался из бластера от нескольких человек, методично бравших его в
полукольцо. Эти люди, конечно же, были
моими телохранителями - широченную спину Уилкинса, располагавшегося за
осветительным столбом ровно посредине
между мной и бандитом, невозможно было не узнать даже в полутьме... С маленькой
задержкой я сообразил, что при
желании мои люди наверняка давно могли бы его пришить, но, видимо, Уилкинс отдал
приказ брать живьем. Но не успел я
порадоваться такой его предусмотрительности - врагу вроде как действительно
некуда было деваться, - как в ситуацию
вмешался новый фактор...
...В виде черного флаера "торнадо", вынесшегося из-за угла ресторана.
Летевший в каком-то метре над крышей, он
чуть не сбил нас - к счастью, Гаэль вовремя его заметила, и мы успели отскочить
к стене, - промчался под самым носом у
Уилкинса и шлепнулся на площадь как раз перед баррикадой. Одним рывком мой
убийца перескочил через бачки и
бросился к поднимающейся дверце с пассажирской стороны... Уилкинс выскочил ему
наперехват, но был слишком далеко и
лишь в последний момент на бегу поднял бластер. В спину ныряющего во флаер
убийцы вонзился лазерный луч, и,
отброшенный ударом в сторону, он налетел на корпус машины и рухнул на мостовую.
В то же мгновение флаер, не
выказывая дальнейшего интереса к его судьбе, оторвался от земли и, разгоняясь,
устремился к дальнему краю крыши. Вслед
ему понеслись выстрелы моих людей, но "торнадо" оборудовались такими мощными
генераторами защитных силовых
полей, что ручные бластеры им были нипочем...
- Бежим, герцог! Быстрее! - Гаэль сильно дернула меня за рукав и махнула
рукой в сторону точно такого же
собственного флаера, стоявшего на близлежащей стоянке. - Мы его догоним!
Плохо понимая, что, собственно, делаю, я и в самом деле бросился бежать
вслед за ней.
Вы, наверное, можете предположить, что при своем росте и весе я бегаю
медленно. Ну, это не совсем так. Я бегаю
не очень медленно... И все же то расстояние, которое Гаэль выиграла у меня на
сотне ярдов, однозначно говорило о том, что
она много занимается спортом...
Одним словом, когда я, под доносящийся уже издали вой полицейской сирены,
втиснулся на сиденье (не
предназначенное почему-то для людей моего телосложения), мотор уже был заведен,
и мы стремглав бросились, в погоню.
В это мгновение с площади донесся мат Уилкинса, обращенный, видимо, ко мне, но я
сделал вид, что ничего не слышу...
Тем не менее, несмотря на быстроту наших действий, когда мы покинули
небоскреб с надолго запомнившимся мне
рестораном "Уединенные грезы", черный флаер уже превратился в низко летящую над
крышами точку, удаляющуюся на
восток, в сторону парка Кандлстик, а на экране радара его и вовсе не было...
- Не успеем. Слишком далеко ушел, - не без досады пробормотал я, пока
Гаэль разворачивала машину на курс.
- Ничего-о... - хладнокровно возразила она. - У меня форсированный
движок. Стибрила у нашей СБ.
И правда, мы помчались очень быстро - с такой скоростью я вообще не летал
никогда в жизни, даже за городом. На
какой-то момент у меня перехватило дух от темпа, в котором под нами проносились
крыши огромных зданий, но через пару
минут я освоился. А черный флаер тем временем действительно начал приближаться -
вначале едва заметно, затем все
ощутимее, пока не возник уже в зоне действия радара.
- У вас есть оружие, герцог?
- Руки.
- Да, - без всякой насмешки кивнула она. - Я понимаю. Но в такой ситуации
не помешало бы иметь хотя бы в одной
из них бластер! Возьмите, он в бардачке перед вами.
Я не представлял, что делать "в такой ситуации" с бластером, но
послушался и, повозившись с кнопками, извлек на
свет здоровенную пушку полицейского образца. Когда я снимал его с
предохранителя, Гаэль вдруг выругалась совсем не
по-женски:
- ...его мать! Что делает, сволочь!..
За этими словами последовал вираж, весьма сходный с развлечениями
Уилкинса над озером.
Вернувшись в горизонтальное положение и благополучно разминувшись с
боковым стеклом, я обнаружил, что
ситуация не претерпела коренных изменений - мы по-прежнему немного отставали, но
только погоня продолжалась в
северном направлении. Признаться, в первое мгновение смысл этого маневра
преследуемого от меня ускользнул, - в
сущности, он лишь сокращал путь тем, кто гнался за ним помимо нас, а таковых, в
моем представлении, было в достатке.
Однако уже в следующую секунду, когда черный "торнадо" резко нырнул вниз
между двумя небоскребами, я понял
замысел его водителя. Действительно, продолжая движение на восток, мы вскоре
покинули бы даунтаун, и, убедившись в
невозможности оторваться за счет скорости, он, видимо, решил воспользоваться
последним шансом - затеряться в
лабиринте небоскребов. И, честно говоря, я почти готов был позволить ему это:
разбиться по собственной инициативе,
пережив три покушения за три дня, было бы попросту смешно. Но эта журналистка,
подвизавшаяся в области изящных
искусств, намеревалась продолжать погоню до конца и с решимостью, граничившей с
безумием, бросила машину вниз, в
круговерть бетонных углов и стен.
Я уже имел возможность описывать все удовольствия, связанные с подобным
способом полетов, но теперь к ним
добавилось еще два - мы летели в полтора раза быстрее, чем некогда я, и вокруг
было темно. В результате мне хватило
парочки серых стен, неожиданно вырисовывающихся из мглы, когда уже кажется, что
стоит завершить свою жизнь
достойным случая возгласом. Так что я закрыл глаза и принялся отвлекать себя,
угадывая извивы нашего курса по сменам
бокового ускорения.
К счастью, продолжалось это сумасшествие недолго - минуты две, а затем...
То ли водитель в черном флаере и
впрямь был лучше, то ли ему просто повезло, но мы разбились первыми.
Почувствовав скользящий удар в корму с правого
борта (по-видимому, Гаэль чуть не вписалась в поворот и зацепила угол здания), я
открыл глаза и обнаружил, что нас
разворачивает на девяносто градусов и выносит на очередную стену. Проявив чудеса
реакции и управления штурвалом, моя
спутница успела в последнюю секунду чуть затормозить и развернуться почти боком,
но все равно удар был страшным -
силовое поле смягчило его лишь отчасти. Тем не менее наш "торнадо" не развалился
в воздухе, как я ожидал, и, хотя мотор
приказал долго жить, Гаэль удалось спланировать вдоль стены вниз и даже
выпустить шасси перед приземлением.
Однако, судя по тому, как несколько секунд она молча сидела, по-прежнему
впившись тонкими пальцами в
штурвал, все это далось ей очень нелегко. Наконец она встряхнулась и с яростью
грохнула штурвал о приборную доску.
- Ушел, черт!.. Да, герцог, не выйдет из меня Джеймса - Бонда!..
Это сравнение с легендарным секретным агентом, неизменно побеждавшим
всякую нечисть на протяжении
многих столетий, почему-то очень меня позабавило, и, не выдержав, я рассмеялся.
По-моему, немного нервно.
- Конечно, вам смешно!.. А мне даже не выйти отсюда!
Действительно, с ее стороны мы стояли вплотную к стене.
- Ну, вот это как раз легко поправить.
Все еще продолжая смеяться, я выбрался наружу, подошел к заостренному
носу флаера, обхватил его руками и
попытался поднять. Он оказался немного тяжелее, чем я предполагал, но ударить
лицом в грязь было немыслимо, поэтому,
поднатужившись так, что даже рубашка на спине треснула, я сумел оторвать
переднюю часть машины от земли и
развернуть на пару ярдов в сторону. Когда Гаэль присоединилась ко мне, ее лицо
выражало законное удивление.
- Да... - Она зачем-то обошла меня кругом. - Досье СБ не врет: вы и
вправду невероятно богато наделены природой.
Из вас мог бы получиться настоящий Джеймс Бонд!
- Это точно, - подтвердил я. - Потому что сила у меня не в голове.
Ее поблескивающие в темноте глаза еще с секунду всматривались в меня, но
затем она отвернулась и повела рукой
вокруг:
- Малоприятное тут местечко...
С этим трудно было не согласиться - темно, сыро, воздух затхлый, а
грязищу под ногами не убирали, наверное, со
дня возведения фундаментов окружавших небоскребов. Однако не успел я выразить
свое мнение вслух, как все
преобразилось. Послышался шум моторов, засверкали прожектора, и через минуту на
этом заброшенном дне города стало
людно, как на центральной площади в час пик. Полицейские, мои телохранители,
Служба безопасности, Уилкинс, на лице
которого явственно читалось желание врезать мне здоровенного леща. Незнакомый
полицейский капитан и некто в
штатском попытались взять меня в оборот, задавая какие-то вопросы, но я не стал
нежничать и просто послал их подальше.
Они попытались спорить. Я пообещал свернуть им шеи. Они отстали.
Однако, пока длилась эта мизансцена, поблизости появилось лицо,
определенная заинтересованность к которому
была уже у меня самого. Из опустившегося чуть поодаль полицейского флаера вылез
капитан Браун... Я устремился ему
навстречу, наплевав на то, что могу таким образом его скомпрометировать.
- Добрый вечер, капитан! Узнали что-нибудь?
- Немного. - Он сухо кивнул мне и застыл на секунду с неопределенным
выражением на лице, а затем неожиданно
отступил на шаг и демонстративно плюнул в сторону находившихся за моей спиной
коллег.
Такой выпад настолько поразил меня, что, понизив голос, я спросил:
- Что происходит, капитан?
- Пойдемте, мистер Гальего. - Взяв меня под локоть, он отвел на несколько
ярдов вглубь по проходу, а затем
спокойно сообщил: - Меня собираются отстранить от дел и обвинить в подлоге,
получении взятки и злоупотреблении
служебным положением.
- Собираются?
- Да. Вроде как завтра. - Заметив некоторое недоверие на моем лице, он
скривился: - Ну, знаете, я столько лет служу
в полиции, что врасплох меня уже не застанешь.
- Понятно... - пробормотал я.
- Кто-то вылез с этим делом на самый верх. К сожалению, мне не выяснить,
откуда ветер дует.
- А что с вчерашним покушением?
- Негусто, - буркнул он. - То есть дело-то мы раскрыли, но, боюсь, вам от
этого будет мало пользы. Там все ясно
стало, как только мы допросили оставшихся в живых. Обычные головорезы по найму,
хотя у нас таких и немного. Им
предложили вас грохнуть буквально за пару часов до налета, сразу же перевели
деньги, сказали, где и примерно во сколько.
Все переговоры шли по видео, но подробности их знал только главарь, а он сидел в
том флаере, который вы утопили. Я
попробовал разузнать что-нибудь косвенным путем, но пока это ничего не дало. И
боюсь, не даст.
Я вздохнул, не скрывая огорчения, - на эту нить мною возлагались
определенные надежды, но она, похоже,
оказалась перерезанной.
- А... э-э... труп?
Он глянул на меня исподлобья, но потом подмигнул и усмехнулся:
- С ним все в порядке. Даже если меня выгонят и возьмутся по новой, то ни
хрена они не найдут - это я вам
гарантирую - Чуть помедлив, он продолжил: - Между прочим, мы вчера сделали
вскрытие - я и наш старик из медицинской
экспертизы. Вы уж извините, мы решили ничего не писать, но кое-что я вам передам
на словах... Ну, во-первых, там все
было именно так, как вы рассказывали. В жизни не видел у старика такой рожи. А
во-вторых... Он, сами понимаете, не
силен в вашей анатомии, да и вообще...
- Ясно. Неважно...
- Да, так вот он сказал следующее: "Знаешь, Джим, чертовски странный
парень. Что-то с ним не так, какой-то он
чистенький слишком, что ли... Но готов поставить пару новых почек против
изношенной селезенки, что перед смертью
парень был парализован, причем чем-то таким... не нашим, короче говоря". И мне
кажется, что старик недалек от истины.
Не знаю, правда, насколько и это вам пригодится...
- Я тоже не знаю. Но все равно спасибо, капитан! - Я чуть замялся. -
Думаю, вам сейчас самое время... обратиться к
Адриану Форбсу. Я его предупредил.
- Пожалуй что так.
Он сделал движение, будто собираясь уйти, но я придержал его рукой за
китель:
- Вы не окажете мне любезность, дав один совет?
- Пожалуйста. Какой?
- Я тут случайно выяснил номер кредитной карточки покойного. Причем мне
его преподнесли как необычайно
ценную информацию...
- Еще бы!
- А! Стало быть, вы знаете, что с ним можно сделать? Капитан глянул на
меня с откровенным сожалением, а потом,
закусив губу, покачал головой и протянул мне свою коротенькую руку:
- Короче, давайте-ка сюда этот ваш номер. Если что-нибудь узнаю, я с вами
свяжусь.
После секундного колебания я молча отдал ему кусок картона с номером, и,
равнодушно засунув его в бумажник,
капитан бросил:
- Ладно, пора мне отсюда убираться... Да и вам тоже! К слову сказать,
такого мнения придерживался не только он.
Едва я вернулся в освещенное прожекторами пространство, как ко мне подскочил
Уилкинс. Не терпящим возражений
тоном он сказал, указывая на наш флаер:
- Знаете что, босс, на сегодня хватит уже с меня! Давайте в машину, и
домой!
В сущности, я не видел смысла возражать, поэтому покорно загрузился во
флаер... и только тут вспомнил о
журналистке, как-то выпавшей из поля моего зрения с появлением полицейских.
Обыскав взглядом уже начавшую редеть
толпу, я обнаружил Гаэль стоящей рядом с одной из машин Службы безопасности и
мирно беседующей с тем самым
идиотом в штатском. Наверное, из вежливости следовало бы с ней попрощаться, но
неожиданно этот вопрос отошел на
второй план по сравнению с некоей другой мыслью, пришедшей мне в голову.
Обернувшись к Уилкинсу, уже готовившемуся к взлету, я приказал:
- Подождите! Сперва отдайте, пожалуйста, распоряжение, чтобы кто-нибудь
из наших людей занялся охраной этой
девушки!
Уилкинс вздохнул и... не тронулся с места. Я подождал пару секунд, но он
и не думал шевелиться.
- Уилкинс, как вас понимать? Вы что, отказываетесь!?
- Нет. - Он повернулся ко мне. - Видите ли, я уже ее охраняю. С того
момента, когда вы сообщили, что будете с ней
обедать. Как раз об этом я и подумал, когда вызвал у вас некоторое раздражение.
- Черт!..
- Конечно, черт! - холодно подтвердил он. - Вы втягиваете ее в эту
мясорубку и говорите "черт!" Хотя и болвану
понятно, что после этого еще и ее придется охранять. Если, разумеется, вы не
будете против, что ее вдруг убьют. А я, уж
извините, ни на секунду не сомневался, что вы будете очень даже против!
- Да вы будто бы меня осуждаете?
- Это не в моих правилах. Я взорвался:
- Очень интересно! А как бы вы поступили?! На моем месте?
- Как бы я поступил на вашем месте, сэр? - Его пальцы выбили дробь по
рукояти штурвала. - Наверное, я подумал
бы, сэр, откуда всем вашим убийцам так хорошо известно, когда и где вас удобно
будет убить!
Глава 6
Наутро я встал с мерзкой головной болью. Сильной, тягучей, медленно
перекатывающейся подо лбом от одного
виска к другому и приводившей меня в бешенство. Причем, с моей точки зрения, у
моей головы не было ни малейших
оснований для подобного поведения - я встал поздно, около одиннадцати, как
следствие - хорошо выспался, солнечная
погода и не думала меняться, но вот поди ж ты!..
"Все это, - думал я, с трудом пережевывая завтрак в огромной столовой
своего замка, - лишний раз доказывает, мой
милый, что голова и впрямь слабейшая и наихудшая часть твоего тела.
Отвратительно своевольная, к тому же имеет ярко
выраженную тенденцию отказывать именно тогда, когда умишко нужнее всего..." Не в
силах сдержать ярость, я под какимто
предлогом придрался и нагрубил прислуживавшему мне слуге, а также потребовал
передать свое неудовольствие повару
в связи с недопустимой сухостью бекона (что было уже совершеннейшим
измышлением). Однако легче от этого,
естественно, не стало. Не помогло и обезболивающее, лошадиной дозой которого я
завершил завтрак, - человеческие
лекарства вообще плохо действовали на керторианцев, плохо и малопредсказуемо.
В результате по приходе в кабинет я с полчаса просто шатался от стены к
стене, заложив руки за спину, и боролся с
искушением отправиться обратно в постель, положив на все свои дела... что-нибудь
увесистое. Но могу, к вящей своей
чести, сообщить, что поборол-таки отступнические идеи. Даже в столь скверную для
себя минуту я понимал, что терять
время нельзя.
Поэтому, ежесекундно подгоняя себя, я вернулся к своим баранам. То есть
подошел к столу, сел в кресло и взял в
руки письмо от Бренна. Оно пришло еще вчера, как раз в то время, когда я обедал
в "Уединенных грезах", и было первым, о
чем меня уведомил Тэд сразу по возвращении домой. Однако, находясь в тот момент
в несколько расстроенных чувствах, я
решил отложить его прочтение на свежую голову. С этим вышел небольшой просчет,
но что поделаешь... Впрочем, еще
только взяв в руки лист и даже не пробежав его глазами, я вдруг почувствовал
уверенность, что никакие сногсшибательные
откровения меня не ждут. И оказался прав...
"Привет, Ранье!
Признаться, совсем не хотелось писать тебе вообще. Почему?.. А зачем? К
сожалению, это порядком бессмысленно.
Все же, опасаясь, что молчание будет истолковано превратно, пишу.
Конечно, ты уже наверняка выяснил, что я недавно имел сомнительное
удовольствие встречаться с герцогом Регом.
Добавлю, неоднократно. Однако, пользуясь предоставленной тобой же самим
возможностью, я не стану ни сообщать тебе
никаких подробностей этих встреч, ни излагать свои соображения по данному
поводу. И не обижайся, ты сам виноват!
Когда я хотел с тобой поговорить, ты не пожелал меня слушать. Это так, не спорь,
пожалуйста! Теперь, не сомневаюсь, ты
изменил свое мнение, но изменилась и ситуация. Понимаешь?..
Хм, боюсь, что не до конца. Ты ведь никогда не любил двусмысленности, не
правда ли, Ранье? Между тем все
просто - я не собираюсь ничего скрывать. От тебя, не от других. А при любом
общении, кроме, так сказать, личного,
существует угроза утечки информации. Так что если ты действительно захочешь со
мной поговорить, то милости прошу -
найти меня нетрудно. К тому же тебе наверняка не помешает немного проветриться,
а?..
Бренн".
Прочитав все это, я с трудом удержался от желания порвать бумагу в
клочья. В одном Бренн был, безусловно, прав
- я терпеть не мог двусмысленностей. Но еще больше мне не нравилось, когда от
одной двусмысленности избавляются
путем нагромождения других! А именно этим, с моей точки зрения, Бренн и
занимался. Взять хотя бы тот бросающийся в
глаза факт, что депеша была отправлена с борта корабля. То есть когда Бренн уже
покинул Новую Калифорнию, и я ни при
каких обстоятельствах не мог встретиться с ним здесь.
Зацепившись за эту мысль, я еще раз перечитал послание. Действительно,
мой бывший друг как будто бы
приглашал меня последовать за ним на Денеб IV. За это говорили и странный выбор
времени отправления послания, и
утверждаемая им невозможность другого способа связи, и даже то, что он не
оставил своего адреса, хотя и должен был это
сделать. Нет, его и вправду нетрудно было установить, достаточно навести справки
в университете, но в процессе узнавания
я бы лишний раз натолкнулся на название этой проклятой планетки, Денеб IV, с
которой все началось и которой все должно
было закончиться. Нигде не упоминая ее напрямую, Бренн, похоже, пытался косвенно
донести до меня мысль о
необходимости там побывать.
Но из каких побуждений? Не содержался ли, например, в его последней шутке
относительно проветривания намек
на небезопасность для меня воздуха Новой Калифорнии? А если содержался, то на
чем был основан?.. Мне очень хотелось
бы доверять Бренну, как я доверял ему раньше, но слишком многое пока было не в
его пользу. В частности, пытаясь
отыскать в известных мне фактах что-нибудь положительное для Бренна, я
неожиданно набрел на прямо противоположное.
Очень важное и настолько очевидное, что проглядеть это раньше мог только слепой
(или я).
Я с самого начала не сомневался, что Вольфара прикончил кто-то из наших.
Причем своими руками, а не через
каких-то там подставных лиц. Но либо мне надо было начинать в этом сомневаться,
либо поле поиска сужалось до предела.
Потому как большинство керторианцев никоим образом не могло присутствовать 22
мая на Новой Калифорнии. Все
письма, которые они послали мне 24-го, были отправлены из мест их постоянного
пребывания, то есть из других планетных
систем, и добраться туда на кораблях людей они не могли - до ближайшей к нам
было не менее трех дней пути. А
перемещаться с планеты на планету своими собственными силами умели немногие.
Точнее, я вообще не слышал, чтобы
кто-либо из нас был в состоянии открывать личные п-в-порталы, но с некоторой
натяжкой мог заподозрить в таком Принца
или герцога Лана. Следовательно, даже при этом допущении у меня получался бы
выбор из трех кандидатур, среди которых
Бренн... Тут я резко оборвал ход своих мыслей. Это все чертова головная боль.
Ведь я занялся как раз тем, от чего меня
предостерегал дядя, в дальновидности которого сомневаться не приходилось, то
есть построением досужих домыслов.
А факты... С ними по-прежнему было туго. Даже учитывая то, что я вчера
узнал из разговора с мисс Ла Рош, мне не
удавалось построить мало-мальски стоящую гипотезу. Ну бывал Вольфар на Новой
Калифорнии раньше; ну прибыл сюда
вместе с Бренном; ну поужинал перед смертью в "Уединенных грезах", после чего
его парализовали, засунули во флаер,
перерезали горло и выкинули на берегу озера. Выглядело неплохо, логично, но что
с того? Пока я ни на шаг не приблизился
к ответу на единственно существенный вопрос: кто именно произвел все эти
последние операции над Вольфаром? Да, была,
правда, еще некая таинственная научная станция "Бантам", на которую я получил
отсылки из двух не зависящих друг от
друга источников и где директорствовал Вольфар Per, славившийся в былые времена
своим отвращением к науке в любом
ее проявлении.
Размышления на эту тему привели к единственному результату - нарастанию
головной боли до той стадии, когда
кажется, что глаза вот-вот покинут отведенное им природой место и отправятся в
свободное плавание. Тем не менее я
совершил еще одну мужественную попытку сделать что-нибудь полезное и через Тэда
затребовал к себе Уилкинса. Однако
дворецкий известил меня, что он отбыл в университет. Приказав передать, дабы
сразу же по возвращении Уилкинс явился с
докладом, я выключил интерком и чуть ли не бегом убрался из кабинета.
Я знал, что с мигренью для меня существуют только два метода борьбы.
Сходных по действию, но прямо
противоположных по сути. Первым была горячая расслабляющая ванна, в которой рано
или поздно удавалось благополучно
заснуть, а вторым была напряженная тренировка. В девяноста девяти случаях из ста
я, естественно, использовал приятный
первый метод, но тут решил потешиться изуверским вторым.
Правда, на проведение полноценной разминки и нормального комплекса
упражнений меня все же не хватило. Уже
через пять минут я отошел от тренажеров, нацепил перчатки и принялся колотить
висящую в углу грушу. Вот это помогло.
Вскоре я уже забыл обо всем на свете, кроме мечущегося перед глазами куска
черной кожи. Причем в этот раз я вошел во
вкус, прямо как в прежние времена. Тренировка с грушей была моей любимой,
бывало, я проводил за ней часы. При этом я
не распалял воображение, представляя грушу своим следующим соперником, как часто
делают боксеры, или каким-нибудь
заклятым врагом. Нет, я совершенно не культивировал в себе ненависть. Мне просто
нравилось бить кулаками по груше -
вот и все.
Я настолько увлекся, что полностью отключился от окружающего, и очнулся,
только когда у меня над самым ухом
проорали:
- Вы меня вызывали, босс?!
Обернувшись, я обнаружил у себя за спиной Уилкинса, на обычно
непроницаемом лице которого явственно
читалось изумление. Мне почему-то было неприятно, что он застал меня за
тренировкой, но, разумеется, Уилкинс всего
лишь пунктуально следовал моему же собственному распоряжению. Поморщившись, я
кивнул:
- Вызывал. Есть что-нибудь новое?
- Есть, сэр... - Он чуть развел руки. - А я и не знал, что в нашем замке
оборудован такой прекрасный
трениров
...Закладка в соц.сетях
