Жанр: Научная фантастика
Кертория 1-2.
Александр ДИХНОВ
КЕРТОРИЯ 1-2:
1. ОДИН МЕРТВЫЙ КЕРТОРИАНЕЦ.
2. ПОРТАЛ НА КЕРТОРИЮ.
Александр ДИХНОВ
ОДИН МЕРТВЫЙ КЕРТОРИАНЕЦ
Король умер, да здравствует Король! Однако престол пуст, а претендентов
на него много. И тогда было решено:
выживает сильнейший. Наследники знаменитых родов отправляются прочь с родной
планеты, в космос, освоенный земной
цивилизацией. Именно там сплетается сеть из интриг, тайн и кровавых дуэлей, ибо
один выживший, и только один, станет
всесильным императором Кертории.
Утро 23 мая 2493 года выдалось ничем не примечательное. Проснувшись около
полудня, я без всякого энтузиазма
поднялся н, раздвинув шторы, убедился, что дождливая и холодная погода, стоявшая
последнюю неделю, и не думает
меняться. В такие сырые, промозглые дни мне вообще не хотелось покидать кровать,
но остатки понятия о внутренней
дисциплине заставили меня вяло натянуть халат и, позвонив дворецкому,
потребовать горячий кофе в кабинет.
Следующие десять минут я уговаривал себя, будто мне действительно
интересно узнать результаты последних
футбольных матчей и поэтому совершенно необходимо отправиться наверх, к свежей
прессе. Процесс шел с трудом, но в
конечном итоге я все же поднялся с первого этажа на второй и втащился в кабинет.
Кофе и бутерброды уже начали
остывать, поэтому я быстренько проглотил их, закурил и потянулся к пачке
корреспонденции, пытаясь откопать в ней
какую-нибудь подходящую газету. Когда же я таковую нашел и выдернул из кучи, на
пол спланировал небольшой кусок
сероватой бумаги, настолько невзрачный, что не стоил и внимания, если бы само
наличие подобной вещи среди моей почты
не казалось диким. Поэтому, собираясь пожурить дворецкого за неаккуратность, я
перегнулся через ручку кресла, поднял
бумажку и перевернул...
Изящным, где-то даже изысканным, почерком на клочке по-керториански было
написано:
"Ранье, нам срочно надо поговорить. Жду тебя в три в кафе на углу Седьмой
и Южной.
Бренн".
Я так долго смотрел на эту записку, что очнулся, лишь когда горячий пепел
сигары упал мне на пальцы. Первой
моей мыслью было: "Такой красивый почерк и такая помойная бумажка - в этом весь
Бренн", второй - "Так что, черт
возьми, ему надо?!", третьей - "Последний раз керторианский алфавит я видел
полвека тому назад...". Затем в голове возник
сумбур, и я немного судорожно щелкнул по клавише внутренней связи. Увидев
флегматичное лицо Тэда, своего
дворецкого, я слегка успокоился и распорядился:
- Тэд, принесите еще кофе и пришлите сюда Уилкинса.
Не меняя выражения лица, он кивнул:
- Что-нибудь не так, сэр?
Фыркнув, я выключил интерком. Что-то где-то явно было не так, и я очень
хотел бы знать, что именно и где.
Спустя четверть часа Тэд принес кофе и сообщил, что Уилкинс на обходе
территории и зайдет сразу, как вернется.
На всякий случай я протянул ему записку:
- Видели раньше?
Повертев клочок между пальцами, он вернул его и недоуменно покачал
головой:
- Увы, сэр, - и после секундного колебания спросил:
- Вы знаете, что здесь написано? Я молча кивнул.
- Простите, сэр. Я, возможно, лезу не в свое дело, но... это угроза?
Надо заметить, у образцово-показательного Тэда имелся все же один
существенный недостаток. Иногда, очень
редко, он позволял себе задавать вопросы. Само по себе это было не страшно, беда
заключалась в том, что обычно это были
те самые вопросы, ответа на которые я не знал. Так вышло и тут. Не сдержав
вздоха, я ответил:
- Нет, Тэд, это от моего старого друга. Вы можете идти. В дверях
дворецкий столкнулся с Уилкинсом, моим
начальником охраны, на каменном лице которого читалось плохо скрытое
беспокойство. Еще бы, в кои-то веки я попросил
его зайти.
- Что-нибудь стряслось, босс? Подозвав его к себе, я отдал записку.
- Вот это я нашел в своей корреспонденции. У вас есть какие-нибудь мысли,
как оно туда попало?
Бегло осмотрев послание, Уилкинс смутился:
- Мм... Возможно... Не знаю, сэр!
- К дому никто не подходил, не так ли?
- Да, сэр.
- В работе следящих мониторов и сигнализации перебоев не было?
- Так точно.
Не особо нужное доказательство, что записка и вправду от Бренна. Кто еще,
кроме керторианца, мог отправить
письмо, не прибегая к услугам почты?..
Таким образом, мне было никак не отвертеться от принятия решения:
являться на рандеву или нет. Решения не
слишком очевидного. С одной стороны, Бренн назначил встречу явно не от излишка
любопытства, и, следовательно, можно
было узнать нечто важное или, в крайнем случае, интересное. С другой - я был
вовсе не уверен в том, что мне понравится
это узнать, да и вообще, здесь не исключена ловушка (тут я невольно поморщился
от собственных мыслей, потому как
умение везде заподозрить ловушку успело за полвека достать меня самого)...
В этот момент ход моих мыслей оказался прерванным.
- Какие-нибудь указания, босс? Я как-то упустил из виду, что еще не
отпустил Уилкинса...
- А-а... Нет. Вы свободны.
- Может быть, удвоить патрули?
- Ну, если хотите.
- Слушаюсь, сэр.
Уилкинс развернулся и характерной походкой военного направился к двери.
Глядя на удаляющуюся
внушительную спину, я не мог не посочувствовать бедняге. Охранять меня было
занятием крайне неблагодарным по той
простой причине, что на меня уже давно никто не нападал. Никто не присылал мне
писем с угрозами, и даже
подозрительные личности не шатались около моего поместья (оно пользовалось
сомнительной славой). От этого
поддерживать боеготовность на должном уровне мои охранники совершенно не могли и
за несколько лет благополучно
превращались в раззяв и лентяев. Естественно, я постоянно заменял прежних на
новых, еще не вкусивших праздности...
Вообще-то, мне было немного жаль этих людей, поступавших ко мне на работу
высококлассными специалистами с
безупречной репутацией (других я не нанимал), а увольнявшихся ни к чему не
пригодными рохлями. Единственное, чем я
хоть как-то мог компенсировать причиняемые неудобства, так это сумасшедшими
гонорарами.
Впрочем, Уилкинс прослужил у меня лишь неполных два года и пока,
насколько я мог заметить, стойко не
поддавался деморализующему безделью.
Возможно, у вас возник логичный вопрос - зачем же я вообще держал штат
охраны? Ответ прост: я был очень
богат, а, по мнению окружающих, богатые должны иметь охрану. Я предпочитал
излишне не возбуждать общественное
мнение и уж тем более не создавать иллюзию беззащитности, благо никто и не
догадывался, что мой замок защищен
силами, сравнивать которые с телохранителями даже неудобно.
Да, дома я чувствовал себя в полной безопасности, и ощущение это невольно
покидало меня, стоило только
оказаться вне его пределов. Поэтому с какого-то момента решение выйти на свежий
воздух принималось после длительных
колебаний, и встреча с Бренном не стала исключением. Мое разбуженное в кои-то
веки любопытство настаивало на
необходимости поехать в город, но осторожность подбрасывала вопросы типа: "Если
уж Бренн так хотел поговорить, то
почему же не связался с тобой через Камень?.." Такие плавные и неспешные
раздумья постепенно погрузили меня в
преддремотное состояние, откуда мысли еще медленнее задрейфовали в веселые былые
денечки, когда проблема - идти ли
на встречу с Бренном - показалась бы смешной.
Очнулся я, когда блуждающий по поверхности письменного стола взгляд,
скользнув по мраморному пресс-папье,
сфокусировался на циферблате часов. Стрелки показывали пять минут третьего! Я
опаздывал, и это решило вопрос. Явиться
на встречу позже назначенного срока - это позор, но не прийти потому, что ты
опаздывал, - такое просто не лезло ни в какие
ворота!
Вскочив как ошпаренный, я метнулся к выходу, но тут же вернулся к столу
и, включив интерком, проорал Тэду:
- Уилкинса ко мне в гардеробную! Бегом!
Похоже, мой тон настолько его ошарашил, что он обошелся без своих
умненьких вопросов.
Перепрыгивая через две ступеньки, я промчался вниз в гардеробную,
находившуюся рядом со спальней,
лихорадочно соображая, что бы надеть, ведь, невзирая ни на какие обстоятельства,
я не мог позволить себе выглядеть
нелепо или неряшливо. Не мудрствуя, я остановил свой выбор на классическом
деловом костюме.
Уилкинс проявил изрядную расторопность и влетел в гардеробную как раз в
тот момент, когда я судорожно
натягивал брюки. Не найдя подходящей мишени для бластера, он переключил свое
внимание на меня:
- В чем дело, сэр?
- Немедленно подготовить мне наш самый быстрый флаер. Через три
четверти... о, дьявол!.. через сорок минут я
должен быть в городе!
- Но, босс... Маршрут... И парни должны подготовиться...
Колоссальным усилием я сдержался и, завязывая галстук, просипел:
- Уилкинс, я увеличиваю вашу зарплату на треть.
- О!.. Мм... - (Неразборчиво.)
- За это я никогда больше не услышу "но, босс"! Ясно?
- Да, босс! - Он вынесся из комнаты.
Еще через пять минут я уже мчался на улицу, на ходу набрасывая плащ и
причесываясь. Как это ни странно, мой
личный флаер, которым я не пользовался уйму лет, действительно поджидал меня
внизу лестницы вместе с Уилкинсом,
заботливо поддерживающим дверцу. Влетев в кабину, я завел двигатель и тут
вспомнил, что не взял никакого оружия. Это
было фантастическое ротозейство, но не возвращаться же... Повернувшись к
Уилкинсу, я потребовал:
- Дайте мне ваш бластер!
Тот аж в лице изменился, но без комментариев протянул мне пистолет
рукоятью вперед. Схватив оружие, я бросил
его на колени и рванул штурвал.
. Пока флаер набирал высоту, я мельком осмотрел бластер и не удержался от
смеха. Это была какая-то суперновая
модель, стрелять из которой я не умел. Впрочем, это как раз было неважно,
стрелять-то я все равно не собирался, другое
дело - прийти вообще невооруженным.
Тем временем флаер поднялся над кронами деревьев рывком, от которого
зарябило в глазах, я развернул его к
городу и погнал.
Вообще-то прогулки на флаере по Новой Калифорнии считались приятным
занятием. Летишь себе спокойненько,
разглядываешь диковинные леса, залитые красноватым солнечным светом, подумать
можно о чем или вспомнить - плохо
ли... Но вот когда несешься на пределе тяги, так, что штурвал из рук воротит и
стенки кабины вибрируют, тогда гадостнее
занятия не придумать. К тому же еще и эти низкие облака, влетать в которые
строжайше не рекомендуется...
Однако, как я ни торопился, на подлете к Нью-Фриско часы показывали без
десяти три. И хотя оставшееся
расстояние было невелико, это означало, что я опоздал, потому что со всеми этими
ограничениями скорости, соблюдениями
зон движения и прочей мурой полет над большим городом превращался в полет мухи
по сиропу.
В моем распоряжении оставалась единственная возможность, которой я не без
содрогания воспользовался.
Вместо того чтобы набрать высоту и перестроиться в полагающийся ряд, я
снизился и повел машину прямо между
двухсотметровыми небоскребами. Это было вопиющее нарушение правил и понастоящему
опасно. Постоянная смена
освещения, закрытые повороты, необходимость отслеживать показания радара и плюс
ко всему неожиданные резкие
порывы ветра - так летали, наверное, только самоубийцы и опаздывающие
керторианцы. Тем не менее, несмотря на
глубочайшую растренированность, в критический момент ко мне вернулись и
хладнокровие, и привычная скорость
реакции, так что я долетел. Винтом вынырнув из-за среза крыши, я накатом бросил
флаер на парковочную площадку здания
на углу Седьмой и Южной, прямо напротив входа в искомое кафе.
Когда, на ходу засовывая бластер в карман брюк, я подбежал к двери, часы
над входом показывали три. Однако,
влетев внутрь и окинув взглядом интерьер, Бренна я не обнаружил. Это настолько
меня поразило, что я никак не
отреагировал на звук вновь раскрывшейся за моей спиной двери, но тут прямо у
меня над ухом заорали:
- Где этот псих, примчавшийся сюда на мудацком зеленом флаере?!
В зале раздался одинокий хохот, и, проследив его источник, я нашел-таки
Бренна. Придя от этого еще в большее
изумление, я обернулся и увидел двух офицеров дорожной полиции.
- Вы, наверное, меня имеете в виду?
- Ты... - Старший самозабвенно заорал, но тут напарник сильно дернул его
за рукав.
Старший закрыл рот и посмотрел на меня, потом поморгал, еще раз посмотрел
на меня и перевел взгляд на пол, на
потолок, в сторону, на напарника. Я попытался смягчить охватившее его неудобство
и предложил:
- Лейтенант, может быть, мне заплатить вам штраф? Он отшатнулся, словно я
подкинул ему гадюку, и со словами:
- Нет, сэр... Извините, сэр... - они вынеслись из кафе так, будто за ними
гнался разгневанный полковник.
Проводив их взглядом, я развернулся и двинулся к дальнему угловому
столику, за которым сидел Бренн, катая
между ладоней полупустую рюмку. Неудивительно, что я не узнал его с первого
взгляда. Моя память хранила его высоким,
статным, с шапкой белокурых волос и пронзительными голубыми глазами. Сейчас же
очень коротко стриженные волосы
можно было назвать скорее рыжими, глаза скрывались за стеклами зеркальных темных
очков, и к тому же он заметно
ссутулился, что скрадывало контуры его мощной фигуры. Не пытаясь угадать, чем
вызваны подобные перемены, я отметил,
что прежний Бренн мне импонировал больше...
Когда я приблизился, он кивнул, будто мы расстались вчера, а не
шестьдесят лет назад.
- Привет, Рене! Присаживайся. Отодвинув стул, я уселся напротив него.
- Привет... - Я замялся: мы обычно не пользовались настоящими именами, а
его текущего я не знал.
- Брэндон О'Кэллаган, - услужливо подсказал он и усмехнулся: - Старик, ты
вышел из формы.
Это, конечно, было правдой, но я все же возмутился. Даже зная глубоко
чуждый сантиментам характер Бренна, я
ожидал услышать нечто более приятное.
- С чего ты взял?
- Ай, брось! Приносишься на встречу в последнюю минуту, запыхавшийся,
взбудораженный, с полицией на
хвосте... - Он покачал головой. - Да ты посмотрись в зеркало: килограммов
двадцать лишнего веса и выражение скучающего
богатея на лице.
В этот момент к нам бочком подобрался официант, по лицу которого ясно
читалось, что уже все в кафе знают, кто
зашел к ним в гости. Я приказал ему принести мне бокал, бутылку джина и
исчезнуть.
- Между прочим, ты тоже выглядишь не блестяще, - вяло отбрыкнулся я.
- Ну я-то просто хорошо мимикрирую. Что за радость, если на меня все
будут пялиться, как, например, на тебя? Я
предпочитаю не выделяться. -
Передо мной незаметно появились рюмка с бутылкой, и, плеснув джина на
пару пальцев, я предложил:
- За встречу?
Мы выпили, и, не давая ему возможности вставить еще пару шпилек, я
поинтересовался:
- Полагаю, ты все-таки вызвал меня сюда не только с целью оценить,
насколько же плохо я выгляжу?
- Ты прав, не только, - невозмутимо подтвердил он. - Но я удивлен, что ты
не знаешь, в чем дело. Разве ты не
читаешь газет?
Мне не хотелось объяснять, что по получении его записки пресса вдруг
стала мне неинтересной.
- Когда как.
- Тогда тебя ждет сюрприз. - Бренн мило улыбнулся, полез в карман своего
клетчатого пиджака, достал оттуда
свежий номер "Фриско геральд", развернул на какой-то полосе и протянул мне: -
Полюбопытствуй!
Взяв в руки газету, я обнаружил, что открыта она на странице криминальных
сообщений. Сразу же почувствовав
себя неуютно, я пробежал глазами по колонкам, не вполне понимая, на что же Бренн
хочет обратить мое внимание. Так и не
найдя ничего сверхъестественного, я поинтересовался:
- Что же мне надо прочитать?
- Рене, ты ненаблюдателен. Посмотри на снимок. Верно, в правом нижнем
углу листа была фотография какого-то
мужчины. Ни на первый взгляд, ни на второй она не показалась мне примечательной:
полное лицо, нос с горбинкой, чуть
оттопыренная нижняя губа, родимое пятно на левой щеке... Родимое пятно! Помоему,
я заметно подскочил на стуле.
Действительно, если чуть сузить лицо, подстричь косматые брови и добавить волос,
то получится...
- Бренн, это же Вольфар, - прошептал я.
- А теперь прочти заметку рядом! - жестко скомандовал он.
Я послушно прочел, чувствуя, что покрываюсь холодным потом. Сбывались мои
наихудшие опасения...
Заметка была короткой и типичной для подобных случаев.
"Прошедшей ночью в парке Кандлстик был найден труп мужчины, изображенного
на снимке. Смерть наступила в
результате режущего ранения в шею. Никаких документов у погибшего не обнаружено.
Любого располагающего
информацией о потерпевшем или самом инциденте просим сообщить..."
Я медленно сложил газету, положил ее на столик, достал сигару, с особой
аккуратностью отрезал кончик и закурил.
Проделывая все это, я тщетно пытался чуть-чуть успокоиться...
Однако, убедившись, что Бренн не настроен мне помочь и начать разговор
первым, я нашел в себе силы выдавить:
- И что, по-твоему, все это означает?
- Один мертвый керторианец. - Бренн перешел на родной язык, и я невольно
огляделся. - Не волнуйся, нас никто не
подслушивает.
Спокойствие Бренна настолько поражало, что я (тоже на керторианском)
спросил в лоб:
- Твоя работа?
Казалось, он даже слегка опешил.
- Ранье, ты делаешь мне честь, заподозрив в подобном. Но я никогда не
смог бы победить Вольфара.
Это было справедливо, я как-то сразу и не вспомнил, что Вольфар оставался
одним из самых крепких орешков
среди нас. Если уж на то пошло, я вообще не мог вообразить, кто или что было в
состоянии провернуть такую акцию.
- Признаюсь, когда я увидел эту заметку, тоже подумал о тебе. Это,
конечно же, изначально выглядело
сомнительно, и все же о тебе столько лет не было известий, что всякое казалось
возможным. Но теперь я вижу, что ты тут
ни при чем... - Казалось, он хотел развить эту мысль, но сам себя оборвал.
Я какое-то время пытался угадать, что же он имел в виду, но тут до меня
дошел действительный смысл его слов.
- Ты хочешь сказать, что тоже прочел об этом в газете?
- Ага.
Это уже было чересчур. Трое керторианцев одновременно оказываются на
одной планете, один из них убит, а двое
остальных уверяют друг друга, что не имеют к этому ни малейшего отношения, -
более бредовой ситуации я представить не
мог.
- Послушай, Бренн, я что-то не верю, будто Вольфар вчера просто прилег
отдохнуть на травку, а из пролетавшего
мимо флаера удачно выпал топор. Сомнительно, а?
Он снял свои зеркальные очки и посмотрел мне в глаза - его взгляд мало
изменился за прошедшее время.
- Ранье, я действительно не причастен к смерти Вольфара!
Как ни странно, я поверил ему, ведь когда-то он был моим другом... Но в
таком случае тут на самом деле было о
чем задуматься, и я задумался. Надолго. Прежде чем я заговорил вновь, бутылка
избавилась от трети содержимого, а сигара
истлела до колечка с маркой изготовителя. Возможно, Бренну было и скучно
дожидаться, пока я наконец начну соображать,
но он ничем того не выдал, а лишь не мигая смотрел на меня в упор своими
завораживающими голубыми глазами...
- Итак, давай еще раз оценим ситуацию. Кто-то из наших избавил мир от
Вольфара. Предположительно, кто-то из
наших... Что ж, не могу сказать, что сильно горюю по этому поводу.
- Да? - переспросил Бренн с довольно странной интонацией, но на этот раз
мне не трудно было догадаться о
подтексте.
- Да. Единственное, что может оказаться не совсем удобным, так это место
его смерти. Я почему-то заранее уверен,
что все остальные, кроме нас двоих, были в порядочном отдалении от этой планеты.
А кстати, ты-то как здесь оказался? -
как бы невзначай поинтересовался я.
- Я приехал на симпозиум, - как бы мимоходом бросил он.
На Кертории не проводились симпозиумы, и английское слово, вплетенное в
родной язык, непривычно резануло
слух, равно как и сама комбинация Бренна с научной конференцией.
- И давно?
- Третьего дня.
- Ну и черт с ним! Даже если остальные и не поверят - да слово, как мы
друг другу, то все равно для обвинения
нужны веские доказательства. А раз мы к убийству не причастны, то никаких
доказательств не будет, и можно об этом
забыть. Я ни в чем не ошибся?
Чуть тряхнув головой, Бренн водрузил на место очки и протянул руку к моей
бутылке - я невольно отметил, что с
первого тоста он не выпил больше ни капли... Глотнув джина, он чуть поперхнулся.
- Какую дрянь ты пьешь!.. Да вроде ни в чем, за исключением одного
момента.
- Какого же?
- Ты серьезно или прикидываешься?
Это был удачный вопрос, и я констатировал, что Бренн стал еще
проницательнее, чем был. Разумеется, я
прикидывался.
- Допустим, серьезно.
- Это взрывает ситуацию! - отрезал он, но я промолчал, что, похоже,
удивило его по-настоящему. - Неужели тебе и
тут все равно?
- Да не совсем, - признал я. - Меня, безусловно, устраивает существующее
положение дел. Хотя, как ты, наверное, и
сам догадываешься, едва ли кто-нибудь и вправду верил в то, что так будет
длиться вечно... Раньше или позже, что-то
должно было случиться, и оно случилось сейчас. Досадно. Но что я могу изменить?
Ничего. Следовательно, предпочитаю не
вмешиваться. И тебе не советую.
- Посмотрим-ка лучше, как ты сам последуешь своему совету... -
пробормотал он.
- Что?
Вырвалось случайно. Это был неверный вопрос, на него обычно не отвечали,
и Бренн не стал исключением.
- Ничего, - сложив руки замком, он хрустнул костяшками пальцев. - Ладно,
старик, я понял твою позицию.
Остаемся вне игры...
Его пренебрежительный тон задевал, но я лишь улыбнулся:
- Да. Именно так.
- Прекрасно. Тогда не буду тебя задерживать. - Он мельком кинул взгляд на
правое запястье: - Тем более что у
меня через полтора часа доклад.
Поднявшись и вытянувшись во все свои два метра, он оглядел полупустой зал
небольшого кафе, кивнул мне и
пружинящей походкой направился к двери. Наливая последнюю рюмку, я был вынужден
признать, что вел себя глупо.
Выйдя из кафе, я столкнулся нос к носу с Уилкинсом, фланировавшим возле
двери. Чуть поодаль, у шестиместного
флаера, болтались и другие ребята из моей охраны.
- Ну и что вы тут делаете? - поинтересовался я, когда Уилкинс замер по
стойке "смирно".
- Охраняем, сэр!
Иногда мне начинала казаться, что у моего телохранителя присутствует
некое качество, обычно не присущее людям
его профессии, а именно чувство юмора. Но если и так, то это был не самый
подходящий момент для его демонстрации.
- Да? И от кого же? - Я непроизвольно сжал кулаки. Уилкинс собрался
автоматически ответить, но, заметив,
естественно, мой жест, передумал и, окинув меня оценивающим взглядом, слегка
покачал головой. Я представлял себе ход
его мыслей, ведь если отвлечься от богатства, то мне самому впору записываться в
его профсоюз. И думаю, больших
проблем с членством не возникло бы, потому что парней с ростом под два и боевым
весом сто тридцать там всегда
встречали с распростертыми объятиями.
- Послушайте, босс... мм... - Прочистив горло, он заговорил неожиданно
раскованно: - Если мне не изменяет
память, то это вы меня наняли, а не, простите, наоборот. Так что вам виднее. А я
просто отрабатываю свой контракт. И они
тоже, не так ли?
Признав, что меня обошли, я выпустил воздух.
- Ладно, идемте!
- Куда теперь, сэр? - Он снова был сама предупредительность.
- Домой! - Сделав пару шагов, я чуть сменил направление. - И я полечу с
вами - надоело рулить.
- Как угодно, сэр.
Плюхнувшись на переднее сиденье большого флаера, я пронаблюдал, как моя
машина с сидящим за рулем
охранником отрывается от крыши и разворачивается в сторону моего замка. Уилкинс
последовал за ней на безопасном
расстоянии.
- Кстати, как вы меня нашли?
- А, это... - Я не смотрел на Уилкинса, но мог поклясться, что он
улыбается. - Честно говоря, я предполагал, что мы
догоним вас еще по дороге, но на всякий случай поставил в вашей кабине маячок.
Он-то и помог. Вы, видно, очень
торопились, босс...
Я явственно услышал намек на свой полет между небоскребами, поэтому
повернулся и прошипел:
- Уилкинс, если вы хотите что-то добавить, то лучше оставьте это при
себе.
- Да, сэр, конечно. Я только хотел сказать, что у вас, оказывается,
превосходная реакция. Немногие мои ребята
могли бы такой похвалиться. А ведь, как говаривал мой полковник, скорость
реакции - второе средство для успешного
выживания.
- А первое?
- Скорость мысли.
- У вас был хороший полковник.
- Да, сэр, мы все так считали.
Мы влетели в зону очень оживленного движения, и Уилкинс замолк,
сконцентрировавшись на управлении
машиной. Отвернувшись, я сделал вид, что рассматриваю окрестности, хотя на самом
деле мой взгляд устремился в
глубины собственного существа. Там царила неразбериха...
Я был заинтригован, зол, растерян и напуган. И все это одновременно.
Прекрасный набор. К счастью, некогда я
имел привычку к умственной деятельности, поэтому знал хотя бы, с чего надо
начинать, а именно с выяснения главного
беспокоящего меня обстоятельства. И, как ни странно, таковым оказалась не
загадочная смерть Вольфара, и даже не
грядущее обострение событий, а мой разговор с Бренном...
Безусловно, я провел его бездарно. Прямо-таки с непозволительной
тупостью. Мне следовало, как минимум,
выяснить, зачем вообще затевалась эта встреча. Тем более что Бренн явно готов
был сообщить это, если бы я не полез со
своим наплевательством... И еще эта странная угроза относительно того, что
навряд ли мне удастся остаться в стороне,
несмотря на твердое желание.
Я ведь, между прочим, не шутил. Как бы ни задевала меня смерть Вольфара
(а я еще не определил, насколько
именно она меня задевает), в мои намерения входило только одно: выказать свое
полное безразличие к происходящему и
пореже выходить из дома, пока все не утихнет. А там поди меня достань, понеже у
кого возникнет желание!..
Приятная и очевидная невозможность активного вовлечения меня в события
вернула мне привычное (читай,
полудремотное) состояние духа. Мы уже вылетели из города, пошел дождь, и, глядя
на простирающиеся внизу леса унылосерого
цвета, я предавался предвкушению приближающейся горячей ванны и
насвистывал идиотскую мелодию
подхваченного где-то шлягера...
- Так, досвистелись! - с металлом в голосе сказал вдруг Уилкинс.
Когда в следующее мгновенье я понял, что он имеет в виду, свист
действительно замер у меня в горле,
стремительно превращаясь в крик.
Мой зеленый флаер, так и летевший чуть впереди нас, падал. Со
спокойствием и уверенностью кирпича... И упал
между стволов огромных деревьев, проламывая просеку. После касания с землей с
места его падения донесся грохот, а к
небу взметнулся столб пламени. Я прикинул, каковы были мои личные шансы выжить,
окажись я там вместо бедняги,
имени которого даже не помнил, и не смог отличить их от нуля. Меня начала бить
дрожь.
Тем временем Уилкинс остановил наш флаер над местом катастрофы и спокойно
так спросил:
- Что будем делать, босс?
- Полетим домой... - Мой ответ прозвучал настолько несолидно, что я был
вынужден напомнить себе, что
керторианец не может раскисать от попытки покушения на себя, тем более
неудавшейся.
- В замок, Уилкинс!
Флаер не тронулся с места, и я обнаружил, что мой начальник охраны
смотрит на меня с откровенной неприязнью.
Разозлившись уже по-настоящему, я улыбнулся:
- Сейчас мы отправимся домой! А потом вы возьмете самых толковых людей,
вернетесь сюда, проведете
тщательное расследование этого... инцидента и доложите мне. Ясно?
- Да, сэр!
Когда мы набрали скорость, я тихо добавил:
- И... Уилкинс!
- Да?
- Никакой полиции.
- Я... понимаю, сэр.
- Прекрасно.
Бренн оказался прав. Шутки кончились, и я отчетливо осознавал, что
наступило время вытащить голову из
задницы, если в мои планы не входило упокоить ее там навеки. Возникал, правда,
вопрос: не была ли столь высокая
прозорливость моего бывшего друга обусловлена некими весьма прозрачными
причинами? А попросту говоря, не он ли
попытался отправить меня вслед за Вольфаром?
Однако для разминки это был слишком сложный вопрос, поэтому всю
оставшуюся часть пути я занимался более
простыми вещами - вспоминал, как должен думать и действовать керторианец.
Тем не менее вот так вдруг переключиться было трудно. Стоило мне войти в
холл своего замка и услышать слова
своего дворецкого: "Сэр, вам тут поступило срочное послание!" - как я
среагировал типичным в последние годы образом:
- Тэд, вы же знаете, я не отвечаю ни на какие послания!
- Я знаю, сэр.
И все же что-то во мне стало пробуждаться, потому как я не прошел
раздраженно мимо, а остановился и взглянул в
его лицо... чтобы выяснить, что он, похоже, напуган.
- Так. В чем дело?
- Четверть часа тому назад пришел вызов по межпланетной связи. С этим
репортеры не балуются, поэтому я
ответил. Господин попросил соединить с вами...
- Что за господин?
- Он не представился, сэр.
- Хорошо, как он выглядел?
- Он сидел за столом, поэтому я видел только верхнюю часть. Но одет
прекрасно...
- Лицо... - нетерпеливо бросил я.
- А, да, лицо... Запоминающееся. - Он слегка запнулся. - Вытянутое,
тонкие черты, нос длинный, слегка
крючковатый, глаза карие, очень большие, и волосы тоже очень темные, почти
черные...
- И говорит очень тихим голосом, - закончил я.
- Да. - Дворецкий кивнул, стараясь выглядеть спокойным.
- И конечно, он не стал угрожать, а только вежливо попросил вас донести
до меня информацию о его звонке. И
конечно, вам даже не пришло в голову ему отказать.
- Откуда вы... Извините, сэр! Простите, если я не прав.
- Да нет, что вы, Тэд. Я понимаю... Это же Принц! Заметив недоумение,
обозначившееся на его круглом лице, я
сообразил, что сболтнул лишнее. Очередной раз убедившись таким образом, что и
вправду никуда не гожусь, я поспешил
сменить тему:
- Так что, он оставил послание?
- Да. Записал на ваш личный канал. Конфиденциально...
- Понятно.
Я повернулся направо, собираясь подняться в кабинет и прокрутить запись,
сделанную Принцем, однако потом
решил не допускать больше очевидных ляпсусов и вновь подозвал удаляющегося
дворецкого. Холодно поизучав лицо Тэда
еще немного, я удостоверился, что он действительно напуган. Почему же? Вот
подходящий вопрос для небольшого
разогрева...
- Скажите-ка, Тэд, вы, безусловно, прослушали это сообщение?
Отслужив у меня с десяток лет, он, видимо, впервые обнаружил, что я не
всегда был лопухом..._Быстро
сориентировавшись, он не стал отпираться:
- Ну да, сэр. Не хотелось беспокоить вас по пустякам...
- И что же там говорится?
- Не знаю, сэр... Я не знаю этого языка! Что ж, приятно было убедиться,
что уж в самую мелкую дичь я могу не
промахнуться. На всякий случай я уточнил:
- А сколько языков вы знаете? Много?
- Много, - печально подтвердил он.
- Вот что, Тэд. У вас не бывает провалов памяти? - Вопрос был чисто
риторический - . мы оба прекрасно знали, что
у него феноменальная память, - но он дисциплинированно ответил:
- Нет, сэр.
- Тогда поработайте над тем, чтобы они появились!
Не дожидаясь подтверждения приема информации, я развернулся и отправился
в кабинет.
Усевшись там за стол, я выудил из верхнего ящика пульт управления своим
информационным комплексом,
покрытый изрядным слоем пыли, и, настроившись на нужный канал, запустил
обращение. Но тут же надавил на паузу.
Появившееся на большом, вмурованном в стену мониторе лицо Принца моментально
пробудило во мне столь сложные
чувства, что понадобилось порядочно времени для наведения в них порядка... Нет,
я не боялся Принца, ведь даже в бурном
прошлом у нас никогда не возникало конфликтов. Просто в меня, как и во всех
остальных, он вселял некоторую робость...
Наконец, уверившись, что готов услышать его тихий и мелодичный голос, я
снял паузу, дабы прослушать
недлинное сообщение.
- Добрый день, Ранье. - Он едва заметно улыбнулся. - Извините, что
беспокою вас, но происшедшее событие
слишком близко затрагивает нас всех, чтобы его возможно было оставить без
внимания. Полагаю, вы уже знаете о смерти
Вольфара, а если нет, то примите это к сведению. Завтра, в десять утра по
времени Нью-Фриско, (я обнаружил, что меня
действительно раздражают английские вкрапления в керторианский), состоится
Совет. Я приглашаю вас принять в нем
участие. Всего доброго!
Чуть привстав, он вежливо поклонился, и запись оборвалась. Уведомив меня,
что больше сообщений нет, системы
перешли в состояние ожидания, а я, швырнув пульт на стол, принялся нервно искать
по карманам сигару. Меня не
удивляло то, что Принц назначил Совет, это как раз было вполне естественно, но
резали глаз два других момента.
Во-первых, почему Принц тоже не связался со мной через Камень, нашу
собственную систему связи, а использовал
межпланетную мультилинию? Докурив сигару до половины, я определил ответ на этот
вопрос и слегка взбесился.
Очевидно, Принц знал - он почему-то всегда все знал, - что я наглухо закрылся в
своем мире и запросто могу
проигнорировать послание, оставленное мне в Камне, ведь, не прослушивая его,
невозможно определить отправителя. А так
он имел гарантию, что я буду знать о его желании быть услышанным... Меня здорово
разозлило такое тонкое напоминание
о собственной мизантропии, тем более что оно было совершенно справедливо...
Ответ на второй вопрос - а откуда же Принц так быстро узнал о смерти
Вольфара? - угадать было невозможно,
поэтому я решил поступить в несвойственной мне манере...
Включив интерком, я спросил у вновь невозмутимого Тэда:
- Вы, разумеется, записали выходные данные сигнала?
- Какого сигнала, сэр?
- Тэд!
В его глазах промелькнули веселые искорки.
- Я никогда ничего не записываю, сэр.
- Вы запоминаете, я знаю. Ну?
- Извините, сэр. Отправлено в провал. Согласно, вашим указаниям.
Сжав правый кулак, я внес его в поле зрения дворецкого и без тени иронии
поинтересовался:
- Как вы думаете, что будет, если я сейчас спущусь вниз?
Конечно, обычно я весьма корректен по отношению к слугам, но это же не
значит, черт возьми, что я вовсе не умею
быть невежливым...
Тэд в очередной раз подтвердил обоснованность выданной ему рекомендации,
придя к аналогичному выводу.
- Отправлено из Мицуми-Сити, Фудзи. Личный номер...
- Не трудитесь. Просто закажите мне разговор с этим номером.
- Сэр?!
Я не понял причины его удивления.
- Что такое?
- Фудзи на другом конце Галактики, сэр. Простите, но вы представляете,
сколько это будет стоить?
- Наплевать.
- Слушаюсь, сэр.
Но это, кстати, тоже был интересный момент. Большинство из нас обладали
богатством в диапазоне от очень
большого до несметного, и Принц никогда не казался исключением. Но если у всех
остальных, не исключая меня,
происхождение состояний можно было проследить с разной степенью легкости, то к
Принцу это не относилось. И ведь чточто,
а деньги в этом мире не давались легко...
И потом - Фудзи. Это была столица Империи Цин, включавшей в себя полтора
десятка звездных систем,
заселенных выходцами с так называемой азиатской части родной планеты
Человечества. Империя славилась как флагман
развития высоких технологий, и на, скажем так, менее развитых в техническом
смысле планетах любили
поразглагольствовать, что жители Цина давно уже превратились в ходячие
компьютеры и размножаются путем
скрещивания двоичных кодов.
Подобное место совсем не совпадало с моими представлениями о характере
Принца, известного своей склонностью
к философии и созерцательности, но я мог утешиться тем, что из всех загадочных
сторон его личности эта была далеко не
самой изумляющей...
Мои раздумья были прерваны зуммером вызова ожившей информационной
системы, вслед за которым из
динамика донесся голос Тэда:
- Сэр, абонент на линии. Соединяю.
"Подожди, нельзя же так сразу!" - хотел крикнуть я, но не успел, и на
мониторе возник Принц. Живой и любезно
улыбающийся.
- О, добрый вечер, Ранье! Рад видеть вас в добром здравии. Чем могу
служить?
Глядя как зачарованный в его искрящиеся черные глаза, я позабыл ответить,
и, почувствовав мое замешательство,
Принц великодушно дал мне время собраться с мыслями, с соответствующей своему
рангу неторопливостью опустившись
в кресло и закурив.
Это не очень-то помогло, поэтому ему пришлось заговорить вновь:
- О смерти Вольфара...
Я все же не настолько отупел, чтобы не заметить вопроса, когда его
задают, поэтому, прочистив горло, постарался
говорить спокойно и уверенно.
- Мне известны ее обстоятельства. Его левая бровь изогнулась домиком и
чуть отошла назад, так что я пояснил:
- Не настолько хорошо.
- Я так и думал, - еще тише, чем обычно, сказал он, и я почувствовал себя
польщенным: подобная откровенность со
стороны Принца была большой редкостью. Если, конечно, он не намекал, что я был
просто не в состоянии сделать нечто
подобное. - Итак, что же вы хотите спросить?
Меня вдруг заинтересовало, насколько же я прозрачен в его глазах.
- А как вы сами полагаете. Ваше Высочество? - Он чуть нахмурился в ответ
на подобную дерзость, и я добавил: -
Мне и в самом деле интересно.
Он серебристо рассмеялся:
- Вы меня немного удивили, герцог. Простите... Ну так, с ходу, я бы
предположил, что вы хотели спросить, откуда
мне стало известно о смерти Вольфара.
- В точку, - со вздохом признал я.
- Хотя я бы на вашем месте спросил о другом, - бросил он, аккуратно гася
сигарету в пепельнице, исполненной в
виде черепа. - Не вижу смысла раздувать из этого секрет. Меня оповестил барон
Лаган.
То есть Бренн. На мой вкус, для одного дня его оказалось многовато...
- Вам не очень понравился мой ответ? Я обнаружил, что, подперев кулаком
подбородок, Принц смотрит на меня с
большим вниманием.
- К сожалению, он достаточно естественен.
- Ценю ваш юмор.
- Тогда о чем же я должен был спросить? Признаться, я уже готов был
услышать: "Почему упал флаер?" - но всетаки
всеведение Принца не выходило за пределы разумного. Хотя то, что до меня
донеслось, удивило меня немногим
меньше.
Сверкнув зубами в молниеносной улыбке, Принц скосил глаза в угол.
- С чего вдруг Вольфар вообще оказался на Нью-Фриско?
- И ответ был бы?
- Не знаю!
Посидеть немного с открытым ртом мне мешало лишь присутствие августейшей
особы, поэтому я решил устранить
это препятствие.
- До завтра, Ваше Высочество!
- До завтра, Ранье!
Обменявшись прощальными поклонами, мы расстались, и я смог вдоволь
понаслаждаться своей беспомощностью.
Не так уж страшно, если ты вдруг чего-то не понимаешь, - в конце концов, у тебя
есть шанс разобраться. Гораздо хуже,
когда ты оказываешься запутан в тенетах вложенных смыслов - оттуда можно и не
выкарабкаться...
Поэтому в итоге я мудро решил не пытаться разгадывать слова Принца с
риском вывихнуть мозги, а подождать,
что будет дальше, благо теперь уже и сам разделял уверенность Бренна, что это
самое "дальше" воспоследует. И я вернулся
к тому, с чего собирался начать день, то есть к просмотру прессы. Правда, теперь
я изучал не спортивные новости, а
криминальные...
Однако ни в одной из приходящих мне газет ("Фриско геральд" не входила в
их число) не нашлось ни слова об
интересующем меня происшествии, ни вообще чего-либо, что можно было с ним
связать. Это само по себе наводило на
определенные раздумья, ведь если виденная мной заметка была напечатана в однойединственной
газете, то... Ну посудите
сами, насколько высока должна быть вероятность совпадения, чтобы мой друг Бренн,
с утра пораньше обуреваемый
желанием приобщиться к свежим новостям города, в который он попал на несколько
дней, первым делом схватился за
"Фриско геральд", не самую популярную газету с относительно небольшим тиражом?
Немного чересчур, по-моему...
А это было скверно. И вот почему. Видите ли, в керторианской этике
существует определенный пунктик
относительно, скажем так, вранья. Не вдаваясь в подробности, суть такова, что
высказывание лжи, которую никак нельзя
конвертировать в правду (очень редкий случай), является демонстрацией открытого
неуважения к собеседнику. За что,
опять же согласно керторианскому кодексу, можно схлопотать дуэль, не отходя от
кассы...
И один момент из моего разговора с Бренном как раз и начинал напоминать
такой редкий случай. Я же прямо
спросил его, узнал ли он о смерти Вольфара из газеты, на что он однозначно
ответил "да"...
Поставив мысленно в графе "барон Латан" еще один вопросительный знак, я
встал и направился к двери, собираясь
наконец-то поужинать. Однако это пришлось отложить, потому как на выходе я
столкнулся с Уилкинсом... Заметив
некоторое недовольство на моем лице, он достаточно холодно сказал:
- Простите, босс, но я понял вас так, что сразу по окончании
расследования обстоятельств известного инцидента
мне следует доложить?
- Да. Конечно, Уилкинс.
Вернувшись к столу, я снова занял привычную позицию.
- Итак?
Кивнув, он высунул голову в коридор:
- Генри! Давай сюда!
Пропустив в дверь молодого парня, которого, помнится, я нанял совсем
недавно, Уилкинс пояснил:
- Работал одно время в криминальной экспертизе. Валяй, Генри!
Немного волнуясь, Коллинз выступил вперед:
- Понимаете, босс, от флаера и его компьютерной системы мало что
осталось. Обгорело все здорово. Поэтому,
чтобы утверждать что-то наверняка, нужно проводить лабораторные анализы и...
- Мне не нужны точные анализы. Мы же не в суде. Каково ваше мнение,
Коллинз?
Приободрившись, он все же кинул вопросительный взгляд на Уилкинса, и тот
мрачно кивнул.
- Понимаете, на первый взгляд никаких особых причин для аварии не было.
Ни следа взрывчатки или чего-то в
таком духе... То есть похоже на отказ бортового компьютера. Но, сэр, они же
чертовски надежны...
- И? - подтолкнул его я.
- Ну, я видел разок такое. Полиция Нью-Фриско несколько месяцев голову
ломала. Один парень угробил другого
похожим способом, перепрограммировав компьютер флаера.
- Хм... Это кажется довольно простым. - Я не стал добавлять: "по
сравнению с некоторыми другими известными
мне способами убийства".
- Боюсь, так только кажется, сэр. Я, конечно, не очень в этом разбираюсь,
но в таких компьютерах очень хорошая
система защиты. Спецы в один голос утверждали, что тот парень был мастер своего
дела и нашел удивительную лазейку...
Меня мало трогали технические детали, но из чисто академического интереса
я спросил:
- И как же его вывели на чистую воду? Тут же ничего нельзя доказать?
- Вот-вот, сэр, - деловито подтвердил он. - Вы самую суть ухватили. Дело
в том, что парень по пьяной лавочке
раскололся своему дружку, а тот его заложил. Бывает... Ну, когда все это
всплыло, компания-изготовитель предприняла
меры, чтобы такое не повторялось. Но ваш-то флаер старой модели... был.
Понимаете?
- Более чем... Но иначе это был тривиальный отказ. Несчастный случай.
- Да, сэр. С вероятностью примерно одна миллионная процента...
- Неважно. - Я все же решил заметить подаваемые Уилкинсом знаки. - Вы
свободны, Коллинз!
Когда дверь за ним захлопнулась, в кабинете повисло молчание, прерванное
через некоторое время осторожным
вопросом Уилкинса:
- Босс, вы ничего не хотите сказать?
- А что, по-вашему, я должен сказать?
- Ну как вам эта версия, например.
- Притянута за уши.
В сущности, я действительно так думал, потому что не мог представить себе
керторианца, колдующего над
компьютером, хотя и в несчастные случаи с указанной выше вероятностью тоже,
конечно, не верил. Более того, даже
учитывая некоторые наши способности, показавшиеся бы Уилкинсу немного странными,
я не представлял, кто и как мог бы
устроить такое...
- Так что же мы будем делать, босс? - настойчиво продолжал допытываться
шеф моей охраны.
- Мы будем считать это несчастным случаем.
- Разумеется, - подхватил он. - Официально. Для полиции и семьи
погибшего...
- А у него была семья?
- Да, сэр. Жена, двое детей.
Уилкинс старался выглядеть нейтрально, но мне показалось, что в душе он
сильно переживает гибель коллеги.
- Вам надо будет поговорить с ними. Относительно пенсии, которую я буду
им выплачивать...
- Спасибо, сэр!
- Думаю, необходимо сделать ее достаточно большой, дабы они тоже могли
считать это несчастным случаем... со
спокойной совестью.
- Безусловно, сэр.
По моим представлениям, тема была исчерпана, но Уилкинс придерживался
другого мнения, что уже начинало
несколько, надоедать.
- Но какую же версию, босс, примем мы для себя?
- Никакую.
- Никакую?
- Во всяком случае пока. И закончим этот разговор.
- Слушаюсь, сэр.
С удрученным видом он неохотно взялся за ручку двери, и я не удержался от
вопроса;
- Послушайте, Уилкинс, что вас так тревожит? Отпустив ручку, он задумчиво
произнес:
- Знаете, босс, я давно занимаюсь своей работой и имел возможность для
некоторых наблюдений...
- И что?
- Ну, люди обычно склонны нервничать, когда на них совершают покушения.
Иногда это продлевает им жизнь. Я
улыбнулся:
- В таком случае могу сообщить без тени лжи, что я очень даже
нервничаю...
- Рад слышать, сэр!
- И в основном из-за того, что давно не ел! Промолчав, он испарился, не
удержавшись от весьма резкого хлопка
дверью.
Однако по дороге в столовую, где меня должен был ожидать ужин, случилось
нечто, заставившее меня
пересмотреть планы на вечер. А именно - я вдруг решил последовать совету Бренна
и, проходя через холл, взглянул на себя
в зеркало. Посмотрел, посмотрел и двинулся обратно в кабинет, где после
получасовых раскопок в недрах стола извлек на
свет небольшой ключик.
А потом спустился на первый этаж и через лесенку, притаившуюся в правом
углу огромного холла, - еще ниже, в
подвал. Этот замок, построенный более полувека тому назад, был уменьшенной в
размере почти точной копией моего замка
на Кертории. "Почти" как раз и относилось к подвалу. Если в моем родовом гнезде
там размещались казематы, то здесь.
Здесь, порядочно провозившись с ключом, упорно не желавшим попадать в замочную
скважину, я вошел в тренировочный
зал, оборудованный по последнему слову техники пятидесятилетней давности, что,
впрочем, не имело особого значения.
Внося подобное изменение в проект, я предполагал, что, возможно, когда-нибудь
это мне пригодится. И достаточно
неожиданно вышло так.
Подойдя к старой боксерской груше, висевшей в дальнем углу, я провел
пальцем по ее поверхности, оставляя след в
глубоком слое пыли... А затем включил свет, кондиционеры, сиял пиджак и рубашку,
лег на покрытый пылью пол и стал
отжиматься. Сто раз. Для начала.
Естественно, на следующее утро я чувствовал себя разбитым. Как бы хорошо
ни были устроены ваши мышцы и
кровеносная система, получив после большого перерыва очень приличную нагрузку,
они, черт возьми, начинают стенать и
жаловаться на горькую судьбу.
Однако, разбуженный дворецким с небольшим опозданием - уже в начале
десятого, - я был склонен презреть
жалобы своего организма и носился по дому как угорелый. Ванная, легкий завтрак,
гардероб - без четверти десять я уже
пришел в кабинет свежевыбритый, в новом черном вечернем (что поделаешь, таковы
правила!) костюме и весьма
взбодренный. Оставалось лишь по сожалеть о том, что если физическую форму можно
набирать рывком - во всяком случае,
я, как любой керторианец, мог себе это позволить, - то с умственной такой номер
не проходит. Несмотря на расхожесть
поговорки о превосходстве утренней мудрости (такая существовала и на Кертории),
ко мне она почему-то не относилась. То
есть, если быть до конца честным, я не чувствовал себя ни в малейшей степени
мудрым ни вечером, ни утром. Поэтому,
отпирая бюро и прикладывая ладонь к папиллярному замку встроенного туда сейфа, я
прокручивал мысленно несложный
план своего поведения на предстоящем Совете. Вести себя тихо, не выделяться,
открывать рот, только если будут
спрашивать, а отвечать в случае надобности четко, однозначно и... отрицательно.
Очень хороший план, надо заметить,
простой, удобный. И разумеется, все пошло наперекосяк. Но не буду забегать
вперед...
Вынув из сейфа Камень, я сел в кресло и предупредил Тэда, чтобы меня не
беспокоили даже при наступлении
апокалипсиса. А затем положил Камень на глянцевую поверхность и стал в него
всматриваться.
Тут, наверное, следует сделать небольшое пояснение относительно Камня...
Ну, с виду это обыкновенный алмаз,
если, конечно, у вас достаточно воображения, дабы счесть алмаз размером со
страусиное яйцо обыкновенным. Но в
действительности он представляет собой достаточно удобное коммуникационное
устройство, обеспечивающее мгновенную
связь между владельцами независимо от расстояния, их разделяющего.
Функционировал он весьма схоже с обычными
системами видеосвязи, за исключением нескольких приятных отличий. В частности,
он был бесплатным и, что более
существенно, снижал до нуля вероятность подслушивания ваших разговоров какиминибудь
любопытствующими
спецслужбами. Помимо того, Камень создавал возможность для общения по типу
конференции, чем мне и предстояло
воспользоваться.
К сожалению, был у Камня и небольшой недостаток. Являясь продуктом,
скажем так, нетехнической цивилизации,
он управлялся исключительно силой мысли, что требовало определенного навыка.
Который я, как опасался, малость
подутратил.
Так что, вспоминая некогда полученные знания, я сфокусировал взгляд на
недрах искрящегося всеми цветами
радуги алмаза и попытался как будто перенести туда свое сознание. Поначалу это
сильно напоминало попытки испортить
себе зрение, но мало-помалу у меня стало возникать легкое ощущение нереальности
окружающего, и, зацепившись и
развив это чувство, я достиг наконец состояния, когда обстановка кабинета вокруг
совсем растаяла, а алмаз стал казаться
единственно реальным предметом Вселенной. Тогда я перешел к следующей стадии,
пытаясь представить внутри Камня
небольшой отделанный мрамором круглый зал с кольцом ажурных колонн... Это
давалось не столь легко, но в конечном
итоге Камень подчинился моей воле - колеблющаяся и подернутая дымкой картина
стала резко проясняться, одновременно
будто наплывая на меня из глубины алмаза. И вдруг, без всякого промежутка, я
оказался там... Довольно сложно объяснить
это состояние тем, кто его не испытывал, потому что мое физическое тело,
разумеется, оставалось сидящим в кабинете
замка, в состоянии, близком к каталепсии, но, поверьте на слово, эффект
присутствия и реальности происходящего был
исчерпывающим.
Итак, я стоял посреди круга из колонн, куда попадали все вновь прибывшие,
и, оглядевшись, обнаружил, что, как
ни странно, оказался одним из первых. А точнее, четвертым: помимо меня здесь уже
были Принц, а также герцоги Креон и
Лан. Обменявшись с ними молчаливыми поклонами, я отошел в сторону, чтобы
освободить посадочную площадку
следующим за мной. И они не заставили себя ждать, материализуясь один за другим
и занимая места по периметру круга.
Да, видимо, наступило самое подходящее время для того, чтобы представить
вам своих сородичей. И хотя в данном
повествовании им уготовано играть разные роли, от ключевых до эпизодических, я
хотел бы вкратце познакомить вас со
всеми.
Дабы не показаться невежливым или, тем более, не быть заподозренным в
личных симпатиях и антипатиях, я
воспользуюсь тем порядком, в котором они появлялись на том памятном Совете.
Так или иначе, а начать, что вполне справедливо, следует с Принца.
Невысокий по керторианским меркам (около
шести футов), худощавый и одетый в темные, неброские тона, он казался на фоне
остальных достаточно невзрачным, но
такое впечатление было обманчивым. Во-первых, он был самый настоящий принц, то
есть единственный сын нашего
короля Торла, да сгниет его гроб! Во-вторых, он был старше прочих. Причем
прилично старше, на целое поколение, а для
керторианца это значило очень многое. И наконец, он был опасен, что под этим ни
понимай...
Со второй позицией у меня небольшие сложности, так как я не знаю, кто из
герцогов прибыл раньше, но отдам
предпочтение Креону. Просто так.
Герцог Реналдо Креон принадлежал к одному из самых древних родов
Кертории, печально знаменитому своей
жестокостью, вошедшей даже в поговорку. Но, словно задавшись целью опровергнуть
эту известность, Реналдо прослыл
записным шутником и балагуром. Тоже невысокий, но крепкий и очень шустрый,
всегда улыбающийся, он был душой
любой компании. Да и теперь на его лице было написано безмятежное выражение, как
всегда не гармонировавшее со
зловещими фиолетово-зелеными родовыми цветами его костюма... Могу добавить
также, что Креон был моим ровесником
и наши замки на Кертории стояли рядом, так что мы вместе росли. В 2493 году
другого летоисчисления он был известным
финансовым магнатом, фактически контролировавшим процветающую систему Веги...
Далее по списку - герцог Ун Лан. Среднего роста, кряжистый, с массивным
квадратным подбородком и
выдающимися надбровными дугами, он походил на типичного уроженца севера моей
родины. Однако по внешней
медлительности и некоторой неуклюжести его движений я бы ни в коем случае не
посоветовал судить о качествах его ума.
Так же как и все в его роду, он обладал необычайными способностями к тому, что,
пользуясь одной терминологией, можно
назвать магией, а другой - высокими технологиями Кертории. Ходили даже слухи,
что Лан был телепатом (большая
редкость для моей расы), но реальными доказательствами они не подкреплялись... В
прошлом мы были мало знакомы, и в
настоящем мне о нем было известно немногое. Однако мне вроде как встречалось его
имя (настоящее, что удивительно) в
связи с некими сенсационными исследованиями в области физики. Это отнюдь не
казалось странным, да и вообще едва
уловимая небрежность в его строгом песочно-сером костюме наводила на аналогию с
университетскими профессорами. С
их классической рассеянностью...
Следующим прибывшим на Совет тотчас после меня был граф Валлен Деор. Он
был последним и единственным
отпрыском некогда весьма многочисленного рода, и это обстоятельство до некоторой
степени наложило отпечаток на весь
его облик. Статный, широкоплечий, он всегда выглядел несколько блеклым и казался
нелюдимым и угрюмым. Однако в
редких случаях, когда он открывал рот, все остальные обычно свой захлопывали,
ибо Деор славился своим ораторским
искусством. На Кертории многие слушали его речи как музыку... Он, однако,
изрядно изменился с прежних времен, на его
лице появился невиданный прежде здоровый румянец, и, одетый в темно-синий
аккуратный костюм, он являл собой
образец спокойствия и респектабельности. Что, впрочем, тоже не удивляло. В 2493
году Валлен Деор был знаменитым на
всю Галактику адвокатом, услуги которого могли себе позволить только конфликты
межпланетного уровня.
За Деором в зале возник барон Антаглио Детан - единственный из всех, о
ком я мог бы сказать, что отношусь к
нему хорошо. И совсем не потому, что он приходился мне родственником, а точнее,
дядей по материнской линии. В конце
концов, в нашем обществе, как и в любом феодальном, факт родства в
олигархической верхушке зачастую оборачивался к
худшему. И даже не потому, что, ровесник Принца, дядя был старше меня и в былое
время немало занимался моим
воспитанием. Просто барон Детан нравился мне как личность. Если хотите, мне
импонировал его стиль.
Полноватый, с нарочито медленными движениями, сонно набрякшими веками и
ленивым голосом, он всегда
производил очень спокойное, даже уютное впечатление. Словно подчеркивая это,
дядя не вырядился в костюм, а явился на
Совет в широком и длинном сером свитере и синих с фиолетовым отливом брюках.
Вместо обычного сдержанного поклона
он поприветствовал собравшихся дружелюбной улыбкой и коротким взмахом руки.
Казалось, с одним его появлением
обстановка в зале разрядилась... Его деятельность в Галактике была не столь
широко известна, как Креона и Деора, но,
интересуясь его судьбой, я знал, чем он занимается. В 2493 году барон Детан был
частным детективом, которого в
определенных кругах любили сравнивать с далеким вымышленным предшественником.
За дядей на Совет прибыл барон Идриг Данферно. Личность, примечательная
только одним - своей
невыразительностью. Если попытаться представить себе самого среднего и
заурядного керторианца, то им как раз и будет
барон Данферно... Я никогда не мог определить, специально это выбранная линия
поведения или нет, но в свое время
бытовала расхожая острота, что основные кандидаты на возвращение в родные края
Принц и Вольфар - или барон
Данферно, если первые двое уничтожат друг друга. Боюсь, смысл шутки пока от вас
ускользает, но позже вы сможете ее
оценить... Верный себе, он оделся в шерстяной серый костюм, пренебрегши даже
изумрудно-алыми фамильными цветами,
сочтя их, вероятно, ненужно вызывающими. Род его занятий посреди новой
цивилизации был мне неизвестен, но,
насколько я помнил, он обосновался на Земле, колыбели Человечества. Немного
странный выбор...
А вот на смену барону пришла прямо-таки его прямая противоположность.
Очень яркая и колоритная фигура.
Тут у меня возникает некоторое затруднение, требующее разъяснений. Дело в
титулах, которыми я величаю своих
сородичей. Как вы, наверное, догадываетесь, по-керториански они звучат
совершенно иначе, но, на мой взгляд, немного
цветисты и длинноваты. Так, например, мой титул следует переводить как Голос,
Вселяющий Боевой Дух в Канун Битвы...
Поэтому я использую аналогию с системой дворянской иерархии, использовавшейся
среди людей, когда они имели
собственных королей. Но применимо к Марандо Д'Хуру такой подход дает сбой.
Дословно его титул переводится как
Собеседник, Сидящий за Одним Столом в Часы Утех, по смыслу же близок к понятию
"Второй Король". Титул был
уникальным и единственным в своем роде, также как и положение его носящего.
Марандо Д'Хур был повелителем горной
страны Д'Хур, расположенной на востоке единственного континента Кертории, и,
хотя он считался вассалом Короля,
зависимость эта была изрядно формальной. О жизни горцев больше ходило легенд и
слухов, нежели достоверных фактов...
Тем не менее, дабы как-то выделить Марандо среди остальных и не применять
сомнительных титулов, подобно
приведенным выше, я буду называть его Князем, хотя это и не вполне адекватно.
Итак, Князь Марандо Д'Хур. Маленького роста, очень смуглый, он казался
почти квадратным. А вкупе с
небольшой головой, бочкообразной грудью и необычайно развитыми мышцами плеч и
рук .выглядел несколько
карикатурно, если бы у кого-нибудь нашлось достаточно безумия, чтобы об этом ему
сообщить... Не знаю уж из каких
соображений, но Князь проигнорировал изменившиеся реалии нашей жизни и был
облачен в свою национальную одежду -
доходящую до колен тунику без рукавов, огненного цвета, расшитую сложным золотым
орнаментом. Ни то, где он жил
теперь, ни то, чем занимался, мне было неизвестно, но, судя по целому состоянию
из редчайших драгоценных камней,
украшавших его пальцы, запястья и шею, он тоже явно не бедствовал...
И, словно преследуя цель появляться в порядке максимальной несхожести,
следующим оказался граф Дин
Таллисто. Белокурый атлет с длинными вьющимися волосами и аккуратной, чуть
курчавой бородкой вокруг лица
безупречного овала, он при случае вполне мог сойти за эталон красоты. В белом
костюме и бордовой рубашке он выглядел
бесподобно, - мне пришло в голову, что, согласись он, к примеру, рекламировать
какие-нибудь товары, фирма-изготовитель
пережила бы подлинный бум... Но, естественно, никто и помыслить не мог
обращаться к нему с подобными инициативами.
Сразу же избрав для себя поприще политика, в 2493 году граф Таллисто был
Президентом Рэнда, небольшой, но
исключительно важной в астрополитическом смысле республики.
На этом цепочка антиподов прервалась, и графа Таллисто сменил еще один
блондин, уже известный вам барон
Бренн Лаган. В родовых зелено-коричневых цветах и без темных очков он выглядел
более привычно, хотя на нем вновь
были куртка и джинсы. Но если у моего дяди непарадная, так сказать, форма одежды
казалась достаточно естественной, то у
Бренна она производила слегка вызывающее впечатление... Не исключено, правда,
что на мое восприятие его образа
повлияло наметившееся накануне осложнение наших отношений. При всем желании я не
мог абстрагироваться от
ощущения, что с Бренном в этой истории не все хорошо. А ведь когда-то он
действительно был моим другом, причем
самым близким... Как ни странно, учитывая склонность Бренна пофасонить и
блеснуть чем-нибудь неординарным, среди
людей он как-то затерялся. Во всяком случае, о нем мне было известно меньше, чем
о ком-либо другом. То есть, попросту
говоря, ничего.
Оставалось всего двое, и, признаться, я практически не сомневался, кто
будет следующим. Барон Трудо Рагайн.
Немного мрачноватый и скучноватый северянин, известный своим косноязычием, что
на Кертории не считалось большим
достоинством. Я не был с ним знаком, поэтому ничего не могу к этому прибавить.
Хотя он оказался одним из немногих,
кто сильно изменился за прошедшие годы. Коротко стриженный, одетый в коричневый
с золотой строчкой пиджак, он тем
не менее казался бы не слишком заметным, если бы не странный блеск, появившийся
в его глубоко посаженных глазах. В
первый момент мне показалось, что о его нынешнем положении я тоже ничего не
знал, но, присмотревшись
повнимательнее к полузабытому лицу, вспомнил, что несколько раз встречал его
снимки. В довольно неожиданном месте.
А именно на своей любимой странице спортивных новостей. В 2493 году барон Рагайн
был знаменитым борцом,
неоднократным чемпионом самых представительных соревнований. Я невольно
почувствовал к нему определенную
симпатию.
После барона Рагайна возник небольшой перерыв, чему я совсем не удивился,
так как двенадцатого из живущих в
Галактике керторианцев увидеть не ожидал вообще. Из-за целого ряда причин,
приводить которые не имеет смысла, потому
что герцог Реналдо Венелоа все-таки прибыл...
И право же, он заслуживает достаточно подробного описания. Во-первых,
герцог был очень... гм... крупным
мужчиной, рядом с ним даже я показался бы обыкновенным середнячком. Во-вторых,
он слыл исключительно жестокой и
беспринципной личностью, и в данном случае это ничуть не противоречило его
внешности. В черном мундире без знаков
отличия, с развевающимся за плечами черным плащом на серебристо-стальной
подкладке, герцог походил на робота-убийцу
из кошмарного триллера. На его лице с тяжелыми, грубыми чертами жили, казалось,
только глаза, но холодные молнии,
притаившиеся в их темной глубине, отнюдь не смягчали ауру ужаса, которую он
распространял вокруг. В 2493 году герцог
Реналдо Венелоа был королем пиратов, прославившимся своей отвагой, не знающим
границ авантюризмом и
беспощадностью.
- Ну вот, господа, все и в сборе, - произнес Принц обыденно-тихим
голосом. - Раз вы здесь, следовательно, знаете и
причину Совета. Так что предлагаю не теряя времени обсудить сложившуюся
ситуацию. Какие существуют мнения?
Затянувшаяся пауза значительно превзошла положенную по этикету, из чего
напрашивался вывод, что
большинство моих сородичей наметили себе план поведения, сходный с моим. От
греха подальше, так сказать...
- Раса, чьим гостеприимством все мы сейчас пользуемся, считает число
тринадцать несчастливым, - наконец
осторожно высказался Валлен Деор.
- А двенадцать - наоборот, - подхватил Реналдо Креон. - Не правда ли,
Ваше Высочество?
Фактически это был открытый призыв просто позабыть о смерти Вольфара или
тоже договориться о несчастном
случае. И, судя по отсутствию какой бы то ни было реакции на эти реплики,
согласись Принц посмотреть на дело в таком
ракурсе, на том Совету и конец. Но лицо Принца оставалось непроницаемым, пока он
что-то взвешивал в своем
хитроумном мозгу, а улыбка, предшествовавшая словам, сразу же разбила
проклюнувшиеся в моей душе надежды.
- Позволю себе говорить откровенно. С моей стороны было бы смешно
прикидываться, будто я переживаю из-за
смерти герцога Рега. Так же как и большинство из вас. - Принц мельком глянул на
меня, отчего я сразу же почувствовал
себя неуютно. - Но если отвергнуть возможность того, что герцог погиб от руки
некерторианца и при этом никто из нас за
этим не стоял, а в такое едва ли кто поверит, то, господа, мы имеем дело с
клятвопреступлением. Поэтому я вынужден
поставить вопрос под следующим углом: неужели мы уже настолько очеловечились,
что сможем закрыть глаза на
клятвопреступление?
Как вы понимаете, ответить на вопрос, поставленный под таким углом,
положительно было немыслимо, что все и
выразили тем или иным отрицательным жестом, - я, например, просто помотал
головой. Однако тут существовал
сомнительный момент, о котором вспомнил, наверное, каждый, но упомянуть решился
лишь Князь Д'Хур:
- За одним исключением!
Я отметил, что он так и не избавился от своего каркающего горского
акцента.
После этого все уже в открытую уставились на герцога Венелоа, но
знаменитый пират не повел и бровью.
- Можете об этом забыть, - бросил он и, когда недоумение приблизилось к
апогею, сообщил: - Я присоединяюсь к
договору!
Как бы ни отнестись к такому заявлению, а я очень удивился, но что тут
возразишь? Принятие клятвы - штука
исключительно добровольная, не требующая чьих-либо санкций...
- Но клятва не имеет обратной силы! - не унимался Князь.
- Моя - имеет, Марандо!
Карлик приосанился и, набрав в грудь побольше воздуха, стал похож на
приготовившийся к взлету монгольфьер.
Однако взлет пришлось отложить - даже Марандо понимал, что любое продолжение
может быть приравнено к обвинению
Венелоа в причастности к убийству, а подобным в запальчивости не бросаются...
- Я рад, господа, что мы по-прежнему смотрим на вещи одинаково, -
подытожил Принц с заметной ноткой иронии.
- Но тогда нам придется доподлинно выяснить обстоятельства сего трагического
случая. Если, конечно, никто не хочет
высказаться сразу...
Это было вежливым приглашением к признанию, и, с моей точки зрения, оно
не было столь уж пустым
сотрясением воздуха. Чистосердечное раскаяние мало кого могло взволновать, но
ведь теоретически возможны были самые
неожиданные варианты. Особенно в отношении Вольфара...
Но в зале царила тишина. Все стояли не шелохнувшись и смотрели прямо
перед собой. Позиция, занятая мной,
была особенно удобной, потому как диаметрально против меня стоял Бренн. Правда,
на его расслабленно-угрюмом лице не
отыскалось бы и следа какой-нибудь завалящей эмоции, даже под большим
увеличением...
- Ну нет так нет. - В голосе Принца промелькнуло странное удовлетворение.
- Значит, будем проводить
расследование. Не так ли?
- Это, между прочим, тоже не в духе традиций, - заметил Президент Рэнда.
Верное замечание. В керторианском языке даже не существовало слова
"расследование", и Принцу пришлось
использовать описательный оборот. Нет, поймите, это ни в коем случае не
означает, что у нас дома не происходит убийств.
Напротив, этого добра там сплошь и рядом. Просто месть - дело близких
родственников покойного, если, простите за
каламбур, им вообще есть до этого дело... Однако, в силу уникальности нашего
положения, аргумент был слабоват, что
Принц сразу же и подчеркнул:
- Ну что поделать? Я так погляжу, мы вообще не слишком походим на живое
воплощение традиций. И думаю, не
стоит возвращаться к уже решенному вопросу. Убийство вряд ли раскроется само...
Придется нам ему в этом помочь и,
видимо, назначить ответственного за столь, прямо скажем, малоприятное поручение.
И на такую роль я предлагаю...
Принц сделал многозначительную паузу, во время которой я, как и все
остальные, подумал, что, конечно же, сейчас
он скажет: "Барона Детана"., Но, возвысив голос, Принц сказал.
- Герцога Галлего!
Каковой и оказался в глубоком шоке. Прекрасный план - незаметно
отсидеться пошел ко всем чертям... Выйдя
через какое-то время из оцепенения, я впал в ярость. Ведь ни одна сволочь даже
не вздумала возразить!..
И что бы это значило?! Что, во-первых, никто не сомневался в моей
непричастности к убийству, хотя по идее я
должен был оказаться в первых рядах подозреваемых. Но даже я был в состоянии
догадаться, почему они так считали.
Потому что мне никогда и ни при каких обстоятельствах не удалось бы гробануть
герцога Вольфара Рега! Ну ладно, это еще
туда-сюда, потому что соответствовало реальному положению дел. Но во-вторых...
это, получается, всех устраивало!..
Глядя на восхищение тонким замыслом Принца, появляющееся на .некоторых
лицах, - еще бы, с одной стороны, не
потворствовать измене клятве, а с другой, благополучно завести дело в тупик,
назначив следователем болвана Ранье, - я
почувствовал, как у меня начинают чесаться кулаки. Но прямо-таки добил меня
случайно перехваченный взгляд Реналдо
Креона. Старый кобель подмигнул мне с видом: "Да ладно тебе. Ну хочешь, я
возражу, для приличия..."
Проигнорировав это послание, я сжал кулаки и намеренно нарушил порядок,
сделав пару шагов внутрь круга.
После чего раскрыл рот, собираясь разразиться гневной отповедью. Постоял так
немного - и закрыл. Ну и что я собирался
им сказать? Что они не могут так вот легко назначить меня расследовать смерть
Вольфара? Смешно. Они уже смогли. Что я
отказываюсь и пошли они подальше строевым шагом? Но... я не мог отказаться!
Чуть повернувшись вправо, я поклонился хладнокровно наблюдавшему за мной
Принцу:
- Спасибо, Ваше Высочество!
Он кивнул, как будто воспринимал благодарность всерьез.
Тогда я выпрямился, обвел взглядом всех присутствующих и заговорил,
словно слушая сам себя с некоторого
отдаления:
- Прекрасно, господа. Раз никто не возражает, то отныне это дело
считается возложенным на меня! В таком случае
хочу сразу обсудить с вами один аспект. - Я улыбнулся, больше показывая зубы -
они, кстати, были в прекрасном
состоянии. - Относительно возмездия. И по законам Кертории за
клятвопреступление, и по большинству законов, принятых
сейчас в Галактике, за предумышленное убийство предусмотрено только одно
наказание - смертная казнь! Не так ли,
господин адвокат?
Я в упор посмотрел на Валлена Деора. Румянец немного поблек на его лице,
когда с редкой для себя лаконичностью
он подтвердил:
- Вы абсолютно правы, герцог.
- Значит, полагаю, никто не станет возражать и против того, чтобы, найдя
виновного, я его и убил!
В разлившемся замораживающем молчании раскатистый хохот герцога Венелоа
прозвучал очень кстати. Потому
что смеялся он явно не надо мной... А я тем временем не без некоторого
удовольствия заметил, как чуть задергался уголок
рта у барона Лагана.
Готов присягнуть, что теперь уже большинство было готово пересмотреть
свой взгляд на намерения Принца, но,
как водится, немного поздновато...
- Далее, господа. Я хочу, чтобы вы все сообщили... не исключая вас, Ваше
Высочество... о своих последних
контактах с Вольфаром либо об отсутствии таковых в обозримом прошлом. В
письменном виде. Где, когда и настолько
подробно, насколько вы сочтете возможным. И приложите, пожалуйста, домашний
адрес. Возражения?
Не сомневаясь, откуда они последуют, я покосился на короля пиратов. Тайна
его местонахождения стоила,
наверное, как средняя сельскохозяйственная планета...
Однако Реналдо только пожал плечами:
- Никаких проблем, Ранье. Разумеется, исключительно для вас.
- Превосходно. Тогда у меня все!
Закрыв глаза, я представил себе залитый солнечными лучами кабинет на
втором этаже своего замка и швырнул
себя туда со всей яростью, не находившей выхода из глубин моей души...
Когда я очнулся, мой взгляд по случайности оказался направленным на
циферблат часов - они показывали четверть
одиннадцатого. Каких-то жалких пятнадцать минут умудрились перевернуть мою жизнь
с ног на голову!.. С трудом
удержавшись от желания запустить Камнем в окно, я вскочил и, рыча, принялся
метаться по комнате. От двери к окну, от
окна к двери...
Постепенно ярость стала проходить - я вообще не мог .похвастаться силой и
продолжительностью этого чувства, а
на смену ей выходили старые знакомые: благоразумие и осторожность. "Идиот, что
ты натворил! - вопили они.
- Мало того что тебе на шею повесили долбаное расследование, так нет чтоб
вежливо кивнуть, улыбнуться и
положить на него с прибором... Нет, зачем же! Ты пообещал им найти убийцу и
собственной рукой порвать ему глотку. Да
ты просто подписал себе смертный приговор!.. И хорош же ты будешь теперь, когда,
осознав все это, засядешь в своем
замке наглухо..."
Тут я прервал истерику. Так как осознал нечто совсем другое. Что хочу или
нет, но буду делать именно то, о чем
заявил, - как сказал бы чертов Принц, я еще не настолько очеловечился, чтобы не
выполнять своих обещаний.
Так что я решил отныне и впредь давать волю своим страхам только по
вечерам, когда нечем будет больше
заняться, и немедля приступил к делу... Подойдя к столу, я взял в руки Камень,
намереваясь вернуть его в сейф, и в тот же
момент он как будто помутнел и чуть запульсировал рассеянным, бледным светом, а
через мгновение у меня в голове
прозвенел одинокий колокольчик.
Все вместе это значило, что кто-то пытается со мной связаться. Не
колеблясь, я послал алмазу команду на
соединение и, усаживаясь в кресло, подумал, глядя в рассасывающееся
вихреобразное помутнение: "Ага! Кажется,
начинаем стучать..."
Однако персона вызывавшего сразу же поставила мое предположение под
сомнение. Из прояснившегося кристалла
на меня смотрело холеное лицо графа Валлена Деора...
- Да, я знал, что вы удивитесь, герцог. Тем не менее счел необходимым
обратиться к вам.
- Я вас слушаю.
Похоже, мне надо было всерьез подумывать о маске. Противно, когда все
читают по твоей физиономии, как по
тексту для слабовидящих.
- Я буду краток. Вы вскоре получите затребованное послание, однако,
предупреждаю заранее, не найдете в нем
ничего заслуживающего внимания. Сожалею. Но с моей точки зрения, здесь
существует один аспект, который не следует
предавать бумаге. Я бы представил его в виде небольшого одолжения личного
характера... Не были бы вы столь любезны,
когда найдете убийцу Вольфара Рега, передать ему мою признательность за
совершение этого деяния?
Я на мгновение растерялся, но начавшая работать память подсказала, что
когда-то на Вольфара пала тень
подозрения в причастности к таинственной смерти отца графа Валлена... На всякий
случай я уточнил:
- Вот так, значит?
- Именно. - Он дружелюбно улыбнулся.
- Разумеется, граф. Это не составит мне труда.
- Спасибо.
- Это все?
- Почти, - признал он. - Хотелось бы помочь вам чем-то, но увы!..
Следите, однако, не всплывет ли вдруг одно
название - "Бантам".
Я слышал его впервые.
- Это планета?
- Даже не знаю. Впрочем, могу уточнить. - Он отвернулся, как я
догадывался, к своей информационной системе.
Но через полминуты его брови сошлись к переносице. - Странно, в моей базе данных
такого названия нет. Ладно, я наведу
справки по другим каналам.
Я с секунду поколебался, не стоит ли задать парочку вопросов типа: "А
почему это должно бы всплыть", но решил
проявить тактичность, что, по-моему, оценили.
- .И, Ранье, если вам паче чаяния понадобится юридическая консультация
или некая специальная информация, то я
всегда к вашим услугам.
- Благодарю, вы очень любезны, граф.
Мы вежливо простились, и я первым делом потянулся к сигаре... Граф Деор
был слишком уж любезен, прямо-таки
неправдоподобно. Дабы вы тоже могли оценить это, придется дать еще один
пространный комментарий.
Как я уже упоминал, убийства - достаточно распространенное на Кертории
явление. И единственное, влекущее за
собою кровную месть. Не всегда, потому как объявление таковой не считалось
обязательным, но достаточно часто...
Собственно, обычаи сам по себе не столь уж редкий и удивительный. Однако у
керторианской мести существует одна
отличительная черта, к которой можно относиться по-разному, но о которой не
рекомендуется забывать...
Предположим" вы объявили кому-нибудь кровную месть (ну только для
примера!) и внезапно ваш враг погибает
от руки кого-нибудь другого. Ваши действия? Радостный и довольный, идете плюнуть
на его могилу? Если бы! Нет, потому
что теперь ваша месть автоматически переходит на убийцу вашего врага... И так до
тех пор, нока вы кого-нибудь не убьете
или, что гораздо вероятнее, убьют вас. Вот так-то! Ну в принципе существует
возможность отказаться от мести при смене
непосредственного объекта, однако это приравнивается к малодушию и трусости,
вследствие чего подобных случаев было
раз-два и обчелся". И именно это только что сделал граф Деор. С моей точки
зрения, чрезвычайно благородный поступок,
если отвлечься от возможных подоплек.
А вообще за герцогом Вольфаром Регом, одной из самых кровавых и мрачных
личностей в истории Керторим
последних веков, тянулся длиннющий шлейф подобных обязательств. Хорошенько
переворошив память, я составил себе
соответствующий список. Помимо Деора в него вошли Принц, герцоги Креон и Венелоа
и барон Рагайн. Однако
относительно последнего я был не до конца уверен... Казалось, учитывая этот
факт, их можно было бы рассматривать как
основных кандидатов в преступники, но даже мне было очевидно, что это еще ни о
чем не говорит. Кроме того, что теперь
они, за исключением выбывшего по собственному желанию Деора, имели некоторые
претензии к убийце, которые
прилюдно обязался унаследовать я. В потенциале, конечно. Но за потенциал
частенько мочили даже охотнее... Ах да!
Простите, я забыл указать в вышеприведенном списке себя!
Докурив сигару и убедившись, что настоящего стука так и не последует, я
решил все же взяться за дело: спрятал
Камень, немного размялся и уверенной походкой пошел к двери. Однако,
подержавшись за ручку, я оставил ее
недвижимой, в очередной раз задавшись нехитрым вопросом: куда я, собственно
говоря, собираюсь?..
В итоге я был вынужден вернуться к столу, напоминая:
"Ранье, тебя же учили решать сложные проблемы? Учили? Да. Что надо
сделать? Сесть, подумать... подумать,
понимаешь, головой, а не чем обычно... прикинуть, что к чему, составить план, а
потом уж действовать..."
Ну я так и сделал. В результате трудов через полчаса передо мной лежал
одинокий, наполовину исписанный листик
бумаги. И его содержимое представляли собой вопросы: "Кто пытался тебя
угробить?", "Что хотел сказать Бренн?",
"Почему все-таки Принц выбрал именно тебя?" и прочая мура... И больше ничего, ни
единого конструктивного звена.
Только голова с непривычки разболелась...
Однако, признав с неохотой свою некомпетентность, я совершил первый,
наверное, мудрый поступок - обратился
за помощью к специалисту. Снова вытащив на свет Камень, я сжал его в руке,
представляя себе образ барона Детана. Судя
по скорости, с которой пришел ответ, дядя ожидал моего звонка.. Что он, впрочем,
и не стал скрывать.
- А, здравствуй, мой мальчик. Спешу поздравить, сегодня ты вляпался в
первосортное дерьмо.
- Здравствуйте, дядя. - Я не нашел в себе сил на ответную улыбку. - Не
поможете ли разгрести?
Улыбка на его лице погасла, и он в задумчивости потер подбородок пухлыми
пальцами.
- Не обижайся, но хочу, чтобы ты сразу понял. Это твое дело, так?
- Так.
- Ну ты им и занимайся.
Я секунду поразмыслил над его словами.
- Значит, никаких практических советов?
- Никаких.
- А теоретические?
- О, это пожалуйста. - Он вновь оживился. - Что бы ты хотел узнать?
- Все.
- Э-э... Да, понимаю. Не любим читать детективы... Но на это уйдет
многовато времени, ты не находишь?
- Хорошо. Расскажите общую схему раскрытия убийства.
Он прищурился на левый глаз, что, как я заметил по наблюдениям детства,
обозначало положительную оценку
вопроса.
- Принцип очень прост. Сродни триангуляции... Знаешь, что это?
- Нет.
- Неважно. Сейчас поймешь. По классическому канону, а я не вижу смысла им
пренебрегать, все расследование
можно разбить на три части: выяснение мотива, возможности и способа. То есть
необходимо определить всех, кто хотел,
мог и имел доступ к тому, что было использовано для преступления. Когда во всех
трех списках появится одно и то же имя,
то с большой вероятностью это и будет убийца. Хотя зачастую для триангуляции
бывает достаточно и двух пунктов... Ну
потом еще надо найти доказательства. Врубаешься?
- Более-менее...
На самом деле я ни капельки не врубался, но дядя, казалось, пребывал в
некоторой нерешительности, и я не
отважился прерывать его раздумий.
Наконец он вздохнул, будто отметая колебания:
- Да, думаю, это может быть причислено к теоретическим советам... Видишь
ли, в твоем случае я порекомендовал
бы обратить особое внимание на мотив!
- Но позвольте, дядя, - с искренним недоумением возразил я, - он же
очевиден. Разве нет?
Крякнув, барон прищурил правый глаз, что, естественно, являлось
отрицательной оценкой вопроса.
- Верно ли будет мое предположение, Ранье, что за последние полвека ты
даже не удосужился разгадать кроссворд?
- Ну да. - Я почувствовал, что против всякого желания краснею.
- Конечно. Как иначе можно довести свои мозги до такого деревянного
состояния... Очевиден, значит? Тогда
скажи-ка... Нет, для тебя поставим вопрос понагляднее. Представь себе, мой
мальчик, что перед тобой поставили герцога
Вольфара Рега. С завязанными руками, разумеется. Ударишь ты его кинжалом?
Я терпеть не мог Вольфара, но все же мне хватило честности признать, что
ответ будет:
- Вряд ли. Слишком уж грозные последствия...
- Вот-вот!
Конечно, он был прав. Как всегда. Со слабой надеждой на то, что,
разговорившись, он скажет что-нибудь еще, я
буркнул:
- Но кто-то же это сделал!
Рассмеявшись моей неуклюжей попытке, дядя промолчал. Тогда, изо всех сил
изображая обиду, я поинтересовался:
- И это все?
- Пожалуй.
- Негусто!
- Не гнуси! - оборвал он меня любимой присказкой.
- Но что мне делать?!
- Господи, Ранье, - простонал барон. - Какие вопросы ты задаешь? А еще
взвалил на себя такое дело!..
- Да что вы заладили: "вляпался", "взвалил". - раздраженно бросил я. -
Будто я хотел! Спасибо Принцу...
Его глаза неожиданно раскрылись, а взгляд приобрел опасную интенсивность.
- Ты и вправду так думаешь? - холодно осведомился он.
- Конечно...
- Тогда проверим кое-что. Ты же разговаривал вчера с Принцем?
- Да, но я не просил... И вообще, откуда вы...
- Я догадался. - Он язвительно усмехнулся, но тотчас снова стал серьезен.
- Дело по-настоящему скверно. Принца
нелегко напугать!
- То есть?! - Я окончательно запутался.
- Да, это тебе надо растолковать, как ни крути... Готов поспорить на что
угодно, что известие о смерти Вольфара
оказалось для Принца полной неожиданностью.
Я бы и так не вздумал спорить, а сопоставив эту мысль с загадочными
последними словами Принца из нашего
разговора - тем более...
- И, обмозговав немного ситуацию, он, полагаю, пришел к совершенно
верному выводу, что это все не просто так.
Столь неожиданная и странная гибель Вольфара обязательно является частью очень
хитрого и далеко рассчитанного
стратегического плана, направленного против него, а может, и всех нас. Плана, о
котором он ничего не знал и который уже
приводится в исполнение... А даже тебе известно, как трудно нарушить понастоящему
хороший план. И вот, как раз когда
Принц ломал голову над этой проблемой, высунулся ты. Очень вовремя. Напомнив о
своем существовании и убедив его в
непричастности к коварным замыслам, а ее ты наглядно демонстрировал на каждом
шагу, ты сам подал ему идею... Ведь
назначение тебя следователем уж точно не входило ни в один план. Так что вне
зависимости от того, наломаешь ты дров
или проявишь неожиданную гениальность, это путает противнику карты. Уже спутало.
Понятно?
Да уж, когда дядя что-нибудь объяснял, это становилось понятным. Даже
мне. За исключением одного момента...
- Но с чего вы взяли, что Принц напуган?
- В противном случае он придумал бы что-нибудь получше! - Его тон
однозначно отвергал возможность развития
беседы в этом русле:
- Послушайте, дядя, но если ваша логическая цепь верна, а я не вижу в ней
изъянов, то, между прочим, самым
лучшим шагом со стороны автора проекта будет устранение меня, а?
- Безусловно.
Как выяснилось, в минуту своей истерики я был склонен к катастрофической
недооценке реальной угрозы. Это
неожиданно привело меня в хорошее настроение, да и головная боль куда-то
подевалась...
- Значит, я должен быть осторожным, как суслик! - Я рассмеялся.
- Ага! И изворотливым, как медведь!
- Почему это "как медведь"?
- Мой милый, где ж ты видел ужа с таким брюхом!.. Когда он отсмеялся, я
вернулся к непосредственным
проблемам.
- И все же, дядя, с чего мне начинать?
- Болван! - И его охватил новый приступ хохота. Смахнув навернувшуюся на
глаз слезу, он подмигнул мне:
- Ладно, давай играть. Как в детстве.
Когда-то это было одним из моих любимых развлечений: дядя задавал мне
какую-нибудь сложную задачку, а затем
подводил к ее решению серией наводящих вопросов... Я молча кивнул.
- Итак, мы можем смело утверждать, - для пущей тождественности дядя взял
старинный менторский тон, - ты не
знаешь о деле вообще ничего, кроме того, что оно имеет место. Что перво-наперво
ты должен узнать?
Я чуть подумал, вспоминая, что он говорил раньше.
- Точно выяснить, когда, где и как погиб Вольфар.
- Неплохо. Но это второй шаг. Я подумал еще немного.
- Побывать на месте преступления и выяснить, нет ли там чего интересного.
- Третий. Хотя после полиции ты едва ли что найдешь.
- Кстати, о полиции. Надо ведь замять дело, а то может подняться шум...
- Верно. Это обязательно надо сделать, - сказал он уже обычным тоном. -
Но главное-то, главное!
Я разозлился, но, как в детстве, не желая сдаваться, принялся упорно
думать. Какое такое "главное"?.. Что тут
вообще может быть еще?.. От неожиданной догадки у меня перехватило дыхание.
Я внимательно посмотрел в глаза дяди - они отнюдь не смеялись...
- Действительно ли убитый - герцог Вольфар Per?
- Правильно. Молодец!
В половине второго того же дня, спокойно подготовившись к выходу, я
спускался по лестнице во внутренний двор
между самим зданием и внешней стеной. День был солнечный и, следовательно,
жаркий, поэтому я переоделся в легкий
светло-голубой костюм и нацепил белую шляпу с широкими полями. Выглядел я в ней
немного нелепо, но, к сожалению,
глаза уроженцев туманной Кертории не были приспособлены к яркому свету, а очки
мне были ненавистны...
Внизу, у подножия лестницы, меня, как и вчера, ожидал флаер. Другой,
правда... Учитывая возникшие
обстоятельства, я выбрал для поездки не очень поворотливую и медленную
двухместную машину, но зато это был боевой
вариант, до сих пор стоявший на вооружении у космодесантников, превосходно
бронированный и способный нести почти
неограниченную огневую мощь, вплоть до корабельных плазменных пушек - Сейчас,
конечно, тяжелые орудия были,
согласно законам Новой Калифорнии, сняты, но оставшегося вполне хватало для
поджаривания целого батальона убийц,
буде таковые встретятся...
Так же как и вчера, рядом с местом водителя располагался Уилкинс, но
сегодня это породило у меня некоторое
недоумение. Во-первых, я его не вызывал, а просто заказал машину через
дворецкого, а во-вторых, он отнюдь не
придерживал для меня откидывавшуюся вверх дверцу, а, напротив, как бы даже ее
загораживал...
- Добрый день, сэр! - Когда я приблизился, он почтительно поклонился. -
Собрались прогуляться?
- Да. А в чем дело? - не скрывая агрессивности, поинтересовался я.
- Все в том же. - Он досадливо поморщился. Я кивнул:
- Я понимаю, Уилкинс. Ох, но поймите и вы: у меня много дел. Очень
непростых. Я, к сожалению, больше не могу
позволить, чтобы вы со своими людьми путались у меня под ногами. Извините... А с
задачей своей охраны я справлюсь
своими силами. Так будет даже безопаснее...
К моему удивлению, он воспринял это все совершенно спокойно. Дослушал,
принял стойку "смирно", вытащил из
нагрудного кармана униформы сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне.
- Я так и думал, сэр. Будьте любезны! Взяв лист кончиками пальцев, я
спросил:
- Что это?
- Прошение об отставке, сэр. Я увольняюсь! В некоторой задумчивости я
посмотрел на бумагу в своей руке, а затем
перевел взгляд на загорелое лицо шефа своей охраны...
- Признаться, я немного удивлен... По собственному желанию с работы у
меня еще не уходили.
- Конечно, сэр. Ваши зарплаты к этому не располагают.
- Но вы уходите?
- Так точно, сэр.
- Почему же?
- Я профессионал, сэр. А то, чем я занимался у вас... Ну это не лезет ни
в какие ворота. Просто профанация, сэр. Я
давно подумывал уйти, но все ждал, вдруг мои услуги понадобятся... А сейчас,
когда начинается самое интересное, вы
отказываетесь от них решительно и бесповоротно. Тут деньги уже ничего не значат,
сэр.
- "Сейчас, когда начинается самое интересное..." - медленно повторил я.
По-видимому заподозрив неладное, Уилкинс чуть напрягся, но было поздно...
Моя свободная левая рука
взметнулась вверх, по ходу превратившись в кулак, закончивший свой путь
превосходным акцентированным апперкотом,
пришедшимся точно в основание его массивного подбородка. Голова Уилкинса
дернулась назад, глаза закатились, но он не
потерял сознания и даже не рухнул! Я с большим изумлением посмотрел на свой
кулак и его подбородок... Как бы вам
объяснить... понимаете, у Уилкинса была действительно крепкая челюсть.
Когда глаза у него через пару секунд вновь приняли достаточно осмысленное
выражение, он остался невозмутим и,
лишь проведя рукой по подбородку, поинтересовался:
- Так я уволен?
Разжав наконец кулак, я разорвал бумагу и выбросил клочки через плечо.
- Нет. Пожалуй, пока нет. Садитесь за руль!
Однако, обходя бронированный корпус к штурманскому месту, я заметил
притаившийся за углом замка
шестиместный флаер, также готовый к взлету, поэтому, втиснувшись в не слишком
удобное кресло, первым делом
сообщил:
- К остальным это не относится. Они останутся здесь! - После маленькой
паузы я чуть ли не против воли добавил: -
Поберегите людей, Уилкинс!
- Хорошо. - Высунувшись из машины, он подал им какой-то знак, затем
опустил двери и деловито поднял флаер
над замком. - Куда, босс?
- В город, разумеется... А вообще... - Изначально я предполагал выяснить
вопрос поближе к месту, но отчего не
спросить? - Вы, случайно, не знаете, где находится полицейское управление
округа, в который входит парк Кандлстик?
Он чуть подумал.
- Ага. Кажется, знаю.
- Вот туда!
Тихо заурчав мотором, машина развернулась и неторопливо двинулась к НьюФриско.
- Значит, мы все же будем заявлять про наш... несчастный случай?
- Ни в коем случае.
- Сэр?..
Я вздохнул и достал очередную, уже третью за день, сигару.
- Послушайте, Уилкинс, вы, кажется, говорили, что служили в армии?
- Так точно, сэр. Прекрасная школа идиотизма, как говаривал мой
полковник...
- Может быть! Тем не менее, для продолжения сотрудничества нам придется
взять на вооружение один момент из
армейской практики. Относительно вопросов подчиненных к старшим по званию.
Понятно?
- Да, сэр!
- Прекрасно. - Я прикурил от протянутой зажигалки. - Я буду снабжать вас
информацией. В таком количестве,
которое сочту необходимым.
Отыскав на пульте соответствующую кнопку, я наполовину опустил стекло со
своей стороны. В кабину ворвался
приятный, освежающий ветерок...
- И в данный момент вам следует знать, что мы отправляемся в полицию для
того, чтобы... э-э... купить у них дело.
Об одном убийстве, случившемся позавчера в парке Кандлстик. Которое затем, мы
будем расследовать. Сами...
- Я вдруг поймал себя на том, какие странные формы местоимений
употребляю. Но все же закончил свою мысль:
- Далее, Существует стопроцентная вероятность, что нам будут мешать.
Самыми грубыми методами. И не стоит
рассчитывать на встречу с дилетантами.
- Ну что ж, добро пожаловать, - бросил он и, включив автопилот,
расслабился в кресле.
До полицейского участка мы добрались без приключений. Он находился на
крыше небоскреба, который
располагался как раз над краем простиравшегося далеко внизу парка. Покружив
немного над парковочной площадкой, мы
еле-еле втиснулись между полицейским экипажем и красным "торнадо", последней
моделью спортивного флаера, стоившей
кучу денег... Едва шасси коснулось бетона, я потянулся к рычагу, поднимавшему
дверцу, но сдвинуть не смог - он был
заблокирован. В недоумении я развернулся к Уилкинсу, встретившему мой взгляд с
милой улыбкой.
- А теперь послушайте меня, босс. Мне кажется, будет честно, если я буду
играть по вашим правилам, а вы - по
моим.
- То есть? - Я не любил играть ни по каким правилам.
- Я - ваш телохранитель. Следовательно, когда мы прибываем на новое
место, я первый выхожу из машины, все
осматриваю и даю вам "добро". По улице я двигаюсь на полметра позади вас, а
когда вы подходите к закрытой двери, то
останавливаетесь и опять-таки пропускаете меня вперед.
Усмехнувшись, я ткнул пальцем в окошко:
- И в полицейское управление?
- Даже в гроб, сэр.
- Ну хорошо. - Я шутливо поднял руки, и он щелкнул каким-то тумблером на
пульте. - А еще правила есть?
- А как же, сэр. - Выскользнув из машины, он просунул голову обратно. - Я
буду вас информировать. По мере
необходимости.
Я окончательно пришел к выводу, что у Уилкинса есть чувство юмора, но не
могу сказать, будто это было
чертовски радостно...
Между тем мой телохранитель легким прогулочным шагом прошелся туда-сюда,
постоял с мгновение напротив
"торнадо" и, вернувшись, подал мне знак выходить.
Вылезая, я увидел, как он опять косится в сторону "торнадо"...
- Что там такое, Уилкинс? - негромко спросил я.
- Ничего, сэр. - Он пожал квадратными плечами. - Просто там седок.
- Ну и что тут такого?
- А вы каждый день читаете книжки на полицейских стоянках? - ответил он
вопросом на вопрос.
Тихонько присвистнув, я посмотрел в бледно-голубое калифорнийское небо...
- Скажите-ка, Уилкинс, все профессионалы так мнительны?
- Нет, что вы, сэр! Я слыву бесшабашным и очень удачливым.
- Ладно. Пошли!
- Идите. - Он без улыбки кивнул мне на расположенный ярдах в ста вход в
участок.
Преодолевая это расстояние, я внушал себе, что больше никогда не
отправлюсь на дело в компании. Тем не менее,
верный слову, я остановился перед дверью и вошел в участок, только когда
услышал:
- Все чисто, босс.
Внутри полиция, мягко говоря, не впечатляла. Небольшое грязное помещение
с несколькими пустыми столами,
стойкой наподобие регистраторской в гостинице и отвратительным зарешеченным
загончиком вдоль одной из стен... В
дальней стене виднелись полуоткрытая дверь на лестницу и лифт, связывавшие этот,
с позволения сказать, "приемный
покой" с другими помещениями, располагавшимися, очевидно, в верхних этажах
здания.
Единственным живым существом в комнате был некто, сидевший за стойкой под
надписью: "Дежурный офицер".
Когда мы подошли поближе, он даже не соизволил обратить на нас внимание,
продолжая строчить что-то в толстенном
журнале.
Открыв было рот, я в некотором замешательстве замер и покосился на
Уилкинса. Скорчив гримасу, он, как для
глухого, произнес:
- Лейтенант, мы хотели бы потолковать тут с кем-нибудь насчет
позавчерашнего убийства в парке.
Но лейтенанта это против ожидания не впечатлило. Не поднимая головы, он
взял со стола чистый бланк и, положив
поверх журнала, приготовился записывать.
- Ваши имена?
По-моему, Уилкинс собрался приподнять его из-за стойки за шиворот, однако
я удержал его руку. Достал из
кармана бумажник, вытащил оттуда визитную карточку и швырнул под нос лейтенанту.
Это подействовало. Едва взглянув
на золоченые буквы, лейтенант вскочил, опрокидывая стул. Он оказался совсем
молоденьким, лет двадцать максимум... И,
видимо, почувствовал себя немного неуютно, столкнувшись нос к носу с двумя
большими дядями с весьма нелюбезными
лицами. Попереводив взгляд с одного из нас на другого, он через какое-то время
догадался, что богач - это не тот, который в
форме, и обратился ко мне:
- Мне, наверное, следует доложить капитану, сэр? Я не счел нужным
комментировать подобные замечания, но
Уилкинс холодно подтвердил:
- Да уж, сынок. Ты доложи, пожалуй, капитану. Порозовев и подхватив со
стола мою карточку, лейтенант унесся в
сторону лестницы, и, провожая его взглядом, я в который уже раз удивился, как
странно устроен этот мир. Политическая,
административная и даже военная власть были преходящи и имели ограниченные
области действия, но перед властью
денег, которую я олицетворял, склонялись абсолютно все...
.Разумеется, лейтенант вернулся очень скоро. Замерев в дверях, он чуть
поклонился:
- Прошу вас, господа. Капитан ждет вас. Так как дверь была открыта, то я
прошел в нее первым и, спустившись на
один этаж, оказался напротив еще одной двери, к которой была прибита небольшая
пластмассовая табличка: "Капитан
Джеймс X. Браун". "Какая редкая фамилия!" - подумал я про себя и остановился в
некой нерешительности: надо ли
пропускать Уилкинса сюда?..
Мои затруднения разрешил лейтенант, буквально выскочивший из-за моего
локтя и распахнувший дверь, едва не
заехав ею себе же по лбу из-за излишнего рвения.
- Прошу.
Проходя внутрь, я услышал, как Уилкинс бросил:
- Вольно, лейтенант!
Капитан Джеймс X. Браун вполне оправдывал носимую им фамилию. Это был
пожилой, тучный мужчина с очень
смуглым лицом и венчиком курчавых черных волос вокруг весьма обширной лысины.
Подозреваю, обычно на его лице
царило сонно-брюзгливое выражение, но сейчас он выглядел вполне проснувшимся.
- Добрый день, джентльмены! Проходите, присаживайтесь.
Последовав приглашению, я занял стул напротив капитана, но Уилкинс,
закрыв дверь, прислонился к косяку.
- Спасибо, сэр, но я лучше постою. Капитан чуть усмехнулся:
- Конечно, я понимаю, мистер...
- Уилкинс, - подсказал я.
- Мистер Уилкинс, - закончил он и посмотрел на моего телохранителя с
неожиданным вниманием.
Я слегка удивился - тоже, в общем, фамилия, не блещущая выразительностью,
- но капитан, , похоже, думал иначе.
- А вы не тот майор Уилкинс, который...
- Тот, сэр.
- Ясно. - Он повернулся ко мне: - Простите мое любопытство, мистер
Гальего, но всегда хочется знать, с кем
имеешь дело.
Я отметил, что это мне, пожалуй, стоит взять на заметку, и переспросил:
- И с кем же?
Отнюдь не восприняв вопрос как шутку, он откинулся в кресле и поднял со
стола мою визитку, словно заново
изучая.
- Действительно. Мистер Рене Гальего. Очень коротко. - Он положил
карточку и сложил руки на животе, также
весьма обширном. - Загадочная личность. Интригует всю Новую Калифорнию больше
полувека. Неведомо откуда
взявшийся основатель и бессменный владелец Нового Голливуда, этой вселенской
"фабрики грез". Самый богатый человек
Новой Калифорнии, если не всего нашего сектора. Известен... мм... своим
затворничеством. Все верно, мистер Гальего? Или
я должен называть вас сэр?
- Я не держусь за формальности. А в остальном более-менее...
- Разумеется. Это всего лишь общепринятое мнение, а оно часто оказывается
ошибочным. Кстати, разрешите
поздравить, вы прекрасно выглядите для ваших лет.
- Спасибо, - уныло произнеся, начиная предполагать, что предстоящий
разговор может быть не таким уж простым.
- Итак, что же могло привести столь примечательную личность в наш - он
покривился, - более чем скромный
участок? Лейтенант сказал мне что-то об убийстве?"
- Совершенно верна Позавчера неизвестный мужчина был убит в парке
Кандлстик...
- "Неизвестный"? - с заметно веселой интонацией уточнил он.
Неожиданно я решил, что предпочтительнее всего будет действовать
напрямую.
- Капитан, сколько стоит это дело?
Он разом утратил добродушие и уставился на меня с каким-то непонятным
чувством. Пауза затянулась, но наконец
на его лице промелькнула едва заметная улыбка.
- А вам известно, мистер Гальего, что я веду запись нашего разговора?
- Ничего. Вы ее сотрете.
- Да? - Сомнение в его голосе показалось мне подлинным.
- Давайте это выясним...
Вытащив из кармана заранее приготовленную чековую книжку и ручку, я
вырвал чек на предъявителя и заполнил,
проставив в графе "сумма" минимальное семизначное число. После чего пододвинул
чек по столу в сторону хозяина
кабинета.
- Взятка официальному лицу при исполнении служебных обязанностей.
Тем не менее он с явным интересом развернул чек и взглянул на цифру. И
застыл, видимо, не очень веря своим
глазам.
- Ну, так как насчет записи?
Отдернув руку от чека, он сдавленно хрюкнул, что, по-моему, должно было
означать смешок.
- Да ни хрена я не записываю. Надо мне с вами связываться!
- Может быть, - хладнокровно кивнул я, вернул себе чек и аккуратно вписал
еще один ноль.
Суть моих манипуляций от него не ускользнула, и бедный капитан совсем
растерялся. Наверное, до этого дня он
считал, что его невозможно подкупить.
- Так мне вписывать сумму прописью?
- Погодите! - Он поднял руку чуть ли не умоляюще. - Либо я сошел с ума,
либо вы предлагаете мне... о Господи!..
десять миллионов долларов за то, чтобы я уничтожил дело об этом странном
убийстве?
- Нет.
- Нет?!
- Я плачу их за то, чтобы вы передали дело мне. И навсегда о нем забыли.
- Но зачем оно вам? - Он потихоньку начал восстанавливать самообладание.
- Я буду его расследовать, - просто и честно сообщил я.
Как ни странно, капитан перестал смотреть на меня как на сумасшедшего.
- Вы считаете, что у вас это получится лучше, чем у нас?
- Не знаю... Но это будут мои проблемы. Идет? Капитан Браун еще немного
поколебался, что, с моей точки зрения,
делало честь характеру, а потом махнул рукой:
- Либо я зря тридцать пять лет провел в полиции, либо вы говорите
правду... Бред какой-то!.. Ладно, все равно мне
скоро в отставку, можно и не досиживать. - Вдруг он насторожился: - Или это все
глупая шутка?
- Хотелось бы, - невольно пробормотал я, вписывая сумму...
Взяв чек, капитан еще немного потаращился на него, а потом вытащил из
ящика стола бумажник, раскрыл его и
сунул подкуп как раз под шерифскую звезду...
- Значит, в отставку! Ну и ладно. Такие деньги... На них можно купить...
- Я так и не узнал, о чем капитан мечтал
всю жизнь, потому как он вдруг заметил, что думает вслух, и моментально себя
одернул. - Так. И что же, мне надо просто
прийти в банк, где по этой бумажке отвалят все добро наличными или кредитками?
- Ну, в общем да. Хотя если вы почему-то не захотите афишировать
получение денег... - Я вопросительно глянул на
него.
Едва заметно порозовев, капитан нехотя буркнул:
- Может статься.
- То обратитесь напрямую к моему управляющему.
- Адриану Форбсу? - изумился он.
- К нему. Я его предупрежу. Так что просто назовите свое имя.
- Да, хорошенькие дела... - Он потряс головой, словно пытаясь прочистить
мозги. - Значит, отдать вам дело?
Усмехнувшись этому простенькому каламбуру, я кивнул, и капитан с
неожиданной поспешностью выскочил из-за
стола.
- Хорошо. Я сейчас принесу.
Он заторопился к двери, и я не без некоторой иронии подметил, что фигурой
Браун здорово напоминает Князя
Марандо, чрезмерно раздобревшего от продолжительного сидения за столом...
Когда дверь за ним захлопнулась, до меня донесся немного взволнованный
голос Уилкинса:
- Э-э... босс, зрение и слух меня не обманывают? Вы действительно
заплатили за... гм... сраное дело десять
миллионов?
- Да! - Я обернулся к нему. - Я заплатил за, как вы метко подметили,
"сраное дело" десять миллионов. И что?
- Нет. Ничего... Просто не забудьте меня в своем завещании, сэр!..
- У меня его нет! И ваш похоронный юмор действует на нервы!..
- Повышает бдительность, сэр.
Вздохнув, я закрыл глаза и попытался расслабиться. В принципе все
получилось неплохо. Конечно, я немного
переплатил - раз в десять против намеченного, - и эта сумма не была каплей даже
для моего состояния, но когда-то же
можно и потратить деньги. К тому же капитан Браун показался мне симпатичным... И
вернулся очень скоро. С тоненькой
папкой в руке, которую, подойдя, положил на стол передо мной.
- Вот, мистер Гальего.
Раскрыв папку, я обнаружил в ней три листа компьютерной распечатки...
- Из нашей базы данных я всякие упоминания о деле убрал, - сообщил
капитан. - Мы, правда, отсылали копии в
Главное полицейское управление, но там у меня есть друзья... Одним словом, вам
не стоит беспокоиться.
- Я беспокоюсь о другом. - Я щепотью приподнял бумаги. - И это все?
- Да. - Он пожал плечами с видом: "А что, собственно, вы хотели?" -
Стандартная документация. Описания места
происшествия и трупа, заключение врача. За эти два дня не было еще ни одного
обращения по этому делу... Да что там, мы
даже опознание произвести не смогли.
Я захлопнул папку.
- Черт с ним! Все в порядке, капитан.
- И что теперь?
Подозреваю, он опасался услышать: "Ну все, мы пошли", однако,
предупрежденный дядей, я еще собирался кое-что
уточнить;
- Мне надо осмотреть тело и место убийства. Это возможно?
Капитан одобрительно хмыкнул:
- Да. Тело внизу, в морге. Пойдемте, я вас провожу... Я встал:
- Не трудитесь. Мы и сами вполне...
- Нет уж, - серьезно заявил Джеймс X. Браун. - Я тоже хочу посмотреть на
покойника, который стоит десять
миллионов. Новыми глазами, так сказать...
Выйдя в установленном порядке из кабинета, мы проследовали к
расположенному рядом в коридоре лифту, где
капитан, извинившись, ненадолго нас покинул. Пока мы спускались на скоростном
лифте к подножию небоскреба - морг
находился чуть ли не в подвале, - он поведал причину отлучки:
- Тело случайно обнаружил патруль, и я приказал лейтенанту Гарсиа,
который был там старшим, встретить вас в
парке на берегу озера и показать, что и как...
- Спасибо, вы очень любезны. Но не слишком ли много чести...
- Я же сказал - не беспокойтесь... - подмигнул капитан. - Да на это
убийство никто и внимания не обратил...
- Конечно, - флегматично отметил Уилкинс, - у нас на Новой Калифорнии
трупешники так и падают с деревьев, как
перезрелые груши в урожайный год.
- Не падают. - В голосе капитана впервые появились типичные
начальственно-язвительные нотки. - Но людям
нужно знать, за что они стараются. А тут ни родственников, никого... И кто был
этот покойник? Послушный
налогоплательщик и почтенный отец семейства или отъявленный мерзавец?
- Второе, - зачем-то сообщил я, и тут мы приехали. Выходя из лифта,
капитан наградил меня странным взглядом.
Несмотря на свою долгую по людским меркам жизнь, я впервые оказался в
морге и не могу сказать, что был
сильно захвачен новизной ощущений.
Тускло освещенное, холодное помещение с большим количеством металла и
запахом" да, смерти, наверное".
навевало одно желание - побыстрее очутиться на свежем воздухе...
Капитан же, однако, чувствовал себя здесь вполне комфортно. Отослав
дежурного - унылого молодого человека -
попить кофе, он полистал журнал, бормоча себе что-то под нос, потом достал из
ящика на стене ключ и двинулся к одному
из боксов. Не дожидаясь нас, он открыл замок, выкатил тележку и отдернул
простыню, так что, приблизившись, я мог
полюбоваться редкостным зрелищем мертвого герцога Вольфара Рега.
Да, несмотря на зловещий намек моего дяди, это действительно был Вольфар.
В этом у меня не было ни малейших
сомнений, и не требовалось даже, например, пересчитывать ему зубы (которых
должно было быть тридцать шесть). Просто,
знаете, свой свояка узнает издалека... Так что уже после мимолетного взгляда я
мог присягнуть, что передо мной лежит, по
определению Бренна, "один мертвый керторианец". Но для очистки совести я
проверил и особые приметы - все они
совпадали. Родимое пятно кляксой на левой щеке, сломанный нижний клык, шрам
вдоль правого предплечья - я помнил,
как давным-давно он его заработал от герцога Венелоа... Да, это был Вольфар,
причем в самом наилучшем, с моей точки
зрения, виде.
Однако причина, приведшая его в такое состояние, вызвала у меня изрядное
удивление. У Вольфара было
перерезано горло, широко и аккуратно. Само по себе это не удивляло, хотя и
требовало огромной физической силы, но для
нанесения такой раны требовалось, чтобы жертва, по сути, не сопротивлялась.
Больше ничего интересного мне заметить не удалось, поэтому я решил
поинтересоваться мнением человека,
повидавшего трупов побольше моего, и повернулся к стоящему напротив Брауну.
- Что скажете? - Я забыл добавить "капитан", поэтому они ответили оба,
причем с завидным единодушием:
- Десять миллионов баксов не стоит! Уилкинсу удалось сдержаться, но
капитан не выдержал и мелко рассмеялся.
Я разозлился и, улыбнувшись, похлопал капитана по плечу:
- Не хотите зубы покойничку пересчитать? Неожиданно охотно последовав
сему странному совету, капитан
поморщился и взялся за работу. Когда он закончил и выпрямился, лицо у него было
вытянутое.
- Ну что? - поинтересовался Уилкинс.
- Тридцать шесть.
- А сердце у него здесь. - Я похлопал по правой половине омерзительно
холодной груди. - Четырехкамерное. А
печень, соответственно, слева. Почек три. А ребер в грудной клетке шестнадцать.
Но, чтобы это выяснить, патологоанатому
пришлось бы забивать в эту кожу скальпель молотком. Ясно?
- Они лазером режут, - тихо, будто извиняясь, сказал капитан и
переглянулся с моим телохранителем. Тот
прочистил горло:
- Ну, босс, многого тут не скажешь. Работал профессионал. В спокойной
обстановке и хорошим оружием.
Единственная заметная индивидуальная особенность: если судить по направлению
раны, это был левша.
Я фыркнул. Хороша подсказка - девяносто процентов керторианцев от природы
левши, хотя обычно руки у нас
развиты примерно одинаково. Единственное исключение, которое я мог сразу
вспомнить, как раз передо мной и лежало...
Задернув со вздохом простыню, я с затаенной надеждой спросил у капитана:
- Ничего не добавите?
- Да нет, пожалуй. Я вдруг насторожился:
- Послушайте, а почему вы тогда назвали это убийство странным?
Капитан неопределенно помахал в воздухе рукой:
- Да, знаете, как говорят, интуиция, богатый опыт... Чушь на самом деле.
- То есть?
- Равнодушие, - он ткнул пальцем в простыню, - очень равнодушно сделано.
А вот это было тонкое наблюдение, если, конечно, соответствовало
действительности, но я решил обмозговать его
попозже, а пока развернулся и направился в сторону свежего воздуха. Но был
остановлен.
- Тут есть один моментик, - заметил капитан.
- А вы ничего не забыли, сэр? - спросил одновременно с ним Уилкинс.
Не оборачиваясь, я вздохнул:
- А что, обязательно обсуждать это здесь? - и, не получив ответа,
продолжил движение.
У лифта мне пришлось еще немного подышать отвратительным воздухом
покойницкой, дожидаясь, пока капитан
приведет все в порядок после нашего осмотра, но наконец мы отправились наверх...
Я почему-то вспомнил, как во времена
первого знакомства с двухсотметровыми небоскребами испытывал жуткие приступы
акрофобии, но ничего, привык, потом
мне даже стал нравиться образ жизни, где первым этажом считается крыша...
- Итак? - Когда мы остановились напротив кабинета капитана, я
вопросительно глянул на Брауна.
Но тот кивком переадресовал меня Уилкинсу со словами:
- Начинайте, майор, - он подмигнул, - как старший по званию, так сказать.
Я оглянулся на Уилкинса, невозмутимо бросившего:
- Вещдоки, сэр.
Видимо, недоумение отразилось на моем лице, потому что капитан счел
нужным любезно пояснить:
- Господин майор имеет в виду, что вам стоило бы поинтересоваться
вещественными доказательствами, мистер
Гальего. Попросту говоря, содержимым карманов покойного.
- Интересуюсь!
- Ничего. Пусто. Ноль.
- Как? Совсем? - не выдержал Уилкинс. - Но даже после ограбления
остаются...
- Знаю, - перебил капитан. - Но не в нашем случае. Ни кредиток, ни
бумажника, ни ключей, ни даже грязи или
крошек. Стерильно, как после чистки. Отпечатки пальцев, правда, есть, но все
принадлежат покойному. Даже круче... - Он
ткнул пальцем в дело, которое я все время носил под мышкой. - Вы там прочтете,
во что он был одет. Так вот, на всем, даже
на нижнем белье, спороты или отсутствуют марки изготовителя.
- Да, кто-то хорошо позаботился, чтобы не оставлять никаких зацепок, -
подумал я вслух. - Что само по себе
наводит на размышления.
- Да, - подтвердил капитан. - Но одна зацепка есть. Хотя, может, это и
ерунда. Судите сами...
Сунув руку в нагрудный карман, он вытащил оттуда маленький блестящий
предмет в полимерной упаковке и
протянул мне. Поднеся его к глазам, я установил, что это обломок стеклянной
ампулы. Пустой, естественно, и также не
носившей никаких маркировок...
- Нашли неподалеку от тела. В парке хватает мусора, но пустые ампулы
среди него не часто попадаются.
- Что в ней было?
- Почем мне знать? Тут анализ надо делать. Биомолекулярный или еще какой.
А у нас... - он привычно развел
руками, - одна лаборатория на весь город. Туда очередь, как в суд...
- Понятно. - Я сунул ампулу в карман. - А что вы хотели сказать?
- Спросить, - он прищурился. - Мистер Гальего, а что нам, собственно,
делать дальше с десятимиллионной
стоимости жмуром? Или вы его тоже заберете?
- Спаси и сохрани! - Я невольно отпрянул.
- Я так и подумал. - Он довольно кивнул. - Так как? Я немного растерялся.
- А какова стандартная процедура?
- Ну, по нашим идиотским законам мы неделю должны дожидаться появления
родственников покойного, чтобы
они разрешили или не разрешили вскрытие. А вы, кстати, не родственник?..
Он, разумеется, не ждал откровенного ответа на этот вопрос, но я забавы
ради сравнил наши генеалогические древа
(на что ушло минуты две) и сообщил:
- Не ближе двенадцатого колена. Капитан явно попал в затруднение, не
зная, надо ли смеяться, а потом было уже
поздновато.
- Ну, значит, если родственники не появляются... - не очень уверенно
продолжил он, но я воздержался от
замечаний, - тогда мы проводим вскрытие... Хотя, кто мне скажет, какой от него
толк неделю спустя?.. Ну и хороним потом.
Без особых почестей, так сказать.
- Вот и прекрасно. Проведите вскрытие. Без свидетелей и вообще... -
(Капитан поспешно кивнул.) - Результаты в
одном экземпляре мне. А потом - вперед. Без особых почестей.
Мысль о том, что могила грозного и очень кичившегося своей родословной
герцога Вольфара Рега окажется
захудалой, безымянной и настолько безвестной, что никто не будет знать, куда при
случае плюнуть, показалась мне
исключительно приятной, и маленькие, но острые глазки капитана это, похоже,
подметили...
- Ну, вроде все ясно, - сказал он, а потом неожиданно отвернулся. - Хотя
на самом деле - ни хрена. Вы ему не
родственник, да и, видно, терпеть не могли, тем не менее платите... черт, уже
заплатили!.. такие деньжищи, чтобы...
- Капитан, - мягко сказал я, - не ломайте себе голову. Это и вправду
запутанная история. Из тех, которые лучше не
знать.
Он покачал головой и слегка поклонился:
- Вы странный человек, мистер Гальего!
- Был бы, - машинально поправил я.
- Да, - без особых эмоций согласился он и протянул руку: - В любом случае
желаю удачи!
- Спасибо. - Я не стал его обижать, хотя и относился ко всем этим
рукопожатиям с большим предубеждением...
Когда я пропускал Уилкинса в дверь на улицу, то обнаружил на его лице
следы столь глубокой задумчивости, что
впору было усомниться в его сосредоточенности на профессиональных нуждах, однако
через несколько секунд он
констатировал:
- Все чисто, - и, когда я поравнялся с ним, добавил: - Относительно.
Одного взгляда на наш флаер мне было достаточно, чтобы понять, что он
подразумевает, хотя это и не вызвало у
меня беспокойства. Нас поджидали. Водитель красного "торнадо", на которого,
вызвав у меня приступ иронии, обратил
внимание Уилкинс, теперь стоял, облокотившись на свою машину, ровно напротив
моей дверцы. Точнее, стояла. Потому
что это была девушка лет двадцати пяти. Среднего роста, брюнетка, стройная и
коротко стриженная, она с явным интересом
наблюдала за нашим приближением...
Когда расстояние между нами сократилось метров до пяти, она выпрямилась и
приветливо помахала мне рукой:
- Добрый день, мистер Гальего! Не желаете дать интервью?
Честно говоря, я даже остановился, - вот кого уж я точно терпеть не мог,
так это журналистов!
- С чего это вдруг? - Я выбрал нечто среднее между хамством и
безразличием.
- Да, действительно. - По ее смуглому лицу пробежала стремительная
улыбка. - Вы же каждый день наведываетесь
в полицию...
Я оглянулся на Уилкинса - уж не сговорились ли они заранее, - но тот был
суров, как никогда."
- Впрочем, конечно, вы не желаете, - продолжила она без тени смущения. -
Это я так спросила." Но, может быть,
вам вдруг захочется. На этот случай вот вам моя визитка...
Сделав пару шагов навстречу, она с совершенно серьезным видом протянула
мне неведомо откуда появившуюся в
руке карточку... Я опять подумал несколько мыслей одновременно, что повлекло за
собой небольшое расстройство
сознания, выразившееся в молчаливом принятии визитки.
- Всего доброго, мистер Гальего! - Не успел я опомниться, как она
развернулась и скрылась в своей торнадо",
который, зашелестев двигателем, тут же взмыл в небо...
Я ничего не вонял. Поэтому внутренний голос, естественно, посоветовал:
"Выбрось из головы, а заодно и
карточку!" Однако, учитывая возникшую недавно моду, я поступил наоборот, то есть
опустил визитку в карман и забрался в
флаер.
Занимая свое место, Уилкнис пробормотал:
- Все страньше и страньше-
- Что?
- А, это цитата из какой-то древней книги, сэр. Так любил говорить
полковник, когда вокруг начинался бардак. Я
скрипнул зубами.
- Знаете что, Уилкинс?
- Да, сэр?
- А идите-ка вы в задницу! Вместе с вашим полковником!
- Сейчас, сэр!
Мне показалось, что я ослышался. Но пока мне так казалось, мой
телохранитель чуть приподнял машину над
ограждением крыши, после чего просто швырнул ее вниз, да еще с ускорением."
Подозреваю, что картина стремительно
вырастающих прямо в лицо конических верхушек богатырских деревьев парка
Кандлстик должна была, по мнению
Уилкинса, меня напугать. Но он ошибся. Моя нервная система подутратила за годы
безделья былую эластичность, поэтому
за несколько секунд этого головокружительного падения я просто не успел
испугаться...
В хорошо рассчитанное последнее мгновение Уилкинс заложил на нашем
катафалке немыслимый вираж такой
крутизны, что от моментальной перегрузки у меня потемнело в глазах... А когда
посветлело, то, чуть не вышибив головой
ветровое стекло, я обнаружил, что мы спокойно висим ярдах в пяти над самой
кромкой расположенного в центре парка
озера. Несмотря "а пригожий день, людей на маленьком пляже с нашей стороны было
немного, и она явно отдыхали. Но на
другой, лесистой стороне я заметил одинокую фигуру, вроде как смотревшую в нашем
направлении.
- А вот, кажется, и лейтенант Гарсиа. - Я указал рукой на фигуру.
- Так точно, сэр. - Пробормотав еще что-то "членораздельное, Уилкинс
повел флаер поперек водоема.
Когда мы, с трудом примостившись на узкой полоске берега, выбрались из
машины, лейтенант Гарсиа, а это
действительно был он, вместо приветствия набросился на моего телохранителя.
- Да вы спятили, ей-богу! - заорал он. - Вы что же это вытворяете, а?
Уилкинсу, похоже, не нравилось, когда на него орут. Однако, подойдя
вплотную к невысокому и щупловатому
Гарсиа, он только смерил его взглядом сверху вниз и буркнул не разжимая губ:
- Мы тренировались, лейтенант! - В последнее слово было вложено столько
традиционного презрения высшего
чина к низшему, что его невозможно было не заметить.
- Но это же нарушение правил движения. - Он отступил на шаг, словно
опасаясь получить в... то, что, наверное,
называл для себя лицом. С моей точки зрения, это была типичная, извините, ряха
легавого...
Однако Уилкинс лишь хищно улыбнулся:
- Ну не беда. Мы можем позволить себе штраф. Не так ли, босс?
Посмотрев на меня - я утвердительно кивнул, - Гарсиа вспомнил, с кем
имеет дело, и резко сменил тон, став само
уважение и кротость. _ - Чем я могу быть вам полезен, сэр?
Мне почему-то сделалось противно, и я решил побыстрее покончить с делами
тут...
- Где вы нашли труп?
- Да вот вы как раз на этом месте и стоите, сэр. Вздрогнув, я поспешно
отошел на пару шагов вбок, к берегу, и
посмотрел себе под ноги. Но там росла такая же местная травка, названия которой
я не помнил, как и повсюду вокруг.
Никаких следов, вообще ничего. Явная пустышка.
- Вы не заметили ничего необычного, лейтенант?
- Да нет, сэр. Кроме того, что есть в моем рапорте, ничего.
Я секунду поразмыслил.
- А как вы вообще здесь оказались? Патрули вроде как ходят там. - Я
указал через озеро на окультуренную часть
парка.
- Верно, - кивнул Гарсиа, - мы обычно патрулируем по главным аллеям. Но
тогда мне показалось, что с этого берега
озера поднялся флаер, а время-то было позднее...
Выяснить подробности я не успел, потому что в этот момент из-за моей
спины донесся отнюдь не шутливый голос
Уилкинса:
- Тревога, босс! Немедленно в машину! Обернувшись, я увидел, как с неба
со стороны города аналогичным нашему
способом падают еще два флаера...
- Бегом!!! - Выхватывая бластер, Уилкинс повернулся, обращаясь, видимо,
ко мне. Но меня уже нигде не было. С
его точки зрения.
Следующие несколько секунд спрессовались в плотный ком событий, подробное
описание которых заняло бы
много места, однако я ограничусь своим личным восприятием эпизода...
Выругавшись, Уилкинс рванулся к флаеру, а Гарсиа, с неожиданной
резвостью, - под деревья. Последовав этому
примеру, я развернулся и бросился к ближайшему стволу секвойи (или того, что на
Новой Калифорнии называли секвойей),
за которым и спрятался от греха подальше. В это же мгновение воздух вокруг
наполнился шипением лазерных лучей,
бивших, впрочем, без какой-то конкретной цели.
Переждав первый шквал огня, я высунулся из-за объемистого ствола и
увидел, что наш флаер отрывается от грунта,
одновременно вступая в перестрелку с зависшим неподалеку кораблем такого же
класса. Вторая машина - десантный катер -
хлопнулась в столбе брызг рядом с берегом, и из него на мелководье высыпался
десяток людей, вооруженных лазерными
винтовками. Моментально развернувшись в цепь, они двинулись в наступление на
берег... ,
Лейтенант Гарсиа, притаившись через одно дерево от меня, открыл огонь из
своего полицейского бластера и
первым же выстрелом уложил одного из нападавших. Но затем он совершил глупость,
попытавшись отбежать в глубь леса,
и упал, сраженный одновременно двумя лучами."
В этот момент мои убийцы уже достигли леса, и один из них остановился
буквально в двух футах от меня, держа
винтовку наизготовку и напряженно рыская взглядом по густому подлеску. Подождав,
пока он отвернется, я сделал
короткий шаг вперед, поймав его голову левой рукой за подбородок, а правой за
затылок, и крутанул. Сила рук меня не
покинула, но шея сломалась с отвратительным хрустом, привлекшим внимание
остальных...
Я повалился ничком вместе с покойником. И очень вовремя. Потому что в
этот момент взорвался десантный катер,
создав вокруг малоприятную атмосферу взрывной волны, жара и смрада...
Опасаясь, как бы не приключилось еще какой неприятности, я дождался, пока
все затихнет, и лишь потом поднял
голову."
Объятый пламенем, боевой корабль нападавших рухнул прямо в центр озера,
подняв столб воды и пара, а флаер,
управляемый Уилкинсом, заходил на посадку на берег, где стаяла еще одна машина и
пятеро вооруженных людей. Других.
Встав, я отряхнулся, выключил кокон невидимости и вышел из тени навстречу своим
телохранителям.
Мое эффектное появление, не прошедшее незамеченным, произвело
впечатление, к которому я, в общем, совсем не
стремился. Ребята растерялись, и лишь пожилой Гэлли (он прослужил у меня с
полтора десятка лет - редчайший случай) с
долей неуверенности спросил:
- С вами все в порядке, сэр?
- Да, спасибо. - Я постарался ободряюще улыбнуться и обвел рукой
догорающие обломки катера и лежащие без
движения тела убийц. - Молодцы, ребята! Хорошая работа...
- Как бы не так! - прорычал Уилкинс, стремительно ворвался сбоку в мое
поле зрения, подскочил к Гэлли и схватил
его за грудки: - Ты что же это, старый хрен?! Между тревогой, мать твою, и вами
с полминуты прошло!
- Но, майор... Мы же не могли над парком болтаться...
- Ладно! Дома поговорим! - Отшвырнув совсем не маленького Гэлли на пару
ярдов, Уилкинс повернулся к
остальным: - Ну, чего встали!? Осмотреть тела, живых говнюков парализовать,
лейтенанту полиции оказать первую
помощь, если надо. Выполнять!!!
Скорость исполнения приказа была, по моему мнению, завидной - А Уилкинс
перенес наконец свое внимание на
меня, но неожиданно передумал высказывать то, что собирался. Потом он передумал
также и задавать вопросы, соблюдая
тем самым, как ни удивительно, нашу договоренность. В итоге он сказал:
- Вас удобно охранять, сэр. Вы, похоже, знаете все основные правила.
Иногда кажется даже, что вы тоже учились в
Высшей офицерской школе...
- Почему это? - Комплимент мне, вообще-то, польстил.
Уилкинс улыбнулся:
- Как говаривал... ну, вы сами знаете кто... первое правило опытного
десантника: когда начинается ПП, стань
максимально незаметным. Вы справились с этим на удивление здорово для человека
наших с вами размеров.
- ПП? Это что - Привет, Полковник?
- Нет. Это - Полный П...ец! - Тут из-за дерева, за которым я прятался,
донеслось восклицание, и он озабоченно
крикнул: - Что там, Коллинз?
- Да тут парень валяется. Вроде как со свернутой шеей. - Его голос звучал
удивленно даже на расстоянии.
Уилкинс не удивился, а только посмотрел мне в глаза и как-то устало
вздохнул.
- Да вот, кстати, и второе правило: твои руки - твое лучшее оружие.
- А как же голова?
- Голова, босс, к сожалению, не входит в обязательный комплект. Даже для
опытных десантников. Поэтому они и
гибнут часто...
К нам подошел Гэлли, занимавшийся осмотром лейтенанта, и все было ясно
уже по его мрачному лицу.
- Выбыл. Прямое попадание в затылок, - доложил он.
- Скверно! Наша позиция, босс?
Ход его мыслей был очевиден: полицейские флаеры уже виднелись на
горизонте, и, хотя они не отважились
использовать способ, применявшийся сегодня для спуска из города в парк, их
прибытие было вопросом двух-трех минут. И
рассчитывать вновь замять дело, швыряясь какими угодно миллионами, явно было бы
самонадеянно - погиб их коллега...
- Будем говорить правду! - заявил я не терпящим возражений тоном.
- Разумная позиция, - одобрил Уилкинс, но все же заметил: - Капитан умен.
- Капитана я беру на себя.
Ну, с этим проблем не возникло. Едва оказавшись на месте происшествия,
капитан с редкой проницательностью
понял что к чему и с большим удовольствием взял меня на себя сам, чуть ли не за
ручку отведя в сторону, за наш флаер.
- Мистер Гальего, мне придется вернуть вам деньги! Сейчас Джеймс X. Браун
уже совсем не походил на ленивого
дядюшку. Он был собран и чертовски зол.
- Почему же?
- Я не могу закрыть глаза на убийство полицейского!
- Так и не закрывайте. Разве я за это вам заплатил? Как бы он ни был
взбешен, но соображать, что отрадно, не
перестал. К тому же теперь я мог по-настоящему похвалить себя, что дал ему много
денег...
- То есть? - Он опять прищурился.
- Ну как же, убийство полицейского и покушение на...
- Знаменитого финансового магната, - вставил он.
- Ну да. Это ужасное преступление, которое непременно нужно раскрыть. Но
ведь это можно сделать и без всякой
связи с неким несуществующим делом. Разве нет?
Он колебался, раздираемый противоположными чувствами, и я решил немного
помочь жадности.
- И потом... извините, я буду называть вещи своими именами... если вы
выйдете на того, кто за всем этим стоит, то
я удвою ваше вознаграждение-Капитан в бешенстве сплюнул на землю.
- Ну вот это уже точно излишне! Заплатили вы достаточно, чтобы весь
участок на вас до конца жизни работал.
"Ой ли", - улыбнулся я про себя, но вслух сказал другое:
- Неважен. Деньги не бывают лишними. Но это ваше дело. Помните только,
что мое предложение остается в силе -
Итак, мы договорились?
Приподняв вновь надетую форменную фуражку, капитан провел рукой по
лысине, водрузил головной убор на
место и криво усмехнулся:
- Да, конечно, мы договорились, мистер Гальего!.. Вы знаете, куда надо
бить... Но имейте в виду, - его взгляд стал
пустым и жестким, - если вдруг выяснится...
- Не продолжайте! - резко оборвал я, едва не выйдя из себя. Но сдержался
и пояснил вполне мирным тоном: - Вы,
разумеется, не можете этого знать, но одно подобное предположение для меня
достаточно оскорбительно, чтобы... Просто
достаточно оскорбительно. Я никогда не лгу, капитан. Это противоречит моим
жизненным принципам.
Капитан не отважился поставить это заявление под сомнение в открытую, но
вся его поза и выражение лица
отразили невысказанный вопрос: "И как же вы тогда так разбогатели?.." В ответ я
мог только пожать плечами.
- Значит, я могу снять показания и вообще заняться всем этим... на полную
катушку?
- Да. Но... вы были бы крайне любезны, если бы избавили от дачи показаний
меня. Для протокола.
- А не для протокола?
- Ну, я мог бы поделиться с вами своими наблюдениями.
- Извольте!
Я рассказал все вышеизложенное, после чего капитан, только и буркнув:
- Да уж, это и в самом деле не для протокола - отправился разбираться с
моими людьми, а я, предоставленный
наконец-то самому себе, влез потихоньку на свое место во флаере...
Вообще-то, я собирался в спокойной обстановке привести в порядок свои
мысли, выработать оценки
происходящего, но вместо этого неожиданно раскис. Меня начала бить крупная
дрожь, зрение затуманилось, а в голове
вертелось лишь одно соображение примерно следующего характера: "Скажи-ка, мой
милый, а что бы с тобой было, не
окажись поблизости Уилкинс и его ребята? Уже ничего, наверное..."
Впрочем, мое состояние извиняемо. Возможно, у вас сложилось обманчивое
впечатление, что у меня очень
крепкие нервы. Ну, они действительно в порядке, но все же я никогда не был и не
считал себя сраным героем, браво
рискующим жизнью направо и налево... и хотя мне приходилось рисковать своей
весьма драгоценной шкурой из-за тоге,
что в противном случае я перестал бы себя уважать, а это, в общем, похуже
физической смерти, но еще и получат" от этого
удовольствие я уж не мог никак...
Однако чувствовал я себя как-то слишком неуютно и, переключив внимание на
этот факт, пришел к выводу, что
давно не курил... Как ни странно, процесс доставания сигары и ее обнюхивания
изрядно меня успокоил...
Как раз в эту минуту во флаер сел освободившийся после допроса Уилкинс.
- Ну что, босс? Куда теперь?
- Домой! На сегодня хватит...
Включив мотор и подняв флаер над берегом, он участливо поинтересовался:
- Надоело уже?
С неожиданной яростью я откусил зубами кончик сигары и выплюнул его прямо
на приборную доску.
- Нет, Уилкинс! Я только вхожу в - мать его!.. во вкус!
"Хорошая погода, похоже, установилась", - отметил я, входя в кабинет,
вновь залитый лучами красного солнца. Вот
только трудновато было определить, нравится мне это или нет. Я не любил яркое
солнце и жару, свойственные в этот сезон
Новой Калифорнии. Но дождь я также не жаловал. Так что угодить мне в смысле
погоды было нелегко. А в остальном...
В остальном, наверное, тоже. Тем не менее утром 26 мая я был в прекрасном
настроении. Малоприятные
воспоминания о перестрелках и взрывающихся флаерах, отделенные от настоящего
парочкой добрых тренировок,
продолжительной ванной, плотным ужином и легким завтраком, потускнели, потеряли
нервировавшую свежесть и
волновали меня не больше" чем прочие. Поэтому, совершая небольшую разминку для
разгона молочной кислоты во все еще
ноющих мышцах, я не без удивления заметил, что мне, пожалуй, даже хочется
побыстрее приступить к делу...
Ну что ж, никто и ничто мне не мешало. И не требовалось даже гадать, с
чего следует сегодня начать. Когда мое
тело в основной своей массе покорилось неизбежной необходимости находиться в
форме, я уселся в кресло и потребовал по
интеркому у своего дворецкого принести мне всю почту, прибывшую в последний день
по каналам межпланетной связи.
- Всю, сэр? - удивленно переспросил он, но тут же спохватился, словно
напомнив себе: "У нас же новые времена!" -
Одну минуту, сэр! Я еще не делал распечаток.
- А много ее вообще?
- Сейчас посмотрю, сэр. - Он проконсультировался с соседним монитором. -
Всего четырнадцать писем, сэр. Ого,
из них десять с пометками "конфиденциально". И все из разных мест, а одно так
вообще непонятно как попало в сеть...
- Прекрасно, Тэд. Вот эти десять и несите.
- Слушаюсь, сэр.
- И кстати, - холодным тоном заметил я, - можете их не читать.
Покраснев, он ничего не ответил и только низко склонил голову...
Пока дворецкий готовил распечатки, я внезапно обратил внимание на то, что
вчера в гневе позабыл, между прочим,
оставить своим сотоварищам собственный адрес. Но это отнюдь не помешало им
отправить мне послания... И хотя мое имя
было известно, да и местопребывание свое я не скрывал, но все же найти кого-то
на одной из тридцати с лишним планет в
двадцати трех звездных системах, представлявших собой сферу распространения
человечества, за один день было
практически невозможно. Если, конечно, ты ничего о нем не знаешь, из чего
следовал вывод, что все они располагали обо
мне кое-какой информацией. Правда, по идее они могли навести справки у
всезнающего Принца или дяди...
Впрочем, то, что обо мне еще помнили, могло скорее даже польстить, нежели
насторожить. Так что в ожидании
Тэда я закурил и поздравил себя с тем, что не прозевал еще один лежащий на
поверхности факт: писем было десять, а на
Совете вчера, кроме меня, присутствовали еще одиннадцать керторианцев...
Одного взгляда на тоненькую пачку листов в руках дворецкого было
достаточно, дабы не усомниться, что
множество откровений меня не ждет. Из любопытства я поинтересовался:
- А которое из них вас так удивило, Тэд?
- Я оставил его сверху, сэр. - Он аккуратно положил стопку на стол передо
мной и, первым делом я бросил взгляд в
нижнюю часть верхнего листа.
Подпись под текстом была исключительно короткой и состояла всего из двух
букв: РВ. Что означало, конечно же,
Реналдо Венелоа. Немного удивившись - именно это письмо я и не ожидал получить,
- я кивком отпустил дворецкого и
углубился в чтение.
Скажу наперед, что письмо от герцога Венелоа оказалось самым интересным,
хотя и не сильно полезным. Но
последним моя корреспонденция вообще не щегольнула. Пять посланий - ровно
половина - от Принца, Князя Д'Хур,
герцога Креона, баронов Данферно и Рагайна были чистой макулатурой, не
содержащей ничего, кроме стандартного набора
любезностей и уведомления об отсутствии интересующей меня информации. Однако
отыскалось все же и нечто
непосредственно относящееся к Вольфару. Так, герцог Лан в очень сухих и
сдержанных фразах поведал, что, будучи три
месяца назад на Антаресе, герцог Per искал с ним встречи. Зачем - неизвестно,
потому что ему было отказано... Аналогичное Глава 5
Послушайте, герцог, - вновь заговорила мисс Ла Рош, когда нам принесли
следующую порцию кофе, - мы, конечно,
знакомы всего ничего, но у меня сложилось о вас определенное впечатление... И
одного я не могу взять в толк - зачем вам,
собственно, корона Кертории?
- Корона? Мне?! - Чашка кофе чуть не выпрыгнула у меня из руки. - Да вы
спятили, ей-богу! Она неподдельно
удивилась:
- Но простите, а почему же вы полезли в эту вашу мясорубку?
- А! Вы об этом... - Я поморщился. - Да уж поверьте, у меня были
основания. Однако это совсем другая история.
- И вы ее мне расскажете? Я поперхнулся и раскашлялся так, что аж слезы
на глазах выступили.
- Ну, ну, что вы так... - перегнувшись через стол, она дружески похлопала
меня по руке. -
Вот, съешьте яблочко... Или, может, вас по спине похлопать?
- Не надо! - судорожно выдавил я, но яблочко все же взял - парочка
тщательно пережеванных кусочков прочистила
горло и вернула меня в норму." - Мисс Ла Рош, я никогда не расскажу вам эту
историю!
- Во-первых, не зарекайтесь! - Она лукаво улыбнулась. - А во-вторых, вы
можете называть меня Гаэль...
Естественно, в мои планы менее всего входило переведение беседы в
неофициальное русло, однако, с некоторым
опозданием сообразив, что это уже произошло, я только кивнул.
- А я буду величать вас герцогом, - весело продолжила она, - если,
конечно, вы не возражаете.
Я не возражал - мне было безразлично, однако сменить тему имен она не
спешила...
- Вообще у вас странный псевдоним - Рене Гальего. Почему вы выбрали
именно его?
- Похоже на оригинал. А что в этом странного? Я не замечал, чтобы на меня
косились после того, как я
представился.
- Ну, они просто не знают истории. Да и коситься на вас - так недолго и
вовсе окосеть". Рене - французское имя, так
же как и мое, Гальего - фамилия испанская. Причем это даже не фамилия, а
название исторической области, жители
которой настолько прославились своей... э-э-. недалекостью, что на протяжении
веков служили излюбленными
персонажами для анекдотов. В результате на родине вашей фамилии слово "гальего"
стало синонимом "болван", "простак".
- Надо ж, какое совпадение! - зарычал я, невольно вскипев. - Но какой бы
я ни был болван, не стоит заговаривать
мне зубы!
Она сразу умолкла, впрочем не обидевшись, а я взял хрустальный бокал,
раздавил его ладонью, высыпал осколки в
пепельницу и успокоился.
- Мне кажется, настала ваша очередь рассказывать, Гаэль. К тому же вы
нарушаете нашу договоренность.
- Да, нарушаю. - Она печально вздохнула. - Вы, кстати, не порезались?
Нет? Ну хорошо... Видите ли, мне очень
стыдно, герцог. Боюсь, что я вас обманула, выманив из вас столь замечательную и
содержательную легенду, не имея ничего
столь же значительного взамен. Вы меня простите?
- Ни за что.
- Это ужасно!.. Тем не менее я, конечно, охотно поделюсь с вами любой
информацией, которой располагаю. С чего
мне начать?
Как ни удивительно, у меня уже напрочь пропало желание побыстрее
закончить разговор, поэтому я продолжил:
- С начала.
- Гм?
- Ну, с начала, Гаэль. То есть каким образом вы оказались замешаны в эту
историю?
Она слегка задумалась, отпила глоток вина, закурила, а затем чуть качнула
головой:
- Да с вас все и началось. Вам, думаю, известно, что вообще-то я пишу об
искусстве, поэтому неудивительно, что
пару лет назад я решила перебраться с Земли сюда, на Новую Калифорнию...
- Неудивительно. Конечно.
Она осознала свою ошибку, и ее щеки едва заметно порозовели... Однако
Гаэль ограничилась тем, что наградила
меня новым пронзительным взглядом, до странности напоминавшим известный взгляд
Его Высочества, когда тот хотел
предупредить собеседника, что пора бы заткнуться...
- Столь же неудивительно было и то, что уже вскоре по прибытии меня
заинтриговала окутанная тайнами личность
хозяина заведения, в котором... или с которым... я работаю. Естественно, я стала
наводить справки, и как ни мало удалось
узнать, все же этого было достаточно для вывода - вы не человек!
- Да ну? - весьма искренне подивился я. - Как же, интересно, вам удалось
это установить?
- Ваше долголетие - люди, знаете ли, столько не живут... По крайней мере,
в такой хорошей форме. Удивительная
физическая сила. Таинственное происхождение... Да, вообще-то, достаточно
послушать, как вы говорите. Хоть вы и
прекрасно владеете английским, но все же легкий акцент у вас сохранился.
Растягиваете гласные, чуть оглушаете согласные
в конце слов... Разве мало?
В чем-то она была права, возраст действительно начинал здорово подводить
нас всех: любой, кому пришло бы в
голову сравнить снимки некоторых известных в Галактике личностей с их же
изображениями полувековой давности, мог
бы оказаться в шаге от разгадки, а лет, через десять это просто уже невозможно
станет скрывать... Тем не менее тут все было
далеко не так элементарно, как она излагала, на что я и обратил ее внимание:
- Тогда почему, по-вашему, об этом не кричат на каждом углу? Спишем на
всеобщую тупость?
- Придется, видимо. - Она улыбнулась.
- Ну ладно, - покладисто согласился я. Она чувствовала, что я ей не верю
ни на грош, но по каким-то соображениям
продолжала гнуть прежнюю линию.
- Затем меня заинтересовало, есть ли еще в Галактике личности, подобные
вам. И результатом моих изысканий
стала коллекция, которая лежит сейчас перед вами. С какого-то момента я
практически забросила все дела, занимаясь
только вами и вашими соплеменниками. Эта тайна не давала мне покоя, не дает и
сейчас. Честно говоря, я больше не мог
терпеть такое откровенное надувательство, поэтому прервал ее:
- Значит, вы совершенно случайно оказались на Новой Калифорнии, еще более
случайно в центре вашего внимания
оказалась моя персона. Затем вы быстренько раскусили меня и заодно всех моих
товарищей, среди которых есть, между
прочим, президенты и пираты, детективы и спортсмены, живущие на добром десятке
разных планет и ничем не связанные
друг с другом. Чушь!
- Не такая уж чушь! - огрызнулась она, и я сделал движение, собираясь
подняться. - Погодите, герцог! Вы что,
обиделись?
- Когда мне лгут, я чувствую себя оскорбленным, - издержки воспитания...
Тем не менее я остался сидеть, а на ее лице промелькнуло как будто
некоторое сомнение...
- Извините! Я учту на будущее... - Она виновато улыбнулась. - Между
прочим, все было почти так, как я сказала.
Правда. А то, что я не сказала... Об этом я расскажу вам... после того как вы
поведаете мне свою собственную историю.
Хорошо?
- Отвратительно! - честно признался я и вдруг почувствовал себя усталым.
Я потратил уже кучу времени, выдал
ценнейшую информацию, съел и выпил столько, что едва под силу было переварить, а
между тем не узнал еще ничего из
того, ради чего вообще это затеял...
Помассировав немного виски и надбровные дуги, я закурил очередную сигару
- хотя никотин уже даром что из
ушей не капал - и заговорил тоном, каким некогда разговаривал дома...
- Давайте по-другому! - Вытащив из пачки снимок Вольфара, я бросил его на
стол рядом с фотографией Принца. -
Что вам известно об этом господине?
- Мистере Беренштейне?
- Как, как?
- Ральф Беренштейн. Так он себя называл. Во всяком случае в последнее
время... Вы не знали?
- Нет, я знавал его под другим именем. Очень любопытно. Продолжайте!
С секунду она смотрела на меня с некоторым удивлением, но потом
заговорила как ни в чем не бывало:
- О мистере Беренштейне я знаю меньше, чем о других. По-видимому, он
лучше прочих заботился о сохранении
своего инкогнито... Впервые он попал в поле моего зрения совсем недавно. Это
случилось восемь месяцев назад... В одном
скачке от Рэнда в безымянной звездной системе располагалась некая научноисследовательская
станция. Кажется, она
называлась "Бантам"... Какими исследованиями там занимались и кому принадлежала
эта станция, мне выяснить не
удалось, - по крайней мере, в наших спецслужбах об этом точно никто ничего не
знает.
- А вы, значит, с ними на короткой ноге? Гаэль скромно потупилась:
- Ну конечно, у меня есть там надежные каналы. Как бы иначе я добывала
всякие сведения?..
- И что же, там о нас тоже осведомлены? Право же, в последние дни у меня
начало складываться ощущение, что
наша керторианская тайна - секрет полишинеля...
- Да как вам сказать... Наша Служба безопасности, она немного странная,
знаете ли. Мы же со всеми в хороших
отношениях, секретного оружия не разрабатываем... Так что мне иногда кажется,
что им все до фени - лишь бы пенсию не
сокращали... Но на вас у них здоровенное досье. Ничего особо интересного,
правда, - я читала.
- Прекрасно. - Если бы у меня вдруг оказался досуг, то об этом стоило
поразмыслить... - Так, мы остановились на
станции "Бантам". Что там творилось, вы не в курсе... А откуда вы вдруг узнали о
ее существовании?
- А я и не подозревала о ее существовании. Я узнала о ее уничтожении... В
один прекрасный день станция просто
исчезла. С нее не поступало никаких тревожных сигналов, просьб о помощи. Ничего
такого... Только грузовой корабль,
совершавший туда рейс раз в пару месяцев, вдруг обнаружил, что станции нет. И
следов ее тоже нет. Расследование этого
загадочного случая, проведенное силами Рэнда, под формальной юрисдикцией
которого находилась система, не дало
никаких результатов, а с десяток ученых, работавших на станции, посчитали не то
погибшими, не то пропавшими без вести
- я уже точно не помню. В одном из рэндовских изданий, в частности, давался
список этих ученых, к которому прилагались
их фотографии.
Чуть помолчав, она кончиками пальцев подняла снимок Вольфара:
- Вот эта как раз оттуда и переснята. Мистер Ральф Беренштейн был
директором исчезнувшей станции...
Честно говоря, за этот рассказ я готов был простить своей собеседнице
многое, но мне опять привиделся некий
обман.
- И вы, Гаэль, впервые увидев этого господина, сразу же поняли, что он
керторианец, не так ли? Она вспыхнула:
- Знаете, герцог, я не особенно возражаю, когда меня тычут носом в
дерьмо, если я того заслуживаю, но сейчас
могу и обидеться! Дослушайте сначала, а потом уже отпускайте свои комментарии!
Меня нелегко напугать, но было в ее ярости нечто такое, что я почел за
лучшее извиниться...
- Но это действительно странно... - промямлил я.
- Ладно, проехали. - Она махнула рукой. - Но это был исключительный
случай, из ряда вон выходящий, и поэтому
он отложился у меня в памяти. Кроме того, вы, конечно, сейчас будете смеяться,
но мистер Беренштейн и в самом деле
привлек мое внимание. Женская интуиция, как бы противно для вас это ни
звучало...
С последним заявлением я спорить не стал, и, смерив меня еще одним
вызывающим взглядом, она продолжила:
- Однако на интуиции далеко не уедешь, и я не собираюсь кормить вас
собственными домыслами... Мистер
Беренштейн окончательно и бесповоротно попал в мой список не восемь месяцев
назад - тогда он действительно туда и не
просился, - а три. Дело в том, что я его встретила.
- Здесь?!
- Здесь, - подтвердила она с улыбкой, которую я назвал бы мстительной. -
И не просто здесь, а именно здесь. В
"Уединенных грезах"... Да, представьте себе. Если мы сейчас выйдем в зал, то я
даже могу показать вам столик, за которым
он ужинал. А я сидела за соседним с... Неважно, с кем. Это к делу не
относится... Я тогда долго к нему приглядывалась, пока
не опознала как мистера Беренштейна, - согласитесь, это его родимое пятно трудно
с чем-то спутать...
- Да, оно у них фамильное, - пробормотал я.
- Вот, вот. Естественно, у меня зародились теперь уже обоснованные
подозрения, и я сделала самое простое для их
проверки - под первым попавшимся благовидным предлогом заговорила с мистером
Беренштейном. И хотя любезный его
не назовешь, нескольких фраз, что я из него выдоила, было вполне достаточно для
идентификации вашего акцента. Он у
него куда резче, чем, к примеру, у вас.
- Вольфар был один?
- Вольфар?
- Это его настоящее имя - герцог Вольфар Per.
- Вольфар Per... - Она как будто попробовала имя на вкус и поджала губы с
непонятным мне недоумением. - Да, он
был один. Весь вечер, а просидел он тут допоздна, почти до закрытия. К
сожалению, в тот раз я была немного занята и не
смогла за ним проследить, да и вообще выяснить что-нибудь стоящее...
- В тот раз?!
Она весело расхохоталась, и я не без досады поинтересовался:
- Я сказал что-нибудь смешное? С явным усилием Гаэль успокоилась и
потянулась за сигаретой.
- Нет, что вы, герцог... Это я так - анекдот один вспомнила...
- Ну так расскажите - я тоже не прочь посмеяться.
- Боюсь, он может показаться вам грубоватым. Не могу сказать, что я не
чувствовал подвох, но тем не менее
бросил:
- Не беда.
Прикурив и выпустив струйку дыма, она спокойно сообщила:
- С вами, герцог, хорошо дерьмо жрать.
- Это почему?!
- А вы все вперед норовите забежать! Пока я искал достойный ответ на эту
инсинуацию, Гаэль продолжила свой
рассказ:
- Конечно, после этой встречи здесь я проявила к Беренштейну-Регу
повышенный интерес, что всегда случалось со
вновь поступившим экспонатом моей коллекции. Однако, как я уже упоминала,
разузнать что-либо о его прошлом до
"Бантама" мне не удалось, и он был отложен вместе с остальными до лучших
времен...
- Вы бы поосторожнее с такими выражениями, Гаэль.
- Что? А, да, простите. Иногда употребляешь привычный оборот, не слишком
вдумываясь в действительное
значение слов... Развитие событий, происшедшее пять дней назад, получилось
довольно неожиданным и, предполагаю,
может вас заинтересовать.
Около месяца назад, случайно просматривая "Вестник" нашего университета,
я наткнулась на статью,
посвященную предстоящему симпозиуму по проблемам теории информации. В числе
почетных гостей, приглашенных
туда, значился и один из наиболее авторитетных специалистов в этой области -
некто Брэндон О'Кэллаган из университета
на Денебе IV... Думаю, вам тоже известно это имя?
Я кивнул, весь обратившись в слух.
- Так как возможность увидеть воочию одну из своих загадок
предоставляется мне весьма редко, то упускать ее я
не собиралась. Узнать, когда и откуда прибывает к нам мистер О'Кэллаган, было
совсем не сложно, поэтому двадцатого мая
я в числе прочих встречала в нашем космопорте лайнер, только что прибывший из
системы Денеба. Мистер О'Кэллаган там,
как и ожидалось, был. Но был там и мистер Беренштейн.
- Вот это да! - не выдержал я.
- Интересно, правда? Рада, что хоть в чем-то не обманула ваших
ожиданий... Да, они друг за другом проходили
таможню и в зал вышли вместе, чуть ли не под ручку. Но затем сразу же
расстались... гм... без особых церемоний: мистер
О'Кэллаган отправился куда-то со встречавшими его господами из нашего
университета, а за мистером Беренштейном я на
этот раз решила проследить... Но на ниве шпионажа мне, видно, лавров не сыскать
- подопечный оторвался от меня почти
сразу. И все же это может оказаться немаловажным... Первым делом мистер
Беренштейн отправился в один из
автоматизированных буфетов, повсюду раскиданных по космопорту, и заказал себе
небольшой ленч. Расплачивался он,
естественно, стандартной кредитной карточкой. Я же беспечно болталась вокруг и в
самый подходящий момент нечаянно и
очень удачно толкнула его под локоть. В результате, доставая кредитку из
приемной щели автомата, он выронил ее на пол, а
я быстренько подобрала и, рассыпавшись в извинениях, вернула. Но прежде
запомнила ее номер. К сожалению, эта удача
стала единственной - после буфета мистер Беренштейн направился прямиком в
мужской сортир и, скрывшись в его недрах,
обратно уже не явился. Я проторчала там пару часиков как полная дура и вернулась
домой. Больше я мистера Беренштейна
не видела и, думается, уже не увижу.
- Кстати, а как вы узнали о его смерти?
- В газете прочитала, - пожала она плечами. Тут уже я рассмеялся, и
пришла ее очередь недоумевать.
- А разве вам не покажется странным, что утром двадцать третьего мая все
прямо бросились читать
второразрядную газетенку "Фриско геральд"? - поинтересовался я.
- Но при чем тут "Фриско геральд"?
- Так это же единственная газета, в которой было помещено полицейское
объявление о его гибели!
- Вы ошибаетесь, герцог, - спокойно возразила она. - Это сообщение было
также и в сводке происшествий "Дэйли
экспресс". Это компьютерная газета. Распространяется только по сетям. Там я его
и прочла.
- Вот, значит, как... - протянул я, думая о том, что в таком случае Бренн
вполне мог мне и не солгать, ведь он,
получается, также проводил много времени в обществе компьютеров. Однако в целом
позиции моего друга во всей этой
истории становились в свете вышеуслышанного угрожающе шаткими.
Тем временем Гаэль, вновь покопавшись в сумочке, извлекла небольшой
кусочек картона и протянула мне:
- Это номер кредитной карточки покойного. Возьмите, герцог. Думаю, он
может вам пригодиться. Я мельком
взглянул на надпись и поразился:
- Погодите! Тут же четырнадцать цифр, да еще и с буквами вперемешку. И вы
это запомнили с одного взгляда?!
- Нет. Разумеется, я попросила вашего друга обождать, пока я запишу.
- Гаэль, прошу вас, никогда не называйте Вольфара Рега моим другом! Даже
в шутку...
- Ох да. - Она серьезно кивнула. - Я не подумала. У вас всех, наверное,
между собой немного натянутые
отношения.
- Да, но дело не в этом... - Я одернул себя: еще не хватало начать
посвящать ее в тонкости моих взаимоотношений с
Вольфаром.
- Послушайте, но почему же тогда вы занимаетесь его убийством? Чтобы
сказать спасибо тому, кто это сделал?
- М-да, - мрачно подтвердил я. - Боюсь только, что мое спасибо ему по
вкусу не придется... Если, конечно, он не
убьет меня раньше.
- Ничего не понимаю. - Она действительно выглядела растерянной...
- Выбросьте из головы, - искренне посоветовал я. - И лучше подальше...
- Это исключено! - сказала она так, что сомневаться в ее словах не
приходилось...
- Что ж, дело ваше... - Нажав на кнопку звонка, я оторвался наконец от
дивана. - Тем не менее спасибо за приятную
беседу...
- Вы можете не затруднять себя обязательной вежливостью, герцог, -
холодно улыбнулась она.
Как-то не найдясь с ответом, я дождался метрдотеля и, ознакомившись с
суммой счета - мои предположения по его
адресу подтвердились, - принялся выписывать чек. Гаэль в это время собирала
обратно в сумочку свои аксессуары, и тут
мне пришла в голову любопытная мысль...
- Простите, Гаэль. Можно на секундочку вашу коллекцию?
Она молча протянула мне пакет, и, подмахнув чек, я извлек оттуда Вольфара
и обратился к метрдотелю:
- У вас хорошая память на лица?
- Не жалуюсь, сэр, - не без самодовольства ответил он.
- Тогда вам, наверное, знаком этот господин? - Я отдал ему фотографию
вместе с чеком.
Ему действительно хватило мимолетного взгляда.
- Да, сэр. Он ужинал у нас несколько раз. Месяца три назад и совсем
недавно.
- Когда?
- Мм... двадцать первого и двадцать второго.
- Ну, у вас и впрямь прекрасная кухня, - признал я. - Один?
- Да, сэр. Он всегда ужинал в одиночестве.
- И во сколько же он ушел? Двадцать второго?
- Около девяти, наверное... А что, сэр?
- Да так, сущая ерунда... Через три часа после ухода из вашего заведения
его нашли в парке Кандлстик с
перерезанным горлом.
Фотография задрожала у него в руках.
- Сэр! Я не хотел бы вмешиваться в...
- Это очень мудро, - улыбнувшись, я отобрал снимок и вернул владелице, а
побледневший как мел метрдотель
откланялся и исчез.
- Ловко это вы... - будто бы нехотя заметила журналистка, когда мы шли
через зал к винтовой лестнице. - Мне не
пришло в голову тут о нем поинтересоваться.
Похвала, не скрою, была мне приятна, да к тому же предвкушение
долгожданного отдыха от этого нелегкого
разговора привело меня в хорошее расположение духа, поэтому, уже когда швейцар
приоткрыл перед нами створку
огромной двери, я дружелюбно заметил:
- Между прочим, зря вы так насчет вежливости, Гаэль...
Честно говоря, это был еще не конец фразы, но, шагнув в проем двери, я
оказался отвлечен тем, что меня опять
попытались убить.
Я, конечно, понимаю, что это уже не оригинально. Однако упрекать в
отсутствии воображения следует, наверное,
все же того, кто за этим стоял. Хотя, впрочем, это была хорошая попытка. Простая
и очень толковая. Если бы мой убийца
оказался чуть выдержаннее и подождал еще секунду-другую, то мне бы этих строк не
писать. Ну а так..
А так, шагнув в дверь, я увидел, как человек, стоящий на улице перед
самым входом в пещеру, разворачивается и
кидает какой-то предмет в мою сторону. Естественно, я ничего не сообразил, но, к
счастью, успел отреагировать. Выбросив
левую руку вперед, я поймал шедшую на шаг впереди девушку за плечо и, отскочив в
глубь ресторана, втащил ее за собой, а
правой попросту захлопнул трехметровую створку двери. Тотчас же снаружи раздался
негромкий стук, за которым
последовали вообще едва слышный хлопок и короткий жуткий вопль... Я поспешно
отступил, не отпуская девушку, еще на
пару шагов, но ничего угрожающего больше вроде не происходило, разве что стало
вдруг очень жарко.
И тут я с содроганием догадался, чего только что избежал. Летевший в меня
предмет бил термической бомбой. Это
исключительно подходящее оружие для устранения нежелательных личностей совсем
недавно вышло из лабораторий
Фудзи. Химические соединения, которыми была набита эта дрянь, при катализации
создавали вокруг мгновенное
повышение температуры до точки, при которой плавились камни, а человек,
угодивший в радиус пяти-семи метров от
эпицентра, просто испарялся. И от термической бомбы меня не спасли бы ни
невидимость, ни парочка других фокусов,
которые я мог при случае исполнить...
Отпустив наконец Гаэль, я утер со лба пот, вознося хвалу тому неведомому
благодетелю, которому пришло в
голову поставить здесь эти чудные толстенные двери. Она же тряхнула головой и
принялась разминать отпущенное мной
плечо.
- Черт, герцог, у вас что, руки из железа? Вы мне чуть все кости не
раздавили... Ну вот, теперь наверняка синяки
останутся!..
- Зато там, - я кивнул подбородком на двери, - вы бы покраснели...
- Это верно... Но синяки меня тогда бы уже не волновали, не так ли?
Впервые я воззрился на нее с неподдельным изумлением: мой прежний опыт
общения с людьми показывал, что
они имеют привычку необычайно трястись над своей короткой и очень непрочной
жизнью... Гаэль между тем с
нетерпением притопнула ножкой:
- Мы так и будем стоять тут как истуканы?! Краем глаза я заметил, что
створка, которую я захлопнул, начинает
предательски пошатываться, и аккуратно взял Гаэль за локоть.
- Нет. Мы отойдем.
Едва мы отступили в сторону, , как дубовая створка, со скрипом и грохотом
рухнула внутрь, открывая нашему
взгляду кусок подплавленной гранитной стены, у подножия которой лежала кучка
золы - это было все, что осталось от
молодцеватого швейцара... Я почувствовал, как по руке девушки пробежала дрожь,
но вслух она с замечательным
цинизмом заявила:
- Прекрасное оружие - должно понравиться правительству. Оно сэкономит
кучу денег на кремации!..
Однако уже в следующее мгновение стало не до разговорчиков - накатившая
из отверстия волна остаточного жара
была такова, что на мне едва не задымилась одежда... Не сговариваясь, мы
бросились вон, на свежий воздух. Хорошо еще,
что дистанция по превратившейся в топку пещере была совсем короткой, а то я по
глупости попытался вдохнуть, чуть не
сжег легкие раскаленным воздухом, споткнулся и с трудом уберегся от падения на
мраморную сковородку пола...
Когда я выскочил на площадь, где уже сгущались сумерки, и втянул холодную
(по контрасту) струю воздуха, то
зашелся кашлем, а из глаз, совершенно застилая панораму, градом хлынули слезы.
Между тем, судя по парочке
доносившихся сбоку восклицаний моей спутницы, вокруг было на что взглянуть...
Поэтому я страшным усилием заставил
себя сжать челюсти и прижал руки к глазам. Отняв ладони через несколько секунд,
я увидел нечто и в самом деле
любопытное...
Мой несостоявшийся убийца, а я не сомневался, что это именно он, сидел на
корточках в двухстах ярдах справа от
меня, прижавшись спиной к стене, под укрытием импровизированной баррикады из
двух мусорных баков и довольно вяло
отстреливался из бластера от нескольких человек, методично бравших его в
полукольцо. Эти люди, конечно же, были
моими телохранителями - широченную спину Уилкинса, располагавшегося за
осветительным столбом ровно посредине
между мной и бандитом, невозможно было не узнать даже в полутьме... С маленькой
задержкой я сообразил, что при
желании мои люди наверняка давно могли бы его пришить, но, видимо, Уилкинс отдал
приказ брать живьем. Но не успел я
порадоваться такой его предусмотрительности - врагу вроде как действительно
некуда было деваться, - как в ситуацию
вмешался новый фактор...
...В виде черного флаера "торнадо", вынесшегося из-за угла ресторана.
Летевший в каком-то метре над крышей, он
чуть не сбил нас - к счастью, Гаэль вовремя его заметила, и мы успели отскочить
к стене, - промчался под самым носом у
Уилкинса и шлепнулся на площадь как раз перед баррикадой. Одним рывком мой
убийца перескочил через бачки и
бросился к поднимающейся дверце с пассажирской стороны... Уилкинс выскочил ему
наперехват, но был слишком далеко и
лишь в последний момент на бегу поднял бластер. В спину ныряющего во флаер
убийцы вонзился лазерный луч, и,
отброшенный ударом в сторону, он налетел на корпус машины и рухнул на мостовую.
В то же мгновение флаер, не
выказывая дальнейшего интереса к его судьбе, оторвался от земли и, разгоняясь,
устремился к дальнему краю крыши. Вслед
ему понеслись выстрелы моих людей, но "торнадо" оборудовались такими мощными
генераторами защитных силовых
полей, что ручные бластеры им были нипочем...
- Бежим, герцог! Быстрее! - Гаэль сильно дернула меня за рукав и махнула
рукой в сторону точно такого же
собственного флаера, стоявшего на близлежащей стоянке. - Мы его догоним!
Плохо понимая, что, собственно, делаю, я и в самом деле бросился бежать
вслед за ней.
Вы, наверное, можете предположить, что при своем росте и весе я бегаю
медленно. Ну, это не совсем так. Я бегаю
не очень медленно... И все же то расстояние, которое Гаэль выиграла у меня на
сотне ярдов, однозначно говорило о том, что
она много занимается спортом...
Одним словом, когда я, под доносящийся уже издали вой полицейской сирены,
втиснулся на сиденье (не
предназначенное почему-то для людей моего телосложения), мотор уже был заведен,
и мы стремглав бросились, в погоню.
В это мгновение с площади донесся мат Уилкинса, обращенный, видимо, ко мне, но я
сделал вид, что ничего не слышу...
Тем не менее, несмотря на быстроту наших действий, когда мы покинули
небоскреб с надолго запомнившимся мне
рестораном "Уединенные грезы", черный флаер уже превратился в низко летящую над
крышами точку, удаляющуюся на
восток, в сторону парка Кандлстик, а на экране радара его и вовсе не было...
- Не успеем. Слишком далеко ушел, - не без досады пробормотал я, пока
Гаэль разворачивала машину на курс.
- Ничего-о... - хладнокровно возразила она. - У меня форсированный
движок. Стибрила у нашей СБ.
И правда, мы помчались очень быстро - с такой скоростью я вообще не летал
никогда в жизни, даже за городом. На
какой-то момент у меня перехватило дух от темпа, в котором под нами проносились
крыши огромных зданий, но через пару
минут я освоился. А черный флаер тем временем действительно начал приближаться -
вначале едва заметно, затем все
ощутимее, пока не возник уже в зоне действия радара.
- У вас есть оружие, герцог?
- Руки.
- Да, - без всякой насмешки кивнула она. - Я понимаю. Но в такой ситуации
не помешало бы иметь хотя бы в одной
из них бластер! Возьмите, он в бардачке перед вами.
Я не представлял, что делать "в такой ситуации" с бластером, но
послушался и, повозившись с кнопками, извлек на
свет здоровенную пушку полицейского образца. Когда я снимал его с
предохранителя, Гаэль вдруг выругалась совсем не
по-женски:
- ...его мать! Что делает, сволочь!..
За этими словами последовал вираж, весьма сходный с развлечениями
Уилкинса над озером.
Вернувшись в горизонтальное положение и благополучно разминувшись с
боковым стеклом, я обнаружил, что
ситуация не претерпела коренных изменений - мы по-прежнему немного отставали, но
только погоня продолжалась в
северном направлении. Признаться, в первое мгновение смысл этого маневра
преследуемого от меня ускользнул, - в
сущности, он лишь сокращал путь тем, кто гнался за ним помимо нас, а таковых, в
моем представлении, было в достатке.
Однако уже в следующую секунду, когда черный "торнадо" резко нырнул вниз
между двумя небоскребами, я понял
замысел его водителя. Действительно, продолжая движение на восток, мы вскоре
покинули бы даунтаун, и, убедившись в
невозможности оторваться за счет скорости, он, видимо, решил воспользоваться
последним шансом - затеряться в
лабиринте небоскребов. И, честно говоря, я почти готов был позволить ему это:
разбиться по собственной инициативе,
пережив три покушения за три дня, было бы попросту смешно. Но эта журналистка,
подвизавшаяся в области изящных
искусств, намеревалась продолжать погоню до конца и с решимостью, граничившей с
безумием, бросила машину вниз, в
круговерть бетонных углов и стен.
Я уже имел возможность описывать все удовольствия, связанные с подобным
способом полетов, но теперь к ним
добавилось еще два - мы летели в полтора раза быстрее, чем некогда я, и вокруг
было темно. В результате мне хватило
парочки серых стен, неожиданно вырисовывающихся из мглы, когда уже кажется, что
стоит завершить свою жизнь
достойным случая возгласом. Так что я закрыл глаза и принялся отвлекать себя,
угадывая извивы нашего курса по сменам
бокового ускорения.
К счастью, продолжалось это сумасшествие недолго - минуты две, а затем...
То ли водитель в черном флаере и
впрямь был лучше, то ли ему просто повезло, но мы разбились первыми.
Почувствовав скользящий удар в корму с правого
борта (по-видимому, Гаэль чуть не вписалась в поворот и зацепила угол здания), я
открыл глаза и обнаружил, что нас
разворачивает на девяносто градусов и выносит на очередную стену. Проявив чудеса
реакции и управления штурвалом, моя
спутница успела в последнюю секунду чуть затормозить и развернуться почти боком,
но все равно удар был страшным -
силовое поле смягчило его лишь отчасти. Тем не менее наш "торнадо" не развалился
в воздухе, как я ожидал, и, хотя мотор
приказал долго жить, Гаэль удалось спланировать вдоль стены вниз и даже
выпустить шасси перед приземлением.
Однако, судя по тому, как несколько секунд она молча сидела, по-прежнему
впившись тонкими пальцами в
штурвал, все это далось ей очень нелегко. Наконец она встряхнулась и с яростью
грохнула штурвал о приборную доску.
- Ушел, черт!.. Да, герцог, не выйдет из меня Джеймса - Бонда!..
Это сравнение с легендарным секретным агентом, неизменно побеждавшим
всякую нечисть на протяжении
многих столетий, почему-то очень меня позабавило, и, не выдержав, я рассмеялся.
По-моему, немного нервно.
- Конечно, вам смешно!.. А мне даже не выйти отсюда!
Действительно, с ее стороны мы стояли вплотную к стене.
- Ну, вот это как раз легко поправить.
Все еще продолжая смеяться, я выбрался наружу, подошел к заостренному
носу флаера, обхватил его руками и
попытался поднять. Он оказался немного тяжелее, чем я предполагал, но ударить
лицом в грязь было немыслимо, поэтому,
поднатужившись так, что даже рубашка на спине треснула, я сумел оторвать
переднюю часть машины от земли и
развернуть на пару ярдов в сторону. Когда Гаэль присоединилась ко мне, ее лицо
выражало законное удивление.
- Да... - Она зачем-то обошла меня кругом. - Досье СБ не врет: вы и
вправду невероятно богато наделены природой.
Из вас мог бы получиться настоящий Джеймс Бонд!
- Это точно, - подтвердил я. - Потому что сила у меня не в голове.
Ее поблескивающие в темноте глаза еще с секунду всматривались в меня, но
затем она отвернулась и повела рукой
вокруг:
- Малоприятное тут местечко...
С этим трудно было не согласиться - темно, сыро, воздух затхлый, а
грязищу под ногами не убирали, наверное, со
дня возведения фундаментов окружавших небоскребов. Однако не успел я выразить
свое мнение вслух, как все
преобразилось. Послышался шум моторов, засверкали прожектора, и через минуту на
этом заброшенном дне города стало
людно, как на центральной площади в час пик. Полицейские, мои телохранители,
Служба безопасности, Уилкинс, на лице
которого явственно читалось желание врезать мне здоровенного леща. Незнакомый
полицейский капитан и некто в
штатском попытались взять меня в оборот, задавая какие-то вопросы, но я не стал
нежничать и просто послал их подальше.
Они попытались спорить. Я пообещал свернуть им шеи. Они отстали.
Однако, пока длилась эта мизансцена, поблизости появилось лицо,
определенная заинтересованность к которому
была уже у меня самого. Из опустившегося чуть поодаль полицейского флаера вылез
капитан Браун... Я устремился ему
навстречу, наплевав на то, что могу таким образом его скомпрометировать.
- Добрый вечер, капитан! Узнали что-нибудь?
- Немного. - Он сухо кивнул мне и застыл на секунду с неопределенным
выражением на лице, а затем неожиданно
отступил на шаг и демонстративно плюнул в сторону находившихся за моей спиной
коллег.
Такой выпад настолько поразил меня, что, понизив голос, я спросил:
- Что происходит, капитан?
- Пойдемте, мистер Гальего. - Взяв меня под локоть, он отвел на несколько
ярдов вглубь по проходу, а затем
спокойно сообщил: - Меня собираются отстранить от дел и обвинить в подлоге,
получении взятки и злоупотреблении
служебным положением.
- Собираются?
- Да. Вроде как завтра. - Заметив некоторое недоверие на моем лице, он
скривился: - Ну, знаете, я столько лет служу
в полиции, что врасплох меня уже не застанешь.
- Понятно... - пробормотал я.
- Кто-то вылез с этим делом на самый верх. К сожалению, мне не выяснить,
откуда ветер дует.
- А что с вчерашним покушением?
- Негусто, - буркнул он. - То есть дело-то мы раскрыли, но, боюсь, вам от
этого будет мало пользы. Там все ясно
стало, как только мы допросили оставшихся в живых. Обычные головорезы по найму,
хотя у нас таких и немного. Им
предложили вас грохнуть буквально за пару часов до налета, сразу же перевели
деньги, сказали, где и примерно во сколько.
Все переговоры шли по видео, но подробности их знал только главарь, а он сидел в
том флаере, который вы утопили. Я
попробовал разузнать что-нибудь косвенным путем, но пока это ничего не дало. И
боюсь, не даст.
Я вздохнул, не скрывая огорчения, - на эту нить мною возлагались
определенные надежды, но она, похоже,
оказалась перерезанной.
- А... э-э... труп?
Он глянул на меня исподлобья, но потом подмигнул и усмехнулся:
- С ним все в порядке. Даже если меня выгонят и возьмутся по новой, то ни
хрена они не найдут - это я вам
гарантирую - Чуть помедлив, он продолжил: - Между прочим, мы вчера сделали
вскрытие - я и наш старик из медицинской
экспертизы. Вы уж извините, мы решили ничего не писать, но кое-что я вам передам
на словах... Ну, во-первых, там все
было именно так, как вы рассказывали. В жизни не видел у старика такой рожи. А
во-вторых... Он, сами понимаете, не
силен в вашей анатомии, да и вообще...
- Ясно. Неважно...
- Да, так вот он сказал следующее: "Знаешь, Джим, чертовски странный
парень. Что-то с ним не так, какой-то он
чистенький слишком, что ли... Но готов поставить пару новых почек против
изношенной селезенки, что перед смертью
парень был парализован, причем чем-то таким... не нашим, короче говоря". И мне
кажется, что старик недалек от истины.
Не знаю, правда, насколько и это вам пригодится...
- Я тоже не знаю. Но все равно спасибо, капитан! - Я чуть замялся. -
Думаю, вам сейчас самое время... обратиться к
Адриану Форбсу. Я его предупредил.
- Пожалуй что так.
Он сделал движение, будто собираясь уйти, но я придержал его рукой за
китель:
- Вы не окажете мне любезность, дав один совет?
- Пожалуйста. Какой?
- Я тут случайно выяснил номер кредитной карточки покойного. Причем мне
его преподнесли как необычайно
ценную информацию...
- Еще бы!
- А! Стало быть, вы знаете, что с ним можно сделать? Капитан глянул на
меня с откровенным сожалением, а потом,
закусив губу, покачал головой и протянул мне свою коротенькую руку:
- Короче, давайте-ка сюда этот ваш номер. Если что-нибудь узнаю, я с вами
свяжусь.
После секундного колебания я молча отдал ему кусок картона с номером, и,
равнодушно засунув его в бумажник,
капитан бросил:
- Ладно, пора мне отсюда убираться... Да и вам тоже! К слову сказать,
такого мнения придерживался не только он.
Едва я вернулся в освещенное прожекторами пространство, как ко мне подскочил
Уилкинс. Не терпящим возражений
тоном он сказал, указывая на наш флаер:
- Знаете что, босс, на сегодня хватит уже с меня! Давайте в машину, и
домой!
В сущности, я не видел смысла возражать, поэтому покорно загрузился во
флаер... и только тут вспомнил о
журналистке, как-то выпавшей из поля моего зрения с появлением полицейских.
Обыскав взглядом уже начавшую редеть
толпу, я обнаружил Гаэль стоящей рядом с одной из машин Службы безопасности и
мирно беседующей с тем самым
идиотом в штатском. Наверное, из вежливости следовало бы с ней попрощаться, но
неожиданно этот вопрос отошел на
второй план по сравнению с некоей другой мыслью, пришедшей мне в голову.
Обернувшись к Уилкинсу, уже готовившемуся к взлету, я приказал:
- Подождите! Сперва отдайте, пожалуйста, распоряжение, чтобы кто-нибудь
из наших людей занялся охраной этой
девушки!
Уилкинс вздохнул и... не тронулся с места. Я подождал пару секунд, но он
и не думал шевелиться.
- Уилкинс, как вас понимать? Вы что, отказываетесь!?
- Нет. - Он повернулся ко мне. - Видите ли, я уже ее охраняю. С того
момента, когда вы сообщили, что будете с ней
обедать. Как раз об этом я и подумал, когда вызвал у вас некоторое раздражение.
- Черт!..
- Конечно, черт! - холодно подтвердил он. - Вы втягиваете ее в эту
мясорубку и говорите "черт!" Хотя и болвану
понятно, что после этого еще и ее придется охранять. Если, разумеется, вы не
будете против, что ее вдруг убьют. А я, уж
извините, ни на секунду не сомневался, что вы будете очень даже против!
- Да вы будто бы меня осуждаете?
- Это не в моих правилах. Я взорвался:
- Очень интересно! А как бы вы поступили?! На моем месте?
- Как бы я поступил на вашем месте, сэр? - Его пальцы выбили дробь по
рукояти штурвала. - Наверное, я подумал
бы, сэр, откуда всем вашим убийцам так хорошо известно, когда и где вас удобно
будет убить!
Наутро я встал с мерзкой головной болью. Сильной, тягучей, медленно
перекатывающейся подо лбом от одного
виска к другому и приводившей меня в бешенство. Причем, с моей точки зрения, у
моей головы не было ни малейших
оснований для подобного поведения - я встал поздно, около одиннадцати, как
следствие - хорошо выспался, солнечная
погода и не думала меняться, но вот поди ж ты!..
"Все это, - думал я, с трудом пережевывая завтрак в огромной столовой
своего замка, - лишний раз доказывает, мой
милый, что голова и впрямь слабейшая и наихудшая часть твоего тела.
Отвратительно своевольная, к тому же имеет ярко
выраженную тенденцию отказывать именно тогда, когда умишко нужнее всего..." Не в
силах сдержать ярость, я под какимто
предлогом придрался и нагрубил прислуживавшему мне слуге, а также потребовал
передать свое неудовольствие повару
в связи с недопустимой сухостью бекона (что было уже совершеннейшим
измышлением). Однако легче от этого,
естественно, не стало. Не помогло и обезболивающее, лошадиной дозой которого я
завершил завтрак, - человеческие
лекарства вообще плохо действовали на керторианцев, плохо и малопредсказуемо.
В результате по приходе в кабинет я с полчаса просто шатался от стены к
стене, заложив руки за спину, и боролся с
искушением отправиться обратно в постель, положив на все свои дела... что-нибудь
увесистое. Но могу, к вящей своей
чести, сообщить, что поборол-таки отступнические идеи. Даже в столь скверную для
себя минуту я понимал, что терять
время нельзя.
Поэтому, ежесекундно подгоняя себя, я вернулся к своим баранам. То есть
подошел к столу, сел в кресло и взял в
руки письмо от Бренна. Оно пришло еще вчера, как раз в то время, когда я обедал
в "Уединенных грезах", и было первым, о
чем меня уведомил Тэд сразу по возвращении домой. Однако, находясь в тот момент
в несколько расстроенных чувствах, я
решил отложить его прочтение на свежую голову. С этим вышел небольшой просчет,
но что поделаешь... Впрочем, еще
только взяв в руки лист и даже не пробежав его глазами, я вдруг почувствовал
уверенность, что никакие сногсшибательные
откровения меня не ждут. И оказался прав...
"Привет, Ранье!
Признаться, совсем не хотелось писать тебе вообще. Почему?.. А зачем? К
сожалению, это порядком бессмысленно.
Все же, опасаясь, что молчание будет истолковано превратно, пишу.
Конечно, ты уже наверняка выяснил, что я недавно имел сомнительное
удовольствие встречаться с герцогом Регом.
Добавлю, неоднократно. Однако, пользуясь предоставленной тобой же самим
возможностью, я не стану ни сообщать тебе
никаких подробностей этих встреч, ни излагать свои соображения по данному
поводу. И не обижайся, ты сам виноват!
Когда я хотел с тобой поговорить, ты не пожелал меня слушать. Это так, не спорь,
пожалуйста! Теперь, не сомневаюсь, ты
изменил свое мнение, но изменилась и ситуация. Понимаешь?..
Хм, боюсь, что не до конца. Ты ведь никогда не любил двусмысленности, не
правда ли, Ранье? Между тем все
просто - я не собираюсь ничего скрывать. От тебя, не от других. А при любом
общении, кроме, так сказать, личного,
существует угроза утечки информации. Так что если ты действительно захочешь со
мной поговорить, то милости прошу -
найти меня нетрудно. К тому же тебе наверняка не помешает немного проветриться,
а?..
Бренн".
Прочитав все это, я с трудом удержался от желания порвать бумагу в
клочья. В одном Бренн был, безусловно, прав
- я терпеть не мог двусмысленностей. Но еще больше мне не нравилось, когда от
одной двусмысленности избавляются
путем нагромождения других! А именно этим, с моей точки зрения, Бренн и
занимался. Взять хотя бы тот бросающийся в
глаза факт, что депеша была отправлена с борта корабля. То есть когда Бренн уже
покинул Новую Калифорнию, и я ни при
каких обстоятельствах не мог встретиться с ним здесь.
Зацепившись за эту мысль, я еще раз перечитал послание. Действительно,
мой бывший друг как будто бы
приглашал меня последовать за ним на Денеб IV. За это говорили и странный выбор
времени отправления послания, и
утверждаемая им невозможность другого способа связи, и даже то, что он не
оставил своего адреса, хотя и должен был это
сделать. Нет, его и вправду нетрудно было установить, достаточно навести справки
в университете, но в процессе узнавания
я бы лишний раз натолкнулся на название этой проклятой планетки, Денеб IV, с
которой все началось и которой все должно
было закончиться. Нигде не упоминая ее напрямую, Бренн, похоже, пытался косвенно
донести до меня мысль о
необходимости там побывать.
Но из каких побуждений? Не содержался ли, например, в его последней шутке
относительно проветривания намек
на небезопасность для меня воздуха Новой Калифорнии? А если содержался, то на
чем был основан?.. Мне очень хотелось
бы доверять Бренну, как я доверял ему раньше, но слишком многое пока было не в
его пользу. В частности, пытаясь
отыскать в известных мне фактах что-нибудь положительное для Бренна, я
неожиданно набрел на прямо противоположное.
Очень важное и настолько очевидное, что проглядеть это раньше мог только слепой
(или я).
Я с самого начала не сомневался, что Вольфара прикончил кто-то из наших.
Причем своими руками, а не через
каких-то там подставных лиц. Но либо мне надо было начинать в этом сомневаться,
либо поле поиска сужалось до предела.
Потому как большинство керторианцев никоим образом не могло присутствовать 22
мая на Новой Калифорнии. Все
письма, которые они послали мне 24-го, были отправлены из мест их постоянного
пребывания, то есть из других планетных
систем, и добраться туда на кораблях людей они не могли - до ближайшей к нам
было не менее трех дней пути. А
перемещаться с планеты на планету своими собственными силами умели немногие.
Точнее, я вообще не слышал, чтобы
кто-либо из нас был в состоянии открывать личные п-в-порталы, но с некоторой
натяжкой мог заподозрить в таком Принца
или герцога Лана. Следовательно, даже при этом допущении у меня получался бы
выбор из трех кандидатур, среди которых
Бренн... Тут я резко оборвал ход своих мыслей. Это все чертова головная боль.
Ведь я занялся как раз тем, от чего меня
предостерегал дядя, в дальновидности которого сомневаться не приходилось, то
есть построением досужих домыслов.
А факты... С ними по-прежнему было туго. Даже учитывая то, что я вчера
узнал из разговора с мисс Ла Рош, мне не
удавалось построить мало-мальски стоящую гипотезу. Ну бывал Вольфар на Новой
Калифорнии раньше; ну прибыл сюда
вместе с Бренном; ну поужинал перед смертью в "Уединенных грезах", после чего
его парализовали, засунули во флаер,
перерезали горло и выкинули на берегу озера. Выглядело неплохо, логично, но что
с того? Пока я ни на шаг не приблизился
к ответу на единственно существенный вопрос: кто именно произвел все эти
последние операции над Вольфаром? Да, была,
правда, еще некая таинственная научная станция "Бантам", на которую я получил
отсылки из двух не зависящих друг от
друга источников и где директорствовал Вольфар Per, славившийся в былые времена
своим отвращением к науке в любом
ее проявлении.
Размышления на эту тему привели к единственному результату - нарастанию
головной боли до той стадии, когда
кажется, что глаза вот-вот покинут отведенное им природой место и отправятся в
свободное плавание. Тем не менее я
совершил еще одну мужественную попытку сделать что-нибудь полезное и через Тэда
затребовал к себе Уилкинса. Однако
дворецкий известил меня, что он отбыл в университет. Приказав передать, дабы
сразу же по возвращении Уилкинс явился с
докладом, я выключил интерком и чуть ли не бегом убрался из кабинета.
Я знал, что с мигренью для меня существуют только два метода борьбы.
Сходных по действию, но прямо
противоположных по сути. Первым была горячая расслабляющая ванна, в которой рано
или поздно удавалось благополучно
заснуть, а вторым была напряженная тренировка. В девяноста девяти случаях из ста
я, естественно, использовал приятный
первый метод, но тут решил потешиться изуверским вторым.
Правда, на проведение полноценной разминки и нормального комплекса
упражнений меня все же не хватило. Уже
через пять минут я отошел от тренажеров, нацепил перчатки и принялся колотить
висящую в углу грушу. Вот это помогло.
Вскоре я уже забыл обо всем на свете, кроме мечущегося перед глазами куска
черной кожи. Причем в этот раз я вошел во
вкус, прямо как в прежние времена. Тренировка с грушей была моей любимой,
бывало, я проводил за ней часы. При этом я
не распалял воображение, представляя грушу своим следующим соперником, как часто
делают боксеры, или каким-нибудь
заклятым врагом. Нет, я совершенно не культивировал в себе ненависть. Мне просто
нравилось бить кулаками по груше -
вот и все.
Я настолько увлекся, что полностью отключился от окружающего, и очнулся,
только когда у меня над самым ухом
проорали:
- Вы меня вызывали, босс?!
Обернувшись, я обнаружил у себя за спиной Уилкинса, на обычно
непроницаемом лице которого явственно
читалось изумление. Мне почему-то было неприятно, что он застал меня за
тренировкой, но, разумеется, Уилкинс всего
лишь пунктуально следовал моему же собственному распоряжению. Поморщившись, я
кивнул:
- Вызывал. Есть что-нибудь новое?
- Есть, сэр... - Он чуть развел руки. - А я и не знал, что в нашем замке
оборудован такой прекрасный
тренировочный зал.
- Ну и что?
Уилкинс посмотрел на меня с характерным выражением, от которого я сразу
чувствовал себя не в своей тарелке.
- Да то, что если бы я знал, то, конечно же, давно попросил бы у вас
разрешения гонять здесь ребят. Им же надо
форму поддерживать.
- Хорошо, хорошо... Что у вас?
- Заключение из университетской лаборатории. И счет. - Вытащив из
нагрудного кармана две бумаги, он протянул
их мне.
Я приподнял руки в перчатках.
- Оставьте у себя. Я посмотрю позже. Впрочем, вы читали заключение?
- Да, сэр, - невозмутимо ответил он.
- Так расскажите. Вкратце.
- Странное. Они там очень удивлены, сэр.
- Да? - Я утер перчаткой пот со лба. - Тогда поподробнее.
- Они не знают, что за вещество содержалось в ампуле. На стенках было
обнаружено достаточно молекул для
анализа, и они его провели. И не один. В их заключении есть перечень, но я в
этом ни черта не понимаю.
- Я тоже.
К отраслям человеческого знания, в которых мне за свою жизнь удалось
чего-то поднахвататься, химия
действительно не относилась.
- В общем, им удалось установить химическую формулу этого вещества - она
занимает три строчки мелким
шрифтом - и описать его составляющие. Что это такое в целом, они не знают и
столкнулись с ним впервые. По-видимому,
это недавно синтезированное соединение.
- Как можно не знать, что есть целое, если ты знаешь все его компоненты?
- желчно поинтересовался я.
- Химия, сэр1
Мы обменялись понимающими взглядами, и я вздохнул:
- Но хоть примерно, о чем идет речь, они написали? Что оно - яд?
лекарство? может, паралитик? или новая
сыворотка правды?
- Не написали. Но я спросил. У главы лаборатории, с которым вел все
переговоры. Толковый, кстати, мужик, как
мне показалось. Он ответил в том плане, что, по его мнению, этот препарат не
имел бы серьезного воздействия на
человеческий организм.. В крайнем случае - транквилизатор или слабое средство
для подавления деятельности центральной
нервной системы. Но без испытаний он ни за что ручаться не может. Было в этих
словах нечто любопытное, даже здравое,
но - слишком неопределенное.
- Ну ладно, с ними ясно. Но кто-нибудь, по их мнению, может дать более
точное заключение? В конце концов, гдето
же это вещество было синтезировано.
- Да, - кивнул Уилкинс. - Я спросил и об этом. Они порекомендовали
обратиться в "Кэмикэл интергалактикс Ltd.".
Крупнейшая корпорация в области химических продуктов по эту сторону от... гм...
желтых. Помимо всего прочего, среди
компонентов нашей гадости есть парочка, монопольным производителем которых как
раз и является CIL.
- На Новой Калифорнии есть их представительство?
- Я навел справки - нет.
- А где их главный офис?
- На Денебе IV.
Я вздрогнул, а моя рука импульсивно дернулась к голове. На лице Уилкинса
снова появилось удивление, но мне
было не до того.
Конечно, то, что ампула, найденная людьми капитана Брауна, болталась
поблизости от тела Вольфара, могло быть
случайностью. И то, что содержимое этой таинственной ампулы было связано с
неведомой мне компанией CIL, вполне
могло быть случайностью. И даже то, что офис CIL находился на Денебе IV, откуда
прибыл Вольфар и куда осторожно
пытался затащить меня Бренн, даже это могло оказаться не более чем тривиальным
совпадением. Но не слишком ли?.. Я
опять вступал в область догадок, но на этот раз никакие предостережения меня уже
остановить не могли. Да разве сам дядя
не любил повторять мне в детстве, что "случайность с маленькой вероятностью -
это с большой вероятностью
закономерность"? Преувеличивать, однако, не стоит - никакой закономерности,
разумеется, я в мгновение ока не открыл.
Просто я понял, осознал, почувствовал, сынтуировал, что наконец-то попал на
след. Реальный...
- Так что, босс? Направить запрос в их штаб-квартиру?
До меня вдруг дошло, что Уилкинс задает этот вопрос во второй раз, если
не в третий. Надо было отвечать.
- Да... Нет... Не знаю. Мне нужно подумать! Внешне Уилкинс никак не
отреагировал, но его глаза вцепились в
меня так, будто он пытался угадать мои мысли. И, честно говоря, я уже начинал
опасаться, что у него может получиться,
поэтому поспешил сменить тему:
- А что мисс Ла Рош? Надеюсь, с ней все в порядке?
- Да, жалко, Гэлли отказался спорить, - пробормотал он и отвернулся к
тренажерам.
- О чем это?
- Что вы о ней справитесь. Нет1
Видимо, мое лицо настолько заметно поменяло свой цвет, что Уилкинс
заметил это и краем глаза. Во всяком
случае, впервые его голос звучал оправдывающимся.
- Вернее, мы не знаем. Ее упустили. Вечером она благополучно добралась
домой на флаере СБ. Ребята не видели,
чтобы она выходила из квартиры, но и там ее тоже нет.
- Кто отвечал за операцию?
- Коллинз. Помните, который...
- Помню. Он уволен.
Честно говоря, я ожидал, что Уилкинс вступится за своего подчиненного, но
он промолчал. И лишь через
несколько минут вдруг заметил:
- Вы что-то неважно выглядите сегодня, босс.
- Голова болит.
По правде сказать, она уже почти прошла...
- А-а... - Сочувствующему тону Уилкинса явно не хватало искренности. А
настроение, между тем, у меня и вправду
было плохое...
- Вы хорошо боксируете, Уилкинс?
- Да, неплохо, сэр. - Мимолетная усмешка проскользнула в уголках его рта.
- Прекрасно. Тогда надевайте перчатки. Вон в том шкафчике есть запасные.
И составьте мне компанию - я уже
давно нуждаюсь в хорошем спарринге.
Молча наклонив голову, он принялся деловито готовиться к бою, а я
попытался провести напоследок на груше
пару-тройку своих излюбленных серий. Получалось неважно, но я посчитал, что с
Уилкинса хватит и этого.
Когда наконец мы встали друг против друга в центре зала, Уилкинс задал
только один вопрос:
- Мы деремся всерьез?
- Я никогда не дерусь в шутку.
Он чуть кивнул, как будто принимая это к сведению, и бросился в атаку.
Настолько скоростную, яростную и
точную, что я моментально оказался смят. Постоянно отступая, я ушел в глухую
защиту, прикрывая обеими руками голову
и позволяя безнаказанно колошматить все, что ниже шеи и выше, ну, вы сами
понимаете чего - Однако долго выдерживать
такой темп было невозможно, через пару минут его атаки стали выдыхаться, и,
улучив момент, я встретил его отличным
левым прямым. Отличным, разумеется, по силе, отнюдь не по точности. Целил я в
подбородок, попал - в плечо, но и от
этого Уилкинса отнесло на пару шагов назад, а как ему удалось сохранить
равновесие, я вообще не понимаю... Выглядел он,
соответственно, немного обескураженно, и я пошел вперед сам...
Однако тут уже меня поджидал настоящий сюрприз. Утверждая, что неплохо
боксирует, шеф моих телохранителей
нисколько не приукрашивал действительность. Да что там, прекрасно он боксировал.
Не по технике - ни удары, ни
перемещения не были у него идеальными. Чувствовалось, например, что он постоянно
вынужден напоминать себе, что
нельзя пускать в ход ноги. Но у него были два самых необходимых качества: гибкое
тактическое мышление и хладнокровие.
Мгновенно сообразив, чем чреват ближний бой, Уилкинс перестроился и
завязал выжидательный дистанционный
бой, обмениваясь одиночными ударами или двойками. Все время меняя стойку, что
меня здорово путало, он ни секунды не
стоял на месте, кружа вокруг и выискивая слабые места в моей защите. Таковых
хватало, берег я только голову, поэтому
доставалось мне изрядно. Сам же я по нему попасть не мог, в лучшем случае -
вскользь и по перчаткам.
Так продолжалось довольно долго. Меня потихонечку били, а я ходил вокруг
да около... Это, признаться, сильно
задевало мое самолюбие, и я не без злорадства ожидал, когда же Уилкинс начнет
уставать. Потеряет скорость и станет
наконец добычей для моих мощных, но чересчур медлительных ударов.
Но мои надежды стали сбываться с точностью до наоборот. Уилкинс, как
будто он был керторианцем, без устали
порхал вокруг, я же начал чувствовать наваливающуюся тяжесть, а мое брюхо стало
напоминать, что и оно, между прочим,
не каменное. Честно говоря, когда я впервые осознал угрозу поражения, то
попросту растерялся. Это была настолько
чудовищная и унизительная перспектива, что у меня чуть не опустились руки, в
прямом смысле.
Однако я заставил себя собраться и, продолжая почти уже беспорядочно
отмахиваться от кулаков противника,
обратился за помощью к тому последнему аспекту, в котором мое преимущество было
неоспоримо. К опыту... Я вспоминал
десятки боев, приемов и финтов, большинство из которых сейчас не мог бы
исполнить, пока не нашел... Простейший трюк,
почти шутка, примененный мной в одном из ранних боев. Против меня вышел тогда
глупый парень, известный лишь силой
своего удара, на который всецело полагался.
Недолго думая, я решил повторить фокус, благо момент исключительно
располагал. Когда Уилкинс в очередной
раз отскочил на пару метров назад, дабы предаться на свободе раздумью, куда в
следующий раз меня лучше ударить, - я
рванулся в атаку. Неподготовленную и нелепую, эдакий типичный жест отчаяния.
Уилкинс поступил как и подобает
толковому бойцу, то есть спокойно отступил вправо, а когда я проносился мимо с
молотящими воздух впереди руками,
нанес выверенный удар, пришедшийся мне аккурат в челюсть. Сочная была плюха, из
тех, про которые в древних
человеческих книгах писали, что может быка замертво повалить. Даже у меня в ушах
зазвенело.
Тут-то Уилкинс и повторил ошибку бедолаги, с которым я проделал это в
первый раз. Он тоже решил, что теперьто
бою наверняка конец, и, как следствие, на мгновение встал. Этого было
достаточно. Резко остановившись и
развернувшись, я в такт нанес свой излюбленный размашистый левый свинг. Мой
противник обладал воистину
фантастической реакцией, одной из лучших, с какими мне приходилось сталкиваться.
Он не только успел осознать просчет,
но и начал уклоняться. Возможно, это спасло Уилкинсу жизнь. В горячке боя я бил
что есть мочи, и попади в челюсть - все
могло бы обернуться бедой. А так я угодил в скулу - Уилкинса отнесло ярда на
полтора, после чего он с грохотом растянулся
на полу. Он не потерял сознания и даже попытался подняться, но запала хватило
только до четверенек. Считать можно было
- хочешь до десяти, хочешь до ста. Это был нокаут. Окончательный и
бесповоротный. Как и всегда, когда я выходил на
ринг...
Подойдя к шкафчику, где хранил инвентарь, я зубами разжал крепления на
перчатках, высвободил руки и принялся
разматывать эластичные бинты, которые по старинке накладывал на кисти. Когда,
закончив и взяв с полки одну из заранее
приготовленных сигар (после тренировок всегда жутко хотелось курить), я
обернулся, то увидел Уилкинса уже прочно
стоящим на ногах и смотрящим на меня с нескрываемым восхищением. Не успел я
поинтересоваться, что именно так его
радует, как он заговорил сам. С невиданной доселе экспрессией он ткнул перчаткой
мне в грудь:
- Я узнал вас! Да, да1 Я знаю, кто вы, босс! - Он сделал
многозначительную паузу и с торжеством закончил:
- Вы - Роджер Грейвз! Черный Роджер! "Убийца в маске" I Первый и
последний абсолютный чемпион Галактики
по боксу!
- Да. - Я щелкнул зажигалкой и прикурил. - Ну и что?
Он посмотрел на меня как на ненормального, хотя, с моей точки зрения, из
нас двоих к сумасшествию ближе был
он.
В бытность свою знаменитым чемпионом я до дна испил всю чашу славы.
Несмотря на то что я выступал в маске и
моего лица никто не знал, все равно я вынужден был прятаться похлеще, чем
матерый уголовник. Меня преследовали
сонмы журналистов, коммивояжеров, обезумевших поклонников и поклонниц. Даже с
порядочного отдаления во времени
эта часть моей жизни выглядела как сущий кошмар, стоило покинуть пределы ринга.
И, главное, я не понимал почему? Что
такого привлекательного в личности, которая может по определенным правилам
поколотить другие личности, зачастую
вышибив из них дух? Кому, например, может быть интересно мнение этой личности по
вопросам астрополитики? И за что
ей платят столь неправдоподобные многомиллионные гонорары? Впрочем, последний
пункт меня скорее забавлял, нежели
раздражал. Поскольку на протяжении почти десятилетия такой личностью был я...
Однако голова у Уилкинса варила превосходно даже после перенесенного
удара. Восхищение в его глазах потухло,
сменившись глубокой задумчивостью, и он заговорил, как будто размышляя вслух:
- Ах, черт! Я, кажется, набрел на разгадку тайны, мучившей целое
поколение спортивных журналистов: почему вы
ушли с ринга в зените славы и куда делись?.. Конечно, наворотив кучу всякой чуши
в объяснение вашего отказа от
деньжищ, они не додумались до самого элементарного - вам просто надоело! К тому
же, к тому же... - Его посетило еще
одно откровение. - Да ведь Адриан Форбс - это же ваш бывший менеджер Билл Кросс!
Он даже не спрашивал, но я кивком подтвердил его догадку.
- Тогда вообще все понятно, - протянул он. - Вы и от бабок-то не
отказывались. Только вывеску поменяли.
Сменили имена на вымышленные.
Я перебил его из любви к справедливости: Не так. Вернули настоящие, а те
- вымышленные.
- Ладно, пусть так. Изменили имена, Форбс изменил внешность - вам и этого
не требовалось, - и скрылись сюда.
Новая Калифорния была только что открытой, неколонизированной планетой, даже
называлась просто Спика III... Ха1 Вот
и еще одна загадка прояснилась. Помнится, сразу после открытия на эту планету
претендентов хватало. Еще бы! Такой
лакомый куш - чуть ли не лучшие условия для жизни в Галактике, и
терраформирование не требуется. Как все удивлялись,
когда в итоге Спика III стала независимой республикой. А чему удивляться? Вы ее
попросту купили и защищали своими
деньгами! Может, вы и название ей дали?
Я со вздохом кивнул. Дали.
- Постойте... - Было видно, что Уилкинс сам поражается ходу своих мыслей.
Так удивление не разыграть. - Но вы
же действительно ее купили. С потрохами. И развели тут демократию, хотя могли
сделать просто собственное поместье. И
это при том, что сами вы - наследственный аристократ!
- Да какого черта!? - взвился я, едва не выронив сигару. - Это кто вам
сказал?!
На лице Уилкинса прорезалась привычная усмешка. 1
- Да вы, сэр, послушайте хоть раз со стороны, как разговариваете со
слугами.
- А как? - опешил я. - По-моему, вежливо.
- Безусловно. То-то и оно, что вежливо. Как ни один выскочка не стал бы.
Только настоящий аристократ не
доказывает на каждом шагу свое превосходство - он и так в нем не сомневается...
Тут он меня поймал - не поспоришь. Я сам частенько подумывал об этом,
когда обращал внимание на прямо-таки
изысканную вежливость Принца.
- То есть вы собственноручно отказались от политической и военной власти
над целой планетой, - продолжил тем
временем Уилкинс. - Сохранили только экономический контроль. Создали и развили
корпорацию, равных которой
поискать, и теперь загребаете денег столько, сколько на ринге не наколотить было
даже вам. И при этом - в тишине и покое.
До последнего времени... Вы - великий человек, босс!
Тут я не выдержал и рассмеялся:
- Не хотелось бы вас разочаровывать, Уилкинс, но я с детства не люблю
пожинать чужие лавры. И бокс, и мои
титулы, и моя маска, и Новая Калифорния, и Голливуд - все это Адриан Форбс! Он
был головой, а я - только руками.
- В таком случае он гений.
Я был согласен с этим вердиктом.
- Но тогда, босс, я не понимаю главного. Почему вокруг вас завертелась
эта дикая мясорубка? Если не деньги, то
что?..
- Жизнь.
Он нахмурился:
- Я всегда считал, босс, что чья-то отдельно взятая жизнь представляет
интерес только для ее обладателя. Или
бывает по-другому?
- Бывает. Хотя... мм... наш случай - единственный... в своем роде...
- В каком же? - с усмешкой переспросил он, хотя явно не ожидал ответа, а
через несколько секунд сокрушенно •
покачал головой: - Да, опять я полез с вопросами... Скверно. Но не могу
удержаться - впервые в жизни я нахожусь в гуще
событий и при этом не понимаю, что происходит вокруг.
- Думаете, я понимаю? - огрызнулся я. Уилкинс хотел было возразить, но
передумал, помолчал, а затем чуть
склонил голову набок.
- Ну так давайте разберемся, босс! Я глубоко затянулся. Раз, второй и
третий. Так, так и так...
- Ну давайте.
И я второй раз за два дня повел рассказ о том, что людям знать было вовсе
не обязательно. Эта версия была
значительно сокращена в своей керторианской части, зато куда более подробна и
обстоятельна в отношении событий
последних дней. Я выложил Уилкинсу имена, фамилии, адреса... короче, все, что
знал сам. Так что в результате этого
рассказа его осведомленность о происходящем мало в чем уступала моей. И сделал я
это, честно говоря, не из каких-то
возвышенных лирико-романтических побуждений - мною руководил прагматичный
расчет. Во-первых, мне искренне
хотелось, чтобы шеф моих телохранителей имел возможность исполнять свои
обязанности максимально хорошо: в
реальности угрозы сомневаться не приходилось, я и без того оставался жив лишь
благодаря случайности или, если угодно,
чуду. И во-вторых... Чем лучше я узнавал Уилкинса, тем больше ему удивлялся.
Фактически к моменту этого разговора я
уже был готов поставить его аналитические способности выше своих собственных
(признание, не требовавшее от меня
больших душевных усилий). Поэтому мне попросту хотелось услышать дельный совет -
сам я запутался.
Однако молча и внимательно слушавший мою повесть (а на нее ушло немало
времени) Уилкинс не стал
торопиться с выводами. Когда я закончил, его лицо приняло слегка обескураженное
выражение, похожее на то, какое было
при первом знакомстве с подлинными возможностями моего кулака. Он встал (мы,
естественно, давно уже сидели на
тренажерах), принялся разгуливать по залу, разминая затекшие мышцы, и, лишь как
следует размявшись, вернулся и
сообщил:
- Один древний то ли философ, то ли ученый сказал нечто вроде: "Чем
больше я узнаю, тем меньше знаю". Я
всегда считал, что это от заумности. Но иногда, получается, выходит и по его...
В общем, надо все хорошенько обмозговать,
босс. Сразу не скажешь. Слишком много фактов.
- Много?! - Мне показалось, что он оговорился.
- Ну да, - рассеянно подтвердил он. - Было б одно убийство, так было бы
куда проще. А тут и убийство, и планы
убитого, и контрпланы убийцы, и ваши внутренние разборки, и непонятные покушения
на вас, и еще эта журналистка...
Похоже на огромную головоломку. Знаете, когда из частей надо сложить целое. А мы
видим только маленькие кусочки, да к
тому же из разных частей. Поэтому ни хрена не складывается.
Да, Уилкинс и вправду был умен. И говорил небезынтересные вещи. Но мне-то
хотелось чего-нибудь попроще,
типа "куда пойти" или "что сделать"...
- Скажите-ка, Уилкинс, но хоть что-нибудь конкретное вы заметили? Из
того, что я упустил?
Он чуть подумал, а потом без особого желания сказал:
- Вот так, навскидку, я бы взялся утверждать только одно: как бы вам ни
хотелось обратного, босс, но у этого
вашего друга - барона Лагана - рыльце точно в пуху!
- Что-что?
Уилкинс покосился на меня, недоумевая, чего я так взвился, но до него
быстро дошло.
- А! Ну, это просто выражение такое... Нехороший он парень, короче
говоря. Нечисто играет. - Он замолк, но я
жестом показал, что жду продолжения. - Я про первое покушение. То, со
свихнувшимся компьютером... Здесь уж все на
него указывает; Кто, как не он, мог...
Я неожиданно вскочил, едва не сбив его с ног, и он замолчал, всем своим
видом показывая: "Я же просил не
обижаться!.."
Но я и не обижался. Просто, знаете, иногда и до меня доходит что-то
посложнее таблицы умножения. И это как раз
был такой случай!
- Все в порядке, Уилкинс. Пошли!
Пока мы выходили из зала и поднимались по лестнице из подвала, я еще раз
все обдумал, убедился, что, похоже, не
брежу, и приказал:
- Так! Найдите-ка быстренько Коллинза и тащите его ко мне в кабинет! А я
мигом в душ, и туда!
- Вы, по-моему, собирались его уволить, сэр, - осторожно напомнил
Уилкинс.
- А я и не передумал. Но сначала надо с ним потолковать!
Лицо отставного майора отразило напряженную мыслительную деятельность, но
он дисциплинированно отдал
честь и устремился к выходу из дома, - по-видимому. Коллинз дежурил где-то на
периметре замка или в подсобных
помещениях.
А я по дороге в ванную заглянул еще и в "диспетчерскую", небольшой
кабинет рядом со столовой, где обычно
находился мой дворецкий. Не обратив внимание на его удивление (я очень редко
туда заходил), я попросил:
- Тэд, недавно в нашем университете состоялась какая-то научная
конференция по проблемам теории информации.
Запросите у них состав ее участников и отнесите мне наверх.
Когда я, приняв душ и переодевшись, влетел в кабинет, все уже были в
сборе. Явно заинтригованный Тэд с бумагой
в руке, у стола, рядом - несколько неуверенно выглядевший Коллинз, и Уилкинс,
как будто невзначай расположившийся
между Коллинзом и дверью. Если и вправду "как будто", то его сообразительности
действительно стоило позавидовать.
Сев в свое кресло, я взял у Тэда бумаги и, убедившись, что это именно то,
о чем я просил, отпустил его. Он
испарился с несколько большей поспешностью, чем обыкновенно, - неужели тоже
почуял грозу?
Подождав, пока дверь за Тэдом закроется, я ознакомился со списком,
удостоверился в наличии там имени
Брэндона О'Кэллагана (оно стояло на весьма видном месте - вторым, а перечень
званий и титулов Бренна занимал две
строчки мелким шрифтом)), а затем перевел взгляд на Коллинза и принялся
откровенно изучать его. Молодой, открытое
лицо с резкими чертами, такого типа, который почему-то называют мужественным.
Кажется хорошо тренированным, не
очень далеким и заметно нервничающим. Впрочем, в свете вчерашнего проваленного
задания у него были для этого вполне
очевидные основания. Поэтому первым делом я решил устранить эту переменную.
- Коллинз?
- Да, сэр? - вежливо, но без подобострастия.
- Помните, вы рассказывали мне историю об убийстве с помощью отказа
компьютера? После катастрофы моего
флаера?
- Конечно, сэр. - Он вроде чуть расслабился. Хороший актер?..
- Если я все правильно запомнил, то тот парень погорел потому, что его
заложил другой парень, которому все стало
известно?
- Да. Все верно.
- Коллинз, а как звали того, другого парня? Он ничуть не смутился. И
ответил сразу:
- У него смешное имя, сэр, поэтому я запомнил - Магнус Джестер.
- Действительно смешное. - Я, правда, не рассмеялся, а пробежал глазами
по списку у себя в руке. И верно, доктор
Магнус Джестер там тоже был...
Я заметил любопытствующий взгляд Уилкинса и протянул лист ему. Выйдя изза
спины Коллинза, он взял бумагу
и быстро все понял. Возвращая мне список, он выразительно пожал плечами, как
будто говоря: "Ну, босс, что я вам
говорил?!"
Да, все сходилось. Один к одному. Предположим, Бренн сошел с ума и решил
перебить остальных. Первым делом
он подкарауливает (или пользуется удобным случаем, что несущественно) Вольфара,
и ему удается благополучно его
порешить. Второй мишенью он избирает меня. Разумеется, из удобства, чтобы не
возвращаться второй раз на Новую
Калифорнию. И как раз когда Бренн обдумывает, как бы половчее это устроить, ему
попадается доктор Джестер. За какимнибудь
обедом или ужином в непринужденной обстановке университетской столовой
доктор Джестер рассказывает Бренну
известную историю. Так, в порядке застольной беседы... Я ни секунды не
сомневался, кстати, что спроси этого Джестера, и
он с готовностью это подтвердит. А дальше Бренн со свойственной керторианцам
находчивостью цепляется за
подвернувшуюся возможность и придумывает остроумную ловушку. Он проникает в мой
замок, что в принципе сложно, но
возможно"-влезает в компьютер моего флаера (что для такого мастера раз плюнуть)
и вызывает меня на нем прокатиться,
используя смерть Вольфара как предлог... Изящный план.
Очень керторианский! И все это придумал честолюбивый негодяй Бренн? Да?!
Херня собачья!
Я откинулся в кресле и улыбнулся уголком рта:
- Коллинз, вы все равно не жилец. Хотите умереть легко, расскажите
правду.
Уилкинс безмолвно распахнул рот, а Коллинз отступил на шаг, несвязно
бормоча:
- Простите, сэр, я не понимаю...
- Оставьте этот лепет! Здесь не богадельня. Или вы думаете, что я слишком
сентиментален, дабы исполнить свою
угрозу? - Я улыбнулся ему так ласково, как мог.
Он действительно с секунду молчал, глядя мне в глаза, и, кажется, прочел
там, что я не беру его на испуг. И
испугался по-настоящему. И сделал фатальную ошибку. Нервов все-таки не хватило -
он бросился бежать.
Неплохая, кстати, была попытка. Уилкинс еще только выхватил бластер, я
сдернул со стола мраморное пресс-папье,
а Коллинз уже распахивал дверь. Но, распахнув ее, он не выбежал, как ожидалось,
в коридор, а застыл и медленно
попятился назад. Через мгновение причина такого странного поведения стала мне
ясна - на пороге появился мой
дворецкий. В правой руке он держал бластер, направленный Коллинзу прямо в грудь.
Пауза тянулась так долго, что стала казаться нелепой. Все, видимо,
ожидали от меня каких-то действий или хотя бы
слов, но я был по-настоящему растерян. Поэтому в конце концов прибег к любимому
спасительному средству, то есть
принялся закуривать. Однако и Уилкинс, и Тэд терпеливо стояли, наведя оружие на
Коллинза, бледность которого
приобрела зеленоватый оттенок. Наконец три-четыре затяжки слегка развеяли туман
в моей башке, и, встав, я сделал шаг в
сторону дворецкого.
- Ну, Тэд?
Не отводя глаз от Коллинза, он чуть приподнял брови - что, дескать, ну?
Пришлось напомнить себе, что сейчас
самый неподходящий момент для впадения в ярость
- Я, конечно, отдаю отчет в патологической неоригинальности подобного
вопроса, Тэд, но все же - как вы здесь
оказались?
- Я подслушивал за дверью, сэр. - От четкости ответа за милю несло
армией. Вот уж кто точно хороший актер!..
- Да, разумеется. Я имел в виду не совсем это... - Так, намек
проигнорирован. Я вздохнул: - Хорошо. Не будем
пользоваться эвфемизмами. На кого вы работаете, Тэд?
- Боюсь, что не могу этого сказать, сэр.
- Не можете. Понятно... А вам... гм... не кажется собственное поведение
несколько неэтичным?
Вопрос был непростой, важный, и дворецкий, похоже, осознавал это. Он
раздумывал с полминуты.
- Нет, сэр!
- Нет? Ну ладно... Тогда можете приступать к своим прямым обязанностям.
- Слушаюсь, сэр! - Уверенным движением он поставил бластер на
предохранитель, вложил в кобуру под мышкой,
развернулся лицом ко мне и сказал тоном образцового дворецкого: - Разрешите
доложить, сэр. Пока вы были в душе, вас
вызывал полицейский капитан. Представился как Джеймс Браун.
- Да-да. Он что-нибудь передал?
- Да, сэр. Он просил передать, что его сегодня вышибли. Что на Новой
Калифорнии карточкой в последние дни не
пользовались. Но что ему удалось проследить ее путь и он будет ждать вас в
восемь у полицейского управления.
Я взглянул на часы - без четверти шесть. Время еще есть, но немного.
- Хорошо, Тэд. Вы свободны.
Он шагнул к двери, но я остановил его:
- И, Тэд! - (Он обернулся). - Не подслушивайте, пожалуйста, под дверью!
Можете по-другому, если сумеете. Но не
под дверью. Это некрасиво.
- Слушаюсь, сэр. - Кивнув, он вышел из кабинета, а я развернулся к двум
другим участникам сцены.
Остекленевшие глаза Коллинза говорили о том, что первая волна испуга
схлынула и он уже по-настоящему оценил
весь ужас собственного положения. Лицо же Уилкинса меня, признаться, позабавило.
Я прямо-таки слышал, как он
повторяет про себя: "Все хорошо. Я снова в армии. Я ничего не думаю. Я только
выполняю приказы...".
- Так как, Коллинз? Будете рассказывать?
Как я и подозревал, он не стал запираться. Может, надеялся заслужить
прощение, а может, и вправду от
обреченности и нежелания мучиться...
Рассказывал он скверно. Путанно и сбивчиво, как будто не мог собрать и
выстроить свои мысли, во что в принципе
я мог поверить... Поэтому я ограничусь кратким пересказом содержания его
бормотания.
История оказалась тривиальной донельзя. Около трех месяцев назад, когда
Коллинз находился в увольнительной и
расслаблялся в одном из городских баров, к нему подсел некий господин. Он не
стал разводить шуры-муры и тупо спросил,
не хочет ли Коллинз денег. Коллинз ответил, что нет, не хочет, но передумал,
когда узнал, сколько же ему предлагают. К
слову сказать, меня оценили в пять миллионов, то есть в два раза меньше того, во
сколько я сам оценил даже не жизнь, а
услуги простого полицейского капитана. Честно говоря, после такого признания
Коллинз лишился даже теоретических
шансов остаться в живых.
Короче, мой телохранитель согласился подстроить мне западню. Ничего
сверхъестественного от него не
требовалось.
Нужно было только перепрограммировать компьютер (ему объяснили как) и
дождаться условного сигнала в виде
открытки. А потом разболтать всем желающим выяснить подробности моей гибели (или
мне, в том маловероятном случае,
что я выживу) байку, бросающую подозрение на Бренна. Впрочем, последнее я
домыслил сам, Коллинза в такие тонкости,
естественно, не посвятили. Ну, парень точно выполнил инструкции, что, конечно
же, делало честь его пунктуальности. И
больше он ничего не совершал и не ведал.
Оставался только один, наиболее интересовавший меня вопрос:
- Коллинз, так кто же был этот господин, так трогательно проявивший
заботу о моем здоровье?
Парень юмора не оценил и совсем понуро сказал:
- Не знаю, сэр... Он не представился.
- Надо думать! Но, надеюсь, вы не позабыли, как он выглядел?
- Ничего особенного, сэр... Крупный, чуть поменьше вас, средних лет,
говорил с каким-то акцентом... Да, - он чуть
оживился, - у него еще такое здоровенное родимое пятно было. Во всю щеку.
То есть это был Вольфар. Прекрасно. Первое покушение на меня организовал
герцог Per, который сам к его
моменту уже был мертв. Весело, правда? Да, мне тоже стало весело. Настолько,
что, казалось, еще немного, и мозги у меня
в голове расплавятся и потекут через уши. Вытянувшееся лицо Уилкинса, с трудом
не дававшего челюсти отвиснуть,
говорило за то, что он также вряд ли ошеломит меня фонтаном грандиозных идей.
Я посмотрел на часы - без четверти семь. Пора было двигаться на встречу с
капитаном. Я свернул Коллинзу шею и
скомандовал Уилкинсу:
- Пошли, майор!
Не отрывая глаз от трупа, Уилкинс медленно вложил бластер в кобуру, а
затем встряхнулся:
- Да, босс, конечно. Пойду подниму ребят!
- Нет! На этот раз, Уилкинс, никаких ребят. Хватит! Посмотрим, как будет
сегодня. Пока о моей предстоящей
встрече знаем только вы, я и Тэд...
- И капитан, - вставил он.
Я немного обдумал это замечание и, когда мы спускались на первый этаж,
поинтересовался:
- У вас есть какие-нибудь основания подозревать и его тоже?
- Только одно, - без колебаний ответил Уилкинс. - Если убийца
действительно вышвырнул вашего мертвяка из
флаера, а на то похоже, то он мог сделать это в любой точке города и
окрестностей. Но сделал именно в парке Кандлстик, то
есть на территории, подвластной капитану.
- Если так пойдет и дальше, - заметил я, - то единственным, в чистоте
чьих намерений мне не понадобится
сомневаться, буду я сам.
- Приятно, что вы уверены в собственной кристальной честности, босс. Это
уже немало.
Он зашагал к дверям, а я еще раз завернул к Тэду. Он как ни в чем не
бывало сидел на рабочем месте и изучал чтото
на экране компьютера перед собой. При моем появлении он собрался встать, но я
остановил его:
- Не отвлекайтесь. Только будьте любезны, Тэд, распорядитесь, чтобы к
моему возвращению из кабинета
вышвырнули труп.
Как ни прекрасно он владел собой, но кровь отхлынула с его обычно
румяного лица. Улыбнувшись, я ушел.
Терпения у Уилкинса хватило ровно на треть пути до города. Затем он
сверился с Н часами, чуть сбавил скорость и
заговорил.
Если бы я мог догадываться, чем это обернется, то велел бы ему заткнуться
и гнать, не жалея мотора, а так... Как ни
странно, я тоже был не прочь побеседовать.
- Послушайте, босс. Насчет Коллинза... Можно вам задать вопрос? - Он
осторожно скосил глаза в сторону моих рук,
но они спокойно лежали на подлокотниках кресла.
- Да.
- Вы только не подумайте опять, что я даю оценку вашим действиям. Я просто
хотел бы понять... Вам обязательно
было его убивать?
- Он это заслужил, - сухо ответил я. Это была не совсем та тема, на
которую хотелось бы порассуждать.
- Наверное. Но... - Уилкинс явно затруднялся подыскать нужные слова...
- Это не слишком демократично? Вы это хотите сказать?
- Ну да. Хотя и не совсем...
- Неважно. Тут все очень просто. Как апельсин... - Я чуть подумал, как бы
покороче выразить свою мысль. - В
керторианской этике, в духе которой я был воспитан и которую продолжаю считать
весьма здравой, нет проступка хуже
предательства. Оно более постыдно, чем воровство, и даже более низко, чем
преднамеренное убийство. Поэтому
предательство - это, пожалуй, единственное, чего я не могу и не хочу прощать.
Вам понятна такая позиция?
- Да. Предельно. - В его голосе действительно отсутствовала и тень
сомнения. - Но тогда почему вы простили
дворецкого?
- А разве он меня предал?
- Но он же работает на кого-то еще. И не стал этого отрицать!
- Вот именно. Это, как мне кажется, намек, и весьма прозрачный...
Уилкинс пожевал губами, потом сложил их трубочкой и кивнул:
- Да. Кажется, я понимаю...
- Вот, вот. Работать на двух хозяев, покуда они заодно, не возбраняется.
Хотя это довольно шаткая позиция. Если
интересы работодателей, по независящим от тебя причинам, войдут в противоречие,
то чью бы сторону ты ни взял, кого-то
обязательно предашь! Но это - проблемы Тэда, не мои. А пока он вроде бы не
совершил ничего предосудительного, и я
охотно готов допустить, что он работает, например, на Принца или моего дядю.
- Которым я с удовольствием врезал бы по морде! - неожиданно заявил
Уилкинс. - От себя лично...
- ???
Мой телохранитель глянул на меня с нескрываемым сарказмом:
- А вам не приходило в голову, сэр, что они просто используют вас. Как
щит. Или, скорее уж, как мишень для
врагов. Вы их отвлекающий маневр, за спиной которого они могут спокойненько
проводить собственное расследование; и
это, признаться, создает мне дополнительную нагрузку, о которой я будто бы
никого не просил.
- Мне это приходило в голову, Уилкинс. - Вернее, мне хотелось так
считать. - Однако я рассматриваю это в качестве
дружеской услуги Его Высочеству и господину барону. И я вполне считаю возможным
оказание этой услуги и в
дальнейшем. Особенно по отношению к господину барону...
- Ясно! - буркнул Уилкинс. - Отставить по морде. На этом разговор затих и
возобновился, лишь когда мы уже
влетели в черту города. Уилкинс по-прежнему не спешил.
- Раз уж вы сегодня так разговорчивы, босс, то, может, заодно растолкуете
мне, как вы раскололи Коллинза. Я вот
до сих пор изумляюсь. Он же вроде нигде не сглупил и не переигрывал.
Честно говоря, я действовал больше по наитию, чем осознанно, но уже по
дороге в город мне показалось, что я
нашел приемлемое объяснение.
- Сглупил не Коллинз. Сглупил Вольфар. Если бы он получше знал Бренна,
как я, к примеру, то никогда не стал бы
пытаться приписать ему авторство подобного плана. Бренн никогда не повел бы себя
так.
Я не смотрел на Уилкинса, но почувствовал его недоверие. Тем не менее
несколько минут он честно думал.
- Нет! Я вое еще не понимаю, босс. Почему? Он, по-вашему, недостаточно
умен? Или недостаточно честолюбив?
Или, - голос Уилкинса стал подозрительно вкрадчивым, - вы так верите в свою
былую дружбу?
- Ни то, ни другое, ни третье... - Я замялся: объяснить было нелегко. Но
все же я попытался: - Барон Лаган - истый
керторианец, до мозга костей. Как бы он ни выглядел и что бы ни говорил...
Поэтому если бы он решил покончить со своим
старым другом, то перерезал бы ему горло. Или метнул в глаз отравленный дротик -
свое излюбленное оружие, в ловкости
владения которым ему нет равных. Но он никогда не стал бы вмешивать компьютеры -
человеческое изобретение - в старые
добрые керторианские разборки. Понимаете, Уилкинс?
Он издал некий нечленораздельный звук, вслед за которым пробормотал:
- Пытаюсь. Только вот голова пухнет... Простите, сэр, но мне уже
осточертели эти сраные психологические этюды!
- Вы не оригинальны, майор. Мне они впервые осточертели, когда мне
исполнилось восемь.
Уилкинс выругался. Грубо. А затем запальчиво бросил:
- Но, между прочим, Вольфар - то ведь тоже был керторианцем! Или как?!
- Или как, - кивнул я и глянул в боковое окошко. Мы уже заходили на
посадку перед полицейским управлением, и
вся площадь была как на ладони, однако капитана нигде видно не было. - В первую
очередь, Уилкинс, герцог Вольфар Per
был извращением!
Несмотря на распиравшую его ярость, Уилкинс аккуратно припарковал наш
флаер слева от трех стоящих рядком
полицейских экипажей и лишь затем дал волю чувствам, с матюгами вынесшись на
свежий воздух... Я не торопясь
последовал за ним и осмотрелся. Смеркалось, но освещение еще не включали,
поэтому дальняя сторона площади со входом
в участок терялась в серой дымке. Мне померещилось, что в полуоткрытую дверь
прошмыгнула какая-то тень, но она
ничуть не напоминала приземистую фигуру капитана, да и направлялась внутрь, а не
наружу, поэтому я не придал этому
значения.
- Босс! - вдруг окликнул меня Уилкинс. Таким тоном, что у меня мурашки
побежали по спине...
Обернувшись, я увидел, что мой телохранитель стоит меж двух полицейских
флаеров, уставившись на что-то у себя
под ногами. Я почему-то сразу понял, что это значит, и мне очень не хотелось в
это поверить. Но пришлось.
Обогнув корму ближайшего экипажа и оказавшись напротив Уилкинса, я увидел
капитана Брауна. Он лежал
спиной на бетоне, уставившись невидящими глазами в вечереющее небо, а на его
лице застыла гримаса боли и удивления.
Капитан был застрелен в упор выстрелом из бластера. И тому не прошло и пяти
минут...
Не требовалось быть экспертом в криминалистике, дабы понять, что здесь
произошло. Даже мне хватило на это
одного мгновения. Капитан пришел на встречу чуть раньше назначенного срока (нет
бы ему задержаться или нам, черт
возьми, лететь побыстрее!) и спокойно ждал нас рядом со своей машиной. Какой-то
сослуживец последовал за ним... может
даже, они и шли вместе... и напоследок пожелал капитану "спокойного сна". При
помощи бластера. Я поклялся, что этот
некто умрет страшной смертью. Более того, впервые я почувствовал настоящую
ненависть к тому, кто за всем этим стоял.
Мне было наплевать на Вольфара и даже на покушения на самого себя, неудачные к
тому же, но такое подлое убийство...
Глядя на застывающие навеки черты лица капитана, я захотел отомстить. Не из
этических условностей, а по собственному
желанию...
- Очнитесь, босс! Мы по уши в дерьме! - прошипел Уилкинс, отвлекая меня
от взлелеивания собственной мести.
Он подбородком ткнул мне за спину, и, обернувшись, я обнаружил группу
полицейских, со всех ног спешивших к
нам из участка. К счастью, мой мозг не впал в кому.
- Быстро, Уилкинс! Посмотрите, есть ли при нем бумажник! Обычно он носил
его в заднем кармане...
Уилкинс нырнул вниз, а я развернулся и сделал пару шагов, после чего
выпрямился во весь рост, уперев руки в
бока и полностью перегораживая проход.
Полицейских было пятеро. Они подбежали через несколько секунд и
остановились в полутора шагах от меня,
положив руки на рукояти бластеров. Как я подозревал, среди этих пятерых
находился и убийца капитана, но, к сожалению,
на лбу у него это написано не было.
- Есть! - донесся позади приглушенный голос Уилкинса, и, словно в ответ
на это, стоявший в центре высокий
сутулый парень с нашивками старшего лейтенанта сделал микроскопическое движение
вперед.
- Что здесь происходит? - не скрывая злости, осведомился он.
- А то вы не знаете!
Судя по выражениям лиц, они действительно не знали. К сожалению, тянуть
время было очевидно плохой
стратегией...
- Вашего капитана убили. Бывшего... - Я в упор посмотрел в растерянное
лицо лейтенанта. - Вы, наверное, его
преемник?
Как раз в это мгновение зажглись фонари, и в ярком свете я увидел, что
лейтенант бледен как смерть. Остальные
его товарищи тоже не выглядели героями, но он что-го уж слишком. Неужели?..
Как он ни был напуган, но, видимо, сообразил, что сейчас его единственный
шанс - перейти в нападение. Он подал
знак двум парням, стоящим справа, и те бросились в обход флаера. Брать Уилкинса
- в этом не было сомнений, но тем не
менее я спокойно ждал.
Наконец ребята за моей спиной, видимо, завершили перестроение, и
лейтенант бесцветным голосом сообщил:
- Вы арестованы, мистер Гальего!
- Ордер? - холодно поинтересовался я.
- Вот мой ордер! - Он выхватил бластер, а вслед за ним и двое оставшихся.
- Что ж, прекрасный ордер!
Они не уловили иронии и чуть расслабились. Им, похоже, не могло прийти в
голову, что безоружный человек
бросится на троих вооруженных. Но я бросился.
Прыгнув вперед, я левым кулаком врезал в глаз одному, а правый, как
молот, опустил на плечо лейтенанта -
хирургу придется постараться, складывая ему кости в исходное положение. Двое
выбыли, но у третьего было мгновение на
выстрел - он предпочел потратить его на колебания. А потом было поздно -
скользящий удар в челюсть надежно вырубил и
его... За спиной было как-то подозрительно тихо, и я обернулся, готовясь к
худшему. Но нет, все было в порядке: Уилкинс
стоял, по-прежнему держа в руках бумажник капитана, а двое посланных к нему
ребят лежали рядышком на бетоне,
аккуратные, как трупы в морге.
- Они живы, майор?
- Да. А ваши?
Я посмотрел на первого, которому досталась самая солидная плюха. Лежал он
в несколько неестественной позе -
возможно, сломал что-нибудь при падении, - но вроде дышал.
- Мои тоже.
- Тогда надо уносить ноги, босс! И побыстрее. Он был прав, конечно, и я
двинулся к флаеру, лишь на мгновение
остановившись перед потерявшим сознание лейтенантом. У меня чесались руки
быстренько превратить его тело в мешок с
обломками костей, но я подавил этот импульс - нельзя убивать человека по
недоказанному подозрению.
Едва дверца за мной захлопнулась, Уилкинс оторвал флаер от площадки и
вновь проделал свой трюк со спуском в
парк. Не знаю, как он умудрился не разбиться в темноте, но спустя несколько
малоприятных секунд мы уже были над
озером. Правда, на этот раз Уилкинс не стал висеть, а, чуть приподняв флаер над
кронами деревьев, со всей возможной
скоростью направился к дальнему концу парка, прочь от города...
- Куда мы летим, черт возьми?
- Подальше от полиции, - пробурчал Уилкинс, а затем нехотя пояснил: - В
городе нас бы сразу засекли, и пиши
пропало. А тут, да на такой высоте, нас ни один радар не возьмет.
- А что потом? Он вздохнул:
- Это зависит от того, что мы собираемся делать. В его тоне явственно
прозвучал вопрос, но я не мог соображать с
такой скоростью...
- Я знаю только, чего мы не собираемся делать ни поД каким соусом -
сдаваться властям!..
Уилкинс проигнорировал сие замечание как явно неконструктивное, и в этом
плане с ним трудно было не
согласиться. Я продолжил размышлять вслух:
- Однако никакого выбора у нас на самом деле нет. Как ни крути, придется
возвращаться в замок!
- Где нас накроют с гарантией.
- Пускай.
Уилкинс приподнял флаер чуть повыше - мы покинули пределы парка и летели
уже над девственным лесом, где
отдельные деревья достигали большой высоты, - а через несколько секунд заложил
вираж к югу, в сторону моей
резиденции, и все же спросил:
- То есть, если понадобится, сэр, мы... э-э... вступим с полицией в
открытый вооруженный конфликт?
- Да!
Честно говоря, я ожидал резонного возражения, что про открытое
неповиновение властям в его контракте ничего
не написано. Но Уилкинс не стал возражать. И вообще ничего не сказал. Только,
словно вспомнив что-то, перекинул мне с
колен бумажник погибшего капитана. Я по инерции раскрыл его, но рассмотреть
содержимое в темноте кабины было
невозможно, так что в итоге он просто присоединился к моему собственному
бумажнику во внутреннем кармане пиджака.
В конечном итоге мы добрались до замка без осложнений, хотя, если бы не
предусмотрительность Уилкинса, все
могло обернуться по-другому. Когда мы закончили облет Нью-Фриско по дуге и легли
на прямой курс к дому, шеф моих
телохранителей связался с замком, поднял всю охрану по тревоге и потребовал
выслать встречающих. Предосторожность
оказалась не лишней. Вскоре после встречи с тремя флаерами эскорта к нам
присоединилась и полиция, - по всей
видимости, они расставили посты вдоль всего моего предполагаемого маршрута, и
миновать их незамеченными нам бы
явно не удалось.
Однако, несмотря на возникшее численное превосходство, полицейские вели
себя осторожно. Они только
пристраивались на безопасном расстоянии к нам в хвост и летели следом, сохраняя
полное молчание. Как я подозревал, они
не отважатся что-нибудь предпринять без санкции с самого верха, а получить
таковую в столь позднее время обычно
представляется затруднительным. Но в любом случае вводить их в искушение
демонстрацией своей беззащитности,
разумеется, не следовало...
Когда мы высадились во дворе замка, где мой выход из флаера прикрывала
еще одна группа вооруженных до зубов
охранников, я первым делом вознамерился пойти поесть - с самого завтрака во рту
маковой росинки не было... Но, глянув
на угрюмые лица своих людей, вдруг сообразил, что то, о чем мы говорили с
Уилкинсом, относится, в сущности, не только к
нему. У меня все-таки не армия...
Поймав за локоть Уилкинса, уже готовившегося к раздаче приказов, я
попросил его собрать в холле всех наших
людей. Сразу поняв, к чему я клоню, он как-то не выразил одобрения этой идеи, но
взялся за исполнение...
В результате через пару минут посреди просторного холла передо мной
стояли двадцать из двадцати четырех моих
телохранителей, не считая троих, бывших, по словам Уилкинса, в увольнительной, и
Коллинза, больше у меня не
работавшего. Не без некоторого неудовольствия я отметил, что многих не знаю даже
по именам, и поэтому пригляделся,
пытаясь определить общее настроение. Одни лица выглядели настороженно, другие -
слегка обеспокоенно, большинство же
- невозмутимо. В целом картина пришлась мне по душе...
Я не мастер держать речи, поэтому постарался быть кратким:
- Господа, хочу сообщить вам, что дальнейшее ваше пребывание у меня на
службе может быть сопряжено с
серьезными проблемами. Мы находимся под угрозой, - к покосился на Уилкинса,
дипломатично стоявшего в сторонке, -
вооруженного конфликта с республиканской полицией. И поскольку ни у кого из вас
в контрактах нарушение закона не
предусмотрено, то... нежелающие могут быть свободны. С данной минуты.
Ни один человек не шелохнулся, но колебания отразились на многих лицах,
и, право же, мне трудно было их за это
осудить. В конечном итоге возобладал стадный инстинкт, всегда готовый принять
мнение вожака, каковым после
добровольного самоустранения Уилкинса стал Гэлли. Обменявшись взглядами с
товарищами, старый десантник вышел
вперед.
- Я так скажу, сэр. Мы тут все армейские ветераны, а военные не любят
легавых... - Он усмехнулся, и большинство
утвердительно кивнули. - К тому же мы были телохранителями, но можем стать и
наемниками. Верно, ребята?
Колебания вокруг сменились уверенностью, выразившейся в на редкость
единодушном согласии. Я, признаться, не
сообразил, в чем соль такого изменения статуса.
- Вот так, сэр! - Гэлли отдал честь. - А с наемниками все просто: скажете
стрелять - будем стрелять!
- Что ж, прекрасно, господа.
- Только один момент, сэр...
- Да, Гэлли?
- Боевая премия, сэр!
- В смысле?
Ага, вот и недостающее звено. Гэлли, чуть замявшись, покосился на
Уилкинса, и тот вполголоса проговорил:
- Типовые контракты наемников предусматривают отдельную премию за ведение
боевых действий, босс. Большую,
как правило...
- Понятно. - Я не сдержал улыбки. - Хорошо, господа, я выплачу вам боевую
премию. Если понадобится. Скажем...
э-э... в размере полугодовой зарплаты.
После этого моего заявления стало очевидно, что мои люди готовы стрелять
в кого угодно. И чем скорее, тем
лучше... Я повернулся к Уилкинсу:
- Тогда, майор, пошлите этим господам наверху сообщение, что любая
попытка приблизиться к дому будет
расценена как нападение, ответом на которое будет огонь!
- Слушаюсь, сэр! - Уилкинс сделал пару шагов вперед, остановился перед
группой стоящих "вольно" моих
наемников и неожиданно зарычал: - Ну все! Теперь играем по другим правилам!
По холлу будто бы прокатилась короткая волна, сопровождаемая едва слышным
шорохом, и перед Уилкинсом уже
стояли две шеренги по стойке "смирно".
Отчеканивая каждую фразу, Уилкинс хорошо поставленным командирским тоном
принялся раздавать приказы.
При этом в качестве обращений использовались "лейтенант", "сержант" и т. п. - в
общем, никакой гражданки...
Давно пора было поужинать, тем не менее количество и сложность
распоряжений Уилкинса настолько меня
удивили, что я задержался и, дождавшись, когда все разбежались на вновь
определенные боевые посты, окликнул его:
- Послушайте, Уилкинс... - (Он обернулся, явно удивленный, что я все еще
здесь). - Я не понимаю, вы что, заранее
готовились к осаде замка?
Он чуть улыбнулся:
- Видите ли, стратегия и тактика обороны хорошо укрепленных объектов
малым личным составом - это... мое
хобби, сэр. Поэтому два года, когда нечего было делать, я потратил на разработку
и подготовку таких вот планов обороны.
Из любви к искусству, так сказать.
- Хобби? - удивленно переспросил я. - А на практике вы свои знания
применяли?
- Да, сэр! - Его челюсти сжались, и нижняя заметно выдвинулась вперед.
- Извините... - зачем-то сказал я и пошел в столовую-
В принципе я мог бы всего этого не устраивать. Используя систему защиты,
сработанную на Кертории, я мог бы
окружить замок непроницаемой сферой того, что мы дома называли "магическим
пологом" и что в действительности
являлось очень мощным силовым полем. Куда более мощным, чем те, которые
научились создавать и, соответственно,
преодолевать люди...
Или я мог бы, например, позвонить президенту Новой Калифорнии и попросить
его перестать валять дурака,
пригрозив в противном случае устроить ему веселую жизнь.. Кое-какие средства для
этого у меня тоже, разумеется, были.
Все это я мог бы, но не стал делать. Потому что мне было любопытно, каков же
будет дальнейший сценарий развития
событий, в частности насколько далеко зайдут .полицейские. Так что я плотно
поужинал и отправился на боковую.
Спал я хорошо, как и обычно. Быть может, даже чуть крепче, чем обычно. Во
всяком случае, когда я, разбуженный
отнюдь не ласковой тряской за плечо, разлепил веки, то обнаружил своего
дворецкого, на лице которого явственно читалось
выражение человека, теряющего терпение. Однако, убедившись в появлении признаков
жизни, он разжал хватку на моем
плече и вытянул руки по швам, а я скосил глаза в сторону незадернутого окошка -
было как-то подозрительно несветло...
- Тэд, а который вообще час?
На его лице отразилось недоумение, и я с добрых полминуты ломал голову,
почему такой тривиальный вопрос
поставил его в тупик. Наконец сообразил, что говорил по-керториански (спросонья
со мной такое изредка случалось), и
перевел вопрос.
- Четверть девятого, - сразу же ответил он.
- Да какого черта!.. - Возмутившись, я демонстративно перевернулся на
другой бок.
- Прилетел министр государственной безопасности, сэр. Он настаивает на
встрече с вами, - ровно доложил Тэд.
- Пошел он знаешь куда!.. - проворчал я в подушку.
- Да. Мы попросили вернуться чуть позже. Но он сказал, что либо вы его
немедленно примете, либо он применит
силу вплоть до точечной орбитальной бомбардировки.
- Пусть его!
- Но, сэр!..
Я в ярости подскочил на кровати, и Тэд отступил на шаг назад.
- Сэр, мы проверили - над нами действительно болтается один из армейских
крейсеров.
Я хотел было заорать, что плевать мне и на орбитальную бомбардировку, но
потом передумал. Чтобы включить
силовое поле, придется тащиться в кабинет, да и грохот начнется... Скрипнув
зубами, я вылез из-под одеяла и прошлепал к
окошку. Оно выходило на юг, то есть в противоположную от города сторону, но и
здесь виднелись полицейские флаеры,
барражирующие под низко висящими тучами. В порядочном отдалении, правда...
- Что же это, они там всю ночь и шлендали? Вопрос подразумевался
риторическим, но Тэд ответил:
- Нет, сэр.
Его голос звучал слишком уж бесцветно, и я обернулся:
- То есть?
- Они пытались устроить штурм с воздуха. Но мы сбили троих, и они
успокоились.
Я попытался задать три вопроса одновременно и поперхнулся. К счастью,
пока я прочищал горло, на два самых
острых Тэд уже ответил:
- Они не посылали никаких предупреждений, сэр. Атаковали сразу с трех
направлений, но мы первым же залпом
сбили три машины и подбили еще две. После чего они... отступили, даже не успев
ни разу выстрелить. Мы хотели разбудить
вас, но потом решили: зачем, собственно? Если уж вы, сэр, можете спать под
грохот плазменных орудий, то... - Он пожал
плечами, с трудом скрывая иронию.
- Ясно... Тэд, а что значит "мы"? Слегка побледнев, он принялся изучать
мыски своих до блеска начищенных
ботинок.
- Ну, сэр, понимаете... Одним словом, майор Уилкинс счел возможным
принять мою помощь.
- Вот как. А вы в каком чине вышли в отставку?
- Майора.
- И где служили?
- В армии Рэнда... - Приподняв глаза, он убедился, что подобная
лаконичность меня никак не удовлетворит, и
нехотя добавил: - Военная разведка. Диверсионный отряд.
- А Рэнд занимался диверсиями? Не знал...
Тэд красноречиво промолчал, и я направился к двери.
- Теперь же вы работаете у меня дворецким... - Развернувшись в дверях, я
постарался добавить в голос побольше
металла. - Тогда передайте господину министру, что я согласен дать ему
аудиенцию! Он сядет во дворе один, без эскорта,
после чего вы проводите его в кабинет... Как, кстати, его зовут?
- Дирк Абрахамс, сэр. И он порядочная свинья... Хотя это, конечно же, мое
личное мнение, сэр.
Поискав следы улыбки на его лице и не найдя таковых, я последовал в
ванную.
Все последующие действия - душ, бритье, гардероб - я проделывал с
максимальной медлительностью, затратив на
них полновесный час. По моим представлениям, это время, проведенное мистером
Абрахамсом в ожидании в моем
кабинете, было достаточным для доведения его до состояния белого каления, что
отчасти компенсировало неудобства,
причиненные мне столь ранним подъемом. Но лишь отчасти, а я пообещал дать ему
полный расчет.
Поэтому, вырядившись в наиболее мрачный вариант фамильных цветов (не
черным был только галстук), я не
торопясь поднялся по лестнице, вошел в кабинет, рассеянно посмотрел на стоящих
столбом посреди комнаты министра и
его адъютанта, сел за стол и стал закуривать...
Дирк Абрахамс был грузным седеющим мужчиной лет около пятидесяти, и даже
пошитый на заказ мундир не мог
скрыть объемистого живота, нависающего над брюками. Выстоять на ногах три
четверти часа ему явно было тяжеловато, и
это доставило мне определенное удовольствие. Лицом же министр безопасности и
вправду напоминал раскормленного
борова, за исключением разве что цвета, радовавшего мой глаз своей кирпичной
краснотой...
Когда я наконец закурил, добавился еще один добрый знак - у министра
задергалось веко. После этого я со
спокойной совестью спросил:
- Ну?
Абрахамс распахнул рот, потом в некоторой нерешительности покосился на
высящихся по разные стороны двери и
вооруженных до зубов Тэда и Уилкинса, но все же не выдержал и начал орать.
Целиком приводить сию пламенную речь, длившуюся без малого десять минут,
смысла не имеет в силу скудости
использованного лексического запаса и бесконечных повторов. Суть же ее сводилась
к набору типичных идиотских
вопросов типа: "Кто ты такой, чтобы вести себя так?" В "так", насколько я понял,
входили многократные нарушения закона,
открытое неподчинение властям, непозволительно долгое выдерживание министра
госбезопасности в ожидании аудиенции
и прочие способы антиобщественного поведения... Меня немного удивило отсутствие
в реестре моих прегрешений столь
важного пункта, как вооруженное сопротивление, но в остальном было скучновато.
От нечего делать я принялся разглядывать лица прочих находящихся в
комнате. Тэд демонстрировал обычное
румяное спокойствие; Уилкинс хмурился, по-видимому не в последнюю очередь
озабоченный перспективой ухудшения
наших взаимоотношений с властями после убийства министра госбезопасности; больше
же всего меня позабавила
метаморфоза, происшедшая с адъютантом во время тирады своего шефа. Розовый,
бодрый и довольный своим местом в
жизни вначале, он стал как-то уменьшаться в размерах, достигнув к концу речи
состояния полуматериальной тени, едва
высовывающейся из-за плеча командира.
Сам Абрахамс почуял неладное, только когда прошло несколько минут после
окончания разноса (как он, видимо,
себе это представлял), а я все молчал. Тогда он сощурил глазки и сбавил пары:
- Что же вы молчите, Гальего? Я затянулся и постучал сигарой о край
пепельницы, после чего он вновь взорвался:
- Тысяча чертей, да у вас такой вид, будто вы собираетесь взять меня в
заложники и шантажировать правительство!
Вот это уже было оскорбление, которое невозможно спустить с рук. Отложив
сигару, я встал, краем глаза заметив,
как Тэд и Уилкинс переглянулись и последний закатил глаза.
Однако, сделав первый шаг к министру, я решил ограничиться банальным
ударом по морде, а сделав второй, и
вовсе передумал его бить. Меня всегда поражало удивительное мастерство Принца в
манипуляции людьми, и я в порядке
эксперимента попытался скопировать его манеру. Поэтому, остановившись в ярде от
министра, я скрестил руки на груди и
тихо сказал:
- Я никогда не беру заложников. Поэтому, если вы, мистер Абрахамс,
желаете покинуть мой замок живым,
извольте вести себя прилично!
Министр отшатнулся, как от удара, и неуверенным движением потянулся к
кобуре у пояса. Проигнорировав это, я
вернулся в кресло, снова взял сигару и улыбнулся:
- Итак, начнем сначала. Ну?
Теперь уже настала его очередь молчать, затравленно озираясь по сторонам.
Когда мне это надоело, я сообщил:
- Если вам нечего сказать, господин министр, то я вас не задерживаю.
Судорожно глотнув и покраснев до стадии спелого помидора, Абрахамс все же
взял себя в руки и попытался
говорить нормально, то есть сухим прокурорским тоном:
- Мистер Гальего, против вас возбуждено уголовное дело. Вы обвиняетесь в
подкупе полицейского, сокрытии
вещественных доказательств по другому делу, незаконном хранении запрещенного
оружия и, наконец, подозреваетесь в
убийстве полицейского!
- Бывшего, - уточнил я. - Которого до этого я же и подкупил.
- Да, - согласился министр, - последнее обвинение вам, возможно, удастся
опровергнуть. Но остального вполне
достаточно для ареста. Тем не менее... - он сделал эффектную паузу, - мы могли
бы забыть пока об аресте, если вы
подпишете обязательство не покидать пределов Новой Калифорнии, дадите нам
показания и разрешите провести обыск в
вашем д... простите, замке.
Признаться, после известия о попытке ночного штурма и его результате я
никак не ожидал подобной мягкости и
некоторое время всерьез раздумывал над этим предложением, - в конце концов, в
борьбе за местную полицию я еще мог
потягаться с кем угодно. Но все же импровизация всегда шла у меня со скрипом,
поэтому я решил придерживаться
прежнего плана, составленного во время утренних процедур, и покачал головой:
- Придется разочаровать вас, господин министр. В данный момент я не
намерен ничего давать, подписывать или
разрешать. Вообще, какие-либо дальнейшие переговоры между нами возможны лишь в
присутствии моего адвоката. Это
отвечает принятым у нас законам, не так ли?
- Не совсем, - поморщился Абрахамс.
- Внесу ясность: дальнейшие попытки ареста при помощи силы могут привести
к непредсказуемым результатам.
На удар я буду отвечать ударом. - Угроза явно не возымела должного действия, и,
снова сымитировав Принца, я с улыбкой
добавил: - И помните, господин министр, я сделал эту планету такой, какая она
есть, могу сделать и совсем другой.
Кладбищем.
Не знаю уж, в чем соль таких приемов, но действуют они и впрямь
безотказно. Наблюдалось явное преувеличение,
но, насколько я мог судить, мне поверили не только министр и его адъютант, но и
Тэд с Уилкинсом, несколько лучше
знакомые с моими подлинными возможностями...
- Ну хорошо, мистер Гальего. Вы действительно почетный гражданин и все
такое... Но тогда я не понимаю, - рожа
Абрахамса была подтверждающе тупа, - зачем вам эта петрушка с адвокатом? Тогда
от официального шума вам уже не
отделаться!
Я не счел нужным отвечать, и он продолжил с вновь выплеснувшимся
раздражением:
- Будь по-вашему! Адвоката устроить нетрудно! Скажите только, кого именно
из братии, работающей на ваш
концерн, вы предпочитаете, и мы мигом его сюда доставим.
- Мой адвокат - Валлен Деор!
Граф по каким-то соображениям не пользовался псевдонимом...
Ну, тут я произвел впечатление - даже Тэд разинул рот, а министр только и
пролепетал:
- Деор... Но он же никогда не работал на вашу компанию.
- Верно, - кивнул я. - Но это дело вообще не имеет отношения к "Новому
Голливуду". Валлен Деор - мой личный
адвокат.
- Личный?! - Абрахамс не смог скрыть недоверия, хотя и пытался. - Да
полно вам шутить. Деор никогда не был
чьим-то личным адвокатом - это даже младенцу известно.
- Младенцам обычно еще не требуются услуги квалифицированного адвоката.
Но я не понимаю, о чем мы
препираемся. Я уже сказал: меня будет защищать Валлен Деор! Если желаете,
справьтесь у него самого.
Тем временем сквозь ошарашенность в облике министра стала проглядывать
некая довольная хитринка, и, когда я
умолк, он вкрадчиво заметил:
- Мне кажется, мистер Гальего, вы кое-чего не учли. Господин Деор не
является подданным Новой Калифорнии, и
мы можем попросту запретить его участие в наших внутренних делах!
Я откровенно рассмеялся и пошел со своего главного козыря:
- Нет, мистер Абрахамс, это вы кое-чего не учли. Вам должно быть
известно, что я, простите, имел паспорт, еще
когда республики Новая Калифорния попросту не существовало. Тогда я был
гражданином Рэнда. И моего гражданства
никто не отменял!
Абрахамс скуксился - в его голове проносились мысли, содержание которых
мне было настолько ясно, как будто я
был телепатом. Неприятное, но все же вполне улаживаемое дело о сходе с катушек
известного богача неожиданно грозило
вылиться в международный скандал, где противостоять правительству будет светило
адвокатского корпуса, не проигравший
доселе ни единого процесса, и это еще при том, что у самой-то полиции, по
недавнему выражению Уилкинса, рыльце
наверняка в пуху. Вероятно, господин министр мыслил образами попроще и погрубее,
но выводы сделал аналогичные
моим. Набрав побольше воздуха в свою впечатляющую пивную мозоль, он придал лицу
новое, откровенно просительное
выражение и... И я его упредил:
- Напрасная надежда, мистер Абрахамс. Мы ничего не будем заминать. Ни на
каких условиях!
Толстяк явно вознамерился плюнуть, но под моим взглядом плевок пришлось
проглотить. Оставалась последняя
соломинка, за которую можно было ухватиться.
- Но, мистер Гальего, берегитесь. Если Рэнд не подтвердит ваше
гражданство...
- Подтвердит.
- Почему это? Налоги-то вы им не платите!
- Это точно - налоги я плачу вам. Поинтересуйтесь, кстати, какую часть от
всех доходов бюджета они составляют... -
(По непроизвольно скривившимся губам министра было ясно, что он осведомлен об
этом куда больше моего). - А Рэнд
подтвердит мое гражданство по той простой причине, что мы с их нынешним
президентом - старые товарищи. И он не
захочет меня обижать.
Окончательно удостоверившись, что тонет, министр госбезопасности
прекратил борьбу. Разом утратив
напыщенность, он превратился в пожилого усталого мужчину и сказал:
- Поговаривают, знаете, что вы, мистер Гальего, - человек... э-э...
недалекого ума, и я вот всегда удивлялся: как так,
недалекого ума - и такой богатый! Чушь, конечно. Они просто никогда с вами не
сталкивались. Но, черт возьми, на хрена
вам это надо? Неужто нельзя попросту забыть обо всех недоразумениях?
- К сожалению, это невозможно. Не я это затеял. Впрочем, и не вы. - Я
чуть подумал, а потом все же продолжил:
- Разберитесь, что в действительности происходит, выясните, кто и для
чего подкупает полицейских, нанимает
убийц... Ни я, ни мой адвокат не станем вам мешать. И если вы это сделаете, то,
думаю, у нас не будет дальнейших
оснований для конфликта. Если, конечно, вы сами уже не куплены моим... врагом!
Абрахамс аж затрясся, но я не дал ему выразить накопившееся негодование:
- Впрочем, это не так уж трудно проверить. Господин министр, кто отдал
ночью приказ о штурме замка? Вы?
- Нет, - с неожиданным спокойствием ответил он. - Вышла накладка...
- О! Вот с нее-то и рекомендую начать, - посоветовал я. - А теперь,
господин министр, я вас и вправду дольше не
задерживаю!
Покачав головой, он развернулся и двинулся к двери, но в шаге от нее
остановился и, не поворачиваясь, бросил:
- Это, стало быть, ваши телохранители, мистер Гальего. А вы знаете,
что...
Практически не разжимая губ, Тэд тихо, но отчетливо произнес:
- Еще одно слово, старый пердун, и я сам тебя упокою!
На шее Абрахамса вздулись жилы, он обернулся, но я лишь холодно
усмехнулся:
- Я не стану останавливать своего дворецкого. Хорошие слуги мне нужнее,
чем скверные министры.
Они ушли, причем адъютант настолько утратил представления о реальности,
что вынесся в дверь вперед своего
шефа. Я не без иронии подумал о его незавидной участи, когда на обратном пути
министр начнет вымещать накопившиеся
чувства.
Затем, правда, мои мысли приняли отнюдь не столь радужный оттенок.
Избранный мной вариант развития
ситуации, то есть придание делу широкомасштабности и официальности, был типичной
палкой о двух концах. С одной
стороны, меня становилось практически невозможно зацепить, причем ни полиции, ни
новым потенциальным убийцам, но,
с другой стороны, я и сам оказывался связанным по рукам и ногам. Как можно вести
дальше тайное расследование, когда за
каждым твоим шагом будут наблюдать десятки глаз? Надежды же на то, что удастся
раскопать что-либо относительно
смерти Вольфара в официальном порядке, даже если мне будут помогать Деор и
наставленная на путь истинный полиция,
казались слишком уж одиозными.
- И что же теперь делать? - требовательно вопросил я самого себя, позабыв
о том, что нахожусь в кабинете не в
одиночестве. Зато благодаря этому я незамедлительно получил ответ.
- Простите, босс, но вам надо исчезнуть, - уверенно заявил Уилкинс.
- В любом случае, - многозначительно добавил Тэд. Чуть смутившись, я пару
раз перевел взгляд с одного на
другого, а затем все же выбрал дворецкого.
- Что значит "в любом случае", Тэд?
- Вне зависимости от того, насколько ваши недавние слова соответствуют
реальному положению дел.
- Исчезнуть, да?..
Я понимал, что они оба имеют в виду. В конце концов, это было логичным
продолжением хода моих собственных
мыслей. Если в каше, заварившейся на Новой Калифорнии, мне ничего не светило, то
в другом месте... На Денебе IV,
например.
- Один момент, сэр, - осторожно заговорил Тэд, будто бы из уважения к
моей задумчивости, - если это правда, то,
возможно, вам следует предупредить других... заинтересованных лиц? Служба
безопасности уже, наверное, высылает
запросы.
- Да, пожалуй, - рассеянно кивнул я: в моей голове вовсю формировался
некий план. - Да, Тэд! Дуйте в
диспетчерскую и попытайтесь связать меня с Деором и Президентом Рэнда!
- Слушаюсь, сэр! - кивнул он, словно каждый день разговаривал с
Президентами галактических республик, и ушел.
Уилкинс же пристально всмотрелся в мое лицо и заговорил этим своим
противным ироническим тоном:
- Если, сэр, вы собрались последовать моему совету, а на то похоже, то
учтите небольшую поправку: я предлагал
вам исчезнуть ото всех, исключая, разумеется, меня.
Честно говоря, в первой редакции плана никаких спутников не
предполагалось, но... "Уилкинс уже не раз
доказывал тебе свою полезность, и он всяко пригодится в таких жизненных
условиях, с которыми ты не близко знаком..." -
увещевал я себя, в глубине души понимая, что это лишь поиски повода. Мне и без
того было бы приятно, составь он мне
компанию.
- Хорошо! Вы отправитесь со мной.
- Куда? - Он и бровью не повел.
- По дороге узнаете! - огрызнулся я. Изначально предполагалось, что
Уилкинс будет прикрывать меня дома, но
теперь приходилось это переигрывать. - Спускайтесь к Тэду и, пока то да се,
введите его в курс дела. Основательно.
Он с сомнением покачал головой:
- На это куча времени уйдет, босс.
- Не так уж много, я думаю, - кисло усмехнулся я. - У него, похоже, уши
что твои сканеры дальнего радиуса
действия. Вперед, майор!
- Есть, cap! - Отдав честь, он отправился вслед за дворецким, а я взялся
за подготовку к отбытию.
Она была незамысловата и не заняла много времени. Я только собрал и
упаковал вместе все документы и вещи,
связанные с делом Вольфара, - другой багаж тащить с собой не было смысла.
Однако, закрыв и запечатав небольшой
пластиковый контейнер, я никак не мог избавиться от ощущения, что забыл нечто
важное. И наконец вспомнил - бумажник
покойного капитана, оставшийся во внутреннем кармане вчерашнего пиджака. Сбежав
по лестнице в гардеробную, я
быстренько забрал его и поднялся обратно, собираясь-таки взглянуть, нет ли там
чего интересного. Но не тут-то было - с
монитора в стене на меня смотрело лицо дворецкого, нервно кусающего нижнюю губу.
Едва я вступил в поле видеокамеры,
он прошипел:
- Черт! Где вас носит, сэр?! Президент на связи!..
- Давайте его!
Я хлопнулся в кресло, одной рукой запихивая бумажник капитана в
контейнер, а другой приглаживая волосы.
Впрочем, подобные лихорадочные прихорашивания были абсолютно бессмысленны - все
равно на фоне белокурой
отутюженности Президента - графа Таллисто я казался гадким утенком. Только
взглянув в его льдисто-голубые глаза, я
поймал себя на мысли, что почему-то всегда его недолюбливал, причем, в общем-то,
совершенно безосновательно.
- Добрый день, герцог! Чем обязан столь неожиданной встрече? -
безукоризненно вежливо поприветствовал он
меня по-керториански.
- Добрый день, граф! Между прочим, нас, вероятно, подслушивают.
- Ну, это едва ли. - Его тонкие губы изогнулись в подобии улыбки, и он
чуть приподнял взгляд. - Нет, герцог, мы
сейчас на линии межправительственной связи - туда не полезет ни одна спецслужба.
Веры в это у меня было мало, но не спорить же...
- Граф, у меня есть к вам одна просьба. Надеюсь, она не слишком вас
отяготит.
- Да? - Он склонил голову с подчеркнутым вниманием.
- Вам, быть может, известно, что в свое время, до отъезда сюда, я жил на
Рэнде и был гражданином вашей
республики?
- Нет, впервые слышу. Но конечно же, это не вызывает сомнений. И что?
- Вероятно, к вам вскоре обратятся из нашего полицейского министерства с
просьбой подтвердить
действительность моего прежнего гражданства.
- Ко мне-то лично они вряд ли обратятся, - с ноткой высокомерия заметил
он.
- О, разумеется! Я брал более общо: вас как ваше государство. - Я
медоточиво улыбнулся, про себя заметив, что
заворачивать просьбу в ежовую шкурку не лучший способ добиться ее исполнения.
Граф Таллисто, однако, иголок вроде как не заметил и кивнул, записывая
что-то в планшет, лежащий перед ним на
столе:
- Оставаться гражданином Рэнда сколь угодно долго - это, согласно нашим
законам, ваше неотъемлемое право,
герцог. Так что это даже невозможно рассматривать как некое одолжение с моей
стороны. Я лишь прослежу, чтобы ответ
был дан соответствующий и без проволочек.
- Благодарю вас, граф.
Окончив писать себе памятку, он отложил лазерное перо и взглянул на меня
в некотором раздумье.
"Выбирает максимально осторожный вариант вопроса: на хрена мне это
понадобилось?.." - подумал я про себя и не
угадал. Вообще мимо, даже молоко не зацепил...
- А вы не собираетесь сами посетить Рэнд, герцог? - спросил граф
Таллисто.
- Нет. По крайней мере в ближайшее время... - честно ответил я, неудачно
пытаясь скрыть удивление.
- Если вдруг соберетесь, уведомьте меня. Я подготовлю вам должную
встречу. - Он улыбнулся одними губами, и
мы простились.
И что это было? Приглашение, угроза, намек? Если намек, то на что?..
Только на одно я мог бы заключить пари -
это не было праздное любопытство!
Тем временем погасший было экран вновь осветился, и Тэд доложил:
- Господина Деора я в офисе не застал. У них уже поздний вечер, и
секретарша сказала, что он должен быть дома.
Вы знаете его домашний номер, босс?
Номер я знал (он был указан в письме), но дал дворецкому отбой - в таком
раскладе проще было связаться с
Деором через Камень.
Я прогулялся до сейфа, извлек алмаз, положил на стол, сосредоточился и
произвел необходимые операции для
вызова, однако Камень долго оставался искристо-прозрачным, а затем в глубине его
обозначилась едва заметная пульсация,
как будто в сердцевине алмаза включился крохотный маячок. Это означало, что мой
вызов замечен, но в данный момент
граф ответить не может. В принципе и так было неплохо - сейчас я мог подождать,
ибо уже наверняка опережал ищеек
мистера Абрахамса.
Закуривая и продумывая еще раз детали своего простенького плана - в
частности, решая, что мне следовало взять с
собой помимо "дела" Вольфара, - я неожиданно натолкнулся на вопрос о Камне. Его
неплохо было держать под рукой на
случай возникновения нужды в экстренной связи, равно как с моей стороны, так и с
чьей-либо еще, однако таскать с собой в
сумке алмаз, ориентировочная цена которого намного превосходила стоимость всего
моего поместья вместе с замком и его
оборудованием, - это вернейший способ искать себе на голову лишние неприятности.
В прошлом, в начале моих странствий
по Галактике, я имел пару раз сомнительное удовольствие узнать, как эти
неприятности происходят. Поэтому я решил
оставить Камень на покойном месте в сейфе.
В этом случае, правда, вставал вопрос: не хочу ли я с кем-нибудь
поговорить, пока есть возможность? Да, решил я,
хочу, и попытался. Но на пожелание увидеть барона Детана Камень ответил
спокойствием, не оставлявшим места для
сомнений, - дядя и впрямь не собирался ни с кем общаться таким способом. А уж не
мог или не желал - можно было
гадать... Чуть поколебавшись, я совершил другую попытку - у меня вдруг возникло
совершенно иррациональное желание
повидаться с Его Высочеством. Однако с ним вышла та же история...
Наконец, я собрался было и на третий заход, но вот тут уже передумал.
Предполагалось связаться с герцогом
Венелоа; я рассудил так, что раз уж собираюсь выбраться в Галактику, то, может,
и впрямь стоит заручиться любезно
предложенной им поддержкой или хотя бы уговориться насчет возможной связи.
Однако в последний момент связываться
с королем пиратов мне почему-то расхотелось. Впрочем, я все еще взвешивал плюсы
и минусы подобного шага, а события
пошли дальше...
В кабинет вернулся Уилкинс. Войдя без стука, он с порога принялся
докладывать:
- Ваше указание исполнено, босс. Майор Грэхем (полное имя дворецкого было
Теодор Грэхем) действительно
неплохо представлял себе общую ситуацию, и мы быстро заполнили пробелы в его
информации. Но... - Тут Уилкинс осекся,
его глаза выкатились, а на лице возникло выражение, будто он неожиданно узрел в
шаге от себя изготовившуюся к прыжку
кобру.
Проследив его взгляд, я уткнулся в Камень и невольно вздохнул - лишнее
подтверждение правильности моего
решения.
- Босс, это что - алмаз? - прошептал он, с трудом придавая лицу болееменее
пристойное выражение.
- Нет. Страз! Так что вы там говорили? Однако Уилкинс не успел ответить -
внутри Камня завертелся молочнобелый
вихрь, а в голове у меня будто прозвенел хрустальный колокольчик.
Подозревая, что пришел ответ от Деора, я
жестом попросил Уилкинса помолчать и дал добро на контакт.
Когда глубины Камня прочистились, я удостоверился, что никаких
неожиданностей на этот раз нет. На меня
смотрело холеное лицо знаменитого адвоката.
- Добрый вечер, герцог! Впрочем, прошу прощения за неточность, вечер-то у
меня. Что случилось? - Казалось, по
его лицу пробежала тень недовольства оттого, что ему приходится задавать столь
тривиальный вопрос.
- Случилось то, граф, что мне и впрямь понадобились ваши профессиональные
услуги.
- Какого рода?
- Самого что ни на есть. Мне нужен адвокат. - Я взглянул в его немигающие
глаза, словно бы подернутые дымкой
усталости, и не стал вилять. - Если быть до конца честным, то я недавно пообещал
нашему министру безопасности, что вы
будете представлять мои интересы. Извините, что пришлось у вас за спиной-Взмахом
бровей он отмел все мои извинения и
коротко сообщил:
- Не страшно. Я буду.
Признаться, я вновь не смог скрыть удивление: конечно, я предполагал, что
он согласится, но чтоб с такой
легкостью!.. Ведь он не мог не понимать, что фактически я предлагаю ему бросить
все текущие дела, от недостатка которых,
судя по сквозящей во всем его облике усталости, он явно не страдал, и вступить
на моей (то есть весьма шаткой) стороне в
смертельно опасную игру с неведомым противником или противниками! Разумеется,
Деор читал по моему лицу как по
открытой книге, тем не менее он не разразился цветистой речью, а лишь подружески
улыбнулся и повторил:
- Да, герцог, я буду! Но мне надо знать детали! Я совершил короткий
обзор.
- Весомые обвинения, - не без удовлетворения заметил граф. - Но каким
образом вам удалось перевести дело под
межгосударственную юрисдикцию?
- Сказался гражданином Рэнда. Таллисто обещал это подтвердить.
- Хорошо, - одобрил он, - у Рэнда удобные законы, а у вас, как я
припоминаю, и вовсе раздолье.
- Граф, есть еще один момент! - Я немного помолчал. - Сам я покидаю Новую
Калифорнию.
- Вот как! - прозвучало не осуждающе - он только оценивал новый ракурс, а
затем кивнул даже с оживлением: -
Тогда мне представляется важным существенно повысить степень своей
осведомленности.
- В плане реальности обвинений? - на всякий случай уточнил я.
- О нет! - Тут он надел свою излюбленную отстраняюще-холодную улыбку. -
Какая мне разница? Пользуясь
местным крючкотворством, я с легкостью могу доказать отсутствие состава
преступления в вопиющем случае массового
убийства с применением пыток. И по-моему, нас вообще меньше интересует
результат, нежели процесс? Не так ли, герцог?
- Так, граф. - Конечно, если я хотел, чтобы он работал на Новой
Калифорнии вместо меня, то следовало посвятить
его во все тонкости, но... - Я предполагал поступить следующим образом. Вы
прибудете сюда, воспользуетесь
гостеприимством моего замка, после чего мой дворецкий максимально полно
ознакомит вас с положением вещей. Затем вы
всецело можете распоряжаться моими людьми под его командованием и всем, что
может представить к вашим услугам
Адриан Форбс и моя корпорация.
Мы оба понимали, что ни о какой "максимальной полноте" речи нет и я,
вдобавок к прочему, предлагаю ему
броситься в реку, не зная течения. Я почувствовал себя неловко, он же никак не
выказал эмоций.
- Хорошо, герцог. Я принимаю ваше предложение и ближайшим рейсом вылетаю
на Новую Калифорнию. Моя
неловкость сильно возросла, и я промямлил:
- Спасибо, граф. Я постараюсь достойным образом возместить ваше
беспокойство.
Он в третий раз улыбнулся, и вновь по-иному. На мгновение в его холеном,
уравновешенном облике промелькнуло
нечто хищное...
- Я понимаю ваше состояние, герцог, поэтому не обижаюсь на столь нелепое
предложение. Разумеется, никакое
вознаграждение мне не требуется - я действую исключительно сообразно своим
желаниям. Всего доброго!
Я пробормотал слова прощания и еще долго смотрел в имитирующую
бесконечность глубину кристалла, а затем
подумал вслух:
- Но каков же, черт возьми, его интерес?
- А почему бы не предположить, что он просто хороший человек? - в тон мне
подумал Уилкинс.
Прыснув, я скосил глаза в его сторону, но обнаружил, что он и не думает
смеяться. Тогда я поразился. Не тому, что
мы с графом почему-то разговаривали по-английски и, следовательно, Уилкинс
оказался в курсе содержания наших
переговоров, и даже не тому, что не мог исключить его правоты, как бы дико ни
звучал подобный домысел. Поражался я
тому, что кому-то вообще могло прийти в голову назвать керторианца "просто
хорошим человеком"...
- Ладно, оставим это, - не без раздражения бросил я. - Так что же вы всетаки
собирались сказать? Насчет Тэда?
- Ну, он хотел бы получить от вас исчерпывающие инструкции, - бодро
ответил Уилкинс.
- Разумно. - Я щелкнул клавишей интеркома. На появившемся лице Тэда
застыло привычное выражение
готовности. - Тэд, как вы уже поняли, я отбываю. На неопределенный срок.
- Да, сэр!
- Вы принимаете командование над оставшимися людьми и будете
взаимодействовать в дальнейшем с Адрианом
Форбсом.
- Простите, сэр! Должен ли я ему подчиняться?
- Скорее уж наоборот. - Заметив некоторое сомнение, я не удержал кислую
мину и успокоил его: - Я с ним
переговорю. Далее, до прибытия на Новую Калифорнию Валлена Деора в вашу задачу
входит охрана замка. Затем вы
встречаете его, размещаете в замке, вводите в курс дел и переходите в его полное
распоряжение. Ясно?
- Да, сэр! Разрешите уточнить: насколько мы должны исполнять приказы
господина Деора?
- Как мои собственные. - Для пущей убедительности я добавил: - То есть
все!
- Да, сэр! - Тэд, казалось, оценил нюанс, но виду не подал.
- Вот, собственно, и все... Разве что, - мысль действительно пришла мне в
голову в последнюю секунду, - у меня
есть еще одно пожелание. Я не вправе отдать вам подобный приказ, поэтому
оставляю его выполнение на ваше усмотрение.
Если по ходу... э-э... деятельности вам с Деором удастся добыть доказательства
вины отдельных лиц в последних событиях,
и особенно в смерти капитана Брауна, то не были бы вы так любезны... прикончить
этих людей? Вы же, кажется,
профессионал в подобных вопросах?
- Да, сэр. Будет исполнено, сэр, - ответил он с такой безмятежностью,
словно я попросил отложить на часок-другой
обед.
Немного нервно выключив интерком, я поднялся, потянулся, разминая
затекшие члены, а затем повернулся к
Уилкинсу:
- Ну все, майор! Убираемся отсюда...
- Да? Простите, босс, а как? Эти полицейские и не думают расходиться по
домам.
- Да и хер с ними!.. - Я усмехнулся. - Сейчас вы спуститесь в ангар,
сядете в наш тяжеловооруженный катафалк и
отправитесь в штаб-квартиру нашей корпорации. Арестовывать вас они побоятся,
хотя следить, разумеется, будут.
- Это понятно. А вы?
- Я? - переспросил я с наигранным удивлением. - Но разве не вы сами
советовали мне исчезнуть?
Не обращая внимания на его весьма художественную мимику, я взял Камень и
уложил его на место в сейф, а затем
раскрыл потайное отделение, куда давненько не заглядывал, извлек оттуда свои
прежние документы и парочку фамильных
драгоценностей. И исчез.
Отпив глоток мерзкого, явно синтетического кофе, я брезгливо поставил
чашку с отбитой ручкой на щербатое
блюдце и с нескрываемым отвращением потянулся за недокуренной сигаретой. Ужасно.
Мало отвратительного дыма, так
ими еще и невозможно было накуриться, хоть я и садил одну за одной. Так и не
затянувшись, я буквально вколотил окурок
в днище пепельницы и с тоской подумал о своих сигарах. Чертова маскировка!..
- Регистрация нашего рейса начинается через час пятьдесят, - напомнил
Уилкинс, с нарочитым спокойствием
допивая свой кофе.
- Знаю, - огрызнулся я, тем не менее разворачиваясь и вытягивая шею, дабы
взглянуть на часы.
В космопорте Новой Калифорнии они были повсюду - даже здесь, над стойкой
самого замшелого бара, в дальнем
углу которого сидели мы с Уилкинсом. Циферблатов было, по традиции всех
космопортов, два: один показывал так
называемое среднегалактическое время, другой - местное. На местном горели цифры:
16:42, и чуть ниже дата - 32 мая 2493
года.
Любопытный день - уверен, что больше такого не было в календаре ни одной
планеты. А все почему? Из-за
упрямства Адриана Форбса. Когда колонизация Новой Калифорнии только начиналась,
необходимо было составить
календарь и привести его в соответствие с галактическими стандартами. В нашем
случае это было просто: периоды
обращения планеты практически совпадали с земными, которые издревле брались за
основу, поэтому особых выкрутасов не
требовалось. После произведенных по заказу Форбса расчетов выяснилось, что для
сведения суток к двадцати четырем
часам достаточно лишь микроскопического увеличения размера секунды, а с годом и
того лучше - надо было вставить
лишний день, а раз в десять лет, что ли, еще один. Подобная практика была в
Галактике достаточно распространенной: дни
всегда добавляли к коротким месяцам, а отнимали от длинных. Но Форбс заявил, что
хочет 32 мая, и точка, а когда я
попытался доискаться причин, уперся: "Ну хочу я тридцать второго мая, и что тут
такого? Тебе-то не все ли равно?" Мне
было все равно, и было это ровно пятьдесят два года назад. Я поймал себя на
ощущении, что в последние дни события тех
времен кажутся в памяти свежее, чем полвека, проведенные в летаргии в
собственном замке. Я усмехнулся своим мыслям,
и тогда Уилкинс заметил с нажимом:
- Вы, похоже, думаете не о том!
Я сделал вид, что не слышу, потому как он был прав - я действительно
думал не о том. Но о том я ничего толкового
подумать не мог, как ни пытался.
В общем, все прошло совсем не так гладко, как предполагалось, и в большой
степени я был склонен винить в этом
расписание межпланетных полетов. Благополучно же, то есть как я и задумывал,
прошел только первый этап -
непосредственное бегство из замка. Заключенный в кокон невидимости, я сидел в
кабине флаера рядом с Уилкинсом и
строил рожи вертевшимся вокруг полицейским, покуда мы не добрались до штабквартиры
моего концерна, где и
встретились с Адрианом Форбсом. Там, в абсолютно защищенном от подглядывания и
прослушивания помещении, я
разоблачился, и мы провели небольшое совещание, после которого Адриан отправился
заказывать нам билеты на
ближайший рейс до Денеба IV. К сожалению, ближайшим оказался тот самый, в
ожидании которого мы теперь коротали
время в баре. Таким образом, возник перерыв в четыре дня, последствия которого
можно было предвидеть. Возможно, мне
следовало убраться куда-нибудь первым же рейсом, а потом уже добираться до
Денеба, но я понадеялся на авось.
Авось не сработал. В министерстве безопасности заподозрили, что в замке
меня больше нет, и, судя по отсутствию
сомнений, с которым они ринулись меня искать, не иначе как среди моего окружения
стукач был и у них.
Возможно также, когда 29-го я убедился, что буча поднялась, следовало бы
вернуться домой и под удобным
предлогом дать властям себя полицезреть, но из воистину керторианского (читай,
ослиного, помноженного на верблюжье)
упрямства я выбрал другой способ действий. И с этого момента началась чертова
маскировка!
Инициаторами ее были, разумеется, Уилкинс и Форбс, но, отчаянно
сопротивляясь, я сознавал свою обреченность с
самого начала. В результате мне пришлось расстаться с шелковой рубашкой, дорогим
костюмом, сигарами и прочими
отличительными признаками богатея, сменив это все на полевую армейскую форму
черного цвета, со споротыми
нашивками, с легкостью раздобытую Форбсом среди бездны складов реквизита "Нового
Голливуда". Тут, кстати, может
возникнуть логичный вопрос: на кой все это понадобилось, если я мог исчезать из
поля зрения человеческих глаз по
собственному желанию? Ну, надо, пожалуй, кое-что уточнить. Мочь-то я мог, но
отнюдь не на неограниченное время.
Генератор оптической невидимости, искривлявший пространство вокруг своего
владельца, питался отнюдь не святым
духом. Я, как и подавляющее большинство своих сородичей, совершенно не
разбираюсь в физических принципах
подобного, поэтому могу объяснить, как это выглядит, только на прикладном
уровне. Мысленно включив генератор, вы
опять-таки мысленно поддерживаете его в рабочем состоянии, черпая некую
внутреннюю энергию, затем рано или поздно
устаете, и он выключается. Время, которое вы можете продержаться, зависит от
вашей тренированности и врожденных
способностей. И то и другое у меня было на очень низком уровне, поэтому два -
два с половиной часа являлись моим
пределом, а именно столько мы с Уилкинсом затратили на путь от замка до "Нового
Голливуда" в сопровождении полиции.
Так что в итоге я был выжат как лимон, а "подзарядка" внутренних батарей
происходила далеко не молниеносно.
Таким образом, лишенный возможности прятаться в самом прямом смысле, я
был вынужден искать обходной
путь. И временно я его нашел - идея о гениальности всего простого не подвела.
Подняв на ноги едва ли не весь личный
состав полиции и СБ, власти обложили "Новый Голливуд", превратившийся чуть ли не
в осажденную крепость; они жутко
парились, но обыскивали каждое транспортное средство, пытающееся покинуть
столицу бизнеса развлечений, - признаться,
я никогда даже не слыхал о столь широкомасштабной полицейской операции. В
истории же Новой Калифорнии ничего
подобного не было и в помине...
Однако мы с Уилкинсом их провели. Достаточно легко - попросту не стали
пользоваться транспортными
средствами. Вечерком 29 мая мы спустились в подвал небоскреба нашей штабквартиры,
потихоньку выбрались на
поверхность и отправились в космопорт пешком.
Несмотря на то что подобный шаг полицией не был предусмотрен и наше
путешествие прошло без помех, легким
его не назовешь. Космопорт, расположенный к югу от Нью-Фриско и к северу от
"Нового Голливуда", находился совсем
недалеко от последнего - всего-то семьдесят с небольшим миль. Полчаса лета,
плевое дело, но вот пешком... Хорошо еще,
что старенькое шоссе, соединяющее космопорт с "Новым Голливудом" (единственная,
наверное, наземная дорога на всей
планете), не развалилось окончательно. Но в итоге, получив все возможные
удовольствия от ходьбы, привычки к которой у
меня не было никогда, и почти что искренне желая смерти Уилкинса, переносившего
тяготы похода с возмутительной
легкостью, я через двое с половиной суток, к утру 32-го, притопал в космопорт.
Никаких грозных стен или чего-нибудь в таком духе у нашего миролюбивого
космопорта не было, поэтому мы без
проблем проникли внутрь огромного комплекса зданий и смешались с прочими,
желающими звездных странствий или
только что отведавшими оных. Соблюдая известную осторожность, мы посетили
парочку небольших магазинчиков и,
расплачиваясь от греха подальше наличными, приобрели минимум необходимых для
путешествия вещей, после чего
провели небольшое расслабляющее мероприятие в баре, а затем решили "разведать
подходы", как выразился Уилкинс. Тутто
и выяснилось, что "подходы" никуда не годятся. Для нас, разумеется.
Как нам удалось узнать, неназойливо расспросив одну из служащих
космопорта, процедура регистрации, дотоле
чисто формальная, накануне была изменена. Теперь всех пытающихся покинуть Новую
Калифорнию сгоняли в маленький
зальчик в глубине таможни, откуда по одному выпускали на посадку в корабль,
пропустив через все мыслимые и
немыслимые рогатки, включая масс-детекторы и нейросканеры. Причин столь
неожиданной строгости, граничащей с
нарушением галактических конвенций, никому не объясняли. Я их знал, но что за
радость? Впрочем, Уилкинсу это ничем
особо серьезным не грозило. Если бы его опознали, помешать ему сесть в корабль
было невозможно - нужен был ордер на
арест, заверенный в посольстве Земной Конфедерации (как я с удивлением узнал,
Уилкинс родился и вырос на Земле, чьим
гражданином и оставался). Другое дело - я... Даже с применением оптической
невидимости мне никак не просочиться через
регистрацию, а это - единственный очевидный путь на лайнер "Пелинор",
совершавший рейс по маршруту Новая
Калифорния - Денеб IV. Дав же себя обнаружить, я имел стопроцентный шанс попасть
не на корабль, а в кутузку. Причем,
как я предполагал, на вполне законных основаниях, не подкопаешься. Такова была
проблема, о решении которой мне
надлежало думать. И о которой я не думал в силу очевидной бесполезности этого
занятия.
- Остается полтора часа! - В голосе Уилкинса уже слышалось напряжение.
- Ну и чё? - С моей точки зрения, я весьма удачно сымитировал речь
отставного сержанта, но он не улыбнулся.
- Через десять минут я встаю и улетаю на Денеб IV, - ласково, как
ребенку, сказал он. - И зарасти оно все говном!
Я взбесился, но, сообразив, что он злит меня намеренно, спокойно ответил:
- Ну не знаю я, что делать! Вы, между прочим, тоже не знаете, так что мы
квиты.
- Никак нет.
- Вы считаете, что вы глупее, майор? Это на вас не похоже.
Теперь уже пришла его очередь сдерживаться.
- Я ничего не могу придумать, исходя из своих знаний, а вы - из своих. В
области собственных способностей ваша
информированность должна быть выше, герцог! - Он вложил в последнее слово
столько ироничной двусмысленности,
сколько мог. Намек был ясен - он проистекал из нашего разговора перед приходом в
космопорт.
Тогда темой для обсуждения стал выбор обращения Уилкинса ко мне. "Сэр" и
"босс" отпадали - бывшему
кадровому офицеру не пристало величать такими словами отставного прапора, а
обращение по имени отвергал уже я из-за
недопустимой фамильярности - мы не могли быть друзьями или товарищами, покуда он
состоял у меня на жалованье.
Выход привиделся Уилкинсу в моем титуле. "Отлично! - сказал он. - Вы же
настоящий герцог. Следовательно,
формальность будет соблюдена. А если кто посторонний услышит, то подумает, что
это кликуха армейская..." Мастер
конспирации, нечего сказать!
- Мои способности?! - переспросил я, удваивая сарказм. - Вы, наверное,
думаете, что мне стоит щелкнуть
пальцами, и я превращусь в облачко газа, продрейфую на корабль, а там
сконденсируюсь обратно. И сижу я тут как пень,
только чтоб у вас на нервах поиграть!
- Ну нет, конечно... Но то, что я видел, - впечатляет!
- Это мой лучший трюк.
- Но не единственный? - прозвучало как вопрос. Причем подразумевавший
ответ. Я вздохнул:
- Да, майор, но зря вы на это напираете. Когда-то я увез с собой с
Кертории неплохой арсенальчик, почти на все
случаи жизни. Но - что-то сломалось, что-то потерялось, еще что-то не ноское, а
в итоге осталось - кот наплакал. Перстень с
генератором невидимости, еще один - боевой - типа ваших ручных лазеров, и
последний, создающий индивидуальное
силовое поле хорошего класса, и все. Ну почти. Есть еще кулон, замедляющий
время. - Блуждающий по стенкам бара взгляд
Уилкинса вдруг сфокусировался и приобрел опасную остроту, поэтому я поспешил его
разочаровать: - Но мне и в лучшието
годы лишь пару раз удавалось его активировать - сейчас же об этом не может
быть и речи.
- И впрямь негусто, - подтвердил он после небольшой паузы.
- И времени для углубленного анализа возможностей много не потребовалось,
- не удержавшись, подколол я.
Однако Уилкинс пропустил это мимо ушей, продолжая гнуть прежнюю линию:
- Ну а вы-то сами, герцог? Мне сдается, на вашей планете все рождаются с
какими-то способностями, иначе откуда
б все эти ваши побрякушки взялись? Неужто вы ничего эдакого не можете?
- Не могу, - мрачно уверил его я. - Несколько тысяч лет назад в моем роду
еще попадались стоящие чародеи, но
затем все шло по затухающей. Даже перемещение предметов - телекинез, как вы это
называете, - и то давалось мне еле-еле,
даром что сильнейший фамильный талант.
Я в юности пытался упражняться, но не выдержал и бросил. Перешел на
кулаки... Так что - увы!..
Квадратные плечи Уилкинса чуть поникли, словно под тяжестью проблемы, от
решения которой отвертеться не
получилось, что он и подтвердил словесно:
- Да, дурак я... Все надеялся, что вы кочевряжитесь. - Его взгляд вновь
скользнул поверх моей головы. - Десять
минут, однако, прошли. Даже все двадцать...
С этими словами он поднялся с насиженного места и подхватил с пола
объемистую сумку, куда был покидан наш
общий багаж.
- Вы куда это? - подозрительно поинтересовался я.
- На Денеб IV, разумеется! Или вы передумали?.. - Выслушав скрип моих
зубов, он спокойно кивнул: - Пошли,
герцог! Под лежачий камень вода не течет. Под сидячий тоже, как говаривал мой
полковник.
Развернувшись, он стал пробираться к выходу из бара, и мне ничего не
оставалось, как последовать за ним...
Выйдя наружу, Уилкинс пошел по закоулкам этой самой глухой части порта,
куда пассажиры обычно и не
заглядывали, в направлении внешнего периметра, пока не оказался наконец на
гигантской кольцевой галерее,
опоясывавшей весь комплекс и являвшейся его основной транспортной артерией. Там
он свернул налево и, набычившись,
почесал вперед, следуя, по-видимому, указательным стрелкам с красноречивым
примечанием: "Отправление". Я спешил за
ним шагах в пяти позади и не без ехидства подумывал: "Ну-ну. И что дальше? Будем
прорываться через кордон СБ силой?
Чудная перспектива - давненько я бездарно не геройствовал..."
Однако Уилкинс, вопреки моим ожиданиям, проигнорировал пандус, по
которому надо было спускаться на
нижний уровень к боксам компании "Трэвел интергалактикс", осуществляющей
межзвездные перевозки, ", пройдя еще
полсотни метров, неожиданно остановился. Так неожиданно, что я чуть на него не
налетел. Впрочем, он не обратил на меня
ни малейшего внимания и, пробормотав:
- Ага, вот то, что нам сейчас нужно, - резко двинулся налево, наперерез
встречному потоку пешеходов, с видом:
"Кто попадется под ноги, я не виноват!"
Никто предпочел не попадаться, и он благополучно втиснулся в щель между
стенами двух каких-то заведений,
почти сплошь занимавших пространство по обе стороны галереи.
С трудом протолкнувшись следом, я бочком пробирался по узкому проходу
между гладких металлопластиковых
стен, когда услышал, как он присвистнул в тональности малоприятного удивления.
И одного взгляда через его плечо мне хватило, чтобы понять, чем была
вызвана подобная реакция. Проход
заканчивался невысоким, по пояс, ограждением, откуда открывался превосходный вид
на раскинувшийся как раз под нами
огромный зал отправления - и вид этот был из серии "Если вы думали, что дела
плохи, то ошибались, потому что они еще
хуже!".
Наверное, в обычные дни этот зал представлял собой весьма яркую и живую
картину. Много людей, света,
рекламы; боксы десятков планет сверкают огнями, настаивая на необходимости
воспользоваться услугами именно данной
линии или поздравляя вас, если вы уже это сделали. Сейчас же все было по-другому
- мрачно, мертво. Все огни потушены,
никакого движения, лишь несколько постов вооруженной охраны. По залу от главного
входа к одной из широких дверей в
дальней стене выложена узкая лента дороги, ограниченная перемигивающимися
красными маячками.
- Скверно! - тонко подметил Уилкинс. - До начала регистрации туда вообще
никого из гражданских не пускают. А
потом поведут цепочкой по дорожке - и прямехонько в их хренов накопитель!.. Шаг
в сторону - попытка к бегству! Черт,
грохнули бы разок какого-нибудь невинного идиота, отчаянно захотевшего в очко, -
вот было б смеху!
Я вежливо посмеялся, но, как ни удивительно, Уилкинс пришел сюда не
только ради оттачивания собственного
остроумия. Буквально через полминуты он заговорил вновь. Серьезно и взвешенно.
- На самом деле теоретически все просто. Смотрите, герцог, этот зал нам
не миновать никак. Ну и ладно. На входе
они вроде никакой аппаратуры не поставили, это у них в программе позже. А вот в
конце дорожки я даже отсюда вижу
инфракрасные тепловые датчики. Проведет их ваша невидимость?
- Думаю, нет.
- Я тоже так думаю. Значит, туда соваться вам уже нельзя. Нужно искать
другие выходы, верно? Все гражданские
терминалы опять-таки закрыты, но... видите две такие неприметные серенькие
двери: одна совсем рядом с их дорогой,
вторая - в правом углу? 01 Да из нее как раз таможенный офицер выходит - На
всякий случай он еще и ткнул пальцем в
указанном направлении.
- Вижу.
- И наверняка ведут эти двери во всякие переходы, где болтается
обслуживающий персонал и эсбэшники, а оттуда,
в свою очередь, должны быть и выходы на летное поле. Соображаете?
- Не-а. Даже если я туда попаду, то без схемы заблужусь и...
- Придется разблудиться! - коротко отрезал он.
- Майор! - Гневный окрик пропал втуне, и я сбавил громкость. - И потом,
как я туда попаду?
- Пока не знаю, - не без досады ответил он. - Подождем, надо посмотреть,
как вообще туда попадают.
Ждать пришлось недолго. Таможенный офицер, которого мы заметили выходящим
из интересующей нас двери,
переговорил о чем-то с начальником поста у главного входа в зал и отправился
обратно. Подойдя к двери, он остановился,
протянул руку к стене, после чего просто дернул за ручку и скрылся внутри. Мне
эти манипуляции ничего не сказали, но
Уилкинс со знанием дела прокомментировал:
- Дверь блокируется автоматическим устройством, управляющая панель
которого расположена на стенке рядом.
Чтобы пройти, надо сунуть в приемную щель блокиратора идентификационную карточку
с соответствующей степенью
допуска. Таким образом, следующий вопрос: где взять такую карточку?
- Отобрать у того, у кого она есть? - предположил я в порыве вдохновения.
Я видел только затылок Уилкинса, но, казалось, и на нем отобразилось
восхищение моими умственными
способностями. Слегка уязвленный, я срочно попытался измыслить другой способ и,
надо ж, измыслил. Тем временем
майор нехотя подтвердил:
- Боюсь, так и придется поступить.
- А может, и нет!
- В смысле? - Уилкинс даже обернулся.
- Ну, это же не сверхсекретный объект. Допуск туда должны иметь и
таможенники, и рабочие, и Служба
безопасности, и полиция...
- Я догадываюсь! - фыркнул он без проблеска мысли.
Не скрывая довольной усмешки, я пошевелил носком казенного сапога нашу
сумку, приткнутую Уилкинсом к
ограждению:
- У нас, между прочим, есть бумажник полицейского капитана. Покойного,
правда.
Уилкинс почему-то не просиял, но буркнул:
- Надо проверить.
Однако, попытавшись нагнуться, он едва не врезался лбом в стену и
зарычал:
- Да не здесь же, герцог!
Решив не вдаваться в пререкания, я развернулся (то есть повернул голову
на девяносто градусов) и боком двинулся
к галерее, но на полпути замер. В просвете промелькнул патруль из трех
эсбэшников. Выждав секунд пятнадцать, я уже
собрался ползти дальше, но вроде бы заметил еще один, двигавшийся по дальней
стороне в обратную сторону. Судя по
раздавшемуся сзади энергичному ругательству, второй патруль мне не показался.
- Да, пошли-ка обратно... - виновато протянул Уилкинс. - Наш рейс
приближается, и они усиливают контроль.
Черт, я на мгновение позабыл, как им хочется вас поймать.
Честно говоря, до этого момента мне не приходило в голову, что власти в
курсе, каким именно рейсом мы
намереваемся лететь. Хотя это и было очевидно, ведь у Уилкинса имелся билет на
собственное имя. Не могу сказать, чтобы
это новое соображение добавило мне хорошего настроения.
Тем временем Уилкинс, в облике которого я впервые почувствовал
определенную нервозность, поставил нашу
сумку на верхний край перил и уже вовсю копался в ее внутренностях. Шепотом
матерясь, он долго возился, но наконец
извлек со дна контейнер, куда я запечатал "дело Вольфара", и протянул его мне
через плечо. Кое-как я ухитрился одной
рукой открыть замок и, зажав ящичек между стеной и грудью, нашарить в нем
кожаный бумажник. Затем я отправил все
обратно Уилкинсу, предоставив ему возможность упаковываться, и открыл наконец
потертое портмоне.
Странно, но за все эти дни я так и не удосужился этого сделать. Забывал,
а когда вспоминал, что-нибудь как
нарочно отвлекало. А может, это происходило подсознательно, исходя из ожидания
некоего чудесного откровения,
наступление которого оттягиваешь для получения наибольшего удовольствия. Ну если
так, то мое подсознание здорово село
в лужу - ничего необыкновенного в бумажнике капитана Брауна не обнаружилось.
Шерифская звезда, идентификационная
карточка, еще какие-то документы, небольшая сумма наличными, чековая книжка, мой
собственный чек на предъявителя
(не пустяковая вещица, к слову сказать), какие-то визитки и тому подобное
барахло, которым обычно с течением времени
заполняются бумажники. Правда, в одном из больших отделений было еще несколько
вчетверо сложенных листов бумаги,
но беглое изучение не выявило их ценности, а для более подробного опять-таки не
было времени. Словно в подтверждение
этой мысли по системе вещания космопорта раздалось объявление о начале
регистрации и посадки пассажиров на рейс
номер такой-то по маршруту Новая Калифорния - Денеб IV.
- Перенесли начало на полчаса вперед, - проворчал Уилкинс. - Боятся, что
не успеют узнать, чем обедал каждый из
пассажиров. Ладно, такой люфт во времени нам тоже на руку, если будем что-нибудь
делать наконец. Ну, что там?
- Карточка есть.
- Да? Так покажите!
Вытащив пластинку из-под прозрачной прокладки, я протянул ее Уилкинсу; он
придирчиво осмотрел ее со всех
сторон, только что не понюхав, а затем заключил с видом эксперта:
- Вроде бы все в порядке. Должна сработать. Если только не... - Не
закончив фразу, он покачал головой и снова
глянул вниз, возвращая мне карточку.
- Если только не?..
- Да слишком много "если"! Если это чертово устройство не подключено к
центральному компьютеру, который
сверяет коды. Если полицейская карточка действительно дает допуск. Если это, в
конце концов, не специальная ловушка.
- Хватит! Есть другие варианты? ,
- Теперь уже нет!
- Да что вы так злитесь? - не выдержал я. Вновь обернувшись, он с секунду
мерил меня тяжелым взглядом, а затем
неожиданно рассмеялся:
- Знаете, герцог, в мире есть две вещи, которые я по-настоящему ненавижу.
Прямо-таки не терплю! Это кошки и
неподготовленные операции!
- Сочувствую.
- А вот вам я удивляюсь! На предварительном этапе вы суетитесь и
изображаете недоумка, зато, когда уже пора
волноваться, вы как скала...
- Керторианская причудливость. - Я пожал плечами. Не найдясь с ответом,
он прищурился, а затем коротко кивнул:
- Тогда увидимся на корабле! Валяйте, ваша светлость! "Откровенно
издевается, сволочь..." Я пообещал себе не
позабыть вернуть должок в более располагающей обстановке и включил генератор
невидимости. Накопленной за четыре
дня энергии хватало, по моим оценкам, в лучшем случае на час, поэтому я заспешил
к выходу из тупичка.
Выйдя на галерею и завернув за угол, я прижался к стене в ожидании своего
напарника и вдруг почувствовал
большое моральное облегчение - время раздумий и ожидания закончилось; плохо ли,
хорошо, но надо было действовать.
Вероятно, где-то в глубине души я даже любил неподготовленные операции, хотя
доселе о том и не догадывался.
Пропустив на несколько метров Уилкинса, я пошел следом, продолжая
развивать свои мысли в том же духе:
"Вот так, шаг за шагом, а там..." А там, на следующем шаге, я едва не
врезался в объемистых форм женщину,
внезапно захотевшую поглазеть на витрину ближайшего магазинчика. Точнее, совсем
избежать столкновения не удалось:
как я ни тормозил, но все же толкнул ее в плечо, и она принялась озираться с
несколько обалдевшим видом, тем самым
привлекая внимание и других прохожих. К счастью, мне удалось аккуратно покинуть
чреватое осложнениями место, но это
напомнило, что думать, пожалуй, и вовсе не стоит. Поэтому я просто нагнал
Уилкинса и пристроился буквально в полушаге
за его широкой спиной, дабы избежать необходимости лавировать в толпе.
Обнаружили нас (то есть Уилкинса) у схода на пандус, где с обеих сторон
уже располагались два стационарных
поста. Впрочем, майор и не делал попыток скрываться, гордо продефилировав прямо
под носом у трех эсбэшников. Его,
естественно, заметили и... опознали. Реакция охраны показалась мне забавной:
один схватился за рацию, другой принялся
судорожно подавать какие-то визуальные знаки, а третий приподнялся на цыпочки,
пытливо оглядывая толпу. Меня,
видимо, искал." Но шутки шутками, а через десять ярдов нас уже взяли в кольцо.
Понабежавшие откуда-то эсбэшники и полицейские заняли позиции со всех
сторон и двигались с нами
параллельным курсом теперь уже любое неловкое движение могло меня выдать, и я
полностью сосредоточился, глядя себе
под ноги.
Тем не менее мы спокойно и даже, я бы сказал, солидно спустились по
изгибающемуся пандусу и оказались перед
входом в зал отправления, где меня поджидали первые неприятности. Властям
показалось мало преградить прочие доступы
в зал, они и тут закупорили все, что могли. То есть закрыли одну из створок
огромных стеклянных дверей, а вторую
половину прохода перегородили барьерами, оставив щель, через которую тучному
человеку (мне, например) пришлось бы
проходить боком. Вместимость лайнера "Пелинор" составляла пятьсот с лишним
человек, добрая четверть из которых уже
хотела попасть на борт, поэтому у так называемого входа царила невообразимая
давка. К счастью, Уилкинс сообразил, чем
грозит такая ситуация, и не полез в самую гущу, а подошел к перилам на конце
пандуса, прислонился к ним и громко вы"
сказал несколько расхожих сентенций относительно моральных качеств всех
спецслужб на свете. В толпе, насколько я мог
судить по отдельным выкрикам, к этим идеям отнеслись с пониманием, а пасущиеся
вокруг представители помянутых
органов заметно побагровели.
Дальше ситуация застопорилась, и я устроился рядом с Уилкинсом, отчаянно
пытаясь что-нибудь придумать.
Допер я только до догадки, что не иначе как власти уверены в том, что ловят
невидимку! Но прочь, прочь дурные мысли!..
Между тем Уилкинс выдал еще порцию высказываний, куда громче и оскорбительнее
предыдущих, после которых толпа
одобрительно зашумела и заволновалась куда пуще прежнего.
- Сейчас, сейчас... Еще минутку... - пробормотал майор, как будто бы про
себя, и до меня наконец-то дошло, что вся
эта ругань неспроста.
Теперь уже я с нетерпением ждал продолжения, и оно наступило, когда в
щели между барьерами застрял дородный
мужик с парочкой чемоданов. Отвалившись от перил, Уилкинс, не разжимая губ,
прошептал:
- За мной, герцог! - и, закинув сумку на плечо, чеканным шагом двинулся
вперед, потихоньку разгоняясь.
Бросаясь за ним, я краем глаза заметил некое оживление в группе
сопровождающих нас официальных лиц, но нас
выручило то, что подобная ситуация явно не была предусмотрена полученными ими
инструкциями. А пока они судили да
рядили, было уже поздно.
Распластав руки, как орел крылья, Уилкинс с разгона врезался в задние
ряды толпы, придавая ей мощный импульс
в направлении барьеров и сопровождая его соответствующими лозунгами. Не знаю уж,
что подействовало больше, но
первые ряды воодушевились и под угрозой быть раздавленными навалились на
металлические заграждения и редкую цепь
охранников. Какое-то мгновение все застыло в неустойчивом равновесии, но затем
дух, снабженный для надежности
десятком рук и ног, взял верх над хладным металлом, препоны были низринуты, и
людской поток хлынул внутрь,
неудержимый, как любая стихия.
Уилкинс вошел последним, поступью напомнив мне Его покойное Величество,
вступающее в тронный зал Я
скромно держался позади.
Но уже через несколько секунд спектакль окончился, и я поспешно юркнул в
сторону от Уилкинса, двигаясь вдоль
ближайшей стены зала. Служба безопасности вернула себе контроль над ситуацией с
нешуточной решительностью - все
эсбэшники и полицейские выхватили бластеры и окружили взбунтовавшихся
пассажиров, а по трансляции на весь зал
объявили, что будут стрелять в любого, кто шевельнется. В результате через пару
минут статус-кво был восстановлен: толпа
вновь клубилась перед восставшими из праха барьерами, люди поодиночке торопливо
шагали по узкой дорожке меж вновь
расставленных маяков, а Уилкинса, как зачинщика беспорядков, взяли под белы
ручки и отвели для разбирательства в
сторонку. Как раз в мою.
- Уилкинс? Джек Уилкинс? - Капитан безопасности процедил это как
оскорбление, но мой напарник только
лучезарно улыбнулся.
- Он самый.
Капитан (ростом пониже Уилкинса на голову) насупился и попытался
посмотреть на задержанного сверху вниз.
Вышло не особо, и он взял быка за рога:
- Зачем вы это устроили?
- Побыстрее на корабль хочу. - Уилкинс заговорщицки подмигнул. - А то,
ребята, от ваших рож так в сортир охота,
что аж невмоготу.
Капитан взбеленился:
- На корабль ты хочешь?! Да я тебя сейчас за нарушение общественного
порядка упеку на...
- Тпру! - осадил его Уилкинс. - Если б ты мог меня упечь, то мы бы здесь
не болтали. Так что предлагаю не тратить
время: ни ваше, ни мое.
Судя по бессильной злобе, ордера на арест Уялкинса им и впрямь добиться
не удалось, однако капитан все же
проконсультировался с командованием через браслет с вмонтированной рацией, после
чего вновь обратился к
задержанному:
- Где ваш босс, Уилкинс?
- Мой босс? - Весьма правдоподобное изумление.
- Не паясничайте! Где Ральего?
- А-а, Гальего... - Уилкинс повертел головой, будто оглядываясь, а затем
ткнул пальцем - по иронии судьбы в то
самое место, где я стоял - Да вот же он! Вы что, не видите? Хватайте его
скорей!..
Честно говоря, я пережил весьма малоприятное мгновение, прежде чем по
перекошенному лицу эсбэшника
убедился, что всерьез слова майора не воспримут.
Следующие несколько секунд капитан напряженно соображал, как же он всетаки
может насолить насмешнику, а
затем мстительно улыбнулся:
- Хорошо, Уилкинс. Мы пойдем навстречу вашим желаниям и доставим вас на
"Пелинор" без очереди. Под
конвоем! Я сам вас провожу!
Вытащив из кобуры бластер, он качнул дулом в сторону одной из сереньких
дверей, и Уилкинс, теперь уже
изображая растерянность, нерешительно двинулся туда, вновь в тесно сомкнувшемся
кольце охраны.
Капитан, конечно же, ошибался - изоляция Уилкинса никоим образом не
сказывалась на нашем плане, но все же,
когда дверь в дальней стене захлопнулась за ними, я вдруг почувствовал себя
покинутым и беспомощным. Разумеется,
только на мгновение. Затем я без труда внес в свои мысли привычную им пустоту и
продолжил свой путь вдоль стен,
направо, к намеченной прежде двери, - вот так, шаг за шагом. Тихонько, без
проблем я подкрался к двери и обшарил
взглядом стены вокруг. Панель блокирующего устройства нашлась там, где ей и
должно было находиться, - слева, совсем
рядом с косяком, на высоте плеча. К вящей удаче, она была примитивна донельзя:
прорезь для идентификационной
карточки и два огонька над ней, поочередно подмигивающие мне красным -
традиционным людским запрещающим светом.
У меня было весьма подходящее настроение для крушения запретов, и я совсем уже
вознамерился сунуть в щель карточку
покойного капитана... Но тут у меня внезапно захолонуло сердце, а в сознании
всплыл один маленький вопрос: а где,
собственно, карточка?.. Честно говоря, я был не в курсе и помнил только, что ни
в один из карманов вроде бы ее не клал.
Тем не менее я судорожно принялся за инспекцию и через мгновение услышал
негромкий стук. Опустив по инерции глаза,
я увидел карточку - она лежала на полу под моими ногами, которых я, правда, не
видел. Сама же карточка выпала в
видимость, расставшись с моим кулаком, где она все это время и была зажата. С
трудом сдерживаясь от желания обложить
себя вслух, я быстро нагнулся, подобрал ее и нервно огляделся. Но нет, никто
ничего не заметил, да и вообще в сторону
этого угла не смотрел, - всеобщее внимание было приковано к людям, продолжающим
цепочкой пересекать зал, словно я
мог перевоплотиться в ребенка, старика или... гм... женщину. Последняя мысль
показалась мне столь кощунственной, что я
резким движением вставил карточку в считывающее устройство - лишь бы побыстрее
избавиться от этих наваждений.
Тот, кто следит, чтобы идиотам доставалось побольше удачи, оказался
начеку. Я не глядя вставил карточку
правильной стороной, и вообще не произошло ничего из списка уилкинсовских
"если", - через секунду мигающие красные
огоньки сменились ровными зелеными, и я понял, что путь открыт. Радостно
выхватив карточку, я дернул вниз ручку,
распахнул дверь, влетел внутрь коридора и... оказался лицом к лицу с тремя
охранниками, занимавшими пост с внутренней
стороны!.. Возможно, будь я настороже, а не в эйфории, то смог бы свалить всех
троих без тревоги, благо они тоже не
привыкли к невидимкам, но... По теряв несколько драгоценных секунд на вращение
глазами, я уложил двумя ударами
ближайших, но третий успел что-то проорать в свой браслет, прежде чем мой кулак
обрушился ему на маковку. При
последнем ударе (а бил я левой) карточка капитана выскользнула из кулака и
упорхнула куда-то в сторону. Искать ее
времени уже не было - топот сапог доносился и спереди, из глубины коридоров, и
сзади, из зала, откуда я только что
убрался. И тогда я бросился бежать.
Бежал я с максимально возможной скоростью (то есть не очень-то быстро) и
совершенно не разбирая дороги. По
простому принципу - подальше от источника звуков погони. И тут мне до некоторой
степени сопутствовал успех: я ни с кем
не столкнулся, не застрял в тупике и в конечном итоге перестал слышать
будоражащий топот, стоя между штабелями какихто
металлических ящиков в глубине склада, открытые ворота которого показались
мне почему-то достойным прибежищем.
Отдышавшись, я понял, что только что совершил ужасную глупость! Потеряв кучу
времени, я лишь удлинил себе путь на
лайнер, который, между прочим, и был моей конечной целью, а вовсе не победа в
игре в прятки. Сработал инстинкт
преследуемой дичи, но где была моя голова? I "He стоять! Вперед! - оборвал я
собственные сетования. - Вперед! Шаг за
шагом..."
Но путь вперед на этот раз вел в никуда. Проплутав минут пять по
пустынным переходам, я убедился, что
случилось-таки самое прискорбное. Я заблудился, не имея ни малейшего
представления, в каком направлении что
находится. На унылых же серых стенах никаких указателей, разумеется, не было -
предполагалось, что любой попавший в
этот лабиринт знает свою дорогу. Поддавшись панике, я чуть не бросился в еще
одно слепое бегство в надежде, что кривая
вывезет, но в последнее мгновение передо мной забрезжило реагенте -
Элементарное, как обычно. Что надо сделать, когда
не знаешь дороги в незнакомом месте? Правильно, спросить у аборигена.
И я не спеша побрел дальше, останавливаясь и вслушиваясь на каждом
перекрестке. Теперь уже я хотел услышать
стук сапог, неважно чьих, но как назло все было тихо. "Где же все рабочие,
докеры, таможенники, члены экипажей
кораблей, которые обычно заполняют эти долбаные коридоры. Почему их нет, хотя бы
одного, самого завалящего?.." -
взывал я к немым стенам, хотя вопрос был, конечно, риторический. Я итак
догадывался, а впоследствии точно узнал, что
незадолго до вылета моего рейса все работы в космопорте были приостановлены, а
обслуживающий персонал выведен за его
пределы. Постепенно во мне стало пробуждаться глухое отчаяние, куда более
страшное, чем минутная паника, - каким-то
непонятным образом я чувствовал, что начинаю опаздывать, и счет идет уже на
минуты, если не секунды.
Но, к счастью, запас отмеренной мне на этот день удачи езде не подошел к
концу - все же я верно выбрал общее
направление своих бесцельных хождений и вернулся к границам охраняемой зоны. Это
выяснилось, когда, вертя головой на
очередном перекрестке, я узрел в левой стороне благословенный пост из трех
полицейских. Я бросился гуда с намерением
быстренько решить свои проблемы, но по какому-то недоразумению успел сообразить,
что надо действовать осторожно.
Предупрежденные, по-видимому, о возможной опасности, полицейские занимали очень
выгодную позицию. Они стояли на
трех разных углах перекрестка, спиной к стене, и просматривали все направления,
приглядывая притом и друг за другом.
Но времени на составление детального плана не было, и я действовал
просто. Подкравшись, я встал в центре
перекрестка В2 расстояний вытянутом руки от каждого, выбрал себе цель (парня
помоложе и на вид чуть менее
собранного), а затем вытащил из кармана зажигалку и швырнул ее в одни из
проходов - через пару секунд последовал
резкий щелчок металла о бетон, и они как по команде обернулись. В это же
мгновение мой правый кулак впилился в висок
одного, а. левой я на возвратном движении ударил в подбородок другого. Третий,
как и всегда в таких случаях, получил
фору, но я, похоже, выбрал правильную цель - он не успел сориентироваться: а
когда вскинул руку, собираясь, наверное,
вызвать подмогу, я уже держал его за горло. В результате вместо достойного
отчаянного вопля вышло дохловатое сипение,
да и то быстро прервавшееся. В глазах полицейского отразился откровенный ужас, а
другая рука конвульсивно дернулась к
поясу, но я предупредил эту попытку, сам выхватил его бластер из расстегнутой
кобуры и для пущей верности ткнул ему
под ребра. Глупыш решил, что все - пробил его смертный час, и разом обмяк.
- Ну ты еще сознание потеряй! - прорычал я и для большей доходчивости
встряхнул его как куклу.
Как ни странно, мои слова дошли до него, взгляд стал чуть более
осмысленным, и он даже попытался что-то
пискнуть.
- Хрен с тобой, вздохни! - Я чуть разжал хватку. - Все очень просто:
проводишь меня к ближайшему
неохраняемому выходу на взлетное поле - будешь жить, попытаешься обмануть или
предупредить своих - сдохнешь! Ясно?
Попытку открыть рот я пресек в зародыше, и он быстро-быстро закивал.
- Тогда все, я тебя отпускаю - правила ты знаешь! И пошевеливайся!
Вернув ему свободу, я отступил на шаг, и какое-то мгновение он беспомощно
смотрел по сторонам, но потом
пришел, видимо, к разумному выводу, что едва ли галлюцинации было под силу
вырубить двух его товарищей, после чего
развернулся и двинулся по правому ответвлению.
Шел он вначале весьма неуверенно, но добрый пинок под зад живо его
расшевелил, и вскоре он уже несся так, что я
едва за ним поспевал. "Вот так, шаг за шагом..." - думал я, уверенный в том, что
этот парень явно трусоват для игр с огнем.
Это мое предположение подтвердилось. Пройдя парочкой недлинных коридоров,
полицейский открыл своей
карточкой еще одну дверь с кодовым замком, и мы оказались в гигантском ангаре
для обслуживания межзвездных
лайнеров. В данный момент ангар пустовал, так что мы беспрепятственно пересекли
его и подошли к огромным
двустворчатым воротам, ведшим как раз куда надо. Но, подойдя к панели,
управляющей воротами, парень неожиданно
остановился и замер в явной нерешительности.
- Ну, что встал!? Суй карточку! - заорал я, но он лишь обернулся на звук
моего голоса и залепетал:
- Бесполезно... Они намертво заблокировали все выходы, когда вы проникли
в...
- Суй, черт тебя дери!!!
На деревянных ногах, как идущий на эшафот, он сделал еще два шага и
покорно вложил карточку в прорезь, но
красные огоньки (здесь они были покрупнее - под стать дверям) лишь замигали еще
скорее, а по всему помещению
раскатился зловещий вой сирены.
- Я хотел вас сразу предупредить... - едва слышно забормотал он, но,
право ж. лучше б этого не делал.
В припадке бешеной ярости я сгреб его в охапку и попросту отшвырнул в
сторону. Пролетев ярда три, он рухнул на
скат стоявшей там антигравитационной платформы, да так и остался лежать без
движения. "Мог ведь и насмерть
разбиться..." - промелькнуло в голове, но, впрочем, особого раскаяния я не
чувствовал: ворота высотой в мой замок, эти
тонны металла, казались непреодолимой преградой, лишившей меня последнего шанса.
Не думая уже об улетающем корабле, я огляделся, отыскивая себе последний
рубеж обороны, как вдруг заметил
еще одну дверь! Она была чуть дальше слева и вела в том же направлении, то есть
на поле. Я бросился к ней, как
утопающий к спасательному кругу, как вратарь, парирующий пенальти в финале
чемпионата Галактики... Нет, конечно,
замок тоже наверняка был заблокирован, но ведь это же была обыкновенная дверь
двух метров высотой и приемлемой
ширины, того типа, для которого ключ не являлся обязательно необходимым.
Подскочив к цели, я отбежал на три шага, отшвырнул бесполезный бластер и
с разгона атаковал плечом
металлическую поверхность. Удар, казалось, сотряс самые стены ангара, я отбил
плечо, дверь прогнулась, но с петель, или
что там у нее, не соскочила... Тряся головой в безуспешной попытке избавиться от
звона в ушах, удачно дополнявшего вой
сирен, я вновь отправился на позицию. Помимо прочего, у меня возникло ощущение,
будто что-то вокруг изменилось, но,
лишь начиная второй разбег, я сообразил что... Я снова видел себя, так же как и
все желающие, - генератор невидимости
отключился! Эта мысль вкупе с донесшимися криками подстегнула меня, и в удар
другим плечом я вложил всю массу
своего тела - вместе с душой и исторгнувшимся из нее воплем.
Вышибив-таки дверь, я рухнул вслед за ней на бетон желанного летного
поля, едва удерживая в себе душу,
рвущуюся в собственный полет. Тем не менее, оглушенный, я умудрился подняться на
карачки и вскинуть голову -
представшая глазам картина заставила меня позабыть о дурном самочувствии и
принять низкий старт.
Космический лайнер "Пелинор" возвышался в какой-то паре сотен метров от
меня (вероятно, он до недавнего
времени занимал тот ангар, через который я только что прорвался). В ближайшем ко
мне борту его похожего на гигантское
веретено корпуса зияло отверстие посадочного люка, от которого к полю спускался
широкий трап. И по этому трапу
следовала жиденькая цепочка пассажиров - посадка заканчивалась! А внизу, у
основания трапа, толпились охранники.
Но я не обращал на них внимания, как будто оставался невидимкой, - мои
глаза во время последнего отчаянного
рывка были прикованы к яркому на фоне заката пятну входного люка. "Подождите!..
Подождите чуточку!.." - шептал я,
задыхаясь и не успевая... Вот уже спина последнего пассажира скрылась в проеме,
но - о чудо! - люк не закрывался.
Приободренный, я еще наддал и опустил глаза. И очень вовремя. Нестройная
куча врагов преобразовалась в две
шеренги, сверкавшие мне навстречу обнаженными дулами бластеров. Офицер,
командовавший ими, кричал мне что-то, но
я разобрал лишь последнее слово: "Огонь!" Раздался дружный залп, и в то же
мгновение я включил генератор силового
поля, управляющий перстень которого покоился в моем кармане рядом с кольцом
невидимости.
Моих сил хватило на поддержание его в действии меньше секунды, но этого
оказалось достаточно. Я чуть не ослеп
от вспыхнувшего вокруг ярчайшего света, но не сгорел. К всеобщему удивлению. На
повторный выстрел, гарантированно
избавлявший мир от дальнейшего моего присутствия, времени у них не хватило - я
ворвался в центр их построения,
промчался сквозь неги, как слон через шелка, и взлетел по трапу.
Перешагнув наконец порог земли обетованной, я остановился и завертел
головой, первым делом намереваясь
обнаружить и горячо поблагодарить доброго ангела, придержавшего мне люк. Справа
от входа, рядом с управляющей
консолью, на полу лежал стюард в форме компании "Трэвел интергалактикс", а над
ним возвышался Джек Уилкинс с
лазерной винтовкой наперевес! Кивнув мне, он повернулся, утопил одну из клавиш
на консоли, подошел к начавшему с
шипением закрываться люку, врезал прикладом по зубам пытавшемуся проскочить
внутрь эсбэшнику, дождался зуммера,
возвещающего о завершении процесса герметизации корабля, после чего обратился к
мужику, стоявшему передо мной:
- Ну все, капитан! Можно лететь!
- Вы капитан? - недоуменно переспросил я, пялясь на невысокого щуплого
мужчину в белом кителе. - А почему вы
не в рубке? Или где там полагается...
- Да! Я - капитан "Пелинора" Манфред Бергер! - рявкнул коротышка
неожиданно сочным басом. - А не в рубке я
потому, что этот господин с винтовкой в руках взял меня в заложники и пообещал
снести голову, если я не пущу вас на
корабль!
- Но я же на корабле... - Ничего не понимая в творящемся вокруг абсурде,
я повернулся к Уилкинсу, но тот лишь
усилил мое недоумение, нагнувшись и прислонив винтовку к стене со словами:
- Поэтому я и говорю: все в порядке, капитан! Надо сматываться с этой
дерьмовой планетки!
Капитан Бергер явно понимал не больше моего, но все же сделал знак, после
которого к Уилкинсу поднеслось
несколько дюжих ребят - как я догадывался, из внутренней охраны корабля. Однако
Уилкинс лишь скрестил руки на груди,
и капитан вновь перевел взгляд своих серых глаз на меня.
- Так1 - находчиво сказал он. - Вы...
- Я лечу вашим рейсом. - Я решил предупредить поток вопросов. - У меня
есть билет!
- Покажите! - потребовал он.
Вытащив из нагрудного кармана пластиковую карточку "Трэвел
интергалактикс", я протянул ее капитану.
Придирчиво осмотрев ее, он протянул руку вбок, и кто-то тут же вложил в нее
маленький приборчик. Проведя сканером над
карточкой, он недоверчиво хмыкнул:
- Билет-то настоящий, но он выписан на имя Роджера Грейвза. А из
министерства безопасности меня
предупреждали, что под этим именем скрывается...
- Я - Роджер Грейвз! У меня есть документы. - Не дожидаясь очередного
требования, я вытащил из кармана свой
старенький паспорт, выданный на Рэнде, и отправил вслед за карточкой.
Пролистав сей допотопный образчик, сравнив фотографию и прочитав
мифическую дату моего рождения, капитан
так изменился в лице, что я поспешил заверить:
- Он тоже настоящий. Вы можете сличить отпечатки пальцев и рисунок
радужной оболочки.
- Не надо, - внезапно дрогнувшим голосом сказал капитан Бергер. - Я вас
узнал - вы действительно Роджер Грейвз!
- Вот видите, капитан! - вставил Уилкинс. - Все, как я вам говорил...
- Вижу, - сухо подтвердил тот и новым жестом потребовал себе рацию. -
Рубка! Просите разрешение на взлет! Я
сейчас буду.
- Капитан! Они могут отказать.
Прервав меня жестом, он сжал челюсти.
- Пусть только попробуют! Мистер Грейвз, я приветствую вас на борту
лайнера "Пелинор" и надеюсь, что ваше
путешествие с нами будет приятным!
Краем глаза я заметил торжествующую ухмылку на лице Уилкинса и,
расхрабрившись, попросил:
- Тогда, капитан, может быть, кто-нибудь проводит меня до моей каюты?
Коротышка милостиво кивнул и удалился, а уже через пару минут я,
предварительно сговорившись с Уилкинсом
встретиться следующим утром, следовал за показывающим мне дорогу стюардом. С
большим удовольствием я предвкушал
продолжительный отдых и, в более отдаленной перспективе, свое возвращение на
Новую Калифорнию. Я мысленно
прикидывал, какие именно из утонченных керторианских способов мести будут
применены тогда к мистеру Абрахамсу. В
том случае, разумеется, если министр будет еще жив к моему возвращению, что,
учитывая предполагаемые способности
Тэда, казалось не очень вероятным.
В общем, настроение у меня было расчудесное, пока у дверей своей каюты я
не встретил мисс Гаэль Ла Рош...
- Здравствуйте, герцог, - с чувством произнесла она. - В прошлый раз я не
успела сказать, как идет вам черный
цвет!
Контуры тяжеловооруженной космической станции, защищавшей апертуру
пространственно-временного туннеля,
переместились с переднего экрана на правый: плавно гася скорость, наш лайнер
разворачивался, готовясь к очередному
прыжку. Закончив поворот, мы оказались прямо перед порталом; габаритные огни его
сферы сверкали на экране, как
крупные звезды (или маленькие луны), складывающиеся в яркое созвездие, каждый
раз новое и неповторимое,
существующее лишь краткий миг, создаваемый глазами наблюдателя.
- Между прочим, герцог, по статистике до сих пор примерно один из
нескольких тысяч кораблей не возвращается
из прыжка. Вы не боитесь? - спросила Гаэль, сидевшая в соседнем кресле
полупустого обсервационного зала.
- Вот еще! С нами этого не случится.
- Откуда такая уверенность?
Я повернул голову - ее лицо скрывалось в темноте, но глаза озорно
посверкивали.
- Что вас так веселит?
- Очень забавно наблюдать за вашей реакцией на предположение, что вы
чего-то боитесь.
Признаться, прямота, с которой она имела обыкновение отвечать на вопросы,
частенько меня обезоруживала,
поэтому я только проворчал:
- Понаблюдайте за чем-нибудь другим! За прыжком, например.
Собственно, это было то, для чего мы вообще сюда пришли. Впрочем, "мы"
тут, конечно, не вполне правомочно.
Это был уже третий прыжок на нашем маршруте, но во время двух предыдущих я спал
и теперь все же хотел насладиться
этим ни с чем не сравнимым зрелищем, а она, как и всегда, увязалась за мной.
Сфера приблизилась, огни - уже расползлись на весь экран, и отчетливо
было видно пустое пространство внутри,
ничем не отличающееся от кусков черноты справа и слева по борту, - оптика никак
не передавала уникальных свойств этой
точки. Свойств, объяснения которым не знали ни люди, ни керторианцы, но которыми
научились пользоваться: мы -
раньше, они - позже.
Огни придвинулись совсем близко, а затем в одно мгновение перескочили с
переднего экрана на задний - мы
вступили в область перехода, и, едва я осознал это, прыжковый двигатель Арнесена
был включен. Все вокруг словно
расплылось, мгновенно возникло ощущение невесомости, сходное с чувством падения
в головокружительную бездну, а на
всех экранах, показывавших угрюмую тьму космоса, вспыхнуло переплетение цветов.
Миллионы оттенков струились,
смешивались, переходили один в другой в немыслимой игре, прихотей которой
сознание не могло уловить. Тем более что
длилось все не долее секунды, - затем мы уже вновь бороздили вечную тьму по
другую сторону туннеля. Прыжок,
перенесший нас на черт знает сколько парсеков, был окончен.
- Тьфу! В глазах рябит, - поделилась впечатлениями Гаэль.
Достаточно типичная реакция. Почему-то большинство людей, мнения которых
о п-в-прыжках я слышал, вы
сказывалось об испытанных ощущениях в большей или меньшей степени негативно. Мне
же они казались
восхитительными, о чем я сообщил:
- А мне нравится!
- Ну и пожалуйста. - По ее тону я уже догадался, что последует за этими
словами. Очередной вопрос. - А вы умеете
пользоваться п-в-туннелями?
Под "вы", естественно, подразумевалось "керторианцы". Гаэль засыпала меня
вопросами на протяжении шести
дней полета. Она подкарауливала у дверей каюты, , повсюду следовала за мной и
спрашивала, спрашивала, спрашивала... В
результате она, наверное, была уже самым информированным человеком по части
нравов и обычаев моей родины. Потому
что примерно в пятидесяти процентах случаев я ей отвечал. Поначалу весьма
неохотно, перемежая ответы пожеланиями
избавиться на какое-то время от ее общества (каковые игнорировались с бесившей
меня улыбкой), но затем все более и
более развернуто. Наконец в какой-то момент я был вынужден признать, что начинаю
понемногу привыкать к ее
присутствию, благо она воздерживалась от всяких женских штучек. Разумеется,
подобное признание породило у меня
новую волну вопросов, направленных в основном в свой адрес. Типа: "Почему ты
ведешь себя так покладисто?" или: "Разве
ты не знаешь, к чему это обычно ведет?" Но в итоге я перестал размышлять на эту
тему. Понимаете, проще немного
потерпеть, чем пытаться разобраться в подобных материях. Так что, всерьез
обдумав ее слова, я ответил:
- И да, и нет.
- То есть? - Она никогда не успокаивалась, прежде чем не был дан
исчерпывающий комментарий. Или же я ее не
посылал, на что она реагировала с завидным спокойствием.
- Мы давно уже знали о существовании этой аномалии, - принялся объяснять
я, но она меня прервала:
- Значит, туннели создали не вы.
- Гм?
- Ну, мне недавно пришла в голову идея, что вы являетесь творцами всей
этой гигантской сети, оплетающей
Галактику.
- Чушь! - недовольно поморщился я. - Я же говорил вам, что керторианцы
практически никогда не покидали
пределов родной планеты. Наш исход был самым массовым.
- Да, верно, - согласилась она. - Я зафантазировалась. Но кто же тогда их
создал?
Насколько я знал, дискуссия об этом велась в научных кругах с самого
момента открытия п-в-туннелей, то есть на
протяжении более чем трех с половиной веков, причем сторонников гипотез
естественного или искусственного
происхождения было примерно поровну. По-видимому, задавая свой вопрос, Гаэль
надеялась, что на Кертории об этом
знают больше, но это было не так. Единственное отличие состояло в том, что у нас
об этом никто не спорил, - какая, в
сущности, разница?..
- Мы считаем, что это - природный феномен. - Мое "мы" в данном случае
включало в себя меня и дядю, но я не
счел обязательным это уточнять.
- Слишком уж сложная система, - недоверчиво возразила она. - От каждой
звезды исходит разное количество
туннелей - от одного до пяти, и все разной длины. Есть - до ближайшего светила,
а есть и через пол-Галактики. И в та же
время две звезды никогда не бывают связаны более чем одним туннелем. Да еще и
"тупики" - туннели, из которых никто не
возвращался. Разве природе под силу создавать нечто подчиняющееся столь строгим
правилам?
- Об этом лучше спросить у нее самой, - посоветовал я. - По-моему, мы
немного уклонились от темы. Так вот, мы
издавна знали о существовании п-в-туннелей, но никогда ими не пользовались в
вашем смысле - в этом не было
необходимости. Однако многие наши... гм." ученые занимались их изучением на
протяжении жизни нескольких
поколений. Это было а глубокой древности, еще до объединения. В результате, так
и не разобравшись, насколько мне
известно, в принципах их функционирования, у нас научились их копировать. Не в
космическом масштабе, правда, а в
индивидуальном.
- Как такое возможно?
- Спросите что полегче. - Она что-то недовольно буркнула, и я пожал
плечами: - Я излагаю чистые факты - в былые
времена наиболее могущественные чародеи умели открывать для себя индивидуальные
п-в-порталы.
- А сейчас?
- Сейчас в одиночку не может никто. Согласно некоторым легендам, тогда же
было создано несколько артефактов, с
помощью которых этим мог бы баловаться любой желающий, но доподлинно известно
только об одном таком предмете: он
является одним из величайших достояний Короны и хранится в сокровищнице дворца -
Именно с его помощью был создай
портал на Денеб IV, но, чтобы только включить его, потребовались усилия двух
десятков наших сильнейших магов.
По окончании монолога Гаэль промолчала: похоже, наблюдался редчайший
случай - ее всепожирающее
любопытство оказалось ненадолго удовлетворено. С некоторым облегчением мой
взгляд, дотоле упертый в малоинтересное
скопление звезд впереди, принялся скользить по экранам: единственное, что могло
скрасить унылую картину космоса в
любой звездной системе, - это само светило м его планеты. Здесь меня поджидало
разочарование: звезда, через систему
которой пролегал наш курс, оказалась синим карликом, едва выделявшимся на фоне
других в нижнем углу левого экрана.
Поднапрягши память, я вспомнил описание маршрута, изученное мной в первый же
день полета, и верно: четвертая
система - Этая - была единственной без обитаемых планет и даже не находилась ни
под чьей юрисдикцией. Ничейная земля,
свободный космос, которого оставалось в этом районе все меньше и меньше."
Неожиданно Гаэль встрепенулась в кресле, и
это резкое движение прервало ход моих мыслей. Обернувшись, я даже в темноте
заметил удивление на ее лице - оно было
столь явным, что я не выдержал и спросил:
- Что случилось?
- Да ничего. До меня вдруг дошло: если вы изучали п-в-туниели, значит,
они есть в системе Кертории.
- Да. Три штуки.
- Но тогда рано или поздно люди их обнаружат, и наши цивилизации
столкнутся лицом к лицу!
- Ничего подобного, - я улыбнулся. - П-в-туниели в системе Кертории
блокированы.
- Кем?
- Нами, разумеется.
Почему-то на ее лице появилось явное разочарование, но мне было недосуг
выяснять его причины, и, окинув
последний раз взглядом экраны, я поднялся:
- Пошли. Здесь больше ничего интересного не будет. Гаэль послушно встала
с кресла, автоматически поправляя
ремень сумочки на плече, но глаза ее оставались прикованы к экранам.
- Да как сказать... - тихо заметила она. Я всмотрелся в трехмерные
топографические изображения окружающего нас
пространства попристальнее, но вновь ничего примечательного не обнаружил.
- Что вы там такое увидели?
Вместо ответа она не весьма изящным жестом ткнула пальцем в нижнюю часть
экрана заднего вида, на котором
еще виднелись огни покинутой нами сферы перехода. Как раз под ними находилась
крупная точка странных очертаний,
темная, но все же чуть светлее абсолютного мрака космоса. Точка заметно для
глаза росла, и это означало, что объект
приближается к нам с приличной скоростью.
- Похоже на корабль.
- Похоже, - согласился я, но больше ничего рассмотреть мы не успели -
неожиданно все экраны погасли, а по залу
разлился неяркий свет.
Сощурившись от перемены освещения, Гаэль кинула на меня взгляд исподлобья
и явно собиралась что-то сказать,
но в последнее мгновение передумала и только вздохнула:
- Куда теперь - в ресторан или к тренажерам? За эти дни она хорошо успела
изучить незамысловатый распорядок
моего дня: еда, тренировка, еда и так далее... Однако сегодня я манкировал
утренними занятиями, предпочитая посмотреть
прыжок, а время уже подходило к ленчу, и пропускать его не хотелось.
- В ресторан, - решил я.
Гаэль кивнула с неподдельным энтузиазмом; верная своему принципу
сопровождать меня повсюду, она
отправилась бы и в тренировочный зал, но процесс поглощения пищи, во время
которого можно допекать меня
разговорами, несомненно, нравился ей куда больше, чем занятия спортом.
Однако, следуя за ней к выходу из зала, куда потянулись уже и другие
зрители, я обратил внимание, что ее походка
как будто лишилась обычной легкости и беззаботности. Выйдя же в коридор, она
вынула сигарету из пачки и щелкнула
зажигалкой - ее огонек заметно дрожал.
- Что с вами, Гаэль? Вы чем-то встревожены?
- Не без того. - Она даже не обратила внимания на совершенно не
свойственную мне любезность, и ее карие глаза
вдруг совсем потемнели. - Какое-то дурное предчувствие... Дьявол! Почему
выключили экраны? Они же всегда работают.
- Да какая разница, - благодушно ответил я, пожимая плечами.
Я ошибся - разница была. И притом немаленькая. Это стало очевидно уже в
следующую секунду, когда из-за
ближайшего угла показался Уилкинс в сопровождении офицера корабельной охраны. На
моем напарнике были только
шорты и майка - наряд, в котором обычно по кораблю не щеголяли, - из чего
нетрудно было заключить, что майора в
спешном порядке выдернули из тренировочного зала, куда он отправился сегодня в
одиночестве.
- Вот они. - Уилкинс подбородком указал в нашу сторону. - Но все же,
лейтенант, я не понимаю...
Не слушая его, невзрачный лейтенант сделал несколько шагов вперед и
остановился передо мной с выражением
плохо скрытого беспокойства на лице.
- Мистер Грейвз, - сказал он, - капитан хочет немедленно переговорить с
вами. Прошу вас следовать за мной!
Естественно, я не шелохну лея.
- А в чем дело, вообще-то?
- Мне были даны указания - начал он, но конец фразы зажевал. По-видимому,
там должно было быть нечто вроде
"привести вас силой"... Однако, вспомнив о моей репутации (каким-то таинственным
образом на вторые сутки моего
пребывания на корабле она уже стала известна всему его штату), он закончил так:
- Это очень важно, мистер Грейвз.
Поверьте на слово, это просто жизненно необходимо!
Он явно не лгал, и я не видел смысла упрямиться. Но все же взглянул на
своих спутников: Уилкинс не особенно
понимал, что происходит, а во взгляде Гаэли читалась очевидная просьба.
- Мои друзья могут пойти со мной?
- Нет. Капитан приказал доставить вас одного. Гаэль в гневе закусила
губу, и я отвернулся.
- Показывайте дорогу, лейтенант!
Молча развернувшись, он чуть ли не бегом рванул к ближайшему лифту,
видневшемуся в конце коридора, и я
поспешил за ним.
Невеселые меня одолевали думы. Не нужно было точно знать, зачем именно
меня вызывает капитан, но не
приходилось сомневаться: вот и подоспело продолжение "дела Вольфара"! Иллюзия
незаметности и, как следствие,
защищенности, пустившая за время полета корни в самые глубины моего существа, в
одночасье рухнула. Между тем
оснований для таковой иллюзии у меня не было изначально - имя Роджера Грейвза
оказалось на поверку скверной
маскировкой. Да попросту никакой. Я предполагал, что за полвека это имя
растеряло свою значительность, сохранившись
лишь в памяти немногих оголтелых любителей спорта типа Уилкинса. Но я недооценил
степень своей легендарности - меня
узнавали, как капитан Бергер, так и многие другие. Да что там, даже Гаэль знала,
кто такой Роджер Грейвз, что и позволило
ей выследить меня с непозволительной легкостью. И, несмотря на известный налет
престижности, такое положение сразу
следовало признать отвратительным: если я не мог провести людей, то что уж
говорить о своих сородичах. Однако я
предпочел не думать об этом, пока, так сказать, жареный петух не клюнет...
Теперь же всю дорогу от обсервационного зала до навигационной рубки,
самого верхнего помещения на лайнере -
эдакой своеобразной нашлепки, приделанной на веретено, - я ломал голову, строя
самые разнообразные предположения.
Кто? Зачем? И так далее". Впрочем, подробно останавливаться на ворохе
генерированных мной в спешке гипотез
бессмысленно - все они оказались неверны.
Проглядел я, естественно, самое очевидное - одного взгляда на экраны по
приходе в рубку хватило для правильной
догадки, вызвавшей у меня смешанные чувства. Рубка оказалась небольшим
помещением, сплошь набитым электроникой
не очень понятного для меня назначения, а ее стены как раз и представляли собой
экраны, в результате чего создавалось
малоуютное ощущение, будто ты болтаешься посреди открытого космоса - место не
для людей, страдающих агорафобией.
Встречающих было немного: капитан Бергер и, насколько я понял, его старший
помощник, сидевший перед здоровенным
компьютерным монитором, - остальные кресла у других пультов пустовали. Сам же
капитан стоял спиной ко мне,
уставившись на левый экран. Где "оно" и находилось. Впрочем, почему "оно"?
Наверное, все-таки "он". Потому как это был
корабль, тот самый, что заметили мы с Гаэлью в обсервационном зале; сейчас он
уже догнал нас и двигался параллельным
курсом на очень небольшом по космическим меркам расстоянии. Корабль этот был
велик, куда больше "Пелинора", и
конструкции столь странной, что имя его владельца сразу же приходило на ум. Дабы
не вдаваться в детальное описание его
замысловатых контуров, скажу просто, что он представлял собой стилизованное
изображение взлетающего дракона. Почти
такого, каким его нередко описывал людской фольклор, очень похожего на тех,
какие и по сей день парили в потоках
воздуха среди горных пиков Кертории, и в точности такого, какой тысячи лет реял
на знамени над главной башней одного
из самых знаменитых замков моей родины.
Тем не менее, когда приведший меня лейтенант доложил о нашем прибытии и
капитан обернулся, я на всякий
случай спросил, указывая на корабль:
- Что это, капитан?
- Это... - (Я увидел, что Бергер попеременно то бледнеет, то краснеет. С
пугающей скоростью). - Это, мистер
Грейвз, беда, хуже которой в космосе не сыщешь! Перед вами "Прометей",
флагманский дредноут Рональда Вена! Или, как
его чаще называют, Бешеного Рональда. Я надеюсь, вам известно, кто это?
- О да! Конечно. - Значит, это действительно был герцог Венелоа
собственной персоной. Впрочем, сомневаться в
этом мог только слабоумный - кто же отважится построить себе корабль в виде его
фамильного герба? - Но как он здесь
оказался?
Признаться, вопрос я адресовал самому себе, но капитан решил, будто он
обращен к нему, и запальчиво вскинулся:
- Понятия не имею! В системе Этана всего два п-в-туннеля, и оба они
охраняются - и со стороны Денеба IV, и там,
откуда мы пришли. Эта система считается абсолютно безопасной, иначе пассажирские
корабли здесь бы не летали.
- Ясно. Разумеется, ни бежать, ни сопротивляться мы не можем?
На этот раз капитан Бергер побледнел. До состояния свежезамороженного
трупа.
- А вы считаете... - начал мямлить он, но я его перебил:
- Я еще ничего не считаю - просто оцениваю обстановку. Итак?
- Он может уничтожить нас в любой момент!
- Не паникуйте, капитан.
Я лихорадочно думал; отложив на время рассмотрение своих отношений с
герцогом Венелоа, я никак не
рассчитывал, что вернуться к этому вопросу придется под дулами его пушек. С
другой стороны, совсем недавно герцог
клятвенно пообещал не покушаться на жизнь остальных, да и по отношению ко мне
вел себя вроде как дружелюбно...
- Погодите, а что вообще ему надо? - спросил я у капитана.
- Вас!
- В смысле?
- Ну, едва показавшись в зоне видимости, Вен вышел с нами на связь.
Лично. Он заявил, что ему известно о
наличии у нас на борту некоего Роджера Грейвза, и потребовал, чтобы ему
предоставили возможность переговорить с
вышеозначенным...
- И все? Никаких угроз?
- Все. Я послал за вами. Но...
- Так какого черта вы тянете?! - воскликнул я. - Ждете, пока он
разозлится? Если гер... то есть мистер Век хочет со
мной поговорить, то пожалуйста. Отчего бы и нет?
Капитан сделал знак старпому, давая добро на связь, но с негодованием
бросил:
- Да вы как будто и не особо удивлены! И не боитесь... Вы что, с ним
знакомы?
Его голос сорвался на визг, и, проходя мимо, я поморщился:
- Ох, капитан, не задавайте идиотских вопросов! Он заткнулся, и я подошел
вплотную к стене, желая получше
рассмотреть этот корабль, целыми десятилетиями наводивший ужас на просторах
Галактики. Казалось, от самих его
очертаний - раскинутых крыльев, гордо вздернутой головы - веяло свободой, мощью,
слепой стихией...
- Красивый у него корабль, - подытожил я свои наблюдения.
- Красивый, вы говорите?! - взорвался за моей спиной Бергер. - Да
мертвецами, оставшимися после встречи с ним,
можно было бы заселить целую планету!
Я, не оборачиваясь, пожал плечами:
- Что с того? Он же объективно красивый! И это никак не связано с
моральными качествами его хозяина.
По-видимому, он еще обдумывал ответ, когда в спор вмешался тихий голос
старпома, - похоже, что в отличие от
своего начальника он сохранял спокойствие:
- Вен на связи.
Развернувшись, я направился к освобожденному старпомом креслу, и тут
капитан высказался:
- Значит, не зря меня предупреждали власти Новой Калифорнии! Вы на самом
деле бандит! А я-то - дурак! -
поверил вашему корешу...
Остановившись, я круто развернулся на каблуках, и он умолк. Однако я
постарался держать себя в руках.
- Отвечаю по пунктам: власти Калифорнии и впрямь кругом оболгались, я не
бандит, а Джек Уилкинс мне не
кореш. Вы же, капитан, дурак круглый - с этим я согласен! - Он проглотил
оскорбление молча, дав мне возможность
закончить свою мысль. - Хорошенько посмотрите по сторонам: вы летите по своему
маршруту, вас никто не трогает. Пока.
Ведите себя спокойно, и имеете хороший шанс продолжать в том же духе.
- Хороший шанс!
От страха до него явно с трудом доходило, и я, бросив попытки его
утихомирить, продолжил путь к креслу Уже
садясь, я заметил, что и капитан, и его помощник придвигаются поближе.
- Что ж, валяйте, слушайте, - пробормотал я и взглянул на монитор.
Там действительно был герцог Венелоа, лицо которого при виде меня приняло
изумленное выражение. Я был
склонен приписать это своей одежде (а на мне была все та же черная форма без
нашивок, только выстиранная и
выглаженная); сам же герцог выглядел точь-в-точь как на памятном Совете: черный
плащ, черный мундир... Поставленные
рядом, мы являли бы собой забавную парочку, и, возможно, его посетили схожие
мысли, ибо герцог обратился ко мне
любезно, но не без иронии:
- Приветствую вас, Ранье! Рад видеть, что, несмотря на определенные
опасения, вы пребываете в добром здравии. -
Все это, разумеется, по-керториански.
- И вас, герцог, вижу, не коснулось крыло перемен, - в тон ответил я. -
Чем обязан столь неожиданной встрече?
Отставив вдруг официальность, он просто сказал:
- Да, собственно, я хотел бы с вами побеседовать. Не более.
- На тему Вольфара?
- Да, - спокойно подтвердил он.
Я чуть подумал - и не нашел в подобном желании ничего предосудительного.
В конце концов, я охотно мог
поверить, что его и вправду интересует, кто и как прикончил его старинного
врага.
- Что ж, я не против.
- Тогда я приглашаю вас побыть несколько часов гостем на борту
"Прометея".
- Да, спасибо, это было бы удобно. Вот только я опасаюсь осложнений при
попытке покинуть корабль - капитан,
похоже, подозревает нас в сговоре.
- Боится?
- Жутко.
Губы герцога сложились в презрительную усмешку - первое выражение чувств,
которое я заметил с начала
разговора.
- Передайте ему, что его колымаге ничто не угрожает, покуда он не
предпринимает враждебных действий против
нас: вас и меня.
- Ладно.
- Значит, герцог, я высылаю за вами катер?
- Да. До встречи!
Кивнув мне, он сделал вялый жест кому-то в сторону, и связь прервалась. В
следующую же секунду на меня
набросился капитан Бергер:
- На каком языке вы разговаривали, черт. бы вас побрал!
- Пыток и крови!
Обидно, но шуток капитан не понимал. Правда, он еще больше перепугался,
что тоже было неплохо.
Поднявшись, я вытянулся во весь рост и принялся разминать суставы рук.
- Короче, капитан, мистер Вен дает слово, что вы находитесь в
безопасности. До тех пор, пока у нас с вами хорошие
отношения. Сейчас я отправлюсь погостить на его корабле, а когда вернусь, вы
будете избавлены от столь тягостного для
вас присутствия "Прометея".
- И вы хотите, чтобы я в это поверил? - язвительно поинтересовался он.
- Мне наплевать!
Эту мысль он понял, но увереннее себя не почувствовал.
- А вы-то сами ему верите?
- Безусловно.
- Слову грязного пирата?
Во мне поднялась новая волна раздражения: хоть герцог Венелоа и не был
никогда моим другом, но все же
принадлежал к одному из наиболее древних и славных родов Кертории,
несовместимому с понятием "грязный". Тем не
менее я совершил последнюю попытку предотвратить конфронтацию и заметил:
- Вы не дитя, чтоб я вас утешал. Хотите - верьте его слову, хотите - нет!
Капитан колебался. Я понимал: он боится со мной ссориться, но в то же
время боится и отпускать меня: раз уж
король пиратов проявил во мне определенную заинтересованность, то велико
искушение использовать меня в качестве
заложника. Время шло, я уже вознамерился напомнить ему, что страх - плохой
советчик в вопросах жизни и смерти, но тут
неожиданно вмешался старпом. Тронув капитана за локоть, он тихо, но внятно
произнес:
- Пусть он едет, Манфред!
Коротышка отдернул руку, словно обжегшись, но в то же время повернулся к
лейтенанту, простоявшему все это
время в уголке молчаливой галлюцинацией, и приказал:
- Проводите мистера Грейвза к третьему шлюзу! Лейтенант молча отдал
честь, и я, с благодарностью взглянув в
открытое и спокойное лицо старпома, направился к ведущему вниз трапу у задней
стены рубки. Когда я уже ставил ногу на
правую ступеньку, до меня донеслось:
- Но помните, мистер Грейвз... Подтолкнув лейтенанта, я добавил шагу и
бросил через плечо:
- А вот этого, капитан, мне лучше не слышать! Я и не услышал. Однако
предостережение и без того было ясным -
капитан хотел напомнить, что моя компаньоны остаются на "Пелиноре" и в случае
чего... Впрочем, я мог не очень
беспокоиться, потому что и в самом деле ничего дурного не замышлял. Однако я все
равно подловил себя на ощущении, что
не хотел бы встретиться сейчас ни с Уилкинсом, ни тем паче с Гаэлью...
И разумеется, встретился. Не знаю уж, откуда они проведали, из какого
именно шлюза я отбываю (само название
"третий" предполагало наличие еще как минимум двух), тем не менее у входа в шлюз
они меня поджидали. Уилкинс уже
успел переодеться в свою обычную униформу и беседовал о чем-то с журналисткой.
Это меня немного удивило - с первого
же дня полета между ними установилась взаимная антипатия, достаточно стойкая, но
в то же время не принимающая
открытых форм. Теперь же они были как будто заодно.
- Что происходит, герцог? - хмуро спросил меня майор, когда я
приблизился; Гаэль ограничилась выразительным
взглядом.
- Я отправляюсь с визитом. - Я постарался выглядеть максимально
беззаботно. - Все в порядке. Никакой опасности
нет.
Странно, но они не спросили - к кому. Вместо этого Гаэль каким-то
неживым, не свойственным ей голосом
поинтересовалась:
- Скоро ли вы вернетесь?
- Сразу как освобожусь.
Их лица по-прежнему не выглядели удовлетворенными, но я воспользовался
паузой и проскочил меж створок
люка, открытого тем временем лейтенантом, - катер Реналдо уже ждал меня...
Во время недолгого полета - он длился минут десять - я старался ни о чем
не думать, посвятив досуг любованию
замечательным кораблем герцога, становившимся по мере приближения все
величественнее. Возможно, такое поведение
было не вполне керторианским - по идее мне нужно было бы взвешивать свои и чужие
замыслы, намечать линию
поведения и тому подобное... Однако, как показывала практика, составленные мной
планы годились разве что на борьбу со
скукой в сортире, импровизация же, напротив, выходила у меня не столь дурно.
Поэтому, якобы готовый к неожиданностям, я прошествовал через стыковочный
шлюз "Прометея" и... тут же
растерялся. Контраст с недавно покинутым полутемным и невзрачным помещением
пассажирского лайнера был весьма
разителен: большой зал, везде свет, яркие краски, пол выложен мрамором, а стены
обшиты дубовыми панелями с резными
орнаментами, - боюсь, ни одно помещение моего замка не смогло бы сравниться с
этим. Но дело было не только в
великолепии убранства. Почему-то я предполагал, что меня встретит какой-нибудь
офицер (если в пиратском флоте такие
существуют), который быстренько проводит меня к командиру. Но оказалось не так -
мое прибытие было обставлено с
помпой высшего разряда: в дальнем конце зала располагалась группа из двух
десятков офицеров (теперь я уже не
сомневался в их наличии) во главе с самим герцогом, все в парадных мундирах и с
торжественным выражением на лице.
Опасаюсь, что на моем лице было написано отнюдь не подобающее случаю
идиотское выражение - знаете, глаза
округлились, рот приоткрылся... Однако герцог как будто не обратил на это
внимания и, сделав пару шагов вперед,
сдержанно поклонился. Его свита при этом встала по стойке "смирно" и отдала мне
честь с удивительной синхронностью. В
голове пронеслось, что, пожалуй, было бы любопытно узнать, как Реналдо объяснил
им мое появление (если он вообще
когда-нибудь снисходил до объяснений).
Тем временем герцог приветствовал меня классической керторианской фразой:
- Герцог, вы всегда желанный гость на борту моего корабля, как колодец
всегда желанен уставшему путнику!
На мгновение мне показалось, что мы словно вернулись на целую эпоху назад
и герцог встречает меня в холле
своего замка. Иллюзия была настолько полной, что я, казалось, слышал шорохи
собственной свиты за спиной. Поэтому,
шагнув вперед, я отдал церемонный поклон и ответил не менее классической фразой
(из другого варианта, правда, ну да
неважно):
- Да не рухнут вовек стены вашего дома! Кивнув, он медленно поднял руку в
приглашающем жесте:
- Прошу вас, герцог. В моей каюте нам никто не помешает.
- Я следую за вами.
. И я действительно пошел за ним по просторным и высоким коридорам
"Прометея", более приличествующим
дворцу, нежели космическому кораблю... Однако, восхищаясь про себя богатством
внутренней отделки, со вкусом
подобранными соотношениями цветов, я мимоходом догадался, зачем мне был устроен
такой прием. Конечно, Реналдо не
ставил себе цель пустить мне пыль в глаза, он лишь подчеркивал уважение ко мне и
прозрачность своих намерений, желая,
по-видимому, искоренить в моей душе возможные опасения. Ну если так, то он
преуспел - я не только не ощущал себя в
опасности, но даже почувствовал, как ни странно, некоторую симпатию к этому
гиганту, слывшему самым кровожадным
типом в Галактике.
Честно говоря, перешагивая вслед за ним порог его каюты, находившейся,
если верить моему пространственному
чутью, где-то в голове у дракона, я подумывал, - уж не зажмуриться ли, дабы
роскошь, случаем, не ослепила. Но не стал, и
правильно: в личных покоях герцога ничего сверхъестественного не обнаружилось -
его гостиная напоминала мой
собственный кабинет. И, словно подтверждая завершение официальной части, Реналдо
небрежно махнул рукой в сторону
кресел, расставленных вокруг невысокого столика.
- Присаживайтесь, Ранье.
Я не заставил приглашать себя дважды и занял одно из глубоких кожаных
кресел, а хозяин снял плащ и подошел к
бару.
- Вина?
- Можно.
- Сигару? , - Да, вот это с удовольствием!
Выудив из бара пару небольших серебряных кубков с инкрустацией,
объемистую бутыль, пепельницу и коробку
сигар земного экспорта, он выложил все это на стол и занял кресло напротив.
После чего мы разбились по интересам: он
взялся за вино, я - за табак.
Проявив недюжинную сноровку, герцог успел откупорить бутылку и разлить
вино быстрее, чем я закурил. Поднося
зажигалку, я заметил, что на его лице вновь проявился отблеск выражения,
подмеченного мной при нашей первой
сегодняшней встрече.
- Вас что-то удивляет, Реналдо? - Мы были сверстниками, поэтому обращение
по имени не считалось
неуважительным.
- Да, - без раздумий ответил он. - Вы! Вы здорово изменились, а прошло-то
всего две недели. Много тренируетесь?
- Да, столько я не вкалывал даже перед ответственнейшими поединками.
- Уж не собираетесь ли снова на ринг? Ваше здоровье!
Подняв кубки, мы выпили. Вино оказалось темным, густым, крепким и с
прекрасным букетом. Я даже передумал
затягиваться, дабы подольше сохранить его вкус.
- Нет, и не думал. Но надо поддерживать себя в форме, когда на тебе лежит
такая ответственность.
Герцог не воспользовался удобным предлогом для смены темы и добродушно
усмехнулся:
- А жаль! Вот было б смеху, если б вы снова вышли и всем им всыпали. А то
слыхали нынешних чемпионов: во
времена Грейвза, дескать, и приличных боксеров-то не было, нас то бишь; вот
сейчас бы мы его враз...
- П...юки!
- Понятно уж! - без всяких шуток согласился он. - Я, между прочим, во -
время оно тоже подумывал о карьере
боксера, но вы меня опередили, и я туда уже не полез. Зря может, - как думаете?
Представляете вашу встречу на ринге?
Вместо этого я представил себе Адриана Форбса, корпеющего с высунутым
языком над заголовком: "Спешите
видеть! Поединок двух сильнейших людей в Галактике!" - и рассмеялся:
- Денег можно было бы огрести больше, чем за всю карьеру боксера
экстракласса.
- Пожалуй... Впрочем, еще не поздно!
- Вы серьезно? - недоверчиво переспросил я.
- Не знаю. - Он пожал своими каменными плечами, и я подумал, что
развивать разговор в этом русле чревато. Мне
доводилось испытывать на себе его силу, еще на Кертории, и я знал, что он
превосходит меня настолько же. насколько я -
всех остальных.
- Ну, мы могли бы вернуться к этому, когда все устаканится;
Теперь уже он использовал возможность и, налив нам еще по кубку,
предложил:
- Давайте, Ранье, сделаем вот как. Я понимаю всю щекотливость дела,
которым вы занимаетесь, поэтому не буду
задавать вам никаких вопросов. А вы расскажете мне то, что сами сочтете нужным.
Это было вполне честное предложение, и я, естественно, не стал возражать.
Более того, я выложил ему все, что
знал. о смерти Вольфара, и то, что, по моим представлениям, могло ее касаться.
Естественно, это заняло немало времени. К
концу моего рассказа в ход пошла уже вторая бутылка.
И как ни удивительно, ко не похоже было, чтобы моя история очень уж его
заинтересовала. Реналдо слушал
внимательно, но и только. Оживился он лишь раз, когда я помянул предательство
Коллинза, - грохнув кулаком о ладонь,
герцог с исказившей лицо ненавистью процедил:
- Как похоже на Вольфара! Мерзавец - всю жизнь пытался чужими руками жар
загребать!
Ну, по этому пункту у нас, надо заметить, возникло полное
взаимопонимание. В остальном же Реналдо подвел итог
довольно скупо:
- Значит, на Новой Калифорнии вам ничего толком узнать не удалось и вы
собираетесь попробовать на Денебе. Но
фактически все это лишь отвлекающий маневр, пошедший с подачи Принца. Ну, тут
Его Высочество должен быть вам
очень признателен - вы явно сорвали все планы его врагов. - Он чуть помолчал, а
потом заключил без всякой личностной
оценки: - В общем, ваша позиция мне ясна.
А вот мне, наоборот, многое становилось не очень-то понятным, и, пытаясь
что-то прояснить, я осторожно
поинтересовался:
- Простите, герцог, но у меня не сложилось впечатления, будто вы многое
почерпнули из моего рассказа...
- Да, это так, - подтвердил он. - Разумеется, у меня есть свои люди в
разведке Новой Калифорнии.
- Разумеется? - не выдержав, перебил я.
- Ну да. При моей профессии мне приходится содержать целую ораву
осведомителей во всех мало-мальски
стоящих сыскных организациях. - Герцог кисло улыбнулся и с неожиданной
откровенностью заявил: - Знаете, Ранье,
противный все-таки мирок, никакого понятия о чести! Но я вынужден играть по их
правилам. Да что я, все мы вынуждены.
Я не стал спорить, хотя и не полностью разделял это мнение, а он сделал
большой глоток из кубка и вернулся к
заданной мной теме:
- Так что из донесений своих шпиков я в целом представлял себе, что у вас
происходило. Многие детали, зачастую
немаловажные, мне были неизвестны, но в принципе картину они не изменили. Тем не
менее спасибо за откровенность!
- Не за что. - Я выдумывал какую-нибудь обтекаемую форму для следующего
вопроса, потом плюнул и выложил
напрямую: - Скажите, Реналдо, а вы следите за остальными?
- Стараюсь. Все друг за другом следят. Кроме вас и, может быть, Рагайна.
- Зачем? - против воли вырвалось у меня.
- Не могу вам ответить, - понимающе сказал он. - Нет доверия. Ждут
предательства. Готовятся отразить удар.
Любопытствуют - это в большой степени относится именно ко мне.
- Но это же бессмысленно!
- Бессмысленно. И рассказанная вами история - лучшее тому подтверждение.
- Герцог вздохнул с выражением
легкой грусти, не очень подходившим к его жестоким чертам. - Я понимаю, к чему
вы клоните, Ранье. Не знаю ли я чего-то,
что могло бы вам помочь. Нет, не знаю. Поверьте, знал бы - сказал бы без
подсказки. К чему скрывать? Никто из них мне не
симпатичен.
Признаться, я ему верил и даже собирался ему об этом сообщить, но не
успел, ибо он продолжил свою мысль:
- Да, хороший пример абсурда. Все лезли из кожи вон, выкидывали на ветер
миллионы, а настал момент, и что?
Никто ничего не знает, ни к чему не готов, только смотрят друг на друга пустыми
глазами да руки за спиной прячут, р
"дабы не видно было, как они дрожат. Вас, герцог, я, разумеется, не имею в виду.
- Не могу сказать, что страх мне совершенно чужд, - зачем-то возразил я.
- А кому он чужд? Но именно вы бросились в центр паутины, которую сплел
Вольфар. Чтож, могу только выразить
надежду, что она вас не выдержит!
В этой фразе, брошенной Реналдо, для меня оказалось больше смысла,
нежели, вероятно, он сам туда вкладывал. Во
всяком случае, у меня возникло ощущение, что день не потрачен напрасно.
- Но кто сейчас хозяин паутины? Кто сменил Вольфара, вдобавок его и
уничтожив?
- Я много думал об этом, но увы, у меня нет способностей вашего дяди,
барона Детана. Я не знаю. И буду очень рад,
если вы узнаете!
Опершись руками о стол, он поднялся, и я решил, что разговор окончен.
Действительно, мы уже сообщили друг
другу все, что знали к настоящему моменту. Правда, я все еще не понимал, зачем
герцог пошел на немалые, очевидно,
хлопоты, чтобы устроить эту встречу, если наперед не сомневался, что не выяснит
ничего по-настоящему интересного?
И все же я получил ответ на свой вопрос. Очень неожиданный. Оказывается,
герцог еще не закончил. Совершив
небольшой кружок по гостиной, он остановился напротив меня:
- У меня есть к вам одно предложение, Ранье. - Он сделал небольшую паузу.
- Я предлагаю вам совершить остаток
пути до Денеба IV на борту "Прометея"!
Тут я понял. Его и в самом деле ни в малейшей степени не волновало, что я
там ему расскажу; весь путь от того
места, где обычно пребывал, герцог Венелоа совершил с одной-единственной целью:
проследить за тем, чтобы я без помех
добрался до Денеба IV! То есть, попросту говоря, за тем, чтобы в случае
надобности сберечь мою жизнь. Ну и ну!
Однако с ответом я не торопился. Предложение, не скрою, было заманчивым.
Безопасно, комфортабельно". С
другой стороны, на "Пелиноре" оставались Уилкинс и Гаэль. В принципе, я не
обещал вернуться, да и вообще ничем не был
им обязан. Более того, частенько их общество меня раздражало, а польза в
грядущих событиях (особенно от Гаэли)
выглядела сомнительной. Осознав, что я себя уговариваю, я вздохнул:
- Очень ценю ваше предложение, герцог. Но вынужден отказаться.
- Моту я полюбопытствовать почему?
- Разумеется. С вами это никак не связано. Просто на "Пелиноре" остались
мои друзья.
Я подозревал, что подобное утверждение из уст керторианца прозвучит
несколько... э-э... дико, но ошеломление,
отразившееся на лице всегда невозмутимого герцога, куда как превосходило мои
ожидания.
- Ваши друзья? - тихо переспросил он и замотал головой, будто увидел
привидение. - Да, герцог, вы - мастер
сюрпризов...
Я попытался смягчить свое заявление:
- Но послушайте, Реналдо, что ж тут такого разэдакого? Мы же не в пустыне
живем. Разве среди всех этих людей,
которыми вы командуете, не найдется хотя бы одного, кого бы вы могли назвать
другом?
Получилось только хуже - изумленное выражение сменилось раздраженным, а
затем, как ни странно,
раздосадованным. Я решил помолчать.
Наконец, так и не ответив, Реналдо подошел к бару, недолго поковырялся
там и вернулся к столу, держа в руке
какой-то маленький приборчик.
- Тогда сделаем так, Ранье. Вы вернетесь к своим друзьям, а я провожу ваш
корабль до выхода из системы Этана.
И вот еще. - Нагнувшись, он положил передо мной прибор и объяснил: - Это
миниатюрный генератор
мультилинии. Последняя разработка лабораторий Цина. К сожалению, работает пока
только на передачу. Но во всяком
случае у вас всегда будет возможность закинуть мне небольшое сообщение.
Взяв прибор, я с чувством сказал:
- Благодарю вас, герцог. Вы крайне любезны.
- Пустое... - Он полуприкрыл веки.
Теперь встал и я, полагая, что тут уж точно все. Судя по тому, что он
направился к двери, Реналдо считал так же, но
на этот раз мы ошиблись оба... Когда он снимал с крючка двери плащ, браслет
связи на его левом запястье прерывисто
запищал. Перекинув плащ через руку, Реналдо поднес браслет к уху, бросив мне:
- Не иначе как что-то важное. Выслушав короткое донесение, он кивнул и
резким движением набросил плащ на
плечи.
- Что-то случилось?
- То, что я и предполагал. Пойдемте, герцог! Идти было недалеко. Свернув
направо, за ближайшим углом мы
очутились перед большой двустворчатой дверью, раскрывшейся при нашем
приближении, а пройдя внутрь, я оказался в
рубке "Прометея".
Она была значительно просторнее своего аналога на "Пелиноре": здесь,
помимо нас с герцогом, находились еще
человек десять, но тесноты не ощущалось. Стены, впрочем, также были покрыты
оптическими экранами, а передняя и вовсе
представляла собой иллюминатор (с некоторым удивлением я сообразил, что в данный
момент нахожусь. "г не где-нибудь,
а в левом глазе дракона). Я, правда, не вдавался особо в рассматривание декора,
а влился глазами в экраны, но ничего
особенного не обнаружил: пустота и только пузатый "Пелинор" по правому борту.
Реналдо, прошедший тем временем в глубь рубки, обернулся и, заметив мой
ищущий взгляд, поманил за собой:
- Идите сюда, Ранье. В оптике они еще не видны. Сделав несколько шагов, я
встал рядом с ним перед монитором
компьютера, и он ткнул пальцем в расположенные вверху дисплея две мерцающие
красные точки:
- Вот они!
- Кто это?
- Два крейсера среднего радиуса действия. Без опознавательных знаков. На
наш запрос не ответили.
Я всмотрелся в красные пятнышки, чувствуя неприятную тяжесть в желудке.
То, что и предполагал герцог Венелоа.
Два боевых корабля без опознавательных знаков. Которые с легкостью могут
уничтожить в этой безлюдной системе
проходящий мимо пассажирский лайнер.
Впрочем, они и сейчас еще могли. "Станет ли Реналдо вмешиваться и
защищать "Пелинор"?" - спрашивал я себя,
опасаясь, что ответ будет - нет. Зачем? Я и так на его корабле. А что ему до
остальных?
- Передайте им, что, вступив в зону поражения пушек "Прометея", они будут
немедленно уничтожены! -
раскатился по рубке голос герцога, и мне пришлось устыдиться собственных мыслей.
Офицер связи тотчас же исполнил приказ, но крейсеры продолжали молчать, и
потекли напряженные минуты
ожидания. Напряженные, разумеется, для меня - остальные находящиеся в рубке,
казалось, пребывали в предвкушении
приятного, хоть и малозначительного развлечения. Наконец, когда две светлые
точки зажглись и на переднем экране,
Реналдо подвел итог:
- Молчат. Отлично! - Жестоко улыбнувшись, он вышел на середину рубки и
весьма обыденным голосом приказал:
- Боевая тревога! Выдвигаемся вперед.
В рубке ничего не изменилось: никаких тебе сирен или суеты; лишь
"Пелинор", располагавшийся справа, стал
вдруг быстро отставать. А уже в следующее мгновение точки на переднем экране как
будто слегка потускнели.
- Разворачиваются, - прокомментировал Реналдо. - И попытаются удрать.
Когда компьютер подтвердил правоту этого наблюдения, Реналдо неожиданно
обернулся ко мне:
- Будем преследовать, герцог?
- А догоним?
- Догоним.
От него вдруг повеяло таким морозом, что я вздрогнул. И поморщился:
- Да черт с ними! Пусть себе летят... На мгновение в его темных глазах
будто вспыхнула молния, но вслух он
сказал:
- Как желаете, - и тотчас же отвернулся. Прошло еще несколько минут,
крейсеры сгинули из оптики, и Реналдо
заговорил вновь.
- Так что же, Ранье? - не оборачиваясь спросил он.
- Я возвращаюсь на "Пелинор"!
Без всякого удовольствия доедая то, что в меню ресторана "Пелинора" гордо
именовалось бифштексом (реально -
синтетическая подошва, богатая протеином), я думал о том, как несправедливо
устроен мир. Звучит, конечно, немного
выспренно, но что делать - я и впрямь думал именно об этом. А все почему? Из-за
вина, в изобилии выкушанного накануне
в компании герцога Венелоа. Ведь получалось что: алкоголь, произведенный людьми,
действовал на керторианцев как
положено, а средства от похмелья, как и большинство прочих лекарств, нам не
помогали. И так во всем: грипп там или
ангина - пожалуйста, а лечиться - хрен! Ну скажите, разве это не величайшая и
совершенно незаслуженная
несправедливость?
И вот он, ее печальный итог: я, удрученный головной болью, слабостью в
членах и отсутствием аппетита. Ужасно!
А что же мои так называемые друзья? Разумеется, им было наплевать.
После наметившегося вчера потепления отношений они весь завтрак мило
беседовали на всякие злободневные
темы типа климатических условий Денеба IV, не найдя ни единого слова утешения
для моих страданий. "Надо, надо было
лететь с герцогом!" - со злостью корил себя я, взирая на их ничем не омраченные
лица.
Это ощущение только усилилось, когда в перерыве между собственно едой и
кофе они наконец удостоили меня
своего благосклонного внимания.
- Ну что, герцог, сегодня, видимо, тоже тренироваться не будем? - с
гадким и лицемерным сочувствием
поинтересовался Уилкинс.
А пока я тщетно пытался придумать в ответ достойную колкость, вмешалась
Гаэль:
- Да сегодня на это вроде и времени нет.
- Почему? - в один голос спросили мы.
- Так мы прилетаем через шесть часов. - Она улыбнулась. - Что же, вы
собираетесь высаживаться без всякого
плана? Ник чему не подготовившись?
Честно говоря, учитывая выработавшееся у меня отношение к планам, я так и
намеревался поступить, но Уилкинса
ее слова задели за живое, и, явно почувствовав это, она добавила:
- Нет, господа, пора уже и обсудить ситуацию. Тем более, что сомнений в
благополучной высадке больше нет.
Это стало ясно утром, когда, направляясь в ресторан, мы повстречались в
одном из коридоров со старпомом. А до
этого обстановка казалась весьма неопределенной. Естественно, сразу после моего
возвращения с "Прометея" мои друзья
пытали меня до тех пор, пока я не выложил им все подробности своей встречи со
знаменитым пиратом. Но, в общем-то, это
их мало обрадовало, и опасения были ясны. Никто не сомневался, что герцог
Венелоа сдержит обещание и проводит нас до
выхода из системы Эхама, но что потом? Теоретически удравшие от вас крейсера
могли подкараулить нас и в системе
Денеба. Конечно, это было сопряжено с большим риском для них, но с еще большим -
для нас. Но мы все равно ничего уже
не могли поделать или даже узнать, ибо экраны в обсервационной рубке так и не
включили. Поэтому лично я отправился на
боковую и в конечном итоге проснулся. Это означало, что переход в систему
Денеба, долженствовавший произойти ночью,
состоялся и все идет более-менее нормально.
Тем не менее, наткнувшись на старпома, я превозмог недомогание и
обратился к нему с расспросами. Как ни
странно, он был любезен и охотно рассказал о событиях прошедшей ночи. При этом
он даже и не пытался скрыть свое
изумление, и его легко было понять...
Оказывается, имело место следующее. Под защитой "Прометея" мы без
приключений добрались до точки перехода,
где нас вновь ждали те самые два крейсера. И вновь после предупреждения Реналдо
они обратились в бегство, перейдя в
систему Денеба. Тогда капитан Бергер, начавший наконец разбираться, кого ему
следует по-настоящему опасаться, решил
отказаться от - перехода и, связавшись с правительством Денеба, потребовать
вооруженный эскорт. Выяснилось, правда,
что мультилиния каким-то образом блокируется с "Прометея" (новость сама по себе
интересная, поскольку никто из нас,
включая старпома, о таком прежде не слыхивал). Однако, когда мы стали ложиться в
дрейф, от Реналдо пришел приказ: не
дергаться и следовать своим курсом. Бергер, естественно, попробовал артачиться,
но под давлением извне - старпом весьма
прозрачно намекнул, кто был его источником, - подчинился.
Совершив же прыжок, они обнаружили в системе Денеба удивительную
ситуацию: все пространство вокруг точки
перехода было заполнено огромным пиратским флотом, блокирующим все подходы к
этому району, а заодно и три боевые
станции вооруженных сил Республики Денеб. Впрочем, никакой войны не было -
станции предпочитали покорность
неминуемому уничтожению. Также не было и следов двух непонятно кому
принадлежащих крейсеров. Замечу, что никаких
иллюзий относительно их дальнейшей судьбы я не питал. В итоге Реналдо все же
сделал по-своему - мир их праху!..
Капитан Бергер, конечно же, вновь пришел в изрядное волнение, но у него
хватило ума сделать стены рубки
единственными его свидетелями - полет же "Пелинора" продолжался так, будто
ничего особенного не происходило. В
результате, стоило нам развернуться и взять курс на Денеб IV, пираты снялись с
позиций и, заключив нас в обширную
сферу, стали для нас тем самым вооруженным эскортом.
Так продолжалось и к моменту нашего разговора. Разве что на горизонте
появился поднятый по тревоге флот
денебианцев. Но они тоже сломя голову в битву с разбойниками космоса не
бросились, предпочтя переговоры. Которые, по
словам старпома, свелись к тому, что "мистер Вен" проинформировал власти Денеба
об отсутствии на этот раз враждебных
намерений и пообещал покинуть систему незамедлительно по завершении
конвоирования "Пелинора". В заключение
старпом добавил, что ничего забавнее этого полета с ним в космосе не случалось.
Трудно было не согласиться: мы
действительно выглядели забавно - невинная овечка, бережно провожаемая в хлев
стаей лютых волков.
Таким образом, при сохранении статус-кво, а вероятность его нарушения
казалась мне ничтожной, благополучная
посадка на Денебе IV нам была гарантирована. Дальнейшие же перспективы были не
весьма понятны. Во-первых, как
отреагируют власти Республики на мое близкое знакомство с пиратами (в том, что
они будут поставлены в известность,
сомневаться не приходилось)? Во-вторых, какие еще сюрпризы могли заготовить мне
"доброжелатели" на тот случай, если
я все же доберусь до планеты? В-третьих, что я вообще намерен делать, если
допустить мифический вариант, будто никто не
станет мне мешать?
Но даже если Гаэль права, и это следовало обдумать, все равно непонятно,
почему ее-то это так волнует. Об этом
напомнил ей и Уилкинс:
- Мисс Ла Рош, а вам не кажется, что нам - в разные стороны? Мы вроде как
на работе.
Сформулировано не слишком вежливо, но по сути верно.
- Вас забыла спросить! - огрызнулась она. - Я, между прочим, тоже не на
прогулке.
- Да?
- Представьте себе. Денеб IV не курорт! Тоже, кстати, верное замечание.
Климат там, куда мы направлялись, был
отвратительный даже после терраформирования. Давешняя шутка Бренна относительно
"проветривания" была в большой
степени просто констатацией факта: ураганный ветер с грозой, проливным дождем
или градом - вот типичный прогноз
погоды для северного континента Денеба.
Тем не менее Уилкинс, естественно, не успокоился:
- Послушайте, мисс, я легко могу поверить, что вы осведомлены о том, чем
мы занимаемся, почему и для чего.
Более того, я даже могу допустить, - тут он косо посмотрел на меня, - что ваша
информированность выше моей
собственной. Следовательно, вы прекрасно представляете себе степень опасности,
которая нас окружает, и добровольно
хотите рисковать. Наверное, у вас есть для такой линии поведения более чем
весомые основания; мне они, правда, не
известны, да и не важны. Для меня имеет значение только один непреложный факт:
своим дальнейшим присутствием вы
будете только ухудшать обстановку.
- Оперативную, - язвительно вставила Гаэль.
- Делать ее еще более непредсказуемой и неуправляемой. Поэтому, ради
вашей и нашей собственной безопасности,
я предлагаю вам... оставить нас в покое, - неумолимо закончил Уилкинс.
Хорошая речь - я готов был подписаться под каждым ее словом, включая
последние, но в то же время не
сомневался, что ответ не заставит себя ждать. И верно, он оказался отложен лишь
на время, потраченное на размешивание
сахара в поданном кофе. Затем Гаэль отпила глоток, закурила и демонстративно
повернулась к Уилкинсу:
- Спасибо, майор! Ввек не забуду. - Говорила она холодно, но очень
спокойно. - Но ваше предложение, разумеется,
неприемлемо. Я вас в покое не оставлю, поэтому альтернатива проста: либо мы
будем заодно, и я буду вам помогать, либо
нет, и я буду путаться у вас под ногами. Что, с вашей точки зрения,
предпочтительнее?
По печальному выражению на его лице было видно, что она его уела. Тщетно
поискав достойных возражений,
Уилкинс принял соломоново решение: переложить проблему с больной головы на еще
более больную, то есть на мою.
- В конце концов, это не мое дело. Как говаривал мой полковник,
возвращаясь с разборок в генштабе: "Главное,
ребята, помните о субординации!"
Кивнув, Гаэль развернулась ко мне и, выдохнув кольцо дыма, с ноткой
сочувствия подтвердила:
- Это верно, герцог. Вам придется что-то решать.
- Допью кофе - посмотрим!
Сказано это было с единственной целью: посидеть немного в тишине.
Естественно, все уже было предрешено, да и
если уж был у меня выбор, возможность, так сказать, избавиться от Гаэли, - то
вчера. И я от нее отказался. Хотя, по
большому счету, и эта возможность была достаточно иллюзорной. В конечном итоге и
я, и они раньше или позже оказались
бы на Денебе и, располагая примерно одинаковыми знаниями, наверняка пересеклись
бы в какой-то точке. Если бы у меня
не так болела голова, я мог бы попытаться объяснить им философско-историческую
концепцию Принца, согласно которой
люди, раз оказавшиеся втянутыми в интриги, где сочетаются интересы многих
могущественных сил, не могут затем по
собственному или по чьему-либо велению покинуть поле боя, разве только вперед
ногами. Моя совесть была спокойна: я их
не звал, они сами полезли, а теперь поздно было пить минеральную воду - почки
уже отвалились (хочу, кстати, заметить,
что умение подвести прочную теоретическую базу под свои желания и поступки - это
вообще отличительная черта зрелого
керторианца).
Поэтому, выпив пару чашек отвратительного, как и во всех общественных
заведениях, кофе и выкурив штук пять
сигарет - от этого немного полегчало, - я поднялся и буркнул:
- Ладно, пошли. Не здесь же разговаривать...
Большого удивления мое заявление не вызвало. Казалось, ни Гаэль, ни
Уилкинс не сомневались, чем окончатся
мои псевдораздумья.
В результате мы отправились обратно в мою каюту - небольшое, весьма
унылое помещение с минимумом
необходимой мебели и без малейшего намека на какие-либо украшения. Это была
каюта первого класса, но отличалась от
всех худших классов только тем, что в ней можно было путешествовать в одиночку.
За неделю, проведенную на корабле, я
заходил сюда нечасто, в основном поспать, поэтому каюта до сих пор носила
отпечаток чего-то безликого, нежилого, и
находиться тут мне было неприятно, но все же это было единственное место на
лайнере, где можно было рассчитывать на
конфиденциальность беседы.
Разместились мы не без труда: я уселся на кровать, Га-эль - на
единственный стул у пародии на письменный стол, а
Уилкинс попросту сел на пол, скрестив ноги, и прислонился спиной к стене.
Наконец мы устроились, и в комнате повисло
молчание - все смотрели на меня. Зачем, спрашивается?..
- Вы, кажется, хотели что-то обсудить, - напомнил я. - Ну так обсуждайте!
Я, конечно, понимал, что подобные выпады - это так, от плохого
самочувствия и дурного настроения, но мне было
интересно, каким именно образом они начнут возмущаться. Весьма достойным, надо
отдать должное.
- У нас тут не дискуссионный клуб, босс, - намеренно подчеркнул обращение
Уилкинс. - А вы, между прочим, мое
прямое начальство. Поэтому я хотел бы узнать план наших дальнейших действий,
какие будут распоряжения и тому
подобное...
- Да, герцог, - без обычной улыбочки согласилась Га-эль. - Вы командуете
парадом - вам и карты в руки!
Я прекратил бесполезное сопротивление, и пошло-поехало...
Первая часть нашей беседы, посвященная непосредственной высадке на
Денебе, не представляет большого
интереса. Во избежание возможных неприятностей, краткий список которых я
приводил выше, было принято самое
естественное решение. Гаэль и Уилкинс выходили как обычные пассажиры, ни от кого
не таясь, а я должен был следовать за
ними, заблаговременно закутавшись в невидимость. Запасенной за неделю энергии
мне должно было хватить на то, чтобы
покинуть космопорт. На тот же маловероятный случай, если власти Денеба
попытаются задержать их для выяснения какихлибо
обстоятельств и нам придется расстаться, мы условились встретиться позже в
холле отеля "Риц", одного из самых
фешенебельных и известных отелей в Сван-Сити, столице Республики, рядом с
которой и находился космопорт, где мы
приземлялись.
Собственно, первоначально я и собирался ограничиться подобной
договоренностью, но они от меня не отстали, с
редким единодушием требуя продолжения банкета. Косясь друг на друга, они
жаловались на отсутствие полной
информации, из чего, по их мнению, проистекала невозможность оказания мне
максимальной помощи. Хотелось, конечно,
спросить, кого именно они тщатся обмануть: меня, себя или товарища, но я не стал
этого делать. Похмелье меня
потихоньку отпустило, и, честно говоря, даже захотелось разложить "дело
Вольфара" по полочкам - вдруг в тумане моего
мозга и впрямь промелькнет какая-нибудь искорка...
Поэтому я извлек из ящика стола контейнер с документами, вручил его Гаэли
для исследования (Уилкинс был уже,
как я подозревал, хорошо знаком с его содержимым), а сам принялся рассуждать:
- На данном этапе дело видится мне так. Все затеял сам Вольфар, причем,
по-видимому, уже достаточно давно.
Ключом к пониманию его замысла, возможно, могла бы послужить научноисследовательская
станция "Бантам", где, но
вашим словам, Гаэль, он директорствовал. Но пока мы ничего о ней не знаем, а
гадать бесполезно. Далее. В результате
некоей таинственной диверсии станция "Бантам" исчезает...
- Уничтожается, - поправила меня Гаэль, бегло просматривая пачку
корреспонденции от моих сородичей.
- Нет. Исчезает. Никто же не видел, чтоб она взорвалась или что-нибудь в
таком духе. Ее не стало, и лично мне это
еще ни о чем не говорит.
- Замечание принимается. - Отложив письма, Гаэль закурила и взялась за
полицейские рапорты.
- Да уж пожалуй. - Я последовал ее примеру, и бедный Уилкинс, чертыхаясь,
встал и пошел включать кондиционер.
- Сразу же после исчезновения станции Вольфар начинает действовать, и, думаю,
было бы нелепо списывать это на
совпадение. Очевидно, он получил некие необходимые результаты, после чего стал
приводить план в исполнение. Похоже,
он метался по Галактике, перескакивая с планеты на планету. По крайней мере, нам
доподлинно известно, что, как
минимум, в четырех мирах он побывал. Причем на Новой Калифорнии - дважды. Зачем?
Готовит операцию? Вербует
сторонников? Я думаю, и то и другое. Во всяком случае, на последнее указывают
его попытки встретиться с другими
керторианцами. Лан и Таллисто ему отказали, но кто-то, видимо, нет. И уж
понятно, что этот некто предпочел мне об этом
не сообщать. Что же касается подготовки, то ее проведение следует
непосредственно из истории с Коллинзом.
- Что за история с Коллинзом? - живо перебила меня Гаэль: увлекшись, я
позабыл, что некоторые куски из
прошлых событий были ей еще не известны.
Пришлось вернуться назад и вкратце поведать ей о предательстве в рядах
моих телохранителей, происшедшем с
легкой руки Вольфара Рега. Надо заметить, история произвела на нее немного
странное впечатление: оставив на время все
бумаги, она смотрела на меня немигающим взглядом. С некоторым удивлением я
сообразил, что впервые вижу ее
откровенно злой. Однако от каких-либо комментариев она воздержалась, и я
вернулся к своим оценкам:
- Мне представляется достаточно очевидным, что моя смерть должна была
выступить в качестве своеобразного
спускового крючка для плана Вольфара. Следующий шаг - обвинение Бренна, прямое
или косвенное, в результате чего
Вольфар вполне мог бы рассчитывать на глобальную дестабилизацию в нашей среде.
Что же он намеревался сделать, чтобы
избавится от остальных, в чем была изюминка...
- Больше похоже на урюк, - мимоходом проронила Гаэль, принимаясь за
бумажник капитана.
- Не изгаляйтесь. Что-то же он там выдумал на "Бантаме"! А для моего
устранения воспользовался сущей
мелочевкой - подкупом.
- О-о!.. - У Гаэли вырвалось сдавленное восклицание, привлекшее внимание
даже совершенно безучастного
Уилкинса. Но прежде, чем я успел догадаться о его причине, она выпалила: -
Послушайте, герцог, тут один чек валяется. На
предъявителя. Если он никому не нужен, то...
- Положите на место. Так вот, могу побиться об заклад, что с кем бы и
какие соглашения ни заключил Воль-фар,
свою находку - секретное оружие, лучший шанс, называйте как хотите, - он не
доверил никому. И вероятнее всего, эта тайна
утеряна. Не желаете, кстати, поспорить?
Уилкинс только чуть повел головой, а Гаэль улыбнулась.
- Но, видимо, некий, пока, к сожалению, совершенно абстрактный, сообщник
герцога Рега решил, что уже
придуманного Вольфаром будет вполне достаточно. Поэтому, будучи в общих чертах в
курсе готовящейся операции, он
знал, где и когда можно будет нанести удар, и благополучно нанес. Причем с
технической точки зрения асе выглядело
достаточно просто. Подкараулив Вольфара вечером двадцать второго... или, может
быть, у них была даже условлена
встреча... он напал на герцога, парализовал, затащил в свой флаер, в спокойной
обстановке перерезал горло, после чего
выкинул труп на берегу озера в парке Кандлстик. Если нам повезло, то во всем
этом принимала участие некая ампула с
веществом, произведенным химическим концерном CIL, к главному офису которого мы
стремительно приближаемся. Вы,
к слову, не знаете, где он в точности находится, майор?
- В Сваи-Сита. Под рукой.
- Вот, пожалуй, у меня и всё. Как вам?
Они переглянулись, и Уилкинс, оторвавшись от пола, принялся прохаживаться
по каюте полтора шага в одну
сторону и столько же - в другую).
- В общем, можно принять в качестве рабочей версии. Сыровато, конечно, но
в целом неплохо.
Я уже приготовился обидеться на подобную снисходительность, но Уилкинс,
словно почувствовав это, добавил:
- Нет, правда, герцог. Хороший анализ. Но меня смущают два момента. Чисто
практических.
- Да?
- Во-первых, если, как вы утверждаете, ваша смерть должна была послужить
спусковым крючком, то как Воль-фар
собирался на него нажать? Напомню, для этого необходимо было, чтобы вы
воспользовались своим флаером и притом
совершили долгий полет. И согласитесь, заставить вас сделать это при... гм...
прежнем образе жизни могли только
чрезвычайные обстоятельства.
- Такие, например, как записка от старого друга? Кажется, я понимаю, к
чему вы клоните, но меня это не убеждает -
мало ли что намеревался сделать Вольфар! А что второе?
- Второе еще хуже. Вы все время подразумеваете, что смерть Вольфара -
дело рук керторианца, и такое
предположение действительно обоснованно. Но кто из ваших товарищей мог быть
двадцать второго на Новой Калифорнии?
Вы не думали об этом?
- Думал, - кисло подтвердил я. - Бренн, конечно. Может быть, еще Принц
или Лан.
- Каким образом? - поинтересовался Уилкинс.
- Персональные п-в-порталы, - со знанием дела объяснила Гаэль, вроде бы
заканчивая просмотр документов. - Но
вы же мне сами говорили, герцог, что сейчас никто не умеет их открывать.
- Говорил. И, судя по тому, что мне известно, это так. Но чем черт не
шутит...
- В общем, второй раз... - Прекратив хождение, Уилкинс остановился передо
мной и скрестил руки на груди. -
Второй раз все указывает на вашего друга барона, и второй же раз вы не хотите с
этим соглашаться. И хотя на первом случае
я здорово обжегся - вам каким-то непостижимым образом удалось все просчитать и
его обелить, - но теперь-то что? Снова
не по-керторнански? А по-моему, так вполне: знал где, когда, зачем, перерезал
горло родной левой... Какие аргументы
против?
Сильная атака - в логике не откажешь. Причем моими же собственными
козырями крыл...
- Только один, - вынужден был признать я, - У меня есть только один
аргумент. Но в моих глазах он
уравновешивает ваши. Когда я спросил Бренна, не он ли убил Вольфара, ответ был -
нет. И я видел, что он ее лжет.
Уилкинс развел руками и воздел очи горе, демонстрируя ярко выраженное
неуважение к подобным материям, но
промолчал. В попытке укрепить свою позицию (больше, правда, для себя, нежели для
майора) я обратился к Гаэли,
внимательно следившей за нашим диалогом:
- А вы что думаете по поводу барона Лагана? Судя по чуть обозначившемуся
румянцу, ей, похоже, польстил тот
факт, что я поинтересовался ее мнением. Тем не менее спешить она не стала и,
лишь выкурив половину очередной
сигареты, покачала наконец головой:
- Не берусь судить. Рассуждения майора... смахивают на правду, честно
говоря. Но и с вами я не могу не
согласиться. Я тоже видела барона, хотя и не разговаривала. И". Ну, он показался
мне симпатичным парнем. Не похож на
хладнокровного мерзавца, каким надо быть для таких штучек.
- Этому парню почти сотня лет по земному счету. И он действительно не
хладнокровный мерзавец... - (Похоже, она
заметила в моих словах некую двусмысленность и уже открыла было рот, но я
предпочел не развивать эту мысль). - Ну и в
любом случае относительно Бренна ситуация скоро должна проясниться. Он ведь тоже
на Денебе.
- К которому мы стремительно приближаемся, - скопировал Уилкинс мою
интонацию. - Вы, к слову, не знаете, где
он в точности находится, герцог?
- Бренн живет где-то в комплексе Республиканского Университета. Это на
южном континенте. У черта на рогах.
- И то славно. - Уилкинс немного помялся, но все же спросил: - Вы уж не
обижайтесь, босс, но я вынужден
рассматривать господина барона в качестве предполагаемого противника. И поэтому
хотел бы знать, что он представляет
собой с этой точки зрения?
- Ну хорошо... Барон Латан, как и все уроженцы Запада, неважный чародей,
однако какой-то арсенальчик под рукой
у него есть. И уж наверняка его жилище защищено нехуже моего замка. В рукопашной
схватке он опасен, превосходно
владеет любым метательным оружием. Видимо, огнестрельным тоже - с его-то
глазомером. Правда, в прежние времена я
всегда его побеждал.
- Что ж, могло быть и хуже, - без особой радости заключил Уилкинс, и я
решил прекратить дискуссию - время
покажет...
Однако в одном-то он был безусловно прав - с Бренном дела обстояли
неважно, а кроме него, никаких зацепок не
было. Поэтому в порядке благого пожелания я заметил:
- Плохо другое. Если - или, лучше сказать, когда... выяснится, что Бренн
невиновен, мы рискуем остаться... гм... не
у дел. Вот если б мы могли как-то сузить круг подозреваемых...
- А что ж тут не мочь? - На лице Гаэли вдруг появилось лукавое выражение.
- По-моему, у нас имеется отличный
шанс.
- Ну да! - фыркнул Уилкинс. - Какие-нибудь очередные фантазии! Дескать,
этот парень с симпатичными ямочками
на щеках - ну какой же из него убийца; а вот тот, со сросшимися бровями, вполне
годится на роль законченного злодея.
Гаэль проигнорировала это выступление, давая понять, что она выше
подобных инсинуаций, и протянула мне
какой-то лист, лежавший рядом с ней на столе:
- Взгляните, герцог. Эта бумажка была среди прочих в бумажнике капитана
Брауна.
Приподнявшись, я взял сложенный вчетверо листок и развернул его - мне
показалось, что я и вправду видел такой
при беглом осмотре в космопорте Новой Калифорнии. Но его содержание ничем не
поражало воображение: коротенький
список из дат и напротив них - названия планет. Написано от руки и вроде как
почерком капитана... Напрашивался,
конечно, вопрос откуда он там взялся, но...
- Я все-таки не понимаю...
- Ясно. Дайте сюда! - В ее тоне сквозило уже неприкрытое нетерпение, и я
подчинился.
Ничего больше не сказав, она вынула из сумочки ручку и резкими движениями
принялась что-то дописывать на
листе... Это заняло всего несколько секунд, а затем она вновь вернула мне бумагу
со словами:
- Ну а так?
На этот раз до меня наконец-то дошло. С первого взгляда. Теперь список
выглядел следующим образом:
13.11, Рэнд - граф Таллисто
10.12. Вега Прайм - герцог Креон
18.01. Земля - барон Данферно
3.02. АятаресП - герцог Дан
23.02. Новая Калифорния - герцог Галлего
15.03. Рэнд - граф Таллисто
18.04. Аркадия - Князь Д'Хур
5.05. Денеб IV - барон Лаган.
Пока я в изумлении таращился на бумагу, Гаэль профессорским тоном
объяснила:
- Я исхожу из того предположения, герцог, что вы попросили капитана
разузнать, где и когда Вольфар Per
пользовался своей кредитной карточкой. Иначе как объяснить появление в его
бумажнике номера, который я сама же вам
дала. Я права?
- Да, - севшим вдруг голосом подтвердил я.
- Но, по-видимому, на Калифорнии его поджидала неудача. Думаю, после
наших с ним расшаркивании в
космопорте Вольфар понял, что карточка засвечена, и отправил ее в ближайший
утилизатор. Однако задним числом ничего
уже уничтожить нельзя или, во крайней мере, трудно. Каштан проработал в
полиции... Сколько? Лет тридцать минимум? И
уж, конечно, об этом звал. Поэтому направился в "Трэвел интергалактикс", которой
принадлежит почти монопольное право
на пассажирские перевозки в Галактике, и запросил тамошний компьютер, не знает
ли тот чего про наш номер. В принципе
это секретная информация" но для полицейских - вполне доступная. В результате
ему на монитор выкинулся список,
который он коротенько переписал и который вы сейчас держите в руках, герцог. Это
перечень планет, на которые Вольфар
заказывал себе билеты!.. Подозреваю, что если за капитаном следили, то это
мероприятие и стало последней акцией, после
которой его необходимо было убрать - слишком ценная информация. Но это лишь
предположение - А что до остального, то
согласитесь, герцог, моя версия хорошо вяжется с вашими собственными недавним
предположениями и тем, что писали
вам Лан и Таллисто!
- Да! Здорово! - Я не сдержал восхищения, и Гаэль продолжила, еще более
воодушевившись:
- Учтем также и то, что вы говорили о скрытности Вольфара. Можно ли
допустить, чтобы он доверился комунибудь,
не повстречавшись с ним лично? Уверена - нет. Так что, сколько бы у него
ни было сообщников, все их имена есть -
в этом списке. А сколько их там вообще, не считая вас? Шесть? Ну вот, таким
образом, мы сузили круг почти вдвое! -
победоносно закончила она.
М-да, конечно, это можно было подвергнуть критике. Всякие там оговорки:
если то да если се - все это работало,
например, только при условия, что моя собственная версия событий была верна, тем
не мене.. Когда в детстве дядя
запутывал меня в дебрях логической головоломки, казавшейся "не неразрешимой, а
затем неуловимым жестом фокусника
расставлял все на свои места, я принимался хлопать в ладоши. И хотя я все же
воздержался от столь бурного проявления
эмоций, желание поаплодировать ей, не скрою, было. У Уилкинса же вид был
бледноватый и в то же время удивленный. Он
оказался посрамлен и осознавал это, но смотрел на журналистку так, будто впервые
ее увидел. Наконец он не выдержал и
попросил меня:
- Ну ладно, дайте и мне посмотреть, что ли... Звучало достаточно
покаянно, но Гаэль, разумеется, не упустила
случая его подколоть - милосердие в подобных вопросах было ей очевидно
незнакомо:
- Да? А как же насчет фантазий? Взяв у меня лист левой рукой, Уилкинс
выпрямился и правой отдал честь:
- Извините, мисс. Вы - королева аналитиков...
- И светоч сыска, - добавил я.
- Наглецы, - пробормотала она, обращаясь к завален • ной окурками
пепельнице.
Однако она не обиделась и через минуту заговорила вновь:
- Все же, чтобы вы там ни говорили, можно было бы, наверное, пойти и
дальше...
- Нет, Гаэль, - твердо перебил ее я. - Из этого больше ничего не выжмешь.
Пока во всяком случае. Вы хотите
основываться на том, что Лан, Таллисто и Бренн признали свои контакты с
Вольфаром, а остальные трое - нет? Ну и что? А
пытался ли он сними связаться, находясь, соответственно, на Веге, Земле и
Аркадии? Может, да, а может, и нет. Ведь,
будучи на Калифорний, ко мне-то он не захаживал. Или то, что написали мне первые
трое, - предположим, что это правда.
Но вся ли правда? Или только часть ее? На том же Рэнде, если верить этому
документу,
Вольфар побывал дважды. Причем впервые как раз после исчезновения
"Бантама", что, в общем-то, логично. Нет, я
считаю, на сегодня хватит! Мы и так неплохо продвинулись.
- Да, наверное, вы правы, - неожиданно легко согласилась Гаэль и
улыбнулась: - У меня есть некоторая склонность
зарываться. Подождем, что появится дальше!
- Майор?
- Все так все. - Возвращая мне бумагу, он вновь подчеркнул: - Для меня
наиболее существенно в этом списке одно:
имя Лаган обнаруживается и здесь!..
Я промолчал, не желая повторяться, и Уилкинс неопределенно махнул рукой:
- Черт с ним! Тогда я, с вашего разрешения, пойду. Уже скоро собираться
пора, а мне надо еще брату поздравление
отправить.
- Поздравление?
- Ну да. У него день рождения сегодня.
- Старший, младший? - неожиданно спросила Гаэль.
- Младший, - с тенью улыбки ответил он, и я подумал о том, как до
странности мало знаю о людях, окружающих
меня в этом смертельно опасном предприятии. Моя черствость служила тому причиной
или нечто иное?..
- Да, да! Идите, майор, конечно.
Когда дверь за Уилкинсом захлопнулась, я убедился, что Гаэль и не думает
последовать его примеру - напротив,
она лишь слегка изменила позу, устраиваясь поудобнее, и намерилась продолжить
порчу своих легких никотином. Но
прежде, чем она заговорила, я уже знал, о чем она будет меня спрашивать - о том,
что мне за долгие годы удалось
благополучно забыть...
- А у вас есть семья, герцог?
- Нет.
Она уже достаточно хорошо изучила меня, дабы чувствовать, когда разговор
мне не по душе, тем не менее
прикурила и упрямо тряхнула головой:
- Здесь - нет, я знаю. А на Кертории?
- Я ухе ответил на ваш вопрос.
- Извините.
- "Извините, но я все равно от вас не отстану"? Она все-таки смутилась и
отвела глаза.
- Ну зачем вы так?..
- Не зачем, а почему. Потому, что такова ваша манера, Гаэль. Если я не
отвечаю вам сразу, вы никогда не
успокаиваетесь и возвращаетесь к тому, к чему прицепились, снова и снова,
используя смежные темы, наводящие вопросы
и так далее. Разве нет?
- Наверное. Но я пытаюсь понять".
- Не утруждайте себя объяснениями - мне они не очень интересны. Но я
расскажу вам о своей семье, раз уж вы
того хотите. Так дешевле обойдется.
- Тогда возьмите хотя бы сигару. - Она извлекла из сумочки отличную
сигару в металлическом футляре и
протянула мне. - Я припасла для вас на крайний случай...
- Спасибо, и впрямь добрый поступок. А главное, очень к месту-
Предвкушение небольшого удовольствия несколько скомпенсировало
необходимость извлекать на свет
малоприятные воспоминания. Во всяком случае, злиться я перестал, - в конце
концов, все это было так давно, что казалось
почти нереальным.
- Итак, семьи у меня нет, - повторил я, затягиваясь. - И практически
никогда не было. Потому что мои родители
погибли, когда я еще был почти младенцем, двух лет от роду. Естественно, я их не
помню и знаю, как они выглядели,
только по оставшимся в замке картинам. Очень темная история с их смертью. Они
возвращались в замок из столицы, где
присутствовали на каких-то торжествах, и на самой границе нашего герцогства им
надо было переправляться через
полноводную реку. Они загрузились с сопровождавшим их отрядом на паром, но
посреди переправы неожиданно налетел
сильнейший шквал, баржа перевернулась, и они утонули в разбушевавшихся водах.
Несчастный случай? Маловероятно. Это
было летом, в погожий день, ничто не предвещало бурю. И вообще, даже никто из
старожилов нашей равнинной местности
не мог припомнить столь внезапных и разрушительных ураганов.
- Что ж, не было никакого расследования? - тихо спросила Гаэль.
- Официального, разумеется, не было - у нас нет государственной полиции.
А частным образом - было. Моя мать
была старшей сестрой барона Детана, так что дядя подробнейшим образом изучал
обстоятельства ее гибели. Много лет. Но
ничего не выяснил...
- А говорят, что в раскрытии преступлений он не знает неудач.
- Теперь, может, и не знает. Хотя, я думаю, что и это преувеличение. Тем
не менее всех способностей его
необыкновенного ума в случае с моими родителями не хватило - это факт!..
Впрочем, если быть до конца честным, то мне
кажется, что какие-то подозрения у него были и, возможно, остались. Однако он
никогда ими ни с кем не делился, в том
числе и со мной. Догадываться же о мыслях барона Детана - это выше моих
возможностей.
- Что же было с вами? Вас воспитывали родственниц кг? - Сочувствие в ее
голосе не показалось мне наигранным.
- И да, и нет. Со стороны отца близких у меня не осталось - он был
единственным представителем нашей фамилии,
а по материнской линии родня, напротив, весьма многочисленна. Но моими опекунами
были, разумеется, назначены
ближайшие родственники: дядя и его супруга.
- А у него была жена?
- Почему была? Есть.
- Да? - Она иронично улыбнулась. - Тогда едва ли он сильно ее любит, раз
оставил на неопределенный срок.
- Гаэль! - достаточно резко оборвал ее я. - Прошу вас, не комментируйте
то, о чем не имеете ни малейшего
представления!
- Хорошо. Не буду.
- Но возможно, вы и правы, - признал я после небольшой паузы. - Во всяком
случае, я тоже не слишком жаловал
баронессу, а она, видимо, меня. Так что встречались мы не часто.
- Как это? Если они вас воспитывали...
- Прошу прощения. Я сказал, что они были моими опекунами, а это не одно и
то же. Они управляли моим
герцогством, следили за порядком в моем замке, но жили-то при этом в
собственном. Впрочем, не могу не отдать должное
дяде, он как раз навещал меня достаточно часто.
- Стало быть, вы росли вообще без родителей? Ни родных, ни даже
приемных... Я не выдержал и рассмеялся:
- Прежде чем жалеть бедного сироту, Гаэль, подумайте вот о чем: я был
сущим сопляком, пешком под стол ходил, а
в моем распоряжении была целая армия слуг, готовых исполнить любую мою прихоть.
И при этом мне никто не докучал
тем, что пора ложиться спать, или пора жрать, или еще что-нибудь... Я всегда,
сколько себя помню, был сам себе хозяин.
Так ли это плохо?
- Ну если вы смотрите на это подобным образом...
- Именно так.
- Тогда, конечно, другое дело... - Большой убежденности в ее голосе не
прозвучало, и я подумал: уж не связано ли
это как-то с ее собственным детством... Однако даже если б я захотел об этом
спросить, все равно не успел бы - чуть
наклонившись вперед, она привычным жестом потерла переносицу и задала следующий
вопрос: - Вы уж не обижайтесь,
герцог, но мне это кажется важным. Раз вы последний в роду, как я поняла, то кто
же наследует герцогство, если вы... вдруг
умрете?
Да уж, она не боялась называть вещи своими именами, что людям было
несвойственно - большинство из них
обязательно употребили бы эвфемизм. Тем не менее я не без интереса спросил:
- А что тут обидного?
- Не знаю... - Она иронично улыбнулась. - У вас же мозги устроены подругому,
и я не всегда могу предсказать
вашу реакцию. Но все же?
- Будете смеяться, но с уверенностью сказать не могу. Помирать никогда не
собирался, поэтому и не интересовался.
А когда уходил с Кертории, то было уже все равно. Но наверняка кто-то из
Детанов.
- Сам барон?
- Исключено. У него уже есть титул и владения, и, согласно керторианским
законам, сменить их он не может.
Кроме разве что...
- Королевского трона?
- Ну да.
- Ясно. Значит, дело не в этом.
Она откинулась в кресле и, полуприкрыв глаза, о чем-то глубоко
задумалась, а я сообразил наконец, что все эти
расспросы велись не из праздного любопытства. Цель их, правда, казалась мне
неясной. Можно было спросить в лоб, но
хотелось догадаться самому.
Однако получалось не очень; я докурил оставшуюся половину сигары, но так
и не дошел ни до чего основательнее
неоформившихся предположений. Оставалось ждать, будет ли продолжение...
И оно последовало. Открыв глаза, Гаэль вновь села прямо и, немного
поизучав меня, вынесла заключение:
- А вы как будто не прочь поговорить еще, герцог?
- Более-менее... - признал я, слегка уязвленный тем, что опять забыл
придать своей физиономии непроницаемое
выражение.
- Удивительные дела!.. Тогда расскажите мне вот о чем. Вы тут недавно
сказали майору о Лагане, - что он уроженец
Запада. И вы тоже с Запада?
- Верно.
- А еще кто-нибудь с Запада среди вас есть?
- Да. Реналдо Креон.
- Веганский банкир... С ним вы дружили?
- В юности мы - Реналдо, Бренн и я - действительно были дружны...
- А еще?
- Нет, это все. Вообще нас было четверо, почти сверстников, чьи замки
стояли неподалеку друг от друга. Но
четвертый остался на Кертории: он был вторым сыном и, следовательно, не имел
права принять участие в мероприятии,
посвященном дележу трона.
- А так стал бы?
- Очень вероятно...
- Гм... Ладно, неважно. Я, собственно, к чему веду... Не было ли, герцог,
на Кертории какой-нибудь вражды,
противостояния по географическому, что ли, признаку?
Прежде чем ответить, я некоторое время смотрел на ее лицо. Назвать ее
очень красивой было трудно - черты
немного резкие, не совсем правильные, - но определенно она была недурна собой...
Вот ведь странно! Женщинам и вовсе не
полагалось быть слишком умными, а уж с такой внешностью - тем более...
- Была вражда, - наконец подтвердил я. - И о-го-го какая! Между Западом и
Востоком...
- Забавно! - хмыкнула она.
- Что именно?
- Что между Западом и Востоком. Знаете, на родине Человечества тоже
существовал подобный антагонизм.
- Знаю. Я читал об этом. Да его следы и сейчас еще видны по всей
Галактике. Но у нас дело обстояло не совсем так:
не было противоречия между культурами, религиями, народами. Соперничество шло на
личном уровне, и корнями своими
оно уходит в седую древность. То есть сказать, с чего или, правильнее, наверное,
с кого все началось, сейчас уже никто не
может. Однако борьба шла всегда: то открыто и остро, то тайно и подспудно,
иногда и вовсе затихая на несколько
поколений.
- А как обстояло дело в вашем поколении?
- Скверно.
Глаза Гаэли загорелись, а ноздри чуть раздулись, как у гончей, взявшей
свежий след...
- И кто же представляет сейчас Восток?
- Никто, - обрадовал ее я. - Уже никто. До недавнего времени был герцог
Per.
- Вот как!.. Ну это, между прочим, на многое проливает свет. Почему,
например, он выбрал именно вас с Бренном в
качестве козлов отпущения для своих махинаций!
- Тут отчасти, вероятно, и совпадение помогло - симпозиум на Новой
Калифорнии, который Бренн должен был
посетить. Но при прочих равных он, конечно, с наибольшей радостью записал бы нас
в ряды покойников. А мы - его!..
Я невольно вынужден был отметить, что это соображение, прежде не
приходившее мне в голову, тоже работало
отнюдь не в пользу Бренна.
Однако Гаэль обратила внимание на другое:
- Но изначально Вольфар-то был не один?
- Не один. Их было шестеро на Кертории и четверо тут. Но остальные трое
давно мертвы.
- И кто с ними разделался?..
- Да сам же Вольфар и спровадил. Нет худших врагов, чем бывшие друзья, не
так ли?
- Но почему?
- Откуда мне знать? Не поделили что-то, наверное... Кто будет главным?
Или у кого задница шире? - Я пожал
плечами.
Она, однако, даже не улыбнулась, захваченная очередным своим
предположением.
- А не мог никто из них уцелеть? Я так понимаю, что ухлопать вашего брата
не так-то легко. И если кто-то остался
жив, затаился на время, а сейчас начал действовать - как бы здорово это все
объясняло!
- Безусловно, - согласился я. - Но это, увы, невозможно. Все они мертвы -
окончательно и бесповоротно.
- Ну знаете ли... Всякое ведь бывает!
- Бывает, может, и всякое. Но это - не всякое. - Я чуть помолчал. -
Неужели вы думаете, что этот момент не был
тщательнейшим образом изучен перед тем, как последние тринадцать принесли
клятву? Уверяю вас, был. Не говоря уж о
том, что многие погибли на раннем этапе, то есть практически на виду, каждым
отдельным случаем впоследствии
занимались и Принц, и мой дядя. В частности, они вытащили на свет Рагайна,
несколько лет числившегося в погибших. Все
же остальные, по их обоюдным уверениям, мертвы. И я не верю, будто они оба могут
ошибаться. Это исключено!
- Что ж, придется в это поверить, - не скрывая досады, вздохнула она. -
Значит, и тут промах...
Мне почудилось, что я понял, ради чего она завела весь этот разговор. Не
скрывая довольной улыбки, я заявил:
- А вы, Гаэль, все ж таки поразительно упрямы. Мы же вроде бы
договорились завершить на сегодня поиски
подозреваемых в убийстве Вольфара и ждать новых фактов. Но вы так и норовите к
этому подобраться - не с той стороны,
так с этой, из прошлого.
- Ах, герцог! - она вернула мне улыбку. - Это получилось непредумышленно.
Попутно, так сказать. Что мне
действительно не дает покоя, так это то, о чем я вас однажды уже спрашивала.
Почему вы ввязались во все это? Помните?
- Помню, кстати, и то, что я вам ответил.
- Я тоже. А может, все-таки растолкуете?.. Сами же говорили - все равно я
не отстану!
- Ничего. На этот раз я потерплю. Она фыркнула, помолчала, затем
напустила на лицо самое язвительное
выражение и закатила глаза к потолку.
- Право же, герцог, я начинаю подозревать, что за вашим молчанием кроется
некая романтическая история. С
трагическим концом к тому же... Что-нибудь в духе любовного треугольника,
несбывшихся мечтаний, мести счастливому
сопернику...
- Вы находите это пошлым?
Мгновенно осекшись, она опустила глаза, и лицо ее вдруг сделалось
испуганным.
- О Господи!.. Неужели я угадала? - нетвердым голосом спросила она.
- Да, черт возьми! - Не в силах дольше сдерживаться, я вскочил с
намерением увековечить контуры ее стройной
фигуры, прошибив ею дыру в одной из стен каюты.
Но как раз в тот момент, когда я подумал, что наилучшим образом для моих
целей послужит дверь, последняя
неожиданно распахнулась. На пороге возник Уилкинс, поинтересовавшийся:
- Вы тут, часом, не уснули? Мы уже вошли в атмосферу Денеба. Через
полчаса посадка!
Послушайте, герцог, неужели здесь всегда такая мразь? - Этот вопрос
Уилкинс задал после того, как смог в третий
раз ознакомиться с прелестями денебианской природы.
- Нет, обычно хуже. Мы попали в хороший сезон.
Откинув капюшон и расстегнув плащ, с которого ручьями текла вода, он
поморщился:
- Все шутите?
- Видели поручни вдоль дорожки с причала?
- Видел.
- Натянуты для того, чтобы людей ветром не уносило. А мы смогли идти и за
них не держаться. Повезло. Хорошая
погода.
Несколько жалких матерных слов - вот и все, что придумал Уилкинс, и я мог
его понять - даже двести ярдов по
поверхности планеты действовали на психику весьма удручающе. Тем более что с
ничем не смягченным буйством ветра и
дождя майор столкнулся впервые, потому что два прежних выхода наружу - из брюха
"Пелинора" в приемный бункер
космопорта и при загрузке во флаер, промчавший нас через полпланеты, -
состоялись в Сван-Сити, где теперь всюду
оборудовали силовые купола, ограждавшие хотя бы от осадков... Впрочем, надо
признать, мне прогулка тоже подействовала
на нервы: угрюмая серая мгла, несущийся в лицо ветер, вколачивающий струи дождя
прямо в кожу, словно и не замечая
одежды, скользкий камень под ногами - все это слишком живо напомнило мне о
самой, может быть, ужасной неделе моей
жизни. Первой, после исхода с Кертории, неделе, которую я провел под открытым
небом (всегда затянутом тучами) Денеба
IV. Приходилось смотреть правде в глаза: я здорово сдал за полвека праздности -
тогда мне удалось выжить, а сейчас, даже
несмотря на полмесяца усиленных тренировок, меня наверняка прикончила бы одна
только погода.
Все эти мысли не доставляли мне ни малейшего удовольствия, поэтому я
охотно откликнулся на призыв Уилкинса,
пересекшего тем временем небольшую площадку, на которой мы находились, и
подошедшего к ограждению,
поставленному со стороны пропасти.
- Нет, вы только гляньте на это! - воскликнул он, опасно перегибаясь
через перила.
Встав рядом, я тоже с трудом сдержал возглас восхищения - под нами
простирался город. Он тянулся на многие
мили от стены хребта, сквозь которую мы только что прошли. Самый настоящий
город, по типу тех, которые, как мне
казалось, строили на Земле в докосмическую эру. Невысокие дома, проспекты,
улицы, даже парки - все переливается
разноцветными огнями, полно жизни. Отсюда, с высоты птичьего полета, этот город
- Государственный университет
Республики Денеб - казался огромным драгоценным камнем, спрятанным глубоко в
недрах гор рукой неведомого великана.
- Ну и долго мы будем тут стоять? - поинтересовался Уилкинс.
- Но вы же сами предлагали посмотреть! - огрызнулся я.
- Я предлагал взглянуть, - уточнил он. - У нас мало времени, герцог, не
забыли? Если, конечно...
Вместо ответа я развернулся и направился к нише скоростного лифта,
оборудованного для спуска от причалов на
городской уровень.
Мысль Уилкинса была очевидна: "Если, конечно, мы не собираемся избавился
от журналистки навсегда!" Но пока
это в мои планы не входило...
Гаэль, как ни удивительно, действительно оказалась мне очень полезна.
Потому что в Сван-Сити все вновь пошло
не столь уж гладко. Старая история - проходили на Новой Калифорнии - конфликт с
власть предержащими... Уже в
космопорте мне подготовили пышную встречу - с нарядами полиции и всеми
соответствующими причиндалами, однако,
использовав способность становиться невидимым, я сумел с ними разминуться. Они,
похоже, были несколько озадачены,
но не утихомирились и принялись искать меня в Сван-Сити, а за моими товарищами
установили слежку. Не знаю уж, чем
объяснялось такое рвение, и подозреваю, что не только моим коротким знакомством
с королем пиратов; тем не менее мое
пребывание в их столице сделалось несколько затруднительным.
Однако до поры мы с проблемами справлялись. Гаэль и Уилкинс стряхнули
"хвост", мы без помех встретились в
отеле "Риц", но останавливаться там не стали - слишком уж на виду. Да и вообще,
по зрелом размышлении было решено
(мной в основном) в столице не задерживаться.
Для того же, чтобы не терять время и перспективную линию расследования, я
поручил Гаэли разведать обстановку
в офисе CIL. Она поупрямилась немного, но больше для вида.
Тут, правда, вышла небольшая загвоздка: для того чтобы переправиться с
северного континента на южный,
требовалось заказывать флаер (ну не лететь же, в самом деле, рейсовым
транспортом!), и это стоило немалых денег. Такой
суммы наличностью у меня не было - ее вообще осталось негусто после закупки
новой одежды и снаряжения, а кредитками
я пользоваться боялся - как своими собственными, так и товарищей. Если номера
наших карточек были властям известны,
то выследить нас им не составило бы никакого труда.
Выход из положения нашла Гаэль. Как выяснилось, у нее были знакомые в
одном из местных издательств; то ли
она вместе с кем-то училась, то ли еще что, но этот неизвестный благодетель по
ее просьбе все отлично устроил.
Издательство наняло нам корабль под одно заверение в том, что Гаэль потом все
оплатит. В результате уже через восемь
часов после посадки "Пелинора" мы с Уилкинсом покинули Сван-Сити, направляясь на
юг, а Гаэль осталась разбираться
там. Мы условились встретиться вновь на прежнем месте, в отеле "Риц", через двое
суток: десять часов лета в одну сторону,
десять - обратно, и больше суток на месте: я посчитал, что этого будет
достаточно-Достаточно, но не слишком много - тут
Уилкинс был прав, и тем не менее, выйдя из скоростного лифта на выложенную
плитами мостовую, я опять остановился,
глазея по сторонам. Все-таки силен был контраст, к нему надо было привыкнуть.
Сван-Сити тоже был спрятан внутри горы,
но там это совсем не чувствовалось: искусственное топографическое небо,
освещение, удачно имитирующее дневное,
свежий кондиционированный воздух - чем не открытая поверхность планеты? Но
университет, не оборудованный столь
комфортабельно, еще сверху показался мне немного сказочным, нереальным, теперь
же, внизу, это ощущение усилилось.
Вроде улица как улица: дома, магазины, конторы какие-то - с одной стороны, а с
другой - базальтовая скала, отвесно
уходящая ввысь и теряющаяся в черном провале над головой. И воздух - свежий,
нормальный, но чуть горьковатый, едва
отдающий затхлостью. Где-то когда-то я читал, что одним из излюбленных
персонажей людского фольклора был народец,
живший под землей или в пещерах, вырубленных в теле гор. Звались они то ли
гномы, то ли дворфы... И вот, оказавшись на
улице этого подгорного города, я уже почти ожидал увидеть каких-нибудь
сверхъестественных существ, разгуливающих по
его улицам. Но нет - люди были как люди, такие же, как везде. Разве что здесь, в
одном из самых прославленных учебных
центров Галактики, можно было встретить представителя любой человеческой расы, в
отличие, скажем, от Новой
Калифорнии, которая была заселена преимущественно потомками выходцев с северной
части Западного континента Земли.
- Что теперь? - В голосе Уилкинса сквозило плохо скрытое раздражение, и
он намеренно пялился в одну точку,
каковой была вывеска бара на противоположной от нас стороне улицы.
- Надо сориентироваться на местности, - глубокомысленно заявил я. - Адрес
Бренна у нас есть, но соваться туда
нахрапом...
- Согласен, - перебил меня Уилкинс. - Но может, зайти куда-нибудь? Можно
бы и горло промочить после холодной
ванны, которую тут называют погодой. Там и сориентируемся.
- Можно, - кивнул я, и мы без дальнейших обсуждений пересекли проезжую
часть (движение на Денебе было,
разумеется, наземным).
Бар оказался небольшим, без каких-либо изысков и с минимумом посетителей,
что не удивляло - была середина
дня. Впрочем, судя по отсутствию видимых признаков процветания, тут, очевидно, и
по вечерам столпотворения не
наблюдалось... Следуя уже выработавшейся привычке, мы не сговариваясь двинулись
к угловому столику, отгороженному
от входа стойкой, где сбросили все еще не просохшие плащи, после чего Уилкинс
отправился заказывать выпивку.
Бармен, приземистый крепыш неопределенной наружности, разливая питье по
стаканам, то и дело бросал на
майора взгляды исподлобья, словно пытаясь угадать, зачем такая птица пожаловала
в университет. На Денебе мы
окончательно переоделись в гражданское (маловыразительные свитера и брюки, чтоб
не бросаться в глаза в толпе, как
объяснил Уилкинс, - ха-ха!), однако выправка сразу его выдавала. На мне столь
явных признаков армии не отмечалось, и я
был похож на простого громилу Поэтому, когда Уилкинс сел напротив и подтолкнул
мне стакан джина с тоником, я
поинтересовался:
- Вам не кажется, майор, что ваша затея с переодеванием причиняет лишь
дополнительные неудобства?
- Пожалуй, тут я перегнул, - неохотно признал он, с отвращением
поглядывая на собственные рукава. - В нашем
случае смена вывески бесполезна - фасад выдает.
"Что-то он чересчур не в духе после всего-то одной прогулки", - заметил я
про себя и, сделав пару приятно
согревающих глотков, спросил:
- Как-то мрачноваты вы, майор. Почему бы?
- Верно. Не нравится мне все это.
- Что именно?
- Да все, - Уилкинс одним залпом осушил стакан. - Я знаю, вы считаете
меня параноиком, но эта паранойя не раз
спасала мне жизнь... да и вам, между прочим.
- Да в чем дело? - Я искренне не понимал.
- В том, что вокруг слишком спокойно. Как говаривал мой полковник: не
надо бояться врага, надо бояться, когда
врага не видать. Дома нам мешали на каждом шагу. Без выдумки, но настойчиво. Я
постоянно чувствовал опасность и был,
что называется, в тонусе для ее отражения. А сейчас... Мы уже вторые сутки на
Денебе - и ничего!
- Не могу сказать, что меня это безумно огорчает. Почему бы не
предположить, что враг, даже если и не удалось
обмануть его относительно нашего местонахождения, попросту немного отстал?
- Дай-то Бог... - без энтузиазма кивнул Уилкинс и с заметным
неудовлетворением посмотрел на уже пустой стакан.
- Только вот ощущение опасности у меня никуда не делось, напротив - усилилось...
Уж не потому ли нам не мешают, что
мы и так делаем то, что кого-то устраивает?
- Знаете, майор, не стану оспаривать точность вашего самодиагноза. Не
могу понять только, откуда все эти
предчувствия, предвидения - можно подумать, это вы родились на Кертории, а не я.
Майор как-то странно поглядел на меня и вновь опустил глаза.
- Я исхожу из опыта. Вы, наверное, знаете, что это полезная штука. Но мне
показалось, что вы имели в виду не
только меня?
- Положим.
- А в ней и впрямь есть что-то такое. Керторианское. Тогда, на
"Пелиноре", когда вы ушли в рубку, она вдруг ни с
того ни с сего заявила, что через полчаса вы покинете корабль и именно через
третий шлюз. Так и было, если вомните.
Я кивнул и промолчал, готовый принимать пари на любых условиях, что так
просто Уилкинс с этой темы не слезет.
Да, это был бы беспроигрышный вариант, разве что подобной прямоты я не ожидал.
- И вообще, герцог, вы можете объяснить мне, почему вы с ней цацкаетесь?
Я не считал острую дискуссию по этому поводу сколь-нибудь полезной,
поэтому лишь пожал плечами:
- Почему бы и нет? Сторониться ее только потому, что она женщина? Неужели
вы еще больший женоненавистник,
чем я?
Уилкинс даже не улыбнулся.
- Может, и да, хотя навряд ли... Проблема, конечно, не в этом. Она
непредсказуема и опасна. Мы не знаем, ни как
она затесалась в наши дела, ни зачем. Она никогда ничего не рассказывает о себе.
И это при том, что про себя люди любят
болтать больше всего на свете, вы не замечали?
- Замечал. - Я улыбнулся: мои мысли принимали забавный оборот.
- А даже если что и говорит, то навешивает такую откровенную лапшу, что и
уши подставлять обидно. Так кто же
эта журналистка: друг, враг, чей-то очередной лазутчик? Мы не имеем ни малейшего
представления. Мы вообще ничего не
знаем, и это скверно! Я не могу одобрить подобного легкомыслия.
- Правда? - насмешливо переспросил я. - Не очень-то свежая мысль.
Помните, покойный капитан Браун тоже
сказал как-то: "Всегда хочется знать, с кем имеешь дело". И помните о ком?
Майор, а что я знаю о вас?
Что-то со мной частенько стало такое приключаться: пальнешь вроде
холостым, а глядишь - и попал куда-то. И,
судя по тому, как внезапно пожух Уилкинс, куда-то я безусловно попал... Однако
просвещать меня относительно имевшей
место цели никто явно не собирался.
- Может, делом наконец займемся? - проворчал в итоге Уилкинс.
Возможно, напоминание, что не я затеял этот разговор, и некоторый нажим
оказались бы нелишними, но
соответствующего настроя не было - куда больше интересовала и волновала меня
перспектива встречи с Бренном...
- И каким образом?
- Элементарно. - Развернувшись вместе со стулом, Уилкинс щелчком пальцев
привлек внимание бармена: - Эй,
дружище! Поди-ка сюда! И бутылку прихвати.
Готовность, с которой указание было выполнено, говорила о том, что вопрос
о нашем присутствии по-прежнему
являлся предметом размышлений бармена. Без каких-либо понуканий он налил уже
чистого джина в подставленный
Уилкинсом стакан и с паршивой улыбочкой спросил:
- Что угодно Большим Парням?
- Присядь-ка! - Уилкинс махнул на стул, на спинке которого сушились наши
плащи, и парень осторожно присел на
краешек. - Давно здесь работаешь?
- Двенадцать лет. Сразу как учиться закончил. Эколог из меня не вышел,
понимаете...
- Бармен тоже, - подтвердил Уилкинс верность моих прежних наблюдений. -
Но ты тут наверняка многих знаешь.
А мы ищем человека. По фамилии О'Кэллаган.
Парень моргнул, но потом скривился.
- О'Кэллаганов я знаю троих. Вам который нужен?
- Брэндон.
Тут уже он принял откровенно кислый вид и промолчал.
- Так ты его знаешь? - Уилкинс чуть нагнулся в его сторону, и он все же
предпочел ответить:
- Кто ж его не знает? Брэндон О'Кэллаган, компьютерщик, это вроде как
местная знаменитость. Легенда
университета, что ли... Профессор-Который-Не-Стареет!
- Как его найти?
Столь вопиющее отсутствие вопросов там, где предполагалось их наличие,
насторожило его еще больше. Переведя
взгляд с Уилкинса на меня, он помялся и все же спросил:
- А что надо Большим Парням от Профессора? Майор явно намеревался его
осадить, но я его опередил:
- Ну, предположим, мы собираемся его убрать. Тебе-то что? О'Кэллаган,
пользуясь твоей терминологией, парень
тоже не маленький.
- Это точно! - поддакнул бармен.
- Но мы не собираемся этого делать. И потом, разве его местонахождение -
тайна?
- Да нет, не тайна...
Насколько я разбирался в его чувствах, особой симпатии к Бренну он не
питал, скорее боялся. Но мы были злом
куда более осязаемым и, главное, близким, поэтому он перестал ломаться:
- Профессор живет в особняке, рядом с Вычислительным комплексом. Это в
центре, почти напротив
администрации... В этом же здании находится и его лаборатория. Говорят, он сидит
там почти безвылазно.
- Так уж безвылазно? - мрачно поинтересовался Уилкинс.
- Ну, он раньше много лекций читал. Но в последнее время, говорят,
забросил это дело, - Бармен выразительно
углубился в созерцание этикетки на бутылке с джином.
Кивнув мне с нарочитой уважительностью, - дескать, ну вот вам и вся
разведка! - Уилкинс опустошил стакан и
вынул из рук бармена бутылку, дабы вновь его наполнить, но в последний момент
передумал.
"Не сомневается, что скорость реакции в ближайшее время пригодится", -
подметил я и в свою очередь спросил:
- И что же, О'Кэллаган в своей лаборатории копошится один?
- Да нет. У него целый штат, все как полагается. Я не стал уточнять, где
именно "полагается".
- Как туда проще добраться?
- Машину надо ловить - пешком далеко будет. Или заказывать.
- Ну так закажи нам. - Когда он послушно поднялся, я добавил, подмигнув:
- И повесь наши плащи где-нибудь
посушиться - мы их заберем на обратном пути.
На этот раз, как ни странно, мы не стали с Уилкинсом собачиться, кто кого
и о чем предупреждал, и спокойно
прождали несколько минут, прежде чем бармен, вернувшись к нашему столику,
сообщил:
- Такси у входа.
Я направился к дверям, но Уилкинс еще раз повторил - для тупых:
- На тот случай, если вдруг захочешь кому-нибудь что-нибудь стукнуть, -
помни, что, если нас не убьют, мы
вернемся.
Бармен явно проклинал себя за то, что решил открыть сегодня заведение, но
слишком трусил для хоть какогонибудь
ответа.
Такси оказалось небольшим четырехместным экипажем наподобие тех, что так
широко использовались некогда на
Земле, - сейчас они сохранялись лишь на немногих планетах. Когда мы с Уилкинсом
не без усилий впихнулись в
непривычную коробку иа колесиках, шофер вяло поинтересовался:
- Куда?
Севший впереди Уилкинс обернулся:
- Где у вас адрес, герцог?
Доставать бумажник из заднего кармана было чертовски неудобно, поэтому я
решил понадеяться на
разрекламированную известность Бренна:
- К лаборатории Профессора - Который-Не-Стареет. Водитель хмыкнул, и мы
тронулись с места. Путешествие было
коротким и безынтересным, разве что лишний раз доказывало преимущество
воздушного транспорта перед наземным...
"Особняк" же Бренна предстал пред нами как компактный трехэтажный дворец,
выстроенный в стиле позднего
земного классицизма, и стоял он действительно на одной из сторон центральных
площадей города. Мне подумалось, что
"профессор О'Кэллагаи" явно пользуется в университете несколько большим
уважением, чем просто местная
достопримечательность. На расстоянии десяти ярдов от самого здания дворец был
обнесен чугунной решеткой, к которой
была наверняка подключена сигнализация. Помимо этого, все окна были снабжены
бронебойными ставнями, по большей
части закрытыми; там и сям висели видеокамеры и инфракрасные датчики; а из-за
углов фронтона, по обе стороны от
мраморной колоннады, высовывалось нечто, сильно смахивающее на стволы пушек
тяжелого калибра. Еще напротив входа
в решетке, разумеется, размещались ворота, но они были закрыты. Да и вообще, при
виде них не возникало ощущения,
будто ими часто пользовались, что навело меня на следующую мысль:
- Давайте обойдем вокруг, майор.
- Дьявол! Да нас, похоже, могут поджарить в любое мгновение! - вскипел
Уилкинс.
- Но не жарят же, - резонно возразил я. Не найдясь с ответом, он с
удовольствием сплюнул на идеально чистую
мостовую.
- Да, идиллическая картина! Семейное гнездышко почтенного
университетского профессора?..
Похоже, он был не на шутку на взводе, поэтому я воздержался от колкостей
и молча направился к ближайшему
углу.
Конечно, вся эта бренновская оборонщина не оказалась, так сказать,
фасадной показухой. Скорее наоборот - в
менее мозолящих глаза местах дворца выбор оружия, выставленного на обозрение,
был еще богаче и представительнее. Но с
задней стороны обнаружился еще один вход - более будничного вида. Калитка в
решетке, откуда коротенькая дорожка вела
к аккуратному крыльцу, над которым висела лаконичная надпись, гласившая:
"Лаборатория". Рядом с калиткой я и
остановился, обратившись к Уилкинсу:
- Ну что, майор, по-моему, штурмом нам эту крепость не взять?
- Уж не собираетесь ли вы постучаться?
- Именно. - Я направился к переговорному устройству, вделанному в решетку
рядом с замком калитки.
- Остановитесь, босс! Это безрассудство! С досады я чуть не врезал
кулаком по чугунному цветку: сегодня Уилкинс
очень меня раздражал - обычно он был посообразительнее.
- Пошевелите мозгами, майор! Даже если Бренн исполнен самых кровожадных
замыслов - о чем мне надоело
спорить, - сейчас будет самое неподходящее время для их исполнения. Куча народа
знает, куда мы направляемся, поэтому
наше исчезновение не пройдет незамеченным... для моего дяди, например. И я ни за
что не поверю, будто Бренн настолько
впал в маразм, что отважится с ним связываться!
Вдохновив таким образом самого себя, я, не дожидаясь ответа, нажал на
кнопку с меткой "вызов". Раздавшийся
через пару секунд щелчок и женский голос, спросивший:
"Кто там?", настолько смутили меня своей обыденностью, что я даже
растерялся. Воспользовавшись этим,
Уилкинс высунулся из-за моего плеча и ехидным тоном сообщил в интерком:
- Герцог Галлего к барону Лагану! Теперь уже пауза наступила на том
конце, а затем женский голос без
уверенности поинтересовался:
- Это шутка?
- Да. Розыгрыш. Герцог уже смеется. Не знаю, как барон!..
В последовавшей куда более длительной тишине между нами состоялся краткий
обмен мнениями:
- Зачем выпендриваетесь?
- Злость срываю!
Однако Бренну, видимо, стало не слишком смешно, - во всяком случае, голос
секретарши звучал достаточно
торжественно:
- Профессор ждет вас. Следуйте за стрелками! Вслед за этим не вполне
понятным заявлением раздался еще один
громкий щелчок, разблокировавший замок калитки, и интерком отключился.
- Следуйте за стрелками, и они приведут вас в маленькое и уютное
подземелье, где легко и приятно, а главное -
очень по-керториански, можно сдохнуть от жажды, - ворчал Уилкинс, следуя за мной
по дорожке. - Какие еще, к матери,
стрелки?!
Это выяснилось, лишь только мы переступили порог непосредственно здания.
Прямо перед нашими глазами в
полутемном холле в воздухе загорелась небольшая указательная стрелка,
направленная по диагонали в левый угол. А там
горела еще одна: вверх и налево. И так далее - до самого кабинета Бренна,
расположенного на третьем этаже в фасадной
части дворца. Стрелки появлялись из ниоткуда, указывая нам путь, и исчезали,
стоило нам их миновать. Эффектно - я и на
Кертории такого не видывал... В остальном же дворец Бренна был так себе - в
смысле дворцовости. Никакой особой
роскоши - ковров там или картин... По-видимому, в качестве лаборатории он был
более состоятелен. Во всяком случае, за
многими дверями слышался шорох работы компьютеров, кое-где - обрывки разговоров,
хотя собственно сотрудников мы не
встретили.
За дверью же, в которую уперлась последняя стрелка, оказалась небольшая
приемная, где за столиком сидела
секретарша, с которой мы, очевидно, и разговаривали. Яркая блондинка, богато
украшенная косметикой, она изящным
жестом указала на еще одну дверь за своей спиной:
- Сюда, пожалуйста! - и тут же осеклась, глядя куда-то за меня, то есть
на Уилкинса.
Ну я тоже посмотрел. Причина замешательства была ясна: в правой руке
майора покоился бластер. Один из
крупнокалиберных бластеров, первым делом приобретенных нами на Денебе. Поймав
мой взгляд, Уилкинс чуть пожал
плечами, но оружие не опустил. Честно говоря, я хотел попросить его хотя бы не
палить в Бренна, едва он его увидит, но тут
дверь распахнулась... Обернувшись, я увидел на пороге Бренна, широко мне
улыбающегося:
- Привет, Ранье!
- Привет! - Я не мог не улыбнуться в ответ.
- Мистер Уилкинс! - Бренн кивнул моему спутнику. Убрав улыбку, но как
будто и бластер не замечая.
- Здравствуйте, - достаточно угрюмо отозвался Уилкинс.
- Ну проходите. Стрелять можно и сидя! С этими словами он развернулся и
скрылся за порогом, а мы последовали
за ним.
Кабинет у Бренна оказался невелик - значительно меньше моего - и сплошь
заставлен аппаратурой. В основном,
насколько я мог судить, компьютерного происхождения, но не только... Чуть
разведя руками, словно извиняясь за тесноту,
Бренн распорядился:
- Ты, Ранье, давай вот сюда. - Он указал на единственный, кроме его
собственного, стул. - А вы, мистер Уилкинс,
присаживайтесь на коробки рядом с дверью. Да-да, вот там... неудобно, но не
обессудьте - обычно я здесь гостей не
принимаю.
- А где ты их принимаешь? - поинтересовался я, втискиваясь на стул,
зажатый между двумя шкафами, набитыми
всякой всячиной.
- В гостиной. На первом этаже. - Бренн крутнул свое вертящееся кресло и
уселся лицом к нам. - Но это помещение
более надежно. И в смысле конфиденциальности, и защищенности.
- Кстати, о защищенности, - подал голос Уилкинс (бластер он по-прежнему
не выпускал из рук, хотя держал менее
угрожающе). - Я тут видел у вас кучу всякого барахла на стенах, но кто им
управляет? Я что-то не заметил... э-э... охраны.
- А ее и нет, - радушно улыбнулся Бренн; - Здесь работают только
гражданские. Держать телохранителей слишком
дорого, а я не так богат, как Ранье.
- Так что же, это пугачи? - Уилкинс явно не верил ни единому его слову.
- Ни в коем случае. Я принял исключительные меры безопасности после - Не
будем забегать вперед. Управление
всем оружием ведется отсюда. - Он кивнул затылком в сторону огромного монитора,
занимавшего добрую половину его
рабочего стола.
- Всем оружием? - уточнил я.
- Ага, - кивнул он не без гордости, - я свалил все в единую компьютерную
систему: и наше, и их. Пришлось
повозиться, но получилось удачно. А управление я наше оставил - мысленное.
Я понимал, что все это говорится в основном для Уилкинса, дабы тот не
питал иллюзий относительно того, кто
контролирует ситуацию. Впрочем, я хорошо знал Бренна, и, казалось, вероятность
серьезного конфликта между нами он
всерьез не воспринимал, а очевидная враждебность Уилкинса его попросту
забавляла. Да и вообще, Бренн отнюдь не
выглядел мрачновато-угрюмым, как на нашей встрече в Нью-Фриско; в этот раз он
больше походил на себя прежнего.
- Что молчим? - поинтересовался он. - Впрочем, я сам виноват - вы же всетаки
у меня в гостях. Кофе? Или что
покрепче?
- Кофе, - в один голос ответили мы. Бренн быстренько отдал секретарше
указание, а затем подмигнул мне:
- Ты, кстати, кури, Ранье, если хочешь. Я проветрю йотом.
Я с удовольствием последовал приглашению, а он тем временем заметил:
- А ты не терял времени, старик. Просто разительная перемена. Выглядишь
молодцом - не то, что тогда."
В его тоне проскользнула нотка уважения, и я польщенно хмыкнул, про себя
отметив, что, сам-то Бренн изменился
мало - те же джинсы, та же куртка. Нету только зеркальных очков, да рубашка
другого цвета. Впрочем, судя по рельефной
мускулатуре, просматривавшейся на неприкрытых участках тела, проблема утери
формы перед Бренном и не стояла.
- Профессор-Который-Не-Стареет! - усмехнулся я.
- А! Тебе уже успели болтануть. - Он тоже рассмеялся, но потом
поморщился: - Скоро может стать серьезной
проблемой. Ко мне уже начали подъезжать с кафедры биологии. Пока вежливо, но...
Появилась секретарша с кофе, и он умолк, а когда она вышла, сменил тему:
- О! Мистер Уилкинс отложил бластер. Добрый знак! - однако продолжил
совсем не шутливо: - Но само наличие
подобного предмета весьма недвусмысленно указывает на его отношение ко мне. Ты
тоже склонен считать меня врагом,
Ранье?
- Не склонен.
Он оценил замечание и на мгновение задумался.
- Я много размышлял над всей этой историей, Ранье, поэтому не могу не
отдавать себе отчет, что моя роль в ней
выглядит не вполне однозначно. Но мы же давно друг друга знаем... И у тебя все
же есть основания?..
- Могли бы быть.
- В каком смысле?
Я рассказал ему в каком, то есть всю интермедию с Коллинзом, и это
произвело на него впечатление. Небольшой
налет легкомыслия, сквозивший в его поведении, исчез - он стал серьезен, затем
нахмурился, а под конец вообще с трудом
сдерживал гнев. Когда же я закончил, Бренн разразился одной из тех вспышек
безудержной ярости, которыми был известен
в былые времена.
- Мерзавец! Падаль! Ренегат!.. - шипел Бренн, сопровождая каждый эпитет
ударом кулака в хорошо устойчивую
поверхность. - Как он меня подставил, скотло! И надо же - еще и компьютеры сюда
приплел!.. Воистину, если когда-либо
существовало вместилище всех низменных пороков - так это Вольфар Per!
С некоторым запозданием я сообразил, что так его взбесил, пожалуй, не
собственно факт произведенного от его
имени покушения, а то, что для этого использовались любимые им компьютеры!
Приятно было разок почувствовать себя
правым, хотелось даже, чтобы и Уилкинс оценил этот нюанс. Однако майор
безучастно наблюдал за Бренном, похоже,
уверенный в том, что его беснования не более чем выступления для публики. Тут я
с ним не был согласен.
Тем временем Бренн с заметным усилием успокаивался. По его скулам
перестали ходить желваки, потемневшие
было глаза вновь стали голубыми, кулаки наконец разжались, и он заговорил...
Мимоходом я подметил, что он так ничего в
итоге и не сокрушил, чего раньше не случалось. Аргумент в пользу Уилкинса... или
времени.
- А ты и вправду молодец, Ранье! Тонко раскусил эту гадость. Не ожидал от
тебя... Может, гены Детанов себя
наконец проявляют?
- На Кертории не знают, что такое гены, Бренн.
- Это не отменяет их существования. Но ты меня здорово зацепил, а я-то
был уверен, что чист. Теперь не знаю, что
и думать, может, у тебя и впрямь есть основания... - Он помолчал несколько
секунд, словно собираясь с мыслями, а затем
заговорил с обычной рассудительностью: - Ладно, тогда давай по порядку. Я не
соврал тебе - Вольфара я, к сожалению, не
убивал. И доказать это будет совсем не трудно. Но лучше начать с начала.
Пока Бренн заказывал еще одну порцию кофе, я посмотрел на Уилкинса.
Теперь вид у него был слегка задумчивый:
казалось, легкость, с которой Бренн пообещал опровергнуть центральное обвинение,
произвела впечатление и на него.
После небольшой паузы - Бренн предпочел дождаться появления кофе, дабы
потом не прерываться, - он повел свой
рассказ. Однако уже вскоре мне пришлось его перебить.
- А началось-то все несколько месяцев назад. Не сомневаюсь, что тебя
интересует точная дата, поэтому постараюсь
припомнить. Так, так". В середине декабря это было, вот когда. Со мной через
Камень связался Реналдо - Креон,
разумеется... Большой неожиданности в этом не было - мы с ним изредка болтали о
том о сем, но тогда в конце разговора он
сообщил мхе малоприятную новость. Из тех, знаешь, про которые и идиоту ясно, что
они с далеко идущими последствиями.
По его словам, у него на Веге побывал Вольфар. Это само по себе было скверно -
до того о паршивце так давно не было ни
слуху ни духу, что я уже почти забыл об этом милом персонаже. Но это было еще
полбеды. Вольфар как-то исхитрился с
ним встретиться и даже сделал ему некое предложение. В этом месте Реналдо стал
таким туманно мямлящим, что тогда я
ничего толком не узнал. Кроме того, что наш друг с негодованием ему отказал. _
Вот тут-то я и не выдержал:
- Тысяча чертей! А мне "наш друг" написал, что о Вольфаре ни ухом, ни
гудком, ни колесом!
- Да? - скривившись, переспросил Бренн. - Ну, зря он так! Испугался,
похоже.
- Испугался? Кого? Меня?!
- Брось! Ты что, считаешь, будто не в состоянии никого напугать? Если
так, то ты заблуждаешься. По крайней
мере, тогда, на Совете, лично меня ты напугал. - Бренн как-то невесело
усмехнулся, а потом неожиданно спросил:
- Да ты, вообще-то, слыхал про Креона?
- Что слыхал? - не понял я.
- Это было третьего дня во всех новостях.
- Я не смотрю новости!
- Да, я и забыл... Короче, покушение на жизнь крупнейшего веганского
банкира. Очень похоже на то, что ты
недавно рассказывал, - только там флаер взорвался. И тоже вроде неполадки в
компьютере...
- Да погоди ты! Реналдо - жив?
- В тяжелом состоянии доставлен в больницу.
- А потом?
- Не знаю. - Бренн пожал плечами. - Я тоже не особенно люблю новости.
Мы помолчали; я не без удивления обнаружил, что искренне сочувствую
Реналдо, даже несмотря на надувательство
с письмом, и вовсе не хочу, чтобы он, например, умер.
- Мог бы, между прочим, и выяснить, что с ним, - укоризненно заметил я.
- Если остался жив - должен выкарабкаться. А наводить справки - только
лишние неприятности себе искать.
- Не будь свиньей!
- А ты не благородствуй! - резко вскинулся он. - Скажи я тебе об этом
месяц назад, что бы ты ответил? "Да и хер с
ним"?!
Несколько секунд мы мерили друг друга тяжелыми взглядами, нов глубине
души я сознавал, что он прав, поэтому
отвел глаза и промолчал.
- Ладно, проехали. - Бренн приподнял руку открытой ладонью вперед -
традиционный керторианский
миролюбивый жест, и я кивнул, доставая очередную сигарету. - Значит, рассказываю
дальше. После разговора с Реналдо и
его недвусмысленного намека я резко усилил меры по собственной безопасности, а
то за полвека покоя совсем, знаешь,
расслабился. Тогда все это "барахло", по определению мистера Уилкинса, поставил,
систему обороны компьютеризировал
и... затаился, внимательно глядя по сторонам. Но время шло, ничего не
происходило, и Воль-фар потихоньку отошел на
второй план.
Неожиданно Бренн прервался, посмотрел через плечо на монитор, поджал губы
и пожаловался:
- Что-то у меня какое-то дерьмовое ощущение, Ранье. А ты как?
- Да как всегда. - Я усмехнулся. - Вот майор тоже сегодня на дурные
предчувствия грешит!
Сказано было в шутку, но я напрочь позабыл об изрядной суеверности Бренна
- он воспринял это всерьез.
- И как сейчас? - спросил он у Уилкинса.
- Еще хуже, чем было! - отрезал тот.
"На почве какой ерунды люди иногда находят взаимопонимание", - подумал я,
пока Бренн к чему-то
прислушивался...
- Надо рассказывать покороче! - Он нервно забарабанил пальцами по рукояти
кресла. - Значит, так. Вновь все
всплыло в один день - трудно назвать его прекрасным, - когда ко мне заявился
Вольфар. Это случилось сравнительно
недавно: десятого мая. Появился он немудряще, так же как и вы, и вначале я
вообще не хотел его принимать, но потом
передумал. В основном из-за любопытства. В долгий ящик подонок лезть не стал -
никаких любезностей, кофейков и тому
подобного - и с порога заявил, что намерен сделать мне предложение. "Ну валяй",
- сказал я, и он вывалил. Сущую
блевотину. Смысл был такой: он, Вольфар, доподлинно знает, что в ближайшее время
нашей спокойной жизни придет
конец, снова начнется война. Но не каждый за себя, как было раньше, а Вольфар -
и другие... Так сказать, противники
Вольфара. Мне же без лишних слов было предложено встать на сторону герцога Рега.
Сперва я хотел поблагодарить за честь
и послать подальше, но это желание было подавлено... Я стал юлить - дескать,
подумать надо, - и попытался выяснить хоть
что-нибудь о грозящей опасности. Но он, разумеется, ни в малейшей степени мне не
доверял, вопросы игнорировал и все
норовил поставить вопрос ребром: ты со мной или... Так что в итоге пришлось
мне... Нет! Стоп! Это тебе важно знать,
Ранье...
Бренн допил остатки своего кофе, еще раз глянул на монитор и продолжил:
- Понимаешь, в одном месте Вольфар здорово проко-лолся. Случайно он дал
мне понять, что знает о том, что
герцог Креон, которому также было сделано схожее предложение, предупреждал меня.
Естественно, сразу же после его
ухода я позвонил Реналдо - по межпланетке - и спросил, говорил ли он кому-нибудь
о нашем разговоре. И он уверял, что
нет, ничего подобного не было, он даже поклялся в этом своим добрым именем, а
таким, сам знаешь, не шутят. Отсюда
вывод: Вольфар каким-то образом научился подслушивать общение через Камень! Так
что с тех пор я и в руки его не беру.
- Как такое возможно? - поразился я.
- Техническая сторона вопроса для меня неясна - не мой профиль. Но
принцип-то понятен: как при радиоперехвате.
Только перехватываются не радиоволны, а то что излучает Камень.
- А что он излучает? - неожиданно встрял Уилкинс.
- Говорю же вам - не знаю. Я не физик. Подозреваю, какие-нибудь колебания
пространства по типу человеческой
мультилинии. А ее-то спецслужбы научились прослушивать.
Новость была, конечно, сквернее не придумаешь, но оснований не верить
Бренну у меня не было. Она, в частности,
хорошо объясняла причины столь полной осведомленности врагов о моих делах. Я
ведь обсуждал их и с дядей, и с Деором...
- Жаль, что ты не сказал мне раньше, - посетовал я.
- Я намекал тебе в письме. Весьма прозрачно, по-моему.
Это была правда - я все удивлялся, почему Бренн раз за разом не хочет
связываться со мной через Камень, а ответто
лежал на поверхности.
- Моя промашка, - признал я.
- Тогда пошли дальше. Как ты уже понял, я сообщил Вольфару, что вставать
под его знамена не намерен ни на
каких условиях, а с его стороны предлагать такое мне, представителю исконно
враждебных сил, было бы попросту смешно,
если б не так дурно пахло. Он воспринял отказ спокойно, подтвердил, что ожидал
его, и избавил меня наконец от своего
общества. Визит Вольфара, как ты, может быть, заметил, пришелся почти накануне
моего отъезда на Новую Калифорнию, и
я сразу подумал, уж нет ли тут какой связи? А если есть, то не стоит ли мне
отказаться от участия в симпозиуме? Научная
репутация моя от этого мало бы пострадала - она и так достаточно высока, но...
Но что бы мы ни думали и ни чувствовали
про себя, казаться трусом никому не хочется, верно?
Я молча выразил свое согласие. Больше из вежливости. Но Уилкинс не
удержался от возражения:
- А по мне - так лучше быть живым трусом, чем мертвым героем! С ними
такое частенько случается.
- Может быть, мистер Уилкинс. Но вы не родились на Кертории, - холодно
подчеркнул Бренн. - А я - родился.
Поэтому и полетел на Новую Калифорнию, о чем, пожалуй, сейчас не жалею. Правда,
не буду скрывать, что однажды об
этом пожалел. Когда обнаружил, что Вольфар летит на одном корабле со мной! Тут
уже последние сомнения в случайном
стечении обстоятельств у меня отпали. И хотя на прямой вопрос он не задумываясь
ответил, что летит побеседовать с тобой,
Ранье, я чуял, что затевается нечто крупное. Слишком уж удобная ситуация для
начала козней: трое керторианцев на одной
планете - редчайший случай!
- Тем не менее ты, конечно, не счел нужным предупредить меня. Зачем
искать себе лишние неприятности? Да,
Бренн?
Он изготовился для резкого ответа, но теперь уже я был прав, поэтому в
конце концов только виновато улыбнулся:
- Ну извини, старик! Это я смалодушничал, признаю!
- Забыли! - теперь уже я не упустил случая проявить великодушие.
- Однако к моменту высадки у меня уже созрел некий план, как можно
обезопасить себя от возможных
неприятностей. Очень простой. Я старался ни на мгновение не оставаться один,
даже ночью. И это мне удалось. Так что
если бы ты взял на себя труд проверить, где и когда я был на твоей планете, то и
сам обнаружил бы, что убить Вольфара я не
мог никак. Не знаю уж, в котором именно часу ему перерезали глотку... думаю, ты
больше в курсе... но я с восьми вечера до
двух часов ночи находился безотлучно в ресторане вашего университета, где
пьянствовал в достаточно веселой компании. И
большой - подтвердить мои слова может куча народу. На языке графа Деора это
называется алиби, Ранье!
Признаться, я был доволен и, не скрывая торжества, взглянул на Уилкинса,
но тот был по-прежнему хмур и только
поинтересовался:
- И кто же эта куча? Имена и фамилии у нее есть?
- А как же, - ухмыльнулся Бренн. - Я на всякий случай составил по памяти
списочек тех, кто там был. Перед уходом
можете забрать и проверить на досуге. Если будет желание...
- Да едва ли. - Меня он убедил. - А что было дальше?
- Ага! - живо подхватил он. - Вот дальше был один очень странный момент,
объяснения которому я не мог найти
вплоть до твоего сегодняшнего рассказа. Помнишь, ты спросил, как я узнал о
смерти Вольфара, а я ответил, что из этой
вашей местной газетенки, не помню названия... Тебе это не показалось странным?
- Еще как. Но я подумал потом, что ты имел в виду компьютерную газету.
- Ничего подобного. Я сказал тебе чистейшую правду - это была та же самая
газета, которую ты держал в руках.
Когда двадцать третьего я спустился из номера, то обнаружил рядом со своим
прибором - а я всегда садился на одно и то же
место - эту чертову газету, заботливо развернутую прямо на фотографии Вольфара.
Представляешь себе мой шок!.. Ну,
естественно, я поспрашивал, как она там очутилась, но никто ничего толкового не
сказал. Хитрый фокус, чтоб им сдохнуть!
Они сообразили, что, увидев такое, я первым делом захочу встретиться с тобой, но
в твой замок лететь побоюсь и таким
образом заставлю тебя прокатиться на неисправном флаере! Так и вышло, к
сожалению. Я отправил тебе записку...
- Как? По почте она не шла! - снова влез Уилкинс.
- У меня есть керторианский приборчик - позволяет перебрасывать небольшие
объекты на довольно значительные
расстояния. Дома это очень распространенная вещь - вместо почты.
- Это точно, - подтвердил я, - у меня тоже такой был, пока не посеял гдето.
- После этого я заказал по мультилинии разговор с Принцем... для
страховки, ты понимаешь.
Я уже приготовил язвительный комментарий по поводу этой страховки, но
слова застряли у меня в горле - лицо
Бренна вдруг перекосило судорогой, и он рывком развернулся вместе с креслом к
монитору.
- Что за чертовщина!.. - сдавленно прошептал он, быстро нажимая какие-то
клавиши на пододвинутой клавиатуре.
- Что случилось? - Я тоже почувствовал тревогу.
- Чушь какая-то! Слушай, у тебя есть какое-нибудь наше устройство? Любое?
- Ну есть...
- Попробуй включить!
Я попробовал генератор невидимости, но... никуда не исчез. Более того,
казалось, что устройство, которому я
направил мысленный приказ, вовсе отсутствует. То есть на пальце правой руки, где
я обычно носил этот перстень, он,
разумеется, присутствовал, но все его магические свойства исчезли...
- Что это значит, Бренн?
- Это значит, что кто-то пытается до нас добраться! Вот что это значит! -
Его руки все быстрее летали над
клавиатурой. - Но я не такой дурак! Система управления огнем у меня
продублирована и без наших штучек. Сейчас,
сейчас!..
Однако в следующую секунду выяснилось, что "кто-то" тоже не дурак - во
всем дворце вырубилось электричество!
Монитор перед Бренном мигнул, погас, затем снова включился, но Бренн с воплем
ярости оттолкнулся от стола.
- У вас что, нет источника бесперебойного питания? - настороженно
осведомился Уилкинс.
- У компьютера есть! Но что толку! - проскрежетал зубами Бренн. - Вся
сеть в целом парализована. У меня же нет
автономной электростанции!
"А у меня есть..." - очень к месту подумал я, но Бренн уже вскакивал.
- Похоже, нас поймали! Надо уносить". - Обернувшись, он замер, и, чуть
повернув голову, я увидел рядом с собой
Уилкинса, наведшего бластер на голову моего друга.
- Послушайте, Лаган, завязывайте этот театр! Ловко придумано, да не
слишком. Вы-то в данный момент у нас в
руках. Или отзывайте своих людей, или вы покойник! - По его тону я понимал, что
майор далек от шуток.
- Что он мелет, Ранье!? Мы же теряем время!.. Я видел, как поблескивающие
в воцарившейся полутьме глаза
Бренна лихорадочно шарят вокруг в поисках чего-нибудь, что можно метнуть.
- Ну как знаете!
Я почувствовал, что сейчас последует выстрел, и, вскочив, не своим
голосом заорал:
- Уилкинс! - Он не пошевелился, но и не выстрелил.
- Опустите бластер! Немедленно! Это приказ!
Одно долгое мгновение он колебался, но затем подчинился и, выругавшись,
бросился к двери. Приоткрыл, глянул в
щелку, затем распахнул чуть пошире: в приемной, не имевшей окон, было темно -
хоть глаз выколи. Однако Уилкинс,
видимо, что-то различал, так как скомандовал:
- За мной, герцог! Быстрее! - и шагнул вперед. Но не успел я сдвинуться,
как услышал шипение бластера и еще
один окрик:
- Поздно! Назад!
В следующую секунду я увидел, как Уилкинс спиной входит в дверь, стреляя
куда-то в темноту. Оттуда донесся
крик боли, а затем два ответных луча под углом пронзили проем, чудом не задев
майора. Выстрелив последний раз,
Уилкинс захлопнул дверь с нашей стороны, и в то же время я заметил движение
справа - это Бренн, копошившийся в
нижнем ящике какого-то шкафа, выпрямился, держа в каждой руке по метательному
ножу керторианского производства...
"Интересно, в кого полетят эти ножи?" - как-то отстранение подумал я,
продолжая стоять столбом посреди
комнаты. А что было делать? Никакого оружия, кроме рук, у меня не было.
Но долго расстраиваться мне не довелось - через несколько мгновений все
уже кончилось. Но в эти несколько
мгновений уместилось многое... Внезапно Уилкинс отскочил назад и упал ничком, и
тотчас же дверь взорвалась, повидимому
подорванная гранатой. Полуоглушенный от вспышек и грохота, я
инстинктивно отпрянул назад и увидел две
тени, появившиеся в проеме. Левый не сделал внутрь и шага, сраженный Уилкинсом,
стрелявшим с пола практически в
упор, правый успел выстрелить в Бренна, но промахнулся и тоже пал с кинжалом в
горле. Но за первыми в кабинет
ворвались еще двое, и один из них уже навел на меня ствол. Я дернулся влево, к
стене, и смертоносный луч нронесся мимо,
но убийца, взяв поправку, вновь нажимал на курок... И тут Уилкинс каким-то
непостижимым обращаем вскочил с пола,
бросаясь наперерез лучу и одновременно стреляя сам! Они оба рухнули на пол,
справа раздался глухой вскрик Бренна, и его
второй кинжал, сверкнув в воздухе, вонзился в грудь последнего убийцы.
Вот так я и обнаружил, что единственный безоружный единственным и остался
на ногах после схватки.
Идиотизм!..
Однако надо было что-то делать, и я засуетился: моя левая шагнула влево,
к Уилкинсу, а правая соответственно
вправо - к Бренну. Я чуть не упал и посоветовал себе не сходить с ума. Уилкинс
вроде шевелился, а вот Бренн распростерся
на полу без намека на движение, поэтому я кинулся к нему.
К счастью, даже беглый осмотр показал, что все не так уж и плохо. Бренн
был без сознания, но жив. Лазерный луч
угодил ему в левую половину груди, основательно ее разворотив, но сердце Бренна
было с другой стороны, так что рана
оказалась не смертельной. Существовала лишь угроза большой потери крови. Я
огляделся в поисках какого-нибудь
перевязочного материала, но тут услышал хриплый голос Уилкинса:
- Бросьте это!
Не вставая с колен, я обернулся - майор уже перевел себя в сидячее
положение, опершись спиной на обломки
мебели и зажимая рукой рану в левом плече. Поймав мой взгляд, он повторил:
- Бросьте это, босс. Он же сам говорил... остался жив, значит,
выкарабкается. А вам надо убираться. Для полного
счастья не хватает только... чтобы вы еще в кутузку загремели.
Этот аргумент живо поднял меня на ноги, однако я все же застыл в
неподвижности: Уилкинс - без кровинки в лице
- тоже выглядел не здорово.
- Впрочем, погодите! - С силой вытолкнув эти слова, он оперся целой рукой
об пол и попытался подняться, но
тотчас тяжело осел обратно. - Нет... Я выбыл... на время... Да не стойте же!
Сделав несколько шагов по направлению к двери, я поравнялся с ним и снова
запнулся - на лице Уилкинса
возникло подобие его обычной усмешки...
- Ох, говорил же я вам - купите себе бластер! - непередаваемым тоном
изрек он, и я не счел возможным указать,
что лежащий неподалеку Бренн является наглядным примером того, что он не всегда
бывает прав. - Но хоть теперь меня
послушайте! Черт, мысли путаются... Во-первых, возьмите оружие. Во-вторых... Что
во-вторых?.. А-а... Ни в коем случае не
расставайтесь... со своими кредитками. Иначе я вас не найду... потом.
Его голос все больше слабел, а после последних слов и голова бессильно
откинулась в сторону, - казалось, он тоже
потерял сознание. Скрепя сердце я поднял бластер, выпавший из его руки, и
бросился к двери, но на пороге он еще раз меня
окликнул:
- Эй, босс...
Когда я обернулся, он слабо кивнул на тело, рядом с которым я стоял:
- Добейте-ка этого... Он еще дышит... С удовольствием выстрелив в затылок
лежавшего на полу убийцы, я
помчался прочь.
Когда я понял, что проснулся окончательно и бесповоротно, то открыл глаза
и, сверившись с приборами,
обнаружил, что до Сван-Сити еще два с лишним часа лета. Сплошная пелена облаков
внизу и небогатое убранство кабины
флаера - единственное, что я мог наблюдать уже около полутора суток, - успели
достать меня так, что оставалось только
взвыть. Что я и проделал - не очень музыкально, зато с большим чувством.
Но почему же я так долго болтался в небесах, ведь за это время можно
совершить кругосветный перелет? Можно. Я
и совершил. Просто, покинув университет и продравшись сквозь шторм в верхние
слои атмосферы, я прикинул, что если
отправлюсь прямиком в Сван-Сити, то прибуду" туда за целые сутки до назначенного
рандеву с Гаэлью. И все эти сутки
мне придется непонятно как скрываться от властей, от убийц, от черта в ступе...
Подобная перспектива показалась мне
худшей, нежели проболтаться денек в воздухе без жратвы, воды и удобств, зато с
гарантией, что тут-то меня никто не
сыщет, - в силу метеорологических условий радиолокационные устройства на Денебе
IV надежно не работали. Ну конечно,
теоретически меня могли засечь из космоса, но знаете: флаер маленький, а планета
- ой какая большая!.. В общем, мой
полет протекал бестревожно.
Кстати сказать, и убраться из университета мне удалось без особых
проблем, хотя парочка неприятных моментов
была... Первый, когда, пробираясь по полутемному дворцу Бренна, я обнаружил, что
полиция уже движется мне навстречу.
Однако с этим удалось справиться достаточно легко: поле (или хрен знает что), не
дававшее действовать керторианским
приборам, исчезло столь же внезапно, как и возникло, и я благополучно прошмыгнул
под самым носом у полицейских,
завернувшись в кокон невидимости. Дальше было еще проще - в ближайшем проулке я
наткнулся на припаркованную
машину с водителем, и тот после сунутого под нос бластера любезно согласился
отвезти меня к внешней стене. Там, правда,
я чуть было не совершил ошибку, которая вполне могла оказаться роковой: решил
зайти в бар за плащом. К счастью, в
последнее мгновение вылезшая откуда-то из глубин сознания осторожность
настойчиво посоветовала этого не делать.
Оказалось очень мудро: в тот момент, когда передо мной открылись створки
скоростного лифта, позади раздался взрыв -
бар взлетел на воздух. Тогда, глядя на разлетающиеся в вихре пламени обломки, я
сказал себе: "Все, хватит! Пора начать
сводить счеты - графа "кредит" может больше не выдержать!.."
Тем не менее в течение казавшегося почти бесконечным полета я по большей
части спал, а даже когда бодрствовал,
то гнал прочь мысли о ситуации, в которой запутался по самое некуда. Надо было
немного успокоиться... Несколько
благополучно пережитых стычек поселили во мне какую-то нелепую уверенность в
неуязвимости себя и своих друзей, но
пробитая грудь Бренна и залитый кровью Уилкинс заставили меня пересмотреть этот
взгляд. В результате я попеременно
впадал то в ярость из-за желания отомстить, то в ужас из-за вновь вернувшегося
страха за свою шкуру.
Однако после очередного пробуждения, о котором уже упоминалось, я был
слишком голоден и измотан для
сильных эмоций, поэтому счел момент весьма подходящим для раздумья.
А подумать-то было о чем! Я не сомневался, что толковый аналитик сумел бы
извлечь из событий в университете
немало ценного, и надеялся, будто и у не толкового может что-нибудь выйти.
Ну, во-первых, рассказ Бренна подтверждал прежние догадки - и о том, что
все затеял сам Вольфар, и о том, что он
искал сторонников, и о том, наконец, что мой бывший друг не причастен к кровавым
злодеяниям. В последнем можно было
больше не сомневаться - жаль лишь, что окончательное выяснение этого факта
стоило Бренну нескольких пинт собственной
крови. В лучшем случае; о худшем я предпочитал не думать.
А во-вторых, упрямый майор, похоже, оказался прав не только относительно
необходимости иметь под рукой
бластер. Не ошибся он и насчет тактики нашего врага... Тот не только не потерял
наш след после Новой Калифорнии - на
такое даже надеяться было наивно, - но и не отстал ни на дюйм. Он был здесь, на
Денебе, и лишь выбирал максимально
удобный момент для удара - в данном случае по мне и Бренну одновременно. А в
промежутке успел еще устроить
покушение на Креона. И хотя, если там действительно был замешан компьютер,
непосредственного присутствия не
требовалось, но все же...
Все же это подталкивало к определенным выводам. А точнее, дилемме: или
противников было несколько, или он
был один, но тогда точно умел перемещаться при помощи персональной нультранспортировки.
Причем первый вариант
виделся мне чрезвычайно сомнительным. Если существовал заговор нескольких, то им
надо было связываться друг с
другом для синхронизации действий, пусть редко, но встречаться, а при той
повальной слежке, что вели в Галактике мои
соплеменники, это не осталось бы незамеченным. Как в случае с сетью Вольфара,
информация о которой выскакивала то
здесь, то там по мере углубления в дело. Нет, я был уверен, что столкнулся с
одиночкой. Кем-то, кто знал о планах Вольфара
и имел достаточно желания и могущества перехватить их, устранив создателя.
Использовал при этом персональный портал
и был в состоянии при случае вырубить все керторианские устройства. Честно
говоря, возникал большой соблазн
персонифицировать эту личность - герцог Ун Лан! Кто еще, кроме Принца, был
настолько сведущ в магии, да и вообще
обладал характером, соответствующим размаху предприятия?.. Никто, это очевидно.
Предположение же, что за всем стоит
Его Высочество, попахивало нонсенсом. Не его стиль, да и начни он убивать, не
стал бы сперва связываться с нами:
Лаганом, Креоном, мной. Он бы, без всякого сомнения, попытался устранить
сильнейших: дядю, Князя Д'Хур, а потом уж
взялся бы за мелкую сошку. А Лан... Почему нет? Мы были мало знакомы, но ничто
из моих знаний о нем не
противоречило подобной версии. Замкнутый и угрюмый одиночка, гениально одаренный
ученый... Факты, как говорят,
упрямая вещь, и один из этих упрямых фактов очень весом: имя Лана было в списке
личностей, с которыми встречался
Вольфар во время своего галактического турне. Герцог, правда, отписал мне, что
отказался от встречи с покойным, но...
Если уж герцог Креон, с которым мы вместе играли детьми, соврал - недорого взял,
чего же ждать от Лана?..
Однако существовала еще одна версия, которую выдвинула Гаэль в разговоре
на "Пелиноре" и которую тогда я
безапелляционно отверг, а сейчас сам же к ней и вернулся... Неужели был
четырнадцатый? Неужели кто-то остался-таки
жив, несмотря на все заверения дяди и Принца? У такой версии был один аргумент,
но очень сильный: выбор целей. Даже
Гаэль обратила на это внимание, ведь и Бренн, и я, а теперь еще и Креон были
когда-то друзьями, одной компанией. И у нас
были враги... Если кто-то из них уцелел, то все бы и впрямь очень славно
укладывалось в канву. Все наши
предположительно мертвые враги были некогда товарищами Вольфара и,
следовательно, легко могли с ним договориться.
Но в то же время они наверняка ненавидели Рега за его вероломство и с большим
удовольствием от него бы избавились при
первом же удобном случае. А затем взялись бы за нас. Размышляя обо всем этом, я
никак не мог отделаться от ощущения,
что опять нахожусь совсем рядом с разгадкой...
Это бередящее сознание чувство, вкупе с невыносимыми прелестями полета,
достало меня настолько, что я решил
сменить тему. Я слышал, что в прежние времена на родине Человечества лучшие умы
огромной нации тратили свои силы
на разрешение двух вопросов: "Кто виноват?" и "Что делать?". Я счел незазорным
для себя последовать этому примеру и
перейти от очень скользкого первого вопроса ко второму, представлявшемуся мне
несколько более важным.
Подлетая к Сваи-Сити, а мы уже пошли наконец на снижение, я чувствовал
лишь неуверенность, откровенно
отдававшую страхом. Очевидно было только одно: дальше так продолжать нельзя.
Неспешная оборонительная тактика,
которой я, в общем-то, следовал, стала несостоятельной. То, что я и мои
сторонники все еще были живы, хотя кое-кто уже и
не в добром здравии, можно было счесть чудом, а чудеса, как известно, не
обладают свойством стабильности. Так что пора
переходить в наступление! С теоретической точки зрения.
А с практической - выходил тупик. Если моим противником является герцог
Лан, может, следует махнуть на все
рукой и рвануть немедля на Антарес, дабы разобраться в открытой схватке? Ерунда,
конечно... Во-первых, он меня
укокошит, а во-вторых, всегда может и уклониться, убравшись в любую точку
Галактики. Или, допустим, я имею дело с
"ожившим мертвецом". Что тогда? Вообще ничего. Непонятно, ни кто он, ни где, ни
как его можно достать. От
безысходности я некоторое время всерьез рассматривал возможность обратиться за
помощью к дяде или даже Принцу, но
вынужден был отказаться от этой идеи. И дело тут не в гордости - в конце концов,
по их планам мне отводилась
определенная роль, которую я худо-бедно выполнил, - но как мне было найти хоть
кого-то из них? Я не сомневался, что они
не сидят сложа руки дома, - и иди себе, ищи ветра в поле...
Таким образом, по сути, оставался отличный выбор из единственной
возможности: продолжать поиск в прошлом
Вольфара в надежде наткнуться на... что-нибудь! И здесь был один, как казалось,
утешительный для меня момент. Раз
Бренн не желал мне неприятностей и в то же время недвусмысленно призывал
"проветриться" на
Денебе, значит, он считал, что я могу найти здесь нечто для себя
полезное. Но сообщение о том, что это могло быть,
он, разумеется, приберег - для эффектного жеста в конце встречи. Ну, в этом
плане он мог не расстраиваться - наше
расставание действительно получилось эффектным. Даже более чем. Однако реальная
надежда оставалась одна: на то, что
сведения, извлеченные из компании CIL, не окажутся пустышкой. Поэтому я с
искренним нетерпением ждал встречи с
журналисткой, прямо-таки минуты считал.
И тем не менее на рандеву я опоздал. Приземлившись и выбравшись в СванСити,
я бегом бросился в ближайший
ресторан, где слегка подзаелся. Не в смысле количества, а по времени - очень
трудно было остановиться.
Отель "Риц" находился неподалеку от внешней стены, через которую я прибыл
в столицу, поэтому, совершив
небольшую пробежку по проспектам (связываться с транспортом вышло бы дольше),
мне удалось сократить опоздание до
минимума. Но все равно вид у Гаэли, которую я обнаружил на условленном месте, в
одном из самых темных углов
огромного холла, был нервный и несчастный. Покусывая нижнюю губу, она сверлила
глазами входную дверь и что-то
быстро шептала - подозреваю, нечто такое, от чего я не пришел бы в восторг. Меня
она, разумеется, не видела: с момента
выхода из ресторана я предпочел от греха подальше стать невидимкой. И на какоето
мгновение мне показалась забавной
мысль понаблюдать, что она будет делать дальше, но это слишком уж напоминало
подглядывание в замочную скважину и,
следовательно, было недопустимо. Поэтому я отошел за ближайшую кадку с
разлапистым фикусом, выключил невидимость
и, подойдя сзади, тихо шепнул:
- Я здесь.
Молниеносно обернувшись, она сверкнула глазами, но затем улыбнулась.
Очень дружелюбно.
- Наконец-то, а я уж боялась, что вы все-таки... - Она подмигнула мне
несколько игриво, и я сухо заметил:
- Напрасно! Я всегда выполняю свои обещания.
- И никогда не опаздываете. Да-да, я знаю! На свою голову, я уже успел
рассказать ей, что опоздание у
керторианцев считается едва ли не верхом дурного тона, поэтому пришлось
извиняться.
Извинения были приняты благосклонно, но с достоинством. Когда же
официальная часть закончилась, она
призналась:
- Простите, герцог, но я на самом деле здорово волновалась! Эта
перестрелка в университете...
- Откуда вы знаете?
- Я похожа на глухую? Или слепую? Средства массовой информации твердят об
этом вторые сутки.
- Странно, - вслух удивился я. - Обычно власти не стремятся афишировать
темные истории подобного рода.
- Республика Денеб - очень открытое общество. - Га-эль чуть насмешливо
поклонилась. - Рай для журналиста!
- Что же возвещают нам ангелы?
- Наступление Судного дня.
- Я серьезно.
- Да? - с недоверием переспросила она. - Но вы же там были!
- Мое отступление с передовых позиций осуществлялось в некоторой спешке,
как вы, возможно, догадываетесь.
- Предвосхищая уже готовый начаться допрос, я пояснил:
- Потом я был отрезан от источников информации.
В нескольких словах я пересказал ей, как провел последние полтора дня, и
ее лицо приняло сочувственное
выражение.
- Бедняжка, - пожалела она меня. - То-то я удивляюсь, почему вы так плохо
выглядите: в щетине, похудевший,
злой...
Почему-то упоминание о неухоженной внешности затронуло во мне некую
струну, о наличии которой я не
подозревал. Так что вместо того, чтобы возмутиться, я только проворчал:
- Будешь тут добрым! Чуть не убили... И к тому же одежду три дня не
менял!
- Да! Тяжело вам пришлось. - Она еще раз сложила губки трубочкой. - Так
что ж мы тут стоим? Пойдемте, посидим
где-нибудь, а я расскажу вам заодно, что да как.
Я уже хотел согласиться - перекусить еще разок в спокойной обстановке
было нелишним, - но потом вспомнил о
своих раздумьях во время полета и возразил:
- Нет, Гаэль. Мы меняем тактику.
- Да?
- И один из элементов новой - не рассиживаться в людных заведениях, где
тебя может подстрелить любой дурак!
Она явно намеревалась сыронизировать, но затем неожиданно согласно
кивнула, - видно, пролившаяся кровь тоже
чему-то ее научила.
- Поэтому первым делом скажите мне: получилось у вас тут что-нибудь или
нет?
Словно отдавая себе отчет в важности вопроса, она ответила четко и поделовому:
- Не очень много. Основной результат таков: через три... - она бросила
взгляд на правое запястье, - извините, через
два сорок нам надо быть в офисе CIL, где у меня назначена встреча с генеральным
директором. Это максимум того, чего
мне удалось добиться.
- Далеко?
- Не очень. Между нами и центром.
- Тогда пошли прогуляемся. Пешочком. А по дороге вы мне все и расскажете.
Она не стала возражать, и мы отправились к выходу из отеля.
Фланировать по главным магистралям я счел нецелесообразным, поэтому,
дойдя до торца занимавшего целый
квартал отеля, мы свернули за угол и дальше двигались по боковым, не столь
оживленным улицам, придерживаясь общего
направления... Когда толпа вокруг наконец поредела, Гаэль достала сигарету и,
пробормотав нечто вроде:
- Ненавижу курить на ходу, - спросила: - Так с кого начинать: с вас или с
меня?
- С Уилкинса и Бренна.
- Ясно, - приостановившись, она щелкнула зажигалкой. - Предлагается
множество разных версий, часто
противоречащих друг другу, но я попыталась составить себе общую картину. Вы меня
поправите, если что не так. Имело
место вооруженное нападение на лабораторию известного ученого, профессора
О'Кэллагана. Нападение донельзя наглое,
прямо средь бела дня. Если так можно сказать об этой дрянной планете. И как раз
в тот момент, когда у профессора были
два посетителя. Все правильно?
- Абсолютно.
- Нападавших было шестеро. Они проникли в дом...
- Шестеро?! - с запозданием среагировал я.
- Ну да, шестеро. А что?
- Я видел только четверых.
- Сейчас припомню точно. Какой-то ушлый малый ухитрился сделать копию с
полицейского рапорта и
опубликовать ее. Нет, шестеро. Четыре лежали в кабинете профессора и еще двое -
рядом, в приемной.
- А-а... Значит, Уилкинс пришил их, как только они сунулись внутрь, а ято
в темноте и не разглядел.
- Послушайте, герцог, - она вдруг остановилась, - может быть, вы мне всетаки
расскажете, что там происходило?
Я покачал головой:
- Нет, это я и так знаю, давайте дальше! Она скорчила очень недовольную
гримасу, но все же продолжила:
- Они проникли в дом, взломав решетку и дверь и не встретив никакого
сопротивления. Это вызвало удивление - у
меня, кстати, тоже, - ведь лаборатория О'Кэллагана была, как выяснилось, набита
всевозможным оружием. Полиция
связывает это с неожиданным отключением электричества - каким-то непонятным
образом был заблокирован кабель,
ведущий к подстанции...
- Дальше, Гаэль, дальше! - не выдержав, перебил я. - К черту нападение!
Каковы результаты?
- Результаты... - Она метко кинула окурок в пластиковый контейнер для
сбора мусора и еще шагов двадцать шла
молча, явно меня маринуя. - В общем, счет покойники: живые - девять: три в
пользу покойников, но может стать и десять:
два...
- Может стать и десять: три! Если будете продолжать в том же духе!
- Ладно, извините! Мертвы все нападавшие, секретарша О'Кэллагана и двое
сотрудников лаборатории, случайно
подвернувшиеся им на пути. Живы, соответственно, вы, Уилкинс и барон Лаган, то
есть все главные герои. Последние двое,
правда, в данный момент находятся в больнице университета. Майор отделался легко
- неопасная рана в плечо и небольшая
потеря крови, у вашего друга дела похуже: второй день в реанимации, в сознание
не приходит. Прогнозы врачей
маловразумительны. Но их можно понять.
- Да уж... Что-нибудь уже всплыло? О Бренне?
- Нет, пока нет. Журналисты, конечно, чувствуют жареное. Знаете,
Профессор-Который-Не-Стареет и тому
подобное... Но ни до чего реального пока что не добрались - тут власти бьются за
секретность: у палаты постоянно охрана,
никаких посетителей.
- Что ж, спасибо им за это!
Тут возникла небольшая заминка, связанная с тем, что мы неожиданно
вырулили на широкую площадь - то ли
деловой центр, то ли торговый. Во всяком случае, по сторонам этого почти
правильного квадрата стояли высокие по меркам
Денеба - больше десяти этажей - здания. При этом меня, признаться, позабавило
некоторое отсутствие воображения у
проектировавших город архитекторов. Для застройки они использовали типовые
конструкции небоскребов, таких,
например, как на Новой Калифорнии, но при этом уменьшали пропорции в несколько
раз.
Когда же мы пересекли площадь по подземному переходу и снова оказались в
лабиринте небольших домов, Гаэль с
неожиданным чувством спросила:
- А вы-то как думаете, выживет он или?..
- Должен выжить. - Я действительно был практически уверен в этом: в
словах Бренна о Креоне, так неудачно
отнесшихся и к нему самому, было много правды. - Регенерационные и
восстановительные процессы в тканях идут у
керторианцев значительно интенсивнее, чем у людей. Так что если надежно не убить
нас сразу, то дело не выгорит.
- Очень оптимистично! - со странной интонацией заявила Гаэль. - Значит, я
вас успокоила?
- Да. О Бренне можно больше не беспокоиться. Пусть решает свои проблемы
сам. А что расследование? Ведется?
- Конечно. Это же небывалый случай для Денеба. У них же тут очень тихое
место - даже тише, чем у нас. Однако
особыми результатами они похвастаться не могут. К счастью, видимо.
- Поподробнее, если можно.
- Да идите вы к дьяволу со своей торопливостью! - вдруг огрызнулась она.
- Сами молчите, как партизан в
застенке! И только погоняете!
Я уже привык к подобным вспышкам, поэтому хотел лишь уточнить, что такое
"партизан в застенке" - образ, с
которым я прежде не сталкивался, но, увидев, как она в ярости сломала сигарету,
доставая ее из пачки, решил переждать
грозу молча. Ярдов через сто Гаэль успокоилась и сообщила:
- Ну, Уилкинса они опознали.
- В смысле?
- Как отставного майора ВКС Земной Конфедерации Джека Уилкинса. Как же
еще?!
- А он, выходит, известная личность... - Мысль, посещавшая меня не
впервые.
- Выходит, известная, - передразнила она.
- Интересно, чем?
- Ну извините! Я не специалист по вашему майору! Мы миновали еще сто
ярдов.
- Не знаю, герцог, - помолчав, добавила она. - Я никогда не
интересовалась новейшей военной историей, но
Уилкинс как-то в ней отметился, это точно.
Я пообещал себе не забыть все-таки навести справки по этому вопросу.
Когда я принимал Уилкинса на работу, он
был классным телохранителем с безупречной репутацией, и мне не пришло в голову
копаться в его прошлом. Однако теперь
мне почему-то начинало казаться, что эта тема может иметь не только
академический интерес.
- Ему что-нибудь угрожает? С точки зрения закона?
- Да нет. Он же пострадавшая сторона. Это даже полиции понятно. А что до
покойников, так о превышении
допустимой самообороны никто и не заикается. Журналисты представляют его вообще
как героя.
- Он это заслужил.
- Тем лучше, - без особого энтузиазма согласилась она. - Но что прессе не
дает покоя, так это то, с чего вдруг
отставной майор оказался в гостях у действующего профессора. И еще так удачно
подгадал...
- Гаэль!
- Это не я, это они так говорят. Короче говоря, все это - и нападение, и
прочее - связывают с вами.
- Со мной?! - Я невольно замер и огляделся по сторонам, а Гаэль, помоему,
едва не рассмеялась.
- А должны с кем? С Уильямом Шекспиром?
Я поперхнулся - от ярости и растерянности одновременно, и она участливо
погладила меня по спине:
- Ну, ну, не все так плохо. Было б по-настоящему скверно, я бы не шутила.
В конце концов, мы с вами одной
веревочкой повязаны.
Нечего сказать - утешила! Я импульсивно отстранился, но она поймала меня
за локоть и увлекла за собой по улице,
увещевая:
- Ну ищут они вас, и власти, и журналисты... Подумаешь! Кто вас только не
ищет!
- Благополучная старость,
- Вот, вот! Но не нашли же пока. И не найдут, если мы глупостей делать не
будем. Что у них есть? Одни домыслы и
слухи. Даже фотография настолько не актуальная, что по ней вас и я бы не узнала.
Особенно с такой щетиной.
- Постойте! - Я сжал ее руку - за благодушным тоном до меня не сразу
дошел смысл слов. - Так что, они все обо
мне знают?
- Да где уж все?! Я же говорю, одни слухи. Одни говорят, что вы тот самый
Роджер Грейвз, знаменитый чемпион,
исчезнувший полвека назад. Другие поднимают их на смех и утверждают, что вы -
Рене Гальего, хозяин знаменитой
"фабрики грез", бежавший с Новой Калифорнии, где у него была чуть ли не война с
властями. Третьи, самые дотошные,
даже доходят до мысли, что Грейвз и Гальего - одно лицо. Ну и что? О главном-то
ни слова! К тому же у властей Денеба к
вам претензий нет. В своем обращении они вас просили пойти на контакт только для
выяснения обстоятельств, так сказать.
В качестве свидетеля. Я ж говорю, конечно, что нам надо это делать. Совсем
наоборот. Но взбудораженное общественное
мнение может даже и на пользу пойти. А так - пусть себе играются!
Как ни странно, мне, словно под воздействием физического контакта,
передалось ее спокойное отношение к
проблеме, однако я все же кинул запальчиво:
- Лучше бы с другим поигрались! Выяснили личности убийц, а не жертв!
- Зря расходуете желчь, между прочим. Это они тоже сделали.
- Черт! Так что ж вы молчите?!
- Я до этого еще не дошла, - нараспев сказала она. - А вы, герцог,
обладаете просто удивительной способностью
выводить людей из себя!
- Не людей - вас. И это взаимно.
- Да, взаимность всегда приятна. - Она дружески пожала мне руку. - Так
вот, эти фрукты, разумеется, не местного
разлива. Были. По словам полиции, их засекли еще в космопорте, сразу по прибытии
на Денеб. Но арестовать не могли, тутто,
дескать, они еще ничего не натворили, а общегалактическое соглашение о
выдаче преступников до сих пор так и не
подписано. Ну, разумеется, полиция попыталась за ними следить, но как они с этим
лажают, мы с вами на собственном
опыте знаем.
- Так кто ж они такие?
- Наемные убийцы, конечно. Из полуофициальной организации,
зарегистрированной где-то на Аркадии, что ли...
Профессионалы очень высокого класса. Гонорары сумасшедшие, но берутся за любые
дела. Работают, как правило,
поодиночке, редко - парами. Но чтобы шесть сразу - такого, по общему мнению, в
Галактике еще не было.
"Уилкинс в одиночку убрал четверых", - напомнил себе я, а вслух
поинтересовался:
- Когда и откуда они прибыли, вы, случайно, не запомнили?
- Случайно запомнила. За день до нас. Рейсом с Антареса II.
- Вот черт! Все сходится, - пробормотал я, подумав о том, что именно на
Антаресе II находилась резиденция
герцога Лана.
Естественно, такую фразу Гаадь пропустить мимо ушей не могла. К этому
моменту мы опять подходили к
достаточно людной улице, и, не доходя до перекрестка, она остановилась,
развернула меня лицом к себе и не терпящим
возражений тоном сообщила:
- Ну, герцог, у меня по поводу университета все. Так что теперь ваша
очередь!
- Правда? - не поверил я. - Но вы же и без того все знаете. Остальное -
так, лирика...
- Можно, я сама буду решать, что мне надо знать, а что нет?
- Можно. Но я не могу поощрять праздное любопытство!
- А вам не приходит в вашу благонравную голову, что мое любопытство может
быть не только праздным? А, черт
возьми?
- Ну извините, - я мило улыбнулся, - я не специалист по вашему
любопытству!
Тем не менее все эти эскапады были не более чем маленькой местью. После
еще некоторой дозы пререканий я,
разумеется, рассказал ей со всеми подробностями и про наш визит к Бренну, и про
стычку, и про свои выводы из этой
истории... Как ни удивительно, Гаэль не стала вспоминать наш разговор на
"Пелиноре" и лезть с фразами "Вот, я же
говорила!..". Напротив, она покачала головой с на редкость серьезным выражением:
- На самом деле я согласна с вами, герцог. Надо что-то делать. Враг
усиливает нажим, у нас начались потери и
продвижения нет. Более того, если вы правы насчет Лана - очень не хотелось бы
так думать, - то наше дело дрянь.
- И будет совсем дрянь, если еще и опоздаем на встречу! Два раза за один
день - это чересчур. Она мельком
посмотрела на часы:
- Не волнуйтесь, время еще есть, а офис CIL находится справа, за
ближайшим углом. Но надо все же ввести вас в
курс того, куда и к кому мы направляемся.
- Да. Было бы неплохо.
Однако, времени, видимо, оставалось в обрез, потому что она пропустила
шпильку и заговорила типичной
журналистской скороговоркой:
- CIL - один из старейших и крупнейших концернов Денеба. Собственно,
некогда это была часть одного из
химических концернов, как раз и производивших колонизацию планеты, - в здешних
горах, как вы, может быть, знаете,
содержится таблица Менделеева в полном составе. Однако после объявления Денебом
независимости CIL тоже выделился в
отдельное предприятие и процветает уже более ста лет. На данный момент ему
принадлежит целая куча шахт, заводов и
лабораторий по всей планете, а их годовой бюджет равен примерно половине бюджета
вашей собственной корпорации,
герцог.
- Ого! Тогда это настоящий монстр.
- Совершенно верно. Далее, несмотря на колоссальные залежи полезных
ископаемых, которыми славен Денеб IV,
CIL снискал себе славу в основном в области органической химии. Синтез органики,
фармакология - всякое, знаете, такое, в
чем я ни черта не понимаю. Так. Что еще?.. Ах да, CIL - акционерное общество,
управляется формально советом
директоров, фактически - генеральным директором. Вот. Все это, разумеется, общие
сведения, большого интереса для нас не
иредставляющие.
Слегка запыхавшись от взятого темпа, Гаэль сделала паузу, дабы перевести
дух и заодно закурить. Я с
удовольствием последовал ее примеру - курить на ходу я тоже, между прочим, не
любил.
- Что же касается непосредственно нашего вопроса, то тут ситуация
следующая. В официальном каталоге
препаратов, выпускаемых концерном, нашего нет. - Заметив мое недоверие к столь
категоричному заявлению, она
усмехнулась: - Думаете, как я могла это определить, не разбираясь в формулах
длиной с корпус космического корабля? Это
не так уж сложно. Неужели вы думаете, что во всей этой кабалистике разбираются
коммивояжеры и прочие, торгующие с
концерном? Конечно, нет. У CIL отлично организованная система компьютерного
поиска, с которой я и поработала. Так что
об отсутствии искомого могу говорить с уверенностью. Это я проверила и
перепроверила. Однако я этим не ограничилась и
попросила произвести поиск по подобию - их сервис такое позволяет. Ну и кое-что
нашла, хотя вот в этом разобраться
досконально - выше моих способностей. Если же говорить об общем впечатлении, то,
как мне показалось, CIL и вправду
ведет разработки чего-то более-менее сходного с нашим препаратом.
- Черт! Это никуда не годится! Нам надо знать точно.
- Ишь ты! Какая тонкая мысль! Даже странно, что меня она тоже посетила. А
как, позвольте спросить? Может, вы
знаете какой-нибудь простой способ, который я упустила?
Судя по насмешливому выражению, не сходившему с ее лица, она, во-первых,
была весьма довольна собой и, вовторых,
не сомневалась, что попытайся я что ответить, непременно сяду в калошу.
Тем не менее я дал ей насладиться
торжеством и брякнул самое очевидное:
- А почему бы вот так просто не прийти и не спросить?
- Потому, что вас вот так просто и пошлют. Не спорьте! Я пробовала. Не
сама, конечно, чтобы не засветиться.
Попросила знакомого - он связался с коммерческим отделом и сказал, что его
интересует один препарат, которого у них нет
в каталоге. Там ему просто в лицо рассмеялись. В общем, у них собственная служба
безопасности, строжайшая секретность,
прессу на пушечный выстрел не подпускают. И все по закону - борьба с
промышленным шпионажем. Еще идеи?
- Подкуп?
- Потребуются время и деньги. А у нас нет первого и маловато второго.
- Ладно, сдаюсь.
- Я воспользовалась вашим именем.
- Что?!
- Что слышали. Я позвонила прямиком их генеральному директору и сказала,
что знаменитый Рене Гальего,
находящийся инкогнито на Денебе, просит аудиенции по вопросу исключительной
важности. Сама представилась как ваша
секретарша.
- Так они вам и поверили! Рассказывайте!
- Ха! Еще бы! - Ее прямо распирало от удовольствия.
- Потому что до этого я позвонила на Новую Калифорнию. Адриану Форбсу. И
попросила его подтвердить всю эту
легенду в случае надобности!
Честно говоря, у меня просто не было слов. Не говоря уже о незаурядной
ловкости, с которой был составлен план,
как, черт возьми, она смогла уломать Адриана? В общем, чем лучше я знакомился с
мисс Ла Рош, тем больше она меня
поражала.
- Ну и? - Я невольно улыбнулся.
- Все пошло как по маслу. Сперва они не поверили, но, когда я перезвонила
через часик, стали сама любезность. В
результате на пять часов сегодняшнего дня нам назначена встреча с их директором.
- Она очередной раз сверилась с часами
и присвистнула с досадой: - И сейчас уже без четверти, а я еще самого-то
интересного вам не сказала. Генерального
директора CIL зовут Беата Виттенберг.
- Женщина?! - Я действительно чуть не подпрыгнул.
- Ой как скверно!
- Это почему? Может, она писаная красавица и вам будет приятно с ней
пообщаться. И потом, - она лукаво
подмигнула, - вы зря недооцениваете свой мужской шарм! Если предположить, что
миссис Виттенберг нравятся крупные
мужчины, то наша задача может здорово упроститься. Но, кроме шуток, дело совсем
не в том, что она женщина.
- А в чем же?
- В ее фамилии. Помните, я вам рассказывала, что читала некрологи ученых,
без вести пропавших на станции
"Бантам"?
- Ну, ну?..
- Как вы уже могли убедиться, у меня прекрасная память и я никогда ничего
не путаю. Так вот. Одного из ученых,
работавших с Вольфаром, звали Пол Виттенберг!
Важность такого наблюдения трудно было переоценить, но все же я для
очистки совести спросил:
- А как насчет совпадения?
- Не исключено. Пошли! Нам пора! - Когда же мы двинулись, она с ноткой
вины заметила: - Я поздновато обратила
на это внимание. Только сегодня, когда дожидалась вас в "Рице". Так что не было
времени проверить. Уж извините.
Признаться, я даже почувствовал себя неудобно, ведь она проделала
колоссальный объем работы и была достойна
как минимум похвалы.
- Что вы, Гаэль! Мне, наверное, следует поблагодарить вас.
- Наверное? Следует? - пробурчала она, коверкая мою интонацию. - Ай!
Лучше и не пытайтесь делать то, чего не
умеете!
В этот миг мы как раз завернули за угол, и она указала рукой на
здоровенную неоновую вывеску с аббревиатурой
"CIL".
- Подумайте лучше о том, что будете сейчас говорить! Моя часть
закончилась.
Подумал я, правда, о другом - не слишком ли рано собрался ее хвалить...
Уже поставив ногу на первую ступеньку
короткой лестницы, ведущей к двустворчатым стеклянным дверям, и понимая, что
отступать поздно, я все же
поинтересовался:
- Гаэль, а что будет, если они меня сейчас властям заложат?
- Не заложат.
- Почему вы так уверены?
- Долго объяснять. Я чувствую! Да заходите же, не топчитесь!..
Но, как бы там ни было, она оказалась права: сдавать меня полиции никто
действительно не собирался. Более того,
казалось, что в компании CIL всерьез озабочены сохранением моего инкогнито. Во
всяком случае, иначе я не могу
объяснить то, что стоило нам перешагнуть порог их офиса, как рядом возник
молодой человек с приклеенной улыбкой,
вполголоса осведомившийся, не мы ли мистер Гальего и мисс Ла Рош. После же
получения утвердительного ответа он
улыбнулся еще шире и, сообщив, что госпожа директор нас ожидает, предложил
следовать за ним.
Идти оказалось недалеко - кабинет директора располагался совсем рядом, на
первом этаже, - но даже за это время
мы успели миновать два поста вооруженной охраны. Несколько многовато для
торговой фирмы, пусть даже обширной и
богатой. Больше же ничего примечательного мне в глаза не бросилось - типичный
офис: клерки, компьютеры, скукаПриемная,
кабинет и сама миссис Виттенберг также экстраординарностью не
блеснули. Помещения были в меру
просторны, светлы, хорошо кондиционированы и стерильны, а генеральный директор
оказалась сухопарой дамой средних
лет - такого типа, который банки любят использовать для рекламы своих гарантий.
Хорошо скроенный, но совершенно
невыразительный костюм; блеклые, коротко стриженные волосы; контактные линзы в
глазах, чопорное выражение на лице
- в общем, ничего, что могло бы порадовать чувство прекрасного, даже если бы
подобное у меня и имелось. Единственным
украшением кабинета служила огромная, во всю стену, меркаторская карта Денеба
IV, висящая позади директорского
кресла.
Впрочем, повешена она была, разумеется, отнюдь не с декоративной целью -
многочисленные значки с символикой
CIL, густо разбросанные по карте, должны были демонстрировать посетителю
могущество компании, которую он почтил
визитом.
Этот показушный прием, вкупе с выражением, возникшим на лице миссис
Виттенберг при виде нас - губы
поджались, нос чуть сморщился, - заставил меня повести себя немного надменно. Не
дожидаясь приглашения, я прошел
через кабинет к столу, уселся на свободный стул напротив нее и указал Гаэли на
соседний. После чего закинул ногу на ногу,
достал сигареты и вообще вел себя как дома... Миссис Виттенберг холодно
наблюдала за моими манипуляциями,
постепенно бледнея от гнева, но, как я и подозревал, в решающий момент вспомнила
все же, что мой бюджет вдвое
превышает ее, поэтому только поинтересовалась:
- Видимо, мистер Гальего, на Новой Калифорнии так поступают все гости?
- Нет. Там иначе ведут себя хозяева.
Гаэль едва слышно рассмеялась, и миссис Виттенберг бросила на нее грозный
взгляд, после чего чуть заметно
порозовела и попыталась быть любезной:
- Извините, мистер Гальего, ваше посещение - большая честь для нас. Чем
мы можем служить вам?
Я сразу смекнул, что всевозможные политесы тут не помогут и надо
держаться выбранной вначале роли -
денежного мешка с мироощущением хозяина Вселенной. Достав сигарету, я щелкнул
зажигалкой, окинул взглядом ее стол
в поисках пепельницы, таковой, естественно, не обнаружил и стряхнул пепел на
устланный ковром пол.
- Собственно, мне нужна небольшая справка. Частного порядка. Относительно
одного производимого вами
препарата.
Она уже явно жалела о том, что согласилась на эту встречу, но хорошую
мину надо было сохранять...
- Как он называется?
- Понятия не имею. У меня есть только его формула. - Я повернулся к своей
спутнице: - Гаэль?
С подобающей поспешностью кивнув, она подтянула на колени свою вечную
сумочку и принялась в ней копаться.
Я с ужасом подумал, уж не забыла ли она нужную бумажку, но нет, разумеется, она
ничего не забыла. Выудив наконец
сложенный вдвое лист с заключением лаборатории нашего университета, она
протянула его мне, а я в свою очередь
небрежно передал через стол миссис Виттенберг.
Та взяла его кончиками пальцев, развернула, чуть отодвинула от себя -
видно, контактные линзы были неважно
подогнаны - и принялась читать. Надо ли говорить, что я буквально впился глазами
в ее лицо. И хотя на нем не отразилось
в конечном счете никаких эмоций, это тоже был результат. Причем ключевой. Она не
была удивлена и, лишь отложив
документ, сообразила, что ей стоило бы удивиться.
- Вам надо справиться в картотеке. - Она пожала плечами. - Для этого
совершенно необязательно приходить ко
мне.
- Было бы необязательно, так я бы не пришел! Вы, вероятно, имеете в виду
официальную картотеку?
- Конечно.
- Ну так там его нет.
- Тогда с чего вы вообще взяли, что это наша продукция? - Она явно теряла
остатки терпения.
- А чья? - невинно поинтересовался я. - Кто еще мог синтезировать такое
соединение?
Тут, видимо, возразить было нечего - их собственная репутация подставила
ей подножку, и она на несколько
секунд задумалась, измышляя способ попроще от меня избавиться. Наконец
подходящим ей показался такой:
- Мистер Гальего, я ничем не могу вам помочь. Я не химик, а
администратор.
- Плохая попытка, - перебил я, не дослушав. - У вас тут навалом
специалистов. Вызовите кого-нибудь - я подожду!
Притворяться дальше было бессмысленно, и она резко выпрямилась в кресле,
а в ее голосе зазвучали стальные
нотки - как напоминание о том, что посты генеральных директоров в таких фирмах
не занимают люди без характера:
- Мистер Гальего, то, на что вы намекаете, - это внутренние дела
концерна, в которые никому не дозволено
вмешиваться. Мне очень жаль, что вы напрасно потратили время!
- Мне тоже жаль... - я мягко улыбнулся, но закончить постарался, не
уступая в жесткости, - что вопрос придется
поставить по-другому!
- Вы мне угрожаете? - Она презрительно скривилась.
- Разве? По-моему, пока что я еще спрашиваю. Итак. Вам знакомо имя "Пол
Виттенберг"?
Вот тут она впервые испугалась. По-настоящему. Губы побелели, а глаза
скользнули куда-то вправо - туда, где, как
я предполагал, под столом находилась кнопка вызова охраны.
- Не советую этого делать. Будет только хуже!.. Она не очень-то мне
поверила, но все же решила повременить,
собираясь с мыслями. Однако я продолжал давить:
- Ну же! Пол Виттенберг?.. И не говорите, что не знаете этого имени - его
часть написана на ваших визитных
карточках!
- Я вас не понимаю! - Она упрямо тряхнула головой. - Конечно, я знала
Пола. Это мой бывший муж. Ныне
покойный.
- Он работал на таинственно исчезнувшей станции "Бантам". Не так ли?
- Ну и что? Какая тут связь?! Тут я сделал небольшую паузу, дабы все
немного успокоились, а потом заметил:
- Вы что-то путаете, миссис Виттенберг, - это я у вас спрашиваю: какая же
связь между вашим покойным мужем,
станцией "Бантам" и препаратом, формула которого лежит перед вами?
Беата Виттенберг почувствовала, что отступать дальше некуда, и решилась
все же на крайнюю меру - вызов
охраны, Я понял это по выражению ее глаз на добрую секунду раньше, чем дернулась
ее рука, но мешать ей не входило в
мои намерения, - в конце концов, два-три свежих трупа вполне могли развязать
язык кому угодно. Однако ее рука
неожиданно замерла, едва начав движение, и я услышал сбоку голос Гаэли:
- Вам же говорили: не делайте этого!
Скосив глаза, я обнаружил, что на этот раз предупреждение подкреплено
бластером. Вторым - меньшего калибра -
из той пары, что мы приобрели на Денебе. Сейчас он перекочевал из сумочки Гаэли
в ее левую руку и ни на дюйм не
дрогнул, когда она приказала:
- Положите руки на стол!
Миссис Виттенберг подчинилась, хотя, не могу не отдать ей должное, теперь
уже не казалась сильно напуганной, а
я почему-то отметил, с какой замечательной ловкостью все окружающие меня люди
умеют управляться с оружием - прямо
удивительное дело!
- Мистер Гальего, объясните своей глупой сучке, что стоит ей нажать на
курок, и поднимется тревога. Тогда
живыми вы из здания не уйдете!
Я промолчал, давая понять, что не поддерживаю разговоров в подобных
выражениях, но Гаэль ответила сама.
- Вы верите в Бога? - серьезно спросила она. Миссис Виттенберг оказалась
настолько ошарашена, что попалась и
спросила:
- А что?
- Ну если верите, то, наблюдая за нашей смертью из Царствия Небесного,
несомненно получите полное
удовлетворение, - любезно объяснила Гаэль. - Но если не верите, остается только
вас пожалеть.
Я решил, что, пожалуй, срочно пора покурить еще. Когда же я щелкнул
зажигалкой, миссис Виттенберг заговорила
вновь:
- Патовая ситуация. Что бы вы ни утверждали, стрелять вы не станете! А я
не стану говорить.
- Верно. - Гаэль по-прежнему сидела застыв, как изваяние, только губы
шевелились. - У меня уже рука устает
держать этот хренов бластер! Так что придется нам сыграть в старинную игру с
очень простыми правилами. Я считаю до
трех. Вы молчите - я стреляю!.. Ну, поехали. Раз!
Молчание. Глаза миссис Виттенберг перебегали от одного из нас к другому,
а лежащие на столе руки
непроизвольно сжались.
- Два!
Молчание. Я с некоторой отстраненностью подумал, что если в ближайшие
пару секунд она не откроет рот, то
окажется полной дурой. Мертвой к тому же. Однако, видимо, миссис Виттенберг,
теперь уже не отрывавшая глаз от
неподвижного лица Гаэли, прочла там нечто схожее с моими мыслями - опять-таки
согласно занимаемой должности ей
надлежало неплохо разбираться в людях.
- Хорошо, - выдохнула она и разжала ладони. - Я отвечу на ваш вопрос.
Хотя все равно не понимаю, чем вызван
такой...
Гаэль, естественно, и не думала опускать бластер, поэтому я перебил ее:
- Покороче, пожалуйста! Девушка и вправду не слишком вынослива.
Она еще раз презрительно покривилась, но поправку приняла.
- Насколько я понимаю, это все как-то связано с исследованиями моего
бывшего мужа. Но он не занимался ничем
особенно секретным или опасным. Если вы ищете следы какого-нибудь биологического
оружия, мистер Гальего, то ищете
не там, где надо.
- Чем же занимался ваш муж?
- Он был специалистом по регуляции высшей нервной деятельности человека.
Разрабатывал различные
стимуляторы, транквилизаторы...
- Паралитики?
- В том числе. Но я еще раз говорю - он был совершенно мирным человеком и
не стал бы даже связываться с
каким-то оружием.
Похоже, она искренне верила в свои слова, и это несколько смешивало мне
карты.
- Постойте, но это вещество - дело рук Пола Виттен-берга? И в конце
концов, что же это все-таки такое?
- Это похоже на то, что он синтезировал, когда работал здесь. Но я
сказала вам правду: я действительно не химик и
ничего не могу добавить к тому, что уже у вас написано.
Я почувствовал, что окончательно запутываюсь, а перед мысленным взором
впервые замаячила перспектива
грандиозного провала.
- Так, давайте по порядку. Пол Виттенберг работал у вас?
- Разумеется. У него была собственная автономная лаборатория, где он и
проводил свои исследования на
протяжении полутора десятков лет.
- Вот эти самые? По высшей нервной деятельности?
- Да. Он считался выдающимся специалистом. - В голосе миссис Виттенберг
промелькнуло нечто похожее на
гордость.
- Ясно. А как он оказался на "Бантаме"?
- Обычным образом. Их директор - его звали, кажет - ся, мистер Беренштейн
- предложил Полу хороший контракт,
и он согласился.
- Что-то очень уж просто, - с явной угрозой намекнул я.
- А что тут странного? Пол был прекрасным ученым, но очень зацикленным на
собственных идеях. Коммерческой
выгоды его лаборатория практически не давала, и хотя... фирма смотрела на это
сквозь пальцы, но, когда он захотел уйти,
никто не стал ему мешать. Я, правда, разговаривала с ним перед отъездом, и меня
немного насторожило, что, обычно много
и охотно рассказывавший о работе, он ни словом не обмолвился о своих планах. Но
я не придала этому большого значения.
И больше вестей ни о нем, ни от него не было вплоть до самой катастрофы.
Гаэль наконец опустила бластер, с выражением явного разочарования на
лице, но я не мог сдаться столь легко.
- Как давно это было?
- Четыре года назад.
- И именно в этот период, о котором, по вашим словам, вам ничего не
известно, ваш муж и синтезировал данный
препарат?
- Вероятно. Если это действительно сделал он. На "Бантаме" работало много
талантливых биоинженеров... - Она
улыбнулась, не скрывая усмешки. - Так что, как видите, было довольно глупо
размахивать бластером.
- Зато снести вам башку - просто из вредности! - будет очень даже
приятно, - огрызнулась Гаэль, но мгновенно
сменила тон, словно под воздействием некой вновь пришедшей мысли. - Впрочем,
ученых не подбирают в команду по
статистическим данным, как футболистов. Беренштейн и ваш муж должны были быть
знакомы и прежде, когда он еще
работал на CIL. Ведь так?
Миссис Виттенберг явно поколебалась, стоит ли ей отвечать, но все же
нехотя бросила:
- Да, вы правы. Пол несколько раз упоминал при мне его имя в связи с
какими-то своими опытами.
- И что же стало с лабораторией вашего мужа? - подхватил я мысль своей
спутницы.
- Она законсервирована с тех пор, как он уехал, - еще более неохотно
призналась миссис Виттенберг.
- Там указано местоположение? - Я ткнул подбородком в висящую на стене
карту.
- Да.
- Ну так покажите!
Когда же она встала, сделала пару шагов вправо и указала на небольшой
флажок в северо-западной части главного
континента Денеба, я подскочил, опрокинув стул. Трудно было поверить в такое
совпадение, но лаборатория Пола
Виттенберга располагалась на краю хорошо известного мне горного плато - менее
чем в десяти милях от спрятанного в
одной из пещер близлежащего хребта портала, связывавшего Денеб IV с Керторией!
Черные базальтовые стены, неровный пол, в котором постоянно надо
высматривать трещины, однообразный стук
капель воды, доносящийся то дальше, то ближе, - все это нагоняло на меня тоску и
тревогу. Даже всякие там сталактиты и
сталагмиты, поначалу развлекавшие меня своими причудливыми формами, неожиданно
возникающими в конусе света, к
шестому часу пути безнадежно надоели. Я, как и все жители равнинной части
Кертории, никогда не любил ни гор, ни тем
более пещер, даже испытывал против них определенное предубеждение, и теперь уже
корил себя за то, что втравил нас с
Гаэлью во всю эту затею. А вначале, на стадии замысла, она казалась мне очень
даже ничего...
Идея сия пришла мне в голову накануне вечером, когда мы, благополучно
выбравшись из офиса CIL (миссис
Виттенберг любезно проводила нас до самых дверей после минимального принуждения)
и отдалившись на безопасное
расстояние, засели-таки в очередном ресторане поужинать и обсудить ситуацию. С
первым дела обстояли неважно - жратва,
как и почти всюду на Денебе, была синтетической, со вторым - еще хуже.
Перспективный след, на который мною
возлагались большие надежды, привел практически в никуда. Более того, после
анализа недавней беседы с главой CIL - надо
заметить, Гаэль меня за нее не похвалила и, вероятно, была права - у нас вообще
появилось мнение, что вся история с
Полом Виттенбергом и его законсервированной лабораторией - изрядно с душком.
Если бы с CIL и лично миссис
Виттенберг все действительно было чисто, почему бы ей прямо и честно не ответить
на наши вопросы, без игр "считаю до
трех" и прочего давления? Только из-за ущемленного самолюбия? Сомнительно - как
верно подметила Гаэль, Беата
Виттенберг производила впечатление исключительно прагматичной особы. Куда более
вероятным казался вариант, что ей
все же удалось провести нас, а точнее, меня и рассказать в итоге только то, что
она сама сочла нужным. По собственному
разумению или по чьей-то подсказке... И уж во всяком случае, заброшенная
лаборатория, безусловно, оставалась
исключительно подходящим объектом для ловушки. Любого типа...
Но в то же время она являлась единственным мало-мальски стоящим вариантом
для дальнейшего расследования.
Если забыть о Поле Виттенберге и его возможной связи с Вольфаром, то получался
уже обозначенный мной тупик, - с
момента моих размышлений по данному поводу на подлете к Сван-Сити ничего не
изменилось. Впрочем, справедливости
ради не могу не отметить, что при обсуждении этой проблемы Гаэль упомянула о
том, что во время моего отсутствия еще
раз изучила небогатый материал дела, имевшийся в нашем распоряжении (мы с
Уилкинсом, естественно, не стали таскать с
собой бумажки), и никак не может отделаться от чувства какого-то очень важного
упущения. Признаться, я списал это на
женскую мнительность, в чем впоследствии пришлось раскаиваться. Хотя, кто знает,
как бы все повернулось, прислушайся
я к ее словам?..
Тогда же мы пришли к единому выводу, что соваться в лабораторию
Виттенберга в открытую, то есть попросту
прилететь туда на флаере и попытаться попасть внутрь, будет верхом
неосторожности, особенно если учесть, что, как
показали последние события, мы начали превышать отпущенный нам лимит удачи. "Вот
если бы было возможно
подобраться туда незаметно!" - воскликнула Гаэль, подводя итог разговору.
Казалось бы, в силу климатических условий
Денеба, где пребывание на открытом воздухе поистине смертоносно, это нереально.
Однако я не понаслышке знал о
существовании в тех местах других дорог.
Как я уже отмечал, интересующий нас комплекс зданий располагался на
западном краю большого горного плато, со
всех сторон окруженного практически-непреодолимыми хребтами. Причем до отрогов
ближайшего кряжа от лаборатории
было, если верить карте CIL, рукой подать - меньше мили. А кряж этот был, как
гнилой пень, проточен лабиринтом пещер -
явление, очень распространенное на этой планете. Так что если посадить флаер с
наружной стороны гор, быстренько
заскочить внутрь и пройти пещерами насквозь, то у цели и впрямь можно оказаться
незамеченным. Я еще не закончил
обрисовывать Гаэли ситуацию, но по тому, как загорелись ее глаза, понял, что так
мы и поступим.
С технической стороны все решилось достаточно просто. Флаер, любезно
предоставленный нам друзьями Гаэли,
оставался в нашем распоряжении, а со снаряжением больших забот не было - Денеб
IV пользовался в Галактике репутацией
рая для спелеологов; сюда толпами съезжались как специалисты, так и туристы,
желающие вкусить таинства пещер
(идиоты!). Так что закупить два комплекта оборудования не составляло труда. При
наличии денег, разумеется... У меня,
правда, - откровенно новая ситуация! - их, можно считать, не было. Но, как
выяснилось, за последние двое суток Гаэль
успела позаботиться и об этом. Я не смог вникнуть в детали предпринятых ею
банковских операций, но в итоге она
обзавелась новыми кредитками, которые, как утверждала, связать с ее именем было
невозможно. Правда, прежде чем
начать тратить ее деньги, которых, к слову сказать, у нее оказалось гораздо
больше, нежели имеют, по моим
представлениям, молодые журналисты, она потребовала с меня обещание по
возвращении на Новую Калифорнию
непременно с ней рассчитаться. Обещание такое я, конечно, дал. Причем с легким
сердцем - в первую очередь потому, что
само благополучие нашего возвращения выглядело для меня порядочным мифом.
Засим мы расстались - она отправилась ночевать к своим знакомым (меня
туда почему-то не пригласили), и я снял
себе конуру в маленьком и отвратительном мотеле на окраине Сван-Сити,
единственным достоинством которого было то,
что там не спрашивали никаких документов.
Встал я после ночи, проведенной в антисанитарных условиях, в настроении,
близком к тому, с которым, бывало,
выходил на ринг против товарища, громогласно обещавшего начистить мне рожу
(после двух-трех смертей эта практика
прекратилась). К счастью, под горячую руку мне никто не подвернулся, а затем мой
взгляд на мир претерпел некоторое
изменение к лучшему... Проснулся я непривычно рано - еще и девяти не было, - а
Гаэль, не любившая ранних подъемов,
наотрез отказалась встречаться раньше полудня, да и необходимости в этом
действительно не было. Так что у меня
образовался зазор во времени, который, верный решению не задерживаться на одном
месте, я решил посвятить прогулке.
Вот так, гуляя и поглядывая по сторонам, я и набрел неожиданно на центр
межпланетной связи. Поскольку деньги
у меня появились (при расставании Гаэль выдала мне одну из своих "чистых"
кредиток), то я туда заглянул. Захотелось
справиться, как вообще-то дела обстоят дома: любопытно, да и могло статься -
Деору удалось раскопать что-то ценное: его
способности в области сыска не следовало недооценивать. Воодушевленный этой
внезапно блеснувшей надеждой, я заказал
разговор со своим замком и вскоре был приглашен в одну из кабинок для частных
переговоров, обеспечивавших, согласно
рекламе, полную конфиденциальность. Стоимость кабинок находилась в соответствии
с их якобы защищенностью, и я
попросил себе самую дорогую, надеясь, что хоть раз в жизни реклама не солжет.
Впрочем, как оказалось, особой необходимости в этом не было, так же как и
реализации моих чаяний. Мой вызов
попал на неудачное время - на Новой Калифорнии царила глубокая ночь, - и поэтому
пришлось ограничиться общением с
дворецким. Граф Деор, разумеется, спал и, по словам Тэда, чертовски устал за
последние дни, так что я не отважился его
будить. Тем более что он едва ли сообщил бы мне нечто сверх того, что я узнал и
так. А именно - что пока их труды
большим успехом не увенчались. Деор добился, чтобы власти практически отказались
от обвинений в мой адрес, но те,
похоже, и сами не очень-то стремились гнуть прежнюю линию. Да и в целом после
моего отбытия, наделавшего немало
шума - никто, например, не брал на себя ответственность за отдачу приказа
стрелять в меня на поражение, - ситуация
приняла вялотекущий характер: ни покушений, ни перестрелок... Словно, по
выражению Тэда, "тот, кто дергал за ниточки
всех наших марионеток, бросил это занятие и последовал за вами". Тем не менее
они с графом не теряли надежды
докопаться до конкретных личностей и - тут по его лицу пробежала осторожная
улыбка - воздать им по услугам... Ну что ж,
оставалось только пожелать им успеха и проститься, что я и сделал.
Однако, уже идя к выходу из центра, я вдруг решил сделать еще один звонок
- по единственному из домашних
номеров своих сородичей, который я помнил наизусть. И это, кстати, был номер не
моего дяди, а Реналдо Креона. Я
запомнил его по той простой причине, что он состоял практически из одной цифры -
семерки. Вероятно, это должно было
напоминать всем и каждому об удачливости его владельца. Удачливости, которая
недавно то ли его подвела, то ли
выручила... Подумав об этом, я не без удивления поймал себя на ощущении, что и
вправду беспокоюсь о его состоянии,
поэтому без дальнейших колебаний развернулся и пошел обратно к стойке, где
принимали заказы.
На соединение с Вегой Прайм, крупнейшим торгово-промышленным центром
Галактики, времени ушло куда
меньше, чем на далеко не столь передовую Новую Калифорнию. Так что, когда я
преодолел расстояние до своей кабинки,
связь уже установилась. Впрочем, самого Креона на мониторе, разумеется, не было
- там находилось женское лицо, которое
можно было назвать прекрасным без всяких скидок. И на лице этом отразилось
заметное недоумение, когда его
обладательница увидела в свою очередь меня. Очевидно, небритые оборванцы, а
именно так я, к сожалению, выглядел,
звонили Креону не часто. Тем не менее она улыбнулась:
- Что вам угодно, мистер?
- Я хотел бы поговорить с Рональде. - Я постарался придать голосу
повелительную интонацию, дабы меня не
приняли вдруг за сумасшедшего. Отчасти это удалось, - во всяком случае, кнопку
"отбой" с той стороны не нажали.
- Разве вам не известно, что он ни с кем не разговаривает без
предварительной договоренности? - мягко спросила
она, опустив из вежливости "а я сомневаюсь, что таковая у вас была".
- Как это знакомо! - Я не удержался от кривой усмешки. - Но со мной он, я
думаю, поговорит.
- А я так не думаю, - заметно холоднее возразила она, но все же пояснила:
- Рональде только сегодня вернулся из
больницы. Он все еще очень неважно себя чувствует и просил не беспокоить его ни
по каким вопросам.
- А! Вот как... - Я понимающе кивнул. - Это действительно меняет дело. И
как его здоровье?
Она, казалось, не совсем поверила в искренность моего интереса, но
ответила:
- Он уже идет на поправку, но все еще очень слаб. А вообще, выжил чудом -
три дня в реанимации, и все врачи
твердили, что шансов нет...
По ее тонким чертам пробежала судорога, словно воспоминание о пережитом
ужасе, и я, подумав: "Неужели она и
вправду так волнуется за Реналдо?" - сказал со всем сочувствием, на которое был
способен:
- Ну, не стоит так расстраиваться. Сейчас уже опасности нет, все будет в
порядке. Да и врачи, несомненно,
преувеличивали - Рональде значительно крепче, чем... кажется. - Я вовремя
прикусил язык, но она, похоже, прекрасно
поняла, что имелось в виду, и впервые взглянула на меня с живым чувством:
- А вы, собственно, по какому поводу звоните?
- Да так... В основном хотел справиться, как он, - не кривя душой ответил
я и чуть пожал плечами: - Думал, может,
ему будет приятно поговорить со старым другом.
Она склонила голову с таким выражением, которое возникает у человека,
услышавшего нечто заведомо дикое, но в
то же время вроде как реальное. Ну, ее можно было понять - по межпланетке не
звонили для того, чтобы потрепаться на
тему "как поживаешь"...
- А вы не могли бы все же перезвонить? Скажем, через пару дней?
- Боюсь, что ничего не могу обещать. - У меня немного... гм...
затруднительные обстоятельства. Теперь уже она
кивнула с пониманием:
- Ладно. Тогда придется его потревожить. - Немного отвернувшись, она
протянула руку куда-то влево, но тут же
вновь взглянула на меня: - А что ему сказать?
- Ну спросите, не хочет ли он побеседовать с Ранье.
- Ранье? - Она достаточно удачно сымитировала керторианское произношение,
и я добавил:
- Да. А если не может, просто передайте привет. Она отключила звуковой
канал на мой монитор и обменялась с
кем-то несколькими фразами, после чего вновь обратилась ко мне:
- Он сказал, что с удовольствием. - Она улыбнулась. - Похоже,
действительно обрадовался. Но просит вас чуточку
обождать.
Во время возникшей паузы я пытался разгадать загадку, мучившую меня все
время нашего разговора: кто же она
такая? Для секретарши или какого-нибудь иного варианта наемного служащего она
держалась слишком уж уверенно и
независимо... Наконец я не выдержал:
- Простите мое любопытство, но кем вы приходитесь Рональде?
Она не удивилась вопросу и просто ответила:
- Я его жена.
- А-а... - слегка обалдев, тонко заметил я. - И давно?
- Мы обвенчались пять лет тому назад. Ее явно забавляла моя
ошарашенность, а я немного растерялся, не зная, то
ли надо принести свои поздравления, то ли наоборот... В конце концов она
откровенно рассмеялась, весьма дружелюбно,
впрочем...
- Наверное, с моей стороны тоже не было бы самонадеянностью спросить: кто
же вы? Но, мне кажется, я уже
догадалась... Вы - Рене Гальего с Новой Калифорнии. Верно?
- Точно. Рональде... то бишь ваш муж... похоже, поделился с вами своим
прошлым.
- В значительно меньшей степени, чем мне бы того хотелось, - с нарочитой
досадой призналась она и снова стала
совершенно серьезной. - Скажите, мистер Гальего, а эта катастрофа с Рональде
может быть как-то связана с вашими
собственными "затруднительными обстоятельствами"?
- Почти наверняка. - Я не видел смысла скрывать это.
- И вы предпринимаете что-нибудь для исправления ситуации?
- Стараюсь.
- Тогда желаю вам удачи!
- Спасибо, - с признательностью поблагодарил я. Приятно все же, когда
тебе желают успеха искренне и
бескорыстно - очень редкий случай!..
- Ага!.. Он готов - соединяю. - Она чуть поклонилась. - До свидания,
мистер Гальего! Было приятно с вами
познакомиться.
Прежде чем я успел произнести ответную любезность (а собирался - с женой
Креона было и впрямь приятно
познакомиться), экран мигнул и по нему пошла полоса помех. Я мимоходом подумал о
стоимости счета, который будет мне
предъявлен, но постарался не допустить выражения своих чувств на лице - сигнал
вновь стал четким.
Реналдо полулежал на подушках в огромной роскошной кровати, да и вообще
все, что попадало в поле камеры,
несло на себе отпечаток богатства. Богатства беззаботного, гедонистического...
Но сегодня это, к сожалению, лишь
подчеркивало, насколько паскудно смотрелся он сам. Круглое румяное прежде лицо
было бледным и осунувшимся, лоб
покрыт испариной, подведенные мешками глаза ввалились, и лишь где-то в их
глубине горел привычный жизнерадостный
огонек.
- Что-то мы сегодня не красавцы. Да, Ранье?.. - Голос его звучал
сипловато, но интонации оставались прежними. И
ответа он, по обыкновению, не дожидался... - Знаешь, я бы с удовольствием с
тобой поболтал, но, боюсь, долго не потяну.
Так что давай сразу к делу. Ты что-нибудь хотел узнать?
- Да. Как ты себя чувствуешь?
- И все? - Он с секунду изумленно на меня смотрел, а потом насмешливо
хрюкнул: - Спасибо, погано. Как,
интересно, можно еще себя чувствовать с восьмью переломами и кучей внутренних
кровоизлияний?..
- Рад видеть тебя оптимистом. И как тебя угораздило? - Он недоверчиво
ухмыльнулся, и я поспешил пояснить: - Я
и вправду не знаю. На просмотр новостей времени нет, а Бренн сказал только, что
была какая-то катастрофа с флаером...
- А-а... Ты виделся с Бренном. С Денеба, значит, звонишь? Ну, он ничего
не перепутал. - В его усмешке явственно
прорезались зубы. - Все так и было. Летел домой после работы... Взорвался один
из двигателей, флаер несколько утратил
летные качества... Попросту рухнул как камень, а внизу были горы. Разбился в
лепешку, погибли все, кроме меня, - охрана,
пилот... Меня спасло только то, что успел включить силовое поле. Наше... Ну, ты
понимаешь...
- Как насчет причин?
- Выясняют, разумеется. И полиция, и мои люди... - Тут он впервые сбился
и поморщился от боли. - Говорят,
какие-то неполадки в компьютерной системе. И те говорят, и другие, понимаешь,
говорят... Ну ничего, встану на ноги -
разберемся!
Мне показалось, что он настроен немного легкомысленно - насколько это
было возможно в его положении.
- Не думаю, что это будет столь уж легко, - осторожно предположил я.
От фонаря такими фразами керторианцы обычно не бросаются, поэтому Креон,
даже находясь не в лучшей форме,
не мог этого не заметить.
- Ты полагаешь, Ранье? Вот так - вслед за Вольфа-ром, что ли?
- Скорее уж вслед за мной!
Я потратил еще некоторое время и кучу денег на рассказ о своем
собственном флаере. Реналдо выслушал очень
внимательно и, похоже, оценил мой поступок по достоинству. Очевидно было,
правда, и другое - что он до сих пор не
понимает, зачем же в действительности я с ним разговариваю.
- Вольфар, значит, и таких свиней научился подкладывать... Но он же
мертв! - Реналдо потер рукой влажный лоб. -
Как-то запутано все очень... Или, может, я уже ни хрена не соображаю?.. А у тебя
как там с ясностью?
- Немногим лучше. Смутные подозрения - все, чем могу похвастаться.
- А с бароном консультировался? - подразумевался мой дядя, разумеется.
- Поди его найди!
- Эх, надо было тебе послать тогда Его Высочество подальше! Тут-то он нам
не командир.
- А ты бы послал? - запальчиво поинтересовался я:
Креон испокон века любил учить жизни.
Он проигнорировал вопрос, как и всегда, когда его тыкали носом в
несостоятельность собственных утверждений.
Реналдо вообще так мало изменился, что мне по-прежнему легко было с ним
общаться.
- Но тенденция-то очевидна. А, Ранье?.. Ты, я, остался только Бренн...
- Не переживай - он уже в больнице.
- Вот черт! - Он даже приподнялся на подушках, но тут же со стоном
откинулся. - Главное... это не делать резких
движений... А что с ним стряслось?
- Дырка в груди. Нешуточная. Но по сравнению с тобой, вижу, сущий пустяк!
- Да, Бренн всегда был везунчиком.
- Кто бы говорил...
Он весело усмехнулся, но затем вновь состроил такую страдальческую мину,
что я уж подумал, не пора ли спешно
откланяться. Однако, как выяснилось, причина этого неудовольствия лежала в
области более возвышенной, нежели
физическая боль.
- Знаешь, Ранье... Мне надо извиниться... - Он чуть сощурился, явно следя
за моей реакцией. - Я... В общем... Ну
соврал я тебе, короче говоря.
Я назидательно улыбнулся:
- И теперь боишься преставиться с нечистой совестью? Ну черт с ним! Хотя
второй раз будет явным перебором,
предупреждаю... - Несмотря на веселость тона, само предупреждение было сделано
на полном серьезе, и мы оба это
понимали.
Реналдо кивнул, помолчал, а затем лукаво воскликнул:
- Так ты знал!
- Знал. Да и Бренн...
- Меня заложил?
- Ненароком.
- Все равно, с него станется! - Реналдо изобразил обиду, но в глубине
души остался довольным, вероятно, тем, что,
как ему показалось, догадался-таки о причинах моего звонка.
Однако я молчал, и он вновь ощутил неуверенность, выразившуюся в заданном
наконец вопросе:
- А порасспросить меня о Вольфаре тебе как будто неинтересно?
- Да не особо. Я знаю, чем он занимался. Предлагал присоединиться к нему
в грядущих катаклизмах и тому
подобная чушь, но ничего конкретного... Впрочем, если он сболтнул что-нибудь
ценное именно тебе, то милости прошу!
- Да нет, - вяло подтвердил Реналдо, - точно так и было. Я только задним
числом узнал, что он торчал на Веге пару
недель еще до встречи со мной. Пытался наводить какие-то мосты с властями, даже
взятки кое-кому предлагал. Но, по моим
данным, у него ничего не получилось. Ошибся я где-то, выходит.
Напоминать о том, что ошибку еще можно будет исправить, я счел излишним -
в плане мстительности Реналдо
ничуть не уступал остальным керторианцам. Тем временем лицо моего друга приняло
крайне обеспокоенное выражение. Я
приписал это возникшему наконец осознанию серьезности положения, но не угадал.
- Послушай-ка, Ранье, а ты ничего такого моей жене не сболтнул? Вы ведь
вроде как долго разговаривали...
Я усмехнулся, и он, наверное, покраснел бы, если бы в его организме
нашлось для этого достаточно крови.
- Что тут смешного?
- Да так... - Я напустил серьезность. - Извини, не хотел тебя задеть.
Подумал только, что если бы подобные
обстоятельства вызывали у меня наибольшую тревогу, то, наверное...
- Ты с удовольствием поменялся бы со мной местами? Ты это собирался
сказать? - По отсутствию возражений он
понял, что попал в точку, и собрал последние силы для сарказма: - Ох, сделай
любезность! Кровать, поверь, и вправду очень
удобна. Питание, правда, пока внутривенно, и на горшок водят под ручки, но тебя,
конечно, такие мелочи не смутят!
Подлинному герою любой сортир по плечу!
- Утихомирься, Реналдо, - попросил я все же слегка извиняющимся тоном.
- Ладно... - еле выдохнул он. - Так как? Ничего не сболтнул?
- Не волнуйся. Я ничего ей не сказал. - Это была не совсем правда,
поэтому пришлось поправиться: - Во всяком
случае ничего важного.
- То есть доставаний не избежать, - с мрачной отрешенностью подытожил он,
а потом, словно поколебавшись, все
же спросил: - Как она тебе, кстати?..
- Она показалась мне славной, - честно ответил я.
- Славной?! - Он чуть не подскочил, а потом неожиданно подмигнул: -
Обычно говорят - красивой. Но ты у нас со
странностями...
Реналдо старался держаться поувереннее, но я видел, что он уже на грани
потери сознания, поэтому предложил:
- Пора бы тебе отдыхать. Продолжим беседу в лучшие времена.
- Да, ты прав, - согласился он. - Но все же хочу сделать тебе одно
небольшое предложение...
Он ненадолго задумался, как будто подбирая выражения, и я слегка
обеспокоился. Когда же он заговорил, причина
заминки стала ясна.
- Совсем мысли разбегаются, - пожаловался он. - В общем, так. Если тебе,
Ранье, во время твоих странствии
понадобятся деньги, то не сочти за труд...
- Реналдо!
Он поморщился, но не умолк:
- Так я и знал, что ты оскорбишься. Но послушай, тут же нет ничего
дурного! Ты оказал мне услугу. Мне приятно...
Я тоже хотел бы быть тебе полезным, но какой от меня прок в таком состоянии?
Зато, подозреваю, ты оказался отрезан от
своих финансовых ресурсов, а кто знает, когда они могут понадобиться. Верно? Но
мои-то всегда под рукой - в этой части
Галактики по крайней мере. Вот и располагай ими в случае необходимости.
Эта тирада окончательно его добила, поэтому я решил не спорить:
- Хорошо.
Он кивнул, попытался улыбнуться, провел языком по запекшимся губам и едва
слышно закончил:
- Тогда просто приходи в любое отделение моих банков... Они есть повсюду.
Назовешь им код, и все дела. Код тоже
выберем попроще. - Не мудрствуя, он продиктовал мне в обратном порядке первые
девять цифр керторианского счета. -
Запомнил?
Я подтвердил прием, и на этой ноте мы распрощались.
"Удивительное дело, - подумал я, выходя из здания, где растратил всю
достаточно объемистую карточку Гаэли, -
если бы мне было что-то нужно от Креона и я догадался вести себя так, как вел,
то это был бы прямо-таки гроссмейстерский
ход с моей стороны!.." Но мне ведь ничего не было от него нужно. Не так ли?..
Тем не менее этот дружеский разговор - редкость в моей жизни - уничтожил
остатки плохого утреннего
настроения, я был бодр, весел и даже, повстречавшись с Гаэлью, принялся шутить в
противовес обычной, слегка
настороженной угрюмости. Она охотно смеялась до тех пор, пока не выяснилось, что
хохма про кредитку, опущенную мной
в мусоросборник, не соответствует действительности. Тут мы полностью поменялись
ролями: она брюзжала, а я стоял и
хлопал глазами. К счастью, хватило ее ненадолго - в конце концов, как она
справедливо заметила, истраченные деньги все
равно возмещать мне, - и мы занялись делом.
Подготовительная часть прошла без сучка, без задоринки - уже в два часа
мы загрузились во флаер со вновь
закупленным снаряжением и покинули Сван-Сити. Соответственно еще через два часа,
в четыре, мы без всяких
приключений подлетели к западной стороне интересующего нас хребта. Там пришлось
немного поволноваться, потому что
автоматика, оставшаяся, естественно, без поддержки наземных навигационных
систем, сажать нас отказалась, и я уперся в
необходимость делать это вручную. Это была сложная задача для моих достаточно
скромных пилотских возможностей, но
все же не чересчур: порыскав туда-сюда на небольшой высоте, с которой можно было
видеть поверхность скал
(бронированную машину швыряло при этом из стороны в сторону, как монгольфьер), я
отыскал наконец небольшую
ровную площадку неподалеку от гигантского устья одной из пещер, куда
благополучно и сел.
Более того, место высадки оказалось выбрано настолько удачно, что
расположенный сзади выступ скалы отчасти
заслонял нас от ветра, так что, преодолевая стометровку до входа, нам даже не
пришлось ползти, цепляясь руками за камни
(в целом погода была неважнецкая).
Вдохновленные таким удачным началом похода, мы бойко нацепили на себя
обтягивающие костюмы, приладили
на лбу фонарики и почесали вперед. Вас может удивить легкость, с которой я об
этом упоминаю, - а как же, дескать,
опасность заблудиться в этом поистине бескрайнем лабиринте? Ну, такой
драматический вариант был совершенно нереален.
Сориентироваться где бы то ни/было при наличии компаса и карты не так уж трудно,
а у нас, разумеется, было и то и другое.
Более того, картой нам служил голокристалл, рисовавший при желании в воздухе
самосветящуюся трехмерную проекцию
этой части гор (хорошо изученную к тому же). Так что не разобраться, куда надо
идти, мог только совершеннейший болван,
а так как я еще не достиг совершенства в этом вопросе, то и проблем не
возникало. Другое дело, что пещеры, как и все во
Вселенной, не остаются неизменными и попавшего в подгорный мир всегда могут
ожидать пакостные сюрпризы - обвалы,
наводнения и тому подобная дребедень. Однако гнев стихий нас миновал, - повидимому,
с их точки зрения у меня и так
было достаточно неприятностей.
Тем не менее, как я уже упоминал выше, настроение у меня быстро стало
портиться - слишком уж мрачна была
окружающая обстановка, даже сырой удушливый воздух наводил на малоприятные
ассоциации с могильным склепом.
Причем, насколько я мог судить, Гаэль одолевали сходные ощущения... Во всяком
случае, если в начале пути она еще
пыталась как-то поддерживать беседу и видеть вокруг нечто интересное, то в
дальнейшем все реплики между нами свелись
к советам внимательнее смотреть под ноги, а часика через три мы и вовсе
примолкли. Хотя кое в чем не могу не отдать ей
должное. Дорогу для нас никто не мостил, поэтому идти было дьявольски тяжело
даже мне. Каково же было Газли, не
обладавшей керторианской выносливостью, могу только догадываться. И все же она
ни единым словом не пожаловалась.
Однако чем дольше мы шли, тем хуже становилось у меня на душе - я уже
всерьез стал проклинать себя за эту
авантюру... Что, в общем, выглядело немного странно, ведь из восьми отведенных
мной на дорогу часов прошло уже шесть,
то есть приблизительно три четверти пути были позади, а ничего дурного с нами не
приключалось. Но стоило мне
попытаться урезонить этим доводом свою тревогу, как неприятности начались.
Увлекшись переговорами с самим собой, я
на мгновение забыл смотреть под ноги, в результате чего споткнулся о небольшую
ступеньку, потерял равновесие и
неуклюже завалился на бок. Там, разумеется, располагалась стена, и, дабы
сблокировать удар, я выставил вперед руку, что в
итоге вылилось в сильно разбитый локоть. Мелочь, недостойная, в сущности,
упоминания, если бы это не был знак,
который мне следовало учесть: мы устали, стали терять необходимую для
безопасности концентрацию внимания, и
требовалось организовать привал. Однако я лишь чертыхнулся и упрямо зашагал по
узкому проходу - только бы поскорее
выбраться из давящего на психику каменного мешка. Это не могло не кончиться
плачевно, и следующая беда, куда
посерьезнее предыдущей, не заставила себя ждать.
Миновав узкий перешеек между двумя очередными гротами, мы оказались в
достаточно просторном зале, где
недавно, вероятно, произошел частичный обвал потолка, - во всяком случае, пол
был основательно усеян крупными
обломками базальта. Не в восторге от такой картины, я не 1ридал ей особого
значения (похожие ситуации нам уже
встречались неоднократно) и принялся лавировать между валунами, тщась
отыскать кратчайший путь к
противоположной стене. Гаэль же решила сократить себе расстояние, перепрыгивая с
камня на камень. Я понял это по
изменившемуся характеру доносящихся сзади звуков, но даже не обернулся, -
наделенная от природы удивительной
ловкостью, она с успехом проделывала подобные номера и раньше. Но всему
хорошему, как известно, наступает конец, так
же, впрочем, как и плохому. К сожалению, в этот раз была очередь хорошего.
Не знаю уж, что именно послужило тому причиной - усталость,
неосторожность, случай или всего понемногу, - но
факт тот, что за моей спиной неожиданно раздался приглушенный вскрик и шум
падения тела на камни, который трудно с
чем-то спутать. Развернувшись, я, естественно, бросился назад, и в первый момент
показалось даже, что все обошлось. Во
всяком случае, когда я подошел, Гаэль уже встала на ноги. В неверном свете
фонаря ее подвижное лицо показалось мне
пугающе застывшим и осунувшимся, но она храбро улыбнулась и предложила идти
дальше. Не тут-то было... Через пару
шагов она остановилась, присела на валун и сообщила, что, похоже, подвернула
ногу. У меня хватило такта оставить все
свои мысли при себе и предложить, с некоторым запозданием, привал.
Но дела, разумеется, на лад не пошли. После легкого перекуса и перекура
Гаэль честно попыталась идти, но хватило
ее в аккурат на пересечение этого несчастливого зала. Затем она заявила, что не
может более ступить ни шагу, и, глядя на ее
опухшую лодыжку, сомневаться в этом не приходилось.
Дальнейшее было очевидно, так как тратить силы на сентиментальную чепуху
никто возможным не счел. Поэтому
я просто посадил ее на спину, перевесил рюкзак на грудь и стал изображать
наглядное приложение к пословице "Сила есть -
ума не надо". Причем, признаться, напрячься мне пришлось на полную катушку:
кажущаяся тоненькой, хотя и не хрупкой,
Гаэль оказалась, на поверку, весьма увесистой... Так что если кому-нибудь придет
в голову спросить, что я чувствовал во
время этого тянувшегося добрых три часа перехода, то, право же, лучше бы ему
этого не делать: едва ли на двух известных
мне языках найдется хоть одно непечатное выражение, не пришедшее тогда мне на
ум.
Когда же в итоге я добрел до восточной стены хребта, то меня шатало в
прямом смысле слова. И хоть устраивать
себе отдых я, в общем-то, не собирался, но пришлось. Осторожно выглянув из
горловины небольшой пещерки
(ближайшего, по моим прикидкам, выхода к лаборатории Виттенберга), я увидел
почти непроницаемые для света
бушующие потоки падающей сверху воды и понял, что погода окончательно
испортилась. Преодолеть милю сквозь этот
шквал было немыслимо ни с Гаэлью на плечах, ни даже в одиночку. Поэтому мне
ничего не оставалось делать, кроме как
вернуться в глубь пещеры, устроиться на камнях рядом с Гаэлью, сообщить ей о
сложившейся обстановке и закурить. Она
последовала моему примеру и после второй затяжки поинтересовалась:
- Герцог, а где находится портал, ведущий на Керторию? Вы говорили, он
где-то рядом?
От удивления я чуть не поперхнулся дымом.
- Интересно, а на смертном одре у вас также нашлась бы пара вопросиков?
- Не исключено. - Она рассмеялась. - К тому же не преувеличивайте, я
отнюдь не так уж плоха.
Это была правда - по сравнению с моментом непосредственно после фиаско в
гроте она выглядела значительно
лучше: лицо вновь ожило, в глазах появился прежний блеск... Если бы не слегка
неестественно вытянутая нога с еще
больше раздувшейся лодыжкой, она и вовсе казалась бы в полном порядке.
- Рад, что вы хорошо отдохнули, - не скрывая язвительности, заметил я.
- Ну-ну... Неужели вы предпочли бы бросить меня одну в той ужасной
пещере?
- Я предпочел бы, чтобы вы были поаккуратнее.
- Разумеется. - Она горестно вздохнула. - В вас, герцог, нет ни чуточки
романтизма.
- Зато загривок, надо думать, удобный, - огрызнулся я. - И потом, если
под романтизмом вы понимаете пребывание
в одиночестве в пещере, то у вас есть отличный шанс наверстать упущенное. Я не
смогу дотащить вас до лаборатории.
Извините, но это выше даже моих сил!
- Я понимаю, - серьезно ответила она и пожала плечами. - Что делать - я
подожду вашего возвращения здесь.
Она произнесла это так твердо и спокойно, что я невольно отдал дань ее
мужеству, - по мне, так лучше с Креоном
местами поменяться, чем с ней... Впрочем, мое молчание было истолковано ею подругому,
и она напомнила:
- Вы так и не ответили на мой вопрос.
- Нет, ваше любопытство положительно неистребимо! - Я отшвырнул окурок,
и, ударившись о влажную стену, он с
шипением потух. - Почему вас так интересует все, что связано с Керторией и
керторианцами?
- Потому, что это только с вашей точки зрения кажется обыденным и
скучным. Для меня это как сказка, в которую
я неожиданно угодила! - не задумываясь ответила она.
Признаться, такое объяснение не показалось мне особо убедительным, но я
был слишком разбит для того, что бы
продолжать расспросы, - отвечать все же полегче... Вынув из небольшого кармашка
на боку голокристалл, я включил его,
слегка развернул проекцию и ткнул в одну из пещер, расположенную милях в десяти
к северу вдоль восточной стороны
хребта.
- Вот там он и стоит, если я ничего не путаю.
- Да ну? - с явным недоверием заметила она. - Так, значит, и стоит
посреди пещеры. И все эти спелеологи,
копошащиеся в этих горах, до сих пор его не заметили?
- Портал невидим, - коротко пояснил я. - Керторианец может почувствовать
его присутствие, землянин - нет.
- Вот как! - Она пожевала губками в легкой задумчивости. - Но я вот чего
не могу понять: как устроена вся эта
чертовщина? Не может же портал считать, сколько в Галактике осталось
керторианцев? Один, два, двадцать? Откуда ему
знать?
- Понятия не имею, - честно признался я. - Да и не думал никогда над
этим. Вероятность возвращения на родину
мною никогда всерьез не рассматривалась.
Она явно чуть не брякнула: "Так зачем же вы все-таки сюда полезли?!" - но
вовремя прикусила язык: после моей
вспышки ярости на "Пелиноре" этой темы мы больше не касались. Однако затем на ее
лице возникла довольно-лукавая
улыбка, как бывало всегда, когда ее посещала любопытная мысль.
- Скажите-ка, герцог, а вообще хотели бы вы вернуться на Керторию? -
Предугадав мою реакцию, она поспешила ее
опередить: - Да, да, я знаю. Невозможно, исключено... Но так? Положа руку на
сердце?
Честно говоря, я действительно никогда не задавал себе этого вопроса, - к
чему пустые мечтания? - но ее
напряженное ожидание ответа заставило меня подумать, что спрошено было
неспроста... Поэтому я потянул с ответом,
убирая кристалл, закуривая и пытаясь разобраться в своих чувствах.
- Ну, я бы, наверное, с удовольствием вернулся туда. На время.
- Ага, - она усмехнулась. - А навсегда?
- Это был бы трудный выбор. Боюсь, что после лет, проведенных здесь,
жизнь там показалась бы мне немного -
пресноватой, что ли.
- И уж конечно, вам не очень бы понравилась перспектива сесть там
Королем?
- Ни в коем разе! - Я заметно вздрогнул, и она кивнула:
- Да, я помню, вы и прежде как-то болезненно на это реагировали. А
почему, кстати?
Мне определенно не нравились эти нескончаемые попытки поковыряться в моей
душе, но раньше, чем я успел
выразить свое недовольство, она уже легонько махнула рукой:
- Неважно. Кажется, я и так догадываюсь. Собственно, я о другом. Как вы
полагаете, герцог, а многие ваши
товарищи хотели бы того, о чем мы сейчас говорили? Гляньте! Они же отлично тут
устроились - у большинства из них есть
деньги, власть или, по крайней мере, любимое занятие. Зачем им корона Кертории?
Очень неожиданный поворот. Положим, она была права не на все сто, и у
Короны был ряд достоинств: честь, слава,
власть; в конце концов, увековечение своего имени как основателя новой династии
- вещи близкие и желанные для любого
керторианца. Однако нельзя было не признать, что и в просторах Галактики можно
было снискать успех на любом поприще,
успех ничуть не меньший. Но тогда получалось... Получалось то, о чем намекнул
мне дядя после Совета и что я пропустил
мимо ушей.
- Вы клоните к тому, - не скрывая удивления, предположил я, - что мотивом
всех этих пакостей могло быть отнюдь
не возвращение на Керторию, а что-то другое?
- К этому самому! - подтвердила она, явно довольная произведенным
впечатлением. - Хотя, учитывая, что все
пошло с подачи Вольфара, это может быть чистой воды измышлениями. Он-то как раз
мог быть в числе недовольных
существующим положением дел - на первый взгляд похвастаться ему было нечем.
Просто эти соображения тоже нельзя
сбрасывать со счетов. Вот и все, что я хотела сказать!
- Черт! И как вы до этого додумались? - не без досады согласился я.
- По-моему, это очевидно.
Это, конечно, была уже игра на публику, тоже напоминавшая мне дядю с его
пристрастием к демонстрации
собственного умственного превосходства. Поэтому я не счел зазорным прибегнуть к
своему детскому воспоминанию и
предложил:
- Что ж, блесните эрудицией - объясните мне, болвану, куда земля
девается, когда в нее палка втыкается!
Безотказный прием, рекомендую. Оказавшийся в шоке собеседник сидит с
открытым ртом Секунд десятьпятнадцать,
после чего вы смело можете начинать смеяться.
Гаэль, правда, сделала обиженный вид, отвернулась и принялась
разглядывать стену. Однако, когда я не обратил на
это внимания и сходил проверить, не стало ли на улице поприятнее (а стало,
напротив, похуже), она перестала дуться и
спросила:
- Улучшений, видно, не наблюдается? Я, даже не счел нужным ответить, и
она, как будто радуясь возможности
зацепить меня, заметила:
- Это, герцог, между прочим, смахивает на крупный просчет. Если нам
придется дожидаться хорошей погоды, то
следовало бы захватить с собой продуктов на недельку.
- Ну, это навряд ли. Еще кто-то из наших записных остряков... Креон, помоему...
после первого знакомства с
Денебом очень верно подметил, что здешняя погода сродни женскому характеру - не
отличается постоянством.
Невольно подтверждая верность этого наблюдения, Гаэль сперва нахмурилась,
затем рассмеялась и пожала
плечами:
- А я думала, что нелюбовь к прекрасному полу - это ваше личное качество.
- Вы не заблуждались.
Я видел, что ей не хочется просто так оставлять эту тему, но в то же
время и раздражать меня по-настоящему она то
ли не желала, то ли отчасти опасалась. И неожиданно у меня возникло желание
пойти ей навстречу.
- Что ж, вы верны себе, - криво усмехнулся я. - Не отстаете ни в какую!
- Да идите вы с вашей мнительностью! - предложила она. - Я и словом не
обмолвилась...
- Кого вы хотите обмануть? Впрочем, я готов рассказать вам. Если,
конечно, вы желаете послушать.
Она снова уставилась мимо меня в стену с видом оскорбленного праведника,
но затем упрямо тряхнула головой и
вытащила из пачки сигарету.
- Ну, желаю. Что скрывать?.. Однако не обвиняйте меня, что я вытягиваю из
вас какие-то признания. Я даже не
подозреваю, о чем идет речь.
- Тогда и вы не лукавьте. Прекрасно вы знаете. Разумеется, то, почему я
сюда попал, почему не слишком люблю
женщин и на дух не выношу любезную вашему сердцу романтику, следует понимать как
разные стороны одной истории... В
центре которой была женщина, как вы правильно предположили. Хотя в целом события
выглядели совсем по-иному,
нежели вы изволили представить в своих фантазиях на "Пелиноре".
- Послушайте, герцог, - негодующе перебила она, - не цепляйтесь к этому.
Пожалуйста! Я же пыталась пошутить.
Получилось неудачно, я с вами согласна. Всерьез я не могу даже заподозрить вас
в...
- Это хорошо, - угрюмо кивнул я. - Потому что на самом деле все было
хуже. Много хуже...
Она умолкла и жестом показала, что не проронит больше ни слова, а я
поднялся - не сиделось как-то, - прошелся по
пещере и наконец остановился перед ней, сцепив руки за спиной.
- А было так. Вы уже знакомы с обстоятельствами моего детства, поэтому
начать можно как раз с того момента,
когда оно закончилось. Случилось это вскоре после того, как мне стукнуло
двадцать, - живя значительно дольше людей, мы
и взрослеем немного позже. В эту пору принято влюбляться, и я не был исключением
из правила... Находясь в столице по
случаю каких-то очередных торжеств, я познакомился с девушкой одного очень
знатного рода, в которую и влюбился.
Я не без удивления заметил, что практически не помню ее внешности, а ведь
когда-то мне казалось, что уж этого
мне не забыть вовек. Но свои-то чувства, через которые мне довелось пройти, я
еще помнил хорошо, поэтому горько
усмехнулся:
- Вероятно, сейчас бы я сказал, что мне следовало полюбить другую, но
тогда мне как-то не приходило это в
голову... И беда была не в том, что мое чувство было отвергнуто. Напротив, уже
через какую-то неделю я выбрал
подходящую минуту - жаркая летняя ночь, свет трех лун, стены древнего замка, - в
общем, в самый раз для любителей
романтики. - Гаэль, застывшая в неподвижности с начала моего повествования,
никак не отреагировала и на это, и я
продолжил: - Одним словом, я объяснился и встретил взаимность, надо думать
искреннюю. Но тут как раз и начинались
неприятности. Возможно, вам это покажется смешным, но на Кертории до сих пор не
принято отправляться в постель
непосредственно после взаимных признаний или вовсе без оных... У нас по-прежнему
в ходу такая рутина, как помолвка,
брак, согласие родителей и тому подобное. И вот на это самое согласие шансов у
нас практически не было. Моя нареченная
была родом как раз с Востока, и наши семьи издревле находились в состоянии
вражды - ситуация, не раз описанная в
классической литературе и вашей, и нашей, но мне от этого был не легче. Я
попытался поговорить с герцогом, ее отцом, но
он, разумеется, отказал мне, даже не слишком стесняясь в выражениях.
Я сделал небольшую паузу, готовясь к самой тяжелой части.
- Возможно, мне не следовало также обращаться к старому герцогу, если уж
результат был известен наперед. Так
он только насторожился и приказал своему старшему сыну... он был на восемь лет
старше меня и один из дружков
Вольфара, к слову сказать... не спускать с сестры глаз. Тот отнесся к отцовскому
наказу исключительно добросовестно,
после чего мы даже встречаться могли только украдкой. А в конце лета они вообще
уехали на Восток, в свое имение. Я тоже
вернулся к себе, но через пару месяцев, снедаемый горячим чувством, понял, что
сидеть сложа руки и ждать, пока сдохнет
старый герцог... а на это вполне могло уйти несколько сотен лет... мне
невмоготу. И тогда я решил выкинуть фортель из
классического арсенала влюбленных идиотов, а именно - похищение. В конце кондов,
думал я, трудно похитить девушку,
если она того не хочет, а так - ерунда... Разумеется, последствия такого
поступка выглядели по меньшей мере туманно, но
что мне было до каких-то там последствий?!
Тем не менее у меня хватило ума подготовиться к мероприятию достаточно
основательно. Не вдаваясь в хитрости,
к которым пришлось прибегнуть, скажу лишь, что мне удалось снестись со своей
любимой и согласовать с ней детали. На
это ушло еще несколько месяцев, но в итоге одним зимним утром я выехал из замка
в компании нескольких верных друзей,
твердо намереваясь вернуться обратно со своей будущей женой. За три с половиной
дня мы без всяких треволнений
пересекли страну - время тогда было на редкость мирное - и к вечеру четвертого
дня оказались в окрестностях ее замка.
Согласно нашему уговору, девушка должна была сама выбраться из дома - туда мне
было не проникнуть при всем желании
- и в полночь прийти на одну из полян в близлежащем лесу. И когда, стоя в
назначенном месте, я в назначенный срок
увидел ее силуэт, скользящий между деревьев, то сказал себе: "Видишь, Ранье, и
впрямь ерунда! Все эти классические
трагедии лишь выдумки, дабы было над чем слезу пролить". Так я себе сказал в
предвкушении успеха, и был за это
наказан...
Старший-то братец, как выяснилось, не утратил бдительности за месяцы
покоя, на что я, естественно, рассчитывал.
Нет, он был начеку, каким-то образом ухитрился проникнуть в планы своей сестры и
неожиданно вышел на ту чертову
поляну, буквально в шаге позади девушки. Подозреваю, у него было довольно
банальное намерение убить меня на месте, но
мне вообще не хотелось доводить дело до драки, поэтому я свистом подозвал своих
друзей, прятавшихся немного дальше в
лесу... Когда через несколько секунд они показались на поляне, я подумал, что ее
братец, оказавшись перед лицом очевидно
превосходящих сил, образумится, но это была большая ошибка... Прежде чем мы
успели что-либо предпринять, он схватил
свою сестру в охапку, приставил ей нож к сердцу и сообщил нам, что скорее убьет
ее, чем даст увезти. Взяв их в кольцо, мы
попытались вступить с ним в переговоры, но парень только упрямо твердил, что
либо мы прячем оружие и убираемся
восвояси, либо тут будут лежать два трупа! Не могу сказать, что я ему не верил,
но попросту повернуться и уйти казалось
мне невозможным. Такой позор, да еще на глазах любимой девушки, не казавшейся к
тому же очень напуганной! Поэтому,
когда Бренн, стоявший почти позади них, вытащил из-за пояса кинжал и
красноречиво взвесил его в ладони, я предпочел
рискнуть и подал ему знак. Он метнул нож и...
- Неужели промахнулся? - чуть подавшись вперед, вскрикнула Гаэль.
- Нет. Бренн никогда не промахивается. - Я усмехнулся, пытаясь скрыть
гримасу боли. - Читайте прессу! Он и
тогда попал. Но прежде чем упасть, молодой герцог успел всадить сестре нож в
сердце. Вот так-то!..
Гаэль инстинктивным жестом провела рукой по лбу и неуверенно спросила:
- Так что же, вы бежали сюда от мести родственников?
- Нет. Я бежал не от мести, а за ней. Видите ли, ее старший братец
остался жив. Кинжал Бренна буквально на дюйм
разминулся с его сердцем, а мы все были тогда в таком ужасе, что никто даже не
удосужился это проверить. Говорят, он
чуть не истек кровью той ночью, а потом еще долго болтался между жизнью и
смертью, но для меня единственно важным
было то, что он не сдох. Я прилюдно поклялся, что отправлю его вслед за сестрой!
Несмотря на то что убийца ответил мне
сходным обещанием, он, видимо, опасался меня несколько больше, чем я его, потому
что на протяжении нескольких лет
практически не покидал свой родовой замок. Я мог только ходить вокруг и щелкать
зубами. Поэтому, когда умер Король
Торл, Принц согласился на Испытание и я узнал, что мой заклятый враг записался,
так сказать, в участники, то не колеблясь
последовал за ним сюда. Однако добраться до него мне так и не удалось: как я уже
говорил вам, Вольфар прирезал его
раньше.
После этой фразы в пещере повисла тишина. Слишком уж глухая; быстренько
выглянув наружу, я убедился, что в
пелене дождя и впрямь возникли прорехи, да и ветер изрядно поумерил свою мощь...
Поэтому, вернувшись, я коротко
сообщил:
- Мне надо идти!
На мгновение на лице Гаэли возникло странное отсутствующее выражение,
будто бы уже виденное мной раньше,
но затем она покачала головой и зажгла сигарету:
- Идите! Конечно! Я буду ждать вашего возвращения! Я бросил быстрый
взгляд по сторонам, но решил, что какаялибо
поклажа будет мне только мешать, и устремился к выходу. На пороге я
обернулся, и она помахала мне вслед рукой с
горящей сигаретой...
По выходе из укрытия на ногах мне удалось преодолеть ярдов двести, затем
резкие встречные порывы ветра
заставили меня опуститься на четвереньки, но даже так, несмотря на отчаянные
усилия, я продвигался вперед черепашьим
темпом. Теперь уже у меня исчезли последние сомнения в нелепости этого похода:
поддавшись искушению небольшого
расстояния, я явно переоценил свои возможности его преодолеть. Однако, очередной
раз попав в сети собственного
упрямства - ни на дюйм не отклоняться от намеченного курса, - я лишь изо всех
сил отталкивался рифлеными подошвами и
затем цеплялся пальцами за мельчайшие шероховатости скользкого камня. Со стороны
выглядело, наверное, достаточно
героически - прямо альпинист, штурмующий непокорную вершину. Только вот всю
сцену стоило бы развернуть на
девяносто градусов.
Наконец, в награду за мою твердолобость роза ветров вроде бы
смилостивилась надо мной: несущий струи дождя
шквал перешел в боковую плоскость, и я вновь рванул вперед способом более
пристойным для существа, наделенного
интеллектом. Но, разумеется, это была только каверза - стихия никогда не упустит
случая посмеяться над тем, кто мнит себя
выше, - направление ветра изменилось еще раз, и, получив неожиданный удар стеной
по спине (не могу более точно
охарактеризовать это ощущение), я рухнул головой вперед, после чего прокатился
еще несколько ярдов на манер ветоши. К
счастью, я вроде бы ничего не сломал и отделался одними ушибами, но пара попыток
хоть как-то продолжить путь была
жестоко пресечена вновь набравшим силу ураганом. Смирившись с неизбежностью, я
позволил откатить себя под защиту
одной из достаточно высоких ступенек, перерезавших плато, и залег там, пытаясь
хоть немного восстановить дыхание.
Получив, таким образом, передышку от непрерывного решения прикладных
задач, мой мозг, предоставленный
самому себе, вернулся к недавнему эпизоду, когда я почему-то выложил Гаэли
самую... гм... сокровенную историю из моей
жизни. Прежде я никогда не обсуждал эту тему ни с кем, даже с непосредственными
участниками событий. И теперь,
освежившись и остудившись (возможно, даже несколько чрезмерно), я нето чтобы
корил себя за откровенность, но с
определенным беспокойством осмысливал тот факт, на который мельком обратил
внимание в начале нашего с ней
последнего разговора. Что-то с Гаэлью было не так!.. В глобальном смысле. Все
это ее навязчивое любопытство, на которое
я долго смотрел сквозь пальцы, не могло быть только лишь журналистским желанием
сенсаций. Слишком уж живо ее
задевало все так или иначе связанное с Керторией... И потом, если вдуматься, ее
осторожность и неназойливая скрытность в
отношении самой себя были воистину удивительны. Люди обычно с удовольствием
рассказывают о себе - собственно, для
большинства из них это вообще излюбленная тема, - она же по собственной
инициативе не обронила ни слова о своем
прошлом. В то же время с обстоятельствами моей жизни она успела ознакомиться
настолько основательно, что знала о ней,
пожалуй, едва ли не больше всех во Вселенной. Конечно, в принципе я мог бы
объяснить такой повышенный интерес к
своей персоне высокими личными качествами. Объяснение, приятное для самолюбия,
но, разумеется, не имевшее ничего
общего с действительностью. Мои личные качества были совершенно ни при чем.
Возможно, я был ей симпатичен (так же
как и она мне, если посмотреть правде в глаза), но Гаэль занималась
керторианцами и до встречи со мной. Задолго до
встречи со мной... Я внезапно с необычной для себя отчетливостью понял, что в ее
прошлом кроется какая-то тайна. Нечто,
вполне вероятно, важное для... Для чего? Пока я не мог даже предположить. Но,
например, так ли вдруг заговорила она о
мотивах всего происходящего?..
К сожалению, к этому моменту я уже здорово замерз, и мне просто
необходимо было двигаться, благо ветер опять
ушел вбок. Так что пришлось прервать раздумья и ограничиться обещанием
непременно разобраться с этой загадкой сразу
же по возвращении. Причем я не поленился дать себе Большое Торжественное
Обещание, обычно доводившееся до
завершения. Менее торжественным, к сожалению, нередко случалось забываться.
Покончив с этим, я вновь вскочил и бросился вперед. И шутки шутками, но
вскоре дело приняло неожиданно
скверный оборот... Я чертовски устал, жутко захотел спать и не мог согреться,
даже находясь в непрестанном движении. А
по испытанным в прошлом перегрузкам я знал, что мой организм, как и любого
керторианца, будет более-менее исправно
служить до момента полного истощения, после чего попросту вырубится. И я
чувствовал; что этот момент на подходе:
случись, например, мне еще раз упасть, можно уже и не подняться, а это
гарантировало в перспективе смерть от
переохлаждения. При этом милю-то я уже явно преодолел, даже милю с хвостиком
наверное, но лаборатории видно не
было. Сколько я ни вертел фонарем, пронизывая окружающий мрак, никаких следов
разумной деятельности вокруг не было
и в помине - только скользкая неровная каменная равнина... Видимость была,
разумеется, отвратной - не превышала
двухсот ярдов, так что я все брел, утешая себя, что карта в офисе CIL была не
слишком подробной, в оценке расстояния
легко было ошибиться и я вот-вот увижу впереди контуры здания. "
Когда же я внезапно понял, что никакого здания так и не появится, то впал
в панику. Я действительно совершил
ошибку, причем глупейшую и очевидную: забыл о том, что на Денебе IV ничего не
строили на поверхности планеты!
Конечно же, лаборатория Виттенберга располагалась под землей, а наверху
находился лишь вход в. бункер да несколько
взлетно-посадочных площадок для летательных аппаратов. Поэтому мне предстояло
отыскать какую-нибудь неприметную
будочку на большом участке плато, что еще похуже, чем пресловутая людская иголка
в стоге сена!..
Осознав наконец, в какой переплет угодил, я потерял голову от ужаса и из
последних сил бросился бежать -
неважно куда. Лишь бы ветер все время оказывался сбоку. Это было сущее безумие,
и кончилось оно так, как и должно:
начав задыхаться, я окончательно перестал разбирать дорогу, неожиданно налетел
коленом на нечто жесткое и кувырнулся
вперед, даже не пытаясь сгруппироваться.
В итоге я с размаху приложился лбом о камень - в глазах потемнело,
послышался звон разбитого фонаря, и я с
непередаваемым чувством подумал, что все - мои идиотизм получит наконец
достойное вознаграждение.
Проклятия в свой адрес, однако, несколько затянулись, и я сообразил, что
против ожидания еще нахожусь в
сознании. В первый момент меня это даже не слишком-то обрадовало - к чему длить
мучения?.. Но затем в моем скованном
обреченностью разуме промелькнула несколько неожиданная мысль: "Интересно, а обо
что это ты споткнулся? На такой-то
высоте?.." Не задумываясь над своими действиями (иначе, вероятно, у меня бы
ничего не вышло), я поднялся на карачки,
развернулся и пополз в кромешной тьме обратно, пока вдруг не уткнулся в нечто
скользкое и очень холодное.
Единственного прикосновения ладонью было достаточно, чтобы удостовериться
- передо мной металл. Точнее,
металлическая труба, расположенная под углом в сорок пять градусов к
поверхности. Вновь вспыхнувшая в душе надежда
заставила сердце забиться сильнее, а мои руки с цепкостью утопающего принялись
взбираться по трубе вверх, подтягивая
за собой тело как по канату. И когда примерно на уровне своей груди я нащупал
соединение с еще одной, более толстой
вертикальной трубой, то вдруг понял, за что, собственно, держусь. Я часто видел
такие конструкции на Денебе - это была
опора осветительной мачты, поставленной рядом со взлетно-посадочной площадкой!
Однако, поднявшись во весь рост и
облокотившись спиной о мачту, я не спешил вознести благословения судьбе - вход в
лабораторию наверняка был
неподалеку, но где именно? Лишившись света, я не увидел бы его до тех пор, пока
не ткнулся бы носом, так что, по сути,
спасение казалось равно недосягаемым, будь оно хоть в ста ярдах, хоть в ста
милях... Но если помирать по глупости посреди
каменной пустоши было очень противно, то заниматься этим еще и в двух шагах от
цели - противно вдвойне. Поэтому я
снова и снова заставлял себя думать о том, как выкрутиться, а не о том, что
занемевших от холода рук уже почти не
чувствую.
Решение оказалось, по обыкновению, простым и лежало практически у меня
под ногами. В самом прямом смысле...
Если это посадочная площадка, то от нее к входу в комплекс должна вести
огороженная дорожка, верно?.. Предположим,
тросы или барьеры - не знаю, что уж там стояло - могли оказаться убранными после
того, как лаборатория была покинута,
или унесенными штормами, но уж отличить наощупь шлифованную поверхность дорожки
от естественного грунта мне
ничто не мешало...
Поэтому, отчаянно растерев руки, дабы вернуть им хоть какую-то
чувствительность, я в который уже раз
уподобился четвероногим друзьям (будь они неладны!) и взялся за поиски. Для
начала - края самой площадки... Ее чуть
более теплая и ровная бетонная поверхность вскоре обнаружилась, и, не снимая
правой руки с бетона, я двинулся по
широкому кругу влево, обшаривая, как слепец, прилегающий к площадке грунт. Мне
немного повезло. Причем дважды. Вопервых,
дорожка оказалась с той стороны, в которую я пошел, а во-вторых, также
была залита бетоном, так что пропустить
ее было невозможно. Обрадованный подтверждением своей догадки, я, для надежности
не вставая, устремился по бетону,
подгоняемый попутным ветром. К счастью, путь оказался недолог - и впрямь ярдов
сто! - и я заметил впереди кусок
пространства еще более черный, чем окружавшая меня ночь. Воодушевившись, - вот
она, заветная цель! - я вскочил и через
пару шагов уперся в двери. Обыкновенные,
расходящиеся в стороны двустворчатые двери, обшитые металлическим листом.
Вот только запертые... Не правда
ли, это тоже можно было предвидеть? Лаборатории, пусть и законсервированные, не
оставляют нараспашку, не так ли? А в
таком случае не надо ли было попросить у милой миссис Виттенберг ключи?
Разумеется, в тот момент сил на сарказм у меня уже не было - я просто
суетился вокруг, чтобы выяснить хотя бы,
как эти двери должны открываться в принципе. Что ж, ответ легко был найден:
слева, чуть пониже моего плеча,
обнаружилось устройство, мало чем отличавшееся от тех, с которыми я столкнулся в
космопорте Новой Калифорнии. То
есть для попадания внутрь достаточно воспользоваться идентификационной
карточкой, долженствовавшей, по всей
видимости, подтвердить вашу принадлежность к сотрудникам компании CIL. Очень
просто. Для тех, у кого есть карточка, -
я же ею не разжился... Понимая, что пытаться обмануть электронику - это, мягко
говоря, не по моей части, я попробовал
помериться силами с приводным механизмом дверей. И потерпел поражение: всей моей
физической мощи хватило лишь
на то, чтобы растаскиваемые в стороны створки дрогнули и раздвинулись миллиметра
на два. Между тем если бы не ветер,
налетавший сзади и буквально вжимавший меня в двери, то я уже едва ли устоял бы
на ногах. И тут мне очень к месту
вспомнилась рекомендация Уилкинса: никогда не расставаться с блас-тером. Причем
вспомнилось-то мне это в качестве
насмешки пополам с сетованием! Вот, дескать, послушался бы того, для кого
сохранение жизни - профессия, так сейчас не
готовился бы подыхать. Выжег бы себе проход сквозь двери, и все дела!.. Однако
вслед за этим я напомнил себе и то,
почему всегда отклонял предложения Уилкинса, - вовсе не потому, что мне
нравилось ходить безоружным.
У меня всегда было с собой оружие. Свое, керторианское, но в данном
случае оно с успехом могло заменить
бластер.
Устав впадать то в радость, то в отчаяние, я с сумрачной решимостью
дернул молнию костюма покорителя пещер,
надетого прямо поверх свитера, и полез негнущимися пальцами еще глубже, к
нагрудному карману рубашки, где хранил
свои керторианские прибамбасы. Повозившись с не желавшей слушаться кнопкой, я
наконец забрался внутрь и, будучи уже
не в состоянии отличить наощупь один перстень от другого, вытащил первый
попавшийся. Разумеется, им оказался
генератор невидимости - вещь исключительно нужная в сложившейся обстановке...
Мысленно выругавшись, я понес
кольцо обратно, но был еще раз наказан - теперь за раздражение и неаккуратность.
Зацепившись рукой за воротник, я
выронил свой самый драгоценный талисман, и он исчез, лишь тихонько звякнув о
бетон где-то слева. Искать небольшой
перстень в этом медленно убивавшем меня мраке значило подвергаться по-настоящему
смертельному риску, поэтому
пришлось с ним проститься, теша себя слабой надеждой, что подберу его на
обратном пути, когда будет светло.
Зато уж с оставшимся кольцом я был предельно осторожен и, достав, даже не
стал пытаться надевать его на палец, а
лишь сжал покрепче за ободок и, отступив на пару шагов (лучше было бы подальше,
но не было сил противодействовать
ветру), навел камнем приблизительно на центр правой створки. Вероятно, именно в
такие моменты люди обращались с
просьбой о помощи к Богу, но я не верил ни в каких богов, поэтому пришлось
обходиться своим умением. К счастью, на
этот раз я не подкачал. Мне давно не приходилось пользоваться своими
побрякушками, так что энергии в запасе было
вдосталь, да и расход ее на поддержание в рабочем состоянии зеленого луча,
бившего
из вставленного в перстень изумруда, был сравнительно невелик. В
результате еще через несколько минут я и в
самом деле выжег в двери контуры прохода, в который мог бы протиснуться. Без
неприятностей, правда, и тут не обошлось:
я чуть не ослеп от белых вспышек плавящегося металла, и кожа на лице даром что
не потрескалась от жара (из огня да в
полымя - с точностью до наоборот!), но, как сказал незадолго до того Реналдо
Креон, "такие мелочи меня не смущали".
Убрав кольцо, я нанес в выжженный контур несколько ударов плечом и на четвертый
или пятый раз выбил-таки
металлическую перемычку, рухнул вслед за ней в освободившийся проем и... остался
лежать. Все, приехали.
Дальнейшие несколько часов я помню весьма нечетко. Я то приходил в себя,
порывался куда-то идти и даже
пытался встать, то снова проваливался в мутное забытье-Окончательно же я пришел
в себя, когда начало светать.
Чувствовал я себя, как вы, наверное, догадываетесь, премерзко - трудно было
найти в организме хоть что-нибудь, что бы так
или иначе не болело, плюс к тому хотелось пить, жрать и спать. Но главное, я
остался жив, и это было, как всегда, приятно.
Теперь, правда, предстояло выяснить, ради обладания какими сокровищами я
чуть не погиб минувшей ночью.
Одно лишь предположение, что это могло быть не более чем невинное развлечение,
живо заставило меня вскочить,
протереть глаза и исполниться желания действовать, невзирая на проклятия моих
горемычных рук и ног. И признаться, в
первый момент после осмотра помещения, в которое я с таким трудом пробился,
сердце у меня стало биться через раз. Нет,
попал я безусловно туда, куда и собирался. Это действительно была лаборатория
компании CIL, о чем мне сообщила
надпись над дверями лифта, расположенного в дальней стене небольшого шлюза, в
котором я находился. Лифт сей, правда,
был единственным способом отправиться вниз, непосредственно к лаборатории, а
рядом с кнопкой его вызова находилось
еще одно устройство для глотания идентификационной карточки.
Честно говоря, это напоминало катастрофу, но для очистки совести я все же
нажал кнопку вызова. И что бы вы
думали? Раздался негромкий щелчок, и, раздвинув двери, лифт гостеприимно
пригласил меня войти. Это было настолько
неправдоподобно, что в голове у меня мгновенно пронеслись соображения, из-за
которых и была предпринята наша
маразматическая экспедиция. Я напомнил себе, что эта заброшенная лаборатория
представляла собой идеальное место для
западни, и хотя прежде ничего угрожающего в этом смысле замечено не было (не
говоря уж о том, что любой желающий,
окажись он поблизости, мог бы спокойно прикончить меня, пока я валялся в
полубреду), но такая вот неожиданная
покладистость лифта возбуждала определенные подозрения... С другой стороны, я
понятия не имел, как функционируют
системы автоматического жизнеобеспечения, а в лаборатории, несомненно, таковая
существовала. Отступиться же именно
тогда, когда перед тобой нет видимых препятствий, было... Ну, вы сами понимаете.
Так что я перешагнул порог лифта и, повернувшись влево, осмотрел
небольшой щиток управления - он не являл
собой ничего сверхъестественного: пять кнопок без маркировок, расположенных друг
над другом, в верхней горит огонек.
Все ясно, в общем... Промелькнула у меня тут, правда, мысль, что коли уж
рассвело, то можно для начала пойти поискать
оброненный накануне перстень, однако одного взгляда за спину, в клубящуюся за
проделанной мною дырой серую мглу
было достаточно, чтобы отбить у меня всякую охоту связываться лишний раз с
денебианской хмарью. В конце концов, мне
было не миновать обратного пути, если я не собирался упокоить здесь свои кости
навеки, не так ли?.. Вроде бы так. Хотя
какой-нибудь умник типа Уилкинса наверняка возразил бы, что в моем положении
стоит быть в постоянной готовности к
любым неожиданностям. И, забегая вперед, вынужден признать, что этот неведомый
умник оказался бы прав...
Итак, я без всяких затей надавил на вторую сверху кнопку и через
несколько секунд благополучно прибыл на
первый уровень лаборатории. Но представшая передо мной в приглушенном свете
нескольких ламп картина уходящего
далеко в обе стороны широкого коридора со множеством окрашенных в разный цвет
дверей заставила меня призадуматься.
Собственно, что и, главное, где я намеревался искать?.. Возможно, для
специалиста в области химии многое могло бы
проясниться непосредственно из изучения установленного здесь оборудования,
всяких там колбочек и реактивов, но мне
подобное не грозило. Еще более вероятно было то, что максимум информации могло
быть извлечено из компьютерной
системы, но и в этом плане я был полным профаном. Следовательно, мне нужно было
найти какие-то записи, документы, и
желательно - оставшиеся от самого Пола Виттенберга. А где они могли находиться,
как не в его прежнем кабинете?
Очень хорошо. Я слыхал, что ученые утверждают, будто грамотная постановка
задачи наполовину гарантирует ее
решение. Но оставалась еще вторая половина: найти этот самый кабинет...
Лаборатория оказалась значительно больше, чем
я предполагал: лгала миссис Виттенберг относительно ее коммерческой пользы или
нет, но с первого взгляда было
очевидно, что бывший муж главы CIL не испытывал недостатка ни в средствах, ни в
людских ресурсах. Поэтому бесцельно
бродить по коридорам в поисках одной-единственной комнаты, которую не вдруг и
узнаешь, было бесперспективно - голод
и жажда уже и так были достаточно назойливы. Мне срочно нужен был план здания, и
я решил попросту поискать его на
близлежащих стенах. Знаете, в хорошо организованных фирмах обычно блюдут
многочисленные правила противовсякой
безопасности и частенько вывешивают на видных местах схемы эвакуации (на Денебе
IV, между прочим, предосторожность
отнюдь не излишняя).
Мысль оказалась верной - я и впрямь нашел желаемое в простенке между
двумя дверями справа по коридору. План
был, правда, не всей лаборатории, а лишь данного уровня, но и то хлеб, как
говорится... По крайней мере в том смысле, что
здесь мне было делать нечего, - насколько я понял по общей конфигурации
помещений и тем обозначениям, которые
удалось расшифровать, этот уровень занимали собой склады, непосредственно
рабочие помещения и вычислительный
центр. Ничего похожего на администрацию, где должен был по идее находиться
кабинет заведующего столь солидным
предприятием.
Ну ладно... Я спустился на уровень вниз, где обнаружил точно в том же
самом месте еще один план. И тут мне
сопутствовал успех - в правой от шахты главного лифта части здания располагался
конференц-зал, а за ним - несколько
комнат, помеченных аббревиатурой "АДМ". Туда-то я, развернувшись, и
направился...
Причем то, что на схеме располагалось совсем рядом, в реальном расстоянии
выглядело как добрых ярдов сто, из
чего вы сами можете сделать вывод о масштабах этой небольшой, "не приносящей
выгоды" лаборатории. И чем яснее мне
становилась лживость Беаты Виттеиберг, тем неувереннее я чувствовал себя в этом
полутемном подземелье, из которого
без труда можно было устроить отличную могилу. Я пообещал себе в дальнейшем
держаться подальше от всевозможных
каменных мешков, но в связи с недостатком времени ограничился малым
торжественным обещанием.
Оный же недостаток возник из-за того, что я засек слева по курсу
несколько выделявшуюся своими размерами
дверь, на которой для пущей важности висела табличка:
"Заведующий лабораторией профессор Пол Виттенберг". Никакой электроники
тут не было - только банальная
ручка, за которую я дернул из чистого озорства. Заперто. И то ладно. Распахнись
передо мной и эта дверь, допускаю, что мог
бы и не войти. Ну а так я немного поизучал замок, выяснил, что дверь удобно
открывается внутрь, и приступил к ее выносу.
Большого сопротивления оказано не было, никакого замаскированного под пластик
металла и прочих укреплений -
несколько приличных ударов, и замок не выдержал.
Попал я, правда, в маленькую приемную, где раньше сидела секретарша, и
пришлось преодолеть еще одну дверь.
Но она была даже хлипче первой.
Кабинет Пола Виттенберга был весьма просторен и по первому впечатлению
напоминал больше обиталище
процветающего бизнесмена, нежели ученого: паласы на полу, картины на стенах,
везде идеальный порядок. Пыли, конечно,
за годы накопилось многовато, но ее наличие понравилось мне куда больше следов
чьего-либо недавнего тут пребывания. К
сожалению, рассмотреть обстановку более детально было практически невозможно в
силу скудости освещения: горел
единственный аварийный светильник, расположенный на другом конце кабинета, почти
над внушительным столом
хозяина, а мои попытки пощелкать выключателем рядом с дверью ни к чему не
привели. Однако все интересовавшие меня
объекты находились как раз в круге света.
По сути, их было всего два - стол профессора и его сейф, вмурованный в
стену позади кресла, где он некогда
восседал. Разумеется, в первую очередь привлекал внимание сейф - приспособление,
в принципе предназначенное для
хранения ценностей. Поэтому их не принято было делать легкодоступными. И данный
образец не служил, к сожалению,
исключением из правила; более того, я узнал на одном из углов примостившийся там
торговый знак очень почтенной
фирмы-изготовителя, услугами которой пользовался и сам. Это, в частности,
означало, что попытки взлома при помощи
грубой силы могут привести к очень плачевным последствиям - все сейфы,
выпущенные означенной фирмой, оснащались
высоконадежной и чрезвычайно мощной системой саморазрушения. Сама же конструкция
замка отличалась от моего
варианта: я пользовался несколько старомодной системой, открывающейся под
воздействием дактилоскопического рисунка
рук хозяина, а здесь стояла современная электронная, с которой мне также
довелось в свое время ознакомиться, - в
единственную щель на гладкой металлической поверхности передней панели
необходимо было вставить все ту же
идентификационную карточку. Если при этом, по мнению сейфа, вы имели право его
открыть, то к вам выдвигалась
небольшая клавиатура, на которой нужно было набрать пароль, обычно смешанный из
цифр и буквенных символов. Короче
говоря, влезть в этот сейф мне представлялось совершенно невозможным. При
условии, что кто-нибудь не оставил
поблизости соответствующих инструкций."
Я подумал так, конечно же, в шутку. Поэтому представьте себе мое
изумление, когда, завершив неутешительный
осмотр сейфа и сев в кресло, я принялся за исследование стола и в верхней
незапертом ящике обнаружил одиноко лежащую
на его дне карточку, под которой нашлась еще и узкая бумажная лента с тем самым
бессмысленным набором знаков! Вынув
все это добро на стол, я все же не стал горячиться и методично проверил
остальные ящики с обеих сторон. Все они были
также не заперты, что не удивляло по причине их абсолютной пустоты. Нигде не
завалялось даже мятого клочка бумаги или
погнутой кнопки - аккуратность человека, наводившего здесь порядок, безусловно
делала ему честь. Следовательно,
карточка и код были оставлены намеренно, и я бы дорого дал, чтобы быть
посвященным в эти намерения. Ибо, как мне
казалось, возможны были два толкования: либо передо мной лежал раскрытый капкан,
либо Пол Виттенбёрг, покидая
лабораторию, позаботился о том, чтобы упростить доступ к своим бумагам, не
считая нужным особо их скрывать...
Последнее предположение в свете ухищрений, творившихся вокруг лаборатории,
выглядело крайне слабо. Наверное, я бы
окончательно уверовал в ловушку, если бы не пыль, толстым слоем покрывавшая
окружавшие меня предметы, не исключая
и идентификационную карточку, к которой я догадался присмотреться
повнимательнее. Разумеется, она принадлежала
некогда самому Полу Виттенбергу - в ее левом нижнем углу была даже его
фотография.
С нее смотрел бородатый мужчина средних лет, с малопримечательными
чертами лица, - как сказала бы Га-эль, не
похожий на человека, способного расставлять другим смертельные западни,
рассчитанные на много лет вперед и прямотаки
фантастическую череду событий. В самом деле, я не думал, что даже мой дядя
был в состоянии просчитать причинноследственную
цепочку, приведшую меня в этот кабинет. Поэтому я решил, что,
затравленный постоянными покушениями,
пугаюсь теперь несуществующих химер, взял в руки карточку, встал и развернулся к
сейфу... Однако уже на полпути к
приемной щели моя рука остановилась - не то чтобы я услышал нечто в царившей
вокруг тишине, но меня вдруг посетило
отчетливое ощущение, будто мне кто-то смотрит в спину. А надо сказать, что я,
как и всякий керторианец, вполне доверял
подобным чувствам, поэтому с секунду постоял, убедился, что мне не чудится, и
резко обернулся...
И точно - в слабом свете, идущем из коридора, в дверях виднелся темный
силуэт невысокого худощавого мужчины.
Признаться, я не поверил своим глазам. И не верил даже тогда, когда тот,
понимая, что замечен, сделал несколько шагов
вперед, дабы свет упал ему на лицо.
- Доброе утро, герцог, - тихо сказал Принц, развеивая мои последние
сомнения, и я почувствовал себя немного
неудобно: по этикету мне надлежало приветствовать его первым, а не стоять с
выпученными глазами.
- Доброе утро, Ваше Высочество... - пробормотал я и тотчас испытал почти
необоримое желание сесть.
И, словно отвечая на мои мысли, он вежливо кивнул мне на кресло, а сам
подошел к стульям, расставленным вдоль
одной из стен, взял себе один и устроился за столом напротив меня...
- Рад видеть вас в добром здравии. Позвольте полюбопытствовать, как
продвигается ваше расследование?
- Неважно, - буркнул я, по-прежнему ничего не соображая. - А как ваше?
Надеюсь, вам удалось узнать нечто
стоящее, пока я изображал из себя мишень?
Принц иронично приподнял уголок рта - прежде я не позволял себе
разговаривать с ним подобным образом, - но
остался совершенно спокоен.
- Мишень, вы говорите?.. Да, я слышал, у вас действительно были кое-какие
трудности.
- О да! Сущая ерундовина! - не выдержал я. Однако он не соизволил
заметить издевательской интонации.
- Такое впечатление, герцог, будто вы склонны винить в этом меня?
- А кого, простите, Ваше Высочество, я должен винить?
Принц чуть наклонил голову и принялся рассматривать свои холеные руки, а
затем рассмеялся:
- Сам факт нашей с вами здесь встречи подчеркивает то, что ваши насмешки
излишни, герцог. Вы совсем не так
беспомощны, как заявляете. - Тонко почувствовав, что я разозлился еще больше, он
примирительным тоном сказал: - Нет, я
решительно не могу с вами согласиться. Положим, я действительно не возлагал
особых надежд на то, что вы через два дня
представите Совету убийцу Вольфара... или его труп. Но и вероятность того, что
рано или поздно вы это сделаете, я не
исключал и не исключаю. Собственно, я преследовал другую цель: запутать
противника, заставить его суетиться.
Я знал, что Принц не привык давать кому-либо отчет в своих поступках,
поэтому оценил его слова как жест
несомненного дружеского расположения, но в то же время они пока еще ничего не
опровергали...
- Я догадывался об этом, Ваше Высочество, - я не счел необходимым
пояснять, что мой дядя объяснил мне его
действия сразу, после Совета, - но речь, по-моему, шла о том, что вы послали
меня на передовые позиции. Позвольте
уточнить, с чем же вы не согласны?
С досадой прищелкнув языком, он перевел глаза в сторону, смахнул
несуществующую пылинку с плеча -
абсолютно сухого, прошу заметить - и лишь потом медленно повторил:
- Да, именно с вашим утверждением я и не согласен. Ну не с самим же собой
мне спорить? Как я уже сказал, моей
целью было внесение в ситуацию элемента неожиданности. И только. А что до вас,
герцог, то скажите, пожалуйста, вас не
наводит на определенные размышления географическая принадлежность всех
пострадавших в последнее время лиц?
- Наводит.
- В таком случае вам не кажется, что назначь я расследовать это дело не
вас, а барона Детана или даже самого себя,
то спокойной жизни на вашу долю все равно бы не досталось? По-моему, вы к тому
моменту, о котором мы говорим, уже
заняли передовые позиции. И... - тут он позволил себе наконец улыбку, - могло бы
обернуться только к худшему, если бы
вы оказались об этом не осведомлены. Разве нет?
Определенный резон в его словах имелся - это невозможно было отрицать, и
я, пожалуй, мог бы поблагодарить его
за такое участие в моей жизни, если б не один очень смущавший меня момент...
- Ваше Высочество, но покушения на Креона и Лагана произошли после
Совета. С чего же вы взяли, что именно
наши имена возглавляют список на устранение у этого неведомого друга?
Он нахмурился, и я с некоторым запозданием подумал, что ставить в
открытую его слова под сомнение - занятие,
пожалуй, более опасное, чем провести целую ночь на поверхности этой планеты.
Однако Его Высочество был настроен в
высшей степени миролюбиво: даже не намекнув на некорректность моего поведения,
он вновь пустился в объяснения:
- Вы, может быть, знакомы с моей теорией исторического процесса... - (Я
кивнул, и он пожал плечами с видом "да,
есть за мной такой грешок"). - Стало быть, я мог бы доказать вам, что, оценивая
ситуацию, сложившуюся в момент смерти
Вольфара, с позиций этой теории, вы неминуемо придете к выводу о невозможности
ограничиться ролью наблюдателя. А
вы бы могли мне возразить, что в данном случае слишком велико влияние
субъективных факторов, да и вообще, теорий
много, а жизнь одна... Поэтому лучше я вам прямо скажу, что мне было известно о
происшествии, случившемся с вами, а
точнее, с вашим флаером, когда вы возвращались после встречи с бароном Лаганом.
И согласитесь, герцог, если уж раз вас
попытались убить, то в покое не оставят.
- Скорее всего.
- И стало быть, идея, пришедшая мне в голову после разговора с вами -
предложить вам расследовать это убийство,
- показалась подходящей во всех отношениях.
Признаться, он меня убедил, и я несколько пересмотрел свой взгляд на его
роль в моей судьбе. Однако его
осведомленность о падении моего флаера была равносильна утверждению о том, что
кто-то в моем ближайшем окружении
шпионит в пользу Принца. И хотя само по себе меня это не удивляло и даже не
особо задевало, я предпочел бы знать, кто
именно этим занимается. Но пока я выбирал наиболее обтекаемую форму для столь
щекотливого вопроса, Его Высочество
меня опередил:
- А вы, кстати, разобрались с тем эпизодом?
- Да. - Зная, как он не любит задавать конкретные вопросы, я все же из
вредности не стал развивать свою мысль.
Он, казалось, отметил эту мелочь, потому что в его мелодичном голосе
появились металлические нотки.
- И что же?
- Это подстроил Вольфар.
- Вот как!..
Я не думал, что Принц способен так убедительно разыграть удивление,
несмотря на все свои актерские
способности, а значит, Уилкинс и Тэд, бывшие в курсе предательства Коллинза, не
входили в число его осведомителей, что
меня, по большому счету, и интересовало.
Тем временем Его Высочество погрузился в раздумье, судя по поджатым губам
и чуть прищуренным глазам,
достаточно малоприятное. Походило на то, что мое сообщение плохо вязалось с
версией событий, имевшейся у него дотоле.
- Да, это новый поворот, герцог, - проронил он, словно откровенно читая
мои мысли, ловко выудил из внутреннего
кармана сигарету с зажигалкой и закурил. - Не будете ли вы столь любезны
рассказать мне о том, как проходили ваши
поиски, с самого начала?
Я умел распознать приказ, даже когда он замаскирован вежливой оболочкой,
и стал послушно собираться с
мыслями, но... Но порядочная путаница в голове напомнила о том, как на самом
деле скверно обстоят дела с моим
самочувствием, - выброс адреналина, вызванный появлением Принца, заставил меня
об этом на время позабыть. А рассказто
получился бы долгим... И вдобавок я впервые вспомнил о Гаэли: каково ей одной
томиться в ожидании в пещере вот уже
на протяжении многих часов?
- Ваше Высочество, к сожалению, я не могу себе этого позволить. Меня
ждут, а я и так чрезмерно задержался.
Вот это ему уже совсем не понравилось, - что бы там ни болтал Креон или
кто-нибудь еще, но он был наследный
принц, а не какой-то там равный среди равных и привык получать ответы на
вопросы. В тех редких случаях, когда
снисходил до их задавания... С потемневшим от гнева лицом Принц глубоко
затянулся, поискал взглядом пепельницу, не
обнаружил ее, стряхнул пепел на пол и разозлился еще пуще...
- Между прочим, герцог, я тоже мог бы сообщить вам некоторую информацию.
Я едва не упал со стула: неслыханное дело - Принц предлагал меняться!
Хотя ничто не мешало ему потребовать! И
самое главное, он наверняка знал массу ценного! Тем не менее я лишь покачал
головой, даже не решаясь облечь отказ в
какую-то словесную форму.
И признаться, в первые несколько мгновений я об этом пожалел. Его темные
глаза сверкнули, рука дрогнула, -
казалось, сейчас последует взрыв... Но неожиданно он вновь взял себя в руки; как
бы плохо я ни соображал в тот день, но
все же удивился: неужели что-то его сдерживает?
- Вы крайне несговорчивы сегодня, герцог, - довольно-таки желчно
посетовал Принц. - Но все же вы, может быть,
сочтете возможным потратить немного своего драгоценного времени и поведаете мне
хотя бы, что привело вас сюда?
С моей точки зрения, из нас двоих именно его присутствие казалось здесь
особенно странным, но ответь я еще и
вопросом на вопрос - и он точно убил бы меня на месте (а я не сомневался в его
возможности это сделать). Поэтому я
решил перестать кочевряжиться, попросил у него сигарету - мои собственные
безнадежно вымокли ночью, когда я возился
с кольцами, - и вкратце рассказал ему об ампуле, найденной рядом с телом
Вольфара, и своих действиях, предпринятых по
этому поводу, вплоть до посещения офиса CIL и взлома лаборатории. Он слушал меня
не перебивая и не выказывая какихлибо
чувств. Я же к концу рассказа совсем расклеился, поэтому решил побыстрее
закругляться и со словами:
- Так что теперь осталось только выяснить, что лежит в сейфе покойного
Пола Виттенберга!.. - встал и развернулся,
по-прежнему сжимая в руке карточку.
Однако на этот раз меня остановил окрик Принца:
- Не делайте этого, герцог!
Чувства непокорности и противоречия, проявлявшие в то утро удивительную
активность, порекомендовали мне
послать его подальше, но я сдержался и, не оборачиваясь, угрюмо поинтересовался:
- Это почему?
С Принцами так, конечно, не разговаривают, и ответное молчание послужило
мне напоминанием об этом. Но меня
понесло...
- Я, Ваше Высочество, проделал большой путь до этого места и преодолел
слишком много трудностей, дабы сейчас
просто развернуться, - я развернулся, - бросить на стол эту чертову карточку, -
бросил, - и уйти... - Я сложил здоровенный
кукиш. - Или, по крайней мере, извольте объяснить почему?!
Принц был взбешен до прежде невиданной мной стадии, но стоило ему
вскочить, опрокидывая стул, как со стороны
коридора донесся еще один голос:
- И в самом деле, почему, Ваше Высочество? Разом выпустив из груди
воздух, Принц, не показавшийся мне так уж
пораженным (в отличие, например, от меня самого), обернулся и чуть поклонился:
- Добрый день, господин барон!
- Добрый, добрый... - весело закивал мой дядя, приближаясь и занимая
позицию у торца стола, как раз между
Принцем и мной. - А ты, Ранье, и вправду вконец утратил уважение к старшим.
- Здравствуйте, дядя, - смущенно пробормотал я и поделился одолевавшей
меня мыслью: - Надо же, как людно
нынче в заброшенных лабораториях!
- Шутит! - подмигнул Принцу дядя.
- Шутит, - согласился Его Высочество.
- Ну и пускай себе. В конце концов, хочет Ранье открыть сейф, так и
ладно. А, Ваше Высочество?
Как ни странно, Принц перестал злиться, но в то же время спросил теперь
уже с ноткой беспокойства:
- Вы полагаете?..
- Конечно, - уверенно сказал дядя, и Принц после маленького колебания
пожал плечами. - Валяй, мой мальчик!
Признаться, мне уже совсем не так этого хотелось, как минуту назад, - я
всегда побаивался того, чего не понимаю, а
тут без всяких прикрас можно было утверждать, что я ничего не понимаю. Тем не
менее, насколько я знал своего дядю,
казалось, будто он действительно хотел, чтобы вызвавшая столь горячий спор
попытка была предпринята. Так что в
надежде, что хотя бы он знает, что происходит, я решительно поднял карточку и
всунул ее в приемную щель сейфа...
Результат не замедлил себя обнаружить и оказался, разумеется, вовсе не
таким, какой рисовался в моем
воображении. То есть сейф не среагировал на карточку никак. Зато среагировало
все остальное: аварийный светильник
начал прерывисто мигать, по всему помещению раскатился зуммер тревоги, а затем
идущий откуда-то сверху
металлический голос сообщил, что система саморазрушения лаборатории приведена в
действие! После чего начался
обратный отсчет. С цифры пятнадцать...
Признаться, руки у меня похолодели, а сердце бешено заколотилось -
выбраться из здания за пятнадцать секунд
было совершенно немыслимо, - но я остался стоять, не отводя глаз от Принца и
дяди. Они в свою очередь тоже молча
пялились друг на друга с исключительно спокойными лицами... Так продолжалось до
счета "восемь". Затем Принц со
смешком заметил:
- Пора, пожалуй, отсюда убираться! - и коротко взмахнул рукой: я
почувствовал, что рядом с ним в воздухе
повисло невидимое окно портала. - Прошу вас, господа!
Что ж, на этот раз упрашивать ему не пришлось: на счете "шесть" из
кабинета исчезла массивная фигура моего
дяди, а на "пятерке" за ним последовал и я. А что прикажете было делать?
Согласитесь, выбора у меня не было. Я мог
только не думать, например, о том, как почувствует себя Гаэль, когда услышит
грохот взрыва...
Пройдя через портал - на физическом уровне это не вызывало никаких
ощущении, - я мгновенно зажмурился из-за
яркого солнечного света, резанувшего по глазам, привыкшим за последние сутки к
полутьме. И признаться, готовился,
вновь открыв их, узреть нечто экстраординарное... Но нет, ничего подобного. Все
еще щурясь и помаргивая, я обнаружил,
что нахожусь в относительно знакомой обстановке, а именно посреди кабинета
Принца, из которого тот разговаривал со
мной перед Советом и располагался который в Мицуми-Сити на планете Фудзи. То
есть примерно в двух месяцах лета от
Денеба IV на самом быстром военном корабле.
Я предпочел подумать о чем-нибудь другом и не без любопытства огляделся.
Кабинет был невелик и носил явный
отпечаток весьма своеобразного характера своего владельца. Он был очень светел:
окно, через которое били лучи стоявшего
почти в зените солнца, занимало едва ли не всю дальнюю от меня стену, но в то же
время в самой обстановке преобладали
темные, приглушенные тона. Стены украшали картины в богато отделанных рамах, пол
- ворсистый ковер с замысловатым
орнаментом, на столах и полках шкафов виднелись статуэтки, керамика, прочие
предметы искусств, но бросалась в глаза и
другая символика типа замеченной прежде пепельницы - это все-таки был настоящий
череп... Но самым, пожалуй, сильным
было ощущение царящей вокруг утонченности, изящества, даже миниатюрности. Так
что я - еще и в этом дурацком,
порванном и прожженном спелеологическом костюме - чувствовал себя здесь попросту
неуместно. Подозреваю, не только в
собственных глазах...
Впрочем, окружающие особо на это не налегали. Напротив, они вели себя как
ни в чем не бывало. Дядя, не
дожидаясь приглашения, занял одно из кресел рядом с невысоким журнальным
столиком и теперь тоже оглядывался своим
вроде бы рассеянным, а на деле очень цепким взором. Принц же снял плащ и пиджак,
швырнул их на софу с небрежностью,
типичной для человека, привыкшего к тому, что за ним убирают слуги, закурил еще
одну сигарету и только после этого
обратился наконец ко мне:
- Да вы присаживайтесь, герцог. - Чуть улыбнувшись, ан указал на кресло
рядом с дядей. - Раз уж, господа, вам
случилось оказаться у меня в гостях, то милости прошу, чувствуйте себя как дома.
- Говоривший до этого по-английски,
последнюю фразу Принц сказал на нашем родном языке и использовал одну из самых
радушных формулировок. Он как
будто специально подчеркивал свое благорасположение, и меня это здорово
обнадежило, учитывая недавний инцидент.
Однако Его Высочество, казалось, и впрямь пришел в отличное настроение.
Пока я усаживался на указанное место,
стараясь ненароком чего не разбить, он направился к расположенному за письменным
столом бару, извлек оттуда бутылку
вина, бокалы, выгрузил их перед нами и совершил еще один рейд за закуской - все
это с такой несвойственной ему
живостью, что оставалось только поражаться.
- Извините за скудость трапезы, - он вновь перешел на английский
(поговаривали, что Принц недолюбливает
родной язык), - но я сегодня дал слугам выходной: не рассчитывал вернуться так
скоро.
Глядя на принесенные им печенюшки и конфетки, я не мог не присоединиться
к его сетованиям. Про себя,
естественно... От реплик же вслух я вообще решил воздержаться. В светлую минуту,
а эту - с бокалом вина и какой-никакой
едой - безусловно можно было считать светлой, я чувствовал, что глупостей,
сотворенных мной за последние сутки, с
лихвой хватило бы на иной год. Поэтому я приналег на сладкое, не забывая,
впрочем, и про вино, в то время как Принц и
дядя по большей части курили.
Однако через четверть часа мне стало невтерпеж, - по опыту я знал, что
подобное молчание может длиться где-то
около вечности (керторианский этикет не обязывает собравшихся за столом вести
беседу). Еще же минут через десять, когда
Принц сходил за второй бутылкой, я счел случай подходящим и не удержался:
- Ваше Высочество, я, конечно, понимаю, что вы не очень расположены к
выполнению моих просьб, но все же -
мне бы надо как-то вернуться на Денеб...
Говоря все это, я больше посматривал в сторону дяди, но тот ни единым
знаком не выразил отношения к проблеме.
Принц же разлил по бокалам из новой бутылки и довольно сухо кивнул:
- Да, я помню - вас ждут.
Признаться, тут я подумал, что на его помощь можно не рассчитывать, но
через мгновение он продолжил:
- Но, герцог, я не могу открыть портал на такое расстояние три раза
подряд. Вам придется подождать - часа четыре,
не меньше.
От удивления (прежде я не слыхивал, чтобы кто-то в одиночку мог открыть
три портала в неделю!) я едва не забыл
его поблагодарить. Однако, выслушав мои немного сбивчивые слова - язык что-то
слушался не блестяще, - Принц не пошел
еще на один раунд молчания и повернулся наконец к моему дяде.
- Господин барон, вы понимаете, что происходит? - просто спросил он.
И, казалось, такой прямотой застал дядю врасплох, - во всяком случае,
прежде чем заговорить, тот прокашлялся.
- Вы имеете в виду лабораторию, Ваше Высочество, или, надо думать,
ситуацию вообще?
- Вообще, - без большой охоты ответил Принц, но дядя словно бы этого не
заметил.
- То есть картину в общем и целом... - протянул он и задумчиво наморщил
лоб. - Хотел бы лучше, Ваше
Высочество! И не в последнюю очередь мне хотелось бы узнать, какой она видится
на ваш взгляд?
"Чтобы знать, что тебе можно сказать, а что нет!.." - такова была,
очевидно, опущенная часть мысли. И видимо,
минута просветления для меня еще не миновала, поскольку я вдруг сообразил
несколько любопытных вещей. Почему,
например, Принц был так раздражен в лаборатории и стал так мил сейчас?..
Выходило так, что Его Высочество окончательно
запутался в происходящем и готов был заплатить любую цену, чтобы разобраться.
Причем положение у него было такое
отчаянное, что эта наша встреча в лаборатории была чуть ли не последней
соломинкой, перспектива утери которой
повергала его в бешенство.
Это мое предположение оказалось довольно верным - последовавшие затем
разъяснения Принца ничуть ему не
противоречили.
- Вынужден констатировать, что я в тупике, - сообщил нам Принц, и уж не
знаю, чего ему стоило подобное
признание. - Вероятно, я подутратил бдительность за последние годы, господа.
Ведь вся эта история не свалилась мне как
снег на голову - мои источники несколько раз информировали о том, что Вольфар
имел контакты с нашими
соотечественниками. Впрочем, вам это, без сомнения, известно.
Принц, а вслед за ним и дядя глянули в мою сторону, как на единственного,
кому по недоразумению это могло
быть неизвестно, но я уверенно кивнул и лишь пробормотал:
- Я, правда, так и не выяснил, с кем и о чем ему удалось договориться.
- Я тоже, - согласился Его Высочество и, убедившись, что дядя промолчит,
продолжил: - Да, Вольфар и иже с ним
умели заметать следы - нельзя не отдать должное. После известного происшествия
я, естественно, принялся изучать
прошлое герцога Рега всеми доступными мне способами, но ничего существенного не
обнаружил., Кроме того очевидного
факта, что за всеми его метаниями по Галактике стояла некая идея... Конечно, мне
следовало раньше обратить внимание на
его активность, но я был слишком занят... э-э... одним словом, занят. А потом
оказалось поздно. Станция "Бантам" исчезла
без следа вместе со всеми, кто на ней работал; сведений о проводившихся там
исследованиях нет ни в одной контрразведке.
Более того, об этом не знают даже родственники находившихся там ученых. -
Неожиданно Принц чуть улыбнулся: -
Забавно, не правда ли, господа? В этом мире, где все так увлекаются секретностью
и любую информацию можно получить,
не выходя из кабинета, нашлось вдруг нечто такое, что я бы не побоялся назвать
тайной!
- Забавно, - поддакнул я, думая, правда, о другом. Моему самолюбию не
могло не польстить то, что в наших
расследованиях мы с Принцем пришли к одинаковому результату - фактически
нулевому, - но перспектива в таком раскладе
не вызывала оптимизма: если уж Его Высочество ничего не раскопал, то где уж нам
- со свиным рылом да в калашный
ряд... И я тоже уставился на своего дядю с откровенно просительным выражением на
лице.
Почувствовав, что отмалчиваться дальше будет уже неудобно, господин барон
дал-таки небольшое объяснение, -
разумеется, вовсе не то, которого мы с Принцем ждали с таким нетерпением.
- Ну, с тем, как Вольфару удалось сохранить тайну, все, по-моему, ясно.
Прием не новый, но эффективный.
Неприметностью называется. Объявите, что вы занялись сверхсекретными
исследованиями, окружите себя системой
безопасности - электронной, живой, всеми вместе, - и через день вся Галактика
будет знать, что вы делаете. Это точно, Ваше
Высочество. А "Бантам" не числился в списке секретных объектов и не привлекал
ничьего внимания. Там даже ни одного
охранника не было - я проверял по списку персонала. А раз нет охраны - нечего и
красть. Разве нет? - Так как
аплодисментов не последовало, то дядя слегка покривился и по-дружески напомнил
Принцу: - Вы, кажется, еще не
закончили свой рассказ, Ардварт?
Я подумал, что за полвека, просиженных мной в медвежьем углу, Принц и
дядя стали друзьями - сама по себе
хорошенькая новость!.. Ну а как иначе объяснить, что обращение по имени -
фамильярность, дозволенная лишь членам
королевского рода, - было воспринято как совершенно естественное? Тем не менее
дальше в своих рассуждениях по этому
поводу я не пошел (а стоили бы). Честно говоря, не нужно было так налегать на
вино с голодухи - я уже явно поплыл и с
трудом заставлял себя не только слушать Принца, но и понимать, что он говорит.
- Вы правы, барон. И насчет "Бантама", и насчет рассказа. Хотя в
последнем едва ли найдется много интересного. Я
растерялся. Убийство Вольфара, все эти странные покушения рано или поздно найдут
свое объяснение. Но ключ... Ключ для
меня оказался утерян. А время шло... И тогда я прибег к последнему средству,
остававшемуся в моем распоряжении:
попытался заглянуть в будущее. - Краем глаза я заметил, как при этих словах дядя
недоверчиво поджал пухлые губы и
качнул головой. Принц, разумеется, тоже обратил на это внимание. - Да, старый
спор, Антаглио. Я вижу, вы так и не верите
в ясновидение.
- Нет. Не верю, - добродушно усмехнулся дядя.
- Тогда вот очередной аргумент. В результате немалых усилий мне удалось
вычленить из хаоса и обрывков видений
картину помещения и время, когда там должны произойти некие события. Не вдаваясь
в утомительные подробности моих
попыток идентифицировать это место, отмечу, что я преуспел - это действительно
оказался кабинет Пола Виттенберга в его
покинутой лаборатории на Денебе IV. И в назначенное время я встретился там с
вами, герцог, и с вами, барон. - Он чуть
поклонился и улыбнулся. - Неужели вы и этому сможете найти логическое
объяснение?
- Могу попробовать. Как-нибудь на досуге. - Дядя подмигнул ему, - видно,
с Принцем они играли в разгадки
вещих снов... - Но я-то туда добрался и безо всяких видений.
- И ожидали встретить меня?
- Нет, - признался дядя, как будто его поймали. - Это был сюрприз, Ваше
Высочество.
Пока они в очередной раз обменивались взглядами, как фехтовальщики
уколами, я неожиданно для себя спросил:
- А что еще вы видели. Ваше Высочество? В будущем? Принц задумался,
разглядывая рисунок на поверхности
стола, а когда поднял глаза, в них отражалось нечто сильно смахивавшее на
сочувствие. Впрочем, возможно, мне это
почудилось спьяну...
- Ничего конкретного, герцог. Но я несколько раз видел вас и вашу
девушку.
- Мою девушку?!
- Ту журналистку, с которой вы путешествуете, - с налетом смущения
пояснил Принц.
- Она не моя девушка!
- А! Извините...
Из последних сил прочистив взор, я проследил, не собирается ли кто
пошутить. Но никто не собирался, и я вновь
расслабился в обволакивающей мягкости кресла.
- Так вот, герцог, я видел ее и вас. Вместе и порознь. В... мм... разных
местах, не всегда мне понятных. Похоже, вам
и дальше предстоит играть партию первой скрипки в этой партитуре. - Принц чуть
помялся, но всё же добавил с намеком,
не заметить который мог только мертвый: - И еще я видел графа Таллисто - он тоже
как-то замешан.
- Да уж конечно! - с неожиданной готовностью встрял дядя. - Что бы он ни
утверждал, а я этого, к слову сказать, и
не знаю, но Таллисто был в курсе того, что Вольфар живет и трудится в пределах
его страны. Иначе просто и быть не могло.
Другое дело, были они заодно или Per провел его, - этим вопросом я как-то не
интересовался... А вообще, Ардварт,
перестаньте забивать парню голову всякой ерундой, я вас прошу!
Это было очень резко. И даже не по причине обращения к августейшей особе
- просто дядя крайне редко затыкал
кому-то рот. Конечно, мне надо было тогда задуматься над этим, и как знать, чем
бы все в итоге обернулось. Но я был
разбит, устал, пьян и поэтому сделал то, что сделал. То есть ничего...
Принц же, ничтоже сумняшеся, пожал плечами и вернулся к избранной теме:
- Стало быть, теперь, барон, раз подвернулся случай, я хотел бы как-то
прояснить для себя общее направление
событий.
- Вы слишком многого от меня ждете, Ваше Высочество, - без всякой иронии
возразил дядя. - Я не всеведущ, право
слово... Я же неспроста осведомился о вашем восприятии ситуации. В оценке общих
тенденций ваши способности выше
моих, а моя сила - в деталях... Разве вы не пытались провести анализ, исходя из
своих собственных теорий?
Принц поморщился, но отнекиваться не стал:
- Пытался, конечно. Но...
- И все же?
- Ну хорошо. - Он вяло махнул рукой и заговорил совсем уже умирающим
голосом: - Давайте тогда присмотримся
к положению, имевшему место, скажем, год назад. На первый взгляд ничего
особенного - оно стабильно. Все наши
соотечественники лучше или хуже адаптировались к окружающему миру, заняли свои
жизненные ниши и помышляют
лишь о дальнейшем упрочении позиций или... - он мельком глянул на меня, - не
помышляют ни о чем вообще. Но это
только на первый взгляд. Ибо при более внимательном рассмотрении вы легко
обнаружите зерна грядущего конфликта.
Нет, не . между нами. А между нами и, так сказать, ими. Всем остальным
Человечеством, если хотите... Почему? Ведь нам
удалось скрыть свое существование и на Денебе, и затем, когда мы рассеялись по
Галактике; хотя тогда мы "е знали языков,
обычаев, нравов и выдавали себя на каждом шагу. И правильно. Это как раз то, о
чем вы недавно говорили, барон, -
неприметность. Кому была интересна горстка странно ведущих себя чужеземцев?.. Но
сейчас все по-другому. Эти самые
ниши, которые мы заняли, слишком уж велики. Они как рампа, залитая светом
юпитеров, и мы уже не можем кануть в тень
безвестности. И при этом мы не стареем - одного этого достаточно! Любой, кому
придет в голову сравнить чье-то
изображение полувековой давности и нынешнее, поймет, что здесь кроется нечто
нечеловеческое. А если к тому же случаев
такового удивительного долголетия несколько? То есть близится момент, когда нашу
расовую принадлежность скрывать
дольше мы не сможем. Вы согласны, барон?
- Согласен. Сейчас... - Дядя чуть прищурился и забарабанил пальцами по
подлокотнику кресла. - А вот год назад
меня подобные раздумья не посещали.
- Вы были слишком загружены насущными проблемами, не так ли? - Принц
вновь оживился, даже слегка
разрумянился. - Так же и я. Хоть и подумывал об этом, но исключительно в теории,
- казалось, еще несколько спокойных
лет впереди имеются.
Пассажи Принца были красивы и интересны, но слишком уж заумны для моего
ежеминутно тупеющего
восприятия. И еще мне казалось, что он просматривает один принципиальный момент,
поэтому я отважился его перебить и
слегка заплетающимся языком спросил:
- А вы, часом, не сгущаете краски, Ваше Высочество? По-моему, он сразу
понял мою мысль, но тем не менее повел
рукой, будто приглашая продолжить. Что я и сделал:
- Почему вы так уверены, что возникнет конфликт? Большинство людей из
моего ближайшего окружения знают...
или, безусловно, догадываются... о моем неземном происхождении, и ничего. Я бы
не сказал, что наши отношения из-за
этого портятся.
- Это потому, что у вас хороший характер, герцог. - (Я улыбнулся, готовый
посмеяться шутке с другими, но никто
почему-то не смеялся.) - И окружающие вас люди знают об этом. Поэтому им
безразлично, родились вы на Земле, Денебе,
Рэнде, Кертории или у черта в ступе... Но я-то говорю об отношениях не на личном
уровне. Хотите, выйдем сейчас на улицу
и спросим у первого встречного обывателя, как ему понравится факт, что
двенадцать виднейших граждан Галактики -
инородцы? Даже с поправкой на очень специальные нравы Фудзи, могу заключить с
любым желающим пари на льготных
условиях, что сначала этот обыватель не поверит, при предоставлении убедительных
доказательств - испугается, затем - как
ответная реакция - возмутится и, наконец, возжаждет нашей крови. Хотите?
Находясь в состоянии, располагающем, как известно, к опрометчивым
поступкам, я едва не принялся обсуждать
условия заклада, но дядя предостерег:
- Я бы не советовал, - и я заткнулся.
- Точно так же поведет себя и общественное мнение в целом, - заключил Его
Высочество. - В их глазах мы будем
выглядеть не несчастными отщепенцами, оставшимися без родины, а коварными
агрессорами, представляющими угрозу
для их расы. Угрозу, особенно страшную своей непредсказуемостью.
- Ну, ну, Ардварт, - умиротворяюще перебил дядя. - Это уж вы точно через
край хватили!
- Правда? - с непередаваемой иронией усмехнулся Принц. - А вам никогда не
приходило в голову, господа, что если
мы вдруг объединим свои ресурсы - политические, экономические, военные, - то
будем очень близки к тому, чтобы
осуществлять фактический контроль за Галактикой? По крайней мере за той ее
частью, где живете вы? Вижу, не приходило.
Ибо вы не воспринимаете идею всерьез в силу многих известных вам обстоятельств.
Но они-то о нас ничего не знают. А у
страха глаза велики.
Молчание послужило ему ответом. И это значило, что Принц прав. Раз уж
дядя ему не возразил, значит, никаких
контраргументов не существовало. Но я все еще не очень понимал, к чему Принц
завел эту тему.
- Вижу также, герцог, - все в том же тоне легкой насмешки заметил Его
Высочество, - что вам хочется спросить,
какое отношение все вышеизложенное имеет к смерти Вольфара Рега? Отвечаю: какоето!
Это как раз и есть
обстоятельство, наиболее меня беспокоящее. Совершенно очевидно, что за всеми
этими событиями стоит не просто чье-то
примитивное желание добиться победы в Испытании и вернуться на родину с
триумфом. Как бы ты ни был хитер и
изворотлив, избавиться в одиночку от остальных нереально, это, я думаю, было
понятно даже Вольфару с его фанаберией.
Но заставить ополчиться на нас все Человечество, а самому отсидеться где-нибудь
в тихом уголке - вот это уже реальный
замысел. Трудный, но реальный.
Его Высочество сделал небольшую паузу для прикуривания сигареты, а я
подметил, что, несмотря на
отсутствующий вид, дядя, похоже, с тщанием ловит каждое его слово. Это
наблюдение заставило меня из последних сил
навострить уши.
- И если взглянуть на все, что произошло после смерти Вольфара, под этим
углом, то зрелище получается весьма
неутешительное. Для нас с вами, господа. Покушения, перестрелки, взрывы - все
это привлекает к нам пристальное
внимание властей. Пока по отдельности, но надолго ли?.. А вот, кстати, и еще
хороший пример к нашему маленькому
спору, герцог: вы, надеюсь, помните, как повели себя власти Новой Калифорнии,
когда у вас возникли с ними трения? Они
вас попытались убить, так? И если предположить, что целью наших противников
является выставить нас, так сказать,
напоказ, настроить людей против и тому подобное, - тут мы им ничем не
помешали!.. - Заметив, что я собираюсь
возмутиться, Принц поднял руки и обезоруживающе улыбнулся: - Нет, нет. Я
нисколько не виню вас, герцог. Вы не
удосужились рассказать мне подробности, но общее впечатление у меня такое, что
вы действовали едва ли не наилучшим
образом. Просто у противника - преимущество. Каждый раз, стреляя в нас - даже
холостым, - он попадает в цель, и с этим
мы ничего не можем поделать. Однако прав я, или все это фантазии, но
обольщаться, что у врагов дела идут неважно, явно
не стоит. Скорее наоборот: покуда события развиваются по их сценарию, и на
данный момент, признаюсь, это вселяет в
меня большую тревогу...
Принц и дядя вновь наполнили бокалы и выпили, а затем барон спросил:
- Ты помнишь, Ранье, на что я рекомендовал тебе обратить особое внимание,
когда мы в первый раз обсуждали
дело?
Так как я и сам совсем недавно вспоминал это, то ответил без промедления:
- Помню! На мотив...
- Вот! - он поднял палец. - Тогда, надеюсь, ты внимательно слушал Его
Высочество.
Принц чуть приподнял брови, и дядя тут же развернулся к нему:
- Нет, право же, Ардварт, а чем вам не нравится ваше собственное
объяснение? Я, пожалуй, готов подписаться под
каждым вашим словом.
- "Чем не нравится"? - недоверчиво переспросил Принц. - Да вы смеетесь!
Ну, во-первых, оно ничего не объясняет.
Что дальше? Что, когда и как? Мы... прошу прощения, я и герцог... этого не
знаем, а между тем время для теоретических
выкладок прошло!
- Возможно, - весьма неопределенно согласился дядя.
- А во-вторых, весь этот план, если он действительно существует, слишком
уж тонок для покойного герцога Рега.
Не верю я в то, что он был способен такое задумать. Скорее он сам был
инструментом, для кого-то одноразовым.
- И это возможно, - вновь подтвердил барон. После чего разговор затих, и
мне казалось, что я наперед знаю, как все
пойдет дальше: Принц будет допытываться, дядя - отнекиваться... Это обещало быть
настолько скучным, что когда Его
Высочество неожиданно предложил:
- Может быть, вы отдохнете, герцог, а то на вас совсем лица нет. Как
только я буду готов вновь открыть портал, то
немедленно разбужу вас, - я согласился.
Его Высочество любезно проводил меня до спальни, находившейся прямо
напротив кабинета, и попросил
устраиваться как я сочту удобным. Я счел удобным не раздеваясь рухнуть на его
просторную кровать и уснуть, едва донеся
голову до подушки.
...Не знаю, сколько времени Принцу понадобилось, чтобы меня разбудить,
но, когда мое сознание отреагировало
наконец на весьма увесистые толчки в плечо и я открыл глаза, вид у него был
немного обреченный.
- Надо же, проснулись-таки. - Он провел ладонью по лбу и чуть покачнулся
(теперь и Его Высочество явно
набрался будь здоров). - А я уже собирался идти расспрашивать господина барона,
который знает, кажется, ответ на любой
вопрос.
- Ну, на этот-то точно - в особенно тяжелых случаях он пользовался
холодной водой, - поделился я печальными
воспоминаниями, слезая с кровати.
- Буду знать, - усмехнулся Принц и, развернувшись, направился в кабинет;
я механически последовал за ним.
Надо заметить, что со стороны может показаться, будто я очень быстро
просыпаюсь. На самом деле это, разумеется,
не так. Руки, ноги - да и вообще все, кроме головы, - действительно включаются
сразу, голова же до принятия чашки кофе
функционировать не желает. Сознание лишь регистрирует обстановку вокруг, но чтоб
подумать - ни-ни.
Как раз в таком состоянии я и вернулся в кабинет. На первый взгляд
изменилось здесь немногое: солнце
переместилось из центра окна почти на самый край, да батарея бутылок на столе
была куда солиднее той, что я оставил...
Однако сама атмосфера в помещении стала ощутимо непринужденнее, и почему-то мне
это не очень понравилось. Но
быстро сообразить почему, я, естественно, не смог, а на чашечку кофе меня не
пригласили.
- Итак, герцог, открыть портал я могу, - сообщил Принц, подойдя к своему
креслу и подняв недопитый бокал. -
Остается только вопрос: куда? То есть куда вообще, понято. Но куда именно?
Я хотел ляпнуть: "В пещеру!" - но вовремя спохватился и потряс головой,
вспоминая, что слышал когда-то о
порталах.
- Я так понимаю, Ваше Высочество, что вы можете создать проход только в
то место, которое видели собственными
глазами?
- Совершенно точно. - Он залпом допил вино.
- А по описанию?
- Едва ли. Я пробовал как-то по книгам - не выходит. По изображению, и то
с трудом.
Ну, такой уж проблемы тут, конечно, не было: все-таки Принц достаточно
времени провел некогда в подземельях
Денеба IV, - просто очередное неудобство. Я проверил боковой карман:
голокристалл со схемой пещер по-прежнему
находился там, но потом решился все же уточнить:
- Ваше Высочество, если вы пользуетесь каким-нибудь приспособлением...
- То вы давно уже отправились бы назад. Конечно же, нет.
- Ну тогда будьте любезны взглянуть. - Вытащив на свет кристалл, я
включил его и кивнул на повисшую в воздухе
схему: - Узнаете, Ваше Высочество?..
Чуть изменившись в лице, Принц шагнул к карте и пробормотал:
- Как же, как же...
- В принципе мне надо сюда. - Я ткнул в пещеру, где расстался с Гаэлью.
- Ясно. В точности я, конечно, места не знаю, но... - Он пригляделся,
считая что-то и попутно загибая пальцы. - Да,
это должно быть здесь. Пещера, которую я навряд ли когда-нибудь забуду.
Указанный им огромный зал находился меньше чем в миле к северу от нашей
стоянки, и за неимением лучшего
это меня устраивало.
- Подойдет!
- Хорошо. Тогда готовьтесь, герцог. Мне понадобится несколько секунд,
дабы сконцентрироваться после... - Принц
выразительно приложил тыльную сторону ладони к шее.
Убрав голокристалл, я заприметил на столе еще один недопитый бокал - свой
собственный - и решил, что легкая
опохмелка делу явно не повредит. Однако, заглатывая вино, я чуть не поперхнулся,
потому что дядя, разваливший в кресле
свои телеса и казавшийся совсем сонным, неожиданно трезвым голосом спросил:
- Что теперь?
- Ну, я еще не думал, - ответил я, не слишком по-джентльменски утирая усы
рукой. - Может, загляну в CIL -
спрошу, почему у них взрываются лаборатории. Может, из дома какие-нибудь новости
появятся... А может, и вовсе на дно
залягу.
Последнее я добавил только из вредности - посмотреть, станут ли они
требовать, чтобы я этого не делал. Нет, они не
стали: Принц и вовсе не заметил моих слов, а дядя кисло усмехнулся, по-прежнему
не открывая глаз:
- Дерзай!
В это мгновение я почувствовал, что за моей спиной появился портал, и
развернулся, намереваясь поскорее
убраться. Но, не сделав и шага, был остановлен довольно резким окриком дяди:
- Подожди!
Когда я обернулся, он секунду смотрел на меня своими немигающими серыми
глазами, а лотом улыбнулся;
покопавшись рукой у себя за спиной, достал какой-то предмет и протянул мне со
словами:
- Возьми, пожалуйста, фонарь!
В итоге я махнул им на прощание и вышел из кабинета с фонарем в руке и
ощущением того, что мне плюнули в
душу.
И надо сказать, что когда я, наметив кратчайший путь, вновь принялся
пробираться по каменном лабиринту, это
"приятное" ощущение и не думало меня покидать. Холод и сырость сработали
немногим хуже кофе, в голове у меня
зашевелились мысли, и одной из первых была следующая: так кому же дядя не хотел
рассказывать то, что ему известно о
смерти Вольфара? Принцу? Да черта с два! Когда я уходил, у них явно было полное
взаимопонимание - чего просто не.
могло случиться, продолжай дядя упорствовать. Значит, оставался только я. И на
трезвую голову такая его линия поведения
не казалась удивительной: зачем, в самом деле, посвящать меня в тонкости? Если
Принц прав и они действительно не.
могли предпринять против врага ничего кардинального, вынужденные, таким образом,
выжидать, то не лучше ли оставить
меня в прежнем качестве - неуправляемой торпеды?! Авось да и шарахнет куда надо!
Или по ней шарахнут, как-то себя
выдав, - тоже неплохо!..
Представив себе, как они рассуждали об этом, с ленцой потягивая винишко,
я так разозлился, что перестал следить
за дорогой и, как следствие, вписался лбом в один из нависших над проходом
сталактитов. Удар вышел скользящим, но все
равно оказался достаточно сильным, чтобы из глаз посыпались искры. А вместе с
искрами прошла и ярость, - в конце
концов, разве Принц с бароном виноваты, что я такой дурак? Был бы поумнее, так
не давал бы собой вертеть, как чертовым
флюгером! Кляня себя последними словами, я был вынужден признать, что вся эта
экспедиция к взорвавшейся
лаборатории была просто одним сплошным идиотизмом. И уж совсем меня расстроило
неожиданное осознание того, что
моя подгорная эпопея далека от счастливого завершения.
Например, совершенно реальным мне представился такой вариант: прождавшая
меня всю ночь Гаэль утром
слышит взрыв и, вероятно, догадывается о том, что произошло. Сильно или нетюна
после этого горюет - это уж как знать...
Но, положим, можно ей посочувствовать. Зато потом - через часик-другой - она уже
точно понимает, что ждать больше
некого, и уходит... Кое-как перебирается обратно через хребет, садится во флаер
и улетает. И вот тогда уже посочувствовать
можно будет мне1 Надежда же на то, что нога не позволит ей идти, была весьма
призрачной - все эти вывихи сильно болят
первые несколько часов, а тут уже почти сутки пролетели. Однако я решил не
растравлять себя до срока и прибавить шагу, а
потом видно будет.
Ну что ж, могу сразу сказать, что все оказалось не так плохо. Потому что,
как вы правильно догадались, все было
еще хуже... Хотя в первый момент по возвращении в пещерку, где мы накануне
простились, я всего лишь удивился.
Луч моего фонаря, чуть более яркий, чем рассеянный свет, идущий снаружи,
выхватил из полумрака наши
рюкзаки, по-прежнему лежавшие у одной из стен, и фигуру человека, сидящего на
полу рядом с ними. Только фигура эта
была куда массивнее, чем миниатюрная Гаэль. Потому что это был спящий майор в
отставке Джек Уилкинс. Собственной
персоной. "Моей же девушки", как назвал ее Принц, нигде поблизости не
наблюдалось. И хотя по идее ее отсутствию могло
быть достаточно .причин, сердце у меня вдруг захолонуло в предчувствии
неминуемой беды...
Тем не менее я решил сохранять спокойствие, выключил фонарь и направился
к Уилкинсу, намереваясь первонаперво
его разбудить. Однако это не понадобилось: стоило мне сделать пару шагов
по полу пещеры, как он встрепенулся и
молниеносно оказался на ногах, выхватив правой рукой бластер (левая все еще
болталась на перевязи).
- Это я, майор, - счел нелишним предупредить я.
- Да. Вижу. - Он опустил бластер. - Здравствуйте, герцог. Что-то очень
крепко я уснул.
Я подошел к нему вплотную, мимоходом отметив, что выглядит он скверно -
бледный, небритый, похудевший,
казалось даже, ссутулившийся, - и весьма нелюбезно поинтересовался:
- Что все это значит, Уилкинс?
- А! Вы не знаете... - Он хотел еще что-то добавить, но только угрюмо
поморщился и спрятал оружие.
- Не испытывайте мое терпение - на сегодня оно уже кончилось!
Однако он тоже явно был не в духе, потому что позволил себе огрызнуться:
- Да нужно мне ваше терпение, герцог! Думаете, я много понимаю?!
С секунду я боролся с желанием слегка придушить его, и, глядя на мои
дрожащие от ярости руки, он сказал куда
более мирно:
- Не спешите, босс. Как говаривал мой полковник: когда вы вдруг не
знаете, где очутились, вспомните хорошенько,
что вы делали накануне. Надо просто рассказать друг другу, что с нами
происходило, и мы разберемся.
- Начинайте!
- Лучше вы. В хронологическом порядке... От нового приступа гнева я чуть
не задохнулся, но он, схватив меня за
руку, сжал локоть и с неожиданным теплом добавил:
- Правда, герцог. Так будет лучше. Я не капризничаю. Я вздохнул, переводя
дыхание, высвободил руку и открыл
рот, чтобы все-таки послать его куда-нибудь, но вместо этого из меня неожиданно
посыпались другие слова... Сбивчиво,
путаясь, перескакивая с одного на другое и перемежая речь отборным матом, я
рассказал ему обо всем, что случилось со
мной после нашего расставания в кабинете Бренна. Даже без подробностей
повествование вышло длинным, и где-то к
середине он сел, прислонившись спиной к стене, и если обычно по его лицу трудно
было что-то прочесть, то в этот раз он
откровенно мрачнел с каждым новым эпизодом. Когда же я закончил, он еще
несколько секунд сидел набычившись, а затем
резко и зло усмехнулся:
- Ну, мне, в общем, все ясно. Полное дерьмо! - Предупреждая всплеск моих
эмоций, он поднял руку: - Вы сейчас
тоже поймете. Слушайте - я постараюсь покороче!
Из лаборатории вашего приятеля меня отвезли, понятное дело, в больницу. И
первые сутки я мог только пластом
лежать - слишком много крови потерял. Но мне сделали парочку переливаний, да и
вообще лечили грамотно, так что к
вчерашнему вечеру я уже был туда-сюда... А раз так, я решил там не
разлеживаться, благо все внимание полиции и прочих
служб безопасности пошло на барона. Ко мне они, правда, пробовали приставать с
расспросами, но я прикинулся, будто ни
хрена не помню, не соображаю и вообще чуть дышу. Получилось так убедительно, что
они оставили меня в покое, даже
охрану у палаты не выставили. Поэтому ночью мне удалось без больших трудностей
раздобыть свою одежду, выбраться из
госпиталя, пересечь университет и угнать флаер с одной из стоянок.
Сие незамысловатое перечисление действий выглядело не столь уж простым,
даже "без больших трудностей", и для
вполне здорового человека, и в иной момент я бы наверняка попросил его
остановиться на этом поподробнее, но тогда
ограничился лишь одним вопросом:
- А бластер они, конечно, оставили вместе с вашей одеждой?
- Нет. Я его отобрал у парня, который охранял стоянку. - Он чуть
усмехнулся. - Видите ли, я угнал полицейский
флаер! Да нет, не из каких-то высоких соображений - просто он первым под руку
подвернулся, а я, честно говоря, и без того
еле на ногах держался. Вот... Ну и отправился по вашим следам, то есть погнал
через полпланеты на север, к Сван-Сити, - у
того маячка, что я прикрепил к одной из ваших кредиток, очень дальний радиус
действия, но не десятки тысяч миль,
конечно. Однако до столицы оставалась всего пара часов, а мой приемник все
молчал, и я начал беспокоиться, не удалось ли
вам каким-то образом слинять с планеты, но тут наконец пришел слабый сигнал.
Взяв пеленг, я понял, что вы где-то на
северо-западе, переложил курс и к полудню подлетел к этому плато. - Майор кивнул
в сторону выхода, а я, хоть и сгорал от
нетерпения, перебил:
- Погодите; Уилкинс! Что вы там несете? Как вы могли уловить радиосигнал
на расстоянии более тысячи миль? На
Денебе это невозможно!
- Невозможно, ясен пень! А разве я сказал, что поймал радиосигнал? Но это
к делу не относится.
- Нет уж! Вы объясните!
- Ну если так надо... - пробурчал он. - В свое время, уходя со службы, я
прихватил парочку таких устройств. Тогда
они проходили у нас обкатку как опытные образцы. Основу такого жучка
представляет пара граммов какого-то
радиоактивного вещества с очень длительным периодом полураспада. Оно дает
слабенькое - в смысле радиации -
проникающее излучение, которое можно засечь на очень большом расстоянии. Этот
чертов базальт экранирует, поэтому я
обнаружил вас всего за тысячу миль. Но чтоб совсем спрятаться, вам надо было
забраться под землю мили на две. Еще
вопросы есть?
- Да нет... Извините. И что было потом?
- Потом? Потом я увидел кратер чуть ли не до центра земли и подумал, что
дело дрянь. - Уилкинс сплюнул, повидимому,
от воспоминаний о собственных мыслях. - Все же я не был склонен
недооценивать ваши, вообще говоря,
похвальные способности к выживанию, поэтому отвел машину немного на север и
решил дождаться, пока все уляжется.
- Что уляжется?
- Ой, герцог! Начинайте же мозгами шевелить! Неужто вы думаете, что такой
взрыв остался незамеченным? Да тут
все было битком набито полицией Денеба, службой безопасности гребаного CIL,
репортерами и прочая... На мой флаер -
хорошо еще, что он был полицейский, - никто и внимания не обратил. Так что я сел
в тихом местечке за выступом скалы и
проваландался там, пока все они благополучно не убрались. И меня все удивляло,
как же это вас не обнаружили, если вы
поблизости, ведь они обшаривали скалы с детекторами теплового излучения и всем,
чем могли. Да, ну это-то я понял, когда
попал наконец сюда. А вот остальное - только после вашего рассказа... Нашел же я
пустую пещеру, где лежали нетронутыми
ваши вещи и... - Он замялся. - В общем, я решил подождать вашего возвращения!
- Да почем вы знали, что я обязательно вернусь? Уилкинс отвел глаза в
сторону и вздохнул:
- Я как раз к этому и подвожу... Дело в том, что вам тут оставили
записку. И раз уж кто-то это сделал, значит, был
уверен в вашем возвращении.
- Мне?! - Голова окончательно пошла кругом. - Так давайте же ее сюда!
- Сейчас, - еще печальнее вздохнул он, достал из нагрудного кармана
небольшой листок бумаги и протянул мне: -
Не знаю уж, что там написано, но боюсь, это будут плохие новости!
Майор не ошибся. Одного взгляда хватило, дабы убедиться, что записка и
вправду адресована мне и что ее
содержимое мне не понравится. Крупными печатными буквами - чтобы невозможно было
опознать почерк - на вырванном
из какого-то блокнота листке было написано по-керториански:
"Ваша живучесть, герцог, далеко превзошла мои ожидания. Поздравляю.
Можете считать, если вам того хочется,
что этот раунд вы выиграли. По очкам, пользуясь известной вам терминологией...
Так что я решил прервать пока что бой и заняться чем-нибудь или кемнибудь
другим. А чтобы отбить у вас охоту
заниматься мной, я, пожалуй, прихвачу с собой вашу девчонку. Если вы соизволите
от меня отстать, то, даю слово, ей ничто
не угрожает, если же нет... Ну, вы сами знаете, у нас с такими вещами не шутят.
Так давайте не будем повторять однажды
совершенных ошибок, а?"
Подпись, разумеется, отсутствовала. А было ли еще в этой записке что
интересное, не могу сказать - через
мгновение после прочтения я уже рвал ее на все более и более мелкие кусочки...
Наконец-то все понял и я. Враг действительно находился рядом, он
внимательно следил за моими действиями,
предугадывал их, а когда вчера я полез башкой в петлю, решил на всякий случай
подстраховаться и, воспользовавшись
удобным случаем, захватил Гаэль. По-видимому, еще ночью. Если бы я отправился
вместе с лабораторией в небеса, то,
вероятно, он мог бы ее и отпустить - на что она ему тогда... Но я не отправился.
Более того, ускользнул при помощи
портала, - очевидно, эта сволочь сумела почувствовать, как Принц его открыл,
даже находясь в порядочном отдалении...
После чего вся эта писанина выглядела правдоподобно: если уж ему - по версии
Принца - было все равно, кого убивать, то
можно со мной и не связываться, раз не даюсь.
- Эй! Очнитесь!
Я обнаружил, что Уилкинс вновь стоит на ногах и трясет меня за плечо.
- Что?..
- Босс, я вас третий раз спрашиваю - что там было?! Я перевел ему текст
послания, и он несколько мгновений
неподвижно стоял закусив губу, а потом отпустил мое плечо и глухо спросил:
- И что теперь?
Я рассмеялся, и он отшатнулся от меня, как от чумного. Оно и понятно, ему
трудно было оценить разницу,
возникшую для меня в восприятии этого вопроса по сравнению с совсем недавним
моментом, когда мне задавал его дядя.
Нагнувшись, я поднял свой рюкзак, вынул из бокового кармашка запасную
пачку сигарет, закурил и сообщил:
- Теперь я его убью! Во всяком случае, или я его, или он меня - и никак
иначе!
Входная апертура п-в-туннеля медленно наплывала на меня, и я отсчитывал
секунды, остававшиеся до прыжка,
вместе с главным компьютером корабля. Три-два... один... ноль, и мир вокруг
расцвел феерией цветов, чтобы через
мгновение вновь закутаться во мрак космоса, разрываемый лишь блестками звезд и
слабо светящимся диском большой
планеты, висевшей в пространстве чуть выше и левее нашего курса. Справочник по
астронавигации указывал, что эта
планета и туннель, который мы только что прошли, являются наиболее близкой по
расстоянию между собой парой объектов
соответствующего класса во всей изученной части Галактики. Правда, на этот раз
всевозможные туристические
обстоятельства и даже красоты прыжка меня волновали очень мало - просто рубка
была, с моей точки зрения, самым
удобным местом для времяпрепровождения на небольшой космической яхте под
названием "Элейн" (разумеется, так поидиотски
назвал ее не я), и к тому же я находился в постоянном ожидании
очередных неприятностей и хотел бы по крайней
мере увидеть, откуда они появятся.
Ничего страшного, однако, не случилось. Мы благополучно вышли из зоны
действия орудий станции,
прикрывавшей п-в-портал - нас даже никто и не окликнул, - после чего Уилкинс,
сидевший справа от меня в кресле
штурмана (сам я занимал место пилота, и именно что занимал - непосредственное
управление осуществлял, естественно,
компьютер), взялся за коррекцию курса, в результате которой острый нос нашего
корабля, напоминавшего допотопную
ракету из тех, что некогда первыми побеждали земное притяжение, нацелился точно
в середину планетарного диска.
Полюбовавшись немного своей работой, майор удовлетворенно хмыкнул, сверился с
показаниями многочисленных
приборов, хотя в этом вроде бы не было ни малейшей необходимости, и наконец
повернулся ко мне:
- Мы скоро прилетим, герцог. Придется нам все-таки выяснить несколько
моментов. Извините, но я не могу
действовать вслепую.
И на этот раз я не собирался с ним спорить. В конце концов, нельзя было
не отдать должное проявленной им
выдержке: с момента нашей встречи в пещерах Денеба IV прошло уже почти трое
суток, во время которых он не допекал
меня ни расспросами, ни вообще какими-либо разговорами, а лишь пунктуально
выполнял распоряжения. Вообще, эти дни
прошли достаточно необычно - в том смысле, что я перестал наконец заниматься
болтологией, зато действовал достаточно
споро и продуктивно. Но пожалуй, лучше будет рассказать обо всем по порядку.
Итак, еще не докурив ту сигарету, в начале которой пообещал Уилкинсу
убить нашего неизвестного врага, я принял
важное решение: отложить на потом эмоциональные оценки и преодолевать проблемы
не в комплексе, а по отдельности -
шаг за шагом, как небезуспешно делал это в космопорте Новой Калифорнии. И
следовательно, первым пунктом было:
вернуться в Сван-Сити. При этом можно было пользоваться флаером, угнанным
Уилкинсом, а можно было совершить
обратный переход под хребтом и улететь на флаере Гаэли. Поборов первый импульс,
- к чертовой матери эти горы! - я
поразмыслил и все равно склонился к полицейскому экипажу. Конечно, его наверняка
уже искали, со всеми вытекающими
последствиями, но про другую машину знали враги... Как выяснилось впоследствии
(на следующее утро), это было мудро: в
новостях передали, что вечером в районе взлетевшей на воздух лаборатории CIL был
зафиксирован еще один взрыв,
меньшей, правда, мощности. Но, догадываясь, что именно там взорвалось, я не
сомневался и в том, что на высоте пятишести
тысяч миль - как обычно летали на Денебе - нам бы с Уилкинсом хватило и
совсем небольшой мощности. А так мы
долетели до столицы и под покровом темноты незаметно приземлились на одной из
малопопулярных площадок к северу от
города... По дороге мне тем не менее пришлось призадуматься - необходимо было
выработать хотя бы общее направление
дальнейшего движения. Собственно, самым идеальным было бы снова встретиться с
дядей или по крайней мере с Принцем
- теперь-то я уж вытряс бы из них все. Но, разумеется, всерьез рассчитывать на
такую удачу не приходилось. Далее
возникали два варианта: вернуться домой, попытаться вместе с графом Деором
распутать тамошние следы и выйти таким
образом на убийцу Вольфара, ставшего по совместительству еще и похитителем, или
отправиться на Рэнд и тряхнуть
хорошенько Президента, раз уж его причастность к делу казалась почти
стопроцентной. Практически весь перелет до СванСити
я крутил эти варианты и так и сяк, и нравились они мне все меньше. Вопервых,
мне надоели хождения вокруг да
около, не приводившие ни к чему путному; во-вторых, раз уж эти возможности были
очевидны мне, то моему противнику -
и подавно. Недвусмысленно давая понять, что отклонил любезно сделанное
предложение, я теперь рисковал двумя
жизнями - на этот счет обольщаться не следовало. Неожиданные, нестандартные ходы
были моим единственным
спасением, и, проникшись этим соображением, я в итоге - уже перед сном в мотеле,
к услугам которого однажды прибег, -
удумал-таки единственный ход, в котором можно было сыскать хоть толику смысла, -
рвануть на Антарес II, к герцогу
Лану!
В самом деле, он по-прежнему возглавлял мой личный список, и последние
мои провалы ничуть не говорили в его
пользу. Я смог лишний раз убедиться, что имею дело с поистине вездесущим
противником, умеющим строить очень далеко
рассчитанные планы (об этом наглядно свидетельствовала западня, расставленная в
лаборатории Пола Виттенберга) и
прекрасно разбирающимся в магии (как иначе он мог узнать, что я спасся). Кто,
как не умница Лан, мог бы все это
сотворить?.. Вновь и вновь задавая себе этот вопрос, я перебирал имена своих
сородичей и не находил достойных
кандидатов. Мифический четырнадцатый? Нет, после встречи с дядей я был уверен,
что это чушь, - тот не был бы так
спокоен, всплыви вдруг нечто подобное. А значит, Лан - больше некому! Конечно, в
таком случае оставались все прежние
возражения, заставившие меня некогда посмеяться над идеей поездки на Антарес:
играть со львом в "кто кого съест", да
еще и на его площадке, - это безумство! Однако перспектива сойтись с врагом в
открытой, пусть и неравной схватке теперь
казалась мне лучшей, чем очередной раунд блуждания в тумане и сражения с
собственной тенью (во всяком случае, в тот
момент я искренне так думал). Стало быть, как любит говорить Его Высочество,
следующая проблема была такова: как мне
добраться до Антареса? Но об этом я решил поразмыслить на свежую голову...
Однако наутро, поглощая второпях завтрак в первом попавшемся кафе, мы
ознакомились с тем самым выпуском
последних известий, где сообщалось о таинственных взрывах у хребта на северозападе
континента и о мерах,
предпринимаемых по этому поводу полицией. После чего вопрос: "Как добраться до
Антареса?" - сменился у меня в голове
более актуальным: "Как убраться с Денеба?.." Старая история: улетая с планеты с
добычей, наша пташка, видимо, успела
насвистеть кому надо или сделала это заранее. Но так или иначе, а полиция искала
двух мужчин:
Рене Гальего, он же Роджер Грейвз, и Джека Уилкинса - посмотрите,
пожалуйста, на снимки! - и теперь уже не для
того, чтобы брать свидетельские показания. Речь прямо шла о подозреваемых;
донесшему - вознаграждение... Спасибо
превосходной реакции Уилкинса: пока я тупо пялился на собственную рожу в экране
с недожеванными спагетти во рту, он
сгреб меня в охапку и выволок наружу. И очень вовремя: если судить по донесшимся
вскоре позади сиренам, мы опередили
полицию минут на пять.
После краткой и энергичной речи, посвященной тому, как мне надоело жить в
атмосфере травли и террора - она
вызвала у Уилкинса известное сочувствие, - я всерьез подумал о том, чтобы
сдаться властям и попытаться доказать им свою
невиновность. Бредовая мысль, конечно, но прийти самому все же лучше, чем
дождаться, пока тебя изловят, а такой исход в
практически незнакомом мире, где у меня не было ни друзей, ни связей, казался
неизбежным. Причем в самое ближайшее
время... Однако сама идея сдачи глубоко противоречила всей моей натуре, и,
продолжая движение по улицам Сван-Сити -
теперь даже на перекур было останавливаться небезопасно, - я упрямо искал какойнибудь
выход, пока наконец не
обратился к опыту своих действий на Новой Калифорнии. И это навело меня на
воспоминание об одной возможности,
которую я вскользь заметил тогда, но отринул, дабы не подвергать престарелого
Адриана Форбса опасности неожиданного
инфаркта.
Теперь же я даже не стал взвешивать всякие там "за" и "против", удобно ли
это будет или не очень, а лишь
сориентировался на местности и направился в западную часть столицы, где был
сосредоточен центр деловой активности
города. Расчет оказался верен: то, что мне было нужно, действительно находилось
там и стояло на самом видном месте. И
было это восьмиэтажное здание (небоскреб - по меркам подземного Сван-Сити),
рядом со входом в которое висела скромно
оформленная табличка: "Коммерческий банк Веги. Денебианское отделение". То есть,
как утверждал Реналдо Креон,
"отделение одного из моих банков, которые есть повсюду".
Вот мы с Уилкинсом туда и пошли, сначала внутрь, а затем к первой же
двери с надписью: "Посторонним вход
запрещен", у которой дежурил охранник. Там я заявил, что желаю немедленно
переговорить с управляющим конторой, и
без обиняков добавил, что я - старый друг владельца всей этой фигни. Охранник,
дюжий малый без искры мысли в глазах,
колебался, не зная, похоже, кого ему вызывать - полицию или психушку, но решил
подстраховаться на тот дикий случай,
если сказанное мной не есть результат неумеренного потребления наркотиков. Когда
же связь по рации с кабинетом
директора была установлена, я попросил передать ему первые девять цифр в порядке
обратного отсчета. Парень прямо
затрясся от бешенства, но продиктовал указанное в браслет. Сдается мне, что если
бы Реналдо забыл (или по каким-то
причинам передумал) отдать соответствующие распоряжения, то тут бы моим
приключениям и конец. Но он не забыл и не
передумал...
Хотя в первый момент нам с Уилкинсом и показалось, что все - приехали...
Во всяком случае, выслушав
неизвестный пока ответ, парень судорожно заколотил по кнопкам на своем браслете,
и скорее, чем могли что-нибудь
сделать, мы оказались в кольце сотрудников банковской охраны (никогда прежде не
видел, чтобы какая-либо секьюрити
работала так слаженно и быстро, - даже Уилкинс и тот вроде поразился). Но, к
счастью, это был лишь почетный караул, в
сопровождении которого нас доставили на последний этаж и провели в кабинет
директора.
Директор или управляющий - уж не знаю, кем он в действительности
величался, - оказался невысоким сухопарым
старичком, неприятно напомнившим мне Адриана Форбса. И эта ассоциация лишь
усилилась после второй произнесенной
мной фразы. В первой я сообщил, что меня зовут Рене Гальего и что меня ищет
местная полиция. На это он любезно
ответил, что все это ему известно и на территории вверенного ему предприятия мне
не о чем беспокоиться. Ободренный, я
сказал ему далее, что желаю купить космический корабль!.. Ну, в итоге никто не
умер, хотя без лекарств не обошлось.
Однако, приняв какую-то таблетку и подождав, пока она подействует,
директор, против моего ожидания, не стал
утверждать о невозможности подобного кредита, а лишь выразил скромную надежду,
что мне нужен маленький корабль, а
не пассажирский лайнер или военный крейсер.
Приятно удивленный неожиданной широтой жеста Креона - не иначе как в
разосланных им приказах в графе
"сумма кредита мистеру Гальего" стоял знак бесконечности, - я решил директора не
добивать и пообещал ограничиться
яхтой (хотя в глубине души не отказался бы и от крейсера). Но последнее, конечно
же, шутка: частных военных кораблей в
Галактике попросту не существовало, если не считать пиратских. Кому принадлежали
те, мне не известно. В личном же
владении находились лишь прогулочные яхты, построенные по специальным заказам
для тех, кто мог себе это позволить. А
кто мог?.. Ну я, например, мог бы - после смерти Адриана. И еще человек сто по
всей Галактике, не больше.
Соответствующим было и число кораблей такого класса - приблизительно около
полусотни, - поэтому купить один из них
было нелегко даже при наличии средств.
В этом плане мне повезло. Приступивший без лишних споров к делу директор
приказал провести необходимый
информационный поиск, и вскоре его секретарша сообщила нам, что к тому моменту
на Денебе IV находились две частные
яхты: одна из них принадлежала Президенту Республики Денеб (демократически
избранному, разумеется) и стояла на
ремонте в доке, вторая же была в полном порядке. Ее владельцем был некий
господин с довольно известным именем - один
из воротил игорного бизнеса с курортной планеты Аркадия, зачем-то прибывший
третьего дня на Денеб. По-видимому, его
визит носил весьма конфиденциальный характер, потому что, когда мы его разыскали
по видеосвязи в одном из номеров
отеля "Риц", он был немало раздосадован. Однако после того, как директор (а я,
естественно, предоставил ему право вести
переговоры) уверил, что хочет лишь обсудить возможность сделки, не касающейся
его текущих дел, аркадец стал заметно
спокойнее, то есть спросил, какого же черта нам надо. Правда, ответ в том плане,
что мы хотим его яхту, а черта он может
оставить себе, ему не пришелся по вкусу - яхта не продается, а мы можем быть
свободны... Но старик был тертым калачом в
таких делах, а указания Креона, очевидно, весьма недвусмысленны, поэтому
последовал прозрачный намек, что мы готовы
заплатить практически любую цену. Аркадец не поверил и, рассмеявшись, предложил
нам взять у него корабль за
полмиллиарда и можно вместе с чертями. Конечно, когда его спросили, куда
перечислять деньги, он понял, что прогадал -
мог бы и миллиард потребовать, - но было уже поздно. Так я стал хозяином
космической яхты "Элейн". Фактическим
хозяином, потому что по документам покупка была оформлена на корпорацию Креона.
И в этом, пожалуй, и заключалась
вся соль моего плана. Видите ли, для маленькой яхты не нужны были специально
оборудованные посадочные площадки
космодромов: пользуясь мощными антигравитационными двигателями, она могла
взлетать и садиться с любой стоянки для
флаеров (ну почти любой). Таким образом, на яхте я без труда мог покинуть Денеб,
минуя все таможенные рогатки, -
извините, привилегия богатых! - а там, в космосе, кто обратит внимание на
корабль, совершенно официально
принадлежащий одному из могущественнейших финансовых концернов Галактики?
Ну а пока оформлялись бумаги, переводились деньги и яхта перегонялась из
космопорта (аркадец, видимо, не
любил экстравагантности) поближе к столице, я все же совершил честную попытку
упростить себе жизнь и,
воспользовавшись банковской межпланетной, позвонил в свой замок. На этот раз там
уже было раннее утро, и я застал
графа Деора на ногах. Свежий след от лазерного ожога, украшавший точеную скулу
Валлена, наглядно свидетельствовал,
что события на Новой Калифорнии вновь приняли острый оборот - и краткий отчет
графа это только подтверждал.
О каких бы то ни было обвинениях в мой адрес разговор там уже не шел.
Более того, после небольшой
демонстрации нашей экономической мощи, проведенной Форбсом, разрешился также и
вопрос, "кто на планете хозяин".
После чего государственная машина вместе с Деором и моими людьми занялась
расследованиями в нужном нам
направлении, и это принесло наконец определенные результаты. Было раскрыто
убийство капитана Брауна - виновные, двое
офицеров из его управления (был ли среди них тот, на кого я некогда подумал, я
так и не узнал), наказаны. "Убиты за
оказание сопротивления при аресте". Произнеся это, граф выразительно указал на
шрам, как бы подчеркивая, что это не
пустая формулировка.
В остальном, правда, полного успеха не получалось. По словам Деора, нити
всех прочих гадостей вели, на поверку,
к одной личности - министру безопасности Дирку Абрахамсу. Теперь уже,
разумеется, бывшему министру... В частности,
удалось достоверно установить, что Абрахамс дважды в обстановке строжайшей
секретности встречался с Вольфаром, когда
тот приезжал на Новую Калифорнию за несколько месяцев до смерти. К сожалению,
детали тех встреч оставались пока
неизвестны, так как перед самым арестом Абрахамс успел скрыться, по-видимому
предупрежденный кем-то из верных
людей. Правда, покинуть пределы планеты ему не удалось, за это граф Валлен
ручался, а искали его еще и получше, чем
прежде меня. Ничего не было нового только относительно смерти Вольфара. "И
знаете, Ранье, чем больше я думаю об этом
убийстве, тем более эфемерным оно мне кажется. Я провел годы, изучая
криминальные архивы, и не припомню случая,
чтобы убийца оставлял меньше следов. Я даже разок поймал себя на мысли: "Дайте
мне двенадцать самых твердолобых,
лишенных воображения присяжных, и я докажу им на дознании, что герцог Вольфар
Per покончил жизнь
самоубийством!.." - так пошутил знаменитый адвокат, я вежливо посмеялся вместе с
ним, а после попросил о том, ради
чего, собственно, и звонил.
Я попросил Валлена связаться через Камень с дядей или Принцем и передать
им в случае удачи, что мне
необходимо переговорить с ними совершенно безотлагательно. Граф явно удивился и
даже после некоторого колебания
поинтересовался, что же у меня происходит, но, памятуя о предостережении Бренна,
связанном с прослушиванием Камня, я
не счел возможным что-либо объяснять и лишь многозначительно указал рукой на
уши. Мы договорились, что я свяжусь с
ним еще раз чуть позже, и расстались.
Ну, во время этой паузы я, естественно, не стал сидеть сложа руки и
попытался достать их по мультилинии, но ни у
дяди, ни у Принца никто не отвечал, - кто бы сомневался!.. И спустя полчаса,
когда выяснилось, что граф Деор мог
похвастаться точно таким же результатом, я уже было окончательно простился с
надеждой на помощь могучих, но... под
влиянием импульса совершил неожиданный для себя поступок. Попрощавшись с графом
и наговорив ему кучу
любезностей, не выглядевших, надеюсь, очень уж дежурными, я попросил его
соединить меня с Тэдом.
И когда лицо моего дворецкого возникло передо мной в третий раз (в первые
два мы обменялись от силы десятком
слов), оно не выглядело, по обыкновению, безмятежным... Но я не стал томить ни
его, ни себя и с ходу заявил что у меня
есть для него исключительно важное поручение: сообщить своему второму
нанимателю, что я лечу на Антарес II, к герцогу
Лану!
Покраснев для приличия, Тэд заверил меня, что, мол, будет исполнено, но
дохождение информации до адресата
может занять какое-то время. "Обычно порядка нескольких дней", - как он
выразился... Честно говоря, мне стало немного
противно, и я разорвал контакт.
Обдумав задним числом этот шаг, я был вынужден признать, что поступил
достаточно опрометчиво. Положим,
если мои вычисления были верны и Тэд действительно работал на барона Детана, то
тогда, конечно, все в порядке. Но если
нет, а я питал, как вы понимаете, большое недоверие к собственным
умозаключениям, то тогда безвозвратно терялся
главный козырь, ради которого и затевался этот перелет, - неожиданность.
Однако сделанного, как известно, не воротишь, поэтому я решил не терзать
себя сомнениями, а с максимальной
пользой провести время, оставшееся до вылета, намеченного на полночь, то есть,
последовав примеру Уилкинса,
хорошенько поесть и выспаться. Конечно, офис директора банка не совсем
подходящее место для подобных мероприятий,
но неудобство вполне компенсировалось ощущением безопасности.
И действительно, никто и ничто не потревожило нас, пока в одиннадцать
вечера мы не были разбужены одним из
банковских охранников, сообщившим, что яхта подготовлена к полету, а машина ждет
нас внизу. Дальше, как ни
удивительно, тоже все пошло как по маслу. Роскошный лимузин директора доставил
нас к расположенной к югу от города
стоянке, после чего мы в сопровождении солидного вооруженного конвоя загрузились
на "Элейн".
Когда же мы оказались на яхте (внутренним убранством помещений
напоминавшей лупанарий), мне пришла в
голову очередная мысль, свидетельствовавшая о недюжинной крепости заднего ума. Я
распорядился, чтобы после перегона
корабля старый экипаж его покинул, но при этом как-то забыл - поинтересоваться у
Уилкинса, а умеет ли он водить
космические корабли. Но, к счастью, позориться не пришлось: изучив схему судна,
майор молча поднялся наверх (рубка
располагалась в самом носу), уселся в кресло пилота и занялся манипуляциями, в
результате которых яхта вскоре ожила,
затем оторвалась от бетона, и через каких-то полчаса мы тихо и буднично вышли из
атмосферы Денеба...
Тут, правда, Уилкинс задал все же один вопрос, но без него и впрямь
трудно было обойтись. "Куда мы летим?" -
спросил он и, когда я ответил, занялся прокладкой курса. Антарес был недалеко от
Денеба - всего в двух прыжках, - так что
полет обещал быть недолгим. И даже еще короче, если я ошибся-таки насчет своего
дворецкого.
Поэтому я проводил дни напролет в рубке (Уилкинс, запрограммировав
компьютер, по большей части отсыпался),
созерцая черное безмолвие и готовясь к тому, что вот-вот оно и начнется. Но
ничего не начиналось. Мы, как самые обычные
и никому не интересные туристы, пересекли звездную систему Денеба, прошли через
туннель в соседнюю, необитаемую, но
также входившую в состав Денебианской Республики, а затем произошел и прыжок,
перенесший нас к Независимой
Планете Антарес, как она называлась на уровне государства. Не знаю, везение было
тому причиной, или мне действительно
удалось провести врага, но можно было считать, что до места мы добрались. Ну и
что дальше?..
Не могу сказать, что у меня не было времени обдумать ситуацию, тем не
менее я этого не сделал. Ибо дальше все
завязывалось с эмоциональной стороной дела - чего же я больше хочу: спасти
Гаэль, например, или отомстить врагу? При
одном появлении данной дилеммы на горизонте мне сразу становилось дурно. Без
всяких шуток, на физическом уровне...
Боялся я, короче говоря. Боялся снова ошибиться...
Тем не менее Уилкинс был прав - лезть вперед вслепую было, конечно же,
нельзя. Зря он только думал, что я
собираюсь лезть взрячую...
- Да я как раз и хотел с вами проконсультироваться. Вы же у нас эксперт
по боевым операциям.
Уилкинс посмотрел на меня круглыми глазами, пару раз мигнул, а затем
левой рукой (накануне он снял наконец
перевязь) передвинул регулятор мощности двигателей - мы полетели значительно
медленнее. После чего он глубоко
вздохнул, уставился в экран перед собой и пожаловался:
- Нет, я все-таки дурак... У вас был. такой уверенный вид последние дни,
что я и в самом деле поверил, будто вы
знаете, что делаете.
Я воздержался от комментариев, и он продолжил:
- Боевая операция, говорите?.. А как мы... Ладно, это потом. Во-первых,
против кого? Если я правильно
догадываюсь, то против одного из ваших товарищей, живущих на этой планете.
Напомните, как его зовут?
- Лан. Герцог Ун Лан.
- А позвольте спросить - зачем? Или, если вам больше нравится, почему?
Я вкратце изложил свои соображения согласно которым Лан и был негодяем,
убившим Вольфара и похитившим
Гаэль, однако мои доводы ничуть не подействовали на майора. Свое мнение он
выразил кратко:
- А по мне, так мы могли и куда-нибудь в другое место слетать!
- До другого места мы могли и не долететь, - со значением сказал я, и
Уилкинс усмехнулся:
- Это точно. Тут с вами не поспоришь: сюда мы долетели, а в другое место
- нет, это факт!.
- Оставьте свой сарказм! - вскипел-таки я. - Если у вас есть дельные
возражения, так выкладывайте! А попусту
нечего ерничать!
- Навалом! - тоже повысив голос, ответил майор. - Не буду опровергать
ваши домыслы - дьявол с ними! Но
положим, вы правы. Тогда мы летим прямехонько в логово врага практически
безоружные - мыслимое ли дело?! Я не
понимаю, вы что, предлагаете сесть перед домом, войти внутрь, построить этому
вашему герцогу "козу" и сказать: "Ну,
бука, вот мы и пришли по твою душу"?..
Я неожиданно развеселился - впервые за эти дни. Сравнение у Уилкинса
вышло удачным: герцог Лан и впрямь
был похож на буку. Да и в остальном он был недалек от истины... Тем не менее я
перебил его, резонно заметив:
- Это не возражения, майор, - это причитания! Однако Уилкинс разошелся не
на шутку:
- Раз так, босс, я вам вот что скажу: мне нравится вам помогать - это
достойная и интересная работа, но подыхать за
хрен знает что - это уже слишком. Я отказываюсь!
- Что ж, можете покинуть яхту.
В принципе он на самом деле мог - спасательная шлюпка на корабле имелась,
и в такой близости от обитаемой
планеты ему бы ничто не угрожало... Однако я был уверен, что Уилкинс так не
поступит. И хотя он достаточно долго
хмурил брови, сжимал губы и вообще всячески изображал колебания - думаю, это
была игра для публики. Или, может быть,
для самого себя.
- Ясно, - проворчал он в конце концов. - Диктат! Меня никто не
спрашивает...
- Неправда. Я вас очень даже спрашиваю. Как нам одолеть врага - чем
плохой вопрос?
- Никак - это ежу понятно! - Сцепив руки, он хрустнул костяшками пальцев.
- Ладно, шутки в сторону. Вы не
забыли, босс, что у врага... Если он действительно наш враг и вообще находится
на планете, а у меня есть сомнения и в том,
и в другом... Вы не забыли, что у врага - заложник? Вернее, в нашем случае -
заложница, но это еще хуже. Или нам
наплевать?
Да, как ни крути, этой темы было не избежать, и я постарался быть по
возможности лаконичным.
- Мне - нет. А вам?
- А мне - как вам. В основном. - Он криво усмехнулся. - Я вообще не
люблю, когда гибнут люди. Или, может быть,
вы считаете ту угрозу, содержащуюся в письме, пустой?
- Тоже нет.
Он согласно кивнул:
- Да, я так и думал. Но тогда что ему помешает убить девушку прежде, чем
мы сможем это предотвратить?
- Не знаю, майор, - честно признался я. - Я просто не могу об этом
думать, извините. Но у вас же богатый опыт, и я
надеялся...
- Ну нет, увольте! Я ни разу в жизни не руководил операциями по
освобождению заложников. И слава Богу -
ничего хуже этого и придумать не могу! Хотя, если вам интересно, могу сказать,
что в Высшей офицерской школе нам
читали курс по борьбе с терроризмом, и тема заложников в нем освещалась
достаточно подробно.
- И что же?
- Ну, насколько я вынес из лекций, общая линия поведения приблизительно
такова так как проблема заложника
логически неразрешима, то надо создать такие условия, в которых эту проблему
придется решать не вам, а террористам.
Тогда существует большая вероятность, что они начнут нервничать и ошибаться, а
вам надо будет только воспользоваться
подходящим случаем. При этом существует и вероятность поменьше - они не потеряют
соображения, а вы останетесь на
бобах. Очень ценные сведения, не правда ли?
- Да, - машинально ответил я, размышляя над его словами. - Значит, нам
надо каким-то образом загнать герцога в
угол!
- Отличная мысль, - поощрил меня Уилкинс. - Загнать в угол - это всегда
неплохо. Только скажите: как и чем? Я,
вообще-то, собирался начать с этого вопроса, но потом решил попробовать доказать
вам абсурдность всего замысла в целом.
В его тоне чувствовался вопрос, но я промолчал. Да, абсурд. Да, я уже
окончательно запутался в собственных
мыслях. Но одно я мог сказать точно: мы высадимся на Антаресе, и баста!
По-видимому, Уилкинс правильно понял мое молчание, потому что вернул на
место рычажок управления тягой и
вздохнул со словами:,
- Ладно, что тянуть-то - легче не станет! - после чего встал и вышел из
рубки.
Предположив, что обсуждение на этом завершено, я закурил и тупо уставился
в стремительно растущую на экране
планету, - при определенном напряжении зрения можно было уже рассмотреть контуры
континентов или контуры морей,
так как Антарес II на восемьдесят процентов состоял из суши.
Однако Уилкинс очень скоро вернулся с банкой пива а руке (если судить по
запасам, оставшимся в холодильных
камерах, прежний хозяин яхты придерживался диеты из пиццы и пива, - пропащая
личность!). Настроение у майора вновь
изменилось - наконец-то он выглядел собранным и деловитым.
- Значит, так! - Остановившись рядом со мной, Уилкинс развернул плечи,
отхлебнул пива и грозно выдвинул
квадратный подбородок. - По сути, все просто. Мы имеем дело с противником,
располагающим подавляющим перевесом во
всех средствах нападения и защиты. Кроме рукопашной.
- Может быть.
- Что может быть?
- Может быть, рукопашной, - уточнил я, припоминая, какой толщины шея и
плечи у герцога Лана.
- Ну, это ладно. В общем, когда ожидается схватка в подобных условиях,
единственный шанс задержаться на этом
свете - это применить хитрость. Можете вы применить хитрость, босс?
- Ну-у...
Уилкинс не дал мне расфилософствоваться и упреждающе поднял руку:
- Если только не очень сложную, да? Сложные не в вашем характере. Очень
хорошо. Мы применим самую
элементарную. Мы сделаем вид, будто никакие мы не враги, а совсем наоборот: не
будем ни от кого таиться, публично
поищем герцога, действительно сядем где-нибудь рядом с его домом и попросим его
с нами поговорить. О том или о сем -
это уж вы сами придумывайте. Если он согласится, то... черт! как я ненавижу эту
фразу... будем действовать по обстановке.
Вот и все!
По моим представлениям, это было как-то не совсем по-керториански: к
заклятому врагу более пристало являться с
обнаженным мечом, но я не стал спорить. Единственно по той причине, что где-то в
глубине души предпочитал, чтобы
трудные решения принимал кто-то другой. Но все же я спросил с ноткой иронии:
- А кто не так давно говорил, что просто подходить и звонить в дверь к
барону Лагану - это безумие?
- Я говорил. И ошибся, - без тени вины ответил майор. - Компьютерщик
оказался чист. Могу извиниться.
- Ну, если только перед ним... Хорошо, майор. Принято!
Кивнув, он вяло усмехнулся, а затем нагнулся, положив руку на спинку
моего кресла:
- А теперь послушайте самый классный вариант развития событий. Мы
прилетаем, садимся - нам никто не мешает.
Мы хотим встретиться с герцогом - всегда пожалуйста! На встрече мы строим ему
"козу" или что-нибудь в том же духе.
Герцог очень удивляется - потому что, естественно, ни в чем не виноват! - и
решает дать нам шанс поднабраться ума. В
следующей инкарнации. Вот это будет самый пирожок!
- Что-что?
- Ничего! Выкатывайтесь из кресла! Или вы будете яхту сажать?
Я послушался, и мы поменялись местами, - и впрямь уже пора было ложиться
на орбиту. Что мы через несколько
минут и сделали...
Всего одного витка вокруг Антареса хватило Уилкинсу на то, чтобы
выполнить первую часть своей программы. Он
связался с диспетчерской службой космопорта планеты и официально зарегистрировал
"Элейн" как собственность
корпорации банков Веги, чьими высокопоставленными сотрудниками мы якобы
являлись. Реакция диспетчера была
соответствующей - достаточно любезной и малоактивной. Он только поинтересовался,
где нам угодно будет приземлиться.
На это Уилкинс, воспользовавшись удобным случаем, вальяжным тоном сообщил, что
мы прибыли для проведения
секретных переговоров и оченьспешим, поэтому на космопорты тратить время не
можем, но будем весьма признательны,
если нам дадут небольшую справку. Диспетчер, естественно, был не против, так что
еще после нескольких минут
переговоров и уточнений координат мы выяснили, что представлял собой адрес,
оставленный в письме герцогом Ланом.
Это оказался комплекс строений - замок, по-нашему, - находившийся к северу от
столицы. А та в свою очередь
располагалась в умеренной зоне южного полушария и лежала почти на траверзе нашей
орбиты, так что не пришлось даже
маневрировать. К концу витка компьютер закончил расчет траектории снижения к
искомой точке, и мы пошли вниз.
Дальше события также развивались по сценарию Уилкинса, то есть спуск
прошел легко и так же скучно, как была
скучна планета, на которую он производился. Почему скучна? Ну а как иначе можно
назвать планету, твердая поверхность
которой напоминает бильярдный шар, покрытый пушком бесконечных степей? Антарес
II был очень стар - в геологическом
смысле, на нем уже не было ни гор, ни лесов, и до терраформирования он был одной
сплошной. пустыней. Теперь стал
степью, - с моей точки зрения, не велика разница.
Некоторое оживление обстановки наступило лишь в самом конце посадки,
когда, промчавшись на безопасной
высоте над мегаполисом столицы, мы погасили скорость, зависли над домом Лана и
стали спускаться отвесно по вертикали.
Внизу наше намерение не осталось незамеченным, - по крайней мере, согласно
вспыхнувшим на пульте лампочкам и
зуммеру, с нами попытались войти в контакт. Причем на аварийной частоте. Однако
Уилкинс, после непродолжительного
колебания, отвечать не стал, а лишь выключил надоедливый сигнал и продолжил
снижение. Честно говоря, я подумал, что
вот тут-то и грянут пушки...
Но стрелять так никто и не начал, и мы чинно, не особенно спеша,
опустились на бетонированную площадку перед
каким-то ангаром. Почему-то наше благополучное приземление вызвало у меня
значительное облегчение, и я наконец
заметил очевидный факт, несколько меня позабавивший. Герцог Лан на Антаресе
поступил точно так же, как я на Новой
Калифорнии: построил себе точную копию своего керторианского замка. Впрочем, это
еще ни о чем не говорило.
Продолжить наблюдения мне не удалось, так как Уилкинс, почесав затылок,
пробурчал:
- Ну ладно, надо с ними поговорить, а то, чего доброго, начнут палить.
Мое бы терпение на их месте уже
заканчивалось.
По-видимому, их терпение на их месте вело себя примерно-так же. Во всяком
случае, в донесшемся из динамика
голосе слышались явственные недобрые интонации:
- Вызываю неизвестный корабль! Немедленно объясните причины посадки!
После второго раза Уилкинс включил и обратную связь:
- Говорит яхта "Элейн". Спасибо, у нас все в порядке. На том конце
заметно поперхнулись, а затем заговорили
очень холодно и спокойно:
- Послушайте, ребята, вы вторглись в частные владения, так что
убирайтесь-ка поскорее! Мы шутить не станем!
Уилкинс не торопился отвечать, и, обернувшись, я обнаружил на его лице
странное сосредоточенно-задумчивое
выражение, как будто он напряженно что-то вспоминал...
Наконец он хлопнул ладонью по подлокотнику, усмехнулся и сказал:
- Да, Карверс, шутить ты так и не научился! Впрочем, поздравляю. Ты
здорово прогрессировал после отставки, если
дорос до работы на своего хозяина!
Теперь пауза была куда длиннее, а затем говоривший недоверчиво спросил:
- Майор, это вы, что ли?
- Нет. Тень отца Гамлета.
- Да, это точно вы, - со вздохом подтвердил голос. - Но что вы тут
делаете, черт побери?
- То же, что и ты.
- То есть? - не понял Карверс.
- Ну, ты охраняешь своего босса, а я - своего. Разве нет?
Молчание.
- Ладно. Короче говоря, мой босс хочет поговорить с твоим. Как нам это
устроить?
- Ну, хозяина сейчас нет... - не очень уверенно ответил Карверс, и я
тотчас заподозрил неладное. Но зря.
- А где он? - спокойно спросил Уилкинс.
- В городе. У него сегодня лекции в университете. - Должен к вечеру
вернуться, но...
- Хорошо, мы подождем!
Вспомнив, что мы садились почти в центре дневной стороны планеты, я
присвистнул - ждать пришлось бы
долгонько. Но Уилкинс только поморщился и ткнул пальцем в пульт, словно
показывая, что разговор еще не окончен.
И действительно, спустя добрую минуту Карверс наконец произнес:
- Хорошо. Я попробую с ним связаться. Но, майор, кто же, простите, ваш
босс?
- Рене Гальего с Новой Калифорнии. Еще одна красноречивая пауза, затем:
- И что?
Уилкинс вопросительно глянул в мою сторону, но я как-то забыл подумать
над предполагаемой темой разговора и
мог только пожать плечами. Шепотом выругавшись, майор эдак небрежно бросил:
- Ну, ты просто передай, что Рене Гальего хочет поговорить с г... э-э...
мистером Ланом.
Вместо ответа раздался щелчок, возвещавший о конце связи, и Уилкинс
усмехнулся:
- Так-то лучше, сержант. Вот решай теперь, повезло нам или нет? Том
Карверс служил у меня когда-то и, уж
конечно, по старой памяти не пошлет без разговоров. Это хорошо. Но если я его
знаю, то и он меня знает, а следовательно,
будет держать ухо востро. Он хоть парень и недалекий, но очень надежный. Это
плохо. А в остальном, герцог, вы не
находите, что мы движемся прямиком к пирожку?
- Посмотрим лучше, что нам скажут! И чем! - с откровенным пессимизмом
заявил я.
Но очередной раз сел в лужу. Когда минут через пять Карверс снова вышел
на связь, то стал куда любезнее и
передал, что мистер Лан просит нас оказать ему честь и посетить его резиденцию,
а он сам прибудет сразу как освободится.
Вставая из кресла пилота, Уилкинс отвесил мне ироничный поклон, а
спускаясь по трапу, ведшему вниз яхты к
выходу, продолжил и вслух:
- Читать лекции в университете - это самое подходящее занятие для убийцы
и похитителя. Не правда ли, герцог?
- Если вы считаете, что сей безобидный ученый не тронул в жизни и мухи,
то глубоко заблуждаетесь. Я лично
знавал товарищей, отправившихся в мир иной при его непосредственном участии! -
довольно злобно огрызнулся я, и это
было правдой.
Уилкинс промолчал, но перед шлюзом остановился и, положив палец на
открывающую его кнопку, сказал:
- Босс, я прошу вас в последний раз - дальше за каждым нашим движением
наверняка будут наблюдать. Так вот, я
очень прошу вас: перестаньте дурью маяться!
Пока я искал достойный ответ, он прошел через шлюз и вышел наружу, где
нас поджидали Карверс (оказавшийся
на удивление невысоким и щуплым для человека своей профессии) и еще несколько
охранников...
Впрочем, несмотря на очевидные меры предосторожности, применяемые против
нас, никакой враждебности не
было. Нас провели по двору ко входу в главное здание, а затем через просторный
холл и по лестнице на второй этаж, где и
оставили в небольшой, обставленной старинной мебелью гостиной, спросив
предварительно, не надо ли нам чего-нибудь.
Но мы ничего не хотели. Точнее, я хотел бы, например, чтобы сила тяжести
на Антаресе была немного поменьше
(из-за большого размера планеты она почти на треть превосходила привычную) или
чтобы моя голова научилась работать,
как у Принца, но об этом глупо было просить телохранителей, согласитесь.
Так что я просто уселся в роскошное, обитое красным бархатом кресло и
закурил, подготавливая себя к ожиданию,
обещавшему быть достаточно долгим и, без сомнения, томительным. Уилкинс же
нервничал. И притом пресильно. Он то
присаживался на край кресла напротив, то вновь принимался расхаживать по
гостиной, указывая рукой или на книжные
полки, или на висящие на стенах гравюры, или еще на что-нибудь,
долженствовавшее, по его мнению, свидетельствовать об
исключительно мирном характере владельца этой комнаты.
Что ж, спору нет, ничто вокруг не выдавало кровожадных наклонностей
хозяина. Хотя, на мой вкус, в целом замок
был декорирован мрачновато, но здешние пепельницы не смотрели на тебя пустыми
глазницами, нигде не было видно и
намека на оружие. И все же Уилкинс, сам того не подозревая, добивался эффекта
прямо обратного желаемому: чем более
очевидной становилась непричастность Лана к антиобщественным поступкам, тем
более я упорствовал в своих домыслах.
Поэтому беготня майора раздражала меня все больше, и когда я уже вознамерился
попросить его не мельтешить перед
глазами, тут-то и возник герцог Дан...
Он просто вышел из портала на середину комнаты и вежливо кивнул мне:
- Здравствуйте, герцог, - а затем заметил и оказавшегося позади него
Уилкинса: - Здравствуйте... Майор в отставке
Джек Уилкинс, мне правильно передали?
- Так точно. - Майор остановился, дисциплинированно вытянув руки по швам.
Это меня так разозлило, что я даже проигнорировал приветствие, чего Лан
как будто и не заметил. Вновь
обернувшись ко мне, он чуть склонил голову набок и поинтересовался:
- Чем обязан такому неожиданном/визиту? Долгое мгновение я смотрел в его
серые глубоко посаженные глаза,
выглядевшие совершенно холодными и уверенными в себе, и сказал в итоге не совсем
то, что собирался.
- Знаете, герцог, - я постарался, чтобы голос не дрожал, - а у меня есть
серьезные основания подозревать - вас в
убийстве Вольфара Рега и кое в чем еще!
И снова Уилкинс оказался прав - Лан удивился. По правде говоря, он просто
обомлел. А затем грозно сдвинул
косматые брови.
- Правда, герцог? - с заметной усмешкой переспросил он. - У вас есть
основания? А не приходило ли вам в голову,
что если они верны, то я должен буду убить вас на месте?
- Вот, вот, - пробормотал Уилкинс, сокрушенно качая головой. - Так я ему
и говорил.
И тут я приготовился сказать глупость. Не буду говорить, какую именно, но
поверьте - это была бы Большая
Глупость...
К счастью, в это время в гостиной вновь открылся портал, из которого
вышел мой дядя, одетый в вечерний
костюм... Бросив один быстрый взгляд по сторонам, он улыбнулся и радостно потер
пухлые руки:
- Aral Все еще живы. Ну, значит, я успел вовремя!
Нельзя не признать, мой дядя действительно явился вовремя - готовившаяся
разразиться буря моментально
улеглась. Более того, обстановка конфликта плавно перешла в обстановку конфуза.
Моего, разумеется... Дядя, герцог и вмиг
успокоившийся майор здоровались, обменивались какими-то малозначительными
замечаниями и вообще вели себя
достаточно дружелюбно, а я сидел как оплеванный...
Черт с ним. В конце концов, не могу сказать, чтобы мне было так уж
стыдно. Ну, не угадал я насчет Лана, но зато с
Тэдом не ошибся - иначе причины появления дяди были бы просто необъяснимы. Так
что, по большому счету, я, как и все
присутствующие, тоже испытывал определенное душевное облегчение, ибо теперь не
сомневался, что вытрясу из господина
барона всю правду.
Спешить, однако, не следовало - это я понимал. Я был вовсе не уверен, что
дядя захочет разговаривать при Лане, а
не постарается распрощаться с ним при первом удобном случае. Поэтому я
помалкивал, стараясь сохранять на лице
надменно-виноватое выражение (а это, между прочим, отнюдь не пустяк).
Дядя же, как и при нашей встрече с Принцем, не обращал на меня никакого
внимания. Он обсудил с герцогом
вопрос, не стоит ли отобедать, решил, что можно ограничиться кофе, снял галстук,
жалуясь на духоту, и наконец погрузился
в кресло, стоявшее напротив меня. При этом он ежесекундно улыбался, шутил, но,
как мне казалось по немного
отсутствующему выражению его глаз, про себя не переставал просчитывать какие-то
варианты. Это меня не слишком
порадовало - предпочтительнее было бы видеть у него на лице обычную
непоколебимую уверенность. Но возможно, я
преувеличивал, а причиной тому была рядовая усталость. По его словам, дядя уже
давно не спал и явился на Антарес прямо
с некоего приема в очень высоких кругах. Что ж, ни несвойственная его лицу
бледность, ни еще более непривычный
вечерний костюм этому утверждению не противоречили.
Пока дядя, что называется, устраивался поудобнее, нам - с завидной
скоростью! - подали заказанный герцогом
кофе. После чего сам хозяин, по-прежнему немногословный, занял третье кресло
справа от меня, а Уилкинс, взяв свою
чашку, присел в уголке стоявшего вдоль одной из стен дивана.
Поставив перед собой кофе, дядя положил в него немного сахара и принялся
размешивать серебряной ложечкой.
Так долго, что я уже перестал сомневаться, будто он действительно решает какуюто
проблему. Отложив же наконец ложку,
он отпил небольшой глоток, поднял глаза и без обычной улыбки сказал:
- Ну что, надо разобраться в этом деле. Не так ли, господа?
Очевидно, вопрос адресовался Лапу, но, по-моему, надо быть немного не в
своем уме, дабы отказаться от такого
предложения. Разумеется, Лай был в своем.
- Да, барон, я бы послушал с удовольствием. - Он задумчиво качнул
головой. - Даже оставив в стороне странные
фантазии герцога Гальего, я уже склонен считать, что эта история касается нас
всех.
- Похоже на то, - с ноткой досады подтвердил дядя и вновь глотнул кофе.
- Но если вы считаете, что какие-то моменты мне знать не нужно, - с
неожиданной откровенностью заявил Лан, - то
я буду не в обиде.
- Да нет. Отчего же...
Тут я не выдержал и заговорил - впервые с момента появления дяди:
- Право же, не беспокойтесь, герцог! В этой истории всегда один болван -
я! Вам, без сомнения, все расскажут.
Метаться с выпученными глазами по всей Галактике - это моя привилегия.
Лан, казалось, очень удивился такому афронту, а вот сидящий на диване
Уилкинс потихоньку приподнял большой
палец, как будто одобряя мое выступление. Господин же барон, которому оно и
было, собственно, предназначено, сперва
сделал вид, что не слышит, но затем поднял все же глаза и уставился на меня так,
словно искал в моем лице какой-то очень
нужный ответ. Очевидно, не нашел...
- Нет, я не понимаю. Объясни, пожалуйста, почему же глаза-то твои так
выпучились?
- Гаэль похитили. - В этом пункте я опять постарался быть максимально
кратким - для дяди должно было хватить...
И верно. Более чем. Он даже хлопнул себя рукой по лбу, а затем откинулся
в кресле, мотая головой.
- Ой! Ну конечно! Такой простой ход1 Как же я не догадался? Какой
позор...
Однако, несмотря на последнее утверждение, я бы сказал, он скорее
радуется. Во всяком случае, в глазах у него
заплясали веселые огоньки, а дрябловатые щеки, казалось, приобрели привычную
округлость. Что ж, если вопрос о
причинах моего поведения был единственной неразгаданной тайной, то все еще было
не так плохо. Тем не менее вслух я
заметил:
- Всегда приятно вас порадовать, дядя! Веселье вмиг сбежало с его лица, и
он чуть прикусил губу, как бы принимая
упрек, а затем подался вперед и тихо, но внятно проговорил, разглаживая обшлага
пиджака:
- Ну, извини. Я виноват.
Краем глаза я увидел, что Лан, не в силах скрыть крайнее изумление,
поспешно прикрылся чашкой с кофе, но
промолчал. Извинения, конечно, штука неплохая, но обычно бесполезная и уж всегда
запоздавшая. Признавая и это, дядя
вздохнул достаточно искренне:
- Но, мой мальчик, теперь я буду откровенен. Боюсь, правда, что от всех
проблем нас это не избавит.
Это были скверные новости: в моем воображении дядя всегда представлялся
кем-то вроде грозного и доброго (для
меня) волшебника, от одного вида которого вся нечисть в ужасе бежит и прячется
по углам, но сказать было нечего... Тем
временем хозяин завершил манипуляции с кофе и достаточно осторожно заметил:
- Вы не забываете, господа, что мне не известно почти сто процентов из
того, о чем вы собираетесь говорить?
- О! Эта беседа выйдет долгой. - Дядя заговорил по-деловому. - И мы,
разумеется, начнем с начала. Давай-ка,
Ранье, рассказывай первый!
- Что? - не понял я.
- Все, как это тебе видится. - Предупреждая мое возражение, он заверил: -
Это не пустое любопытство. Мне тоже
нужно послушать. Может, и удастся обнаружить нечто ранее ускользнувшее.
Признаться, желания не было ни малейшего, но пришлось. Начав сбивчиво и
маловразумительно, я постепенно
разговорился и в итоге включил в свое повествование даже те личные эпизоды,
посвящать в которые никого не собирался.
Рассказ получился долгим - когда я закончил, за окном гостиной уже стало
темнеть, - но зато события были
изложены мной максимально подробно, чему в немалой степени способствовали и
вопросы, частенько задаваемые по ходу
дела дядей и изредка Ланом. Что же до содержательной части моего рассказа, то
хотя ничего нового по сравнению с уже
изложенным мной там не было, тем не менее основные вехи стоит, пожалуй, отметить
еще раз.
Итак. Представлялось достаточно очевидным, что затеял всю историю Вольфар
Per. Во всяком случае,
единственной надежной отправной точкой для событий можно было считать
исчезновение научно-исследовательской
станции "Бантам", располагавшейся в звездной системе, соседней с Рэндом, и
находившейся в подчинении у Вольфара -
фактически в полном его распоряжении. Что там происходило, я так и не выяснил
даже приблизительно, хотя, по мнению
Его Высочества, именно в этом крылся ключ к пониманию всех событий (надо
заметить, что о разговоре с Его Высочеством
я впервые упомянул с определённой опаской, но дядя предложил ничего не
утаивать).
После же загадочного исчезновения "Бантама" Воль-фар развил бурную
активность, в которой прослеживался
достаточно четкий план. Он путешествовал от одного из нас к другому,
встретившись, как минимум, с шестерыми
(впрочем, на большее у него просто не должно было хватить времени), и, похоже,
предлагал всем одно и то же: вступить с
ним в сотрудничество или, вернее, занять его сторону в некоем грядущем
конфликте. Забавный момент: когда я произнес
"шестерых", то подумал, что сейчас Лан меня поправит, потому что в его письме,
полученном мной на Новой Калифорнии,
сообщалось, будто они с Вольфа-ром не встречались. Однако он промолчал. Но это
так, к слову...
Оценить результаты его переговоров с большой точностью я не мог, хотя
представлялось практически бесспорным,
что Реналдо Креон, Бренн и сам Лан - коли уж мы вели с ним такие беседы -
Вольфару отказали. Про Князя Д'Хур и барона
Данферно я ничего определенного не знал, но само отсутствие обоих на сцене до
этого момента говорило за то, что их
участие - на любой стороне - было, вероятнее всего, пассивным. Другое дело - Дин
Таллисто. Трудно было не согласиться с
Принцем и дядей (раз они оба это утверждали), что граф как-то замешан в истории
просто в силу занимаемой им
должности - Президента того самого Рэнда. Но и только.
Далее. Было известно, что, находясь на планетах - местах нашего
постоянного пребывания, Вольфар не
ограничивался трепом, а готовил себе почву, зачастую внедряясь в государственный
аппарат, для действий рро-тив
резидентов. Возможно, на случай отказа, но, зная скотский характер Рега, скорее
уж - на любой случай. Особенно это
хорошо прослеживалось на примере моей Новой Калифорнии. Там он и мне подстроил
ловушку с флаером, подкупив
человека из моей охраны, и заручился поддержкой могущественного министра
безопасности Дирка Абрахамса. Тот же факт,
что, пробыв в течение достаточно длительного времени на моей планете, Воль-фар
даже не сделал попытки встретиться со
мной, наглядно свидетельствовал об отведенной мне в его замыслах роли агнца на
заклание. Так что, вероятно, попутно он
еще и производил рекогносцировку местности, где развернутся события.
По крайней мере, я был уверен, что, заранее узнав о предполагаемой
поездке на Новую Калифорнию Бренна,
Вольфар приурочил начало открытых боевых действий именно к этому моменту, как
наиболее подходящему для взрыва
ситуации. Строился вокруг этого весь его план изначально, или он сориентировался
уже в процессе - сказать было трудно,
да не так и важно...
Стоит заметить, что в этой части рассказа герцог Лай единственный раз
задал вопрос, касавшийся не
последовательности событий, а моих предположений. Тот же самый, что некогда
задавал мне Уилкинс: что же Вольфар
собирался использовать в качестве спускового крючка, не свою же смерть? Я не
знал ответа ни тогда, ни теперь, но дядя
утешил нас, пообещав еще вернуться к этому.
Да и в целом, если до 23 мая события выглядели достаточно объяснимыми,
хотя я и не был их свидетелем, то затем
начались загадки. В самый интересный момент Воль-фар был убит. И я уже
совершенно не представлял кем. Более того,
даже предположить что-то конкретное об этой таинственной личности я после
стольких поисков тоже не мог. За
исключением, пожалуй, того, что этот некто должен был быть в курсе планов
Вольфара, дабы знать, где и когда можно
перехватить инициативу, как использовать расставленные им ловушки... Но когда я
попытался порассуждать на эту тему,
дядя сделал замечание, попросив придерживаться фактической стороны дела, так что
все эти вопросы тоже повисли в
воздухе.
Тем не менее фактическая сторона - Совет, назначение меня следователем с
подачи Принца, мои неуклюжие
попытки раскрыть дело, сводившиеся в основном к выживанию в экстремальных
условиях, конфликт с властями, бегство
на Денеб и все остальное - хоть и была весьма захватывающей с точки зрения
интриги, но не весьма полезной. Про себя я
обратил внимание лишь на одно обстоятельство, ставшее как-то уж очень заметным.
Причем к убийству Вольфара оно
отношения не имело. Прямого, по крайней мере. Просто я вдруг уверился, что ни
один персонаж в моем ближайшем
окружении ни в малейшей степени не был случайным. И если, например, относительно
моего дворецкого ситуация
прояснилась, то Гаэль... Теперь она казалась мне персонажем более серьезным и
заслуживающим внимания, нежели тогда,
когда была в непосредственной близости, но насчет своего заднего ума я уже всё
сказал. Или Уилкинс, чье имя при первом
же знакомстве говорило о чем-то всем, кроме меня. Я уже неоднократно имел
возможность убедиться, что уровень его
интеллекта значительно превосходит уровень коллег по профессии. Так откуда же он
такой выискался? Не став, разумеется,
делиться этими мыслями вслух, я с какого-то момента принялся поглядывать на
майора даже почаще, чем на других. Но
особо оригинальной реакцией он не блеснул: очень внимательно слушал вначале, но,
когда речь пошла о событиях,
происходивших при его непосредственном участии, явно утратил концентрацию, обмяк
на диване и выглядел слегка
осоловевшим.
Закончил я, как и подобает при создании эпопей вселенского масштаба, еще
одной панорамой. Правда, ничего
своего не выдумывал, а лишь воспользовался версией Принца, благо сам в ней
больше не сомневался. То есть я высказал
мнение, что основной, целью неведомого злоумышленника является не уничтожение
отдельных неугодных личностей, а
создание конфликта между нами и цивилизацией, в лоне которой мы существуем. Для
этого и использовались
приготовленные Вольфаром ловушки; возможно, расставлялись и новые... И в общем,
успехами в этом плане скорее могут
похвастаться противники: внимание к нам привлечено, и достаточно
неблагосклонное. Если же рассматривать в общем
контексте последний "простой ход" врага, то - тут меня посетило вдохновение -
возможна двойственная оценка: либо все
сказанное в памятной мне записке - правда и враг решил переключиться с меня на
кого-то другого, либо ему необходима
передышка. Перед каким-то по-настоящему серьезным ударом, коли время для
такового уже пришло...
Произнеся столь грозное пророчество, я допил очередную чашку кофе, счет
которым уже потерял, закурил и глянул
на их лица. Уилкинс продолжал подремывать, дядя тоже не особенно впечатлился, а
вот Лан, не подозревавший о моем
плагиате по отношению к Принцу, смотрел на меня определенно с уважением. Куда
любезнее, чем прежде, он
поинтересовался:
- Но почему же, герцог, вы стали подозревать меня? Из вашего рассказа я
так этого и не понял.
- Потому что больше было некого, - прямо ответил я и, когда он
нахмурился, пояснил: - Как учил меня барон, в
раскрытии убийства наиболее важны три момента: мотив, возможность и способ. Ну,
тот или иной мотив можно отыскать у
любого из нас, да и в способе - кто из нас не в состоянии перерезать горло
другому? - нет ничего определенного. Остается
возможность - это мог сделать только тот, кто находился двадцать второго мая на
Новой Калифорнии. А кто мог там быть?
Я и Бренн, разумеется, а также те, кто может пользоваться порталами: Принц,
барон Детан и вы, герцог. Или вы создали
портал не только для моего дяди?
Это была всего лишь проверка сделанного мной чуть ранее предположения. В
прежние времена, при отбытии с
Кертории, портала у дяди не было, это я знал точно, и научиться открывать их
своими силами, как Принц, он тоже не мог.
Следовательно... Ну, ошибиться было бы паскудно, но на этот раз я оказался прав.
Дядя и Лан обменялись мимолетным
взглядом, после чего последний чуть усмехнулся:
- Нет. Только для него.
- Тогда тем более. Я и дядя Вольфара не убивали - в этом, простите, я
сразу не сомневался. Его Высочество, если
судить по его поведению, тоже. - Я почувствовал, что это слабый аргумент, и
добавил более весомый: - Да и вообще не могу
представить, что могло бы его заставить нарушить однажды данную клятву.
На это Лан согласно кивнул, и я закончил свою мысль:
- Насчет Бренна были самые серьезные подозрения. Вот Уилкинс, - я указал
на своего напарника, чуть
приоткрывшего глаза, - тот до самого последнего момента считал барона виновным.
Но вы знаете, чем это кончилось. Так
что, герцог, если вдуматься, то, уж извините, остались только вы.
Дядя насмешливо фыркнул, и Лан глянул на него не без удивления:
- А что тут смешного? - Он свел кустистые брови к переносице. - Я не вижу
в рассуждениях герцога таких уж
больших изъянов.
- Их и нет. Меня позабавило в данном контексте "если вдуматься"... - Дядя
еще раз фыркнул, но одернул себя и
повернулся к герцогу: - Из ваших слов можно сделать вывод, что вы тоже не
знаете, кто убил Вольфара. Это так?
- А должен был знать? - иронично спросил Лан.
- Ну, как сказать... - Дядя с наигранным смущением пожал плечами, а затем
неожиданно обернулся к сидящему
позади него Уилкинсу: - А вы, майор, что думаете?
По моим представлениям, Уилкинс должен был удивиться, что к нему
обратились, или вообще как-то растеряться,
но он ответил четко, как на параде:
- У меня есть одна догадка. Но я бы не хотел с ней спешить, если можно.
Дядя вздернул головой, будто говоря: "Ишь ты!.." - а затем развернулся к
нам и молча улыбнулся. Старый черт
обожал подобные эффекты - я, соответственно, ненавидел, поэтому скривился:
- Ну, что там? Не тяните!
- Ты просто продолжи свою мысль, Ранье. - В победоносной улыбке
проскользнул оттенок подбадривания. - Ты
правильно наметил круг. Принц, Бренн, ты и я Вольфара не убивали. Герцог, как мы
видим, тоже. Что дальше?
- Кто-то четырнадцатый?.. - неуверенно предположил я, ио он отрезал как
бритвой:
- Нет никакого четырнадцатого!
- Послушайте, дядя, - вскипел я. - Что вы меня за нос водите! Получается,
если никто не мог убить Вольфара, то...
- Никто его и не убивал! - сказал с дивана Уилкинс, а дядя развел руками:
- Совершенно верно.
Как вы понимаете, последовала небольшая немая сцена... Когда же я обрел
дар речи, то, естественно, возмутился:
- Но я же видел труп! Своими глазами! И это был мертвый герцог Вольфар
Per, могу поклясться чем хотите!
Дядя наконец перестал улыбаться и быстро-быстро закивал:
- Да, к этому мы тоже еще вернемся. Но раз уж настало время для
объяснений, то я начну излагать оные по
порядку.
К этому моменту первый шок отошел. Более того, я уже ему поверил, но
жаждал объяснений, как... Как мало чего в
жизни. Индикатором же общего настроения вполне мог служить Уилкинс, вскочивший с
насиженного места и
подошедший к столу, дабы, видимо, не упустить чего-либо ненароком. Наконец,
убедившись, что все приготовились
наилучшим образом, дядя приступил к своим откровениям:
- Итак, начнем с классической теории, о которой говорил недавно Ранье:
мотив, возможность и способ. Ну, с
возможностью мы вроде разобрались. Анализ Ранье неплох, и добавить к нему можно
только, что остальные наши
сотоварищи и впрямь находились в интересующий день вдали от Новой Калифорнии - я
проверил. Собственно, это было
первое, что я проверил. К тому же, не касаясь высоких материй, всяких там клятв
и прочего, могу сообщить, что у Бренна,
Принца и у вас, герцог, на время преступления было стопроцентное алиби.
- Да, я как раз собирался об этом сказать, - подтвердил Лан.
- Верно. И в принципе даже одних этих не самых значительных обстоятельств
достаточно для правильного вывода.
Как утверждал мой предшественник, литературный герой: отбросьте все невозможное,
а то, что останется, и будет тем, что
произошло. Примерно так, да? А в сухом остатке было две версии: Вольфара
случайно убил кто-то посторонний или никто
его не убивал. Или, вернее, он убил себя сам, потому что в наличии трупа,
который можно будет пощупать руками, я не
сомневался ни секунды. При атом первая версия так слаба, что даже не хочется
тратить время на ее критику. Значит,
вторая...
Теперь обратимся к двум другим пунктам, от которых Ранье практически
отмахнулся. Ведь придумать же можно
любой мотив, так ты считаешь. Ну, придумать-то можно, обнаружить нельзя. Кто
захочет убивать Вольфара, обрекая себя
на неизбежные коллективные преследования со стороны остальных? Думаю, на такое
мог бы отважиться только Венелоа -
уж больно он Рега ненавидел, да и клятву не приносил... Или, мой мальчик, ты
захочешь возразить, что можно было питать
иллюзии, будто убийство останется нераскрытым? Ну, едва ли кто-нибудь из нас
настолько глуп.
Такое дядино заявление, конечно, откровенно попахивало фанаберией,
поэтому я, больше для порядка, возразил
другое:
- Ну если рассматривать вариант с сообщником, то...
- Чушь! Какой сообщник?! Послушайте, господа, мы то с вами знали Рега, а
вот майор пока не имел этого
сомнительного удовольствия, так давайте спросим у него. Могли человек,
затевающий смертельно опасную игру, при таком
раскладе безоглядно довериться кому-то? Раскрыть ему все планы, выдать все
наводки и тому подобное?..
Уилкинс не поторопился с отрицанием, но после некоторого размышления
рассудительно заметил:
- Вероятно, нет. Не вижу, какая Вольфару была от этого выгода.
- Никакой, разумеется. Только лишняя головная боль. Так что это все
несерьезно.
Замечу, сходные соображения приходили раньше в голову и мне самому.
Действительно, если уж мы с дядей,
находясь в прекрасных отношениях и будучи родственниками, все же не поверяли
друг другу все свои мысли, то Вольфар,
сидящий перед кем-то и перечисляющий, кого и на каких планетах он подкупил, -
это нонсенс. Тем временем дядя
продолжал говорить:
- На мотив можно посмотреть еще и под другим углом, к которому любят
сводить его криминалисты: "ищи, кому
это выгодно". И кому же? Можно сказать, всем нам. Но согласитесь, господа: одним
больше, одним меньше -
принципиально это погоды не сделает. Значит, тем, кто имел особые причины
ненавидеть Вольфара, попросту хотел
отомстить? Но и месть, по нашим правилам, полноценна, только если удастся убить
его собственными руками. Так что
если, как говорит Ранье, вдуматься, то мы обнаружим, что смерть Вольфара была
выгоднее всего самому Вольфару! Не
буду даже говорить о том, как удобно быть живым, когда тебя считают мертвым, -
это очевидно... Лучше обратим внимание
на вопрос, заданный вами, герцог.
- Да, мне он тоже давно не давал покоя, - поддакнул Уилкинс.
- И правильно, потому что и его хватало по крайней мере на построение
близкой к истине гипотезы. Допустим, ты
прав, Ранье, и Вольфар в своих планах отталкивался от твоей смерти в
авиакатастрофе. Как же он собирался выманить тебя
из замка? Припомни, сколько раз ты покидал его в последние годы и какое вообще у
тебя было настроение?
Я мог только вздохнуть - отчасти от признания его безусловной правоты, а
отчасти из-за тоски по бестревожным
временам. Если поначалу возвращение к активной жизни казалось даже приятным по
сравнению с былой скукой, то теперь
я просто устал...
- Ну ладно, положим, пофантазировав, такой способ можно было измыслить.
Но как быть с тем, что, упав вместе со
своим флаером, ты вполне мог бы и не погибнуть? Креон вот упал, и ничего -
выжил. Неужели Вольфар рискнул бы внести
в план столь большой элемент случайности? Конечно, нет! Он отталкивался от
собственной смерти, а твоя - это уж как
сложится. Ну сам подумай, недаром же он так тщательно подготовил тебе
дополнительные ловушки.
Как всегда, о том, как же я не сообразил раньше, уже хотелось кричать, но
я скромно промолчал.
- А так Вольфар был вполне уверен, - что каша заварится. Для пущей
надежности ему нужно было только
позаботиться о том, чтобы сообщение о его смерти поскорее попалось на глаза
твоему другу Бренну, и это он обеспечил.
Подозреваю, у него были договоренности и с полицией, и с газетой, и - это мы
знаем наверняка - кое с кем в университете.
Результат, надо заметить, полностью совпал с его ожиданиями. Бренн, и до того
взведенный, задергался, вызвал на встречу
тебя и растрезвонил всем остальным, что от него и требовалось. Ну, с этим вроде
все прозрачно?
Дядя оглядел собравшихся, явно изучая, есть ли еще сомневающиеся, и
продолжил еще более напористо:
- Теперь о способе. Кто из нас не может перерезать другому горло - так ты
сказал, Ранье. А ты возьми да попробуй!
- Надо, чтобы противник фактически не сопротивлялся, - согласился я. -
Но, по словам капитана Брауна, перед
смертью... э-э... Вольфар был парализован.
- Эх, жаль, что я сам трупа не видел, - посетовал дядя. - Твой капитан
так ловко спрятал концы в воду, что я до
самого твоего рассказа оставался в неведении, как же именно его убили. Ну да
неважно! Парализован, говоришь? А как,
интересно, его могли парализовать?
Не забывай, что надежное дистанционное паралитическое оружие до сих пор
находится в стадии разработок. Я не
мог об этом забыть, так как просто был не в курсе, но Уилкинс жестом подтвердил
верность замечания.
- А если уж удалось подобраться к врагу вплотную, то зачем тратить время
на паралитики? Можно и сразу ножом
ударить...
Дядя чуть помедлил, как будто не вполне довольный собственной
аргументацией, а потом вновь оживился:
- Разумеется, это все мелочи, которые по отдельности можно ставить под
сомнение. Если бы их не было так много...
И вот вам еще одна - только что мне в голову пришла. Скажи, Ранье, перед тобой
лежит парализованный враг, которого ты
твердо намерен больше никогда не встречать, как ты поступишь?
- Сверну ему шею, - не задумываясь ответил я.
- Разумеется. А вы, майор?
- Выстрелю в затылок.
- Очень хорошо. Вы, герцог?
- Не знаю, - без ложной скромности покачал головой Лан. - Вколол бы дозу
яда, если бы была под рукой, - не
люблю пачкаться. А вы сами?
- По методу Ранье, - видимо, это у нас семейное. Но вы поняли? В выборе
инструмента индивидуальные
особенности тоже сказываются. А теперь, господа, поправьте меня, если я что-то
путаю, но на моей памяти все убитые
Регом были зарезаны: кинжалом ли, шпагой, еще чем-то...
Поправок никто вносить не стал, к господин барон усмехнулся:
- А вот и еще маленький штрих. Рана была нанесена левшой, в то время как
сам Вольфар - единственный из нас
ярко выраженный правша. Очень хорошо, скажете вы, так и должно быть, если его
убил кто-то другой. ан нет!
Вспомните-ка, господа, какой рукой вы лучше владеете кинжалом?
- Правой, - ответил чуть обескураженно Лан, а я только кивнул.
- Точно. Потому что, когда вы учились фехтовать - а мы все этому учились,
- кинжал был у вас в правой руке, в
левой-то была шпага... И только у Вольфара все было наоборот, только он всю
жизнь держал кинжал левой. А?..
Ну, мы могли только переглядываться друг с другом. Не сдавался только
герцог Лан; более того, он даже нашел
аргумент, сгоряча показавшийся мне хорошим:
- Тогда объясните, барон, откуда у Вольфара вдруг взялся портал? Или если
он у него был и раньше, то зачем ему
понадобилось так долго путешествовать на кораблях?
- Да что тут объяснять? Не было у него никакого портала. Не было и нет!
- Но вот герцог же был уверен, что есть! Казалось, дядя уже готов был
ответить резко, но потом как будто смирился
с неизбежной тупостью окружающих.
- С чего ты взял, Ранье, что у Вольфара был портал? - ласково
поинтересовался он.
Действительно, с чего? Я стал вспоминать ход своих рассуждений, приведших
к выводу о наличии у противника
средств мгновенного перемещения. Практически все можно было отнести к хорошему
знанию врагом обстановки и
предугадыванию моих действий, за исключением одного момента...
- Как Вольфар мог оказаться раньше меня на Денебе IV? Я же вылетел туда
первым рейсом с Новой Калифорнии, а
уж на "Пелиноре" он Точно не летел.
- Не летел, понятное дело, - раздраженно бросил дядя, а потом вздохнул и
снова улыбнулся: - Ладно, придется мне,
пожалуй, рассказать вам о своих собственных действиях.
Вы можете, конечно, мне не верить, но я раскрыл дело через час после
того, как Принц сообщил мне об этой якобы
смерти Вольфара Рега. В общем, я обычно всегда так поступаю: сперва определяю
виновного, а потом уже добываю
доказательства - искать что-либо определенное значительно удобнее. Случалось,
правда, ошибиться и корректировать
гипотезу позже, по ходу расследования, но не в нашем деле. Тут я сделал
правильное предположение, исходя из одного
анализа мотивов.
Однако я и не думал пренебрегать фактами, поэтому принялся собирать их,
используя все возможности, созданные
за годы моей практики. В итоге я достаточно быстро разузнал, что происходило с
Вольфаром в последний год, как все это
готовилось - тут ты, Ранье, практически нигде не ошибся, поздравляю, - а также
более подробную информацию о том, кто
где был в интересующий момент и тому подобное... Обо всех наиболее существенных
деталях сегодня уже было сказано,
поэтому замечу лишь, что чем больше я узнавал, тем больше убеждался в
правильности своей версии. Ну прямо один в
один все ложилось - самому впору удивляться. Тем не менее абсолютно все улики,
которыми я располагал, были
косвенными. Это даже не улики, а так, чистые умозаключения, которыми вас, Лан, к
примеру, и не проймешь.
Под взглядом дяди хозяин потупился, но все же проронил достаточно
внушительно:
- Род моих занятий располагает к этому. Вы очень убедительны, барон, не
скрою, но...
- Хотелось бы чего-то большего? Да, и мне тоже хотелось. А большим и,
пожалуй, единственным по-настоящему
надежным доказательством того, что Вольфар жив, было бы увидеть его воочию. Не
так ли? Соответственно, такой целью я
задался уже к моменту проведения
Совета, где Принц достаточно неожиданно для меня назначил в сыщики Ранье.
Впоследствии его ход стал мне
понятен; думаю, он не обманул тебя тогда, в лаборатории Виттенберга, хотя, как
признался мне позже, ты едва насмерть не
допек его своими расспросами. Но, с моей колокольни, получилось не слишком
удобно - центр событий оставался на Новой
Калифорнии, где Вольфар едва ли не наилучшим образом мог контролировать
ситуацию, мои же возможности на твоей
планете были, напротив, очень невелики. Я никогда туда не лез и мог
довольствоваться только информацией, поступавшей
от твоего дворецкого.
Поэтому самым лучшим вариантом было бы перенесение точки столкновения
интересов - фактически тебя, мой
мальчик, - куда-нибудь в другое место. Причем в оптимуме желательно было
подстроить так, чтобы, перемещаясь вслед за
тобой или, скорее уж, впереди тебя, Вольфар где-нибудь засветился.
Проанализировав всю информацию и, в особенности,
расписание межпланетных перелетов, я остановил свой выбор на Денебе IV...
Конечно, я мог бы сразу раскрыть тебе карты и порекомендовать отправиться
на Денеб, - наверное, ты бы уважил
мою просьбу. Однако ситуация, по моим оценкам, и так благоприятствовала такому
твоему решению, поэтому я лишь
немного подтолкнул тебя. То есть связался вскоре после Совета с Бренном и
попросил его не спешить с отправкой тебе
письма до отъезда с Новой Калифорнии и составить его так, чтобы у тебя возникло
желание навестить его на Денебе. Он
неплохо справился с поручением, и хотя решающую роль, вероятно, сыграла все же
ампула - то ли оброненная Вольфаром,
то ли брошенная специально, я так до конца и не уразумел, - все получилось как
надо.
Признаться, начиная с фразы "конечно, я сразу мог бы раскрыть тебе
карты", я по вполне объяснимым причинам
стал потихоньку впадать в бешенство, и к моменту "все получилось как надо" оно
достигло критической точки, поэтому
дядя, не сводивший с меня глаз, выдал все-таки небольшой комментарий.
- Ну что ты нервничаешь, Ранье? - очень по-домашнему осведомился барон. -
Хочешь бросить мне в лицо чтонибудь
вроде: "Приятно ли вам, дядя, было наблюдать, как я бесконечно путаюсь и
понапрасну подвергаю жизнь
опасности"? Так?
- Почти, - достаточно холодно подтвердил я.
- Отвечаю: нет, мне не было приятно. Я даже переживал за тебя в иные
моменты, но, как мне казалось, ты должен
выкрутиться - и сам видишь, это так, - а игра стоила свеч. В этой истории было,
да и осталось, много неясного, поэтому ни в
коем случае нельзя было дать понять Воль-фару, что его план раскрыт. А это, уж
поверь мне, неизбежно случилось бы, не
пребывай ты в неведении. Даже сейчас - даже сейчас, Ранье! - с точки зрения
надежности мне не следовало всего этого
говорить, но... - Тут дядя замялся, как будто подыскивая нужные слова, -
редчайший случай, едва ли не единственный на
моей памяти.
Я не стал дожидаться, пока он подберет соответствующую форму для чертовых
соболезнований, и махнул рукой:
- Ладно, ладно. Большое спасибо! И Бренн тоже хорош!
- Ну, ну. Это ты со зла. Я не просил его что-либо скрывать, и вряд ли он
сделал бы это по собственной инициативе.
Просто, как я понял из твоего рассказа, вас прервали раньше, чем он дошел до
этого эпизода. Пойдем-ка дальше!
Я промолчал, а Лан и Уилкинс, старавшиеся не замечать нашего выяснения
отношений, заметно оживились.
- А дальше, Ранье, ты классно выступил, заказав себе билет на прежнее
имя, известное практически всем и
каждому, и, уж конечно, керторианцам. Вот это было по-настоящему опасно, но,
согласись, тут тебе никто ничего не
подсказывал. Мне же это было на руку. Я и так-то надеялся, что Вольфар
проконтролирует твое отбытие с Новой
Калифорнии, но после такого пассажа с твоей стороны можно было и вовсе не
сомневаться.
Как я уже упоминал, расписание межпланетных рейсов мною было изучено
заранее, поэтому спрогнозировать
дальнейшее было нетрудно. Я не сомневался, что Вольфар захочет опередить тебя
при перелете и воспользуется любой
возможностью для этого. А рейс "Пелинора" мало того, что предоставлял такую
возможность, но она была еще и
единственной... Как ты помнишь, от заказа билета до отлета у тебя образовался
зазор в четыре дня, а между тем вечером
первого же дня с Новой Калифорнии отбывал корабль сюда, на Антарес II; в свою
очередь, между Антаресом и Денебом
всего два дня лета, а движение тут очень оживленное. Таким образом, использовав
этот транзит, Вольфар мог прибыть на
Денеб на сутки раньше Ранье. И я был уверен, что он так и поступит.
Следующий мой шаг очевиден. В рассчитанный день и час я, использовав
минимальные средства маскировки,
притаился в космопорте Денеба IV и внимательнейшим образом следил за
пассажирами, выходившими из небольшого
корабля, только что прибывшего с Антареса. Были у меня некие сомнения, но... Но
Вольфар вышел из туннеля и
продефилировал мимо меня вместе с группой головорезов, впоследствии напавших на
вас у Бренна. Не знаю, кстати, зачем
ему понадобилось их экспортировать, - может, он не запасся на Денебе этим
товаром, а может, хотел бросить тень... В
данном случае на вас, герцог. Но это все неважно; главное, сам-то Вольфар Per
там был, как две капли воды похожий на
самого себя и того покойника, что нашли в парке Кандлстик! Finita La commedia!
На этот раз дядя удостоился заслуженных аплодисментов - от герцога Лана;
я все еще сильно злился и огрызнулся:
- А нельзя было сразу сказать, что вы его видели? Без всех этих тонких
"предположим" и "допустим"!
- Можно. Но так было бы неинтересно. - Перевалившись на один бок, дядя
закинул ногу на ногу и царственным
жестом поднял руку. - Я хотел, чтобы вы оценили работу ума!
Пижон хренов! Тем не менее несколько секунд мы честно, в возвышенном
молчании, оценивали, а затем я задал
вопрос, интересовавший, по-моему, всех:
- Как же Вольфар это провернул?
- Ну, с гарантией пока ничего утверждать не могу. Тем не менее думаю, моя
текущая версия недалека от истины. И
в общих чертах она такова... Кстати, герцог, вы же человек науки, так, может,
слышали что-нибудь об экспериментах по
клонированию?
- Если только краем уха. Это не совсем моя область...
- Да, разумеется, я спросил на всякий случай. По слухам, подобные
эксперименты проводились и проводятся время
от времени то здесь, то там, но особым успехом не блещут. Единственная серия,
давшая серьезный результат, состоялась
еще в прошлом веке в одном из университетов Земли. Тамошним биологам, по их
утверждениям, удалось по образцам
тканей вырастить жизнеспособную человеческую копию, то есть клон. Разумеется,
все исследования сразу засекретили, но
вскоре они прекратились. Как считают современные специалисты, а я
консультировался с лучшими, камнем преткновения
тогда стала операция по пересадке мозга. Осуществить ее оказалось невозможно, и
поэтому сама идея утрачивала свой
смысл...
Однако, и тут мы возвращаемся к настоящему, Воль-фар, видимо, некогда
прослышал об этом откуда-то и решил
половить рыбку в этой воде. В частности, ядро его лаборатории составили выходцы
из того самого университета на Земле.
Конечно, разрыв во времени получился немалый, больше века, но все же я не могу
считать это случайным совпадением.
Более того, если проанализировать состав его лаборатории на предмет, кто и чем
занимался прежде, то - это опять-таки
мнение, подтвержденное экспертами, - мы получим весь набор специалистов для
решения проблемы клонирования. И
специалистов, надо признать, отменных...
Ну и если судить по результатам, то есть по наличию двух одинаковых
Вольфаров, можно с уверенностью
утверждать, что Регу удалось, как минимум, повторить успех своих
предшественников и вырастить себе новое тело. Далее, с
большой долей вероятности можно предположить также, что удалось ему и превзойти
их, засунув каким-то образом свою
прежнюю личность в обновку! Как? Ну, тут остается только гадать, а я этим не
занимаюсь. Однако тот факт, что на
покойнике, по твоим словам, Ранье, были все старые шрамы, говорит за то, что
Вольфар переехал. Искусственно состарить
тело - это еще туда-сюда, но вот подделать шрамы - это, по-моему, чересчур...
Любопытным также представляется
замечание патологоанатома, вскрывавшего труп, которое ты вскользь упомянул.
"Какой-то он слишком чистенький" - так
он сказал, да? Не совсем понятно, что имелось в виду, но если предположить
отсутствие в организме продуктов
жизнедеятельности, то это была подсказка, которую ты откровенно проморгал,
Ранье. Ведь тебе было известно, что перед
самой смертью покойник изволил плотно поужинать.
- А ампула? - обреченно поинтересовался я.
- Подозреваю, это было какое-то сильнодействующее средство для подавления
активности высшей нервной
деятельности. Путешествовать вместе с живым, но лишенным разума телом и без того
достаточно сложно, - я, например,
так и не выяснил, как Вольфар организовал транспортировку и хранение. Но если бы
тело к тому же порывалось встать и
пройтись, подчиняясь остаткам двигательных рефлексов, то это было бы слишком
неудобно. Следовательно, Вольфар
наверняка использовал препараты, превращавшие его двойника в растение, - и об
этом, кстати, твой патологоанатом тоже
намекал достаточно определенно... Ну а Пол Виттенберг, как ты знаешь, работал
как раз в этом направлении. Он ведь был
включен в состав станции сравнительно недавно - всего. "Байтам" просуществовал
без малого четверть века. Надо думать, к
этому моменту клон уже подрастал, и Вольфар вовсю разрабатывал план предстоящей
операции. Отсюда и ловушка,
устроенная в покинутой лаборатории, - по моим представлениям, она не
расставлялась конкретно на тебя, Ранье, а была
просто заготовлена на всякий случай.
- А вы-то откуда узнали про ловушку? - спросил я, чувствуя себя очень
маленьким и жалким. Однако
предполагаемая демонстрация очередного логического шедевра оказалась отложена
из-за вопроса, параллельно заданного
Уилкинсом:
- Но, господин барон, шеф химической лаборатории университета Новой
Калифорнии утверждал, что препарат
Пола Виттенберга не должен оказывать на людей серьезного воздействия. Что же, он
ошибся?
- Да нет, наверное. Он специалист, ему виднее... Только ни Вольфар Per,
ни его клон не были людьми, верно?
- Конечно, - чуть сконфуженно пробормотал Уил-кинс, - я все время об этом
забываю...
- Да, - благодушно кивнул дядя, и я подумал, что в его отношении к майору
наблюдается отсутствие обычной
нетерпимости к недалекости окружающих. - В повседневной жизни наши различия не
бросаются в глаза. Мне даже кажется
иногда, что я вашим языком владею лучше, чем родным. Без практики тот тускнеет и
забывается... Да, пройдет еще
полсотни лет, и грани отличия сотрутся окончательно, хотя Принц и утверждает
обратное. Но вот физиология у нас никогда
одинаковой не станет. Поэтому, разумеется, Виттенбергу пришлось вносить
значительные поправки в свои эксперименты,
благо материальчик для изучения был под рукой - сам Вольфар.
Дядя умолк, и я уже собирался напомнить про свой вопрос, но необходимости
не было - он всего лишь перевел дух
после весьма продолжительного монолога.
- А твой вопрос, Ранье, возвращает нас к моему рассказу, прерванному на
месте встречи с Вольфаром в космопорте
Денеба. Собственно, ничего особенно интересного дальше не было, но постараюсь
удовлетворить твое любопытство...
Не чувствуя необходимости менять кардинально свою стратегию, я решил
ограничиться наблюдением и на
следующий день встретил в космопорте вас. Тут меня поджидал изрядный сюрприз в
лице этой журналистки... Признаться,
не думал, что какой-либо особе так называемого прекрасного пола удастся так
удачно навязать тебе, Ранье, свое общество.
Ну да ладно...
Однако ее персона вызвала у меня столь большой интерес, что я предпочел
последить за ней, а не тащиться за вами
через всю планету к Бренну. Конечно, учитывая эскорт, с которым прибыл Вольфар,
я практически не сомневался, что на
вас будет произведено очередное нападение, но несколько легкомысленно решил,
будто с такими неприятностями вы и сами
управитесь. К счастью, я не обманулся, но понесенные вами потери несколько сбили
с меня спесь. Во всяком случае,
проследив вас с Гаэлью до офиса CIL, я не захотел рисковать - ситуация не
казалась абсолютно ясной - и зашел туда после
вашего ухода. Ну, у Беаты Виттенберг выдался тяжелый денек. Тем не менее со мной
она была куда откровеннее и не только
поделилась содержанием беседы с вами, - кстати, Ранье, нельзя так покорно хавать
всякую чушь! - но и рассказала
достаточно подробно о заминированной лаборатории: ей, разумеется, все это было
прекрасно известно". После этого я
отправился прямиком в горы, опасаясь только, как бы не опоздать. Но вы выбрали
самый длинный и неудобный путь,
поэтому времени хватило с избытком. Прибыв на место, я спрятал флаер в одном из
ущелий, спустился в лабораторию и
устроился в помещении охраны - есть там такое, ярусом выше кабинета Виттенберга.
Мне удалось включить большую часть
следящей аппаратуры, так что можно было спокойно сидеть и ждать твоего
появления. Надо заметить, оно произошло уже
тогда, когда я начал подумывать, уж не упустил ли чего в содержимом твоих мозгов
и не отправился ли ты куда-нибудь
еще... Но ты пришел, и, отследив твой путь до кабинета, я помчался на перехват.
Однако там меня подстерегала еще одна
неожиданность в лице Его Высочества... Ох уж мне эти его пророчества - как кость
в горле застряли! Сущая ведь ерунда, но
как у него, черт возьми, все складно получается. И о ком он тогда прорицал? О
тебе, девушке и еще графе Таллисто... Черт,
черт, черт! Похоже, этот спор я проиграю, а к его намекам впредь стоит
прислушиваться получше! Вот... Ну, постояв за
дверью во время вашей пламенной беседы, в критический момент я почел за лучшее
вмешаться, а заодно и проверить давно
интриговавшее меня обстоятельство: есть ли у его Высочества портал? Выяснилось,
что есть, да получше прочих, - такой
даже не потеряешь. И все, собственно. После беседы с Принцем я не сделал чеголибо
достойного упоминания и, лишь
когда получил сообщение от твоего дворецкого, стремглав бросился сюда.
Такая забота о моей жизни, проявленная дядей в тот момент, когда я
действительно в ней нуждался, несколько
примиряла меня с предыдущим его поведением, да и мысль о том, что ему пришлось
все же прибегнуть к допросу и,
следовательно, не все в мире можно высчитать путем чистой логики, была почему-то
приятна... Так что по окончании его
рассказа я слегка расслабился и не спешил перейти к следующей волновавшей меня
части. Этим воспользовался Лан,
довольно-таки угрюмо поинтересовавшийся:
- А что же Его Высочество? Тоже ничего не собирается делать? По-моему,
целиком отдавать сейчас инициативу
врагу крайне опасно!
Дядя промолчал, и это само по себе говорило о том, что ему есть что
ответить, поэтому Лан, проявлявший, видимо,
в подобных вопросах исключительную щепетильность, опять заметил, уже не скрывая
досады:
- Конечно, это, может быть, не мое дело...
- Да нет. Как вы правильно предположили ранее, это дело коснется нас
всех. Просто я бы предпочел, чтобы Принц
сам с вами поговорил, как он и собирался. - Дядя тяжело вздохнул и покачал
головой со смешанным грустно-ироническим
выражением. - Нет. Его Высочество готовит ответный ход, кажущийся мне далеко не
бесспорным. Ход, подрывающий
самую суть планов противника, но с последствиями, непредсказуемыми для всех нас
без исключения. Принц намерен
выступить с широковещательным саморазоблачением. Он предполагает рассказать
Галактике обо всех керторианцах
поименно, кто мы такие и откуда взялись.
- Да-а... Вот это фокус! - чуть ли не с восторгом прошептал Уилкинс, и с
ним трудно было не согласиться.
Тем не менее хоть я и не спешил со своим главным вопросом, откладывать
его дальше было слишком тяжело.
Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, я выпалил:
- Дядя! Так где же сейчас Вольфар?
- Это мне не известно, - неохотно процедил он. - Но прежде скажи,
пожалуйста, что ты сам-то намерен делать?
- Как что? - Я искренне удивился. - Найти его и убить, конечно!
- Так я и думал... Но оставим в стороне то, что это не так уж легко
сделать, судьбу заложника и так далее.
Предположим, тебе это удастся. Ты отдаешь себе отчет, какую реакцию можешь
вызвать?
Нет, но я быстро просек ситуацию... Это будет выглядеть как
клятвопреступление! По керторианским законам,
конечно. Вольфар же никого пока что не убил и, получается, клятвы не нарушил;
намерения в таких делах у нас в счет не
идут. Так что стоит его пристукнуть, и мигом очутишься в крайних! Да, прав был
герцог Венелоа - все это чушь и
нелепость!
- Наплевать, - процедил я. - Кто захочет, может потом предъявить мне
претензии! Хотя навряд ли от желающих не
будет отбоя... Да вот вы бы, герцог, стали меня преследовать?
Лану явно не очень понравился мой тон, но все же он ответил совершенно
однозначно:
- Нет. Я никогда не ищу себе лишних неприятностей.
Надо признать, что это было совсем не то же самое, как:
"Нет. Потому что вы правы!" - и я счел нужным высказаться яснее:
- Я не собираюсь сидеть и ждать, пока Вольфар кого-нибудь убьет и
развяжет мне руки. С меня хватит одной его
последней записки!
Я с откровенным вызовом глянул в сторону дяди, и тот пожал плечами:
- А я и не надеялся, что тебя удастся переубедить. Просто чистая совесть
- я слышал это от тех, кто с ней знаком, -
вещь очень приятная и удобная... Ну тогда могу тебе сообщить, что единственная
нить, по которой можно добраться до
Рега, - это Президент Рэнда. После сегодняшнего твоего рассказ? можно смело
утверждать, что он основательно завязан в
этом деле. На стороне Вольфара, разумеется...
Я уже готов был принять на веру любое заверение, вышедшее из дядиных уст,
но менее доверчивый (или более
любопытный) Уилкинс поинтересовался:
- .Почему вы так решили? Точнее, почему именно сейчас?
- Потому, что раньше мне не было известно о двух безымянных крейсерах,
проявивших определенный интерес к
"Пелинору" в системе Этана, - с неизменной в отношении майора любезностью
пояснил дядя. - А между тем только двое из
всех керторианцев имеют в своем распоряжении военные флоты: граф Таллисто и
герцог Венелоа. И если второй вас
защищал, то нападал, соответственно, первый. Иначе, нам придется строить слишком
уж невероятные гипотезы, не так ли?
И в принципе, по-моему, одного этого соображения достаточно...
- Хотя есть и еще! - неожиданно вставил Лан и, словно самому себе
удивившись, после небольшой паузы
продолжил: - Как вы знаете, барон, я изредка изготовляю кое-какие поделки для
наших товарищей. И в частности, какое-то
время назад Таллисто обратился ко мне с не совсем обычной просьбой: он предложил
сделать не копию какого-нибудь
нашего устройства, а нечто принципиально новое. А именно прибор, в поле действия
которого не работали бы все прочие,
использующие керторианскую систему мысленного запуска. Он мотивировал это
возросшими заботами о своей
безопасности - Дин как раз только что стал Президентом - и предложил мне... В
общем, хорошие условия. К тому же сама
задача выглядела достаточно интригующей. Я согласился и в итоге сделал то, о чем
он просил. Теперь же, насколько я
понимаю, именно этот мой прибор был использован Вольфаром при нападении на дом
барона Лагана. Во всяком случае, я
не верю, что кто-то мог скопировать мою работу или проделать ее заново.
- Эх! Надо было мне сразу лететь на Рэнд к этому мерзавцу! - в сердцах
воскликнул я, и дядя без всякой усмешки
заметил:
- Чтобы тебя ухлопали еще на подлете к планете! Не забывай, пожалуйста,
что граф Таллисто из всех нас является
наиболее охраняемой персоной.
Если он так говорил, значит, так и было, и я снова растерялся:
- Но как же тогда я смогу его достать?..
- Пока не знаю. Надо подумать, - спокойно ответствовал дядя и мельком
обернулся в сторону окна: - Время уже
позднее. Так что, пока я думаю, ты можешь заняться тем, что удается тебе лучше
прочего...
Намек был ясен. Я отправился спать.
Яркий свет и какое-то непривычное ощущение тяжести давно мешали мне
сосредоточиться, тем не менее я
старательно цеплялся за сон. Раз тебя никто не будит, значит, вставать еще не
пора - вот одно из главных правил моей
жизни. Но в какой-то момент мои глаза самопроизвольно раскрылись, уставившись в
обшитый деревянными панелями
потолок, и это значило, что больше сна в меня просто не влезет...
Обычно, просыпаясь в незнакомой обстановке, я нуждаюсь в каком-то времени
на ориентацию. Так вышло и на сей
раз - я несколько растерянно вертел головой, оглядывая роскошную круглую
кровать, стоявшую посреди небольшой
уютной спальни, пока наконец не сообразил (или уж скорее вспомнил), что нахожусь
на Антаресе II у герцога Лана, а это
одна из гостевых комнат, любезно предоставленная мне хозяином накануне вечером.
Вместе с осознанием места ко мне
вернулись все прежние мысли и чувства, и первым в списке стояло желание
побыстрее выяснить, до чего же дошел дядя в
своих раздумьях, поэтому я скинул ноги на ковер и потянулся к одежде, в
беспорядке покиданной на близлежащий стул...
Однако торопиться и бежать куда-то оказалось вовсе не нужно: дядя украшал
своей персоной низенький пуфик,
располагавшийся за изголовьем кровати рядом с приоткрытым двустворчатым окном.
Облокотившись локтем на
подоконник и подперев кулаком щеку, он сидел спиной ко мне, устремив взгляд в
какие-то одному ему видные дали... Что,
впрочем, не мешало ему контролировать происходящее в комнате, так как, едва я
замер, заметив его, он прочистил горло и
сказал:
- Доброе утро, Ранье! Надеюсь, ты выспался?
- И весьма. - Я действительно давненько не чувствовал себя настолько
отдохнувшим и бодрым. Еще бы, когда я
отправился на боковую, на дворе был поздний вечер, а сейчас, если судить по
высоте солнца, наискось бросавшего лучи в
окошко, была уже середина дня. - Похоже, недоспать было бы затруднительно.
- Да. Ты дрых часов четырнадцать по привычному для тебя счету, - без тени
недовольства констатировал дядя. - Но
я решил тебя не беспокоить: на данный момент хорошая форма нужнее, чем выигрыш
нескольких часов.
- Да? И зачем она понадобится?
- Сразу к делу? Без завтрака?
Я промолчал, и дядя, опустив руку, развернулся вполоборота ко мне. Похоже
было, что он-то, в отличие от
некоторых, до сих пор не смежил век. Во всяком случае, если вечером он выглядел
неважно, то сейчас попросту скверно:
глаза совсем пропали в синеве усталости, лицо еще больше побледнело, на щеках
проступила щетина...
- Хочется заняться наконец чем-то серьезным. Да и вам бы отдых не
помешал! - резонно заметил я.
- Спасибо. Пусть дело и не в этом, но забота все равно приятна... Да,
здорово тебя Вольфар разозлил!
- Это хорошо или плохо?
Я ожидал, что ответ, конечно, будет: "Плохо, потому что ярость ведет к
необдуманным поступкам, импульсивным
решениям и прочему, чего мы совершенно не любим", но дядя удивил меня:
- Вот уж не знаю. Как обернется...
Конечно, за подобной расплывчатостью что-то стояло, но пытаться вытянуть
из него это силком было бесполезно,
поэтому я взял рубашку и выдохнул:
- Итак?
Дядя слабо улыбнулся и прикрыл левый глаз, что, как известно, выражало
одобрение моему поведению.
- Ну, как обычно, есть новости - плохие и хорошие. Начну с плохих. Я
пытался выследить Вольфара косвенным
путем, и хотя мне это не удалось, все же выслушай, пожалуйста, некоторые
соображения...
- Нет! Лучше застрелюсь!
- Уже проснулся? Быстро ты сегодня! Так вот, поставим себя на место
Вольфара и попытаемся определить его
следующий ход. То, что ты говорил вчера - переключиться на кого-нибудь другого
или передохнуть для подготовки к
некоему решительному действию, - это, в общем, недурно, но я склоняюсь к
несколько другой версии... Понимаешь,
Вольфар слишком много сил потратил на борьбу с тобой, чтобы взять и бросить это
дело. Не забывай, что по части
упрямства - нашей национальной черты - вы керторианцы вдвойне и далеко
опережаете другие известные мне образчики.
- Ну спасибо! - фыркнул я, натягивая брюки и нашаривая в кармане
сигареты.
- Не за что. Это правда. И я сомневаюсь, что сам Воль-фар думает,
например, по-другому... Поэтому похищение
Гаэли и записка - не способ заставить тебя отступиться, а попытка окончательно
раздразнить и заманить в такой капкан, из
которого будет уже не выбраться. По крайней мере, я так себе это вижу...
- Это ничего не меняет! - сказал я больше для самого себя, дабы случайно
не впасть в сомнения от
предостережений, казавшихся более чем здравыми. И тут меня посетила мысль, от
которой я вскочил, мгновенно
похолодев.
- Но в таком случае... То есть если Вольфар предполагает, что я все равно
буду преследовать его и драться, тогда
заложница ему не нужна!
- Верно, - неохотно подтвердил он. - Почти не нужна. Хотя, возможно, он
хочет достичь психологического перевеса
над тобой, учитывая... гм... твои сложные отношения с этой проблемой. Что может
ему пригодиться в критический момент.
В общем, как-то все здесь слишком туманно. Давай-ка не будем касаться этой темы
и уговоримся, что пока девушка цела и
невредима. Если же мы ошибаемся в этом пункте, то сидим в дерьме по уши, и тут
уж ничего не попишешь!
- Дядя... - предостерегающе начал я, подходя к нему поближе, но он лишь
отмахнулся:
- Да перестань же меня перебивать, наконец! Извини, но ты сам выбираешь
цели, а я пытаюсь лишь отыскать
наилучший путь к их достижению! Если хочешь все переиграть - скажи, и будем все
переигрывать!
Дядя был исключительно уравновешенной личностью, поэтому я не мог списать
эту вспышку гнева на усталость -
она могла означать лишь одно: он нервничает и не уверен в себе. Ничего хуже я
представить себе не мог, поэтому
отвернулся и насилу выдавил:
- Договорились. Я больше не буду.
- Впрочем, если тебя это утешит, чутье подсказывает мне, что мы не
ошибаемся. И собственно, это представляется
наиболее существенным, потому что - вне зависимости от того, кто из нас прав,
оценивая намерения Вольфара, - он должен
сейчас направиться в заранее подготовленное убежище хотя бы для того, чтобы
спрятать там заложницу. Не будет он
таскаться с ней по всей Галактике - это уж точно. Соответственно, если бы мы
знали, где это убежище и, обрати на это
внимание, как туда попасть, то могли бы обойтись и без Таллисто. Но мы не знаем.
Точно не знаем. А свои предположения
я сейчас излагать не буду - не хочу тебя путать.
- Но мне было бы куда легче вытрясти правду из Таллисто, если бы я
располагал собственной информацией и мог
ее сопоставлять с его словами. - Я пренебрег своим обещанием ради столь весомого
аргумента и - удивительное дело! -
заставил дядю поколебаться...
- Для этого тебе надо быть уверенным только в одном: что Таллисто знает
правду. А он должен, просто обязан ее
знать, если Вольфар устроил себе резиденцию в пределах или даже окрестностях его
Республики. По-другому же и быть не
может... Видишь ли, я всегда старался следить за всеми нашими бывшими
согражданами - во многом из чистого
любопытства - и должен сказать, что герцог Per был единственным, кто на очень
долгий срок совершенно выпал из поля
зрения. К твоему сведению, он дольше и хуже прочих адаптировался в человеческой
цивилизации и к тому моменту, когда
ты, например, уже достиг зенита боксерской славы, был попросту никем. Воль-фар
много летал по Галактике, работая
штурманом на одном из независимых кораблей-разведчиков, затем неожиданно вышел в
отставку, пробыл какое-то время
на Рэнде - уже после твоего отбытия на Новую Калифорнию - и вдруг исчез. Я
считал его потенциально опасным, поэтому
изучил этот эпизод, но ничего не выяснил: Вольфар исчез бесследно... Объявился
он почти тридцать лет спустя на станции
"Бантам" - мне, между прочим, не удалось докопаться до того, кто финансировал ее
строительство. То есть напрашивается
вывод: где-то в районе Рэнда у Вольфара есть очень хорошо скрытое логово, в
котором он проторчал все эти годы
безвестности и куда, я уверен, направляется сейчас. Тут, по-моему, все четко! \
Последняя оговорка говорила как раз об обратном, но не хотелось
оказываться в положении критика. По моим
наблюдениям, после предложения: "Ну раз вы такие умные, то берите стило и
орудуйте сами!" - вид у них становился
весьма бледный... Поэтому я только закурил измятую от долгого верчения в руках
сигарету и осторожно заметил:
- Но ведь Вольфар должен на чем-то добираться до своего потайного уголка:
портала-то, как вы утверждаете, у него
нет! Если бы мы смогли проследить его...
- Ранье, я же с этого начал! Разумеется, я попробовал выследить его - за
кого ты вообще меня принимаешь?.. - Изза
усталости дядя не стад в позу оскорбленного величия, избавив меня от
необходимости извиняться. - Списки кораблей,
отбывавших с Денеба IV за последние дни, я получал и просматривал ежедневно. Но
ни Вольфара с Га-элью, ни тебя с
майором обнаружить на каком-либо борту мне не удалось. Очевидно, Per применил
аналогичный твоему способ и улетел на
частной яхте, перемещения которых практически не поддаются контролю. Было бы у
нас больше времени, дабы собрать
информацию обо всех кораблях данного типа, может, и получилось бы что-то... В
этой связи замечу лишь два момента: вопервых,
у графа Таллисто есть личный корабль, в доках Рэнда ныне отсутствующий;
во-вторых, если Вольфар, как мы
думаем, направился в сторону Рэнда, то он еще в пути и прибудет в контролируемое
Республикой пространство, самое
раннее, через два дня. Но это лишь справочная информация.
"А перехват?" - хотел было спросить я, но тут же передумал. В Рэнд, точку
пересечения основных галактических
магистралей, можно было попасть добрым десятком различных маршрутов, и
блокировать их все было бы невозможно,
даже имея под рукой огромный флот, которого, конечно же, не было...
- Значит, все пути ведут в Рэнд.
- Классикой балуешься? - Дядя хмыкнул, встал с пуфика, чуть пошатнулся и
недовольно покачал головой: - Все,
сорок часов на ногах - это слишком! Пошли в столовую, остальное доскажу по
дороге.
- Но пока что вы еще ничего не сказали. В плане конкретных действий...
Не обратив внимания на мои слова, он прошел мимо в направлении двери, и,
выкинув окурок в окошко, я
последовал за ним...
Когда я догнал его в коридоре, он монотонно заговорил, глядя себе под
ноги:
- Общий план таков: после завтрака вы с майором отправляетесь на Рэнд.
Разумеется, при помощи портала - на
яхте вас туда просто не пустят. Далее, вам надо будет захватить Таллисто...
Насколько мне известно, у графа есть несколько
жилищ на планете, своих собственных и полагающихся ему как Президенту. Все они
превосходно укреплены и кажутся
почти недосягаемыми для проникновения столь слабыми силами, но я нашел одну
лазейку в сам Президентский дворец...
Как это часто бывает в подобных учреждениях, там предусмотрен путь для
внезапного побега в случае опасности, но по
нему можно пройти и в обратную сторону. Детали операции я изложил в письменном
виде, ив данный момент их изучает
твой спутник. Есть одна сложность: по слухам, Таллисто достаточно редко
появляется в своей главной резиденции,
предпочитая вести дела из собственного загородного имения, где чувствует себя в
большей безопасности. И похоже, не без
оснований. Поэтому, возможно, вы вынуждены будете ловить подходящий момент, и
это - самый слабый пункт плана.
Затем, вне зависимости от того, что расскажет Таллисто, вам понадобится ваш
корабль. Он будет ждать на одной из
перевалочных станций грузового флота Рэнда. Ну а дальше, Ранье, тебе придется
шевелить своими мозгами. Все понял?
- Не совсем.
К этому моменту мы уже спустились по лестнице (столовая по керторианской
традиции находилась на нижнем
этаже), прошли через холл и подошли к резным двустворчатым дверям, - очевидно,
нашей конечной цели. Поэтому я резко
остановился и придержал дядю за рукав: существовал один вопрос, который хотелось
обсудить с ним наедине... Вполголоса
выругавшись, дядя все же обернулся ко мне:
- Ну? Что у тебя еще? Я посчитал.
- Три вопроса.
- Так... Первый: как вы попадете с планеты на корабль, если он будет на
станции? И как вообще "Элейн" там
окажется?
- Это второй, - из вредности поправил я.
- Извини, туго соображаю! Твоя яхта уже мчится полным ходом в сторону пв-туннеля.
К Рэнду ее отведет Том
Карверс, начальник здешней охраны и бывший сослуживец твоего майора,
насколько я понимаю... А попадете вы
туда очень просто - я отдам тебе свой портал.
С этими словами дядя засунул руку в карман брюк, покопался там, вытащил
массивный золотой перстень с
печаткой в виде звезды с восьмью лучами - гербом рода Детанов - и протянул мне.
- Это портал? - недоверчиво переспросил я, примеряя кольцо, - оно подошло
на безымянный палец левой руки.
Дядя с мгновение смотрел мне в глаза, потом безнадежно вздохнул и
подтвердил:
- Да, Ранье, это портал. Лан любит работать под старину.
Честно говоря, я был ему очень благодарен за этот безусловно широкий
жест, но в то же время озадачен. В конце
концов, на помощь дяди я по разным причинам вправе был рассчитывать, но вот
Лан...
- А мне показалось, что герцог не очень-то одобряет мои намерения, -
осторожно заметил я. - Так чего бы он вдруг
стал мне помогать и посылать своих людей? Особенно в свете моего поведения...
- Ты думаешь, он мне чем-то обязан? Нет, скорее уж наоборот. - Дядя на
секунду задумался, а потом усмехнулся: -
Знаешь, его иногда трудно бывает понять, но, исходя из собственного опыта, могу
сказать, что в общении Лан и вправду
мрачноват, но по делу на него можно рассчитывать.
- Странно, я всегда считал, что в нашем кругу альтруизм не в почете. Мне
же оказывается такая поддержка, что
впору пересматривать это утверждение.
Почему-то эти слова его развеселили, и будь он менее уставшим, то, верно,
расхохотался бы...
- Да? А кем еще?
- Ну как же, - искренне удивился я, - Креон, Деор-
- Деор? - Дядя похлопал меня по плечу. - Он просто большая умница, а
отнюдь не филантроп. Деор с самого начала
подозревал то же, что и я, поэтому полез в гущу событий в надежде обнаружить
Вольфара и наступить ему на хвост!
Тут уже рассмеялся я:
- Знаете, дядя, после вчерашнего я готов поверить каждому вашему слову -
да, собственно, так было всегда, - .но
вам-то самому не кажется такое предположение несколько... э-э... смеловатым?
- Смеловатым, трусоватым... Да он сам мне сказал! Несколько часов назад.
- Еще раз снисходительно похлопав
меня по плечу, дядя отступил на шаг и прислонился спиной к стене. - Маленький
тест на сообразительность, Ранье. Порадуй
меня, найди связь между этим фактом и одним из своих собственных вопросов. Ты же
наверняка хотел спросить, откуда
мне стало известно о секретном ходе в Президентский дворец.
- Да, это был третий, - пробормотал я, усердно демонстрируя напряженную
мыслительную деятельность - ответ
сразу пришел в голову. Наконец, сочтя паузу достаточной, я озарился: - Мой
дворецкий! Тэд же работал в спецслужбе
Рэнда, и ты спросил его, не знает ли он чего-нибудь для нас полезного! А заодно
и поговорил с Деором...
- Верно, - сухо подтвердил дядя. - Но комедию можно было не ломать!
Знаешь, изображать тут располневшую
кариатиду доставляет мне мало удовольствия.
Я почувствовал укор совести, но тем не менее просто не мог прекратить
расспросы - состояние, частенько
наблюдавшееся мной прежде у Гаэли...
- Как у них дела на Новой Калифорнии?
- Нормально. - Дядя пожал плечами. - Все улеглось, и Деор сегодня
отбывает. Абрахамс мертв, если тебя это
интересует.
Признаться, я уже не чувствовал к министру такой ненависти, как после
посадки на "Пелинор", но - поделом...
Однако теперь я не мог не задать и следующий вопрос:
- Дядя, а откуда вообще взялся мистер Грэхем? Он, конечно, неплохо освоил
профессию дворецкого, но...
- Да, он был на очень хорошем счету в рэндовской разведке. Но потом у
него случились неприятности...
- О?
- Ну, убил он кого-то не того и я помог ему выкрутиться и пристроил
присматривать за тобой. Грэхем абсолютно
надежен.
"Для вас", - почему-то подумал я, но вслух протянул:
- Ясненько...
- Еще не все? - на всякий случай поинтересовался дядя, и это значило, что
о моем последнем вопросе он так и не
догадался.
- Нет.
- Тогда ты меня удивишь. Итак, что же это за третий - он же первый -
вопрос?
- Кто такой Джек Уилкинс? У дяди даже рот приоткрылся.
- Ты не знаешь?! На самом деле? - Он подался вперед, оглядывая меня со
всех сторон как редчайший экземпляр...
- Я взял его на работу, потому что у него были прекрасные рекомендации, и
никогда не... - попытался объяснить я,
но дядя не захотел слушать.
- Да, это класс, Ранье, тут ничего не скажешь!.. Помнишь конфликт между
Земной Конфедерацией и Цином лет
десять назад? Даже сидя в своей раковине, ты не мог о нем неслышать!
Конечно, я помнил - в свое время это было на устах у всей Галактики...
- Там был спор из-за вновь открытой пограничной звездной системы с очень
богатыми ресурсами. И еще что-то в
стратегическом смысле...
- Хорошенькое "что-то"! В этой системе - Гонтцоль - было три туннеля:
один вел к одной из центральных систем
Империи, а второй - к ключевой системе Конфедерации. И когда Цин внезапным
ударом захватил контроль над системой и
создал себе мост для вторжения в самое сердце Конфедерации, там, знаешь ли,
запахло жареным... Но конфедераты
ответили на редкость быстро и удачно: они кружным путем - через третий туннель -
заслали группу кораблей в Гонтцоль,
потом атаковали свой туннель с обеих сторон и восстановили над ним контроль.
Вскоре после этого был заключен мирный
договор, согласно которому Гонтцоль и по сей день считается нейтральной
территорией. Такой успех конфедератов был
достигнут исключительно за счет действий некой автономной группы. Угадай, кто ею
командовал?
- Майор Джек Уилкинс?..
- Да, тогда он стал знаменитостью. Но в его послужном списке есть и более
сложные, хотя и менее громкие
операции. В военной среде Уилкинс считается одним из лучших боевых офицеров,
чуть ли не величайшим тактиком
двадцать пятого века.
- Но тогда почему же он вышел в отставку?! Ведь профессия телохранителя -
это же... это...
Не найдя подходящих слов, я только развел руками, а дядя, наставив на
меня указательный палец, произнес с едва
ли не зловещей интонацией:
- А вот об этом, между прочим, я хотел спросить у тебя?
Пока я щелкал клювом, он пошел к дверям и взялся за ручку...
- Эй, эй! Погодите!
- Нет, все! Хватит - и с меня, и с тебя! - Без малейшего усилия распахнув
тяжеленную створку, он прошел в
столовую, и я последовал за ним, стараясь убрать с лица гамму обуревавших меня
противоречивых чувств...
Вероятно, это было нелишним. Потому что за длинным столом, рассчитанным
на дюжину персон, сидел "один из
величайших тактиков", а он отличался еще и хорошей наблюдательностью. При нашем
появлении Уилкинс обернулся,
кивком поздоровался со мной, а затем углубился в рассматривание двух листов
бумаги, лежавших перед ним на столе,
рядом с еще не убранным прибором.
- Ну как вам мой план? - поинтересовался дядя, подойдя к столу и занимая
место напротив майора.
Приподняв листки, Уилкинс нахмурился и покачал головой:
- Сыроват...
Дядя ничего не ответил, а я подумал, что выражение "сыроват" относится,
пожалуй, не только к непосредственному
захвату Президента Рэнда. И хотя ставить под сомнение способности барона после
столь блестящей их демонстрации было
как-то неудобно, я все же пытался придумать какие-либо усовершенствования
предложенной программы действий и
занимался этим в течение завтрака.
Я заново прокручивал всю вновь поступившую информацию в надежде отыскать
ускользнувшие от меня звенья и,
во-первых, пришел к выводу, что, немало порассказав, о многом дядя умолчал. Это
касалось и Вольфара, и Принца, и Гаэли...
Например, он упомянул, что следил за ней в течение двух дней в Сван-Сити,
но каков был результат? Об этом не было
сказано ни слова. Ну, возможно, по его мнению, это не имело большого значения
для предстоящего. Тогда оставалось
надеяться, что он не ошибается, так как угадать его скрытые мысли представлялось
мне невозможным, а начинать
допрашивать сызнова - бессмысленным... Зато известное оживление у меня вызвал
один маленький факт. Перечисляя
имена керторианцев, так или иначе оказавших мне помощь во время последних
событий, я был прерван дядей при
упоминании графа Деора, а между тем следующим в списке стояло имя герцога
Венелоа. И потом, когда мы обсуждали
мотивы поведения знаменитого адвоката, я мельком подумал: уж не объясняется ли
столь жаркое участие в моей судьбе
короля пиратов сходными причинами? Может быть, Венелоа тоже подозревал, что
Вольфар еще жив? Предположение об
этом придало моим мыслям столь интригующее направление, что, чуть не подавившись
плохо прожеванным куском мяса, я
вскочил, собираясь спросить у Уилкинса, не улетел ли, часом, наш багаж вместе с
"Элейн". Но в этом не было
необходимости: сумка, купленная нами еще в космопорте Новой Калифорнии, стояла у
стены столовой как раз позади
майора... Сразу успокоившись, я вернулся к бифштексу, а они, явно удивленные
моим экстравагантным прыжком,
переглянулись и списали его, видимо, на неуравновешенность нервной системы,
перегруженной потрясениями последнего
времени. Ну и ладно. В конце концов, мне тоже позволительно иметь в рукаве
джокер. А уж туз ли это неубиенный или
жалкая фоска - выясним, когда я с него пойду...
Но это было еще не все. Испытывая определенный душевный подъем от
сознания собственной "небезнадежности",
как сказал бы барон Детан, я решил поразмыслить и над пунктом, вызывавшим у меня
наибольшие сомнения. Как можно
заманить графа Таллисто в его Президентский дворец? Все-таки это официальный
центр власти, который можно не
посещать в повседневности, но нельзя игнорировать во время катаклизмов,
способных потрясти государственную
структуру. А можно ли вызвать такой катаклизм - стихийное бедствие,
экономический кризис, политический скандал?..
Первоначально мои помыслы устремились к экономике, но приходилось признать: даже
объединившись с Креоном, мы не
смогли бы поколебать мощь одной из самых процветающих и богатых галактических
республик. Стихии? Над ними я не
властен, да и нет их на Рэнде... Политика? В ней я ничего не смыслил, но...
Конечно, идея сразу же показалась
соблазнительной, однако я взвешивал ее до самого окончания завтрака. И в итоге
пришел к малооригинальному
заключению, что если уж чему быть, того не миновать, так стоит попытаться
извлечь из неприятного события хоть какуюто
пользу... Поэтому, отодвинув тарелку, я обернулся к сидящему рядом и тихонько
подремывающему барону:
- Дядя!
Он тотчас вздрогнул своим грузным телом и открыл глаза.
- Когда Принц собирается выступить со своим заявлением?
Мгновенно прояснившись, его глаза сфокусировались на моем лице, а мысли
привычно заработали...
- Ардварт выразился весьма расплывчато: когда все будет готово, - чуть
сипловато пробормотал он и прокашлялся.
- Ты надеешься, это может заставить Таллисто броситься в Президентский дворец?
- Да. Почему нет?
- Хотя бы потому, что он может перестать быть Президентом, - резонно
заметил дядя, но после небольшой паузы с
улыбкой, которую я назвал бы каверзной, одобрил:
- Но мысль недурна. Подобное событие определенно создаст графу Таллисто
проблемы. Молодец, Ранье! Только
вот, боюсь, подготовка у Его Высочества может стать довольно долгой. Ему же надо
связаться с остальными - если не
проконсультироваться/то по меньшей мере предупредить, - затем выбрать форму
обращения, время...
- Дядя, как раз к этому я и веду. Вы можете с ним связаться?
- С Принцем?.. Ну да, могу.
Я мимоходом отметил, что он не счел нужным пояснить, как именно, но черт
с ним...
- Тогда попросите, чтобы он поторопился!
- Ранье! - негодующе воскликнул дядя, и я поправился:
- Извините, я не совсем верно выразился: передайте Принцу, что я прошу
его поторопиться!
- Ты его просишь? - переспросил барон, акцентируя местоимения. - А ты в
своем уме, мой мальчик? Он очень
разозлится.
- И что будет? - поинтересовался я, а дядя выглядел слегка шокированным.
- Разве не он сам хотел, чтобы я
добрался до убийцы Вольфара? То есть до самого Вольфа-ра, коли уж на то пошло...
Вот и объясните ему, что если он
поспешит, то окажет мне существенную помощь. Вы же умеете так красноречиво
убеждать!
Похоже, пришлось не в бровь, а в глаз. Во всяком случае, дядя закусил
губу и медленно кивнул:
- Хорошо, я ему передам.
Отведя глаза, я повернулся к Уилкинсу, напряженно прислушивавшемуся к
нашему разговору. Впрочем, какихлибо
эмоций на его лице не отражалось...
- Не пора ли нам в путь, майор? Вы готовы? Вместо ответа он глянул на
моего дядю, и тот включил максимальную
язвительность:
- Да, Ранье? А с гостеприимным хозяином ты не хочешь попрощаться?
Я действительно совсем забыл о Лане и попытался загладить неловкость:
- А он разве здесь? Я думал, он отправился в свой университет.
- Нет. Он здесь.
- Но...
- Подожди, - резко оборвал меня дядя, и я покорно принялся изучать
орнаменты, украшавшие стены и потолок
столовой. Они были не особенно интересны, и вскоре мои мысли вновь унеслись
вперед: к Рэнду и графу Таллисто...
Странно, я всегда его недолюбливал, хотя видимых поводов к этому он не
давал, и вот на тебе - он действительно
оказался в стане моих врагов. Случайное совпадение, интуиция - кто его знает...
Однако, вспоминая концовку нашего с
Таллисто последнего разговора, когда он удивил меня, спросив с непонятным
намеком, не собираюсь ли я на Рэнд, я вдруг
понял - это было не что иное, как предостережение! И в контексте сложившейся
ситуации оно выглядело настолько
загадочно, что я решился снова побеспокоить своего домашнего оракула:
- Дядя, а вы вчера обратили внимание на эпизод в моем рассказе, где я
просил графа Таллисто подтвердить мое
гражданство на Рэнде? Я могу понять, почему он не отказал, - не хотел открыто
входить в конфронтацию... Но зачем ему
понадобилось меня предостерегать?
Судя по негативной реакции, я затронул интересную тему.
- Да, это действительно не совсем понятно. - Дядя сомкнул брови и покачал
головой. - Не думаю, правда, что это
важно... А ты вообще хорошо его знал на Кертории? Вы же почти ровесники.
- Нет. Мы были едва представлены, и я никогда не видел смысла в более
близком знакомстве.
- Понимаю. Я тоже. Кроме запоминающейся внешности и, как бы здесь
сказали, любви к спорту Таллисто ничем не
выделялся... Я удивился, когда он стал политиком, - сложные интриги вроде бы
совсем не в его характере. Думаю, все это
как-то связано с его женой.
- Женой!?
- Ну да. Она весьма напористая особа, хотя уже и не первой молодости...
Но что тебя так удивляет? Само наличие
жены? Ну и ну! Да где ж ты слыхал про холостого политика и уж тем более -
президента!..
- Это верно... - пробормотал я, несколько сбитый с толку. - Плохой
семьянин не может быть олицетворением
страны.
- Разумеется. Да и вообще, многие из наших женились. Креон, Деор, а
Рагайн так даже дважды... Ты находишь это
странным?
- Нахожу, - подтвердил я, но не успел развить свою мысль - дверь в
столовую распахнулась, и на пороге показался
хозяин.
Со вчерашнего вечера Лан так и не переоделся, а бледностью превосходил
даже дядю, из чего напрашивался вывод,
что и для него эта ночь была бессонной. И не слишком веселой как будто. Во
всяком случае, обычно очень вежливый, он
даже ни с кем не поздоровался, а лишь сощурился от яркого света, оглядел
помещение и направился ко мне...
- Вот! - Подойдя к моему стулу, Лан сунул мне под нос неказистый с виду
прямоугольный приборчик с двумя
кнопками: красной и черной.
- Что это? - слегка смущенно поинтересовался я. Герцог, по-моему, едва не
пришел в бешенство, но сдержался и
холодно объяснил:
- Это устройство, блокирующее мысленные приказы. Дубликат, который я
сделал по просьбе господина барона.
Мы не сговариваясь посмотрели в его сторону. Но дядя, казалось, опять
уснул, и Лан продолжил:
- Управление - проще не придумаешь: черная кнопка - включение, красная -
выключение. Радиус действия
невелик: не более двухсот ярдов...
В этот момент я вынул прибор из его ладони, и Лан чуть замялся:
- Извините, я обычно очень тщательно работаю над формой, но сейчас
совершенно не было времени...
Краем глаза я заметил, что Уилкинс, наклонив голову, прячет улыбку, и мог
его понять. Было ясно, что Лан
проделал за ночь титаническую работу и, уж наверное, мог бы не извиняться.
Однако надо было что-то ответить, как-то
поблагодарить... А как? Пообещать, что когда-нибудь я то-то и это-то... К
сожалению, цена подобным обещаниям известна.
Поэтому я встал и ограничился легким поклоном:
- Спасибо, герцог!
Он чуть улыбнулся и неожиданно подмигнул мне:
- Желаю удачи!
Тут Уилкинс поднялся, по-прежнему молча отошел к стене и поднял с пола
сумку. Это явно означало, что никаких
сюрпризов больше не будет и мы можем отправляться. Пора было открывать портал на
Рэнд. Но я не знал, как это делается,
и очередной раз пришлось задавать вопрос дилетанта:
- Как устроен портал?
Отвечать взялся Лан, и я тут же понял, что выбрал не ту формулировку...
- Портал работает по принципу подобия: он настраивается на определенную
картинку в мозгу и воссоздает ее в
реальности. Шагнув туда, вы переноситесь в указанное место.
С философской точки зрения интерес представляет следующий вопрос: создает
ли портал новую реальность,
которая потом сливается в силу тождественности с настоящей, или это всего лишь
окно? Я пока не решил для себя эту
проблему, существуют аргументы в пользу обеих версий.
Лан весьма воодушевился, тем не менее я отважился его прервать и
взмолился:
- Простите, герцог. Попроще, если можно... На уровне использования.
- М-да, я понимаю - вам не до того... - Он разочарованно вздохнул. - Все
достаточно тривиально: посылаете порталу
сигнал на готовность, формируете в мозгу картину места назначения - побольше
деталей, это очень важно! - а затем
командуете пуск...
Не откладывая в долгий ящик, я решил попробовать: закрыл глаза, чуть
подумал, скомандовал порталу готовность
и стал вспоминать тихую уютную площадь в северной части столицы Рэнда... Большое
здание, нижний этаж которого
занимал спортивный клуб, где я начинал свой путь боксера, напротив - маленькая
церковь с пятью куполами-луковичками,
слева - два жилых дома в весьма неважном состоянии, справа." Что же было
справа?.. А-а, маленькое кафе, где я, бывало,
потягивал пиво после тренировок. Помня указания Лана, я добавил еще несколько
штрихов вроде чугунной решетки вокруг
церкви или/надписи над входом в клуб и приказал порталу открыться. Перстень на
пальце издал едва заметную пульсацию,
но этим все закончилось - никакого тебе портала...
- Не выходит, - пожаловался я.
- Нет Застройки, - сухо прокомментировал Лан. - Или место очень
изменилось. Попробуйте показать ему дорогу.
- То есть?
- Ну, совершите мысленно весь путь отсюда до места назначения - в
принципе должно помочь... И это, безусловно,
аргумент в пользу версии "окна".
Судя по недовольному тону, Лан в глубине души симпатизировал заумному
варианту с реальностями, но меня это
мало волновало... Ладно, показать дорогу, значит, показать дорогу. В принципе я
ее знал: в бытность чемпионом мне
дважды приходилось летать с Рэнда на Антарес драться (по-моему, эти бои
назначались в надежде, что в условиях
повышенной гравитации я не смогу показать привычный уровень, но уж больно
соперники были негодные). Тем не менее,
стараясь ничего не напутать, я как бы разделил картинку, вставшую перед
мысленным взором, на две части: в одной
поместил схему п-в-туннелей в области Антареса - Рэнда, а в другой - начал
движение... Как бестелесный дух, я покинул
замок Лана, бросил на него взгляд сверху, как бы фиксируя точку отправления, а
затем развернулся и помчался прочь от
планеты, в глубь космоса".
Конечно, это было мало похоже на настоящее путешествие. В моем космосе не
было ни звезд (я просто не знал,
куда их надо вешать), ни кораблей, ни прочих небесных тел, однако я надеялся,
что указания верного направления будет
достаточно. Поэтому просто мчался в чернильной тьме от одного п-в-туннеля к
другому, следуя самому короткому
варианту - через два прыжка. Корабли обычно так не летали: выходной туннель в
системе Рэнда располагался очень близко
к светилу - пожилой красной звезде, и существовала реальная угроза сгореть в
случае возмущений ее поверхности. Но меня
температурные проблемы не беспокоили, так что я оказался рядом со звездой
быстрее, чем об этом рассказываю.
Теперь оставалось пересечь систему в дальний конец, к поясу астероидов, и
обнаружить среди кружащих в космосе
камней гладкий стальной шар - искусственную планету Рэнд... Затем проникнуть
сквозь внешнюю оболочку внутрь, где
создавались искусственные атмосфера и поле тяготения, и спуститься вниз, к
столице - самому большому мегаполису из
тех, что мне доводилось видеть. Наконец, последний этап: из даунтауна - на
север, в район невысоких домиков, парков и
скверов, и вот моя площадь... Зависнув тут, я мысленно зафиксировал и ее,
собрался с духом и отдал приказ. Пульсация
перстня оказалась в этот раз куда сильнее, я даже подумал: "Да он что,
колеблется, паршивец?" И тут меня как будто
пронзил мгновенный укол электрического тока - портал открылся!
Шумно выдохнув, я открыл глаза и увидел полупрозрачную арку, появившуюся
передо мной чуть справа, сразу за
плечом Лана. Сквозь проем виднелась искаженная косоугольная перспектива моей
площади...
- Получилось, никак? - поинтересовался Уилкинс, и я сообразил, что, не
будучи керторианцем, он не в состоянии
почувствовать присутствие портала.
- Да! - Я махнул рукой в обход стола. - Идите сюда, майор!
А пока он шел, меня посетила мысль, едва не сразившая своей простотой...
- Послушайте! - вскричал я. - А зачем все эти сложности с потайным ходом,
если я могу открыть портал прямо в
Президентский дворец?!
- А вы там бывали? - спокойно спросил Лан;
- Нет. Но его же постоянно показывают. Всякие там приемы, официальные
мероприятия...
- Скорее всего у вас ничего не выйдет. Личное знакомство с точкой
перехода является совершенно необходимым
условием.
- Точно, - разочарованно протянул я. - Принц тоже об этом говорил.
Лан вдруг как-то странно задумался, но тотчас же спохватился:
- И вот это как раз с теорией "окна" согласуется плохо, - сообщил он, а
потом пожал плечами: - Впрочем,
эксперимента ради, вы можете попробовать переместиться во дворец с помощью
портала...
- Чтобы оказаться, - сонно пробормотал барон, - посреди наиболее
тщательно охраняемых помещений, где вместо
Таллисто вы мгновенно схлопочете залп из бласте-ров...
Обернувшись, я на мгновение застыл, пытаясь понять, действительно ли мозг
дяди продолжает работать и в
спящем состоянии, или он просто прикидывается. Но тут Лан осторожно тронул меня
за локоть:
- Вы бы не стояли, герцог! Используя новые принципы управления энергией,
почерпнутые у человеческой
цивилизации, мне удалось до предела минимизировать затраты, но все равно долго
продержать портал открытым вы не
сможете.
Это было верно: взглянув на арку, я заметил, что она уже начинает
утрачивать четкость очертаний... Поэтому,
поспешно кивнув, я схватил за руку подошедшего майора и устремился к порталу,
бросая через плечо слова прощания.
Через мгновение мы уже были на Рэнде, стоя перед входом в спортивный клуб.
- Да-а... Прямо сказки какие-то... - Уилкинс нервно оглядывался с
несколько обалделым видом.
Я последовал его примеру и понял, почему у меня ничего не вышло с первой
попытки. Во-первых, на Рэнде стояла
ночь и площадь была погружена во тьму (что, кстати, было неплохо - наше
эффектное появление не вызвало неадекватной
реакции у случайных прохожих), а во-вторых, тут действительно многое изменилось.
Не было больше ни кафе, ни домов
слева - их заменил чей-то роскошный особняк. Остались лишь церковь да клуб.
Впрочем, прежнюю непритязательную
вывеску на нем тоже сменила шикарная сверкающая надпись. "Центр Роджера Грейвза"
- гласила она. О Господи!..
Однако должен признать, что, вдыхая сухой и теплый воздух Рэнда, в
глубине души я тоже испытывал ощущение
чуда. Правда, относилось оно не к впервые примененному мной мгновенному
перемещению...
- Ну как, майор, - я повернулся к своему спутнику, - вы все еще считаете
наше путешествие на Антарес ошибкой? А
по-моему, если у нас и существовал путь, ведущий к победе, то только тот,
которым мы шли!
- Ага. Стреляем не целясь, но метко... - Он усмехнулся и отвел глаза. -
Знаете, герцог, всегда мечтал побывать на
Рэнде!
Достойный ответ не приходил в голову, поэтому я только буркнул:
- Тогда дайте-ка сюда нашу сумку!
Следующие три дня, проведенные нами на Рэнде, доставили мне мало
удовольствия. Хотя поначалу все выглядело
не так уж плохо и настроение у меня было приподнятым...
Мы прибыли уже под конец ночи, и когда вдруг стало светло (никаких
красочных рассветов и закатов на Рэнде,
естественно, не было - просто включались мощные прожектора, прикрепленные к
внешней оболочке и дававшие неяркий
рассеянный свет, удачно имитировавший облачный день на открытой планете),
отправились в ближайший ресторан, где за
легкой закуской внимательно прослушали последние известия. Обычно в разделе
политических новостей действующий
Президент хоть раз упоминался, и данный случай не стал исключением. Тут нас
ничего экстраординарного не ожидало:
Таллисто не был в отпуске или отъезде, а находился как раз в своей загородной
резиденции...
Ну и ладно. Располагая временем, я решил ублажить майора и провести
осмотр местных достопримечательностей.
Посмотреть же вокруг было на что: Рэнд уникален во многих отношениях, и не в
последнюю очередь - в области
архитектуры. Здесь можно было найти и небоскреб, и готический собор, и скромные
многоквартирные дома, и особняки,
выстроенные в псевдоклассическом стиле, причем все это стояло вперемежку друг с
другом, создавая иногда красивые, а как
правило, забавные ансамбли.
Разумеется, все это было логичным следствием самого возникновения Рэнда,
- заинтересовавшись им, я в свое
время прочел много книг, посвященных этому периоду истории... В эпоху, когда
человечество обнаружило феномен я-втуннелей,
научилось их использовать и приступило к межзвездной экспансии,
космические корабли умели строить сразу
несколько наций. Все они действовали независимо друг от друга, подчас на грани
конфронтации, и колонизировали новые
миры, что называется, под себя. Но система Рэнда, в которой не было естественных
планет, была слишком лакомым куском,
который в одиночку проглотить не мог никто, поэтому Цивилизации, представлявшие
Запад, заключили беспрецедентное
соглашение и совместными усилиями почти за век сконструировали искусственную
планету, - может быть, самое
величественное сооружение человеческих рук... В дальнейшем все участники проекта
получили по сектору планеты,
который могли обустраивать как им заблагорассудится, но столица - первоначально
административный центр - считалась
ничейной территорией и оказалась заселена по принципу живописного беспорядка.
Говорят, в последующие сто лет Рэнд служил настоящим яблоком раздора для
земных правительств: путем
разнообразных интриг каждый хотел добиться доминирующего влияния на эту планету,
считавшуюся ключом к целому
огромному региону Галактики... Но в итоге, как часто бывает в такой игре,
победитель выявлен не был: после отделения
первых колоний Рэнд тоже уверенно объявил о своей независимости от метрополии и
в результате умелого
манипулирования союзниками выиграл войну без единого выстрела. Вообще,
располагая одной из самых боеспособных
армий в Галактике, Рэнд ни разу не вступал в вооруженный конфликт, предпочитая
добиваться своих целей при помощи
стратегических выгод своего положения и колоссальных денег, оседавших в этом
крупнейшем центре торговли.
Да и в целом Рэнд (а точнее, его столица) оставался в моих воспоминаниях
местом приятным, открытым и
оригинальным, - в мегаполисе, например, тогда еще существовали целые огромные
кварталы, где выходцы из разных стран
жили по старым обычаям и не говорили по-английски...
Теперь же прогулка по столице порядком испортила мне настроение. И дело
было даже не в том, что столь
развлекавшие меня пестрота и разнообразие города порядком подыстерлись - со
временем не поспоришь, - но изменилась,
на мой взгляд, сама суть этого мира. Он стал куда жестче, замкнутее, люди меньше
улыбались и больше спешили, и еще -
повсюду полиция... Она вела себя спокойно и корректно, но все же посты,
расположенные чуть ли не на каждом
перекрестке, плохо соответствовали репутации мирного и благополучного общества,
которой долгое время заслуженно
пользовался Рэнд. Уилкинс, первым обративший внимание на столь большое
количество представителей власти, высказал
даже предположение, что оно может быть связано с нами или, косвенно, вообще со
всей этой историей, нервировавшей
Таллисто.
Однако я чувствовал уверенность, что о нашем пребывании на Рэнде никто не
подозревает - слишком уж
замысловатый ход привел нас сюда, - и, по-видимому, не ошибался. Так или иначе,
но мы не прятались, не шарахались от
всякого звука сирены, даже пользовались собственными кредитными карточками, и не
привлекали ничьего внимания. Тем
не менее ответственность за столь гнетущее впечатление, производимое ныне
Рэндом, в большей или меньшей степени,
безусловно, падала на Президента, и это давало лишний повод для моей к нему
неприязни. Впрочем, этот повод был и в
самом деле лишним."
К вечеру мне уже осточертели неспешные прогулки, прерываемые лишь
очередным приемом пищи, и я начал
испытывать давно не посещавшее меня ощущение - жажду действий." Но делать было
нечего, вечерний выпуск известий не
принес ничего нового, и мы, остановившись в одном из отелей неподалеку от
Президентского дворца, отправились на
боковую.
Второй день был весьма похож на первый. С той лишь разницей, что время,
потраченное на прогулки, стало короче,
а проведенное напротив экрана - дольше... И ничего - ни изнутри от Таллисто, ни
извне от Принца. А между тем если
предположения и расчеты великого детектива были верны, то Вольфар вместе с
похищенной девушкой уже должны были
вступать в пределы Рэнда... На этот раз я долго ворочался с боку на бок, пытаясь
наконец уснуть.
Третий же день оказался сущим злом. Запершись в номере, я не выходил даже
к трапезе и лишь переключался с
канала на канал в поисках новых и новых выпусков новостей. В результате уже к
середине дня совершенно очумел от
рекламы и прочей белиберды, льющейся на меня с экрана, а по делу - ни слова...
Решив сделать перерыв, я выключил звук и
попытался сосредоточиться на размышлении. Но стало только хуже, потому что я
вдруг с ужасом сообразил: даже если дядя
и поторопит Принца, то тот все равно не выступит с обращением раньше чем через
пять дней после моего отбытия с
Антареса! Просто по причине того, что ровно столько - пять дней минимум -
понадобится "Элейн", дабы достичь Рэнда. А
зачем мне начинать этап с Таллисто, пока не завершена подготовка к следующему, -
так ведь они рассудят! Но мне-то, черт
возьми, не нужна была никакая "Элейн"! И я метался по номеру, не очень заботясь
о производимых разрушениях и
проклиная всех, не исключая себя-. Не знаю, что на меня нашло и почему я вдруг
решил, будто фактор времени имеет
теперь первостепенное значение. За этим не стояло никакой логики, лишь смутные
догадки, но я буквально физически
чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, и словно наверняка знал, что если
придется ждать еще двое суток, то все будет
потеряно, потеряно безвозвратно...
Однако, поизводив себя подобными мыслями пару часов, я успокоился (или,
скорее, впал в коматозное состояние),
с тупым упорством вернулся к экрану и просидел так до глубины ночи, прервавшись
лишь на посыл ко всем чертям
Уилкинса, чрезмерно настойчиво приглашавшего меня к ужину... Теперь уже уснуть
не удавалось вовсе: я то проваливался
в какое-то полузабытье, наполненное неясными видениями, то вновь вскакивал и
принимался расхаживать по номеру,
высаживая одну сигарету за другой. Потом курево кончилось и наступила полная
хана... Но наконец, в очередной раз
забравшись под одеяло, я принял безумное решение: если с утра снова ничего не
произойдет, атаковать Таллисто там, где он
находится, и гори оно все синим пламенем. Словно дожидаясь чего-то подобного,
моя нервная система дала мне отдых, и я
сразу же провалился в глубокий, черный сои...
Я был разбужен громким стуком в дверь, и, судя по тяжести глухих ударов,
колотили уже ногой. Сперва это
вызвало у меня лишь прилив раздражения, но затем я подумал, что Уилкинс,
пожалуй, не стал бы так упорствовать, дабы
просто пожелать мне доброго утра, вскочил и бросился к двери... Едва я отодвинул
засов (очень древнее, но надежное и
приятное приспособление), как дверь распахнулась и Уилкинс спиной ввалился
внутрь, едва успев затормозить падение,
ухватившись рукой за косяк. Восстановив же равновесие, он повернулся, поднимая
руки так, будто намеревался схватить
меня за грудки. Но это было невозможно в связи с отсутствием одежды, и он всего
лишь нахмурился:
- Спите, что ли? А я уж думал, нарочно не открываете...
- А что? Уже поздно? И что вообще случилось?
- Полдень почти... - Узрев руины, в которые я накануне превратил
аккуратную комнату, и принюхавшись к
воздуху, Уилкинс вздохнул и четко отрапортовал: - По-моему, случилось то, чего
вы так ждали: Принц сделал свой ход!
Схватив пульт управления, я мгновенно включил видео и промчался по
каналам, но новостей нигде не было...
- Ну же, рассказывайте! Однако майор покачал головой:
- Подробности мне не известны. Я думал, что если уж вы так прилипли к
экрану, то всяко ничего важного не
упустите. Когда я завтракал в ресторане, до меня донеслись обрывки разговоров о
каком-то сенсационном сообщении,
другой расе...
От нетерпения я аж притопнул ногой, но до полудня оставалось всего десять
минут, а в это время всегда бывает
хоть один выпуск известий. Поэтому я просто пошел в ванную, попросив майора
сходить за сигаретами.
Что ж, к счастью, Уилкинс оказался прав, а мои вчерашние предположения по
каким-то причинам неверны:
Его Высочество действительно нанес ответный удар по Вольфару и его
сторонникам. Само его обращение не
ретранслировали, но обсуждали настолько подробно, что мне не составило труда
восстановить, как же оно выглядело...
В принципе ничего сверхоригинального он выдумывать не стал - просто
выступил с длившимся около получаса
сообщением по главному каналу Империи Цин, где изложил достаточно близкую к
правде историю о рассеянных по
Галактике керторианцах. Он перечислил наши имена - и настоящие, и псевдонимы, -
но, так сказать, без деталей, а затем
уведомил весь мир о том, что в нашей среде сейчас происходит конфликт, и
предложил (очень типичная формулировка для
Его Высочества) людским властям "не вмешиваться во внутренние отношения
керторианцев с целью избежать в будущем
ненужных трений". Вот так, без какого бы то ни было пафоса, угроз или
заискивания - чистая информация...
И в общем-то, я ожидал чего-то в таком духе, но меня заранее интересовало
другое: какими доказательствами
собирается подкрепить Принц свое разоблачение? Выступать с голой байкой такого
содержания в этом рациональном
обществе было, мягко говоря, рискованно - еще на смех, чего доброго, поднимут...
Конечно, можно было наглядно
продемонстрировать различия в физиологии или показать пару магических трюков, но
я слишком уважал Принца для
предположения, что он станет размениваться на медосмотр или фокусы. И надо
признать, он решил проблему мастерски,
достойным себя образом: представил одно, причем опосредованное, доказательство,
но никому не приходило в голову
усомниться в любом из его слов. Свое обращение Принц произнес не из какой-нибудь
жалкой студии или собственной
квартиры, а из Тронного зала Империи Цин, и в присутствии самого Небесного
Владыки! Ух не знаю, какой реальной
властью располагал сейчас престарелый. Император, но одна фигура этого самого
могущественного в Галактике, если
исходить из формально подвластных ему ресурсов, человека придавала словам Принца
серьезность, которую невозможно
было игнорировать. Но особенно силен был конец церемонии: Принц и Император на
глазах широкой аудитории заключили
пакт о ненападении и невмешательстве во внутренние дела между Керторией и Цином!
Разумеется, уже через час после того, как передача прошла по локальной
сети Империи, об этом трубила вся
Галактика. Спектр откликов был, как я мог судить, весьма разнообразен: от
категорического неприятия и возмущения до
бурной радости и предвкушения мифической благодати, вот-вот посыплющейся с неба,
но пока над всем преобладали
изумление и шок - впервые в своей истории Человечество обнаружило, что ему не
принадлежит монопольное право на
просторы космоса...
Конечно, такая ситуация давала серьезный повод для размышления. Равно как
и договор, заключенный Принцем, с
моей точки зрения еще более спорный, чем идея саморазоблачения... Не говоря уже
о легитимности этого документа
(Принц все же не был официальным главой Кертории), сразу возникал вопрос: какую
цель преследовал Его Высочество?
Придать нам официальный статус? Возможно". Прикрываясь вроде бы хорошими
отношениями с могучей Империей,
защитить нас от репрессий со стороны других правительств? Черта с два! Скорее уж
наоборот отношения между выходцами
с Запада и Востока Земли были сейчас настолько неважными, что благоволение одних
неизбежно должно было вызвать
озлобление других со всеми вытекающими последствиями. так что подобный шаг мог
быть выгоден только тому, кто жил
на территории Империи, то есть одному Принцу... Не хотелось так думать, но,
похоже, используя подходящую
возможность, Его Высочество решил немного подмять ситуацию под себя, а вот об
этом его уж точно никто не просил.
Однако, несмотря на очевидную важность данных вопросов в недалеком
будущем, я все же отвлекся вскоре от этих
мыслей и вернулся к вылавливанию новостей. Вот наступит будущее - тогда и
подумаю, пока меня интересовало одно:
реакция Рэнда на известие о том, что их Президент - не человек, и во что это
выльется для Таллисто.
И в целом ход событий оправдывал мои надежды - политическая жизнь Рэнда,
еще накануне напоминавшая
стоячее болото, забила ключом. Поначалу, правда, все происходило на
неофициальном уровне: встречи, консультации,
обмен мнениями, совместные заявления для прессы и все такое, но уже к часу дня
поступило известие о назначенном на
вторую половину дня экстренном заседании парламента Республики, в повестке дня
которого значился единственный
вопрос: о приостановлении полномочий действующего Президента. Тут я принялся
довольно потирать руки-
Но прошел еще час, резиденция Таллисто по-прежнему молчала, словно
происходящее никого там ни в малейшей
степени не затрагивало, и это уже стало вызывать удивление не только у меня, но,
без преувеличения, и у всей планеты.
Вслед же за удивлением поползли слухи - знаете, "из надежных источников в
президентском окружении" - о том, что
Президент бежал: то ли в одно из своих тайных убежищ, то ли вообще с планеты...
Не могу сказать, чтоб я сразу в это поверил, но одного червячка сомнения
хватило для того, чтобы повергнуть меня
в волнение, бившее вчерашние рекорды. Неужели я в очередной раз жестоко
просчитался? Неужели Таллисто, напуганный,
исчезнет, не приняв боя?.. Это было бы совсем не по-керториански, но ведь граф
никогда и не славился силой духа...
Более того, своей тревогой мне удалось заразить и на редкость
уравновешенного майора. Пытавшийся вначале
усидеть в одном из кресел, он затем тоже вскочил, и на протяжении почти трех
часов мы, наверное, являли собой
исключительно идиотское зрелище, болтаясь каждый в своем углу номера (Уилкинс к
тому же занял лучшую половину - с
окном) и изредка встречаясь посредине, дабы обменяться парочкой замечаний не
слишком цензурного характера.
Но когда-то же должно было у меня что-нибудь получиться благодаря не
одному чистому везению, не правда ли?
Вот и я думаю, что должно. Во всяком случае, я не отчаивался, и когда
пятичасовые новости сообщили, что заседание
парламента только что открылось, а Президент в сопровождении усиленной охраны
вылетел в столицу, воспринял это как
должное. Я даже хотел немедленно броситься во дворец, но все же поддался
уговорам Уилкинса и дождался следующего
сообщения, еще через час. Что ж, все сошлось: мы пронаблюдали на экране, как
президентский кортеж, подлетев ко дворцу,
садится во внутренний двор, и хотя самого Таллисто никто не видел, сомнений у
меня больше не было, да и Уилкинс не
думал спорить...
Так что уже через полчаса, собравшись, расплатившись и поспешно покинув
гостиницу, мы находились у точки,
откуда должен был начаться наш путь во дворец. И точкой этой оказался весьма
непритязательный канализационный люк,
расположенный в укромном проулке между двумя глухими стенами небоскребов, рядом
с большой стоянкой наемных
флаеров и где-то в миле к югу от самого дворца, на который за эти дни я так и не
удосужился взглянуть. Впрочем, это было
и ни к чему: помня о последнем предостережении дяди, я заранее решил, что
никаких экспериментов с порталом не будет.
Ну, разумеется, люк был закрыт и, судя по общему виду, не открывался чуть
ли не с самого сотворения планеты.
Однако прежде, чем я успел поинтересоваться, как мы собираемся преодолеть
препятствие, Уилкинс опустился на колени,
деловито покопался в сумке, извлек оттуда угрожающих размеров приспособление и
несколькими уверенными
движениями развинтил крышку.
- Сантехником тоже подрабатывали? - любезно поинтересовался я, но
Уилкинс, не удостоив меня ответом,
осмотрелся по сторонам, не обнаружил, видимо, ничего настораживающего, спустил
ноги в раскрытый люк и через
мгновение скрылся из виду.
Нагнувшись, я определил место металлической лесенки, уводившей во тьму, и
последовал за своим компаньоном.
Однако, спустившись ступенек на пять, услышал снизу гневный окрик:
- Крышку будем хоть для вида закрывать? А, комментатор?..
Это обращение, конечно, и не пахло учтивостью, но я сам напросился,
поэтому молча слазил обратно, приладил
одной рукой крышку и возобновил прерванный спуск. Более того, я даже примиряюще
заметил:
- А вы хорошо подготовились к походу, майор!
- Достать универсальный ключ - невелика проблема! - донеслось до меня из
глубины колодца: Уилкинс двигался
раза в два быстрее...
- Будут проблемы серьезнее?
- Будут! И скоро.
Ободренный таким образом, я продолжал механически перебирать руками и
ногами в кромешной тьме и
подумывал о том, какой скандал устрою, если обещание майора базировалось на
забытом фонаре...
Но таких ляпсусов он, естественно, не допускал, о чем вскоре наглядно
сообщил блеснувший снизу луч. Не
слишком расстроенный, я чуть увеличил скорость и, добравшись наконец до дна
шахты (ее глубина была ярдов сто как
минимум), застал майора напряженно разглядывающим туннель, уходящий в правую от
нас сторону. Ничего особо
интересного я там, правда, не увидел: гладкие металлические стены, вдоль одной
из которых тянулась огороженная
перилами дорожка, внизу - переплетение труб, чуть поодаль - развилка...
- А мы тут не заблудимся? Или .есть карта? - Я впервые почувствовал
известное сожаление, что, целиком полагаясь
на своего спутника, так и не ознакомился с планом кампании, составленным дядей.
Впрочем, пока что Уилкинс не давал повода в себе усомниться. Бросив: "Не
должны", - он уверенно зашагал вперед
по дорожке, миновал мостик у развилки, прошел еще ярдов пятьдесят и неожиданно
остановился, проводя лучом по стенам
и потолку.
- Да, все как написано. Похоже, это здесь.
- Что это?
- Потайной ход, конечно... - Подойдя к стене, Уилкинс приложил большой
палец к какой-то метке - на вид,
случайному мазку красной краской, - а затем стал отмерять ладонью расстояние
влево и заметил: - Уж не думаете ли вы,
герцог, что какой-то Президент собирался всю дорогу от дворца бежать по
канализации, хотя она у них и чистенькая?.. Нет,
разумеется, он построил себе отдельный туннель, и вход в него должен открываться
вот тут!
С этими словами Уилкинс сжал кулак и что есть мочи хватил по
металлической стене. Раздался звон, сдавленное
ругательство, и я даже улыбнулся - не промазал ли, часом? Но через мгновение
прямо передо мной послышался скрип,
который я назвал бы застарелым. Он сменился натужным гудением, целая секция
вздрогнула и чуть сдвинулась назад, как
будто оконтуривая проем довольно широкой двери, а затем левая кромка стала
поворачиваться внутрь - медленными,
неуверенными толчками, вскоре прекратившимися. Смолкло и гудение. Между тем в
образовавшийся проем шириной в
несколько дюймов могла бы, наверное, просочиться Гаэль, но никак не мы с
Уилкинсом...
- Заклинило, - вздохнул майор. - Полтораста лет не смазывали, а древняя
механика этого не любит.
С обреченным видом он еще раз заехал кулаком по стене, но на той стороне
что-то единожды звякнуло, и все...
- Да, толково сделано. - Потирая разбитые пальцы, он приблизился ко мне.
- Под металл они ставят
высокочувствительный гидравлический датчик, а привод у двери - как в каменном
веке... Ну, чего-то подобного я ожидал.
Он явно не прикидывался, поэтому я не без любопытства спросил:
- Почему вы всегда так пессимистичны, майор? Готовитесь только к худшему?
- Потому что, если худшее вдруг не случается, испытываешь радость от
одного этого, - серьезно ответил он,
внимательно разглядывая застрявшую дверь. - И наоборот: наткнуться на
неожиданную неприятность скверно вдвойне.
- Своеобразная философия, - промямлил я.
- Может быть. Зато, в отличие от других, ее можно применять на практике.
Правда, на этот раз не помогло: на
Рэнде невозможно купить оружие, и у меня осталась всего одна запасная батарея. А
у вас бластера, конечно, нет?
- Нет.
- Тогда ваш выход, герцог! - отступив в сторону, он широким жестом указал
на дверь. - Ломайте!
Я на мгновение задумался: если Уилкинс бережет заряды, значит, они
действительно еще понадобятся. Можно
было в принципе воспользоваться моим перстнем, так же как и у лаборатории
Виттенберга на Денебе. Однако, чуть
поразмыслив, я оставил эту идею - мне тоже тратить энергию было нежелательно,
ведь вскоре предстояло открывать портал.
Без лишних слов я подошел к двери, уперся руками в приоткрытый край и принялся
давить...
Но дело не ладилось. Как я ни напрягался, толстый кусок металла и не
думал шевелиться. Это меня задело за
живое, прямо-таки разозлило, поэтому я взял маленькую паузу, чуть изменил позу,
перераспределив массу тела и подыскав
упор хотя бы для одного плеча, и совершил по-настоящему большое усилие. Впервые
за многие годы я использовал всю
свою физическую силу, как бы собирая ее по крупицам по всему организму и затем
выталкивая через руки вперед. Металл
врезался мне в ладони и становился, казалось, чуть теплее, мягче, податливее.
Почувствовав некоторое продвижение, я
закрыл глаза и мобилизовал последние остатки сил, - рубашка уже трещала по всем
швам, спину и руки начала пронизывать
резкая, как при судорогах, боль, но дверь определенно подавалась. Еще чуть-чуть,
и механизм не выдержит...
- Эй, эй1 Хватит! - донесся немного нервный окрик Уилкинса, и я, с
некоторым недоумением остановившись,
открыл глаза...
Ну понятно. В итоге я ничего не сломал, а просто согнул металлический
лист, расширив таким образом проход на
достаточное для нас расстояние. Встав рядом со мной, Уилкинс посветил фонарем
внутрь щели, пару раз моргнул, провел
пальцем по выпуклости и, усмехаясь, обернулся:
- Гераклом не подрабатывали?
- А как же. Только вчера с тринадцатого подвига. Вы разве не заметили?
Словно признавая, что поле боя осталось за мной, Уилкинс вернулся, сходил
за сумкой и полез в проход.
Протиснулся он не без труда, и я подумал, что меня могут ожидать проблемы. Но
ничего, обошлось. Десять-пятнадцать
килограммов, согнанные в последний месяц тренировками и вынужденной диетой,
оказались очень кстати, так что, лишь
оцарапав пряжку на ремне, я проник в потайной ход. Дальше на какое-то время
ничего интересного не было. Мы быстро
шли друг за другом по прямому, как стрела, металлическому проходу, но вскоре я
почувствовал определенный дискомфорт.
Причина его была прозрачна - последний раз я ел позавчера. Но если прежде
нервное напряжение отбивало аппетит, то
теперь я успокоился, да еще и прилично поднагрузился во время возни с дверью.
Должен сознаться, что из всех видов
физического и морального страдания чувство голода являлось для меня, пожалуй,
самым нетерпимым. Поэтому ярдов
двести я крепился, но припирало все сильнее, и когда я поймал себя на мысли, что
идущий впереди майор тоже, между
прочим, состоит из мяса, то понял, что надо срочно отвлечься, хоть поговорить о
чем...
- Майор, а почему вы вышли в отставку? Может, момент для этого вопроса и
вышел немного неожиданный, но все
же с моей стороны он выглядел достаточно логично, а вот Уилкинс должен был, как
минимум, удивиться. Но ничего
подобного - он не обернулся, не замедлил шаг, а за его тоном даже явственно
сквозила улыбка.
- А я все ждал, когда вы спросите.
- Я только недавно узнал, насколько успешной была ваша карьера, - честно
пояснил я.
- Успешной? - хмыкнул он. - Я бы так не сказал... Хотя, если исходить из
того, что я был самым молодым майором
в армии Конфедерации, она была успешной... Но что за радость? Вот если б
адмиралом, тогда еще туда-сюда.
- В смысле?
- Вы никогда не служили, герцог, поэтому судите об армии по книжкам и
прочим красивым выдумкам. На самом
деле любая армия - это в первую очередь скука, рутина, а потом уже все
остальное. За двенадцать лет, проведенных в строю,
я могу насчитать четыре активных месяца действий, прикидываете? Впрочем, если
вам нравятся интриги, то можно
неплохо проводить время и в период затиший, но мне они не были по душе.
- Ну, не сгущайте краски. Ведь когда наступает время и у вас все
получается, то это - слава, почет...
- Слава? Почет? - В его тоне слышалась неподдельная горечь. - Маразм,
лучше скажите!
- Но вы же прославились после операции в системе Гонтцоль...
Тут он все-таки остановился и обернулся, наставив на меня палец (прямо на
манер дяди):
- Вот я и говорю - маразм! Гонтцоль! Ха! Да если бы мне дали провести
операцию, как я предлагал, - и мог сделать,
между прочим! - то мы бы захватили всю систему целиком, а новоявленные друзья
вашего Принца остались бы с носом! Но
- мне не дали. Запретили. Сказали, что политические последствия будут
непредсказуемы и могут привести к
полномасштабной войне.
Вдруг покачав головой, он убрал с лица гневное выражение, развернулся и
зашагал дальше.
- А политические последствия меня нисколько не волновали, и, с моей точки
зрения, дело выглядело так, будто мне
просто не позволяют наилучшим образом выполнять свою работу. Примерно то же
самое, как если бы вам перед боем
предложили: выйдите, покажите свою силу в первых раундах, но ни в коем случае не
добивайте противника, а постойте у
канатов и выиграйте тихонько по очкам. Куда бы вы послали предлагающего?
- Никуда. Я бы просто так не поступил.
- Ну а я не мог. Я вырос в семье военного и всегда принимал приказы
всерьез... Поэтому с какого-то момента я
понял, что смогу находиться в армии, только если буду отдавать все приказы сам.
Но назначить меня главнокомандующим
почему-то не спешили... Тем не менее еще какое-то время я терпел, но дела шли
все хуже и хуже, пока наконец меня
фактически не поставили перед выбором: или переходи на службу в Главный штаб,
или иди гуляй.. А, как частенько любил
повторять мой полковник: "Главный штаб - вот единственное место во всей
Вселенной, где боевому офицеру делать
абсолютно нечего". Соответственно, я предпочел гулять.
Скажите, вы бы в такое поверили? Трудно ответить определенно, правда? Вот
и я был на грани: в любом случае,
даже если он и не лгал открыто, уж конечно, все было не так примитивно... К
сожалению, теперь момент для выяснения
подробностей уж точно был неподходящий. Луч майора перестал высвечивать мрак и
уперся в металлическую стену,
полностью перегораживающую проход.
- Ага! Вот и препятствие, которое ваш дядя назвал главным, - сообщил
Уилкинс в унисон моим мыслям.
- Это что, глухая стена?
- Для нас.
- То есть?
- Ну, через нее можно пройти. Но только со стороны дворца.
- Да, действительно... Значит, тут и придется прожигать?
- Придется.
Мы уже вплотную подошли к перегородке, но Уилкинс, не останавливаясь,
двинулся в сторону ее стыка с правой
стеной туннеля.
- Но сначала надо отключить сигнализацию. Едва заметная нотка
неуверенности, промелькнувшая в его голосе,
заставила меня присмотреться к его действиям, а не бегать кругами в надежде чуть
притупить вновь напомнившее о себе
чувство голода. Но поначалу у него все вроде складывалось неплохо: поколдовав
над прилегающим к перегородке участком
стены, он отодвинул его в сторону, легко снял крышку с показавшейся в отверстии
панели и... застыл.
"Задумался, наверное. Ничего удивительного", - успокоил я себя, но прошла
минута, другая - майор все стоял, и это
значило, будто и впрямь не все так славно в Датском королевстве...
- Есть сложности?
- Нет, - живо отозвался Уилкинс. - Все очень просто. Идите сюда, герцог!
Подойдя, я заглянул через его плечо и увидел содержимое вскрытой панели,
представлявшее собой хитросплетение
разноцветных проводов, подсоединенных к разнообразным клеммам.
- Боюсь, что я ни черта не понимаю, майор.
- Да понимать тут особо нечего! На стенке установлено несколько датчиков,
реагирующих на механические
повреждения, выделение тепла и тому подобное. Датчиков много, они хорошо
запрятаны в труднодоступных местах, но в
целом система сигнализации сделана, как они на Рэнде, похоже, любят, - то есть
через задний проход. Все сигналы идут не
наверх, во дворец, а вот в этот коллектор, который и включает затем сирены. Так
что если вырубить эту штуку, то потом тут
можно хоть из плазменных пушек палить, никто и не почешется.
- Очень хорошо. В чем же...
- Проблема? Да в том, что электриком я как раз не подрабатывал! Короче,
сложная схема, мне в ней не разобраться.
Единственное возможное решение заключается в том, чтобы отключить питание. Как
мне кажется, вот оно идет... - Чуть
отвернув фонарь, Уилкинс поднял правую руку, в которой я заметил небольшую
отвертку, и указал на провода, отходившие
от разъема, расположенного несколько особняком. - Но тут их два, а, по моим
представлениям, должно было хватить и
одного. Отсюда вывод: если мы отсоединим нужный - все в порядке, если ошибемся -
поднимем тревогу. Хотя вполне
может статься, что все гораздо сложнее и мы поднимем тревогу в любом случае.
- Погодите! А в инструкции...
- Могу процитировать инструкцию касательно этого участка:
"Дезактивировать блок сигнализации и прожечь
проход в стене". В общем, можно было бы подбросить монетку, но мы, пожалуй,
поступим иначе. - Помахав отверткой
между двумя проводами, Уилкинс повернулся ко мне и широко улыбнулся: - Итак,
герцог, какой: красный или черный?
"Надо же, какое совпадение - опять мои родовые цвета, уже второй раз... -
мимоходом отметил я и неожиданно
перехватил свою собственную мысль: - Второй? А где был первый? А-а... Кнопки на
приборе, который подарил мне Лан.
Кстати, что он там говорил: черная - включить, красная - выключить... Гм. А
почему бы и нет?.."
- Красный!
- Отлично. - Уилкинс занес было отвертку, но затем переложил ее в руке и
по-простому, пальцами, выдрал черный
провод...
Ничего не произошло, что, впрочем, не гарантировало, будто наверху
сигнализация не включилась... Однако,
забегая вперед, скажу, что то ли он действительно отсоединил нужный провод, то
ли все это барахло за давностью лет
перестало работать, но тревогу мы не подняли.
Майор же как ни в чем не бывало положил инструмент в карман, отмерил от
двери несколько шагов, достал
бластер, предложил мне отойти в сторону и занялся сварочными (или в данном
случае разварочными?) работами.
Провозился он дольше, чем я ожидал, но сплав, из которого была сделана стена,
оказался весьма тугоплавким, и ему
действительно понадобилась запасная батарея, да и ее хватило только-только... В
принципе в этой задержке ничего
страшного не было, только вот желудочный сок, выделяемый моим несчастным
организмом, уже покинул отведенные ему
природой пределы и плескался где-то в районе горла. Так что, когда Уилкинс
убедился, что температура в районе
выжженного проема стала приемлемой, и махнул мне рукой, со словами:
- Все, двинулись! Мы почти у цели, и до самого кабинета нам ничто мешать
не должно! - я помчался за ним с
превеликим усердием.
И точно, сразу за баррикадой туннель сузился и стал уходить вверх и
вправо, а пройдя еще немного, я сообразил,
что мы по спирали поднимаемся наверх.
Однако уже на третьем витке я вдруг почувствовал нечто такое, что
вступало в противоречие с последними словами
майора. И ощущение это с каждым шагом крепло, пока наконец не превратилось в
уверенность, когда майор неожиданно
остановился, словно налетев с размаху на невидимую преграду...
- Это еще что за черт?! В плане такого не было!
- В письменном, может, и не было, - согласился я, останавливаясь на шаг
позади майора, - но дядя об этом
подумал...
Теперь уже настала его очередь спрашивать:
- В смысле?
- Это силовое поле, майор. Керторианского происхождения. В нашем замке
тоже такое есть.
- Как интересно... А что оно тут делает?
- Защищает, наверное. - Я пожал плечами. - Оно имеет сферическую форму и
проникает через любую материю.
Пробить его можно только с помощью орбитальной бомбардировки, да и то не
наверняка.
- Понятно. - Майор опустил сумку, нагнулся, приложился головой о
невидимый барьер, грубо выругался по адресу
нашей планеты, развернулся вбок и достал из сумки приборчик Лана. - Насколько я
понял, им может пользоваться кто
угодно?
- Да, но...
- Что "но"?
- Меня смущают некоторые обстоятельства. Во-первых, расстояние - силовое
поле тоже покрывает около двухсот
ярдов; во-вторых, прибор может помешать чему-то включиться, но сработает ли он
на уже действующее устройство,
неизвестно; в-третьих, если будет перебой, даже очень короткий, Таллисто может
это заметить и насторожиться.
- Ну классно! - перебил меня Уилкинс. - Значит, будем тут стоять и
смущаться?
Прежде чем я успел как-либо ответить, майор одним движением подхватил с
пола сумку, надавил большим
пальцем на черную кнопку, прыгнул вперед и... проскочил. Не дожидаясь окрика, я
тоже перешагнул черту и постарался
хоть как-то сохранить лицо:
- Прыгать, кстати, было вовсе необязательно - поле очень тонкое.
Легкой усмешкой выразив свое отношение к замечанию, Уилкинс выключил наш
прибор и протянул его мне:
- В дальнейшем, герцог, если обнаружите что-нибудь ваше, как вы любите
говорить, то будьте любезны выключить
это до того, как я упрусь в него лбом!
Я собрался слегка повздорить по поводу того, кто здесь командир, но потом
плюнул: потраченное впустую время
лишь отдаляло меня и от Вольфара, и от обеда...
Тем более что "в дальнейшем" никакие ухищрения нам не понадобились.
Завершив подъем по спирали, мы
оказались в маленькой каморке, за дальней стеной которой и располагалась, по
словам Уилкинса, наша конечная цель -
рабочий кабинет Президента Рэнда.
Тут, конечно, пришлось немного поволноваться, потому что определить с
этой стороны, есть ли кто в кабинете,
было невозможно. Но там никого не оказалось. Это выяснилось после того, как я
дернул за указанный мне рычаг, а
Уилкинс ворвался внутрь с бластером наперевес.
Что ж, дальше все было достаточно банально. Уилкинс закрыл потайной ход,
отсюда выглядевший как шкаф для
документов, и занял позицию позади этого шкафа, совсем рядом со входом в
кабинет, а я пересек не слишком уж большую
комнату и скрючился между кресел, стоявших вокруг невысокого столика.
К счастью, вопрос, долго ли я смогу так просидеть, прежде чем отправлюсь
на розыски провизии, очень скоро
перешел в теоретическую плоскость. Только я завязал сам с собой оживленную
дискуссию по данному поводу (прошло с
четверть часа), как за дверью послышался неясный шум... Я постарался стать
максимально незаметным, и не напрасно:
буквально через мгновение раздался щелчок замка, едва слышный шорох
открывающейся двери, а затем с порога донеслись
два голоса, очевидно, спорящие. В первом я сразу узнал графа Таллисто, второй
же, по всей видимости, принадлежал его
жене...
- Ты осел, дорогой! Говорила же я тебе: не тяни! И вот - чего ты
дождался?!
- Не психуй, Хильда. - Слова графа были резкими, но тон оправдывающимся.
- Ничего еще не потеряно...
- Чушь! Мы уже сейчас в невыгодном положении, а с каждой секундой твоего
промедления зарываемся все
глубже!
Голоса перестали приближаться, - очевидно, собеседники остановились
примерно в середине кабинета, и в
принципе Уилкинсу уже следовало начинать; по нашей краткой договоренности первым
номером предстояло работать ему.
Но, заинтригованный, видимо, началом диалога, майор решил обождать, и я заочно
был с ним согласен.
Между тем после небольшой паузы Таллисто заговорил с едва ли не обиженной
интонацией:
- Послушай, чего ты от меня хочешь?
- Ты знаешь.
- Мы не готовы.
- Это я уже слышала. Но лучше подготовиться все равно не удастся! Пора
действовать, Дин!
Надо заметить, голос у жены графа был приятный. Низкий, бархатистый
такой, с певучими интонациями... Куда
меньше мне нравилось то, что произносилось.
- Ну же! Что ты отворачиваешься?
- Не думаю, что сейчас лучший момент... Пусть даже они примут решение о
моем отстранении. Пусть! Это будет
противозаконный акт, и, напротив, наши ответные шаги примут вид восстановления
конституционного порядка.
- Снова чушь! Конфликт неизбежен - это всем понятно, и мы лишь даем им
время консолидироваться и
мобилизовать силы! Не забывай: все решит космический флот. А его-то мы держим за
горло!
После этого пассажа у меня отпали последние сомнения: в данный момент
речь в кабинете шла всего-навсего о
небольшом государственном перевороте, который должен был превратить Президента в
диктатора. Причем план этот явно
вынашивался уже давно, и граф Таллисто был совсем не похож на его автора. Его
следующие слова это подтверждали...
- Будет война, Хильда. Большая и кровавая, - тихо сказал граф.
- Что делать - у нас нет альтернативы.
- Есть. Я могу спокойно уйти в отставку. В конце концов, у нас достаточно
денег...
- О Господи! Нет, только не снова!.. - прервала его жена. - Перестань же
распускать нюни, Дин! О чем ты
говоришь? Какая отставка?! Сейчас, когда наш друг почти готов...
- Да уж! Спасибо идиоту! На эту тему я даже разговаривать не желаю! - с
неожиданной решительностью отрезал
Таллисто, и в комнате повисла еще одна пауза, во время которой похолодало,
казалось, даже у меня за креслами...
Завершилась она вопросом, отчеканенным Хильдой:
- Итак?
- Ну хорошо, - едва слышно пробормотал Таллисто, и я подумал, что пора бы
майору появляться на сцене. Так он и
поступил.
- Что ж тут хорошего? - донесся до меня его укоризненный голос. - Помоему,
скверно!
По кабинету пронесся шорох, но затем все стихло, и я, снедаемый
любопытством, высунул голову поверх одного из
кресел. Однако все выглядело примерно так, как и должно:
Уилкинс, отошедший на шаг от шкафа, стоял в непринужденной позе, с
бластером в руке, а Таллисто и его жена -
невысокая и достаточно невзрачная брюнетка - застыли посреди кабинета,
развернувшись вполоборота ко мне и глядя на
направленное в их сторону оружие. Впрочем, особо напуганными они не казались.
Более того, Таллисто поинтересовался с
неожиданной живостью:
- А вы кто?
Уилкинс аккуратно пожал плечами, и Таллисто медленно повернулся к нему,
чуть приподнимая левую руку, - я
следил за ней очень внимательно...
- Надеюсь, вы осознаете, насколько бесперспективно размахивать передо
мной оружием? - любезно осведомился
граф, но Уилкинс только приподнял одну бровь. - Вот как? Ну ладно...
Я почувствовал, как вокруг Таллисто возникает индивидуальное силовое
поле, и в тот же миг он взмахнул левой
рукой, пальцы которой были сплошь унизаны перстнями - один или даже несколько из
них наверняка были оружием. Но я
четко подкараулил этот момент, и вместо "бум!" у Таллисто вышло "пшик...". Даже
жалко, что граф стоял ко мне спиной!
- Что-нибудь не так? - столь же любезно спросил Уилкинс и кивнул в мою
сторону: - Спасибо. Очень вовремя.
Через мгновение, когда я поднялся на ноги, Таллисто и его жена резко
обернулись, и глаза графа расширились -
словно бы от ужаса...
- Ранье... - хрипло прошептал он, и я улыбнулся:
- Хочу сразу извиниться, граф, что не внял вашей просьбе и не
предуведомил о своем прибытии. Но в
сложившейся ситуации я... как бы помягче выразиться... счел обещанную вами
помпезность излишней!
Холодное лицо его жены вдруг исказила гримаса бешенства (ох, дядя, как
вам не верить!), а сам Таллисто перешел
в стадию изумления.
- Вас что-то удивляет, граф? Может быть, странная неисправность оружия?
Да, помнится, барон Лаган тоже очень
удивлялся перед тем, как получил дырку в полгруди. - Обойдя вокруг столика, я
поднял правую руку, где держал прибор
Лана, все еще прижимая большим пальцем кнопку. - Догадываетесь, что это? Да-да,
граф, когда-то Лан сделал такой и вам...
Но вы предпочли передать его "вашему другу". Ошибусь ли я, сударыня,
предположив, что за этим определением
скрывалось имя Вольфара Рега?
Явно не собираясь отвечать, Хильда огляделась, а затем повернулась к
мужу:
- Как они сюда попали, Дин?
Казалось, этот незамысловатый вопрос вывел Таллисто из транса. Во всяком
случае, он с ухмылкой бросил:
- Нашла кого спросить! - а затем чуть прищурился и тоже взглянул на свою
благоверную: - Но это не важно,
Хильда... А важно то, что мертвый я им не нужен!
Я почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, и уже собрался
пустить в ход кулаки, но не успел: Таллисто
и его жена резко бросились в разные стороны... Она устремилась обратно к
двери, но была перехвачена недремлющим
Уилкинсом. Тот не проявил галантности и, поймав ее за плечо одной рукой, другой
нанес сильный удар рукояткой бластера
за ухо. А вот граф развернулся и рванул в дальний от меня конец комнаты, в
направлении, противоположном столу с
пультами и окну, поэтому я несколько замешкался, недоумевая, что ему могло там
понадобиться... Ну когда я понял, то
сорвался с места как угорелый, но и этот рывок вышел запоздалым.
Дальнюю стену кабинета почти сплошь покрывал толстый ковер, изображавший
какую-то пасторальную идиллию,
но оставался он, вероятно, от прежнего владельца, потому что теперь поверх
цветочков и лепесточков там висела небольшая
коллекция холодного оружия: от кинжалов до тяжеленного двуручного меча. К ней-то
и бежал Таллисто. Когда же через
пару шагов я убедился, что помешать ему не успею, то разом перестал спешить, -
очень к месту вспомнились слова дяди о
том, что еще на Керто-рии граф отличался "любовью к спорту"... Но на Керто-рии
существовал, по сути, один вид спорта -
фехтование!
И хотя Таллисто в прежние дни не ходил в признанных мастерах клинка, но,
думаю, только в силу своей молодости
Теперь же, добежав до стены и выхватив из ножен тонкую гибкую рапиру, граф мигом
утратил остатки нервозности. Он
даже не стал занимать позицию, а лишь сделал маленький шаг мне навстречу и
приглашающе улыбнулся, чуть
приподнимая клинок в расслабленной кисти. Я немного растерялся, но тут из-за
моего плеча донесся возглас Уилкинса:
- Я!
Очевидно, это значило, что он собирается взять противника голыми руками,
и я хотел было предостеречь его, но
передумал - зная характер майора, можно было не сомневаться в том, что
возражения его лишь раззадорят - и, не сводя глаз
с Таллисто, отступил в сторону...
Впрочем, майор был настроен отнюдь не легкомысленно: поравнявшись со мной
и вложив бластер в кобуру, он не
бросился в лихую атаку, а стал медленно приближаться к противнику, совершая
плавные движения руками и корпусом и
занимая при остановках стойки из различных видов единоборств. Я догадывался,
чего он хочет: усыпляя таким образом
бдительность Таллисто, приблизиться на выгодное для себя расстояние и затем
внезапно атаковать каким-нибудь
изощренным приемом, а таковые в его арсенале, без сомнения, имелись... Однако
Таллисто тоже все это понимал и
выработал, как выяснилось, собственный план. Дождавшись выгодного для себя
расстояния, он еще одним коротким шагом
разорвал дистанцию и выбросил рапиру вперед в стремительном выпаде, нацеленном в
туловище майора. Тот, хоть и
пойманный в начале очередного движения, успел развернуться, уклоняясь вправо, но
клинок в руке Таллисто, изогнувшись
как живой, последовал за ним, превращаясь в размашистый горизонтальный удар на
уровне бедра. Сердце у меня екнуло, но
майор, демонстрируя удивительную координацию, сумел поймать равновесие и
подпрыгнуть, пропуская клинок под собой.
Тем не менее инициатива была у Таллисто, и действовал он настолько быстро, что
майор еще находился в фазе прыжка, а в
грудь ему уже вновь следовал короткий выпад... Не знаю уж, что выручило Уилкинса
- интуиция или богатый опыт, - но он
принял единственно возможное решение: не стал вставать на ноги, а просто
повалился на бок, разминувшись на пару
дюймов со свистнувшей над плечом сталью, и откатился назад... Таллисто не
попытался преследовать его, равно как и не
обратил никакого внимания на меня, тоже оказавшегося практически в зоне
досягаемости прямой атаки. Вместо этого он
чуть картинно поднял рапиру, будто отдавая салют, отошел на прежний рубеж и еще
раз улыбнулся...
Смысл улыбки был понятен: "Валяйте, ребята, наступайте - время-то идет!"
Да, время, безусловно, работало на
графа: в любой момент кто-нибудь из его подчиненных мог попытаться войти в
кабинет и поднять тревогу или Хильда,
пока что покойно лежавшая на полу, могла очнуться... Но у меня никаких дельных
мыслей не было, а Уил-кинс только чуть
выдвинул вперед нижнюю челюсть и пошел на второй заход.
Пересказывать этот раунд в деталях нет смысла: он мало чем отличался от
предыдущего. Только Таллисто вместо
продольно-поперечных использовал серию диагональных рубящих ударов, для которых
рапира в принципе не
предназначена. Но, преследуя, по-видимому, единственную цель - отогнать майора,
- он ее достиг. Уилкинс вновь
вынужден был отступить - на этот раз на своих двоих, зато с разрезанной на груди
рубашкой. Чудо еще, что обошлось без
крови...
Тут я уже окончательно решил приказать майору заканчивать эту комедию,
достать бластер и вывести Таллисто из
строя. Собственно, я даже удивился, почему он не сделал этого раньше. Но пока я
удивлялся, майор без передышки вновь
отправился вперед, резко изменив тактику. Впрочем, не уверен, что это можно
назвать сменой тактики: проведя пальцем по
прорехе на рубашке, Уилкинс в свою очередь усмехнулся, чуть развел руки и пошел
на Таллисто с видом: "Ну, сейчас я тебя
разорву!"
У графа это тоже вызвало недоумение. Более того, он впервые стал en
garde, постепенно опуская острие рапиры на
уровень груди. А когда между ними осталось чуть больше шага, Таллисто нанес
сильнейший удар прямо в середину
корпуса наступающему противнику, удар, от которого, казалось, спастись
невозможно. Но Уилкинс знал, что делал, - он
хотел потягаться с Таллисто в скорости реакции, сведя ситуацию к единственному
удару. Что ж, реакция у майора была без
преувеличения великолепной: в мгновение ока он вернул себе гибкость, согнул ноги
в коленях и, унося корпус далеко
вправо, выбросил левую руку вперед. В результате Таллисто вновь промазал, рука
Уилкинса сомкнулась поверх его пальцев
на рукояти рапиры, и я готов был уже аплодировать ловкости своего напарника,
но... Но получилось, что граф его
переиграл. То ли он просчитал события на ход дальше, то ли просто здорово
сориентировался, но, почувствовав захват, не
растерялся, поймал майора свободной рукой за локоть, моментально развернулся на
сто восемьдесят градусов и провел
классический борцовский прием - бросок через плечо. Уилкинс не успел предпринять
ничего, а силы Таллисто, как и
любому керторианцу, было не занимать, так что пришлось моему товарищу совершить
небольшой полет головой вперед,
прямо на стену... Ковер отчасти смягчил удар, но все равно Уилкинс, явно
оглушенный, бесформенной грудой рухнул на
пол, и...
И тут настала моя очередь покинуть наконец категорию зрителей. Причем
отнюдь не в связи с желанием помочь
майору - таковое даже не успело оформиться... Просто Таллисто сам решил со мной
покончить, пока никто не мешает!
Развернувшись в мою сторону, он сделал два длинных скользящих шага, уже отводя
руку с рапирой для удара...
Возможно, меня спасло то, что я сохранил в этот момент присутствие духа,
а может, виноват и Таллисто, излишне
уверовавший в свои силы и действовавший чересчур примитивно. Но так или иначе, я
не сделал ни малейшей попытки
уклониться, а он - как-то меня обмануть. Поэтому, когда острие рапиры с
расстояния в ярд устремилось точнехонько мне в
сердце, мне оставалось только проверить состояние собственной реакции. К
счастью, она оказалась на уровне - я успел
защититься, попросту подставив правую руку под острие клинка. Предплечье
мгновенно пронзила резкая, жгучая боль - у
Таллисто хватило силы, чтобы пробить мою руку насквозь, но, выскочив на дюйм с
внутренней стороны, клинок застрял. И
тут же я изо всех сил дернул в сторону и вниз словно охваченной огнем правой
рукой, а левой нанес прямой удар, не особо
целясь... Рапира вырвалась из руки Таллисто, а сам он отлетел на пару шагов,
получив мой свинг по ребрам. И все было бы
ничего, но я вдруг заметил, что граф напряженно смотрит не на меня, а куда-то
вбок. Даже не задумавшись над
возможностью уловки, я скосил глаза в том же направлении и... увидел серенький
приборчик Лана, лежавший на полу в
нескольких метрах, ближе к центру комнаты! Разумеется, я же все это время держал
его в своей несчастной правой и теперь
выронил, когда выбивал у него рапиру!
В следующую секунду Таллисто бросился за приборчиком. Я тоже, но тотчас
споткнулся и упал на колени. Не
иначе, по-прежнему болтавшаяся в ране рапира задела какой-то нерв или что-то в
таком духе. По крайней мере, мое
сознание вдруг затопила боль, настолько всепоглощающая, что из горла против воли
исторгся вопль, а в глазах будто
вспыхнуло слепящее белое пламя... Чисто механически, не отдавая отчета в своих
действиях, я потянулся левой рукой к
правой, нащупал холодное стальное лезвие и дернул наружу... На мгновение стало
еще хуже, я чуть не потерял .сознание, но
затем зрение ко мне вернулось.
И против ожидания моим глазам предстал еще не смертный миг. Естественно,
Таллисто без помех подобрал прибор
и сейчас стоял с ним в руке, готовясь нажать на кнопку, но пальцы его заметно
тряслись, и глаза смотрели совсем не на
меня... А на Уилкинса, едва-едва вскарабкавшегося на четвереньки, но уже
нашаривавшего бластер в кобуре у пояса. Я
вскочил, и одновременно с этим Таллисто нажал-таки на кнопку, отключающую поле,
а майор выхватил оружие и
распрямился, стоя на коленях. Не знаю, кто из них выстрелил бы в последнюю
секунду первым, - меня не устраивал любой
результат. Поэтому я присвоил эту последнюю секунду себе! В самом прямом
смысле...
Может быть, вы заметили, что однажды я упоминал об одной побрякушке,
вывезенной некогда с Кертории, -
кулоне, замедляющем время. Я действительно сроду им не пользовался, просто не
мог включить, но тем не менее,
собираясь в гости к Президенту, захватил с собой в числе прочего, и сейчас этот
кулон (в принципе задуманный как дамское
украшение и предназначенный для ношения на шее) валялся где-то в кармане брюк...
И вот, когда генератор Лана
отключился, я рванулся к графу, в свою очередь занося левую руку для удара и с
отчаянным усилием взывая мысленно к
кулону... Возможно, мне помог некий вновь обретенный в последнее время навык или
желание было уж очень велико, но
древняя магия сработала: я понял это по тому, как словно в замедленном повторе
ползет вверх рука Таллисто. Она дошла
лишь до пояса, а я был уже рядом и только изменил слегка точку удара: вместо
челюсти - в скулу. Как правильно заметил
граф - мертвый он был мне не нужен...
Впрочем, дальше расслабляться тоже оказалось некогда. Едва я отключил
кулон, как раздался стук в дверь
кабинета, позади которой слышались встревоженные голоса, - вероятно, шум,
которым сопровождалась схватка, привлек
все же чье-то внимание, да и жена графа вроде бы начала шевелиться... Но на нашу
удачу, входя в кабинет, они заперли за
собой дверь, и, пока охрана решилась ее ломать, мы успели убраться. Все еще
слегка пошатываясь, Уилкинс действовал
весьма оперативно: он пересек кабинет, еще одним неласковым ударом вернул жене
Таллисто покой, а затем проделал
быструю манипуляцию с одной из полок шкафа, через который мы пришли. Потайной
ход не стал капризничать, и я,
подхватив на плечо находящегося в глубокой отключке графа (то еще удовольствие,
доложу вам, - не иначе как выброс
адреналина, или как там это у нас называется, помог), протиснулся в отверстие и
устремился по спиральному спуску. Не
могу сказать, зачем я бежал так далеко, едва различая дорогу в темноте, но
остановился только у перегородки в самом низу,
почувствовав, что окончательно выдохся и вот-вот свалюсь... Тогда я последним
усилием сгрузил Президента у одной из
стен и сел рядом. Ноги меня не слушались, в ушах шумело, сердце билось будто с
перебоями - голод и большая потеря
крови делали свое дело, и хорошо, что подоспевший вскоре Уилкинс не
растерялся...
Ничего сверхъестественного он, правда, не предпринял, но тут важнее была
скорость. Разрезав намокший от крови
рукав моей рубашки, майор соорудил жгут из подручных средств и перетянул мне
руку в районе локтя. Было больно, рука
неприятно занемела, но ручейки крови, толчками вытекавшие с обеих сторон раны,
сразу же сузились, а потом и вовсе
пересохли, - к счастью, на свертываемость крови я никогда не жаловался. Вслед за
тем Уилкинс вынул из моего нагрудного
кармана пачку сигарет, всунул одну мне в рот и поднес зажигалку. А затем уселся
у противоположной стенки и стал
ощупывать голову, словно проверяя, все ли ее части на месте... Не знаю, что
показал его осмотр, но в моем мыслительном
приспособлении с каждой затяжкой прояснялось все больше, и на первый план с
завидной настойчивостью вылезало то
соображение, что надо спешить. И потому, что с необработанной раной в моей руке
шутки были плохи, и по все той же
прежней полуосознанной причине... Поэтому, собравшись с силами, я всполз вверх
по стене, опираясь на нее здоровой
рукой, отпустил наконец жгут и кивнул майору на валяющуюся на полу фигуру:
- Давайте-ка приведем его в чувство. Лица Уилкинса в темноте было не
видно, но мне показалось, что на нем
появилась усмешка...
- Чтобы он тотчас нас еще чем-нибудь угостил?
- Вот черт! - В запарке последних минут в кабинете я напрочь позабыл о
приборе Лана...
- Ладно, не расстраивайтесь. - Крякнув, Уилкинс рывком поднялся на ноги
и, подойдя, протянул мне извлеченное
из кармана устройство. - Только постарайтесь больше его не терять!
Мгновение я колебался между "спасибо" и "пошел к черту", но в итоге
включил блокирующее поле и спрятал пульт
от греха подальше.
- Действуйте, майор! Да поживее. Похоже, он все-таки ожидал от меня
"спасибо", потому что чуть пожал плечами,
но за дело взялся. Нагнувшись, он подхватил Таллисто, перевел его в сидячее
положение, подтянул к себе брошенную
неподалеку сумку, достал оттуда фонарь, включил его и направил прямо в лицо
графа.
Тот лишь чуть пошевелился, но, когда вспышки света стали чередоваться с
встряхиваниями и даже парой оплеух,
стал подавать более надежные признаки жизни, пока наконец не открыл глаза. Были
они весьма туманны и явно ничего не
видели, поэтому Уилкинс милосердно отвел конус света в сторону. Таллисто же чуть
застонал, качнулся вперед, словно
вновь собираясь провалиться в уютное беспамятство, но удержался в этом мире.
Более того, в следующую секунду один его
глаз принял осмысленное выражение (другому, в область которого я бил, это еще
долго не грозило), и выражение это
показалось мне отчасти насмешливым.
- Не повезло сегодня, - хрипло пробормотал граф и глухо кашлянул. - Но я
был близок к успеху.
- Это как посмотреть, - сухо заметил Уилкинс. - Если бы у меня рука
полностью восстановилась после ранения, то
ваш трюк бы и близко не прошел!
Очевидно, это было в большей степени оправдание для самого себя, что
понимал и Таллисто, - он миролюбиво
улыбнулся:
- Конечно, всегда можно найти извиняющие себя обстоятельства.
"Но кого они интересуют?" - Невысказанное окончание фразы повисло в
воздухе, и, разумеется, Таллисто был прав.
Более того, его философское настроение очень меня порадовало - на старомодный
допрос в духе дыбы и клещей у меня не
было ни времени, ни желания... Поэтому я сразу пошел по самому простому
варианту:
- Граф, надеюсь, вы осознаете, что находитесь у меня в руках целиком и
полностью? - Из вредности я придал
вопросу ту форму, которую недавно употребил он сам. И, собственно, намеревался
говорить дальше, но Таллисто меня
перебил:
- Один момент хотелось бы уточнить. - Он уже вполне оправился и говорил
обычным ледяным тоном. - Мы
находимся посреди подконтрольной мне территории, и ваш перевес выглядит... мм...
временным.
- У меня есть портал! - Я предпочел сразу расставить все акценты.
- Тогда, конечно, вы правы: я - в ваших руках, - признал он, не слишком
удивившись. - Продолжайте, пожалуйста!
- В этом свете мне представляется обоюдовыгодной своего рода сделка: вы
откровенно ответите на мои вопросы, а я
сохраню вам жизнь. Что скажете?
Он не колебался ни мгновения, - очевидно, во мне предполагались куда
более кровожадные намерения...
- Я согласен. Если вы поклянетесь...
- Клянусь не покушаться на вашу жизнь по истечении нашего разговора!
- Я к вашим услугам.
Я уже собрался задать давно вертевшийся на языке вопрос, но тут влез
Уилкинс. Положив фонарь между собой и
Таллисто, он устроился поудобнее и вполголоса заметил:
- Не худо бы и вам, герцог, попросить его принести ответную клятву - не
лгать, например!
- Бессмысленно, - серьезно возразил Таллисто. - Если я унижусь до лжи, то
не остановлюсь и перед
клятвопреступлением.
Похоже, Уилкинс уже освоился с керторианской логикой, потому как не
выразил недоверия к такому заявлению,
но напомнил:
- Тем более что однажды вы уже перед ним не остановились.
- Что вы имеете в виду?
- Два крейсера, которые в системе Этана попытались уничтожить лайнер, где
находились мы с герцогом.
Как известно, события развивались не совсем так, но Таллисто об этом не
знал, или ему было наплевать... Во
всяком случае, он только отвел глаза, взъерошил свою элегантную бородку и без
выражения проронил:
- У меня нет комментариев.
- Оставим это! - довольно резко приказал я. Было понятно, почему Уилкинс
затронул данную тему: ему наверняка
казалось, , что я настроен по отношению к врагу излишне доверчиво и мягко. Но я
не сомневался: либо Таллисто скажет
правду по собственному желанию, либо нет - характер у графа был.
Поэтому я тоже опустился на пол - получилась забавная картина: что-то
вроде трех усталых путников,
расположившихся вокруг костра в ночном лесу и мирно беседующих, - и приступил к
делу:
- Итак, граф, первый вопрос: почему недавно в paзгoворе вы назвали
Вольфара Рега идиотом?
- Потому что то, чем он занимается, кажется мне идиотизмом. - Понимая,
что констатация очевидного меня мало
устроит, Таллисто быстро поправился: - Качество ответа зависит от вашей
осведомленности, герцог.
- Давайте считать, что я знаю все. Или почти все... Он явно мне не
поверил и чуть покривился:
- В таком случае ответ будет совсем коротким: я считаю его замысел
поссорить нас с Человечеством и таким
образом уничтожить - бредовым!
Ради одной этой фразы стоило съездить на Рэнд, - значит, в главном мы не
ошибались. Что ж, я сразу почувствовал
себя куда лучше, даже физически...
- Почему? То есть почему вы так считаете?
- Это план дилетанта. Даже если бы удалось настроить против керторианцев
всю Галактику, само по себе это не
вылилось бы в реальную угрозу чьим-то жизням... Тем более что и удасться не
могло - бесполезно политическими
средствами бороться с парнями, которые одну половину Галактики могут купить, а
второй - просто приказать. И уж
конечно, ни в коем случае нельзя было давать Принцу себя опередить. Надо было с
самого начала обозначить, кто хороший,
а кто - плохой... А теперь - пусть пропадает!
- Тем не менее вы его поддержали. Или это была ваша жена?
Смахивало на удар ниже пояса - впервые на моей памяти Таллисто покраснел.
Причем так сильно, что заметно
было и при слабом освещении. Я решил не настаивать на ответе вслух, - по-моему,
и так понятно.
- Кстати, граф, а как Вольфар вообще собирался "обозначить хороших"? В
чем была приманка? При такой игре она
должна была быть более чем весомой...
- Такая она и есть, - сухо поправил меня граф и улыбнулся не без иронии:
дескать, а говорили, что все знаете... -
Неужели не догадываетесь?
Черт разберет - то ли я прочел ответ в его глазах, то ли меня просто
осенило, но вдруг все недостающие части
головоломки встали на свои места. Я понял, о чем умалчивал мой дядя, и смог
только пробормотать:
- Станция "Бантам"... Технология клонирования. Фактически - бессмертие!
Стоило, наверное, проследить за их реакцией, но, захваченный своими
мыслями, я уже не замечал ничего вокруг.
Слова посыпались из меня, как из дырявого решета...
- Так вот какова наживка на этом крючке, предназначенном для всех - и для
них, и для нас! Круто! Конечно,
Вольфар не уничтожил "Бантам". Он его поместил, по-видимому, где-то рядом
с норой, в которой сидел сам все
эти годы... Значит, вот как все было! Он вынашивал план, пока рос его клон, а
когда пересадка его дрянной личности удалась
и технология была апробирована, принялся действовать. Убрал ученых, знавших эту
тайну, спрятал станцию и отправился
мутить воду! Чтобы в подходящий момент крикнуть: "Бейте их - они плохие! А мы
можем быть какие угодно, но нас не
трожьте, потому что у нас есть кое-что... Дьявол! Но он и впрямь дурак, если
надеялся сожрать такой гигантский куш в
одиночку. Ведь только заикнись он о правде, как на него навалились бы всем
скопом! Или... Или он еще на что-то
рассчитывал?
В принципе вопрос был риторический, но Таллисто на него ответил:
- Не могу вам сказать, герцог. Сам хотел бы знать. Эта реплика
подействовала на меня отрезвляюще - состав
участников беседы не располагал к максимальной откровенности. И потом, у меня
была вполне конкретная задача:
добраться до Вольфара, освободить Гаэль и проучить мерзавца. Относительно этого
ничего не изменилось, и измениться не
могло... Для пущего успокоения я закурил еще одну сигарету, а потом постарался
придать лицу самое свирепое выражение.
- Так. Перейдем к вещам простым и понятным. Где убежище Вольфара, граф?
Интересно, что бы я сделал, скажи он "не знаю"?.. Казалось, Таллисто тоже
обсудил с собой этот вопрос, но пришел
к благоприятным для меня выводам.
- В системе, следующей за той, где прежде находился "Бантам", - четко
выложил он.
Естественно! Все было сосредоточено неподалеку друг от друга... Я вдруг
вспомнил местонахождение станции, на
которой нас должна была ждать "Элейн", - это был ближайший перевалочный пункт в
направлении, указанном Таллисто.
Выходит, дядя предполагал и это... Тем временем Уилкинс напомнил:
- Но та система считается замкнутой!
- Верно... - Чуть помедлив, Таллисто все же решил дать объяснение, не
дожидаясь понуканий. - Когда Воль-фар
впервые объявился на моем горизонте с идеей создания научно-исследовательского
комплекса, а было это давно, меня
удивили сразу несколько обстоятельств. Вы сами понимаете, герцог, одно сочетание
Рега и науки казалось диким. Потом,
хоть он и не признавался, чем собирается заниматься, но не требовал обеспечения
секретности, а лишь просил создать ему
спокойную обстановку, используя свой политический вес. Я согласился, больше из
любопытства, и поначалу внимательно
следил за "Бантамом". Но там начались эксперименты, показавшиеся мне весьма
скучными; с течением времени я как-то
свыкся с присутствием Вольфара и перестал обращать на него внимание, да и он вел
себя исключительно незаметно... Но
больше всего меня поражали факты его неожиданных появлений и исчезновений. И тут
мне удалось кое-что разведать, а
впоследствии, несмотря на всю свою скрытность, он и сам приоткрылся...
Вкратце история такова. В системе, о которой у нас идет речь, существуют
два "тупика" - п-в-туннеля, из которых
корабли не возвращались. Только мнение это ошибочно: один из туннелей проходим,
и Вольфар в свою бытность
штурманом каким-то образом об этом проведал. И сразу сообразил, какие прекрасные
возможности это создает... Он вышел
в отставку, убрав предварительно всех, кто мог знать об этом прыжке, и купил
себе старенький корабль. Не знаю, где взял
деньги... Вероятно, еще кого-то убил. После чего отправился в потайную систему,
где, по его словам, оборудовал себе
небольшую крепость на одном из астероидов, и засел там в ожидании, пока
остальные не нарушат наконец клятву и не
перегрызут друг другу глотки. Однако, исходя в рассуждениях из собственной
психологии, Вольфар ошибся, заскучал и в
итоге придумал собственный план... Впрочем, касательно оценок его поведения -
это лишь моя версия. Дальнейшее вам
известно. Добавлю лишь, что каким-то образом Вольфар действительно переправил
"Бантам" со всем его содержимым
через туннель в свою систему. Полагаю, ей даже можно присвоить его имя. - По
тонким губам Таллисто промелькнула злая
усмешка. - И сейчас герцог Per направляется именно туда.
Я не усомнился в правдивости рассказа, а вот Уилкинс отнесся к нему с
большим недоверием.
- Как так? - не скрывая подозрения, спросил он. - Как мог оказаться
проходимым туннель, прежде считавшийся
тупиком?
- В этом весь фокус. - Таллисто впервые позволил себе эмоцию,
выразившуюся в щелчке пальцами. - Не знаю,
единственная ли это аномалия подобного рода или есть еще, но туннель в систему
Вольфара нестабилен. Как он однажды
вскользь обмолвился, ему приходится очень внимательно следить за графиком своих
передвижений, дабы оказываться у
туннеля в нужное время. То есть выглядит так, будто в большинстве случаев этим
прыжком можно попасть только в ад, но
иногда - в систему Вольфара...
"Где это убежище и, обрати на это внимание, как туда попасть..." -
вспомнились мне слова дяди... Но что толку от
всей его прозорливости, если, задавая теперь сей главный вопрос, я тоже наперед
знал ответ.
- Так когда же по туннелю можно пройти?
- Боюсь, герцог, что это знает только Вольфар! Что ж, у меня не было
оснований ему не верить, даже несмотря на
то, что сочувствующее выражение, появившееся на его лице, показалось мне
фальшивым. Вот уж действительно секрет,
которым Вольфар поделился бы с кем-нибудь последним... И это смахивало на крах:
как бы дальше ни разворачивались
события, окажись Гаэль в упомянутой крепости - и, похоже, ее будет уже не
спасти!.. Я вдруг почувствовал себя очень
усталым, но один шанс еще сохранялся.
- Вы сказали только что: "Per туда направляется". Вы не оговорились,
граф?
- Нет.
- Тогда где он сейчас?
- Давайте прикинем. - (Мне снова показалось, что он давно уже все
прикинул и теперь исподволь наслаждается
моей беспомощностью - небольшая месть за собственное унижение...) - Вчера
поздним вечером Вольфар совершил переход
к Рэнду, но через дальний туннель. Значит, ему пришлось пересечь почти всю
систему, и сейчас он только-только добрался
до перехода к системе, где раньше был "Бантам". Яхта моей жены не очень
быстроходна...
- Вашей жены?!
- Она только числится моей, а фактически принадлежит ей. Я и не летал-то
на ней ни разу."
- Постойте! - встрял Уилкинс. - А зачем ему понадобился чужой корабль,
если, как вы говорите, у него есть свой?
- Его яхта слишком старая, не выдерживает длительных полетов. А может,
дело и не в этом... Так или иначе, когда
он прислал депешу, где просил направить яхту за ним на Денеб, Хильда выполнила
его пожелание.
"А того ли, кого надо, мы допрашиваем?.." - промелькнуло у меня в голове,
но время, время...
- Короче!
- До нестабильного туннеля ему осталось лететь часов шесть-восемь, -
дисциплинированно отозвался Таллисто.
Точно, издевается!..
Восемь часов максимум! Вот и не верь после этого в интуицию! Нет, не зря
я так волновался, что время уходит...
Только оно все равно ушло! Восемь часов - это слишком мало по меркам космических
перелетов. Мне могло помочь только
крайне счастливое совпадение, и задерживаться больше нельзя было ни на секунду.
Поэтому я послал порталу сигнал на
готовность, бросил майору:
- Уходим! - и принялся формировать в мозгу картинку. Никакого пути я в
этот раз указать порталу не мог, поэтому
сосредоточился на вспоминании мельчайших деталей...
Уилкинс же поднялся на ноги, одной рукой взял сумку, а второй вытащил
бластер и навел на голову пленника...
Вот тут Таллисто испугался по-настоящему.
- Но вы же поклялись! - заорал он не своим голосом.
- Разве? - холодно поинтересовался Уилкинс. - А по-моему, я ни в чем не
клялся!
Но выстрел за этими словами не последовал, и спустя секунду я
пробормотал:
- Оставьте его в покое, майор. Вы меня отвлекаете. Казалось, Уилкинс
продолжал колебаться вплоть до самого
последнего момента, но, когда я тоже встал на ноги - с порталом все получилось
без проблем, - убрал-таки оружие и
шепотом выругался. Признаться, мне тоже просто так уходить не хотелось, поэтому
у самой арки я обернулся:
- Хотите совет, граф?
Он ограничился невразумительным мычанием, и я усмехнулся:
- Начните бракоразводный процесс! Ну что ж, хоть покраснел еще разок - и
то ладно... В следующее мгновение я
взял майора за руку и шагнул в залитую светом рубку "Прометея", флагманского
корабля герцога Реналдо Венелоа. И,
прищурившись, быстро огляделся - мало ли какой эффект вызовет наше появление...
Но все ограничилось молчаливым изумлением. По всей видимости, из-за того,
что сам знаменитый пират тоже был
тут. Он стоял ярдах в двух прямо впереди меня, рядом с большим монитором
тактического компьютера, и, судя по
взметнувшемуся на плечах плащу, только что обернулся, среагировав на открывшийся
портал. Его округлившиеся глаза
быстро обшарили нас, пока не остановились на моей искалеченной руке.
- Здравствуйте, герцог, - негромко произнес Реналдо. - На шпагах дрались?
- На отравленных сосисках, - бросил из-за моего плеча Уилкинс, но взрыва
хохота не последовало, - очевидно,
Реналдо не поощрял чувство юмора в подчиненных. Полезная практика, черт
возьми!..
- Майор в отставке Джек Уилкинс, - очень к месту представил я. - Герцог
Реналдо Венелоа!
Я прикусил язык, с запозданием сообразив, что вообще он носит тут иное
имя, но это как будто прошло
незамеченным... Герцог и мой компаньон обменялись достаточно напряженными
взглядами, после чего почти синхронно
отдали друг другу честь. И тут я выпалил самый животрепещущий вопрос:
- Где мы находимся, Реналдо? Чуть кивнув, он развернулся, набрал короткую
команду на клавиатуре и поманил
меня к монитору. Через секунду картинка на нем, прежде дублировавшая один из
бортовых экранов, сменилась
изображением схемы окрестных п-в-туннелей, где наше местоположение обозначалось
жирной красной точкой. Какая-то
странная это была схема. В первый момент я вообще ничего не понял, но затем
узнал систему Рэнда, вычислил от нее место,
куда мы должны были попасть, и, не удержавшись, подскочил на месте - каким-то
чудом мы были совсем неподалеку!
Мои приплясывания и восклицания были, по-видимому, истолкованы герцогом
не совсем верно, потому что он
спросил:
- Что-нибудь не так? Если да, то извините. Ваше послание было очень
сжатым. Получив его, я незамедлительно
двинулся к Рэнду самым коротким путем. Которым и следую.
Поясню. Он имел в виду записку, которую я отправил в его адрес с помощью
карманного генератора мультилинии
в ночь нашего с Уилкинсом прибытия на Рэнд. Она действительно была крайне
лаконичной: "Вольфар жив. Немедленно
вылетайте в сторону Рэнда". Так я написал ему, не сомневаясь, что он последует
приглашению, а "Про-метей" окажется для
меня куда более существенным подспорьем, чем жалкая "Элейн". И на этот раз мои
надежды оправдались на все сто! Я был
чертовски доволен, даже горд собой, когда с улыбкой повернулся к герцогу:
- Что вы, Реналдо! Все идет отлично!
- Отлично? - переспросил Уилкинс своим непередаваемым сварливым тоном. -
Как бы не так! Вы что, ослепли,
босс?! Посмотрите! - (Я покорно отвернулся к экрану). - Мы же находимся в
системе, которой нет ни на одной из карт! А
вот еще такая же! И еще!.. Нет, вы только гляньте на п-в-туннели. Да добрая
половина из них числится в тупиках!
И верно. Увлекшись своей радостью, я просмотрел очевидное. Мы
действительно находились в системе, которой не
было! Голова у меня пошла кругом в прямом смысле, и я обернулся к Реналдо,
теперь уже растерянно... Но тот не стал
темнить и улыбнулся чуточку снисходительно:
- Вы не забыли, господа, как определяется проходимость п-в-туннелей?
Методом проб и ошибок. Посылают
разведывательный корабль: вернулся - есть туннель, не вернулся - тупик. Но
многие разведчики не возвращаются потому,
что на другом конце их поджидают хорошо вооруженные и очень бдительные пиратские
корабли или даже целые станции.
Да, нам известно множество нехоженых троп в космосе. Но иначе мы бы давно
прекратили свое существование.
"Ну и дела!" - подумал я. За один день я выяснил про систему
галактических п-в-переходов больше, чем за всю
предыдущую жизнь. Однако мои мысли перескочили на другое; на мгновенье я
похолодел, но тотчас расслабился.
Похолодел оттого, что забыл спросить у Таллисто, какой именно из тупиков в
системе Бантама - так я буду для удобства
называть ее в дальнейшем - нам, вообще-то, нужен? А успокоился, еще раз взглянув
на схему... Все верно, судьба простила
мне ротозейство: к одному из этих псевдотупиков мы сейчас неслись по
пространству, контролируемому пиратами.
Следовательно, по методу исключения, логово Вольфара находилось позади
второго...
- Можете вызвать данные по этой звезде? - Я постучал ногтем по стеклу
напротив узла системы Бантама.
- Извольте.
Быстрая смена, и на мониторе появилась проекция системы. Второй тупик был
на ней обозначен стандартным
серым ромбом. Я указал на нет-
- А что скажете про этот туннель, герцог?
- Ну, - (я почти видел, как он пожимает плечами), - это настоящий тупик.
- Ага! - кивнул я. - Для всех, кроме Вольфара Рега! Последовала
красноречивая пауза, а затем я, затаив дыхание,
спросил:
- Сколько нам туда лететь?
- На форсированной мощности - часов восемь!
Непрекращающееся противоборство между аппетитом и нервами вступило в
новую фазу, и волнение вновь брало
верх. Я был вынужден признать это, глядя то на Уилкинса, с увлечением
обгладывающего кости, оставшиеся от целой
жареной курицы, то на собственную нетронутую тарелку, - оба зрелища вызывали у
меня примерно одинаковое отвращение.
Впрочем, угроза голодного обморока надо мной не довлела, ибо за прошедшие шесть
из восьми отведенных на погоню
часов я уже однажды потрапезничал.
Собственно, это было первое, что я сделал после того, как Реналдо отдал в
рубке все необходимые распоряжения.
Сам адмирал (так называли здесь Венелоа) проводил меня в столовую,
располагавшуюся как раз в районе брюха дракона, и
заказал обед. Правда, скорее не из любезности, а из желания узнать, что же
происходит, но я был не в обиде и изложил ему
основную последовательность событий, имевших место после нашего расставания в
системе Денеба. Это заняло у нас все
время обеда и последующего визита в медчасть, где мне наконец-то нормально
обработали руку, сшили края раны и
вкололи обезболивающее. Затем герцог предложил мне восстановить силы и отдохнуть
в его собственной каюте, но из этого
ничего путного не вышло... Несмотря на гнетущую усталость и накатывающуюся
волнами реакцию от пережитого стресса,
уснуть не удавалось. Болезненно ныла рука, в голову постоянно лезли фрагменты
этой истории (в особенности почему-то
именно те, где можно было вести себя и поумнее), и все это на общем фоне
гадания: успеем - не успеем... Я пытался
успокоить себя рассуждениями на тему "А что я вообще так дергаюсь?" или "Можешь
хоть удавиться, но быстрее мы не
полетим!", но облегчения это не приносило. Мы отчаянно спешили, и это носилось в
воздухе в самом прямом смысле.
Обычно благодаря искусственным гравитаторам и мощнейшим инерциальным
амортизаторам внутри космического
корабля ощущение движения отсутствует напрочь, но сейчас, на максимальной
скорости, амортизаторы справлялись не до
конца, что выливалось в тончайшую вибрацию, совершенно безвредную, но заметную.
И эта непрестанная, идущая
отовсюду дрожь словно гипнотизировала меня, вновь и вновь зацикливая на "успеем
- не успеем"...
Промаявшись так часика полтора, я вернулся на командный пункт, в рубку,
но там ничего интересного не
происходило, разве что вибрация была еще чувствительнее (очевидно, в силу
конструкционных особенностей кораблядракона)...
Мы сматывали бешеное количество миль в секунду, но, за исключением
небольших изменений в оптике, это ни
в чем не выражалось. Я подумал, что если бы космос умел издавать звук, то треск
от разрываемого "Прометеем"
пространства донесся бы, вероятно, до самого ядра Галактики, но все это слабо
утешало, очень слабо. Поэтому, когда
Уилкинс, тоже болтавшийся в рубке все это время, предложил мне сходить еще разок
подзаправиться, я с охотой ухватился
за эту идею - хоть как-то можно отвлечься. И поначалу, даже несмотря на
неспособность к приему пищи, я вроде бы слегка
расслабился, но затем, после мгновенной потери ориентации - она означала, что
"Прометей" только что совершил прыжок в
систему Бантама, - все пошло по новой... Наверное, мои переживания были очень
заметны со стороны, раз уж Уилкинс,
вообще-то не склонный к лирике, по завершении расчленения куриного скелета
посмотрел на меня с откровенной жалостью
и, явно подбирая слова, сказал:
- Ну что вы, герцог, право слово... Все, что от нас зависит, сделано.
Чего изводить себя понапрасну - говорят,
нервные клетки не восстанавливаются.
Я усмехнулся:
- Все это я себе уже говорил. - Его жалость, однако, меня задела, поэтому
я позволил себе слегка пройтись в его
адрес: - Но ключевое слово здесь - "понапрасну". Да, майор? Конечно, исключим
напрасное - вот девиз: ваш и еще
половины Человечества! Что ж, может, он и не так уж плох. Но в теории, вы не
находите? А на практике почему-то не
выходит даже у самых закоренелых приверженцев этого принципа. Сомневаетесь? Да
вот взять хоть недавний пример: в
кабинете Президента Рэнда вы не стали стрелять - хотя с вашим искусством
наверняка могли бы вывести Таллисто из строя,
- а предпочли полезть на рапиру с голыми руками. Разве вы не рисковали
понапрасну?
Слушавший вначале довольно весело, тут Уилкинс нахмурился:
- Не хочу обсуждать девизы и все такое, но пример вы выбрали неудачный!
Не стрелял я по единственной причине:
запасные батареи тоже сели и заряда хватало только-только на один полноценный
выстрел, а он должен был пригодиться
потом. Возможно, я поступил немного легкомысленно, забыл, что средний уровень
физического развития и
подготовленности ваших товарищей значительно превосходит лучшие человеческие
образцы, но ни о какой напрасности тут
и речи быть не может!
- А он - выстрел, то бишь - должен был пригодиться потом, - задумчиво
повторил я. - Чтобы прострелить голову
Таллисто, надо думать?
- Ну да, - слегка извиняющимся тоном подтвердил он. - Знаете, я не люблю
выносить помилование врагам, которые
пытались отправить меня на тот свет. Думал, кстати, - что и вы тоже не любите.
- Правильно думали. Так почему же вы не выстрелили?
- Да вы же сами мне запретили!
- Лукавите, майор! - Я улыбнулся. - Я приказал вам оставить его в покое,
только когда убедился, что сами вы
стрелять не станете. Согласны?
Он сделал сперва большие глаза, но я покачал головой, и ему пришлось
признать:
- Да. Пожалуй, так. Но, как бы я себя ни вел, я прекрасно помню, кто из
нас двоих босс! Я просто не могу
принимать решения такого уровня единолично!
- Тем не менее, перекладывая ответственность на меня, вы предопределили
исход. Если бы я отдал приказ убить
Таллисто, то нарушил бы клятву. Даже две!
- Правда? - К нему снова вернулась веселость. - А уж не лукавите ли вы
теперь, герцог? Нарушили бы клятву? Ну и
что, простите? Кто бы об этом узнал? Вы же смело могли валить все на меня!
- Неважно. Я сам бы знал. Этого достаточно. Достойный ответ, но... Но
этого не было достаточно, что он мне всем
своим видом и показал. Что ж, я вздохнул: больше ничьей тут ничего не светило...
- Да, клятва - это лишь часть проблемы. Ведь, абстрагируясь от наших
личных взаимоотношений, нельзя не
признать, что смерть такой личности, как Президент Рэнда, неизбежно повлекла бы
за собой множество разнообразных
последствий. Я не мог оценить их в несколько секунд, да и сейчас бы не взялся...
Уилкинс удовлетворенно кивнул - никто не трусил и не малодушничал, все
просто думали о будущем. А затем
улыбнулся, эдак по-доброму:
- Знаете, герцог, а ведь ваш характер значительно тоньше, чем это может
показаться на первый взгляд!
- Как будто бы это в равной степени не относится и к вам, - тоже
улыбнувшись, вернул я комплимент и собирался
еще кое-что добавить, но тут возле нашего столика материализовался один из
адъютантов Реналдо.
- Адмирал просит вас подняться в рубку, - с подчеркнутой
предупредительностью доложил он, и я вскочил,
мгновенно вспомнив про ненадолго вылетевшего из головы Вольфара...
Однако Уилкинс был явно не в восторге оттого, что нас прервали. Когда
адъютант отвернулся, он знаком попросил
меня обождать, но я это проигнорировал, не думая, что может быть нечто более
важное, чем грядущий конец погони.
Присоединившись же ко мне на выходе из столовой, майор вновь порывался что-то
сказать, но передумал, показал на ухо и,
обогнав, поравнялся с моим провожатым. Пройдя в ногу с ним несколько коридоров,
Уилкинс непринужденно
оглядывался, а затем бросил короткий взгляд на нашивки у него на плече и вежливо
осведомился:
- Коммодор, можно задать вам вопрос? Пожалуй, проявление майором
неожиданного любопытства было случаем
настолько вопиющим, что я бы обратил на него внимание и без подсказки...
- Да, сэр?
- Я вот так смотрю... - Уилкинс весьма естественно замялся. - А что, в
вашем флоте женщин вообще нет?
- Да нет, на других кораблях и станциях - есть. А на "Прометее"
действительно нет ни одной, это вы верно
подметили. - Казалось, в тоне офицера прозвучал легкий оттенок сожаления, а
Уилкинс на ходу обернулся, словно
проверяя, усвоил ли я информацию.
Ну, усвоить-то я усвоил. Только к чему это он?.. Надо заметить, что
прежде меня удивляла другая странность в его
поведении, а именно устойчивое отсутствие какой бы то ни было реакции на мой
план воспользоваться помощью короля
пиратов. Признаться, когда по прибытии на Рэнд я поделился с ним своей идеей, то
ожидал довольно жаркого обсуждения,
но Уилкинс не высказал ни слова поддержки либо порицания. И тут существовало
одно правдоподобное объяснение.
Вероятно, Уилкинс, в прошлом кадровый военный, чувствовал инстинктивное
отвращение к самому институту пиратства и
не хотел иметь с их вождем ничего общего, но в свете очевидных преимуществ для
дела возразить тоже не мог. Логично.
Но тогда почему сейчас он заострил мое внимание на личности Be-нелоа, прежде не
поминавшегося им даже косвенно? Да
еще в таком своеобразном аспекте, как отношение к женщинам?...
До самого прихода в рубку я так ничего и не придумал, а там все
забылось... Не дожидаясь приглашения, я подошел
к Реналдо и встал рядом с ним напротив монитора тактического компьютера, где
красовалась проекция системы Бантама, -
я уже узнавал ее с первого взгляда. Мы - стилизованный синий дракон - находились
на середине пути от одного
псевдотупика к другому, а из дальнего конца системы туда же, и практически
навстречу нам, двигалась маленькая красная
черточка, почти искорка... "А вот и Вольфар!" - чуть не воскликнул я вслух.
Впервые с самого начала нашего
противостояния я воочию видел своего врага! Пусть не в лицо, но все же... Однако
этими двумя объектами искусственного
происхождения ситуация в системе Бантама не исчерпывалась. Был и третий - целая
группа жирных красных кружков,
следовавшая одним курсом с яхтой Вольфара, но в значительном от нее отдалении.
- Это кто? - Я указал на огоньки.
- Флот Рэнда, - достаточно беспечно отозвался герцог. Ну что ж, это было
в порядке вещей. Очевидно, едва
вернувшись на рабочее место, Таллисто (или его жена?) послал "своему другу"
эскорт поддержки. Но восемь часов было
маловато и для него - пока что корабли Рэнда тоже только догоняли Вольфара.
Между тем, учитывая собственные проблемы
графа и то, что мы слышали о путях их решения, ему впору было стягивать
космические силы к планете... Забавно, но
нельзя было исключить вероятность того, что мы с Уилкинсом походя предотвратили
государственный переворот в одной
из самых влиятельных галактических республик! Или по крайней мере отсрочили...
На данный же момент наибольший интерес, безусловно, представляла скорость
всех относительно друг друга и п-втуннеля,
и я не сомневался, что Реналдо уже знает результаты компьютерных
расчетов, но предпочел понаблюдать немного
сам и прикинуть на глазок. По части абсолютных величин все было ясно: из троих
участников мы показывали наилучший
результат, флот Таллисто немного нам уступал, а Вольфар только попадал в
призеры. Но насчет туннеля... Мне казались,
что никто никого перехватить не успеет: ни эскадра нас - хорошо, ни мы Вольфара
- отвратительно!.. Наконец я отважился
на проверку:
- Перехватим яхту?
- В этой системе - нет. Можем только расстрелять. И тут у меня потемнело
в глазах - дошло предостережение
Уилкинса! Конечно, можно ведь и расстрелять! Какой интерес для Венелоа
представляет какая-то там женщина,
находящаяся рядом с Вольфаром?! Реналдо наверняка и в грош не ставил чужую
жизнь. Особенно женскую, раз он тоже
весьма холоден к прекрасному полу!
Да-а, в этот момент я даже не знал, как себя назвать. Разумеется, я
предполагал, что подключенный к
завершающему этапу герцог Венелоа захочет прикончить Вольфара лично, но это
выглядело даже удобно - мараться
лишний раз не придется, да и рисковать тоже (все-таки Вольфар любым оружием
владел получше меня, и об этом не стоило
забывать)... Но забыл я о другом: что окажусь в ситуации, полностью
контролируемой своим якобы помощником, и на все
мои просьбы об осторожности и спасении жизни Гаэли он может смело начхать! И
теперь получалось, что я могу только
стоять, хлопать глазами и чувствовать себя... Ну, в дерьме по уши - это еще
слабо сказано!
Однако, простояв так в оцепенении добрых минут пять, я вдруг спохватился.
Что это там сказал Реналдо по поводу
перехвата? "В этой системе нет"? А в следующей?.. Набрав побольше воздуха, я
постарался, чтобы голос звучал уверенно и
хладнокровно, и сказал с утвердительной интонацией:
- Но стрелять мы не будем.
- Не будем, - согласился Реналдо, и я искоса взглянул в его сторону.
Да уж, излишне обольщаться не следовало. Обычно непроницаемое лицо
герцога преобразилось: широко
распахнутые глаза горели, на скулах зажегся лихорадочный румянец, зубы скалились
в усмешке - он казался живым
воплощением азарта погони. И уж конечно, не думал ни о каких девушках... Тут мне
на руку играла его ненависть к Регу,
ибо она была, очевидно, настолько велика, что не могла удовлетвориться тихим
убийством с расстояния в несколько тысяч
миль. Только собственными руками. И для этого он даже готов был последовать за
Вольфаром в более чем рискованный
прыжок...
Что ж, из двух возможных для меня это был лучший вариант. Да и вообще,
пока Вольфар не получит
неожиданного шанса на спасение, немедленная смерть Гаэли не грозит. "Не грозит -
от руки Венелоа!" - я внес
малоутешительную поправку, страстно желая каким-нибудь седьмым чувством
проведать, что же думает сейчас наш враг.
Но при очередном взгляде на монитор я вдруг сообразил, что седьмое чувство тут
вовсе необязательно. Расстояние между
нашими кораблями стремительно сокращалось, и, по моим представлениям, к этому
моменту мы могли уже вступить в
прямые переговоры...
- Реналдо, а Вольфар не пытается с нами связаться?
- Пытается, коммодор? - герцог переадресовал мой вопрос тому самому
офицеру, что провожал нас из столовой.
Тот пощелкал какими-то клавишами на пульте перед собой и отрапортовал:
- Да, сэр! И не он один!
- Отлично. Значит, напуган! - В приливе энтузиазма герцог даже пристукнул
кулаком о ладонь, а затем, отвечая на
мой вопросительный взгляд, пояснил: - Я приказал не отвечать никому!
- Почему?
- А зачем? - Он искренне удивился. - Разве кто-нибудь сможет изменить
что-то словами? К тому же Воль-фар
сейчас в большем неведении, чем мы. Вот пусть в нем и остается!
Тоже, кстати, интересная мысль! Ведь что видел на своих экранах Вольфар?
Преследующий его "Прометей"
герцога Венелоа, и все: мой портрет поверх морды дракона намалеван не был. Так
что если его яхта не была оснащена
генератором мультилинии (а так скорее всего и было), то о моем присутствии в
погоне он не должен был знать. И
следовательно, ни шантажировать жизнью Гаэли, ни убивать ее смысла для него не
имело. Оставалось только молиться
кому-нибудь, чтобы Вольфару вот прямо сейчас не захотелось совершить
бессмысленный поступок...
А в следующие десять минут содержание мыслей герцога Рега прояснилось еще
немного. Похоже, тот и впрямь
был испуган и растерян, если вообще не начал паниковать. Во всяком случае, я не
могу найти другого объяснения тому, что
внезапно яхта Вольфара резко сбавила ход, а буквально через полминуты вновь
разогналась. Выглядело так, будто, имея
перед глазами результаты расчетов и не подозревая о том, что стрелять мы не
собираемся, он хотел было притормозить и
отойти под защиту рэндовской эскадры, но быстро передумал. И ясно почему. Если
хотя бы половина легенд о флагмане
пиратов, бродящих по Галактике, соответствовала действительности, то шестьвосемь
крейсеров не стали бы для него
непреодолимой преградой... Поэтому казалось весьма вероятным, что Вольфар в
своем суденышке в эти минуты готовился
к смерти, и это даже внушало оптимизм: к чему ему торопиться с Гаэлыо, раз уж ей
все равно погибать вместе с ним.
Но тем не менее дальше пошли уже сплошные нервы. Яхта Вольфара вплотную
приблизилась к п-в-туннелю, счет
шел на минуты, а вся моя оценка ситуации могла быть, мягко говоря, заблуждением.
Я слишком часто ошибался прежде,
чтобы теперь быть уверенным в обратном... Поэтому, когда в звенящей тишине рубки
раздался доклад одного из старших
офицеров:
- Адмирал, яхта в зоне поражения! - я уже готов был услышать команду
Реналдо "огонь!", хоронившую все мои
надежды самым недвусмысленным образом.
Однако прошла секунда, другая - герцог все молчал, и наконец чуть хрипло
приказал:
- Готовимся к прыжку!
По помещению пронесся шорох, но, как мне показалось, привычная скорость
исполнения команды отсутствует -
решение герцога стало для его людей неприятным сюрпризом. Им вовсе не улыбалась
перспектива прыжка через туннель,
официально считавшийся тупиком, и это легко было понять. - Не без тревоги я
взглянул на Реналдо, но тот стоял, вернув
себе неприступный вид, и лишь подмигнул мне буквально одной ресничкой.
Наконец выразителем общего мнения отважился стать самый внушительный на
вид товарищ - здоровенный
бородач, вес которого по меньшей мере не уступал моему. Встав со своего места,
он сделал шаг вперед и пророкотал густым
басом:
- Простите, адмирал, но не собираетесь же вы прыгнуть вслед за этим
безумцем? Это чистое самоубийство!
Реналдо с безразличием (прекрасно разыгранным?) глянул в его сторону,
круто развернулся, в два шага пересек
разделявшее их пространство и остановился, сложив руки на груди:
- Ты хочешь опередить события? Парень колебался недолго;
- Нет, сэр! Извините, сэр!
Молниеносным движением герцог схватил его за шиворот, оторвал от пола и,
пронеся пару шагов на вытянутой
руке, швырнул в кресло:
- Тогда работай!
Честно говоря, эта краткая демонстрация силы произвела впечатление на
всех, - не исключая меня и с живым
интересом наблюдавшего за сценой Уилкинса. Хотя в принципе такой трюк я был в
состоянии повторить...
Убедившись же, что маленький бунт подавлен, Реналдо отправился обратно, а
я перевел взгляд на монитор. И
вовремя - красная искорка яхты уже представляла единое целое с ромбом туннеля.
Дабы не упустить самый момент
прыжка, я поднял глаза на иллюминатор - с такого расстояния все и в оптике
видно. Там, правда, было темновато - мы
находились далеко от светила, а апертура здесь не была, естественно, очерчена
огоньками, но, присмотревшись, я заметил
серую тень, скользящую слева к центру... Короткая вспышка в районе кормы яхты, и
все - Вольфар свой переход совершил!
Теперь очередь была за нами...
И тут иллюминатор перед моими глазами озарился двумя ярчайшими сполохами
подряд, а "Прометей" ощутимо
тряхнуло. Это подоспела эскадра Рэнда, о которой все, похоже, позабыли. Но
теперь уже мы были в зоне досягаемости их
огня! Однако пираты опомнились моментально: несколько отрывистых команд Реналдо,
и могучие защитные поля окутали
корабль, а навстречу врагу понеслись залпы нашей артиллерии.
Тем не менее наша стрельба была совершенно неприцельной (на такой-то
скорости!) и велась скорее для острастки:
Реналдо явно не собирался начинать маневры и вступать в настоящий бой с
крейсерами Рэнда. Причина этого была ясна:
каждая секунда задержки уменьшала наши шансы благополучно проскочить вслед за
Вольфа-ром, - кто знал, когда чертов
туннель вздумает перейти в другую фазу... Однако теперь проняло даже Уилкинса.
Скромно стоявший рядом с выходом,
дабы никому не мешать, он вдруг тоже подошел к тактическому монитору и прямотаки
впился в него глазами. И я, будучи
полным профаном в космических боях, тоже понимал, в чем загвоздка. Прыжковый
двигатель Арнесена нельзя было
включать в окружении силовых полей - это гарантировало превращение корабля в
плазменное облачко. Так что если наш
адмирал намеревался прыгать, то при входе в апертуру туннеля должен был снимать
защиту, подставляясь под
массированный залп, и даже такому монстру, как "Прометей", это грозило
мгновенным разрушением... Вот тут я впервые
увидел, что Реналдо нервничает: руки его самопроизвольно сжались в кулаки, губы
слегка шевелились (мне показалось, что
я узнал парочку забористых керторианских ругательств), а глаза остановились на
одном из экранов, куда выводилась схема
корабля и состояние его защитных полей. Да, сейчас там все было в порядке -
огонь эскадры не проник в передний щит и на
треть, но давление было непрерывным, и выдержит ли его неприкрытый корпус
"Прометея" хотя бы в течение пары секунд -
это был тот еще вопрос!..
Однако остановить сейчас герцога не мог ни он сам, ни кто-либо во
Вселенной, и это было понятно абсолютно всем
находящимся в рубке. Поэтому мы, перестав даже отстреливаться, неслись в
молчании навстречу туннелю и врагам, пока
наконец за две минуты до прыжка компьютер корабля не начал обратный отсчет... А
на цифре шестьдесят неожиданно
заговорил Уилкинс:
- Надо заглушить двигатели, адмирал!
- Что?!
- Посмотрите - они все еще бьют не прямой наводкой, а с упреждением. Если
мы резко затормозим перед самым
прыжком, большая часть огня пройдет впереди!
Оторвавшись от экрана, Реналдо бросил короткий взгляд на монитор - счет
уже был "двадцать"! - негромко
прошептал:
- Вы правы, майор... - и успел-таки отдать нужный приказ.
Возможно, идея Уилкинса спасла "Прометен" и всех нас. Во всяком случае,
когда за десять секунд до прыжка
ходовые двигатели остановились, сверкание плазменных лучей в переднем
иллюминаторе как будто унеслось вперед, а
после снятия защитных полей неприятности ограничились лишь мощным толчком (чтото
нас все-таки зацепило).
И тут же во всех экранах и иллюминаторе вспыхнула феерия цветов...
Наверное, в это мгновение мне полагалось
подумать что-нибудь вроде: "Ах! Только бы пронесло!" или: "Вот все и решается!".
Но я ничего не подумал, просто не
успел - слишком короткое это было мгновение... Ну а по самому наличию этих строк
вы вполне можете догадаться, что
закончился наш прыжок не в одном из отделений ада, а в новой звездной системе,
которую Президент Рэнда наградил
именем Вольфара Рега.
Естественно, Реналдо тотчас взревел:
- Двигатели на полную! - но буквально через пару секунд, когда первая
информация от анализаторов пространства
поступила на монитор, улыбнулся и взметнул кулак в победном жесте: - Отставить!
Действительно, торопиться больше было не нужно. Погоня окончилась.
Бортовая аппаратура продолжала ощупывать систему, регистрируя положение
светила и других естественных
объектов, но все это представляло интерес разве что для астрокартографов, потому
что оба искусственных - один частично,
другой целиком - были совсем рядом. Апертура п-в-туннеля располагалась
практически на границе пояса астероидов, и тот,
который Вольфар превратил в упоминавшуюся Таллисто крепость, находился едва ли
не в ближайшей точке по отношению
к туннелю. Странное совпадение, но не то чтобы кому-то сильно помогавшее... Ну а
вторым искусственным объектом была,
разумеется, научно-исследовательская станция "Бантам", выглядевшая как банальный
шар не слишком большого, по
космическим меркам, диаметра. Она двигалась по орбите, параллельной крепости, на
расстоянии от силы в тысячу миль, и
именно туда направлялась яхта Вольфара. Точнее, уже не направлялась, а
фактически вошла в стадию стыковки с одним из
станционных шлюзов...
На первый взгляд предпочтение, отданное Вольфаром безоружной станции в
противовес цитадели, может
показаться нелогичным, но, думаю, он исходил из того, что, каким ни располагай
оружием, тягаться с "Прометеем" -
бесполезно, а вот "Бантам" со своими секретами представляет колоссальную
ценность, уничтожить которую может только
законченный сумасшедший. Интересно, понимал ли это герцог Венелоа? Ну, трудно
сказать. Скорее он вообще об этом не
думал. Если исходить из прямо-таки сияющего выражения на его лице, в голове у
него была единственная мысль: "Ну все,
дружок, попался!"
- Что дальше, герцог? - осторожно поинтересовался я.
Он вздрогнул, словно очнувшись от сна, провел рукой по лбу и пожал
плечами:
- Пока сильно тормозить не будем и подлетим по дуге. Затем если корабли
Рэнда последуют за нами, займемся их
уничтожением. Если нет - остановимся и высадим десант на станцию сразу.
Что ж, последовательное продолжение его прежней линии. Только теперь она
меня уже совсем не устраивала...
Штурм станции большим числом людей (еще неизвестно, собирался ли Реналдо
включить нас с Уилкинсом в эту группу)
был чреват неизбежными перестрелками, взрывами и тому подобным, то есть создавал
условия, в которых жизнь
заложника подвергалась максимальной опасности. Однако спорить было совершенно
бесполезно, поэтому если я хотел
действовать по-другому, то должен был придумывать образ действий сам.
Но что тут можно было придумать? Я только вновь и вновь растерянно озирал
рубку, экраны, монитор... "Хоть бы
преследователи появились!" - в отчаянии пожелал я, надеясь на отсрочку. Однако у
эскадры Рэнда, видимо, не было приказа
следовать за нами до конца света, или они его нарушили, что, в общем, не
важно... Когда же Реналдо скомандовал запустить
двигатели на торможение, а штурмовой группе готовиться, я понял, что в моем
распоряжении остается минуты две...
Ну что ж, я натужился, как мог. В принципе тут, как любил говорить
Уилкинс, все очень просто. Мне нужно было
попасть на "Бантам", и для этого существовало всего два способа. Первый -
катером с борта "Прометен" - мне не подходил,
а второй - с помощью портала - был попросту невозможен, потому что я не имел ни
малейшего представления о том, как
выглядит хотя бы одно помещение внутри станции. "Впрочем, это не совсем так, -
поправился я, рассматривая уже
появившийся в иллюминаторе шар. - Уж одно-то помещение представить себе
нетрудно. Потому что на всех объектах,
связанных с открытым космосом, оно выглядит одинаково!"
Еще не додумав до конца эту мысль, я послал порталу сигнал на готовность,
закрыл глаза и постарался отрешиться
от окружающего. В конце концов, не важно, что я никогда не был на "Бантаме",
ведь даже крупнейший эксперт по порталам
Лан не знал в точности, как они функционируют, склоняясь попеременно к разным
версиям. А вдруг!.. Я представил себе
совсем простенькую картинку: узенькая каморка с голыми металлическими стенами,
под потолком - плафон, излучающий
слабый желтый свет, пара герметичных раздвижных дверей по разным концам,
аварийные рычаги, парочка видеокамер в
углах... И все, собственно. Так выглядели все шлюзовые камеры для перехода из
одного космического объекта в другой, не
исключая даже "Прометей", в остальном поражавший богатством отделки. Надо было
только объяснить порталу, какая
именно из многих тысяч болтающихся по космосу шлюзовых камер мне нужна, и для
этого я прибег к уже испытанному
средству. Разделив картинку пополам, я оставил шлюз в одной части, а в другой
быстренько выскочил прямо через глаз
дракона в открытый космос, совершил короткий рывок вперед к станции, проник под
прилепившуюся к сферической
поверхности яхту Вольфара и остановился, вновь сводя изображение к единому
целому. После чего послал порталу команду
открыться. Нув интонации "ну пожалуйста!", а скорее "давай-ка работай и не
дури!".
И в общем-то, дурить он не пытался: сильная пульсация в перстне и
мгновенный пронзивший меня ток
соответствовали нормальной работе, что подтверждалось и возникшей вроде бы в
воздухе аркой, но... Открыв глаза, я
увидел, что ее очертания совершенно нечетки и с каждой секундой тают. А значило
это, похоже, что все бы ничего, да
только энергии на открытие полновесного портала у меня не хватает. Слишком много
ее ушло на предыдущие операции.
Резко обернувшись, я увидел Венелоа, уже направляющегося к выходу из
рубки, одним прыжком догнал его,
поймал правой рукой за плечо и рывком развернул к себе. Больная рука
отреагировала вспышкой жуткой боли, но я сумел
поднять перстень на уровень глаз и выкрикнуть:
- Быстрее, герцог! Прикажите моему порталу открыться!
В темных глазах Венелоа отразилось известное замешательство, во он,
похоже, совершенно машинально мою
просьбу иск - ил. Во всяком случае, я даже спиной почувствовал, как усилилась
позади меня арка портала, развернулся и
бросился туда, подхватывая за собой как нельзя более вовремя подвернувшегося под
руку Уилкинса.
Честно говоря, проскочив в арку, я собирался мгновенно ее захлопнуть,
отсекая Венелоа (хотя задним числом не
уверен в удачности такого решения), но не тут-то было... Моментально
отреагировав на события, герцог каким-то образом
умудрился не отстать от нас ни на дюйм, и мы втроем практически одновременно,
чуть. ли не падая друг на друга,
ввалились в небольшой стыковочный шлюз станции "Бантам" I
А в том, что это действительно был "Бантам", а не один из тысяч
посторонних шлюзов, мы смогли убедиться очень
скоро. Только-только я успел распутать конечности и, опустив руку в карман,
включить в качестве превентивной меры
прибор Лана, как из расположенного где-то над нами громкоговорителя донесся
голос. Разумеется, это был голос Вольфара,
и обращался он ко мне.
- И ты тут, Ранье, - грозно произнес герцог по-керториански. - Не внял,
значит, моему предупреждению! Смотри -
если кто-нибудь из вас сделает еще один шаг...
Дослушивать оказалось некогда, потому что Реналдо тем временем сделал не
один шаг, а целых два, остановился
перед дверями, ведущими внутрь станции, встряхнулся, вцепился руками в створки в
месте стыка и одним усилием
раздвинул их, ломая к чертям блокирующий механизм (вот это уже был фокус, мне, к
слову сказать, раньше не
удававшийся). Открыв проход, герцог, не колеблясь ни мгновения, двинулся дальше,
и нам с майором ничего не
оставалось, как последовать за ним и выйти в маленький круглый зал, из которого
исходило полдюжины коридоров. Здесь
Реналдо задержался ровно настолько, чтобы в свою очередь вытащить из кармана
небольшое устройство - очевидно,
простейший датчик, воспринимающий тепловое излучение, - а затем уверенно зашагал
по одному из центральных
коридоров в глубь станции, продолжая крушить все преграды на своем пути...
Конечно, система внутренней связи работала не только в шлюзе, но и
повсюду на станции, и Вольфар пользовался
ею вовсю. Его голос, то затухая, то усиливаясь, неотступно преследовал нас, но
я, признаться, не особенно к нему
прислушивался. Пока он говорил, Гаэль была жива, а что до остального...
Возможно, в иной момент его направленные ко
мне требования немедленно остановиться просто заставили бы меня посмеяться. Ну
хорошо, я бы мог встать и вытянуть
руки по швам, но Венелоа!..
Спеша вслед за ним, я был вынужден признать, что, несмотря на удавшийся
финт с порталом, качественного
изменения ситуации не добился - мы по-прежнему катились прямиком к финалу, где
меня поджидали два трупа:
Вольфара и Гаэли!.. Кто же мог остановить живой танк, даже не
сбрасывавший скорость перед очередной дверью?
Уилкинс? Он шел рядом, явно находясь в состоянии повышенной боевой готовности,
но инициативы в такой ситуации от
него ждать не приходилось, а приказать застрелить Венелоа язык не поворачивался
(да еще и выйдет ли!..). Я? Ну, по
крайней мере попробовать стоило. Я стал озираться на ходу, выискивая то, что мне
могло пригодиться, пока не обнаружил
нужную вещь на одной из стен. Пришлось немного притормозить.
Когда же я снова догнал их, момент уже приближался к критическому: во все
еще не умолкавшем голосе Вольфара
явственно слышались истерические нотки... И тут мы вновь вышли из паутины
коридоров в небольшой зал, посреди
которого Реналдо на мгновение замер, сверяясь с прибором. В уши мне ударил
истошный вопль Вольфара:
- Останови его, Ранье!
И я шагнул вперед...
М-да. Ты можешь быть сто раз керторианец и еще сто раз богатырь, но,
когда тебя внезапно изо всех сил бьют по
затылку, приходится терять сознание. Особенно если бью я. И к тому же толстенным
металлическим прутом, выломанным
из вентиляционной решетки... Реналдо не нашел действенных контраргументов против
этой теории, как подкошенный
рухнул на колени, пошатнулся и наконец растянулся на полу во весь рост.
Когда герцог падал, датчик теплового излучения выпал из разжавшихся
пальцев, и первым делом я нагнулся его
подобрать. Да, судя по размеру пятна, обозначавшего источник тепла прямо
впереди, я действительно остановил Реналдо в
последний момент... "Возможно даже, что Вольфар находится попросту за ближайшей
дверью!" Стоило мне так подумать,
как эта самая дверь распахнулась, и изнутри донесся крик Вольфара, уже не
нуждавшийся в усилении системой вещания:
- Теперь можешь заходить, Ранье!
Я слегка оцепенел, и в этот момент Уилкинс все-таки проявил инициативу.
Перескочив через распростертое на
полу тело Реналдо, он рванулся к двери, на ходу хватаясь за кобуру.
- Нет! - заорал я во всю силу легких, но Уилкинс уже прыгнул в проем
практически головой вперед, приземлился
на правое плечо, красиво перекувырнулся, замер на одном колене с бластером в
вытянутых руках и крикнул:
- Я держу его!
"Держишь - так стреляй!!!" - В ярости я размозжил датчик об пол и не
торопясь пошел к двери, отлично зная, что
сейчас увижу...
Ну, тут трудно было ошибиться. Едва войдя в комнату, являвшуюся, видимо,
постоянным кабинетом Вольфара, я
сразу убедился в своей правоте: Уилкинс держал его, а он - Гаэль...
Да, герцог Per, представший наконец моим глазам, стоял ярдах в пяти от
нас, рядом со своим рабочим столом, и
держал Гаэль за талию правой рукой. В левой же у него был здоровенный кинжал,
приставленный острием точнехонько к
сердцу девушки. Глаза Гаэли были открыты, но она явно была одурманена одним из
тех дьявольских снадобий, которыми
был напичкан "Бантам".
В общем, получилась точная копия моей излюбленной жизненной ситуации. Той
самой, о которой я рассказал
Гаэли незадолго перед тем, как ублюдок ее похитил, и на которую ублюдок намекал
мне в своем письме. И я даже
отвернуться не мог, словно прикованный к светлым глазам Вольфара, в которых
читалось нечто весьма схожее с
торжеством!..
- Что теперь, Ранье? - с улыбкой поинтересовался мой враг: он даже не
считал нужным встать так, чтобы
представлять минимальную мишень для выстрела.
"Эх, надо было тебе сразу стрелять, майор..." - с тоской подумал я. Но
Уилкинс ничего не знал о моих трудностях и
только гадал, наверное, про себя, чего это я медлю?!
- Что ты предлагаешь? - спросил я.
- Ничего нового, - он осклабился еще шире. - Просто убирайся отсюда,
Ранье! И все!
- Я не смогу еще раз открыть портал, - возразил я. Но ответ был у него
готов:
- И не надо. Отдай портал мне. Я его для вас открою - и проваливайте!
Да. Конечно. Отдать портал. Уйти. Рассчитаемся в другой раз. При более
благоприятных обстоятельствах...
- Я держу его, герцог! - напомнил мне Уилкинс, не догадывавшийся о
содержании нашего диалога - тот шел покерториански...
И я приказал:
- Стреляйте, майор)
Он нажал на курок быстрее, чем завершилась моя отрывистая команда. Но
недостаточно быстро - Вольфар уже
начал реагировать! В его мгновенно распахнувшихся глазах пронесся смертельный
ужас, левая рука судорожно дернулась...
В следующее мгновение они оба повалились на пол, и я с холодеющими
внутренностями понял, что все равно
смотрю на два трупа: снайперский выстрел Уилкинса разнес Вольфару полчерепа, но
и кинжал по самую рукоять сидел в
груди Гаэли!
Обычно в такой момент полагается сойти с ума или хотя бы упасть в
обморок, но со мной этого как-то не
случилось, - право же, почел бы за счастье!.. Но мне пришлось развернуться и
уйти восвояси.
Двигался я, правда, так медленно, словно каждая нога весила добрую тонну,
поэтому окрик Уилкинса застал меня
еще на пороге. А кричал он:
- Вернитесь, герцог! Она жива!
Признаться, я не поверил своим ушам! Ведь я же собственными глазами видел
кинжал, по самую рукоять
всаженный ей в сердце! Но, еще только оборачиваясь, я понял, почему удар
Вольфара не оказался смертелен. Просто сердце
у Гаэли находилось с другой стороны - справа. Так же как и у меня, и у других
керторианцев...
Александр Дихнов.
Портал на Керторию
Москва "Махаон" 2000
XXV век. Среди землян, расселившихся уже по всей Галактике,
тайно живут керторианцы - представители совершенно иной
цивилизации. Они воюют между собой - и только тот, кто
останется в живых, сможет вернуться на родину и стать
Королем. Но некоторые из них стремятся к власти не только
над Керторией...
Утро 23 мая 2493 года выдалось ничем не примечательным" - так, кажется,
начинался мой предыдущий опус? Ну, могу вам сообщить, что утро четвертого
июля было еще посредственнее. Если это, конечно, было именно утро и именно
четвертое июля, а ни в том ни в другом я большой уверенности не
испытывал... На первый взгляд, это может показаться кому-то странным, ведь
существуют надежные способы определения времени: часы, календарь, в окно
можно выглянуть, в конце концов... Но всех этих чудесных возможностей я был
лишен. Окна - по объективным причинам: на космических кораблях даже если и
есть иллюминаторы, то для выяснения времени суток толку от них мало;
остального же - по субъективным.
Только не подумайте, что под "субъективностью" я здесь подразумеваю некие
собственные пожелания. Вовсе нет. Я только имею в виду, что текущее
положение дел зависело от желаний другого человека, или точнее -
керторианца, или еще точнее - герцога Реналдо Венелоа. А заключалось это
самое положение в том, что я уже добрых две недели сидел на борту
"Прометея". Сидел в самом неприятном смысле этого слова - на гауптвахте! В
маленькой шестиметровой камере, не обремененной излишними удобствами, к
коим, безусловно, относились и часы... Вообще, куда проще перечислить, что
в моей камере имелось: четыре металлические стены, пол, потолок, к которому
крепилась парочка никогда не гаснущих люминесцентных ламп, кровать ужасного
качества, транспортер, по которому через стену подавались пища и сигареты,
и деликатно отделенный перегородкой сортир (или правильнее будет назвать
его парашей? - грубо, но зато соответствует действительности)... Ах да,
была, разумеется, еще и дверь, которая никогда не открывалась. Что ж,
убого, ничего не скажешь. Вопрос "как дошел ты до жизни такой?" выглядит
как никогда уместным.
Должен признать, дать ответ прямой и однозначный было бы несколько
затруднительно. Хотя если затрагивать только фактическую сторону, то тут
все будет выглядеть просто, не сказать бы - примитивно.
Итак, что же произошло после волнующего финала на "Бантаме"? Это нетрудно
описать в нескольких фразах. Сначала мы с Уилкинсом просто пялились
несколько минут на тяжелораненую Гаэль, затем сообразили, что не худо было
бы оказать ей первую помощь, и принялись за дело. Вытащили с осторожностью
кинжал Вольфара, изобразили кое-какой перевязочный материал, но только
майор собрался приступить к обработке раны, как появился подзабытый нами
герцог Венелоа. Появился не один, а вместе с группой десантников,
подоспевших тем временем с "Прометея"... На этом все и кончилось:
чрезвычайно раздраженный и нелюбезный герцог в ультимативной форме
потребовал от нас сдаться, и никакие мои увещевания успехом не увенчались -
видимо, мой удар ломом по затылку здорово запал ему в душу... После
классического поднятия рук мы с майором были доставлены под надежным
конвоем на "Прометей" и помещены непосредственно на гауптвахту (по крайней
мере, такова была лично моя участь). Больше никаких событий припомнить не
могу, как ни пытаюсь, - ни Реналдо, ни кто-либо из его подчиненных в
контакт со мной не вступал. Единственным намеком, что по ту сторону двери
обо мне еще тлели воспоминания, была регулярно поступающая жратва. Как
говорится, и на том спасибо...
А как же Гаэль, оставленная мной в столь трагический момент, можете
спросить вы? Не волновался ли я о ней?.. Скажу честно, и да и нет. Нет - в
том смысле, что за сохранность ее жизни я был спокоен. Если расположение
внутренних органов у Гаэли соответствовало керторианскому (а судя по
находящемуся справа сердцу, так оно и было), то рана могла быть сочтена
тяжелой, но никак не смертельно опасной: максимальный вред, который мог
нанести кинжал Вольфара, - это продырявленное легкое. А при наличии
надлежащего медицинского ухода она уже должна была вовсю идти на поправку.
В том же, что ее будут лечить как следует, я тоже не сомневался: согласно
отданному Реналдо еще на станции приказу Гаэль незамедлительно отправили в
госпиталь "Прометея", даже раньше, чем нас с майором. И дело тут, конечно,
отнюдь не в человеколюбии герцога Венелоа (опасаюсь, таковое отсутствует у
него напрочь). Даже невзирая на изрядную взвинченность, ему, как и мне,
хватило одного взгляда на рану в груди живой Гаэли, дабы увидеть загадку,
важность которой для всех керторианцев трудно переоценить. Так что до тех
пор, пока Гаэль не выдаст свои секреты, со стороны герцога ей ничего не
грозило. А зная ее характер, я готов был поддержать пари на очень
невыгодных для себя условиях, что она никогда их не выдаст. Ни по-хорошему,
ни по-плохому.
Но вот сами пресловутые секреты, да и вообще сложившаяся вокруг ситуация
меня беспокоили. И это вновь возвращает нас к вопросу: как же я дошел до
жизни, наилучшей эмблемой которой может послужить вышеупомянутая параша?..
Да уж, у меня нашлось достаточно времени, чтобы над ним поразмыслить
(собственно, мое время только на это и годилось), а за две недели даже я
способен допетрить до нескольких неплохих мыслей. Спешу ими поделиться.
Значит, как все было? В самых общих чертах... Со старта все выглядело так,
будто кашу заварил Вольфар. Насколько я мог судить по имевшейся у меня
обрывочной информации, после заключенного керторианцами соглашения о
взаимном ненападении дела у герцога Рега шли неважно. Нарушать клятву
против его ожиданий никто не собирался, и, окопавшись в своей практически
личной звездной системе, он оказался, по сути, на обочине жизни. Такое
положение никак не соответствовало его непомерным амбициям, и в итоге он
выродил коварный план, результатом которого стала научно-исследовательская
станция "Бантам". Станция, где после работ, занявших более четверти века,
была разработана и успешно апробирована технология клонирования. Говоря
языком попроще, там научились выращивать искусственного человека, в
которого можно пересадить мозги, не удовлетворенные прежде занимаемым
помещением. Допускаю, что первый подобный эксперимент был более чем
рискованным, но Вольфар на него пошел, и у него выгорело... Теперь же
станция со своими секретами, стоимость которых была очевидно неисчислима,
попала в совершенно уникальное положение, но к этому я вернусь позже.
Что сделал Вольфар, когда первая часть его плана завершилась полным
триумфом? Разумеется, перешел ко второй. Он принялся метаться по Галактике,
проводя переговоры со многими нашими соотечественниками с целью склонить их
на свою сторону в предстоящем конфликте и заодно выбирая подходящий антураж
для постановки следующего акта. Тут особыми достижениями Рег едва ли мог
похвастаться - из всех, к кому он обращался, поддержку ему оказал только
граф Таллисто (если исходить из зафиксированных фактов). Впрочем, учитывая,
что граф являлся Президентом одной из наиболее могущественных галактических
республик, он был неплохим союзником. Не исключаю даже, что Вольфар неважно
распорядился имевшимися у него возможностями... И уж совсем явно он ошибся
с выбором места дальнейших действий и их целью, то есть мной. Причем
последнее утверждение представляется мне бесспорным по той единственной
причине, что я еще жив, а Вольфар уже в гробу (безусловно, это метафора -
сомневаюсь, будто Реналдо взял на себя труд по погребению своего самого
лютого врага; наверняка попросту выкинул тело в космос через ближайший
шлюз).
Последующие события были описаны мной достаточно подробно, поэтому
ограничусь принципиальной оценкой: после инсценировки Вольфаром убийства
(хладнокровно перерезал глотку своему предыдущему телу - недурно, правда!)
и назначения с подачи Его Высочества меня следователем по этому делу
история приняла характер нашего персонального противостояния. Герцог Рег
старался уничтожить меня, я - его. Что ж, преуспел я, и это был
единственный момент, доставлявший мне искреннюю радость. Возможно, это
немного кровожадно, но не буду лукавить - воспоминания о Вольфаре,
распростершемся на полу с выбитыми мозгами, доставляли мне истинное
удовольствие... Хотя нельзя не признать, я боролся с Вольфаром не в
одиночку. Более того, помощь мне оказывали практически на каждом шагу,
причем как соотечественники, так и окружавшие меня люди, вплоть до
последнего снайперского выстрела Уилкинса...
Однако по зрелом размышлении подлинная схема событий уже не казалась мне
настолько тривиальной... Однажды в беседе со Мной Принц бросил вскользь
замечание о том, что план Вольфара слишком уж могуч для самого Вольфара,
ведь, помимо двух указанных частей, он включал в себя еще как минимум две:
развязывание конфронтации между керторианцами и людьми и использование
технологии клонирования на откуп или, как сказали бы местные политики, для
создания положительного имиджа. Иными словами, это был полновесный
стратегический план, рассчитанный на годы вперед и учитывавший великое
множество всевозможных обстоятельств. Так мог ли покойный быть автором
замысла такого размаха?.. Полагаю, Принц считал - нет, и я сожалел, что не
зацепился тогда за этот момент, но другие проблемы его заслонили. Теперь
же, повидавшись с Вольфаром вживую, я был вынужден вернуться к данной
мысли, потому как, насколько можно судить по непродолжительной встрече, с
керторианских времен герцог Рег изменился очень мало. Он был по обыкновению
прямолинеен, зол и достаточно решителен, но не продемонстрировал ни особой
хитрости, ни гибкости. По моим представлениям, мы с покойным занимали
примерно одинаковую ступень в умственном развитии (на это, кстати, намекал
и мой всезнающий дядя в нашем разговоре на Антаресе). Поэтому я с большой
точностью мог дать ответ на затронутый вопрос, просто примерив его на себя.
И ответ тоже был бы - нет. Я и близко не в состоянии удумать нечто похожее,
значит, то же относилось к Вольфару.
Тогда получалась интересная теория, которую я долгое время гнал от себя как
плод воображения, заболевшего от негаснущего света и прочих печальных
обстоятельств. Но так и не прогнал - слишком уж все хорошо сходилось.
Предположим, за Вольфаром стоял кто-то еще, кто-то по-настоящему хитрый и
дальновидный. Почему бы и нет? Позиция у этой гипотетической личности
получалась очень удобная - чужими руками раскручивается интрига, грозящая
большими проблемами любому из нас и особенно тому, кто лично неприятен
заказчику. Плохо ли? А еще изначально мог присутствовать расчет на смерть
самого Вольфара, ведь никто ему, мягко говоря, не благоволил... Кажется
немного притянутым за уши? Не согласен. Вот, например, вариант: некто
нашептывает Вольфару грандиозный план, как разом можно уничтожить (или хотя
бы попытаться уничтожить) всех керторианцев, тот, естественно, охотно
клюет, и в результате на свет появляется станция "Бантам". Затем Вольфар
предоставляется самому себе (может ломать дрова, как хочет), его
закономерно раскрывают и убирают с арены, а истинный автор имеет в
ожидаемом доходе станцию "Бантам", кучу неприятностей у остальных и чистые
руки...
Конечно, это не более чем догадки, но достаточно реалистичные. Даже
чересчур реалистичные, если посмотреть в таком ракурсе на некоторые другие
события.
Как я уже говорил, многие мои соотечественники оказали мне большую или
меньшую помощь в борьбе с Вольфаром: Деор, Креон, Лан, Венелоа, Принц и,
естественно, мой дядя. Но если мотивы первых четверых, не исключая и вождя
пиратов, у которого я теперь сидел в плену, были достаточно прозрачны, то
двое последних смотрелись изрядно подозрительно... Так, например, Его
Высочество, настойчиво утверждавший, что ситуация застала его врасплох,
сумел распорядиться ею себе на пользу. Отрезанный от информационных
источников, я не мог в точности знать, как разворачиваются события в
Галактике, но при многих раскладах договор с Империей Цин, заключенный от
имени Кертории, давал Принцу очень большое преимущество. А если
предположить, что Его Высочество действительно изначально планировал
уничтожить Вольфара и прибрать к рукам "Бантам", то нечего и говорить - это
вариант, достойный его стратегического гения. Если же при стравливании меня
с Вольфаром, я бы погиб (или, вернее, сначала я, а потом уже Вольфар), это
едва ли сильно смутило бы Его Высочество - мы с ним, скажем так, никогда не
находились в отношениях, к чему-либо обязывающих. Непонятным оставалось,
правда, зачем Принц сам же намекал на такую возможность, да еще в
присутствии моего дяди, ловящего подобные обмолвки, как паук беспечных
мух...
Но, опять-таки например, это могло произойти в случае, если Его Высочество
и господин барон выступали за одну команду. Или стали выступать как раз с
того момента... Брякнул, значит, Принц такое подозрение невзначай, а в
приватной обстановке дядя ему эдак спокойно ответил: "Ардварт, последите за
языком. Потому что все это придумал я - да кто еще-то мог, скажите на
милость? А чтоб в дальнейшем между нами не вышло конфликта, то давайте-ка
переходите на мою сторону. Денег, славы и влияния на всех тут может и не
хватит, но нам двоим достанется достаточно..." Утверждая подобные, на
первый взгляд совершенно недостоверные вещи, я заслуживаю, как минимум,
упрека в крайней неблагодарности. Как же! Дядя, который так мне помог:
раскрыл самоубийство Вольфара, придумал, как до него добраться, отдал свой
бесценный перстень с порталом, однажды фактически спас мне жизнь - и я еще
в чем-то его заподозрил!.. Но, к сожалению, все обстояло именно так. И
похуже, чем с Принцем - того я хоть, что называется, за руку не поймал. А
вот дядю поймал...
Вспомним еще разок нашу беседу на Антаресе, в гостях у герцога Лана, когда
дядя предложил мне план поимки Вольфара и сам же определил его как
неблестящий. Хорошо, если б так, но на деле это был блестящий, прямо-таки
безукоризненный провал... С чего вдруг я так решил? Главным образом потому,
что дядя прекрасно знал, где находится станция "Бантам", к которой так
стремился Вольфар! Тут уж неважно оттого ли, что некогда сам надоумил
покойного или вычислил по косвенным данным... Господин барон знал и не
особенно это скрывал, но на мой прямой вопрос отмахнулся - дескать, не
хочет мне голову забивать. Конечно, если б я с "забитой" головой да
взглянул паче чаяния на карту окрестностей Рэнда!.. Ведь фактически, если б
я без отклонений действовал по предложенному сценарию, то получилось бы
следующее: вытряхнув правду из Таллисто, мы с Уилкинсом переносимся на
ожидающую нас яхту, бросаемся в погоню за Вольфаром и... безнадежно
опаздываем! "Прометей", на котором в итоге шло преследование, изначально
находился ближе к цели, был несоизмеримо быстроходнее и все равно успел
только в самый последний момент. А нас с майором встретила бы
заградительная эскадра Рэнда, мгновенно изорвавшая в клочья безоружную
яхту... Нет, дядя не собирался отправлять меня на верную смерть. Для того
чтобы я мог экстренно слинять, когда запахнет жареным, он и отдал мне свой
портал. Но вот если бы, зная расстояния, я (что маловероятно) или Уилкинс
(это уж почти наверняка) прикинули их на карте, то сразу стало бы очевидно,
что Вольфара мы перехватить не успеем, и план дяди оказался бы забракован.
А это могло здорово подпортить его реноме, да и вообще никак его не
устраивало...
И тут встает логичный вопрос - почему? Если Воль-фар все равно уже
превратился в отработанный материал, то почему бы и не дать мне его
прикончить?.. Признаться, этот момент давался труднее всего, но меня
здорово поддерживало соображение, что решение обязательно должно быть. Ибо
вне зависимости от правильности моей вновь разработанной гипотезы дядя не
хотел убивать Вольфара - это факт. Иначе он бы попросту это сделал сразу,
как только его расколол... Собственно, в поисках ответа, как обычно, не
стоило углубляться в дебри. Просто Вольфар еще не был отработанным
материалом, ни тогда, ни теперь. Только теперь было поздно... Помните, что
я говорил недавно о предполагаемом доходе при проведении подобной операции?
Ключевое слово тут, конечно, - "Бантам". По сравнению с обладанием станцией
все остальное жухнет, как листва по осенним холодам... А что пока
получилось со станцией? По большому счету она не досталась никому!
Да, положение сложилось исключительное: о местонахождении вожделенного
объекта, помимо побывавших в системе, наверняка знали и дядя, и Принц, а
может, и еще кто, но наложить на него руки не представлялось возможным.
Секрет п-в-туннеля в эту систему умер вместе с Вольфаром, поэтому те, кто
находился снаружи, не могли сюда попасть без огромного риска молниеносно
десантироваться в ад. А герцог Венелоа, полностью контролировавший ситуацию
по эту сторону п-в-перехода, не мог отсюда выбраться - любопытная вариация
на тему собаки на сене... Бесспорно, в моем анализе не хватало нескольких
важнейших аспектов, о которых я никак не мог прознать: расположение системы
не только в галактической сети, но и вообще в пространстве,
наличие/отсутствие поблизости других п-в-туннелей, возможности герцога и
его людей по части разгадки феномена научным путем и так далее...
Но вот этим я себе голову уж действительно не забивал - как есть, так и
ладно. Важно-то для моего анализа было другое: кто бы ни стоял за
Вольфаром, столкнуться с подобной ситуацией он не был намерен. Ему нужна
была станция, и, следовательно, расчет был примерно такой: предоставить
Вольфару возможность спокойно добраться до цели, затем дать ему
пофанфаронить, может даже, показать близость победы, выманить в нормальный
участок Галактики и только потом уже пришить. А тут влез я со своей
находкой в виде герцога Венелоа и все испортил. Что, конечно, утешало, но
не слишком...
Не знаю, кому-то я могу показаться излишне щепетильным, а кому-то
сентиментальным, но не добавили мне эти размышления хорошего настроения -
ощущение было примерно такое, будто в дерьме повалялся (или тебя поваляли -
немногим лучше)... Почувствовав, что зачастую оказываюсь на грани припадков
ярости, вымещать которую все равно было негде, я почел за лучшее сменить
пластинку и перейти к чему-нибудь другому...
К Уилкинсу, в частности, - с ним дела обстояли значительно приятнее. Не в
смысле ясности, конечно... Вопросов было много, и куда как более серьезных.
В самом деле, ситуация, когда блестяще зарекомендовавший себя кадровый
офицер неожиданно выходит по собственному желанию в отставку и устраивается
работать телохранителем, не выглядит естественной. Особенно если учесть,
что предложенная мне аргументация данного решения явно не выдерживала
критики... Ну и совсем уж странным являлось то, что знаменитый майор
Уилкинс стал охранять именно меня. Почему странным? Посудите сами: когда я
принимал его на службу, то наводил справки, просил рекомендации и тому
подобное - это нормально, в порядке вещей. А он что же, всего этого не
делал?! Ни за что не поверю - при его-то любви к доскональному знанию
ситуации... В противном же случае он должен был выяснить, что работа у меня
- совершеннейшая фикция, синекура или любой другой синоним для
ничегонеделания. А для такой энергичной натуры это абсолютно не подходило,
или, используя собственное выражение майора, "ни в какие ворота не
лезло"... Да, платил я больше всех, но теперь, получше узнав Уилкинса и его
отношение к деньгам, мог смело утверждать - на его выбор финансовая сторона
вопроса повлиять не могла, а байки про мою маразматическую щедрость пусть
рассказывает своим коллегам. Они их охотно схавают, а я - уже нет... В
общем, напрашивался вывод: еще только поступая ко мне на службу - более
двух лет тому назад! - Уилкинс знал, что когда-нибудь ему предстоит
поработать по-настоящему! Лишний раз это подчеркивала готовность, с которой
он взялся за дело и ловко навязал мне свое общество... Ну? Откуда же он,
интересно, об этом узнал? И что тогда входило в его обязанности, помимо
охраны меня (с чем он, надо отдать должное, справлялся превосходно)?..
Однако, невзирая на возможные ответы (а я почему-то наперед был уверен, что
они мне мало понравятся), я едва ли мог испытывать к майору какое-нибудь
иное чувство, кроме благодарности. За то, что рука не дрогнула...
Похожим было и мое отношение к Гаэли. Я прекрасно отдавал себе отчет в том,
что она с самого начала откровенно водила меня за нос, преследуя в этой
истории свои собственные цели, вероятно, весьма далекие от моих, но как-то
не получалось у меня на нее сердиться. В конце концов, она ведь не
совершила ничего, пошедшего мне во вред... Во всяком случае, так я думал,
пока не вспоминал, что именно из-за нее бросился в отчаянную погоню за
Вольфаром, приведшую меня туда, где я пребывал. Но даже когда я об этом
вспоминал, то сразу урезонивал себя тем, что таково было мое собственное
желание и винить в нем некого. Впрочем, одно наличие подобного желания
убедительно доказывало, что Гаэль много для меня значит. А это было опасно
и вполне могло рассматриваться как вред... С другой стороны, что в этом
такого предосудительного...
Да, по предыдущему абзацу у вас может сложиться впечатление, что когда дело
доходит до отношений с женщинами, я легко могу запутаться. Собственно, так
оно и есть. Поэтому, несмотря на честные попытки разобраться в своих
чувствах, все это мы опустим и ограничимся трезвым взглядом на проблему.
Практически ее можно изложить в трех словах: кто такая Гаэль? Но стоит за
ними многое, очень многое... Исходя из непреложного факта ее анатомии, а
также менее существенных деталей вроде того, что она левша и куда крепче
физически, чем это можно подумать по ее изящной фигурке, напрашивался
вполне однозначный вывод: она - керторианка. В то же время чистокровной
представительницей моей расы она быть не могла. Во-первых, ни одной
настоящей керторианке никоим образом не удалось бы покинуть родную планету,
даже если сделать дикое допущение, будто ей вдруг того захотелось, и
во-вторых, такой тип женщин на Кертории просто отсутствовал. Здесь я имею в
виду чисто физические отличия: Гаэль была невысокой, достаточно миниатюрной
брюнеткой, а все керторианки гораздо выше, крупнее, светлее, да и вообще -
другие... Соответственно, оставалась единственная возможность: Гаэль была
полукровкой, притом мать ее определенно была человеком, а отец -
керторианцем. Вот так, ни больше ни меньше... Вопрос "кто же в таком случае
отец?" хоть и представлялся мне небезынтересным, но чисто в академическом
плане. Важно тут было другое... Напомню, все мы, керторианцы, оказались в
Галактике, вступив в некую игру с призом в качестве королевского трона
Кертории, согласно правилам которой на родину мог вернуться только тот, кто
переживет остальных (впрочем, я опять не совсем точен - у этой игры было
единственное правило). Каким же образом влияло на ситуацию само
существование Гаэли? Кто она - новый участник, или к ней это не имеет ни
малейшего отношения? А если первое, то выступает ли она на равных
основаниях с остальными, и в частности, относится ли к ней наша клятва о
ненападении?.. Даже принимая во внимание, что реальная перспектива
возвращения на Керторию в данный момент едва ли воспринималась кем-то очень
уж серьезно, все равно я не сомневался в желании всех своих
соотечественников иметь точные ответы на эти вопросы, со всеми вытекающими
последствиями. То есть мог возобладать подход, прекрасно известный
керторианцам еще до знакомства с Человечеством: нет человека - нет и
проблемы!.. Но это казалось вероятным только при условии, что Гаэль -
единственный случай подобного рода, а я лично был в этом не уверен. Как я
выяснил во время последних событий, прервавших мою более чем полувековую
летаргию, многие из керторианцев женились. И тогда это вызвало у меня
изрядное недоумение: зачем, спрашивается?.. Ну, можно понять графа Таллисто
- чтобы стать Президентом, необходимо быть женатым. Но остальные? Зачем
связывать себя законными узами, к которым у нас дома относились очень
строго, в этом обществе достаточно свободных нравов? Единственное разумное
объяснение - ради детей, их законнорожденности и всякого такого. Но, как я
думал, ребенок от такого смешанного брака все равно не возможен!.. Что ж, я
ошибался, и ошибка находилась прямо у меня под носом.
Надо ли говорить, все перечисленные соображения и загадки вызывали у меня
определенное желание с ними разобраться. Более того, в особо мрачном
настроении мне даже хотелось раздать всем сестрам по серьгам (хотя в более
светлые минуты я понимал, что мне это просто не под силу)... Смягчающее же
слово "определенное" в данном контексте можно рассматривать только в том
смысле, что всепоглощающее, всеобъемлющее и неотвязное желание у меня было
одно - выбраться из этой е..ной камеры!
Но тут мои перспективы выглядели чернее некуда. Это прямо вытекало из
очередного вопроса: зачем вообще Венелоа меня сюда упек? Ответ
представлялся очевидным: просто так или, скорее уж, в отместку. В качестве
компенсации за подленький удар, которым я вырубил его в момент, когда он
был в шаге от осуществления своей заветной мечты - убить герцога Вольфара
Рега... И если в первые два-три дня я еще питал нелепую надежду, что
Реналдо поступил так сгоряча и, охолонув, выпустит меня на волю, то потом
пришлось поставить на этом крест. Герцог явно не собирался прощать или
выслушивать какие-либо извинения (даже если бы я стал их приносить); он,
наверное, с удовольствием отправил бы меня вслед за Вольфаром, но не мог
этого сделать без нарушения клятвы, что, в свою очередь, было несовместимо
с керторианским кодексом чести, являвшимся для него не пустым звуком. Зато
уж причинить мне максимальные неудобства было вполне в его власти, и вряд
ли эту позицию могло что-либо поколебать. Следовательно, теоретически я мог
сидеть, пока рак на горе не свистнет - есть, кажется, такая поговорка...
Поэтому передо мной во весь рост вставал вопрос о побеге. Но только
вставал... Конечно, любой нормальный супермен непременно нашел бы выход и
из такой камеры, но единственное, что приходило в голову мне - это выломать
дверь. Она хоть и была несколько дюймов стали толщиной, но в принципе я мог
бы попробовать. А дальше что? Включится сигнализация, понабегут охранники,
и почему-то я не сомневался, что у них будет приказ стрелять на
поражение... Никуда это не годилось. А просочиться сквозь вентиляционную
решетку или пронырнуть пару сотен ярдов по канализации - тут я пас.
Не скрою, было одно светлое пятно, моя последняя надежда. Состояла она в
том, что я сохранил дядин перстень с порталом - он по-прежнему украшал
безымянный палец моей руки. Как мне удалось?.. Ну, Реналдо, понятное дело,
потребовал от меня сдать его вместе с оружием, но я заявил, что только
через мой труп, а когда это не подействовало, добавил, что портал
принадлежит, между прочим, барону Детану, и, выдвигая на него свои
претензии, Реналдо может попасть в очень двусмысленное положение. Сработало
- ссориться с моим дядей не захотелось даже королю пиратов, и, чуть
поразмыслив, он предложил альтернативный вариант: взять взамен
принадлежащий лично мне прибор, блокирующий все керторианские устройства.
Отспорить это не было ни малейшего шанса, так что в итоге у меня остался
портал, которым было невозможно воспользоваться - Реналдо, разумеется, не
забывал поддерживать прибор Лана включенным... Непосредственно же мои
чаяния были связаны с тем, что каким бы великим кудесником ни был Лан,
творения его рук не питались святым духом - какие-нибудь чертовы батарейки
там обязательно должны были быть. Оставалось только дождаться, когда они
сядут, блокирующее поле отключится и я смогу спокойно отправиться в любое
из известных мне мест по выбору... Впрочем, учитывая склонность Лана к
минимизации энергетических затрат, это вполне могло произойти через
век-другой.
К слову сказать, размышляя на эту тему, я набрел на любопытный вопрос:
блокирует ли поле только механическую магию или естественную тоже? От
нечего делать мне удалось это прояснить, все-таки я ведь тоже на Кертории
родился... Короче говоря, прибор Лана естественной магии не помеха, и я это
доказал, попросту ее применив. Звучит, конечно, гордо, но на деле значит,
что спустя неделю более чем усердных тренировок мне удалось добиться
значительного прогресса в своем сильнейшем фамильном таланте - левитации.
Выражался он в следующем: я был в состоянии оторвать от твердой поверхности
и в течение нескольких секунд удерживать "на плаву"... одну сигарету.
Круто, не правда ли? И очень споспешествует побегу из тюрьмы...
По прочтении всего вышеизложенного у вас может возникнуть логичный вопрос:
если все было так беспросветно, то почему я начал именно с четвертого июля,
а не четвертого там ноября, коли уж мне пришлось бы досидеть и до тех пор?
Не иначе, как в сей памятный день произошло что-нибудь эдакое. К примеру,
батарейки наконец сели...
Могу сразу уточнить, что прибор Лана в этот день не отказал, но в остальном
вы правы. Кое-что действительно произошло. В момент, когда я лежал на
кровати и устанавливал рекорд - пытался продержать сигарету в воздухе на
протяжении восьми секунд... Я был предельно сконцентрирован на задаче и
даже не расслышал тихого шума пневмопривода двери, а спохватился, только
когда почувствовал, что в камере есть кто-то еще. Сигарета тотчас же упала
(все-таки не додержал пары секунд!) и закатилась под кровать, а я вскочил и
обернулся. На пороге стояла Гаэль, собственной персоной...
Не знаю, может, кому-то это и показалось естественным, но не мне. Я стоял,
выпучив глаза, и думал почему-то о том, что выглядит она нездорово:
бледная, взъерошенная, нервная какая-то...
- Что вы на меня уставились, герцог?! - рявкнула она вместо приветствия. -
Думаете, я в гости заскочила?
- Э-э... Признаться, мелькнула такая мысль.
- Нет! Не угадали!.. - Она судорожно взмахнула рукой, в которой я с
некоторым запозданием заметил бластер. - Я зашла предложить вам прогуляться!
С такими словами она развернулась и исчезла в коридоре, а я поспешил следом
- это действительно было предложение, от которого невозможно отказаться.
Выскочив в длинный коридор (гауптвахта на "Прометее" была оборудована с
размахом) и едва поспевая за летящей впереди Гаэлью, я был в первую очередь
озабочен вопросом: куда делись охранники? Когда меня вели в ту сторону, я
прекрасно запомнил пост на входе, где дежурили трое вооруженных до зубов
молодчиков... Что ж, секунд через двадцать я получил ответ: никуда они не
делись. Двое сидели на своих местах по разные стороны от массивной двери, а
третий лежал на полу, перегораживая проход. И, разумеется, для их
покладистости была уважительная причина - сидящим мешали лишние отверстия в
голове (у обоих почти по центру лба), а что случилось с лежащим, я не успел
разглядеть, но и он без сомнения был мертв. Веселенькие дела... Тем
временем Гаэль, по-прежнему молча, проследовала на выход, но вот в
пустынном коридоре снаружи притормозила и быстро осмотрелась. Это мне не
очень-то понравилось, а раздавшиеся затем слова и вовсе расстроили:
- Как нам поскорее отсюда убраться, герцог?
- Я думал, у вас есть план... - промямлил я, в свою очередь оглядываясь, -
к счастью, эта область корабля была не самой посещаемой...
- У меня и был план! - опять взорвалась Гаэль. - План, как вытащить вас из
камеры, черт бы вас побрал! И я надеялась, что вы за все это время были в
состоянии придумать, как действовать дальше!
- Кстати, а почему бы нам не вернуться за Уилкинсом? - несколько невпопад
заметил я. - Мы могли бы и его освободить...
- Могли бы! - Гаэль уже шипела. - Если бы он был на гауптвахте. Но его там
нет!
- А где же он?
- Не в курсе. Да соображайте же быстрее!..
Я старался. Всякие скверные мысли относительно майора, усиленно ползшие в
голову, отвлекали, но я старался... Единственный способ убраться с
"Прометея" - воспользоваться порталом, но чтобы сделать это, необходимо
было либо выключить блокирующее поле, либо покинуть зону его действия.
Первое казалось очевидно невозможным, а второе... По словам Лана, радиус
действия устройства составлял около двухсот ярдов, а протяженность
"Прометея" была значительно больше. Если предположить, что в данный момент
прибор находился где-то в районе носа, а там располагались и гауптвахта, и
рубка, и личная каюта герцога Венелоа, то уже в середине огромного корабля
путь на свободу вполне мог оказаться свободен... Мог, правда, и не
оказаться, но ничего лучшего все равно не придумывалось, поэтому не прошло
и двух минут, как я махнул рукой в ту сторону коридора, где по моим
представлениям располагалась корма.
- Туда!
Гаэль тоже два раза приглашать было не нужно, но рвение ее показалось мне
слегка чрезмерным - перед самым выходом на площадку, которой оканчивался
наш коридор, пришлось даже предупредить:
- Эй! Вы бы все-таки смотрели, что ждет нас за углом!
Выругавшись очередной раз, она все же последовала моему совету, но и
следующий проход был безлюден. К сожалению, следуя за ней, я был уверен,
что такое везение надолго не затянется - слишком велик численно был экипаж
"Прометея"...
Впрочем, на удачу грех оказалось жаловаться - продолжая наобум перемещаться
по нижней части судна, мы забрели в машинное отделение, где проходы были
узкими и очень запутанными. По ним, соблюдая тишину и осторожность, нам
удалось пробраться незамеченными столь далеко, что я уже ежесекундно
проверял портал на готовность и начал надеяться - все обойдется...
Не обошлось. Мы только миновали очередные двустворчатые металлические
двери, каковые частенько встречались нам на пути, как вдруг я отчетливо
услышал, что они начинают раздвигаться. До ближайшего угла мы явно не
успевали, и я дернулся обратно, дабы не оказаться к потенциальному
противнику спиной... И в этом плане преуспел - мы столкнулись с ним нос к
носу. Точнее даже, с ними. Потому что за плечом первого офицера,
выходившего из дверей (а вели они в ничем не примечательный лифт), маячила
еще и рожа второго... Рожа, показавшаяся мне знакомой, и, видимо, со
взаимностью - парни, будто по команде, схватились за кобуры. Но мне в связи
с отсутствием оружия было проще, и я без затей нанес ближайшему свой самый
надежный удар - левый прямой в туловище. Попал не очень хорошо, по ребрам,
но этого хватило, чтобы парень, согнувшись, отправился обратно в лифт, за
компанию сбив с ног и товарища. Однако, пока они трепыхались на полу, я
как-то растерялся - по уму следовало бы их немедленно прикончить, но меня
какая-то непонятная жалость одолела... В итоге я дождался, когда двери
лифта беспрепятственно закроются, а затем как следует приложил кулаком в
месте их стыка со стеной. Металл погнулся, дверь намертво заклинило, но
все-таки это была ошибка - я не успел отойти на шаг, как услышал с той
стороны поднимающие тревогу крики, и направлены они были, разумеется, в
рацию, которую тут каждый носил на руке как браслет...
Гаэль, все время стоявшая поблизости с бластером наизготовку, уже открыла
рот, явно собираясь заорать, но ограничилась тем, что прожгла меня взглядом
и процедила:
- Что теперь? Я пожал плечами:
- Теперь мы, видимо, побежим...
- Куда, вашу мать?!
- Туда же, куда и раньше! - бросил я уже на ходу, принимая бремя лидерства
в забеге...
Но теперь хорошая жизнь закончилась окончательно и бесповоротно: за
следующим же углом обнаружился весьма оживленный перекресток (покинув
машинное отделение, мы выскочили куда-то в район столовой), и нас тут же
засекли. Человека четыре одновременно... Я просто рванулся наискосок через
площадку в ближайший свободный проход, ведущий в нужном направлении, - что
еще оставалось делать?..
Через несколько секунд позади раздались крики, среди которых я явственно
различил "огонь!". Это невольно заставило меня обернуться, и очень вовремя
- я увидел, как Гаэль разворачивается, вскидывает руку, и одна из фигур в
конце коридора упала, роняя бластер и хватаясь за плечо. Через мгновение за
первым последовал второй, а остальные поспешили ретироваться под прикрытие
стен. Они, правда, успели выстрелить в ответ, но лучи прошли далеко от
цели...
- Вы что, вообще никогда не промахиваетесь? - не удержался я.
- Уж по вам-то точно не промажу!
Намек был ясен - немедленно объясняться по вопросам вежливости я не
отважился и помчался дальше... Хотя "помчался" - сказано сильно, фактически
я задыхался и едва мог переставлять ноги (две недели взаперти давали себя
знать, а я и до того не ходил в чемпионах по этой дисциплине), но мысль о
бегущем позади бластере и вправду подгоняла...
Надо заметить, попутным результатом моих потуг не сбавлять скорость явилось
достаточно легкое преодоление следующего препятствия. Оно встретилось на
ближайшей развилке и представляло собой двух ребят, вынесшихся из-за угла
точно навстречу нам. В силу высокой скорости сближения я не успел
затормозить и врезался в корпус первого всей своей массой, что его по
меньшей мере оглушило. Со вторым же на этот раз я поступил безжалостно и
совершенно механически: пытаясь сохранить равновесие после столкновения, я
схватился левой за его голову, а когда поймал баланс, попросту приложил
противника затылком об стену. Та хоть и была обшита деревянными панелями,
но сами понимаете...
Задержка оказалась недолгой, но преследователи были уже поблизости - судя
по характерному шипению позади, Гаэль вновь принялась отстреливаться... Я
предпочел больше не оглядываться и устремился в левый рукав, откуда
выкатились последние двое, и тут в голову мне пришла мысль, едва не
заставившая прекратить борьбу. Если прибор Лана, от которого мы пытались
убежать, находился у герцога Венелоа при себе (так в принципе и должно было
быть) - а тот после тревоги лично бросился нам на перехват (что тоже
казалось вполне естественным), - то о включении портала смело можно было
забыть...
Конечно, настоящий герой срочно придумал бы альтернативный способ бегства.
Например, догадался бы, где на "Прометее" находятся спасательные шлюпки, и
прорвался туда сквозь ряды врагов... Но я мог двигаться только по прямой, и
остается благодарить судьбу, что альтернативный способ все же не
понадобился. В мое последнее рассуждение явно вкрался просчет, ибо стоило
мне осознать безвыходность положения во всей красе, как портал заработал
(из чистого упрямства я не переставал его проверять)...
Разумеется, я тотчас остановился как вкопанный, за что был награжден
чувствительным толчком в спину и слегка сдавленным вскриком:
- Совсем сдурели, что ли?!
- Задержите их на несколько секунд! Любой ценой! - заорал я, тоже не особо
сдерживаясь и поспешно формируя в мозгу картинку. Предчувствуя, что долго
возиться с порталом мне никто не даст, я выбрал для перемещения самый,
пожалуй, знакомый объект во Вселенной: кабинет своего собственного замка на
Новой Калифорнии...
К счастью, прошло без осечек: едва завершив образ, я послал порталу
соответствующую команду, и в паре шагов впереди послушно замерцала арка, в
искаженной перспективе которой виднелся мой письменный стол, залитый
красноватым солнечным светом... Чуть не забывшись, я дернулся вперед, но
вовремя одумался, обернулся (за спиной уже вовсю шла перестрелка), не
слишком нежно схватил Гаэль за свободную руку и потянул за собой...
Вот так, довольно буднично, я и сбежал с "Прометея".
Мой кабинет совершенно не изменился за прошедшие недели: все предметы
мебели и вещи располагались на привычных местах и являли собой комбинацию
бестолкового беспорядка (который разводил я) и образцовой чистоты (которую
наводил обслуживающий персонал). Это сыграло со мной злую шутку - на
мгновение показалось, что можно просто присесть в кресло, закрыть глаза, и
все случившееся безвозвратно канет в фантасмагорический, но абсолютно
безобидный мир снов...
Но кануло что-то другое. А именно бластер, просвистевший над моим плечом и
пробивший сдвоенное стекло. Звон осыпающихся осколков сопровождался
неожиданным резким смехом, и я повернулся к Гаэли, намереваясь задать
вопрос типа "зачем вы это сделали?". Но подобные слова замерли у меня на
языке и быстро трансформировались в резкое: - Прекратите истерику!
Действительно, у Гаэли тряслись руки, подрагивали губы - казалось, она
вот-вот разрыдается. И хотя в свете того, что она, вполне вероятно, только
что спасла мне жизнь, стоило выразиться помягче, но... понимаете, у меня
резко отрицательное отношение к женским истерикам. Я их попросту пугаюсь...
К счастью, Гаэль отреагировала в нужную сторону - приподняла руки ладонями
вперед, выдавила еще один смешок и пробормотала:
- Да-да, сейчас. Это пройдет... Я, знаете, первый раз... по живым мишеням
стреляла. Раньше только так, в тире...
- Зато там вы, похоже, едва ли не полжизни провели! - не удержался я, и
прозвучало это чуть ли не укоризненно.
- Зато у вас, герцог, слишком легкое отношение к собственной смерти! - не
замедлила огрызнуться Гаэль.
Перепалку оборвал треск распахивающейся двери и восклицание:
- Ни с места!
Я узнал голос своего дворецкого и, оборачиваясь, спокойно поинтересовался:
- В смысле?
- Да в том смысле, что... - Длительная пауза, сопровождаемая выпученными
глазами и прочими атрибутами безграничного удивления. В принципе - что тут
особенного? Даже в конце XXV века среди людей было вовсе не принято
материализоваться из воздуха посреди комнаты... Но неужели мой дядя забыл
сообщить своему шпиону (будем называть вещи своими именами) такой
немаловажный факт, как наличие в моем владении портала?
Поэтому на последовавшее вскоре "а, это вы, сэр" я довольно сухо спросил:
- А вы кого ожидали увидеть, Тэд?
Гаэль рассмеялась, явно приняв это за демонстрацию остроумия, но мой
дворецкий совершенно серьезно пожал плечами, пряча бластер в кобуру.
- Какого-нибудь непрошеного гостя, сэр! Разве я должен ожидать, что вы
будете бить стекла в собственном доме?
- Да, и верно, - немного уязвленно согласился я - холостой выстрел
подозрительности вызвал закономерное раздражение...
В целом появление Тэда меня мобилизовало, ведь я и впрямь находился в
родном замке, где мог полностью владеть ситуацией. Не так ли?..
Короче, через пару минут я собрался с мыслями:
- Значит так, Тэд: подготовьте доклад о том, что происходило в мое
отсутствие, а пока...
- Простите, сэр!
- Что такое?
- Доклад готов.
- А-а... Ну, все равно я выслушаю его несколько позже. Пока же займитесь
размещением моей гостьи, выполняйте все ее пожелания и... э-э... не
отходите от нее ни на шаг.
Это было более вежливой формулировкой чуть не вырвавшегося "не спускайте с
нее глаз!", что не ускользнуло ни от Тэда, ни от Гаэли. Но если мой
дворецкий лишь стандартно кивнул, то девушка покачала головой с недовольной
гримасой:
- Странно, герцог, что вам вообще пришла в голову мысль, будто я могу
попытаться скрыться. Я пожал плечами, глубокомысленно изрек:
- В жизни случаются куда более странные вещи, - и отправился принимать душ.
В прежние времена поваляться в ванне считалось у меня необременительным
развлечением, которому я частенько предавался на досуге. Но в этот раз
привычного удовольствия, даже несмотря на вынужденный продолжительный
перерыв, я не получил - выполняя все действия автоматически и очень
рассеянно, я сперва едва не сварился в крутом кипятке, а затем попытался
вымыть голову кремом для бритья. А все почему? Думал, знаете ли, думал -
даже с учетом недавних тренировок это давалось только при условии полной
концентрации...
Как я уже отмечал, основным моим желанием в заключении (и тут я, видимо, не
блеснул оригинальностью) было выйти на свободу. Ну и вот, пожалуйста. Что
дальше? Уделяя много времени разбору воспоминаний и обещаниям рассчитаться
кое с кем кое за что, я не удосужился продумать свои первые шаги на воле и
теперь был растерян... Да еще и мой побег в ретроспективе выглядел как-то
тревожно: слишком уж он был неподготовленный, наивный... Куда смотрел
Реналдо? Почему он не мчался мне на перехват с прибором Лана в руке? А где
был Уилкинс? Ему в первый же день предложили прогуляться в шлюз? Такое
предположение выглядело очень сомнительно - герцог Венелоа никогда бы не
унизился до мести наемнику, хорошо выполнившему приказ своего
работодателя... Словом, недавно высказанная мной банальность могла быть в
полной мере отнесена к этому побегу, а значит, что-то за ним стояло. Что?
Не знаю, но пока спасибо...
К несчастью, других выводов я сделать не мог - мне катастрофически не
хватало информации. Самого общего характера: все ли живы, например, и не
началась ли война в Галактике?.. Поэтому в первую очередь мне был необходим
надежный источник. Тэд и Гаэль отпадали сразу: и положиться нельзя, и не
должны быть достаточно информированы по логике. Нет, мне нужен был кто-то
из своих, и поскорее...
С этой мыслью я завершил омовение и, стараясь не привлекать внимания (то
бишь тайком), прокрался обратно наверх, в кабинет, по дороге перебрав
список возможных кандидатов для небольшой дружеской беседы. Все они по
разным причинам были неидеальны, но в итоге я остановился на Креоне - лишь
потому, что он был последним, от кого я ожидал пакости.
Привычным движением опустившись в кресло, я не глядя включил аппаратуру и
столь же автоматически чуть не щелкнул по клавише интеркома. Но не щелкнул
- Тэд не должен был находиться на месте, а даже если и находился, то ему
вовсе не обязательно знать о моих переговорах. Почему-то это соображение
вновь вызвало у меня смутный протест, но я не позволил себе отвлекаться,
сам набрал код межпланетки и заказал разговор с Вегой Прайм - удивительно
простой номер Реналдо так и не стерся из моей памяти, абсолютно не
предназначенной для хранения цифр...
Номер был частный, а дома герцога не оказалось. Сообщивший мне это молодой
человек долго размышлял над просьбой дать рабочий, но после резонного
замечания, что если мне известен секретный домашний, то скрывать являющийся
общественным достоянием номер офиса немного смешно, он все же выплюнул ряд
цифр... С одной стороны, такой поворот меня порадовал - очевидно, Реналдо
поправился после авиакатастрофы, подстроенной покойным Вольфаром, держался
в гуще событий и мог быть полезен, но с другой - я знал, как трудно
добраться до главы крупной фирмы: вышел, на совещании, личный канал занят -
вот три наиболее распространенных варианта отказов из примерно дюжины
возможных. И чем крупнее фирма, тем более неуловимым становится ее владелец
(учитывая размах банковской системы Креона, его, наверное, уже можно было
приравнивать к мифическому персонажу)...
В действительности имел место не худший случай - Реналдо оказался на
совещании. Это давало определенные шансы, которыми я не преминул
воспользоваться. Вызывающе взглянув на немолодую секретаршу, отнюдь не
поражавшую внешними данными, но зато явно наделенную темпераментом
айсберга, я поинтересовался, не будет ли она любезна немедленно передать
своему шефу одно недлинное сообщение. Разумеется, барышня ответила, что
будет, это ее работа, но... после того, как мистер Креон освободится. Не
вдаваясь в споры, я просто произнес несколько керторианских слов, и это
возымело эффект - она ничего не поняла, кроме того что это пароль или по
меньшей мере нечто по-настоящему важное. После чего вопрос о подождать сам
собой снялся, и было лишь предложено повторить каждое слово по возможности
отчетливей... Признаться, в первый момент меня слегка смутило отсутствие в
ее реакции и тени удивления, но потом я вспомнил, что наше инородное
происхождение больше в Галактике не тайна, и уж конечно ближайшие
сотрудники Креона прекрасно знают, кем является их шеф.
Перед уходом секретарша перебросила меня на линию ожидания, смотреть в
полутемный экран было скучновато, и я пытался вообразить сценку,
происходящую на Веге: вот секретарша бочком протискивается в кабинет,
подкрадывается к сидящему во главе длиннющего стола Креону и, наклонившись,
шепчет ему на ухо. Что дальше? Изменившись в лице, Реналдо вскакивает и
мчится к двери или только устало машет рукой: потом, мол, потом... Я бы на
его месте побежал, но это еще не повод для обобщений. Да и сможет ли
секретарша передать непонятную тарабарщину - керторианский язык в силу
несхожести был трудноват для восприятия носителям английского... Хотя, по
мнению того же Креона, керторианский был не так уж необычен сравнительно
других распространенных земных языков: французского, скажем, или
испанского, так что для человека с развитым языковым чутьем...
Тут мои размышления прервались - очевидно, и с языковым чутьем, и с
человеческими качествами все оказалось в порядке. Во всяком случае,
внезапно возникшее передо мной округлившееся и порозовевшее лицо Креона
спокойным было не назвать - я и рта не успел раскрыть, как он уже выпалил:
- Ну и ну! Поздравляю, старик, от всей души поздравляю! Рад, что ты еще
коптишь небо, как тут иногда говорят.
- Откуда ты узнал, что звоню именно я? - Его слова настолько озадачили, что
я даже забыл поздороваться.
- Да я уж сразу понял... - беззаботно затараторил Реналдо, но, взглянув на
меня, резко остановился и переспросил: - Откуда, говоришь? Сейчас подумаем.
Смотри: ты попросил передать следующее: "Герцог, не будете ли вы любезны
уделить минутку старому другу", так? Я верно понял ужасное произношение
своей секретарши?
- Верно.
- Ну а кто мог назваться моим старым другом? Не Принц же, в самом деле...
Только Бренн или ты. Но барон Лаган, - Реналдо шутливо пожал плечами, - так
никогда бы не сказал. Он хамло.
- Да, пожалуй, - я попытался улыбнуться дружелюбно, но получилось,
по-моему, хмуровато.
- Тяжело тебе, видать, пришлось, - без обычного легкомыслия констатировал
Реналдо.
- Подозрительность бьет через край? - полуутвердительно бросил я, и он
усмехнулся. - Если я понял правильно, то слухи о моей участи до тебя еще не
доносились?
- Почти. А какова она была?
Не самый легкий вопрос, как вы понимаете. Я постарался быть лаконичным и
выделил главное:
- Вольфар Рег мертв.
- Но это не ново... - Реналдо оборвал себя на полуслове. - Или все-таки
новость?
Я медленно кивнул, и Креон откинулся на спинку кресла, почти интуитивным
движением ослабляя узел галстука...
- Черт, ненавижу эти удавки... Послушай, ведь ерунда какая-то получается?
Или нет? Или я начинаю понимать?.. - Едва ли вопросы были обращены ко мне,
поэтому я молчал, исподволь изучая Реналдо: он неплохо выглядел, достаточно
естественно себя вел, но отчего-то мне казалось, что в глубине души он
испытывает легкое беспокойство, чувствует себя не в своей тарелке, что ли...
Наконец череда вопросов, задаваемых исключительно себе, прервалась.
- Ранье, может, ты все-таки объяснишь, что происходило? А то мои
предположения все больше дичают...
- По удивительному совпадению я собирался сказать то же самое.
- Еще скажи, что ты вообще-то за этим со мной и связался, - в тон ответил
Реналдо. - Но кому-то ведь надо начинать?.. Хорошо, в роли кого-то побуду я
- мне думать не надо.
Я проглотил шпильку, и он приступил:
- Итак, вернемся к моменту, когда мы болтали в последний раз. Несмотря на
мое тогдашнее... гм... угнетенное состояние, разговор меня заинтересовал и
заставил призадуматься. Правда, размышлял я, уж извини, в основном о себе -
все мы законченные эгоисты, да? - и своей безопасности, но результаты могут
быть тебе полезны... Выйдя из лежачего состояния, я сделал то, что должен
был сделать с самого начала - используя все существующие на Веге
спецслужбы, отследил каждый шаг Вольфара на своей планете с точностью до
минуты. Конечно, за давностью времени это оказалось трудновато, но в целом
моим исследованиям сопутствовал успех - я разобрался, кем и как была
организована авария моего флаера, обнаружил и других людей, подкупленных
Вольфаром. Надо отдать должное, действовал он с размахом, добрался даже до
правительства... Разумеется, все счета я закрыл. - Реналдо чуть помолчал с
приторно-скорбным выражением лица, а затем живо продолжил: - Потом
произошло известное выступление Принца...
- Погоди, так ты узнал что-нибудь интересное о Вольфаре?
- А-а... - он хитро прищурился. - Значит, история еще не окончилась. Так я
и подумал!
- Ну и? - мрачно бросил я - нечего ловить меня на попытке скрыть то, из
чего я вовсе не собирался делать тайну...
- Узнал. Особенно обольщаться нечем, но все же... Понимаешь, располагая
приблизительной платежной ведомостью Вольфара, я был попросту изумлен
цифрой, значившейся в графе "итог". Оказывается, только на Веге Прайм наш
дохлый - как приятно знать это наверняка! - друг потратил на подкуп и
прочую похабень более шестидесяти миллионов! А ведь подобную деятельность
он проводил на нескольких планетах.
- Да, любопытно... - Креон, похоже, оказался первым, кто об этом задумался.
- Вот-вот! По моим прикидкам, кампания целиком обошлась Вольфару в
триста-четыреста миллионов. По нашим с тобой меркам, это не такие уж
заметные деньги, - "нашим с тобой" здесь было чистой вежливостью, - но у
Вольфара не было большого личного состояния.
- Почему ты так уверен?
- Потому, что я знаю размер всех крупных состояний Галактики. Это, между
прочим, моя работа.
Я собирался предположить, что Вольфар растратил казенные, но потом прикусил
язык: во-первых, пришлось бы рассказывать Реналдо про "Бантам", а
во-вторых, наверняка упомянутая сумма составляла несколько годовых бюджетов
небольшой научно-исследовательской станции...
- И откуда же ему шли деньги? - с совсем не наигранным интересом спросил я,
но Реналдо как будто у моего дяди учился - прежде чем выдать нечто
действительно стоящее, обязательно должен был полчасика пожеманиться...
- Ну вот, тебе сразу ответ подавай! А знаешь, каково пытаться проследить
прохождение денег, которых давно и в помине нет. Особенно если это самое
прохождение хотят сохранить в тайне?..
- Для такого финансового монстра, как ты, это, наверное, раз плюнуть...
- Это лесть или насмешка?.. Впрочем, неважно. К сведению, если бы я плевал
все время, что на это потратил, то умер бы от обезвоживания организма. - Я
уже изготовился к ответу, и Реналдо взмахнул руками: - Ладно, обойдемся без
следующего раунда! Деньги Вольфару шли с... Аркадии!
- Аркадии? - изумленно переспросил я, и Реналдо хищно подался вперед:
- А ты чего ждал?
Честно говоря, я готовился услышать Фудзи, или название любой другой
планеты, входящей в Империю Цин. Идея о том, что за Вольфаром стоял Принц,
по-прежнему была у меня приоритетной, но вот поди ж ты... Прямо-таки трудно
представить место, более отдаленное от Принца, чем Аркадия. Причем как
географически, так и по духу...
- Ясно. Ждал ты чего-то другого, так и запишем... Но поспешу ответить на
вопросы, которые ты вскоре задашь. Аркадия - слишком неопределенный адрес,
да? Если быть конкретнее, то финансировал Вольфара "Gates of Paradise" -
классное название для банка, не находишь?[1]
- Возьми на карандаш. И что же у них там за воротами?
- Ну, это второй по величине банк Аркадии, а по галактическим меркам
довольно средний. Зато в лидерах по количеству грязных денег, которые там
отмываются. Официально - акционерное общество, неофициально -
контролируется группой местных воротил игорного бизнеса.
- Да? И какое отношение, по-твоему, они имеют к нам?
- По-моему, никакого.
- То есть?
- Скорее всего... Я говорю так, потому что точно уже не установишь... Банк
действовал без всякого умысла. Им на счет вносились деньги, они их
переводили по указанному адресу - ничего преступного.
- Тогда я не понимаю, к чему ты клонишь?
- Сейчас поймешь. Деньги на интересующий нас счет именно вносились, а не
поступали по электронике. Улавливаешь?
По ярче разгоревшемуся румянцу и лихорадочному блеску глаз я видел, что
Реналдо чрезвычайно горд своим открытием, но все еще не мог оценить его
серьезности...
- Ну же, Ранье! Что такое, скажем, сто миллионов? Наличными?
- Очень много места!
- Точно! Возить такое количество денег даже в самых миниатюрных ценностях с
планеты на планету - безумие! С которым никто не станет заморачиваться -
всегда проще замаскироваться тем или иным способом... Так что источник
неожиданного богатства Рега во плоти и крови постоянно находится на
Аркадии. А кого на этой планете живо трогают наши дела? Ну, кого?
- Князя Марандо.
- Верно. Князя Марандо Д'Хур.
Это был совершенно неожиданный и непредсказуемый поворот, который мне не
слишком понравился, поэтому я принялся искать аргументы в опровержение.
Один приходил в голову сразу.
- Послушай, а у него-то откуда такие закрома? Никогда не слышал, чтоб
Марандо числился в рядах первых галактических набобов.
- Набоб, надо же, слово какое нашел! - поразился Реналдо. - Случайно? Да,
конечно, случайно... А ведь в самую точку попал. Знаешь, Ранье, Марандо - и
вправду набоб. Последний, наверное, в наш век утилитаризма... Последний
набоб - очень романтично!
- Черт, да говори ты толком! "Наш век утилитаризма"! Отлично сказано.
Прости, наш - это чей?
Реналдо откровенно рассмеялся - сейчас разговор доставлял ему явное
удовольствие. Почему же он нервничал в начале?
- Да, ты прав - процент штампов в речи очень велик: иногда это смешно, но в
основном глупо... Вернемся к Князю. Говорю толком: он очень богат, и
престранным образом... Я сам узнал об этом случайно несколько лет назад.
Оказывается, Марандо на протяжении десятилетий занимается скупкой по всей
Галактике редчайших драгоценных камней и изделий из драгметаллов. Эксперты
в один голос утверждают, что его частной коллекции нет равных. Так что хоть
его банковский счет и невелик - сравнительно, конечно же, - но он чертовски
богат. И определить точные размеры его состояния практически невозможно,
равно как и четко зафиксировать уменьшение оного на какие-то
полмиллиарда... Марандо - это исключение. Оно лишь подтверждает правило, о
котором я недавно говорил. Ха, кстати, еще один штамп!
- Очень рад. Но откуда у него такие суммы изначально?
- А вот этого-то я и не знаю. Марандо сидит себе на Аркадии, ни хрена не
делает, и только разбрасывается "капустой"! Парадокс! - Реналдо пожевал
губами в притворной задумчивости, а потом снова усмехнулся: - Но как ты
помнишь, вероятно, в стране Д'Хур вообще живут странные люди.
- Да ну?
Язвительность тона от Реналдо не ускользнула, и он покосился на меня с
известным недоумением. Я помахал рукой, изображая пустую болтовню.
- Назови мне хоть одну страну, где не живут странные люди?
Мой друг обиженно насупился, сведя брови к переносице - я как-то
переигрывал его сегодня на почве иронии, а это могло задеть
по-настоящему... Но пока он формировал достойный ответ, нас прервали: в
дверь кабинета раздался стук. Я собирался крикнуть, что занят, но
вежливость с той стороны была, так сказать, чисто номинальной -
непосредственно вслед за стуком дверь открылась, и в кабинет торопливо
вошла Гаэль... Обнаружив, что я веду беседу, она, нисколько не смутившись,
улыбнулась, приложила палец к губам и направилась в сторону стоявшего между
окон кресла. Выпроваживать ее было бесполезно, поэтому я вновь обернулся к
Реналдо и попросил на керторианском:
- Перейдем на родной язык!
Он только кивнул, но, видимо, это напомнило ему, что в мире, кроме нас,
существуют и другие люди, а следовательно, и другие дела... Креон сразу же
взял другой, более серьезный тон:
- Между нами, тебе еще счет придется оплачивать, так что излагаю факты
дальше... Можешь смеяться, сколько хочешь, но стоило мне всерьез
заинтересоваться личностью Князя Д'Хур, как он собственной персоной всплыл
на поверхность - и опять довольно странно!.. Я уже упоминал о публичном
выступлении Принца, и раз ты не всполошился, значит, подробности знаешь.
Признаться, сам я в первый момент был в шоке, но на Веге к появлению
"контактов третьего рода" отнеслись на удивление спокойно. Я уже начал было
расслабляться, но история получила неожиданное развитие. Со мной через
Камень связался Князь и сообщил, что назавтра назначает Совет. Так вот,
коротко и ясно... - Тут мне стали понятны повторяющиеся намеки на
странность Марандо. Для непосвященных в тонкости керторианской этики
поясняю: хотя формально все находящиеся в Галактике керторианцы были в
одинаковых условиях, фактически Принц все равно стоял над остальными, и
такие вещи, как его прерогатива в собрании Совета, были очевидны любому.
Если уж Марандо так нужен был Совет, то ему следовало обратиться к Принцу с
просьбой, которую тот, опять же по негласному договору, не мог отклонить.
Поступить, как было сделано, значило бросить Его Высочеству открытый вызов.
А для этого надо быть как минимум странным... Взяв небольшую паузу, Реналдо
продолжил:
- Вижу, оценил!.. Разумеется, в назначенный час я был на месте, как,
впрочем, и все, до кого дошло известие. Не было только тебя и герцога
Венелоа... Ну и Вольфара, если он к тому моменту еще был жив. - В интонации
Реналдо слышался вопрос, но этот Совет происходил примерно в то же время,
что и финал на станции "Бантам", поэтому я мог честно пожать плечами и
поинтересоваться:
- Возможно, я забегаю вперед, но неужели вопрос обо мне и Вольфаре даже не
поднимался?
- Твои слова автоматически предполагают, что, по-твоему, Марандо собрал
Совет по другой причине, - отрешенно, в несвойственной себе манере заметил
Креон. - А вопрос о тебе поднимался, да. Совет и начался с того, что мы с
Бренном его подняли...
- Как это "мы"? Хором, что ли?
- Нет, я спрашивал, а Бренн меня молчаливо поддерживал. И вот это уж точно
не повод для зубоскальства! За молчаливое согласие достается ничуть не
меньше, чем за прочие разновидности - в истории тому примеров много! - Он
был прав, я хватил лишку и готов был это признать... - Ладно, можешь не
извиняться! В конце концов, Бренн действительно имеет тенденцию беречь свою
задницу... гм... немного чрезмерно. Что же до твоей персоны, то обсуждение
было кратким донельзя: Принц сообщил - ты идешь по горячему следу, а когда
дойдешь, то все про всђ узнают. После этого обвел собрание мерзким
взглядом, под которым чувствуешь себя близким к ничтожеству, и все
заткнулись...
- А барон Детан, стало быть, вообще молчал?
- Да. Вообще весь Совет. Что на него, конечно, не похоже.
Это было явное приглашение высказаться, но я его не заметил. Также
помолчав, Реналдо недовольно покачал головой, но затем неожиданно подмигнул
мне:
- Допустим, у тебя есть причины быть скрытным. Но хоть на один вопрос ты
можешь нормально ответить?
- Да. Конечно... Смотря, правда, на какой.
- Из пары сотен выберу наиболее близкий к текущей теме. Почему Марандо, по
твоему мнению, пожелал созвать Совет?
По укоренившейся привычке я стал скоренько придумывать, как бы ускользнуть
все-таки от ответа, но потом сообразил вдруг, что скрывать правду никакой
пользы не будет, поэтому устыдился и выложил, что думал:
- Полагаю, Марандо хотел поинтересоваться у Его Высочества: по какому праву
тот заключил договор с Империей Цин от имени Кертории. И не намерен ли
Принц, по крайней мере, объясниться.
- Да, - просто согласился Креон, - все так и было. Почти теми же словами.
Ты меня удивляешь, Ранье. Или разыгрываешь...
- К черту! Что ответил Принц?
- О, он держался очень высокомерно. Заявил, что удивлен, ведь, дескать,
думает исключительно о нашем благе.
- Как же он себе его представляет?
- А вот как: вынужденные себя обнаружить - "а рано или поздно это случилось
бы", так он туманно выразился, - мы в глазах человечества ставим себя вне
закона, и это может подтолкнуть наших врагов, а они есть у каждого, к самым
решительным действиям. Договор же с могущественной Империей дает нам
официальный статус, заставляющий себя уважать. Пусть к Цину в западной
части Галактики относятся неважно, что Принцу, без сомнения, прекрасно
известно, но и ссориться с Небесным Владыкой за здорово живешь никто не
захочет. Поэтому он считает свой поступок... постой, как там дословно... а,
"взвешенным и стратегически оправданным"!
- И что Марандо?
- Буркнул, что это колоссальная ошибка, а по каким причинам она была
допущена, мы все узнаем позже... После чего убрался, и на этом Совет
закончился. - Реналдо чуть помолчал, а затем вновь заговорил с заметным
воодушевлением: - Черт, я готов заключать пари, что за Вольфаром стоял
Марандо! Дело шло к развязке. Князь знал это и пытался еще раз замутить
воду, поссорить нас с Принцем! Как им тогда это было бы на руку, а?
- Хорошая версия, - вяло согласился я.
- Нет! Ну что ты на это скажешь?! - не унимался Реналдо, и я сказал:
- Что Марандо был абсолютно прав!
Думаю, если бы я вдруг заявил, что вижу за спиной Креона призрак его
дедушки с источенным ржавчиной кинжалом в руке, он и то удивился бы
меньше... Однако он явно намеревался перейти в контратаку, когда соберется
с мыслями, и я решил предвосхитить спор, дабы не затягивать разговор
окончательно.
- Ты не учел один нюанс. Скажи, пожалуйста, каким станет официальный
статус, любезно приданный нам Принцем, если Империя Цин объявит войну
Рэнду, с которым большинство стран, где мы проживаем, имеет союзнический
договор? - Взгляд Реналдо был еще достаточно бессмысленен, и я ответил себе
сам: - В такой ситуации мы, керторианцы, - да и вся Кертория, если уж на то
пошло! - будем выглядеть как союзники их противников. Говоря проще, как
военные враги, по отношению к которым, как известно, нет запрещенных
приемов.
- Ты становишься слишком умным, старик, на опасном для здоровья уровне, -
наконец выдавил Реналдо, и прозвучало это совсем непохоже на шутку. И все
же он криво усмехнулся: - Неужели гены Детанов начинают брать свое?..
- Не знаю. Но определенно могу сказать другое. Марандо, хоть и вел себя
весьма нагло, до конца все-таки не пошел - он только намекнул на
возможность предательства со стороны Принца, а между тем говорить об ошибке
Его Высочества - это курам на смех... Безусловно, его решение "взвешенно" и
"стратегически оправданно". Он попросту приставил вам нож к горлу и слегка
пощекотал яремную вену, а вы - дураки, прости пожалуйста! - этого даже не
заметили!
- Ранье, опомнись! Ты говоришь чудовищные вещи! - Мой друг явно из
последних сил пытался сохранить хладнокровие. - Ты только что обвинил
Принца в измене, назвал Лана, Деора и собственного дядю дураками и в
довершение предрек войну в Галактике... Чего ждать дальше?
Я промолчал, и это произвело куда более сильный эффект, нежели самая жаркая
попытка защитить свою позицию - после паузы голос Реналдо звучал чуть ли не
просительно:
- Ранье, но войн, настоящих войн, не было давно. Почему сейчас? Для этого
ведь нужен повод. Никакие наши внутренние разборки не заставят тысячи людей
палить друг в друга из пушек. Нет, если уж полномасштабная война не
началась тогда, после вооруженного конфликта за обладание богатейшей
звездной системой - как там ее?..
- Гонтцоль.
- Верно, Гонтцоль... Если уж тогда все помирились, то теперь для войны
точно нет достаточных оснований.
- Это ты сегодня так думаешь.
- Сегодня? А завтра буду иначе?
- Вполне вероятно.
- Ты серьезно? - Реналдо отвел глаза и в смущении закусил губу. - Надо ж, а
я еще радовался, как ловко раскусил Марандо. Вот, думал, какой секрет
выведал!.. Дурак, верно ты сказал! Вот где настоящие загадки, - он не глядя
мотнул головой в мою сторону, и я уже второй раз за недолгий промежуток
времени почувствовал себя пристыженным...
- Да брось, Реналдо! Не дуйся!.. Что бы ты хотел знать?
Реналдо кивнул, как будто принимая извинения, но все же заговорил весьма
язвительно:
- Ну, я бы не отказался узнать, что думает об этом Его Высочество...
- Отлично. Узнаем.
- Что-о? Как?!
- А мы его спросим.
- Как Марандо, что ли? - неожиданно догадался Реналдо.
- Да. У меня будет к тебе большая просьба: связаться со всеми нашими и
сообщить, что я назначаю на завтра Совет. В полдень по времени Новой
Калифорнии. Сделаешь?
- А почему бы тебе самому не... - запальчиво начал он, но неожиданно
оборвал себя и улыбнулся: - Понимаю, тебе все будут задавать вопросы!
- Разумеется. Тебе тоже.
- Но мне-то нечего будет" ответить! - с торжеством заключил Креон. - Это
чертовски ловко, Ранье!
Да, идея созвать Совет появилась у меня по ходу разговора еще до упоминания
Креоном аналогичного поступка Марандо, и я сразу же решил попросить своего
друга выступить в роли глашатая. И этим действительно отчасти объяснялась
моя явно излишняя скромность - я хотел не только избавиться от
необходимости юлить самому, но и избавить от нее Реналдо... Эти
соображения, похоже, окончательно примирили его с моим не вполне искренним
поведением, но он задумчиво заметил:
- А тебе не приходит в голову, что Принц может в этот раз проигнорировать
приглашение?
- Ну нет! Это исключено! Его Высочеству наверняка будет интересно узнать,
что же произошло между Вольфаром и мной. А это и будет главной темой моего
выступления.
- И ты честно все расскажешь?
Достаточно оскорбительное предположение, между прочим, но я решил не
возникать и утвердительно кивнул...
- Тогда, наверное, до завтра? - Я опять-таки не возражал, и Креон подмигнул
мне на прощание: - Ладно, сообщи мне как-нибудь цифру в счете за
сегодняшние переговоры - вдруг ее можно будет в Книгу Гиннесса заносить?..
На этом разговор закончился, но я еще некоторое время смотрел в ставшую
матовой поверхность монитора - пища для раздумий оказалась обильной.
Неужели Вольфара в его авантюре направляли не Принц либо дядя (или оба
вместе), а Князь Марандо Д'Хур, дотоле вовсе незаметный? А если все же
первые двое - не глупость ли то, что я собираюсь сделать?..
Приподнявшись, я взглянул поверх монитора и обнаружил Гаэль, неподвижно
сидящую в кресле, поджав ноги и подперев кулачком подбородок. Она смотрела
на меня, что называется, буравящим взглядом и, похоже, занималась этим с
самого момента прихода в кабинет... Тонко почувствовав мое замешательство
(наверное, потому, что я забыл разогнуться), она рассмеялась:
- Нет, герцог, внимание противоположного пола действует на вас
неправдоподобно пугающе!
- Навязчивое. - Она вопросительно заломила бровь. - Навязчивое внимание.
Гаэль чуть нахмурилась и резко сменила тему:
- Наблюдать за вами стало куда скучнее. Раньше большая часть ваших мыслей и
чувств находила свое отражение...
- На лице, конечно?
- Ну почему, необязательно. В манере держаться, в характерных жестах... А
сейчас вы бываете похожи на сфинкса.
- По-вашему, это плохо?
- Плохо? Да это просто отвратительно! - Неожиданно резко она выпрыгнула из
кресла и подскочила к столу с другой стороны. - Герцог, вы черствеете на
глазах! Как вы вообще себя ведете?!
От такого напора я только растерянно пожал плечами.
- И глаза невинные, как у дитяти!.. Конечно, зачем благодарить человека,
который спас тебе жизнь? Вместо этого куда лучше сразу приставить к нему
соглядатая и в открытую демонстрировать полное отсутствие доверия!
Меня неожиданно захлестнула волна гнева - сжав кулаки, я подался вперед и
тихо сказал:
- Конечно, зачем благодарить? Вот себя и спросите. Потому как и ежу
понятно, что исключительно ради спортивного интереса я промчался
пол-Галактики и явился на станцию "Бантам"! Подумаешь, тут и говорить-то не
о чем!
- М-да, извините, - Гаэль покаянно понурила голову. - Меня опять занесло.
Последствия истерики, наверное...
Выдохнув сквозь стиснутые зубы, я опустился в кресло и протянул руку к
интеркому, буркнув:
- Ладно, надо распорядиться. Насчет обеда...
- Я уже распорядилась.
Моя рука вновь зависла над клавишей, а на лице появились, видимо,
долгожданные следы эмоций... Во всяком случае, Гаэль незамедлительно
защебетала:
- Я подумала, что вы после душа наверняка захотите прилично покушать,
поэтому после того, как дворецкий показал ваш замок - он мне понравился,
кстати, - я попросила его распорядиться насчет обеда. Думаю, он уже готов,
если повар у вас столь же хорош, как и все остальное...
- Что ж, спасибо за внимание, - прозвучало довольно сухо, и она фыркнула:
- Да уж, спасибо... Не лезьте не в свои дела - вы это хотели сказать?
- Нет, на этот раз вы не угадали. Просто за последние полвека это едва ли
не первый случай, когда кто-то озаботился моим чувством голода. Я немного
удивился. - Встав с кресла, я осмотрел кабинет, бросил взгляд на свой
костюм (после ванны я надел первое попавшееся, каковым оказались
вельветовые брюки и черный пуловер) и предложил: - Тогда, Гаэль, не будете
ли вы любезны спуститься в столовую. Я переоденусь и присоединюсь к вам
минут через пять...
- Да, переодеться я бы тоже не отказалась! - с труднопередаваемым чувством
заявила Гаэль. Действительно, на ней были те же черные джинсы и пиджак, что
я помнил еще по Денебу IV... Почему-то я почувствовал себя неловко.
- К сожалению, у меня нет женского гардероба, как вы понимаете... Может
быть, слетаем в город, в вашу квартиру?
- Поздновато уже. - И вправду, по местному времени было уже около восьми
вечера. - Лучше завтра. Потерплю.
Я хотел было предложить послать в город кого-нибудь из своих
телохранителей, но потом подумал, что это будет чертовски двусмысленно, и
ограничился вопросом:
- В таком случае, может, и мне лучше пойти как есть?
- Да, так было бы лучше, - абсолютно серьезно ответила она и направилась к
выходу.
Открыв ей дверь и спускаясь вслед по лестнице, я недоумевал. Я могу понять,
что давно не менять одежду - это неприятно, крайне неприятно. Но разве
станет легче, если компаньон при этом будет одет в ширпотреб, а не, скажем,
в вечерний костюм?.. Нет, ну можно ли понять так называемую женскую
психологию?
По лестнице мы двигались чуть медленнее, чем следовало - Гаэль ставила ноги
на ступеньки с чрезмерной аккуратностью, и я с некоторым запозданием
вспомнил, что какие-то две недели назад она получила тяжелейшее ранение...
- Кстати, как вы себя чувствуете?
- О, что я слышу? Неужели забота? - усмехнулась она, не оборачиваясь. -
Спасибо. Неплохо, насколько это возможно. Есть еще слабость, бок побаливает
от нагрузки, но в целом... Вы же знаете, регенерационные процессы идут
очень быстро.
Пожалуй, это вполне можно было счесть откровенным признанием своего
керторианского происхождения, и, естественно, у меня возникло желание
развить тему. Но вид накрытого стола, распространяющего дразнящие запахи,
меня отвлек - я против воли ускорил шаг, направляясь к своему месту... Тут,
правда, вышла небольшая заминка: мои вышколенные слуги сервировали стол на
двоих по всем правилам - один прибор на одном торце, второй - на другом.
Стол у меня, знаете ли, как во всех приличных замках - с одного конца на
другой нужно кричать... Гаэль, конечно же, не пожелала, чтобы наша беседа
стала всеобщим достоянием на десять миль окрест, и ее прибор пришлось
перебазировать на ближайшее место с левой стороны от меня.
После чего мы на какое-то время дружно сосредоточились на трапезе. Мой
повар определенно расстарался - он вообще был хорошим малым: и как
специалист (я сманил его из одного заведения для гурманов на Рэнде), и как
человек. Навряд ли он мог подозревать, что я сидел в тюрьме, но на всякий
случай приготовил мои излюбленные блюда, хотя они и не бросали вызова его
кулинарному искусству. Обед состоял из мясного салата, мясного бульона со
всякой фигней, отбивных (из мяса, разумеется) и гуся в яблоках. Последнее -
факультативно, для желающих, каковых, впрочем, нашлось... В целом не
слишком изысканно, но весьма содержательно. Особенно учитывая размеры
порций.
В итоге, когда я попросил подавать кофе, мое желание к беседе трудно было
назвать преувеличенным, чем тут же воспользовалась Гаэль, немедленно
захватившая инициативу:
- А все-таки, герцог, почему вам пришла в голову мысль, что я могу
попытаться сбежать, только-только оказавшись на Новой Калифорнии? И почему
вы мне не доверяете?
Меня ужасно бесила эта ее манера задавать одни и те же вопросы до тех пор,
пока я не дам удовлетворяющий ее ответ. Но я был в благодушном настроении,
поэтому только улыбнулся:
- Ответ на первый вопрос вытекает из ответа на второй, вам не кажется?
- Кажется, - передразнила она. - Но я желала бы знать не только
причинно-следственную связь!
- Многим и этого не дано.
- У вас, я вижу, настроение пошутить?
- У меня настроение попить кофе... А вот и он, кстати.
После пары глотков и затяжки любимой сигарой меня потянуло на
откровенность. Или, иначе говоря, у меня не было достаточно душевных сил,
чтобы кремниться и вести разговор в режиме фехтования...
- На самом деле все просто - даже странно, что вы спрашиваете. Естественно,
у меня еще на "Прометее" мелькнула мысль: вы не столько меня спасаете,
сколько себя самое. Ведь мой портал был единственным способом покинуть
корабль и систему Бантам, где вы едва ли забыли нечто ценное... Резонно?
- Ну да, в логике вам не откажешь! - с ноткой презрения подтвердила она.
- А в мои планы не входило расстаться с вами сразу после встречи.
- Очень польщена! - каким-то странным, не то чтобы даже обычным
издевательским тоном бросила она, и я поспешил свернуть тему:
- Но, конечно, если бы я вам доверял, то так не поступил. Что возвращает
нас ко второму пункту, тоже как будто вполне очевидному.
- Ну-с, послушаем.
- Простите, а почему я должен вам доверять? Вряд ли такой прямолинейный
подход застал ее врасплох, однако она немного поразмыслила, достав по своей
привычке сигарету из пачки и вертя ее между пальцев, не прикуривая... Но,
похоже, сильные аргументы ей в голову не приходили.
- Например, я вам помогала в ваших поисках. Разве нет?
- Отчего же - помогали. И даже больше, чем мешали... Но я вас об этом не
просил, не так ли? - Она демонстративно промолчала, и я слегка разозлился:
- Да ни о чем это не говорит: я могу помочь своему злейшему врагу, если в
будущем мне это окажется полезным для более качественного отмщения.
- Ну-у... - возмущенно начала она, но я перебил:
- Конечно, это аморально. А вы никогда не совершаете аморальных
поступков... Нет, Гаэль, дайте я закончу. Шутки шутками, но вы, хоть и
молоды, явно неплохо разбираетесь в принципах, на которых держится мир.
Поэтому не можете не знать, что в жизни каждый сам за себя, преследует и
отстаивает собственные интересы. И не пытайтесь доказывать мне, что вы -
завзятая альтруистка...
- Не буду.
- Ну? Так что вы хотите? Вчера мы были друзьями, сегодня тоже, а что
завтра?.. Как я могу быть в чем-либо уверен, если все, что мне известно о
ваших подлинных целях и намерениях, это - ради сохранения их в тайне вы
солжете не моргнув глазом?
Вопреки моим ожиданиям она не вспылила. Напротив, как-то очень спокойно
покачала головой и тихо произнесла:
- Нет, герцог, вы, право, очень странный человек. Наверное, даже для
керторианца... - Она чуть помедлила и пояснила: - Иногда вы ведете себя как
юнец, иногда как романтик, иногда как законченная свинья. Но вашей холодной
рассудочности не может поколебать ничто - неужели это стержень вашей
личности?
Я как-то не нашелся с ответом, хотя и был с ней в принципе не согласен, и
Гаэль решительно выдохнула:
- Хорошо, что вам рассказать?
- Как я уже говорил однажды, начните с начала.
- С начала? - как будто нехотя переспросила Гаэль. - Это с рожденья,
что ли?
- О да, это весьма небезынтересный факт!
- Конечно, редкое по значимости событие... Хотя больше всего оно походило
на трагедию.
Сделав такое заявление, Гаэль надолго замолчала. Она наконец подожгла
сигарету, не торопясь выкурила ее, допила свой кофе, достала следующую... Я
не хотел ее торопить, по собственному опыту зная, как трудно вытаскивать на
свет призраки прошлого, да еще и держать их в узде. Однако сидеть истуканом
мне тоже поднадоело, и я применил свое излюбленное лекарство от скуки -
попытался пролевитировать пару скукожившихся в пепельнице окурков. Поднять
их одновременно удалось, но один тотчас же упал, взметнув облачко пепла...
- Ловко!.. Вам скучно? Не волнуйтесь, сейчас пройдет. Скоро вы поймете... Я
просто задумалась немного, отвлеклась.
- Послушайте, если вам столь... м-м... неприятен этот рассказ, то можете
ограничиться кратким сообщением. Намеком хотя бы.
В брошенном на меня взгляде промелькнуло нечто, похожее на признательность,
но затем она вытянула губки трубочкой и покачала головой:
- Можно бы и так. Но вы-то мне рассказывали в полном объеме... Кстати, один
из древних психологов заметил: люди потому так любят распространяться о
своих неприятностях, что, высказывая вслух, они от них освобождаются. Но я
этого что-то не замечала! А вы?
- Признаться, тоже. По мне, самый лучший способ избавиться от неприятных
воспоминаний - пореже их ворошить.
- Верно. И причина та же, по которой на Кертории не существует психологов.
- То есть? - Я вовсе не предполагал развивать эту тему, но ход ее мысли
показался мне парадоксальным.
- Керторианцы значительно лучше разбираются в себе, чем люди, - сообщила
она как факт. - У них отлаженное веками мировосприятие, гораздо меньше
склонность к рефлексии. Практически все они... или все мы тут будет
уместно?.. в большей или меньшей степени психологи, даже психоаналитики.
Которым никогда не потребуются услуги наемных специалистов.
Я промолчал, и ее взгляд вновь вернулся из некого туманного далека...
- Опять ухожу от темы, верно? Что поделаешь... Говорят еще, привычка -
вторая натура. Какая глупость! Привычка - и есть натура. Первая, и она же
восемьдесят восьмая... - Она щелкнула зажигалкой и, совершенно не меняя
интонации, продолжила: - Итак, мое рождение. Прямо с него начать не
получится, придется вернуться немного назад - к личности моей матери. По
отзывам людей, хорошо ее знавших - родственников, друзей, - я получила
впечатление, что она была человеком своеобразным. В частности, в ней
непостижимым для меня образом уживались прагматизм и авантюризм, склонность
к всевозможным приключениям... Если посмотреть на ее официальную биографию,
то она пристойна и пресна, как вода Великих Озер: родилась на Земле, в
исторической области Канада, в богатой и во всех отношениях приличной
семье. Получила хорошее образование в престижном частном колледже, окончила
университет по специальности биоинженер. Получив диплом, осталась в
университете, быстро сделала карьеру и к тридцати пяти годам возглавила
кафедру генной инженерии, не выпустив в свет ни одного мало-мальски
стоящего научного труда. Такая вот проза...
В то же время о личной жизни моей матери мои собеседники либо вообще не
хотели говорить, либо бормотали что-нибудь вроде "запутанная" и тому
подобное. Не более чем щадящие формулировки сами понимаете чего... Третьим
сортом моя мамочка, похоже, не интересовалась - потратив кучу времени на
выяснение приблизительного списка ее, скажем так, поклонников, я обнаружила
там немало незаурядных личностей: известных артистов, спортсменов. Как
удачно выразился однажды мой дед: "Едва ли Беатрис к тридцати годам могла
нас чем-нибудь удивить..." Тем не менее она смогла. Не к тридцати, лет на
шесть позже, но смогла. Мои дед с бабкой были, по их собственному
признанию, шокированы, когда невзначай выяснилось, что, вернувшись из
очередного рождественского отпуска, проведенного на каких-то там островах,
моя мать забеременела. А надо вам сказать, что рожать без мужа в том кругу,
где выросла моя мать... и я, кстати, тоже... - это совершеннейший нонсенс!
Особенно если учесть, что технология борьбы с нежелательными последствиями
удовольствий была моей матери известна не понаслышке...
Но мама уперлась, и хотя тогда причины ее поступка никто не мог понять, мне
они предельно ясны. Безусловно, она знала, что за ребенка носит -
уникального и единственного в своем роде. Более того, я убеждена также и в
том, что появилась на свет не в результате чьей-то вопиющей
неосмотрительности. Хотя, возможно, мне лишь приятнее так думать... Но так
или иначе, по отношению ко мне мама проявила не свойственные ей внимание и
заботу. Беременность протекала тяжело, но она очень пунктуально выполняла
распоряжения врачей. Я собственными глазами видела ежедневник, который она
завела в тот период - каждый день расписан по минутам: гимнастика,
процедуры, диета, буквально любая мелочь. Вот... Дело потихоньку шло к
родам, но за неделю до ориентировочного срока произошло несчастье.
Возвращаясь на собственном флаере домой после очередного наблюдения у
врача, моя мать угодила в авиакатастрофу. Уже при заходе на посадку
управление неожиданно отказало, флаер, разумеется, упал и разбился. Знакомо
выглядит, не правда ли, герцог?.. Ну, как вы наверняка уже догадались, моя
мать не погибла на месте - в тяжелейшем состоянии ее доставили в госпиталь,
где врачи долго и безуспешно боролись за ее жизнь. А вот меня спасти
удалось...
Во время рассказа я старался ее не перебивать, но и теперь, когда она вроде
бы закончила, продолжал молчать - действительно, трагическая история и
нехорошо выглядящая к тому же... Что тут скажешь? Соболезнования окажутся
слегка запоздалыми, а ковыряться в таком пальцами, доискиваясь
подробностей, как минимум неэтично...
Тем временем Гаэль, как будто погрузившаяся в меланхолическую дрему,
исподтишка внимательно за мной наблюдала и, когда заметила, что я тоже это
вижу, мгновенно встрепенулась:
- Ну что, герцог, поняли вы главное?
- Вы хотите сказать, что личность вашего отца вам до сих пор неизвестна? -
Если это было так, то, конечно, объясняло многое. Многое, но не все.
- Да! - неожиданно резко отрубила Гаэль, которой явно не понравилась форма
моего вопроса, но потом улыбнулась и потянулась, как будто устав сидеть в
одной позе. - Я расскажу вам, и что было дальше. Если принесут еще кофе, а
лучше чего-нибудь покрепче...
Это было совсем не трудно - "чего-нибудь покрепче" в моем замке было
навалом, хотя сам я и пользовал его крайне редко. Так что минут через пять,
когда на столе появилась бутылка коньяка и очередная порция кофе, Гаэль
продолжила:
- Поначалу мое детство было совершенно безоблачным. Дед с бабкой, которые
меня воспитывали, были очень заботливы, потакали малейшим капризам -
пожаловаться не на что... - Тут она прервалась, отхлебнув наконец из рюмки,
которую прежде долго катала между пальцев. К моему удивлению, столь
маленький глоток оказал необычайно мощное воздействие - слегка подскочив,
Гаэль поставила рюмку и схватилась за бутылку, жадно вглядываясь в
этикетку, а затем восхищенно причмокнула: - Да, это вещь! Где вы только
взяли такую древность? Даже думать не хочется, сколько он может стоить...
- Рад, что вы способны оценить это в полной мере, - совершенно искренне
заметил я, и она расхохоталась.
- Да, вот это мне в вас нравится! Красиво вы живете: замок, охрана, повар
каких мало, дорогущий коньяк, сигары - предел мечтаний для любого. И что?
Вы хвастаетесь, гордитесь молча или хотя бы обращаете на это внимание? Нет,
вам это безразлично. В другом бы заподозрила желание пустить пыль в глаза...
- Скорее всего причина в том, что я никогда не жил по-настоящему плохо.
Гаэль с сомнением покачала головой, допила рюмку без новых выражений
безудержного восторга и иронично приподняла брови:
- Я тоже выросла в атмосфере богатства, но это не значит, что жизненные
блага - любого рода - мне претят. Напротив, я с достаточно ранних лет
сознательно культивировала в себе способность получать максимальное
удовольствие от того, что предлагает жизнь. Видите ли, герцог, в какой-то
период... скажем так, на заре общения с себе подобными... я чувствовала
себя очень несчастной. В частной школе, где я оказалась в один момент,
который трудно назвать прекрасным, скверно быть бастардом, если вам
известно значение этого слова.
Я кивнул, а она налила себе еще рюмку, столь же бесцеремонно опорожнила ее
залпом и потянулась за сигаретой...
- Впрочем, моя оговорка бессмысленна. Вы очень образованный человек, хотя
по виду так и не подумаешь... Не говоря уже о том, что выросли в обществе,
где незаконнорожденным приходится, вероятно, значительно хуже.
- В глазах общественного мнения, безусловно. А так - по-разному бывает...
- Очень верное наблюдение. Со мной тоже было по-разному. Тяжелый период,
когда я ненавидела своих родителей и тряслась при одном их упоминании,
прошел и сменился живейшим интересом к тем, кому я обязана своей жизнью...
Своей жизнью и своей исключительностью. Конечно, причиной столь разительной
перемены было осознание такой мелочи, что я вообще-то не человек! Узнала я
об этом достаточно поздно, незадолго до тринадцатилетия... - Я не сдержал
недоверчивой улыбки, и она тотчас вскинулась: - А что тут
неправдоподобного? Хотите сказать, что это должно было выясниться после
первого же медосмотра? Странно, что в таком случае вся Галактика до
недавних пор не знала, что долгожданный контакт с инопланетянами уже
произошел.
- Но мы-то сознательно стереглись всевозможных медосмотров.
- Замечание принимается, - неожиданно легко согласилась она и вновь взялась
за бутылку, но, поколебавшись мгновение, оставила где стоит. - Меня врачи
осматривали, но только докладов о том, что они там обнаружили, не
предоставляли. Мои старики, конечно, знали правду едва ли не с самого моего
рождения, но от меня держали в тайне. Чтобы не травмировать нежную детскую
психику... А помог, как водится, случай, тоже не из разряда приятных. Я
много занималась спортом, в теннис любила играть, и однажды, неудачно упав,
сломала руку в запястье...
- Удивительное - рядом! - невольно пробормотал я.
- Да, учитывая крепость наших с вами костей, это надо было умудриться...
Ну, сломала и сломала. Больно, но ничего такого уж страшного. Проблемы
появились, когда кости срослись за неделю... Хирург, а это был опытный врач
и, помимо прочего, друг нашей семьи, явно поразился, но изо всех сил
пытался сделать вид, будто так и надо. Но я серьезно призадумалась и даже
решилась на серию небольших экспериментов, однозначно показавших, что
регенерационные процессы протекают в моем организме в три раза быстрее, чем
полагается... Дикое любопытство мне было свойственно уже тогда, поэтому
смириться с существованием столь интригующей загадки я не могла и сделала
самый примитивный и естественный ход: отправилась втихаря в первый
попавшийся медицинский центр. Там меня, естественно, спросили: на что
жалуемся, ответ я не заготовила и брякнула по примеру бабушки - сердце,
мол, пошаливает. Конечно, на меня посмотрели с большим подозрением, но я
настаивала и добилась того, что решили снять кардиограмму... А дальше, как
нетрудно догадаться, начался настоящий цирк: долго искали сердце,
налаживали аппаратуру, разводили руками, обзывали друг друга сумасшедшими,
созывали консилиум. В конечном итоге, насилу от них выбравшись, я была
достаточно просвещена относительно некоторых особенностей своей анатомии...
О, какой скандал я закатила по возвращении домой! - Глаза Гаэли приняли
мечтательное выражение, и я не удержался от ехидного:
- Точно. Донимать вы умеете!
- Бросьте, герцог! - она кокетливо захлопала ресницами. - Такие люди, как
я, и делают жизнь интересной! Честно говоря, я попросту обомлел и еле
выдавил:
- А вы уверены, что моя жизнь нуждается в... как бы это сказать...
дальнейшем уинтересивании?
- Ну, по-моему, не считая последних полутора месяцев, она была порядком
скучной.
Отчасти это была правда, но я все равно обиделся и, демонстративно
обращаясь к оконному переплету, напомнил:
- Некогда мое имя занимало в рейтинге галактической популярности... том,
который составляют на Рэнде... место в горячей десятке. Причем на
протяжении многих лет. И даже на самой завалящей планете был хотя бы один
клуб моих фанов. А еще однажды за моим боем в прямом эфире наблюдали более
десяти миллиардов человек, что является доселе непобитым рекордом...
Разумеется, такую жизнь можно не без оснований назвать скучной.
Когда я вновь взглянул на Гаэль, она потупилась и виновато улыбнулась:
- Да, я выступила неудачно. Признаю... - Вздохнув, она постучала ногтем по
горлышку бутылки. - Может, выпьете со мной за компанию? А то пить в
одиночестве - это моветон.
- Если только рюмочку.
Кажется, она удивилась, но молча налила коньяк и приподняла бокал:
- За великого чемпиона!
Вот так, и поиздевалась, и ничего не возразишь...
- Ладно, вернемся к нашим баранам, - быстро заговорила она, чуть переведя
дух. - Своих стариков, хоть они и отпирались, я выпотрошила до дна, но
толку, как вы уже знаете, из этого вышло мало. Разве что им пришлось
отвалить приличную сумму тем докторам - чтобы они забыли о моем
существовании... В результате вопрос: кто я вообще такая? - предопределил
мою дальнейшую жизнь. Я и журналисткой стала поэтому - больше, чем через
нас, информации проходит только через спецслужбы, но там мне, по вполне
понятным причинам, делать было нечего... Естественно, сбор информации я
начала с истории жизни своей матери, но о ней уже все сказано, и добавить
ничего не могу. Я выяснила, к примеру, что на Канарских островах, где она
якобы проводила тот достопамятный отпуск, ее и духу не было. Но где она
была? Этого никто не знал. С большой долей уверенности можно только
утверждать, что пределов планеты она не покидала, да и то не на сто
процентов...
Короче говоря, прошлое моей матери не давало ни единой зацепки для
выявления личности загадочного инопланетянина, как я его про себя называла,
и это надолго завело меня в тупик. Нет, я продолжала поиски с воистину
керторианским упрямством, но затея была обречена - очень трудно найти то,
не знаю что. И лишь несколько лет назад, когда я впервые заметила, что
возраст как будто оказывает на меня меньшее воздействие, чем на
сверстников, это натолкнуло на ключ к разгадке тайны керторианцев...
- Простите, а сколько вам лет? - перебил ее я бестактным вопросом, но по
какой-то смутной причине он казался мне важным.
К моему удивлению, Гаэль никак не выразила неудовольствия и, мимоходом
бросив: "Двадцать восемь", продолжила свой рассказ:
- Тогда я уже повела целенаправленный поиск, стала изучать биографии
галактических долгожителей, и так всплыли первые: банкир и адвокат. Их
публичная карьера длилась более полувека, а выглядели они как
тридцатилетние... Это навело меня на новую мысль: провести параллельно
тщательную проверку наиболее видных и неординарных фигур новейшей истории,
и так я набрела на Принца и великого детектива. Затем в ходе расследования
выявился факт, что все керторианцы обладают физической силой, немыслимой
для человека, и я взялась за знаменитых силачей. Надо ли говорить, что ваша
кандидатура оказалась в этом списке на первом месте? И еще этот непобедимый
борец... Если я буду рассказывать детально о каждой своей находке и о том,
как все они проверялись, то придется трещать до утра, а я и так порядком
устала. Но если вас, герцог, интересуют какие-то определенные подробности,
то скажите.
- Пожалуй, нет. - Сразу в голову действительно ничего не приходило. -
Может, как-нибудь потом.
- Интересное замечание, - она улыбнулась уголком рта и кивнула в сторону
наполовину опустошенной бутылки. - Как насчет?..
- Не особенно.
- Ну и ладно, я тоже не буду... На чем мы остановились? А, можно считать,
на факте: к середине прошлого года я вычислила вас всех...
- Не всех, - почти против воли поправил я.
- Ого! Вот это новость! Кого же это я прозевала?
- Если исходить из фотографий, что вы мне показывали за нашим первым
обедом, то в вашем списке отсутствует барон Данферно. Он, кстати, живет на
вашей родной планете.
- Такой невысокий, худощавый, русоволосый и абсолютно невыразительный?
- Очень подходящее описание.
- Тогда я его знаю. Он оставался последним, относительно кого у меня не
было уверенности. Да и фотографии его у меня тоже нет...
- А вот, кстати, любопытно: как вы его-то вычислили? Чем занимается барон
Данферно?
- Хрен его знает! Я наводила справки, и в итоге у меня сложилось
впечатление, будто двадцать четыре часа в сутки он спит. Не понимаю, как
такой персонаж вообще мог здесь оказаться. В Галактике, я имею в виду...
- В этом вы не одиноки. - Действительно, зачем тишайший барон полез в
авантюру с троном Кертории, понять не мог никто, даже мой дядя.
- А познакомилась я с ним чисто случайно, почти так же, как с Вольфаром.
Произошло это еще на Земле, только не в космопорту, а в театре. Я обратила
на него внимание потому, что он - левша... И в итоге у меня сложилось
двоякое впечатление: вроде ничего примечательного, даже признаков вашего
своеобразного акцента нет, лишь нечто неуловимое в замкнутой манере
держаться, высокомерных жестах... В общем, факты говорили "против",
интуиция - "за". Приятно, что она меня не подвела. А с чего вдруг вас
заинтересовал господин барон?
- Странный он. Никогда ни в чем не был замечен.
- Да, это удивительно само по себе.
Возникла небольшая пауза, которой я решил воспользоваться для уточнения
одного момента, который Гаэль опять постаралась в своем рассказе незаметно
обойти.
- Я так понял, что большую часть жизни вы провели на Земле, своей родной
планете?
- Да. Мне там нравится.
- Тогда тем более. Почему вы вдруг сорвались на Новую Калифорнию?
Гаэль чуть закусила нижнюю губу и даже порозовела:
- Так и знала, что вы спросите. Ну, я могла бы соврать, конечно, но вы
наверняка это почувствуете, и вам будет неприятно... Ладно, скажу правду.
Как вы понимаете, мое изучение керторианцев было обусловлено не только
общим интересом, но и вполне конкретной целью - узнать, кто из них
приходится мне батюшкой. Но тут я не продвинулась ни на шаг - по тому, что
мне было известно, не обнаруживалось ни одного подходящего кандидата... - В
этот момент я мысленно облегченно вздохнул - перспектива того, что Гаэль
заявит, будто во времена оны сделала свой выбор в мою пользу, вызывала у
меня легкое содрогание. Впрочем, услышанное оказалось немногим лучше. -
Поэтому я поставила перед собой промежуточную задачу: втереться к
кому-нибудь из керторианцев в доверие, вызвать его на откровенность и
увидеть их мир изнутри. Но наметить... гм... жертву было нелегко, все вы
отгораживались от мира один ловчее другого, и после долгих колебаний я
выбрала вас, герцог. Уж извините, но мне казалось, что с вами этот номер
пройдет легче, чем с кем-либо другим...
- А что извиняться? - сухо поинтересовался я. - В точности так ведь и
получилось.
- Нет, получилось не так! И я не собираюсь дискутировать по этому поводу! -
с неожиданной твердостью отрезала она, но дальше заговорила как ни в чем не
бывало: - К тому же существовала и вторая причина. Видите ли, я немного
ясновидящая - у меня бывают изредка своеобразные
полупредвидения-полупредчувствия. В них раз за разом появлялась Новая
Калифорния... Именно поэтому я не убралась отсюда восвояси, когда выяснила,
что добраться до вас в вашем замке попросту невозможно. Нет, я терпеливо
ждала и вот, прочитав в газете о смерти Вольфара, поняла: час пробил!
- Да уж, и впрямь - судьбоносный выдался денек!
- Шутка в стиле вашего друга майора, - прокомментировала она. - Совершенно,
кстати, неостроумная. Кто знает, как жизнь повернется.
Эта во всех отношениях банальная фраза каким-то образом прозвучала в ее
устах столь значительно, что у меня и в самом деле отбило охоту
иронизировать на данную тему...
- Что было дальше, герцог, вам известно не хуже моего, поэтому позвольте
поинтересоваться: ваше любопытство удовлетворено?
- Более или менее, - честно признался я. - Я бы не отказался узнать, что
сегодня происходило на "Прометее".
- Понятное желание, - кивнула она и вздохнула. - Да и у меня, между прочим,
есть к вам парочка вопросиков... Но, как вы изящно выразились, "может,
как-нибудь потом"? А то я уже еле сижу, мысли совсем путаются - день был
чертовски длинный...
Несмотря на то что про себя я так сказать не мог, а мы как будто прибыли из
одного и того же места, в это можно было поверить: в изолированной камере я
жил в режиме, отличном от всего корабля. И даже то, что внешний вид Гаэли
не выдавал повышенной усталости, меня не настораживало: керторианцы очень
выносливы, а организм наш устроен так, что до предела функционирует без
видимых отклонений, потом же просто выключается без дополнительных
предуведомлений... Мне было досадно прерывать беседу на самом интересном
месте, но не спорить же?
- Ладно, тогда последний вопрос?.. Гаэль коротко рассмеялась.
- О, вы сегодня весь вечер мне льстите!.. Нет, герцог, в разительных
переменах, которые с вами происходят, определенно есть и положительная
сторона. Валяйте!
- Вопрос довольно скучный. И все же: почему вы не рассказали мне все это
раньше?
- Могли бы догадаться, - поморщилась она. - Что вам ответить?.. Задать
встречный вопрос? А зачем?.. Или сослаться на то, что я тоже недостаточно
вам доверяла? Наверное, это была бы уважительная причина?
Я пожал плечами:
- Это уж вам виднее.
- Возможно. Поначалу так и было, но потом я руководствовалась другими
соображениями... Разумеется, я всегда считала свою тайну важной - как же
иначе! - но только после нашего с вами ужина в "Уединенных грезах"
осознала, насколько она важна по-настоящему. Я внезапно обнаружила, что
быть керторианкой, хоть и наполовину, не только... гм... весьма необычно,
но и небезопасно. И самым разумным выглядело держать свои истории при себе,
ведь иногда чужой секрет можно выдать и невольно. Вы согласны, герцог?
Честно говоря, у меня мелькнула шальная мысль: уж не понимает ли Гаэль
по-керториански? Совсем ведь только что я аналогичными причинами объяснял
собственное поведение Креону, и вот получился своеобразный бумеранг...
- Полагаю, эту тему можно считать исчерпанной.
- Что само по себе подразумевает целый список тем, которые считать
исчерпанными нельзя, - подхватила Га-эль. - Трудно было ожидать чего-то
другого.
Обычно в такие фразы она старалась вкладывать побольше язвительности, но
эта прозвучала достаточно бесцветно. Видно, и вправду устала...
Я вызвал дворецкого и поинтересовался, хорошо ли ее разместили. Гаэль столь
же официально ответила, что не жалуется, встала, взяла со стола сигареты, а
потом лукаво улыбнулась:
- Ну и что у нас завтра, герцог? - Я как-то не сразу нашелся, и она с
напускной жалостливостью попросила: - Только не говорите, что с утра
отправите меня домой, поскольку все происходящее меня совершенно не
касается.
- Ладно уж, не буду, - кисло согласился я. - А вообще-то, завтра в полдень
состоится Совет, после которого будет видно.
Гаэль отлично поняла, какой именно Совет я подразумеваю, и у нее явно
зародились сомнения - не рано ли заканчивать беседу... Но тут появился Тэд,
она утвердилась в прежнем решении, пожелала мне спокойной ночи и
отправилась в спальню...
Мне же спать вовсе не хотелось, и я принялся бесцельно блуждать по замку,
рассеянно отвечая на приветствия постоянно попадавшихся то тут, то там
телохранителей - очевидно, после моего прибытия Тэд поднял по тревоге весь
личный состав и удвоил караулы. Очень предусмотрительно. Особенно если
учесть, что я его об этом не просил...
Собственно, мои мысли занимал только что завершившийся ужин. Еще накануне,
сидя в камере, я прямо-таки мечтал, чтобы Гаэль объяснила мне некоторые
вещи. Ну, сбылось... И что? Стало легче? Проще? Черта с два! Только еще
больше запуталось. Даже не хочется приводить несметное количество новых
вопросов, вертевшихся в моей голове, потому как наибольшая проблема носила
иной характер...
Гаэль хотела, чтобы я ей доверял. Прекрасно. Если не пудрить себе мозги, то
я хотел того же... Но мои глаза и уши советовали мне прямо обратное. Да,
она рассказала о многом, и у меня не было ни малейшего основания
подозревать ее во лжи, но сколько она не рассказала? И почему?.. Гаэль ведь
очень тщательно контролировала себя. Это было очевидно хотя бы потому, что
она перестала пить после третьей рюмки, хотя мой коньяк явно пришелся ей по
вкусу. А ссылки на усталость все же могли скрывать под собой желание утаить
информацию. С единственной целью - пока она не выложила мне всю
подноготную, я не буду пытаться от нее избавиться... Короче говоря, она
тоже мне не слишком доверяла, и пусть я того заслуживал (иногда я и сам-то
себе не вполне доверял), но получался типичный замкнутый круг. Или скорее
уж, собака, преследующая собственный хвост...
Подобные рассуждения окончательно увлекли меня в область метафизических
проблем, где, по словам Гаэли, каждый керторианец должен чувствовать себя
легко и уютно. Чушь полнейшая! За других не скажу, но мое мыслительное
приспособление всегда начинало давать сбои, когда я пытался доискаться
чего-то в самом себе... Например, я рассматривал гипотетическую ситуацию,
что Гаэль действительно не нужна мне более в качестве источника информации.
Что тогда? Я и в самом деле "отправлю ее домой"? Или нет?.. Вообще, в таком
случае неплохо бы для себя решить: воспринимаю я Гаэль как компаньона,
друга, в конце концов, или все-таки в первую очередь как женщину?.. Или -
это уже следующая ступень - объяснить, почему я столько о ней думаю, так ли
она важна для меня и моей жизни?..
Потерпев таким образом полное фиаско в теории, я силком заставил себя
вернуться на ниву практики. С определенного момента меня вдруг начало
грызть ощущение, что происшедший разговор был не столь уж бесполезен. Было,
было нечто такое, что могло сразу расставить все на места. Подчас мне
казалось, что я просто смотрю на это в упор, смотрю и не вижу! Такое
чувство - близок локоть, а не укусишь! - изводило меня ужасно, я еще долго
перебирал в памяти разговор, фразу за фразой, но безрезультатно.
И лишь потом, уже лежа в кровати (где я битый час ворочался без сна), я
вдруг нашел ответ на один вопрос из предыдущей партии. Насколько для меня
важна Гаэль? Ха-ха... Если принять к сведению, что весь вечер накануне
столь ответственного мероприятия, как Совет, я так или иначе потратил на ее
персону, то придется констатировать - Гаэль вполне может быть приравнена к
центру моей личной Вселенной. Придя к столь устрашающему выводу, я решил
спешно продумать завтрашнюю линию поведения на Совете, а заодно и возможные
варианты развития событий. И тотчас благополучно заснул...
А между тем пошевелить извилинами явно следовало. Выяснилось это
непосредственно по пробуждении, осуществленном моим дворецким посредством
тряски за плечо (хотя вернее было сказать - ударов)... Разумеется, открыв
глаза, я был взбешен:
- Какого дьявола, Тэд?! Вам что заняться нечем? На его круглом лице не
промелькнуло и тени эмоций, но ответил он с подчеркнутой вежливостью:
- Вам звонят, сэр. Совершенно неотложно.
- Что вы говорите? И с каких пор это стало поводом для того, чтобы меня
будить?
- Вас ждет ваш дядя, сэр, - сказал он таким тоном, будто это все объясняло.
Ну, кое-что это и впрямь объясняло - я рассвирепел пуще прежнего. Но,
выскочив из постели, заметил вдруг, что как-то в спальне подозрительно
светло...
- Который час?
- Половина одиннадцатого, сэр, - за едва уловимую нотку иронии Тэд чуть не
схлопотал по морде. Меня остановило только предположение о том, что могло
иметь место, если б он меня не разбудил. Проспать самим же назначенный
Совет, потом пойти и застрелиться...
Не говоря больше ни слова, я направился к двери. Тэд последовал за мной и,
когда я не свернул на ведущую к кабинету лестницу, окликнул:
- Но сэр?.. Ощерившись, я обернулся.
- Надеюсь, я имею право умыться? - Тэд заметно порозовел и даже отступил на
шажок назад... - Передайте: пускай-ка перезвонит через полчаса!
Конечно, походило на хамство. Да что походило, оно самое и было. Причем
продиктованное отнюдь не желанием хоть немного прочистить мозги со сна.
Нет, я просто ясно выражал свое отношение...
Принимая душ и наскоро бреясь, я решал вопросы посложнее, чем какой костюм
сегодня надеть. Полностью полагаться на интуицию и импровизацию в
предстоящем разговоре - маразм; не заметишь, как выложишь все, что знаешь,
и даже сверх того. Нужна была стратегия, но так как тягаться с дядей во
всех без исключения смыслах мне было трудно (кроме разве что абсолютно
бесполезного на данный момент размера кулаков), я решил обойтись без
тонкостей. Вопросы игнорировать и вообще вести себя по принципу: лучшая
оборона - это атака...
Потом, правда, пришлось вернуться к костюму, но я не стал выкаблучиваться -
надел черное и красное, свои родовые цвета, и поднялся в кабинет, давая
себе малое торжественное обещание: немедленно уволить дворецкого, если он
не подал мне кофе. Что ж, кофе на столе стоял, но все равно насчет
увольнения стоило подумать всерьез...
Дядя, соблюдая пунктуальность, не заставил себя ждать, чем разрушил едва
теплившуюся у меня иллюзию, будто, получив столь нелицеприятное послание,
он перенесет разговор на после Совета или еще куда подальше... Но нет, ему
нужно было повидаться со мной до - это даже мне было понятно. Получив же
предупреждение о вызове от Тэда, я несколько секунд гадал: попытается ли
дядя изображать свое обычное добродушие? Нет, ничего подобного. Более того,
он даже изменил своей привычке одеваться весьма неброско и вырядился
по-керториански: расшитый золотом камзол, плащ, тонкие перчатки. Только
шпаги не хватало... Впрочем, и без нее он выглядел достаточно грозно, с
места в карьер заявив:
- Твои поступки выглядят вызывающе, Ранье! Я едва не начал оправдываться,
но вовремя вспомнил свою стратегию и холодно усмехнулся:
- Так мы теперь здороваемся!.. Что ж, интересно послушать, какие поступки
вы имеете в виду?
Пожалуй, так мог бы сказать Принц - и впервые в жизни мне удалось дядю
смутить. Добрые полминуты он смотрел на меня расширившимися глазами, и я
почувствовал прилив гордости...
- Перечисляю, - господин барон сбавил напор, но хорошо закаленная сталь в
его голосе оставалась. - Ты даже не поставил меня в известность о своем
возвращении. Вместо этого ты, наплевав на все традиции, назначил Совет и
опять-таки ни с кем не посоветовался. А в довершение всего - хамишь!
Довольно слабая речь для моего дяди. Да он и сам, похоже, остался
недоволен... Я же скромно помолчал, а потом согласился:
- Вы как всегда правы. Действительно, мои поступки выглядят вызывающе. - От
такой борзости он онемел, что дало мне возможность продолжить: - Но ваши-то
обвинения, извините, смешны. С кем это я должен был посоветоваться? С вами,
надо полагать?
- Да нет, с папой римским, - поддержал он мой тон, но я не отступил:
- Верно. Тот не стал бы в очередной раз выставлять меня идиотом!
Я ожидал, будто он вспылит или хотя бы пройдется, что меня выставлять
идиотом и не надо, но дядя вдруг разительно переменился. Он оставил
обличительность, как-то даже внешне обмяк, сразу став похож на себя
обычного...
- Ага! Вот мы и добрались до истинной причины, - он довольно улыбнулся. - У
тебя есть претензии. Но когда мы расстались у герцога Лана, между нами все
было улажено, из чего с неизбежностью следует, что они появились потом.
Он замолчал, я ответил тем же - меня ни о чем не спрашивали.
- Хорошо, Ранье, - спокойно кивнул он. - В чем же суть?
- Неужели не догадываетесь?
- Да, ты научился ставить собеседника в тупик, поздравляю. Несколько
неожиданно, надо признать... - Буркнутая сквозь зубы похвала была, не
скрою, очень приятна, но я не принял ее всерьез - на тот случай, если это
уловка...
А не исключено, что она и была, ибо господин барон явно ожидал ответа -
предположение, будто ему может понадобиться собраться с мыслями, не
выдерживало критики. После новой паузы его голос зазвучал задумчиво:
- Сказать, что для меня твои слова - несказанные - как снег на голову, не
могу, выйдет ложь. А излагать предполагаемые претензии к самому же себе -
вроде как нонсенс! - он подмигнул и рассмеялся. - Ну ничего, я уж
как-нибудь извернусь! Наступлю слегка на собственную гордость - хоть это и
болезненно, ты прав, - и скажу: мой мальчик, мне нужно, чтобы ты выложил
все сам. Сделай, пожалуйста, такое одолжение!
Пока он все это говорил, мне пришло в голову еще одно достоинство линии,
которую я проводил: отлично удавалось потянуть время, а его, между прочим,
было крайне мало. Но после неожиданной просьбы об одолжении отделаться
чем-нибудь незначительным стало уже невозможно. Я тоже отбросил казенность:
- Собственно, суть можно уместить в одну фразу: вы не хотели, чтобы я
убивал герцога Рега, хотя и утверждали обратное!
Я бы не взялся предсказать дядину реакцию, но все равно его хладнокровие
меня поразило. Особенно вкупе со словами...
- Очень тяжелое обвинение. Дивлюсь, как ты смелости набрался! И почему же я
так поступил?
- Это очень просто, как вы любите говорить. Вам нужна была станция. Разве
нет?.. Поэтому вариантом с минимальными потерями был тот, при котором
уверенный в близкой победе Вольфар сам вернул бы "Бантам" в Галактику.
Выложил, можно сказать, вам с Его Высочеством на блюдечке. Тогда бы и
пришла пора его убрать! А я с какого-то момента вам только обедню портил! -
Я слегка завелся, поэтому усмехнулся и повертел пальцем у виска. - Да, вам
сейчас, конечно, стоит порекомендовать мне принимать транквилизаторы! Ну,
давайте, переверните все с ног на голову!
- И не подумаю! - медленно отчеканил он.
- Потому что я жестоко оскорбил вас в лучших чувствах?
- Нет-нет. Просто ты абсолютно прав, Ранье. Тут уж я растерялся, а он
разглядывал меня, чуть склонив голову набок.
- Да, твоя реакция забавна. Сам не верил, что ли? Или удивлен моим
цинизмом?.. Видишь, уже не знаю, чего от тебя ждать. Дожили. - Несмотря на
якобы расстроенный тон, он, казалось, был доволен. И его дальнейшие слова
косвенно это подтвердили. - Ситуация принимает интересный оборот, кто бы
мог подумать... Да, мои недавние просьбы были совершенно неуместны. У тебя
действительно был единственный повод обвинить меня в... гм...
неискренности, и с тем же успехом я мог сделать это сам. Но тогда я спрошу
тебя о другом. Спрошу как разумного человека...
Итак, ты верно просчитал план, который мы разработали с Его Высочеством.
Честь и хвала. Я даже молча принимаю упрек, что мы могли бы тебя в него
посвятить. Но, помимо этого, план был хорош. Он обещал прекрасные
результаты: в том числе, и мертвого Вольфара, и секрет технологии
клонирования... Но тут, по твоему классному выражению, на обедне замаячил
ты. И тебе удался исключительный ход, вообразить который мы не смогли:
привлечь герцога Венелоа и его "Прометей"! Почти гениально!.. Но теперь
ответь мне: чего ты добился?
На этот раз я издалека почувствовал, куда он клонит, и был во всеоружии:
- Я убил Вольфара Рега. Спас девушку, которая мне дорога. Для меня - это
удовлетворительный результат.
Я выждал, пока он изготовится сообщить, что мелко, дескать, плаваю, и
рассмеялся:
- А драгоценная технология? Как же можно было ее проворонить? Да, дядя?
К моему удивлению, он вдруг вновь окаменел и на полном серьезе поднял руки
- традиционное признание поражения.
- Можешь дальше не говорить - я разбит. Но мне уже было не остановиться.
- Станция никому не досталась, верно? Ни Вольфару, ни вам. Но на данный
момент наиболее предпочтительными выглядят шансы герцога Венелоа и мои. И
это отнюдь не заставляет меня страдать!.. Вам разве никогда не приходило в
голову, что я могу захотеть станцию просто-напросто себе?!
Слушая меня, дядя монотонно кивал с полузакрытыми глазами, а затем повторил:
- Я же сказал - все ясно! Аргументация сильная и весьма разумная, ничего не
возразишь. Но не пытайся обманывать обманщика!
Я изобразил было недоумение, но он только пренебрежительно отмахнулся:
- Прекрасно ты меня понимаешь - теперь я в этом не сомневаюсь! Я сам
виноват, проявил непростительную тупость и недооценил твоих, мой мальчик,
способностей. Нужно было вести себя по-другому... - Порцией самокритики
дядя вновь как будто поднял себе настроение и бодренько заявил: - Сейчас,
конечно, уже поздно.
Я мельком посмотрел на циферблат рядом с монитором и чуть не подскочил -
без восемнадцати двенадцать!
- Да, за разговором с интересным человеком время пролетает незаметно, не
так ли?.. Осталась только одна маленькая деталь - мой портал!
- Что ваш портал? - Я решил, что самый момент прикинуться придурком.
На этот раз дядя принял предложение и ответил как младенцу, с легкой
журящей интонацией:
- Ну, например, не хочешь ли ты мне его вернуть?
Разумеется, я не испытывал ни толики подобного желания, но до сих пор не
придумал и зацепки для отказа. Брякнул, что в голову пришло:
- А разве вы не попросили герцога Лана сделать вам запасной? Хотя бы на тот
случай, если я не успею воспользоваться вашим под огнем эскадры графа
Таллисто?
- А даже если так?
- Тогда зачем вам два?
Дядя поскреб подбородок, а затем пожал плечами:
- Ну, нет так нет! Но, черт возьми, ты настроен оч-чень решительно, Ранье!
Тут безо всякого предупреждения он разорвал контакт, а я машинально встал и
направился к сейфу, где лежал Камень... И престранное у меня при этом было
ощущение, доложу я вам. Вроде радоваться должен: грамотно провел разговор,
моя бредовая гипотеза блестяще подтвердилась к тому же... А на самом деле я
боролся со смятением, из последних сил поддерживал пресловутую решимость.
Ведь не угрожал мне дядя, не агитировал, даже почти не высмеивал против
обыкновения. Лишь намекнул - достаточно прозрачно, впрочем, - что я кладу
на тарелку больше, чем способен съесть, и, главное, сам об этом знаю... И
что уж самое неприятное, я действительно об этом знал!
Открыв сейф, я обнаружил Камень на месте (а было бы забавно, если бы он
вдруг пропал...), но тут в мой кабинет вновь постучали. Признаться, я
удивился: это очевидно была не Гаэль - иначе дверь бы уже распахнулась, и
скорее всего не Тэд... Прикрыв дверцу сейфа, я разрешил:
- Войдите.
Вошел Гэлли - один из наиболее опытных (как по возрасту, так и по стажу
работы у меня) телохранителей. Среди остальных он пользовался заметным
авторитетом... Мое удивление возросло настолько, что я сказал:
- Доброе утро, Гэлли! В чем дело?
- Добрый день, сэр. Видите ли... - он замялся, и я слегка опомнился:
- Побыстрее, пожалуйста! Я очень занят вообще-то.
Так что если это надолго, то лучше потом!
- Да нет, сэр. Как будто нет. - Гэлли непроизвольно вытянулся по стойке
"смирно" и отрапортовал: - Ребята беспокоятся, сэр. Послали меня спросить,
что случилось с нашим командиром?
- А-а... - протянул я, совсем не готовый к такому вопросу. Тем не менее
врать явно не стоило. - Не знаю. То есть что случилось - знаю, а вот что
сейчас - нет... Скорее всего майор жив. Он остался там, откуда мне удалось
сбежать. Бежал я в большой спешке.
Последнее я добавил при виде того, насколько нелюбезным стало лицо Гэлли.
Однако он кивнул, как будто услышал положительный ответ...
- Простите, сэр, но... Вы собираетесь предпринять что-нибудь по этому
поводу?
Как вы знаете, и в мыслях не имел. Но такой ответ не казался пристойным
даже мне самому... Пришлось уклониться:
- Пока я еще не успел об этом подумать. Гэлли едва заметно вздохнул:
- Конечно, сэр. Ребята просили передать, что если понадобится их помощь -
любая, сэр! - то вы можете на нас рассчитывать. Безо всяких там
дополнительных премий!
- Учту. Спасибо!
Гэлли отдал честь и выразительно покосился в сторону двери.
- Да, да, идите!
Он развернулся, а я пригляделся к часам на столе - вроде еще без семи - и
окликнул:
- Гэлли!
- Да, сэр?
- А что ваш новый командир?
На его лице отразилось непонимание - чертовски раздражающая у военных
привычка отвечать только на вопросы, заданные в лоб...
- Ну, как бы вы его оценили?
Гэлли явно чуть не сообщил, что не привык обсуждать старших по званию (с
еще более старшими, разумеется), но выбрал более дипломатичную форму:
- Компетенция майора Грэхема не вызывает сомне
ний, сэр.
- А что вызывает?
Гэлли чуть покраснел и потупился, но решительно выдвинул подбородок:
- Он - опасный человек, сэр.
Это было не совсем то, что я предполагал услышать. И не новость к тому же...
- Да вы все как будто не дети.
- Точно. Но он - особенно.
Я понял, что если бы он захотел сказать нечто более существенное, то уже
сделал бы это, и вежливо улыбнулся:
- Я вас больше не задерживаю!
Еще раз отдав честь, он крутанулся на каблуках, а я схватил Камень и
бросился к столу. На часах было без трех - за всеми этими разговорами я
рисковал позорно опоздать!
Оставалось только надеяться, что мои последние тренировки мысленного
контроля не прошли даром. Я не стал концентрироваться, погружаться в
медитацию, как это полагалось по инструкции, а только по-свойски
скомандовал Камню, лежащему передо мной на поверхности стола: "Перенеси-ка
меня в зал Совета!" Глубины огромного алмаза помутнели как будто в
колебании, но я уже знал, как надо обращаться с подобными вещами:
повторить, да пожестче, вкладывая больше воли в приказ!
Но когда в следующее мгновение я (или, вернее, моя проекция) оказался
посреди заполненного людьми зала с колоннами, то испытал мгновенный шок...
Изначально я отнюдь не собирался драматично появляться в последнюю секунду.
Напротив, я хотел прибыть загодя, дабы освоиться, оценить атмосферу...
Впрочем, с атмосферой все было предельно ясно - она была зловещей.
Достаточно было видеть, как расположились в зале десять керторианцев (все
за исключением герцога Венелоа)... Обычно мы равномерно распределялись по
окружности, сейчас же это больше напоминало полукруг и точку. Точкой был
Принц, полукругом - все остальные. Даже мой дядя, хоть и стоял к Его
Высочеству ближе прочих, но все же на приличном отдалении.
Почему-то мне показалось забавным, поприветствовав собрание, подойти и
встать рядом с Его Высочеством.
Ну вот, хотел выглядеть эффектно, а получилось вполне по-идиотски! Встал я,
значит, справа от Его Высочества, стою себе, смотрю на народ. И народ во
главе с Принцем на меня смотрит. С разной степенью интереса: от горящих
глаз у Бренна до сонного поглядывания барона Данферно (к слову, в смысле
эмоционального накала это сонное поглядывание стоило побольше, чем любые
горящие глаза)...
Пара минут проходит. Все молчат, я удивляюсь - с чего бы? И вдруг дошло:
так и должно быть - раз уж я Совет назначил, то и говорить надлежит мне!
Колоссальным усилием мне удалось не вздрогнуть. Как насчет покраснеть - не
знаю, но уши загорелись... В отчаянии мой взгляд метнулся к дяде (не от
надежды, а так, по привычке), и барон Детан, дотоле безучастный, четко
поймал этот момент и сделал малюсенький жест: как будто сомкнул пальцы на
горлышке невидимой бутылки, после чего наклонил сосуд... Это с очевидностью
означало: наливай, мол, чего застыл, как монумент скорбящей добродетели!
Тут уж я точно покраснел, смешался окончательно, хорошо хоть пасть не
открыл в надежде, что слова придут на язык сами - тогда сходство с дебилом
было бы просто неподражаемым... Виделся единственный и парадоксальный
выход: выдавать мысли сырьем, прямо как в голову приходят... Что ж, я чуть
выдвинулся вперед и приступил:
- Собственно, я тут думаю, - к счастью, такое заявление не вызвало
нездорового оживления, - с чего лучше будет начать? Пунктов, достойных
обсуждения, немало, и выстроить их в логической последовательности мне
представляется затруднительным. К тому же у всех нас разная степень
информированности... Наверное, правильнее всего будет придерживаться голых
фактов, не так ли?
Я сделал паузу и прошелся взглядом по кругу. Мое выступление настолько не
походило на обычные для Совета официальные и крайне продуманные речи, что
вызвало изумление, в большинстве своем неприкрытое. Реналдо Креон, правда,
из последних сил сдерживался, чтобы не заржать, а Принц явно скучал, но
остальные, похоже, гадали, что это за новый, необычайной сложности ход я
изобрел... Впрочем, прослеживалось и нечто общее у Советов, проводимых Его
Высочеством и мной. А именно: вопросы типа "не так ли?" - автоматически
считались риторическими...
В целом довольный произведенным впечатлением, я двинулся дальше, уже слегка
представляя себе, к чему надо вести.
- А оттолкнуться проще всего от прошлого Совета. Того, на котором мне
довелось присутствовать, разумеется... Как вы наверняка помните, на меня
тогда было возложено вполне определенное поручение: разобраться в причине
смерти герцога Вольфара Рега, найти и покарать его убийцу. И хотя многим,
если не большинству, из разных источников известны перипетии этой истории,
я считаю, что всех надо поставить в равные условия... Я мог бы сам
рассказать о ходе следствия и его результатах, но мне кажется справедливым
предоставить слово тому, кому в действительности принадлежит честь
раскрытия этого псевдоубийства. - Я чуть повернулся и сделал приглашающий
жест, сопровождаемый учтивым поклоном: - Вам, господин барон!
Дядя даже не взглянул в мою сторону - он понял, что произойдет, еще раньше
меня... Ну и черт с ним, что понял, - все равно я поставил его в крайне
затруднительное положение. Однажды он уже блистал своим талантом - не
только в моем присутствии, но и стоящего в данный момент напротив него
герцога Лана. Следовательно, врать он не мог. Сократить рассказ в части,
касающейся "Бантама", тайны, которую они с Принцем так лелеяли? Выйдет
непонятно, наведет на размышления того же герцога, да и от меня можно ждать
подвоха. Вообще отказаться говорить? Да, но я же поинтересуюсь, чем вызвана
такая скромность...
Редкий случай! Я нигде не ошибся - дядя и впрямь заговорил. Мало того, он
повторял свой прежний рассказ. Без купюр, но так сухо и строго, ничуть не
красуясь совершенством своего мозга, что было ясно - мне удалось-таки
доставить ему маленькую неприятность. Я же умеренно позлорадствовал про
себя, а потом принялся наблюдать за реакцией слушателей на обстоятельство,
что по ходу своей аферы Вольфару дался в руки ни много ни мало секрет
бессмертия... Ну, хотелось бы воспользоваться штампом - эффект
разорвавшейся бомбы. Но можно только с натяжкой - если бомба маленькая и
бесшумная... Тем не менее от напряженной мыслительной деятельности,
казалось, сам воздух сгустился. Даже Лан, уже прослушавший данную лекцию,
ловил каждое слово барона, хмурил густые брови и едва ли обдумывал при этом
проблемы функционирования порталов. Не участвовал в повальном скрипе
извилинами только Его Высочество. Как всегда свежий и подтянутый, он
нисколько не обращал внимания на оратора и откровенно занимался тем же, что
и я - изучал остальных. При этом изредка наши взгляды пересекались, и -
могу поклясться! - он готов был мне подмигнуть... Теперь и впрямь выходило
довольно забавно, настроение у меня поднималось, поэтому, когда дядя
завершил повествование своей встречей с Вольфаром в космопорту Денеба IV, я
чуток выждал - не намерен ли он продолжить или, может, кто-то захочет
открыто выразить свое восхищение (нет, дань уважения была отдана молча) - а
потом уверенно продолжил:
- Самое время подхватить эстафету! - и заткнулся, глядя в упор на графа
Таллисто.
Потому как, если вы помните, следующий этап, с позволения сказать, эстафеты
проходил на Рэнде, и граф принимал в нем непосредственное и малоприглядное
участие. Барон Детан пару раз упоминал имя Таллисто, но так, вскользь; я же
собирался поведать о его отношениях с Вольфаром (которые вполне можно было
трактовать как предательство) для широкой аудитории... Как раз на следующей
мысли - а с какого это рожна я вздумал его жалеть? - граф неожиданно
выступил сам. Холодно, но в то же время с обаятельной улыбкой он бросил:
- Не стесняйтесь, герцог! Из песни слова не выкинешь! - Собственно,
употребил он керторианскую пословицу, но я даю ее практически точный
аналог...
Кстати, за весь Совет это была первая фраза, произнесенная на нашем родном
языке, что наводило на любопытные размышления... Безусловно, мой дядя был
прав, когда говорил, что пройдет еще полвека, и от людей нас будут отличать
только особенности анатомического строения. Трудно спорить, если мы уже
между собой общались по-английски, притом выражались куда яснее, чем на
подзабытом керторианском... А как бы мы сейчас выглядели, окажись вдруг на
Кертории, где до сих пор никто и слыхом не слыхивал про компьютер, флаер
или, скажем, бластер?..
Но это, разумеется, были совершенно отвлеченные рассуждения, которые я мог
себе позволить, покуда вел рассказ о событиях на Рэнде, Тут особых
сложностей не возникало - я только обошел каким бы то ни было вниманием
Хильду, жену графа. Не то чтоб она не имела отношения к делу, но и впрямь
пожалел я его: по мне, лучше пять раз выглядеть предателем и негодяем, чем
один - не умеющим навести порядок в собственном доме... Впрочем, Таллисто
как будто моей милости и не заметил, занятый сохранением неприступного вида
под чередой взглядов, один другого теплее.
Потом начались проблемы и у меня. Во всем, касавшемся герцога Венелоа,
следовало соблюдать большую осторожность. Хотя бы по той причине, что мне
абсолютно не хотелось афишировать нашу с ним ссору. Моя личная позиция
выглядела куда сильнее, если создавать вид: герцог, контролирующий в данный
момент станцию, находится со мной в нормальных или даже союзнических
отношениях... Поневоле вспомнилась вчерашняя насмешка Креона насчет того,
что я честно обо всем расскажу. Он оказался прав, хотя и напирал больше на
честность, а получилось - не обо всем...
И все же на отсутствие захватывающих подробностей никто, думаю,
пожаловаться не мог. Я помянул и карманный генератор мультилинии, с помощью
которого держал связь с герцогом, и существование целой сети п-в-туннелей,
известных в Галактике только пиратам, и секрет п-в-перехода в систему, где
долгие годы прятался Вольфар... Гвоздем же программы стал эпизод, когда мы
с Венелоа и Уилкинсом через портал переправились на "Бантам", который я
прежде в глаза не видел. Тут даже Принц выказал живейшее участие,
выразившееся в поднятии левой брови на пару миллиметров... Но вот события,
происходившие на станции, я подал сжато, по сути, ограничился коммюнике:
прикончили Вольфара. А последующие две недели я проигнорировал вовсе, будто
их и не было.
Естественно, моя скромность не осталась незамеченной. Вопросы, особенно у
моих друзей, были написаны на лицах шрифтом для слабовидящих... Да и хрен с
ними, пусть гадают! В конце концов я же не на пресс-конференции... Но
инициативу все-таки терять не стоило, тем более что от факта убийства
Вольфара удобно было перейти к первому важному для меня моменту.
- Хотелось бы сразу кое-что прояснить. Относительно ответственности за
смерть герцога Рега, которая целиком и полностью лежит на мне. С одной
стороны, я вроде бы лишь исполнил публично данное обещание, покарал
виновного, но с другой - это можно представить как клятвопреступление, не
так ли?.. Мне хотелось бы знать ваше мнение, граф! - я обратился к Валлену
Деору, стоявшему наискосок от меня. Тот вздрогнул, как будто внезапно
очнувшись от дремы, и достаточно резко ответил:
- Оно вам известно!
Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять смысл его слов... Ну да, он же
входил в число тех, кто был связан с Вольфаром узами мести, и теперь
согласно керторианским законам эта вендетта переходила на убийцу прежнего
объекта, то есть - на меня. Однако граф еще в начале истории предупредил,
что отказывается от подобных обязательств, и я действительно об этом
знал... Но ведь спрашивал-то о другом.
- Я интересовался вашим мнением как юриста, - пояснил я с некоторой досадой.
Деор тоже осознал свою ошибку, поэтому учтиво поклонился и с легкой улыбкой
вступил внутрь круга.
- Мы имеем дело со случаем, беспрецедентным в анналах юриспруденции,
поэтому вольны истолковать его в удобном для нас ракурсе, - начал он,
красиво модулируя интонации своего бархатного голоса. - Отправной точкой
для анализа является личность клона. Точнее, определение правовых норм, под
которые подпадает таковая личность. Казалось бы, не будучи в данном
конкретном случае полноценным мыслящим существом, клон мало чем отличается
от любой неодушевленной вещи... Но! Зададим себе вопрос: что привело к
такому положению? Очевидно, что неотличимый от своего создателя по
физическим данным клон мог бы не уступать тому и в умственном развитии, а
следовательно, был искусственно заторможен на досознательной стадии.
Граф Деор взял классическую паузу и уверенно закончил:
- Ситуации подобного рода изучены прекрасно: вполне уместным будет
сравнение с ребенком, которому не дали развиться в полноценную личность. И
уже одно это является тягчайшим преступлением, с точки зрения любого из
известных мне законодательств!.. Но, главное, такой ребенок либо клон никак
не должен быть ущемлен в области собственных прав, и, по моему мнению, это
убедительнейшим образом доказывает, что клятвопреступление совершил герцог
Вольфар Рег, а герцог Галлего выступил лишь в роли заслуженного возмездия!
Честно говоря, прося консультации у Деора, я даже не помышлял о том, к чему
это приведет. Я был уверен, что граф не станет излишне осветлять память
Вольфара, которого он ненавидел, но не более того. Получилось же, что
Валлен подыграл мне так, будто мы сговорились заранее (и могу поспорить на
миллион против бакса, что такое подозрение посетило всех присутствующих)...
Приятный сюрприз заключался не столько в том, как ловко Валлен снял с меня
обвинение (я и так очень сомневался, что на меня его навесят - проку от
того никому бы не было), сколько в вынесении на широкое рассмотрение
вопроса, ради которого я вообще завел эту канитель с клятвой... Тем не
менее я счел нелишним еще раз заострить внимание именно на этом пункте:
- Но Вольфар совершил клятвопреступление, только если считать, что данная
нами клятва применима к клону! - Я обращался к Его Высочеству, которому
принадлежало авторство текста договора, но ответил мне граф Деор:
- А какие тут могут быть сомнения? В клятве же ясно сказано: "Не посягать
на жизнь любого из керторианцев, находящихся вне пределов родной планеты".
Мы все это произносили!
Произносили, на его профессиональную память можно было положиться. Железный
аргумент, но... что-то тут показалось мне не совсем нормальным. Поэтому я
ничуть не удивился, когда Князь Д'Хур вдруг со свойственной себе резкостью
заявил:
- Ерунда получается, граф! Это что же - я, принесший клятву, никого убить
не могу, а некто, не принесший, - милости прошу! Вот, например, герцог
Венелоа, которого я почему-то здесь не вижу, присоединился к клятве совсем
недавно, а до того, выходит, мог всех нас перерезать?
Знаменитый адвокат рассмеялся ему в лицо.
- Мог, конечно! Только разрешите вам напомнить еще одну фразу из того же
источника: "Виновного в смерти керторианца ожидает месть со стороны всех,
принявших клятву!" Заметьте, - тут граф вновь обернулся к залу, - у слова
"виновного" нет добавочных определений. Сюда подходит любой, кто убьет
керторианца! И именно в этом мы поклялись!
Марандо с досады притопнул ногой, Креон чертыхнулся, а я вновь обернулся к
Принцу - по его лицу блуждала мечтательная улыбка... Классно он нас провел,
ничего не скажешь. Не всех, конечно, но многих. Я, например, всегда считал,
что наш договор касается только нас, а не всех существ во Вселенной... На
мгновение мне стало страшно, просто жутко - с каким изощренным умом я
удумал тягаться?! Но затем я отвлекся на вновь появившуюся загадку: какую
цель мог преследовать Его Высочество, сформулировав текст подобным образом
полвека тому назад? Не мог же он из такой дали предусмотреть нынешнюю
ситуацию, когда его фокус оказался очень выгоден! И выгоден в первую
очередь мне...
В зале между тем повисла тишина, но я не торопился, быстро соображая...
Фактически Его Высочество основательно позаботился о том, чтобы смерть
любого керторианца, оказавшегося в Галактике, не осталась неотмщенной.
Почему мне это было выгодно - понятно: я пекся о Гаэли; ее тоже,
получалось, нельзя было убить безнаказанно... Но может, это было на руку
еще кому-то? Самому Принцу, в частности?
- Тут есть еще один сомнительный момент, - наконец заметил я. - Мы как-то
не учитываем вопрос: а можно ли считать керторианцем того, кто не родился
на Кертории?
Заявив это, я постарался проследить за реакцией каждого - вдруг кто выдаст
свое беспокойство или неудовольствие? И выдали! Но совсем не те, от кого я
ожидал: Креон и барон Рагайн... А вот у графа Деора появилось выражение,
доселе мной не виданное. Однако я быстро понял, что это озадаченность, и
даже уловил ее причины. Мои слова логично вытекали из мыслей, но как это,
черт возьми, выглядело со стороны?.. А так, будто я вторично, с упорством,
достойным лучшего применения, пытался опровергнуть версию Деора и таким
образом взвалить на себя клятвопреступление. Вот ведь незадача!.. Тут я еще
очень вовремя сообразил, что, увлекшись выяснением степени безопасности
Гаэли, прошел мимо вопиющего факта: Его Высочество некогда принял меры и к
тому, чтобы себя убивать тоже было крайне небезопасно. Но ведь в те времена
об афере Вольфара с клоном не подозревал даже сам Вольфар!.. Ох, я
почувствовал, что вконец запутался и тону...
К счастью, граф Деор, наоборот, быстро овладел собой. То ли не отступать с
выбранной точки зрения было для него делом принципа, то ли он решил, будто
я абсолютно уверен в его способности доказать что угодно и пользуюсь этим
для укрепления собственной позиции (вполне, кстати, в керторианском духе -
если б я действительно так рассуждал, мог бы собой гордиться)...
- Нет, герцог, не думаю, что такая постановка вопроса правомочна, -
по-прежнему безапелляционно заявил Деор. - Речь вообще не идет о месте
рождения или проживания. Произнося "керторианец", мы всегда имеем в виду
расовую принадлежность, так с чего вдруг делать исключения?.. А в смысле
физиологии у клона Вольфара Рега были налицо все признаки керторианца, вы
же первый можете это засвидетельствовать!
"Вот и отлично!" - чуть не выпалил я, но вовремя прикусил язык - это точно
было бы чересчур... Пора было как-то подвести итог - за меня никто этого
делать не собирался, так что я воспользовался апробированным методом:
- Стало быть, никто не будет возражать, если мы посчитаем клона убитым
керторианцем. Со всеми вытекающими последствиями. Не так ли?
Очередной раз сработало - никто не возразил, да и вообще никак не выступил.
Конечно, кому-то может показаться, что такой окончательный вердикт по "делу
Вольфара" выглядит с точки зрения здравого смысла абсурдно. Но то с точки
зрения человеческого здравого смысла, в глубине же души любого керторианца
живет дотошный казуист, всегда готовый отдать предпочтение форме
содержанию. Если содержание его устраивает...
Но большого облегчения я не испытал, ведь теперь предстояло перейти к
самому важному и в то же время щепетильному вопросу. В голове моей все еще
варилась каша из обрывков разрозненных мыслей и ассоциаций, поэтому, не
долго думая, я рубанул с плеча:
- Тогда остался последний вопрос - что мы будем делать с созданной
Вольфаром станцией "Бантам"!
Подобное откровенное указание на столь трепетный предмет было сравнимо с
качественным ударом по корпусу, когда у противника перехватывает дыхание. Я
не стал ждать, пока оно восстановится, и в который раз повернулся к Принцу,
но теперь уже по делу.
- А вот по этому поводу я хотел бы услышать мнение Вашего Высочества.
Несмотря на внешнюю нейтральность, вопрос, обращенный к Принцу, был более
чем дерзким - кто я вообще такой, чтобы чего-то от него "хотеть бы"?.. И
мгновение он явно колебался: не стоит ли меня проигнорировать, но все же
удостоил ответом, заговорив впервые с начала Совета (забавно, но мы
полностью поменялись ролями - раньше я старался не проронить ни слова,
теперь - он).
Итак, Принц разразился витиеватой тирадой на родном языке, переводить
которую у меня желания нет. Смысл ее заключался в том, что он ничуть не
обязан оповещать всех и каждого о своем мнении, а вот с моей стороны
наблюдается либо непроходимая глупость, либо крайняя степень фарисейства.
От оскорбления я, понятно, остолбенел и все такое, но в голове вдруг
прояснилось... Собственно, ничего неожиданного не произошло. Своими
поступками я бросал Его Высочеству вызов, а он лишь сообщил: пожалуйста,
принимаю! Нелюбимый же керторианский был выбран им для того, чтобы
неотчетливее показать: кто на кого тявкает!..
Выбор у меня был невелик: проглотить пилюлю и отступить или ринуться в
открытый бой. Но тут меня разобрало любопытство - а что думают остальные? Я
чуть качнул головой Принцу: подождите, мол, немного, и отвел взгляд от его
невозмутимого лица... Казалось бы, по правилам я должен застать в зале
девять безразличных соляных столпов. Но самое поразительное, что настоящее,
подлинное безразличие наблюдалось лишь у барона Данферно. Наиболее
выразителен был Князь Марандо, чьи мелкие, резкие черты прямо лучились
довольством; остальные же колебались в диапазоне от пренебрежения -
зарвался и получил (барон Рагайн) - до явного сожаления о моей участи у
Креона, для верности даже показавшего: осаживай!.. И только одно лицо
выражало непоколебимую уверенность в том, что я не отступлю, и сейчас мы
сцепимся с Принцем по-настоящему. Это было лицо моего дяди, чертова титана
мысли и знатока тайников души!
Что ж, я не собирался разрушать его надежд, но не заявлять же просто: "Вы,
Ваше Высочество, - негодяй!" Нужен был какой-то ход, который удивил бы его,
а лучше - разозлил. И для начала я решил как-нибудь прицепиться к его
словам, напустил максимально простодушный вид (для чего особых усилий не
требовалось) и обернулся к Принцу, ждавшему весьма терпеливо.
- Вы, наверное, правы, Ваше Высочество, - я глуповат. Никак вот не возьму в
толк - в чем же может заключаться упомянутое вами фарисейство?
- Ну нет, ваша глупость в поговорку не войдет, - холодно улыбнулся Принц.
Убедившись, что я не заткнусь, он тоже перешел на английский... - Вы
желаете, чтобы я уточнил, в чем именно проявляется ваше лицемерие?
Извольте! Могу повторить графа Деора: мое мнение, - последние слова он
выделил неприкрытой насмешкой, - относительно станции "Бантам" вам
прекрасно известно!
Я перебил его - очень уж был удобный момент:
- И что ж тут лицемерного? Я, помнится, сказал "услышать", а не "узнать"...
Могу лишь повторить: я хотел бы его услышать. Чтобы все его услышали!
Разозлить его мне удалось. Хотя внешне это никак не проявилось, поспешный
ответ выдавал ярость:
- Да какого дьявола я должен кому-то что-то докладывать?!
- Не должны, - спокойно согласился я. - Но это ни в коей мере не отменяет
моих пожеланий, разве нет?
Принц откинул голову назад с выражением: "Прямо любуюсь вашей наглостью" -
и едва ли не прошептал:
- Ну-ну, продолжайте.
- Охотно. Признаться, меня удивляет ваше столь категорическое нежелание
высказаться о станции... И уж тем более, Ваше Высочество, я не вижу в своих
словах повода для оскорбления, подобного тому, что вы мне нанесли!
Тут он все-таки взорвался - гнев сквозил в каждом будто впечатываемом в
камень слове:
- Вы хотите говорить открытым текстом, герцог? Можно и так! Любому из здесь
присутствующих очевидно, что вы имеете ко мне претензии. Пожалуйста, это
ваше право! Но вы не высказываете их вслух, что тоже вполне объяснимо. Нет,
вы пытаетесь сделать вид, будто ничего такого в виду не имеете - простите
за каламбур! Это, по-вашему, не лицемерие?
Принц был прав - ответить было нечего. Но он совершил ошибку, не
сдержавшись и заговорив дальше...
- Вам так хочется, чтобы я публично раскрыл свои намерения относительно
"Бантама"? Вас удивляет мое молчание? И правильно удивляет. Что вы хотели
бы услышать? Что, впервые узнав об этом творении Вольфара, я сразу же стал
строить планы, как заполучить его в свое владение? Пожалуйста, я скажу. Уже
сказал... И что теперь? Да, я хочу захватить станцию! И не вижу ни малейшей
причины - фактической или формальной, - согласно которой мне можно было бы
это запретить! У станции нет хозяина - каждый может претендовать на нее!
Походило на разгром. Нокаут, попросту говоря... Принц верно просчитал мои
намерения и теперь выставлял меня на посмешище. Я упустил из виду, что в
среде таких индивидуалистов, каковыми являлись наши сородичи, желание
захапать куш пожирнее не вызовет общественного порицания. А что до обмана,
который позволил себе Принц по отношению ко мне, то скажите - кого это
касалось?.. Судя по веселому огоньку в глазах Его Высочества, я должен был
чувствовать себя как побитая собака. И я послушно ощущал себя именно в этой
роли... Но недолго. Потому как вдруг мою несчастную голову посетило
озарение - я увидел способ кардинально изменить ситуацию.
К сожалению, самоконтроля в этот момент не хватило - я расплылся в
довольной улыбке, отчего Принц как-то разом пожух...
- Ваше Высочество, вы немного ошиблись, - заявил я, не стирая улыбки. Жаль,
момент был неподходящий, чтобы посмотреть на реакцию аудитории... - Насчет
характера моих претензий! Но к ним, с вашего разрешения, мы вернемся чуть
позже. Пока же разберемся со станцией. Ваше предложение предельно ясно -
кто первый встал, того и тапочки. Принцип нам знакомый и понятный, ничего
предосудительного в себе не содержащий. Действительно, другого от вас и не
ожидал.
Гримаса Его Высочества ясно давала понять, что ему не хуже моего известно,
какая это откровенная ложь. Но он промолчал. Отлично, я обратился к
остальным:
- Может быть, будут другие варианты решения?
Вопрос снова был почти риторический, но я вдруг решил дождаться ответа.
Просто интересно стало, когда он последует и от кого... Не хотите рта
раскрывать? Ладно, постоим, помолчим.
Наверняка, если б я попытался угадать личность, отважившуюся нарушить
тишину, то угодил бы впросак. Потому как выступил барон Рагайн:
- Я, наверное, тоже глуповат, - хрипло сказал он, не скрывая иронии. - Но
честно говоря, вообще не понимаю: какие такие решения вы подразумеваете,
герцог?
Барон поймал множество изумленных взглядов, ибо это был едва ли не первый
случай, когда он подал голос на Совете. Надо отдать должное - чтобы
выступить в такой момент даже со столь невинной фразой, нужна недюжинная
смелость! Между тем обращался-то он ко мне, и реплика была весьма удобная...
- О, барон, возможны самые разные варианты, помимо каждый за себя. Так,
например, можно поднять вопрос о наследстве. Владельцем "Бантама" являлся
Вольфар; он умер, согласно и человеческим, и керторианским законам станция
должна отойти наследникам... - Я не стал ждать хохота и посмеялся сам. -
Понятно, что это никому из нас не интересно, и родственникам герцога на
далекой Кертории едва ли когда-нибудь доведется узнать о свалившемся на них
богатстве... Есть еще соображение из той же области, но куда более
реальное: на станцию вполне мог бы заявить свои права тот, кто финансировал
ее строительство и проводимые там исследования!
При этих словах я совершенно откровенно воззрился на Князя Д'Хур, но он
ответил мне угрюмым взглядом исподлобья, что было типичной реакцией на
любой интерес к его персоне... В целом же мое заявление произвело сильное
впечатление. Что, если вдуматься, не так уж странно - я впервые
недвусмысленно объявил, что в этой авантюре за Вольфаром стоял кто-то еще,
и даже намекнул для особо наблюдательных (к коим могли быть причислены все
поголовно) кто... Уже следующей моей мыслью было: а не свалял ли я большую
глупость? Следовало резко сменить тему, и я, набрав побольше воздуха, пошел
со своего главного козыря:
- Ну, нет так нет. По-видимому, если я начну нести чушь про коллективный
договор относительно станции, то, скажем так, не встречу понимания...
Хорошо, оставим все как есть. - Я даже не стал тратить время на видимость
того, что с кем-либо советуюсь, и продолжил: - Пока оставим. Ибо в будущем
- и весьма недалеком! - станция "Бантам" может понадобиться нам всем. Или,
вернее, почти всем. В качестве коллективного подарка благодарному
Человечеству!
Знаете, мне случалось производить выдающиеся сенсации, и при этом я поражал
воображение групп людей, числом многократно превышавших десять. Но данный
случай для меня куда ценнее предыдущих, потому что впервые за всю свою
жизнь я достиг столь ошеломляющего эффекта благодаря языку, а не левому
прямому... Дошло же сразу только до Креона, связавшего мои слова со
вчерашним разговором, но и он выглядел потрясенным. Остальные, не исключая
барона Детана и Принца, мало что понимали - все-таки на законченного
шизофреника я еще не тянул - и судорожно искали объяснение. Во всяком
случае, Его Высочество точно искал, он даже физически напрягся, мигом
утратив вальяжную расслабленность... Искал он, искал и не находил! Я даже
позволил себе с минуту посмаковать триумф, а затем улыбнулся, стараясь
скопировать насмешливо-снисходительную манеру своего дяди:
- А вот это напрямую связано с моими претензиями к вам, Ваше Высочество...
Насколько мне известно, недавно уже состоялся Совет, на котором этот вопрос
поднимался... - В глазах Принца блеснула искорка понимания, но было
поздновато. - Да-да, вопрос о договоре, заключенном Вашим Высочеством от
нашего лица с Империей Цин. Мне известна ваша аргументация, поэтому
повторяться не будем. Скажу лишь, что нахожу ее неубедительной. По одной
причине - она подходит только для мирного времени. Ответьте мне,
пожалуйста, Ваше Высочество, что с нами сделают - или хотя бы попытаются
сделать, - если Империя объявит войну, например, Рэнду?
Да, теперь мне удалось завоевать симпатии зала - я чувствовал это даже
спиной. Принц же не блистал привычной уверенностью в себе, но ответ его был
вызывающим:
- Я знаю, вы хотите, чтобы я задал этот вопрос, герцог. Хорошо, сделаю вам
приятное: с чего вдруг Империя должна объявить войну, например, Рэнду?
Весьма красноречивое "например" говорило о том, что он и впрямь уловил ход
моих мыслей, но я не отступил:
- Хотя станция "Бантам" и находится сейчас на ничейной территории, путь к
ней все равно лежит через Рэнд. А ведь ваш друг Император - уже глубокий
старик!
Предполагал я, что Принц все-таки заявит, будто я несу околесицу, и
попытается это доказать. Причем я вовсе не был уверен, что у него это не
получится. Но Его Высочество внезапно успокоился, стал похож на самого себя
и мягко сказал:
- И в этом случае вы планируете использовать станцию в качестве откупа от
жаждущих вашей крови правительств Запада. То есть именно так, как собирался
сделать это Вольфар Рег. Забавный парадокс, герцог, вы не находите?.. - Не
дожидаясь ответа от растерявшегося меня, Его Высочество выступил вперед и
учтиво поклонился собранию: - Как вы понимаете, господа, оправдываться я не
намерен. До новых встреч!
После чего Принц отправился восвояси, и последнее слово, как ни печально
признать, осталось за ним. Полагаю, начни он спорить, я бы окончательно
уверовал в свою правоту, а так - черт его знает... Утешало единственное:
Его Высочество по рангу обязан, не потеряв лица, выходить из любой
ситуации. Он и не потерял, а я?..
А я-то на самом деле находился в процессе. Потому как отбытие Принца скорее
выглядело не как финал, а лишь как промежуточный финиш... Более того,
вернувшись к действительности, я заметил, что после исчезновения Его
Высочества атмосфера в зале разительно переменилась. Примерно как если б
волк, сидевший в одном загоне с овцами, встал и удалился...
Моя персона, правда, по-прежнему пребывала в центре внимания. А первым
заговорил граф Таллисто, Президент помянутого только что Рэнда. Интересно,
кстати, не бывший ли?..
- Спасибо за предупреждение, герцог, - достаточно любезно сказал он, а
потом демонстративно упер взгляд в потолок. - И за представление тоже
спасибо. Было бы крайне прискорбно такое пропустить.
- Так-то оно так, - хмуро вступил герцог Лан. - Но даже если ваши... гм...
странные предположения верны...
- Герцог Галлего абсолютно прав! - неожиданно выступил в мою поддержку
Князь Д'Хур, но Лан только поморщился от того, что его перебили, и совсем
мрачно закончил:
- Да пусть он хоть десять раз прав! Но зачем было провоцировать Принца?! В
этом же нет ни капли смысла.
- Ну, каков режиссер, таков и спектакль! - добродушно прокомментировал
барон Детан, и дальше я слушать не стал.
Может, мне не всегда хватает ума на собственные красивые жесты, но я готов
учиться на лучших образцах и никогда этого не скрывал. Его Высочество
минуту назад преподал прекрасный урок на тему сохранения собственного
достоинства, поэтому я тоже выдвинулся ближе к центру зала и поднял руку,
призывая к молчанию. Когда оно наступило, я осклабился:
- А ведь знаете, господа, я тоже оправдываться не собираюсь! - и всей силой
сознания швырнул себя обратно в кабинет своего замка...
Возврат прошел безболезненно, но вот с кабинетом что-то было как будто не в
порядке. Во всяком случае, я достаточно долго смотрел на ножку вертящегося
кресла в явном недоумении - и мое вроде, но не на месте совсем, да еще и
ноги... Впрочем, ноги я тоже опознал, поскольку они заговорили. Ну, не
сами, конечно, а их обладательница...
- Очнулись, что ли?.. Слава Богу! А то я уже волноваться начала...
Сказано было достаточно искренне, поэтому я не огрызнулся и стал
подниматься с ковра, на котором провалялся все время Совета - элегантный,
как мешок с дерьмом. Возможно, в моем пренебрежении к инструкции
пользования Камнем и был здравый смысл, но первый пункт - сядьте! -
безусловно стоило выполнить. А так, когда сознание упорхнуло, бренному телу
пришлось совершить падение - хорошо еще, что оно при этом ничего себе не
отбило.
Приняв же положение, более свойственное мыслящему существу, я обнаружил
кабинет в привычном виде. За исключением Гаэли, удобно устроившейся в моем
кресле. Мой вопрос она упредила своим:
- Скажите, герцог, неужели это настоящий алмаз? - она ткнула пальчиком в
Камень. - А то я побоялась что-нибудь трогать.
- На редкость мудро, - похвалил я. - А алмаз, конечно, игрушечный.
- М-да, я так и подумала, - печально подтвердила она. - А вам никогда не
приходило в голову хотя бы запереть дверь, когда вы играете в свои игрушки?
Любой ведь может войти и без помех перерезать ваше беззащитное горло.
Мне это никогда не приходило в голову, и совершенно зря - в своем доме я
больше не испытывал чувства абсолютной безопасности... Кстати, а что бы
произошло, если мое тело лишили бы жизни, пока я находился в полуреальном
пространстве Совета? Интересная проблема, но моих скудных знаний для ответа
явно не хватало, а эксперимент к себе не располагал...
Правильно восприняв мое молчание как согласие, Гаэль кивнула, освободила
кресло и зачем-то посмотрела в окно:
- Боюсь, герцог, что это прозвучит пошло, но все же - как дела?
Обычно на столь дежурную фразу люди ждут коротенькое "отлично", "хорошо"
или хотя бы "нормально". Гаэль, конечно, рассчитывала на более развернутый
ответ, но все-таки она не смогла сдержать удивления, когда меня понесло,
как реку сквозь прорванную плотину...
- Хотите послушать? Чудесно. Расскажу, заодно и сам узнаю... Значит, так.
Во-первых, я поссорился с Принцем, открыто обвинив его в предательстве.
Во-вторых, я поссорился со своим дядей, отказавшись вернуть ему портал и
обвинив в двурушничестве. Последнее, впрочем, он признал... Еще, весьма
вероятно, я нажил себе стоящего врага в лице Князя Д'Хур, которого обвинил
в пособничестве Вольфару. Будем надеяться, хотя бы заслуженно... Да, ну и
еще настроил против себя всех прочих тем, что, вполне возможно, накликал
галактическую войну. Впрочем, не менее вероятно, что она началась бы и без
того... - Я уже некоторое время вертел в руках сигару и здесь взял паузу,
чтобы ее прикурить. Гаэль имела вид бледный и испуганный - я даже решил,
что перегнул палку, и ободряюще улыбнулся: - В остальном дела обстоят
вполне прилично.
- В остальном? - слабо переспросила она. - Герцог, это неудачная шутка!
- Я совершенно не шучу. То, что с меня сняли обвинение в
клятвопреступлении, а вас признали настоящей керторианкою, вне сомнения,
является положительным итогом...
С некоторым запозданием я сообразил, что сначала надо было охолонуть после
Совета, а потом уж заводить новый раунд трепотни. Теперь же меня явно
занесло...
- Меня признали настоящей керторианкой, - разделяя слова, повторила Гаэль и
наморщила лоб. - Знаете, меня очень радует, что вы наконец заговорили
откровенно, но я ни черта не понимаю! Придется вам мне все это растолковать.
Зная ее характер, можно было не сомневаться, что действительно придется. Я
даже внутренне был не против, но все-таки возразил:
- Боюсь, это займет слишком много времени.
- А вы куда-то спешите?
На первый взгляд, никуда. А ощущение было такое, что надо... Но она сбила
меня очередным вопросом:
- И если уж на то пошло, что вы вообще собираетесь делать?
Хороший вопрос, если уж на то пошло. Сидя в камере, я намеревался отомстить
дяде с Принцем, если они меня подставили (а это уже можно считать фактом),
добраться до тех, кто стоял за Вольфаром, и выяснить прошлое Га-эли. Все
эти задачи оставались в разной степени актуальными, плюс добавилось кое-что
еще... Ах да, проблема майора, пребывавшего в плену на "Прометее". Как
взяться за все это, я не имел ни малейшего представления, поэтому изрек:
- Подумать над этим в спокойной обстановке!
- А эта-то чем нехороша? - гнула свое Гаэль, и на этот раз ответ попросту
вошел в дверь без стука.
Разумеется, это был мой дворецкий, по совместительству являвшийся агентом
барона Детана, а в прошлом - профессиональным убийцей, работавшим на Службу
Безопасности Рэнда... Глядя на бластер в его руке, я затянулся сигарой и
мысленно честил себя последними словами. Еще вчера я вскользь подумал о
непорядке в замке, а сегодня даже пошучивал про себя об увольнении Тэда и
ни черта не сделал! А ведь раз я загодя знал о надвигающемся конфликте с
дядей, то первым делом следовало нейтрализовать верного ему человека в
своем ближайшем окружении - это и ежу понятно!..
Донельзя раздосадованный, я не стал ломать комедию и холодно
поинтересовался:
- Ну?
Почему-то это незамысловатое междометие странно его смутило, и он начал:
- Мне, право же, очень неприятно, сэр...
- Всю эту херню можете оставить при себе. К делу!
Тэд явно засомневался - вспомнил, наверное, чем завершилась ситуация, когда
он в прошлый раз входил в мой кабинет с оружием в руках. Тогда - другому
предателю - я свернул шею, и пусть сейчас Тэд полностью контролировал
ситуацию, где гарантия, что это наша последняя встреча... Хотя, будучи
прекрасным актером, он мог эту нерешительность разыгрывать. Тем более что
исход псевдоколебаний оказался не в мою пользу.
- Сэр, мне приказано забрать у вас перстень!
Ага! Ну, понятно. Тоже можно было предвидеть, ведь не убивать же меня он
собрался в самом деле... Однако оперативно сработано! Неужели дядя успел
подсуетиться еще до начала Совета?.. Но на данный момент это было
совершенно не важно.
- Что же подвигло господина барона на столь крутые меры? - Я прекрасно это
знал, но элементарно тянул время и заодно пытался довести смысл момента до
застывшей в явном недоумении Гаэли... И тут Тэд неожиданно ответил:
- Он сказал, что хочет немного усложнить вам задачу. - Я непроизвольно сжал
кулаки, и Тэд поспешно добавил: - Это его слова, не мои.
- Конечно, - без воодушевления согласился я. - А если я не отдам?
- Лучше бы вам это все-таки сделать, сэр.
Гаэль едва слышно выругалась, очевидно разобравшись, что к чему. Впрочем,
как я тут же сообразил, ситуация едва ли изменилась к лучшему - меньше
всего мне хотелось, чтобы она попыталась что-либо предпринять. Очень к
месту вспомнилось недавнее предостережение Гэлли, что Тэд исключительно
опасен...
Между тем лишаться портала мне категорически не хотелось - и нужен он был,
да и из принципа... Только Тэд, по-видимому, был прав - перспектива
открытого сопротивления выглядела безрадостной, наверняка в его полномочия
входило слегка покалечить меня в случае надобности...
- Вынужден вас поторопить, сэр.
Очень жаль. Я как раз подумал о другом перстне, генерировавшем
индивидуальное силовое поле, но он, черт возьми, остался в кармане
вчерашней рубашки, валявшейся внизу в гардеробе. Расстояние было, правда,
небольшое - гардероб находился прямо под кабинетом - и я мог попытаться
включить перстень отсюда, но удастся ли, да и каким образом он вообще
сработает? Нет-нет, слишком рискованно...
- Сэр, третьего предупреждения не будет!
Тэд впервые позволил себе повысить голос, но его голубые глаза оставались
спокойными. Очень внимательными и спокойными. Нет, все-таки есть в этих
профессионалах нечто отталкивающее... Но выбора не оставалось - резким
движением я сдернул с пальца перстень с монограммой и протянул его Тэду на
раскрытой ладони.
- Хорошо. Возьмите!
Он был бы совершеннейшим болваном, если б попался на такую детскую уловку.
Разумеется, мое предложение вызвало у него лишь мимолетную улыбку... С
корректностью образцового слуги он попросил:
- Будьте любезны, сэр, положите на стол. Вздохнув с покорным видом, я
подошел к столу, положил кольцо на край и отступил на шаг в сторону.
- Чуть подальше, пожалуйста.
Я дисциплинированно отодвигался, глядя на него, покуда он не кивнул...
Далековато. Если он пойдет к столу вдоль стен, мне никак будет его не
достать - я мысленно попрощался с порталом...
- И вы тоже, мадемуазель.
Гаэль, стоявшая у противоположного от кольца конца моего просторного стола,
вроде бы не представляла угрозы, но Тэд проявлял завидную осторожность.
Девушка же как будто его не услышала, и я во избежание неприятностей резко
приказал:
- Отойдите! Наплевать!
В откровенном бешенстве Гаэль закусила губу чуть не до крови, но
послушалась. И Тэд пошел к кольцу. Напрямик, по диагонали! Я настолько
удивился, что едва не забыл подготовиться. Но не забыл - почти не шевелясь,
напружинил ноги, чуть перенес вперед центр тяжести, еще раз "увидел"
траекторию... Как раз вовремя. Тэд, по-прежнему не отводя от меня ни
взгляда, ни бластера, оказался в шаге от угла стола, и я усмехнулся:
- Вы все-таки совершили эту ошибку!
В его глазах промелькнуло какое-то странное выражение, плавность движений
на мгновение нарушилась, и я прыгнул вперед...
Это был тот самый левый прямой, мой коронный удар. Вышел на загляденье - в
аккурат несколько сантиметров левее центра подбородка! Тэда отшвырнуло
метра на три, и он рухнул на ковер почти у самой двери. Я для очистки
совести прошел это расстояние, но добавки не требовалось... Меня больше
удивило, что он вообще еще дышал, хоть и с трудом - как правило, для двоих
из трех знакомство с моим любимым ударом в такой интерпретации
заканчивалось фатально. А ведь Тэд был далеко не так молод и тренирован,
как те, против кого я выходил на ринг. Повезло ему, или мои руки все-таки
ослабли...
- Он подошел слишком близко - вы это имели в виду? - спросила Гаэль, встав
рядом со мной.
- Ну да.
- Все равно, герцог, это был высочайший класс! - в голосе Гаэли прямо-таки
звенело торжество, но я как-то не слишком радовался.
- Конечно, сила есть - ума не надо!
- Да будет вам! - теперь уже явственно слышалась обида. Непонятно, правда,
на кого.
- Я обязан был это предусмотреть... Ну ладно, сейчас, надеюсь, и вам ясно,
что здесь лучше не оставаться?
Она промолчала, но ответ и не требовался - вернувшись к столу, я с большим
удовольствием надел обратно перстень и взял в руки Камень, вновь
прикидывая, не стоит ли взять его с собой...
- И куда вы собираетесь?
- Куда-нибудь, где меня какое-то время не будут беспокоить... - Приняв
относительно Камня решение, аналогичное предыдущему, я направился к сейфу и
ляпнул, не особо задумываясь: - Мы могли бы отправиться в гости к вам.
Помнится, вы еще вчера хотели переодеться...
- Какая удивительная внимательность! - фыркнула она. - Хорошо, давайте.
Хотя большого смысла и не вижу.
Заперев сейф, я огляделся - не понадобится ли что? - но явно имело смысл
прихватить только кольцо с силовым полем, а оно было внизу, так что я
направился к двери. Гаэль же по-прежнему стояла над Тэдом, начинавшим уже
тихонько постанывать, и на лице у нее было откровенно жестокое выражение...
- Эй, постойте, герцог! Вы разве не намерены его прикончить? - не прибегая
к околичностям, поинтересовалась она.
- Нет.
- Но он же предатель.
- Да.
Гаэль раздраженно потерла переносицу, а потом развела руками:
- Но, черт возьми, - почему?
- Вот и дядя мой пусть подумает - почему? Это немного усложнит ему задачу.
- Я улыбнулся и открыл дверь: - Прошу вас!
Известно, что истории свойственно повторяться. Как в судьбах целых
государств и народов, так и отдельных личностей. Удивительно, но меня это
тоже касалось. По крайней мере, параллели с ситуацией, когда вскрылось
предательство Коллинза, прослеживались достаточно четко. И тогда, и сейчас
ключевой фигурой оказывался мой дворецкий. В разных ролях, но все же... И
тогда, и сейчас мне удалось взять верх над предателем, после чего пришлось
в спешке покидать свой замок. В этот раз чуть менее торопливо - я все-таки
потратил время, отыскал Гэлли и, вкратце обрисовав ситуацию, приказал
посадить Тэда под арест, когда он очухается.
Но на этом совпадения не закончились. Мы полетели на том же бронированном
катафалке, что так любил майор Уилкинс, тем же маршрутом, и я так же
занимал кресло пассажира... Поэтому я даже почти не удивился, когда Гаэль,
завершив взлетный маневр, включила автопилот и обратилась ко мне:
- Все-таки я не понимаю, герцог, почему же вы его не убили?
Убери отрицание перед последним глаголом, и получится один в один то, с чем
приставал ко мне Уилкинс полтора месяца назад. Я невольно усмехнулся -
пожалуй, было бы куда логичнее, если б они задавали свои вопросы наоборот...
- Откуда в вас такая кровожадность? Насколько мне известно из литературы,
женщины обычно больше склонны просить пощады для павших врагов.
- Во-во, из литературы! - хмыкнула она. - Там милосердие смотрится отлично.
Интересно, что б вы сделали, если бы я давеча пожалела бедных пиратов на
"Прометее" и перестала в них стрелять?
- Что бы я сделал? Очевидно, включил защитное силовое поле - чего зря
помирать?..
- Не поняла! - она тряхнула головой. - А почему вы его сразу не включили?
- Занят был с порталом. К тому же на вас оно все равно бы не
распространялось...
- Значит, одному помирать глупо, а за компанию со мной вроде и нормально...
Прямо не знаю, как реагировать, - пожаловалась она, но потом улыбнулась. -
Ладно, не о том речь. Я, может, и не слишком хотела смерти этого мерзавца,
но вы-то, герцог!.. Такой поступок противоречит вашим жизненным принципам,
разве нет? Или они тоже изменились вместе с вами?
Я снова рассмеялся, и она обиженно надулась.
- Я что, анекдот рассказываю?
- А?.. Да нет, я просто не помню, чтобы делился с вами своим мировоззрением
по данному поводу. Вот с Уилкинсом обсуждали эту тему, было дело... Из чего
с неизбежностью следует вывод, что вы некогда и его доняли. А казалось, он
покрепче меня будет.
- Да уж, Джек Уилкинс - законченный сухарь, можете за него не волноваться!
- прервала она мои рассуждения. - Так как? Что случилось с принципами?
- Не знаю. Давненько не проводил инвентаризацию - все, знаете ли,
приходится делать второпях...
- А почему резину тянем?
Губы сжаты, брови сведены, взгляд холоден и неприступен.
- Вам бы прокурором работать! - восхитился я.
- А вам - подследственным!
Я прикинул - не обидеться ли для разнообразия? - но потом решил, что это
был комплимент моей неуступчивости (у людей научился так злостно себя
обманывать - это точно). В конце концов, почему же я действительно не убил
Тэда?.. Да из-за того выражения в его глазах, которое промелькнуло перед
самым моим прыжком. Не страх, не удивление, а так... Сложно выразить.
Скажем, это был сдержанный иронический смешок.
- Ну, хорошо. Я не убил своего дворецкого потому, что не уверен: имело ли
место предательство.
- Это как? - Глаза Гаэли в изумлении расширились, губы слегка изогнулись, и
я подметил, что данный тип эмоций очень ей к лицу. Странная для меня мысль,
вы не находите?..
- Неужели вы считаете, что Тэд мог так ошибиться в выборе траектории
движения случайно?
- А по-вашему - специально, что ли?
- Он же профессионал экстракласса - пусть и в прошлом... Зная мои
возможности, Тэд просто обязан был исключить подобный риск.
- Он мог вас недооценить. Ваш выпад был уж очень хорош...
- Да где там! В былые времена я на ринге и не такое показывал, а уж Тэд
наверняка - хотя бы из любопытства - просматривал записи моих боев. Это ж
был мой излюбленный прием, я им свой первый титул выиграл у прежнего
чемпиона... как бишь его звали... - Я невольно попытался вспомнить -
все-таки это был один из самых ярких моментов моей жизни, - поэтому сперва
пропустил реплику Гаэли мимо ушей. А сказала она:
- Факкетти. Гаэтано Факкетти, так его звали. Когда же смысл ее слов до меня
дошел, я слегка остолбенел.
- Простите, Гаэль, вы что, боксом интересуетесь?
- Спаси Бог! - Она успокаивающе погладила меня по плечу. - Нет, я
интересуюсь вами. Поэтому при первой возможности - а она недавно
подвернулась на "Прометее" - я тоже просмотрела коллекцию ваших поединков.
Впечатляющее зрелище, ничего не скажешь!
- А что записи моих боев делают на "Прометее"? - растерянно пробормотал я.
- Как что? Адмирал, как они его называют, является страстным поклонником
вашего таланта, что меня с ним несколько примиряет. Вы не знали?
- Нет. - Я покачал головой с непритворным удивлением, а потом спохватился:
- Между прочим, что вообще происходило на "Прометее"?
- Потом. Сначала закончим с дворецким.
За всей этой болтовней мы одолели больше половины пути до Нью-Фриско, и я
решил, что в самом деле пора закругляться...
- Все очень просто, Гаэль. Поставьте себя на его место и предположите, что
вам не хочется предавать ни одного из своих нанимателей. Из-за желания
поберечь здоровье или по какой другой причине... Что делать? В свое время в
разговоре с Уилкинсом, содержание которого вам, похоже, известно, я чуть не
пророчески заметил, что служба двум хозяевам становится плоха, только когда
их интересы вступают в противоречие - тогда, дескать, предательства не
избежать. Теоретически я был прав. Но на практике всегда можно попытаться
сделать так, чтобы тебя не поймали за руку. Именно это Тэд и провернул. Он
послушно исполнил приказ моего дяди, но попутно предоставил мне шанс уйти,
так сказать, невредимым.
- А если бы вы им не воспользовались? - запальчиво поинтересовалась Гаэль.
- Дурак - я. Он-то тут причем?
- Понятно. Ну-ну, продолжайте!
- Да все, собственно. Получилось, что фактически дядю Тэд все-таки обманул,
но видимость лояльности соблюдена... Но только видимость. Потому как по
всем законам я не должен был оставлять его в живых, и, следовательно, дядя
задумается...
- Безусловно. Если узнает об этом!
- Что? - я сбился с мысли.
- Интересно, как Тэд сможет ему что-нибудь сообщить, если будет согласно
вашему же приказу сидеть под арестом?
И вправду - как? Похоже, рановато я возомнил себя прозорливым и
дальновидным - это было очень опасное заблуждение.
- Ничего, дядя что-нибудь придумает, - извиняющимся тоном пробормотал я, но
прозвучало очень слабо...
Гаэль обошлась без злопыхательства, однако заметила:
- По-моему, он через какое-то время поймет, что его агент провалил задание,
и благополучно об этом забудет.
Я крайне сомневался в способности дяди что-нибудь забыть, но и впрямь -
дела поважнее у него могли найтись. Я вздохнул, как бы признавая
несостоятельность своей гипотезы, но Гаэль неожиданно отрицательно замотала
головой:
- Ваш просчет ни о чем не говорит. Вы ведь предполагали нечто другое. Что?
И ведь она опять была права - я охотно подхватил знамя своей мысли, слегка
повалявшееся в грязи...
- Так если б барон Детан задумался, то наверняка пришел бы к выводу, что
это определенный знак с моей стороны. Знак, что я считаю наш конфликт
исчерпанным и не намерен в дальнейшем совершать действия, направленные
против него.
- А он исчерпан? Конфликт-то ваш? - Я промолчал и принялся закуривать, а
она напомнила: - Герцог, но я же до сих пор не в курсе, в чем он состоит...
или состоял.
- Фактически это не важно. Мне ведь в любом случае выгодно, чтобы он так
думал. - По сути, в глубине души я не мог однозначно решить, хочу ли я
продолжения конфронтации с бароном Детаном. Точнее, хотеть-то не хотел. Но
надо ли?
- Положим, смысл в этом есть, - согласилась она, быстренько сверилась с
показаниями приборов, тоже закурила и заговорила с неожиданной мягкостью: -
Послушайте, не хочу вас обижать, но все же... Я придерживаюсь весьма
высокого мнения о ваших умственных способностях, но не слишком ли
самонадеянно на вашем месте рассуждать, что подумает или сделает великий
детектив? Он гений - это общепризнано.
- Что ж тут обижаться? Самонадеянно донельзя. Но альтернативы не
просматривается. - Мы обменялись сочувственно-понимающими взглядами, но,
припомнив сегодняшний Совет, я слегка приободрился. - Хотя иногда и мне
удается загнать его в угол!
Гаэль, как ни странно, поверила моему бахвальству и качнула головой с
выражением: "Ну, крут, ничего не скажешь!" - а потом очередной раз
усмехнулась:
- Значит, по-вашему, есть шанс, что великий детектив маленькую игру вашего
дворецкого не раскроет!
Некоторое время я молча ее разглядывал и пришел к выводу, что спорит она
чисто из любви к искусству. Ладно. Тем более что аргумент никуда не
годился...
- Вы себе противоречите - только что сами восприняли мои слова как нонсенс,
а теперь утверждаете, что так же, как я, подумает и барон Детан. Где логика?
- Нету, - честно призналась Гаэль. - Но я - женщина, мне можно.
Я усмехнулся довольно-таки кисло, а потом заметил в порядке размышления:
- Но это тоже не важно. Дядя может догадываться, о чем ему угодно, но
доказательств нет и в помине. Невозможно обойти объяснение, которое лежит
на поверхности - просчитался Тэд, постарел...
- Ха-а, - торжествующе вскричала Гаэль. - А выиграла-то я - вы сами
признаете, что это объяснение верно!
- Ничуть! Оно может быть верно. Но я-то видел глаза Тэда, когда сказал ему
про ошибку - он бы с удовольствием рассмеялся, если бы имел на это время!
Разговор на короткое время прервался - на горизонте показался город, и
Гаэли пришлось переходить на ручное управление, а я пристально вглядывался
в привычные силуэты небоскребов, пытаясь обнаружить какие-либо изменения,
как будто после долгой разлуки... Но в действительности времени прошло
всего ничего, поэтому никаких новшеств в облике Нью-Фриско я, разумеется,
не нашел. Тем временем Гаэль приняла отрешенный вид, и я проявил редкую для
себя инициативу, поинтересовавшись:
- Скажите, Гаэль, почему вы спорите со мной... гм... столь агрессивно?
- Надо ж, - она выдала свою любимую кривую усмешечку, - вот и я думаю -
почему? Не раздувайтесь как жаба, я не шучу. К тому же почему всегда, это
понятно: характер скверный. А в данном конкретном случае, когда мне
заведомо было бы приятнее с вами согласиться... Не знаю. Пока я надумала
такое: ваше видение ситуации кажется мне чересчур сложным. Нет, не сложным,
скорее, зыбким... Вы доискиваетесь глубинных причин, анализируете
психологию - но все это очень тонко, а человек инстинктивно стремится к
ясному, простому, как вы выразились, лежащему на поверхности. Тяжело,
понимаете ли, думать за всех, за себя бы успевать! Может, потому я так
вскинулась? А, герцог?
- Трудно сказать. - Хотелось бы изречь нечто экстраординарное, но как-то не
нашлось в голове ничего, приличествующего моменту. - Хотя в аналогичной
ситуации Уилкинсу тоже стало тошно от всех этих рассуждений.
- Да, майор, как и всякий военный, любит четкость в понятиях. Белое должно
быть белым без единого пятнышка, а черное желательно как космос без звезд.
У вас же все чертовски запутано и - это, наверное, главное - может повлечь
за собой неприятности различной степени тяжести.
- Какие, к примеру?
- Вы запросто могли убить Тэда своим кулаком, а он чуть ли не услугу вам
оказывал. Что тогда? Вас бы угрызения совести замучили.
- Не думаю, - искренне возразил я. - До некоторой степени я тоже являюсь
приверженцем принципа, столь любимого как людьми, так и керторианцами: нет
человека - нет и проблемы!
Гаэль промолчала - то ли занятая перестроением нашей машины на влете в
город, то ли по иной причине, а я подметил, что произнесенная мной
сентенция за недавнее время пришла мне на ум уже дважды. Причем первый раз
- а было это в моей камере на "Прометее" - вспомнилась она именно в
отношении самой Гаэли... Тут меня как будто что-то подтолкнуло, и я
поинтересовался:
- Далеко нам еще?
- Я живу почти на северной оконечности города. Мы находились на южной - и
впрямь, времени должно было хватить.
- Вы хотели узнать, что происходило на Совете?
Вопрос был стопроцентно риторическим, и, не дожидаясь ответа, я принялся
рассказывать о юридических выкрутасах графа Деора, коими тот блистал
сегодня днем. Я посвятил Гаэль во вновь обнаруженные тонкости нашей клятвы
и утвержденный в итоге подход к определению керторианца, согласно которому
в эту категорию попадали и клон Вольфара Рега, и сама Гаэль, - надо
заметить, задним числом эти решения показались мне ужаснейшим
крючкотворством... Конечно, слушала она с большим вниманием, подчас даже
пренебрегая правилами движения, но было заметно, что многое до нее не
доходит. Неудивительно: выдранный из общего контекста истории, этот кусок,
пожалуй, больше порождал вопросов, нежели давал ответов. И, я не смог бы
внятно объяснить, почему вдруг стал поспешно излагать именно эту часть -
так, какое-то смутное предчувствие. И, забегая вперед, могу сообщить, что
данное предчувствие безусловно делает честь моей интуиции - вот только
понял я его превратно...
Зато по времени рассчитал довольно точно - мой рассказ подошел к концу, как
только мы покинули зону небоскребов и пошли на снижение к группе
расположенных чуть в отдалении от Нью-Фриско небольших вилл. В общем-то,
такой выбор ею места жительства меня не удивил - этот маленький район был
специально выстроен для эмигрантов с других миров, не желавших селиться в
огромных небоскребах. Удивился я, когда, слегка покружив над невысокими
коттеджами, мы приземлились на посадочную площадку рядом с самым, пожалуй,
большим и респектабельным зданием в округе. И даже поспешно сделанное
сообщение, что виллу она арендует, практически ничего не объясняло. Я знал,
что в этом престижном месте селятся многие звезды из принадлежащего нам с
Адрианом Форбсом "Нового Голливуда", и у них дома были куда плоше...
Поэтому, когда Гаэль после продолжительных операций с кодовым замком
открыла парадную дверь, я ожидал увидеть внутри роскошь, подобную
собственному замку или даже превосходящую. Но нет, просторный холл первого
этажа выглядел очень буднично, как-то даже неухоженно, да и гостиная, в
которую мы затем прошли, смотрелась немногим лучше. Складывалось
впечатление, что Гаэль воспринимала свое жилище исключительно как временное
и заботилась о нем весьма мало... Но это можно было понять, оставался
только вопрос: зачем снимать дом, который наверняка стоит бешеных денег,
если он тебе не нужен? Однако спросить в лоб я не решился, а Гаэль пошла на
второй этаж приводить себя в порядок, любезно предложив мне осмотреться
вокруг...
Что ж, и в самом деле было любопытно, я воспользовался предоставленной
свободой, и первая же дверь, куда я ткнулся, вела из гостиной в рабочий
кабинет Гаэли. Тут я сразу решил задержаться. Комната была невелика,
довольно плотно заставлена мебелью и имела вид обжитой и уютный. Здесь были
даже вещи, явно преодолевшие когда-то вместе со своей хозяйкой путь с
далекой Земли. Например, шкаф с застекленными дверцами, заполненный
старинными книгами на бумаге, или здоровенный письменный стол красного
дерева, с которым расположенный на столешнице современный компьютерный
комплекс совершенно не гармонировал. Гаэль явно очень любила эти предметы,
раз пошла на расходы по их доставке, но понять ее было нетрудно. У каждого
есть вещи, к которым он особенно привязан - и я тоже при возможности
захватил бы с собой многое из замка на Кертории, но мне пришлось покидать
его налегке...
Постояв немного на пороге, я вошел внутрь и принялся за более тщательный
осмотр. Утверждается, что вещи могут многое рассказать о своих владельцах,
и, наверное, так оно и есть. Но для тех, кто умеет их понимать. Я же в этом
деле, к сожалению, был далек от борьбы за призовые места...
Тем не менее я честно попытался что-либо выудить, но улов вышел более чем
скромный... Взять тот же шкаф. Что по нему можно определить? Что, если
судить по корешкам расставленных там книг, Гаэль является человеком
прекрасно образованным, так это я знал и без того. Или что, если она
действительно все это читала, то должна владеть пятью языками? Новая
информация, но едва ли ценная... Письменный стол также особых поводов к
размышлению не давал, неприятно напоминая собой рабочее место Пола
Виттенберга в законсервированной лаборатории на Денебе IV - ничего лишнего,
все аккуратно прибрано, разложено чуть ли не в соответствии с законами
симметрии. Немного странно - Гаэль производила впечатление человека
эмоционального, порывистого, а по виду стола ее скорее можно было
заподозрить в излишнем педантизме. Но и это вполне можно было списать на
специальную уборку, проведенную перед отъездом на неопределенный срок...
Возможно, внутри, в многочисленных отделениях я ящичках могло найтись нечто
более содержательное, но копаться в чужих документах - вы сами понимаете!..
Я перешел к противоположной стене, проигнорировал невысокий журнальный
столик с парой кресел, рассеянно осмотрел современные стеллажи, заполненные
дисками - к слову сказать, исключительно информационного характера, - и
наконец добрался до горки, стоявшей в дальнем углу, рядом с окном. Она
привлекла мое внимание лишь потому, что тоже была очевидным антиквариатом,
однако после непродолжительного осмотра в свою очередь показалась
безынтересной. В бар я лезть не собирался, а на двух открытых полках были в
живописном беспорядке разложены всякие безделушки, художественные и не
очень - единственное, пожалуй, свидетельство того, что кабинет принадлежит
женщине. Пялиться на всякую белиберду в мои намерения никак не входило, и я
отвернулся. А надо сказать, окна кабинета выходили почти строго на юг, и
уже начавшее опускаться солнце бросало косые лучи на эту самую горку. Вот,
оборачиваясь, я и поймал уголком глаза блик, показавшийся мне странно
знакомым...
Более того, резанувший глаз отсвет так меня поразил, что я застыл на месте,
глядя на садик за окном и лихорадочно пытаясь вспомнить, где и когда видел
нечто подобное... Нелегкая задача, скажем прямо. Зачастую внешность людей,
с которыми давно не встречался, бывает трудно восстановить в памяти, не то
что блик. Полагаю, сознательный перебор всех вариантов и возможностей (а я
пытался им заниматься) занял бы у меня всю оставшуюся жизнь, но, как
нередко случается, ответ всплыл сам. Ответ, заставивший меня броситься
обратно к горке с таким рвением, что я едва не снес ее к чертям собачьим!
Искомое я нашел почти сразу, теперь оно само бросилось в глаза. И была это
небольшая, лежащая между двумя причудливыми раковинами камея, вырезанная из
кости и украшенная несложным рельефом гор. Камея была очень старой, по ней
змеились тонкие трещины, и в качестве ювелирного изделия она уже никуда не
годилась. Да и вообще она была бы ничем не примечательна, если б не одна
мелочь - камея была керторианской. В этом не могло быть ни малейших
сомнений - я вспомнил именно сверкание кости, особым образом обрабатываемой
на Кертории. Если бы не красноватый оттенок лучей солнца Новой Калифорнии,
сказавшийся на яркости блика, то я, пожалуй, даже не потратил бы время на
идентификацию... А уже рассматривая камею на ладони, я обнаружил, что и
изображенный на ней контур горного хребта мне тоже знаком. Не то чтобы я
видел его воочию - я никогда не бывал так далеко на востоке Кертории, - но
его изображение часто использовалось в разных видах прикладного искусства,
оно было своеобразным символом страны Д'Хур...
Каким образом камея с моей родины оказалась в кабинете земной журналистки,
было далеко не самым сложным вопросом - очевидное объяснение напрашивалось
само собой. Другое дело - для чего эта камея была предназначена? И кому она
прежде принадлежала? Впрочем, с последним все тоже было ясно, только с
обратным знаком - кому угодно из покинувших Керторию. А относительно ее
назначения с ходу я мог сделать два вывода, не поражающих своей
полезностью. Во-первых, приблизительный возраст камеи, исходя из
прискорбного состояния крепчайшей кости, составлял много тысячелетий,
следовательно, создана она была во времена, когда магия цвела на Кертории
пышным цветом, и могла нести в себе чрезвычайно мощные заклятия. И
во-вторых, это не было, скажем так, стреляющее оружие - его испокон веков
исполняли в виде перстней.
Возможно, знатоки - а в Галактике к таковым могли быть отнесены Лан и с
небольшой натяжкой Принц - смогли бы установить истину по косвенным
признакам; для меня же существовал единственный путь - эксперимент. Но пока
я раздумывал, как к нему лучше будет подступиться, вернулась Гаэль. Приведя
себя в порядок и переодевшись в элегантный брючный костюм, она выглядела
посвежевшей и бодрой, но лицо ее показалось мне злым и озабоченным... И
правильно - прямо с порога она бросила:
- Вы здесь! Так я и думала. Плохие новости, герцог!
- Очень плохие?
- Нет, наверное. Дом обыскивали в мое отсутствие!
Меня это почему-то не слишком удивило - желающих поинтересоваться прошлым
Гаэли я не задумываясь мог назвать немало, но определенный укол
беспокойства все же почувствовал... А вслух поинтересовался:
- Как вы заметили? Что-нибудь пропало? - при этих словах я сразу же подумал
о керторианской камее, по-прежнему зажатой в ладони, и почти механически
сунул ее в карман брюк.
Гаэль покачала головой и прошлась по кабинету, цепко оглядывая стеллажи и
стол - горку она удостоила лишь мимолетного взгляда. Значит, о ценности
камеи не подозревала...
- Нет, как будто ничего не пропало. Вещи лежат на своих местах. Но я
уверена, что кто-то тут все переворошил - видно, профессионал работал...
Пожалуй, раньше я стал бы допытываться, на чем зиждется такая уверенность,
но теперь уже доверял ее исключительной памяти и наблюдательности. Раз
говорит, что был обыск, так и есть. В конце концов, если ничего ценного не
украли, то ничего страшного. Разве что...
- Ладно, невелика беда... Или могла произойти утечка какой-нибудь важной
информации? - я постарался проронить это как будто невзначай, внимательно
наблюдая за ее реакцией, но Гаэль лишь продолжала хмуриться...
- В дома забираются не только, чтобы что-то украсть или найти, - заметила
она. - Могут ведь и оставить кое-что!
Я вновь ощутил холодок неясного предчувствия, уже во второй раз за
последние часы. И опять он был прямо или косвенно связан с жизнью Гаэли...
Черт, одного этого, даже без учета разумности ее последнего намека, было
достаточно.
- Надо немедленно отсюда убираться! - не терпящим возражений тоном сказал
я, но Гаэль, обычно склонная пренебрегать опасностью, на этот раз и не
думала противоречить...
- Сама хотела предложить. Но куда?
- Не знаю. Решим по дороге!
Не дожидаясь следующей реплики, я шагнул было к двери, но в этот момент в
нее постучали. Обыкновенно так, кулаком...
- Вы что, входную дверь не заперли?! - Я резко обернулся к Гаэли, но та
лишь буркнула с крайне раздосадованным видом:
- Да заперла я, заперла... - и нерешительно двинулась к выходу из
кабинета...
Но на той стороне терпение иссякло раньше, дверь рывком распахнулась, и на
пороге возник господин лет тридцати: яркий блондин с правильными резкими
чертами лица того типа, который часто называют мужественным. Причем
физиономия эта показалась мне знакомой, но опознанию здорово мешали
бушующие на его челе эмоции, и среди них явно преобладала ярость... Сделав
пару шагов в глубь комнаты, молодой человек окинул нас взглядом, чуть
покачался на носках и наконец кивнул девушке:
- Привет, Гаэль! Рад, конечно, что ты вернулась. Но ты могла бы хоть
поставить меня в известность!
В его тоне звучал открытый вызов, и все мне стало ясно. Даже кретин мог
догадаться, кем является молодой человек, легко проходящий сквозь запертые
двери и требующий, чтобы Гаэль извещала его о своем прибытии. Да уж,
настроение у меня сделалось препоганым - раньше мне не доводилось
присутствовать при сценах ревности даже в качестве зрителя, и я не горел
желанием восполнить этот пробел... Гаэль долго раздумывала, прежде чем
ответить, а потом достаточно холодно сообщила:
- У меня не было времени, Ральф. Его нет и сейчас. Тем не менее позвольте
вас представить: Ральф Соренсен - Рене Гальего.
Если Гаэль намеревалась сбить с товарища спесь моим именем, то
просчиталась. Тот был очень известным актером - услышав фамилию, я его
узнал - и явно считал себя крутым донельзя. Во всяком случае, слова его
прозвучали крайне нагло:
- Сам Гальего! Надо же, Гаэль, как высоко ты взлетела!
Жуткое оскорбление. Будь мы на Кертории, это были бы последние слова в
жизни мистера Соренсена. Но... мы были на Новой Калифорнии, поэтому я
вообще промолчал. Их отношения, им и выяснять, не так ли?
К сожалению, мистер Соренсен думал иначе - не получив ни от кого ответа, он
прямо затрясся от бешенства, подошел ко мне вплотную и с издевательской
улыбкой поинтересовался:
- Конечно, мистер Гальего, деньги кажутся вам несокрушимым аргументом?
Ну, что мне было делать? Объяснять наглецу, как сильно он заблуждается
относительно ситуации в целом и моего характера в частности - так это курам
на смех! Кто он такой, чтобы я перед ним оправдывался?.. Все же после
минутного колебания я склонился к компромиссному варианту и заговорил,
впрочем, угрозы не скрывая...
- Почему же, у меня есть и другие аргументы. Неплохо сокрушающие, если вам
угодно.
- Да ну? - не поверил он, явно довольный остроумием ответа.
Я покосился в сторону Гаэли, но та и впрямь слегка расклеилась... М-да. Я
вздохнул с почти искренней печалью и сделал последнюю попытку, в свою
очередь любезно поинтересовавшись:
- Вы, кажется, снимаетесь, мистер Соренсен?
- Да. И что с того?
- А то, что вам стоило бы поберечь лицо - вы же им работаете.
С мгновение я надеялся: он пустит руки в ход первым и это снимет все
проблемы... Но то ли он тоже это понимал, то ли просто подходящий ответ
пришел в голову:
- Да, вам в этом плане можно только позавидовать, - широко улыбнулся он. -
Ваше-то лицо уж ничем не испортишь!
Честно говоря, в этот момент над всеми моими чувствами возобладало
удивление: я еще раз придирчиво присмотрелся к человеку, возомнившему меня
своим соперником. Довольно высок, хорошо сложен, но мышцы не развиты,
занятиями спортом себя явно не утруждал. Я был на полголовы выше,
значительно шире в плечах и тяжелее - так, простите, на что он рассчитывал,
столь явно провоцируя меня на драку? Ну, хоть бы оружие какое достал...
Однако выяснить, что было у него на уме, так никогда и не удастся,
поскольку Гаэль вышла из оцепенения и проворчала:
- Да не ждите вы, герцог, - врежьте ему, и пошли... Только слегка, не
насмерть! - поспешно добавила она.
Я послушно кивнул и сделал левой здоровенный замах на уровне головы; актер
среагировал достаточно быстро и разумно - одной рукой закрылся от
назревающего удара в морду, а другую даже приготовил для контратаки... Я же
пока то да се нанес правой резкий коротенький апперкот в область солнечного
сплетения. Для него этого было вполне достаточно - согнувшись, мистер
Соренсен отлетел на пару шагов назад, споткнулся о кресло и неуклюже рухнул
боком на письменный стол рядом с большим монитором, как раз на управляющую
панель компьютерной системы. При этом локоть актера - я видел это
совершенно отчетливо - с размаху вдавил кнопку включения системы...
Задним числом вспоминая этот эпизод, я не перестаю себе удивляться. По
какой-то задержке в доли секунды, пока система не включилась, я не только
сообразил, что сейчас произойдет, но и успел использовать единственный шанс
на спасение... Не считая портала на руке, в карманах у меня лежало еще три
оставшихся со времен Кертории магических предмета, и в этот момент мне
удалось использовать два одновременно - наверное, потому, что раздумывать и
колебаться было некогда. Я молниеносно включил кулон, замедляющий время,
шагнул вперед, схватил Гаэль за руку, дернул к себе и врубил поминавшееся
недавно защитное поле, попытавшись вложить в него всю оставшуюся энергию...
И тут рвануло. С эффектом замедленного времени выглядело даже красиво - я
успел рассмотреть взрыв в мельчайших подробностях. Монитор на столе
треснул, будто раздираемый изнутри, наружу полетели осколки стекла и
пластика, а позади них зажегся стремительно растущий огненный шар. Я как
зачарованный смотрел в накатывающуюся стену пламени, прочерченную черными
сполохами, пока - спустя примерно секунду моего личного времени - она нас
не настигла. Несмотря на силовое поле, удар вышел страшнейшим - я мгновенно
потерял ориентацию, почувствовал лишь, что куда-то лечу, и решил даже -
теперь нас все-таки пришибли...
Но нет. Еще через несколько секунд я был вынужден констатировать: сознанию
не удалось высвободиться из бренного, ноющего в разных местах тела... Когда
же я смог сфокусировать зрение, то обнаружил над собой потолок и с
некоторым трудом определил, что лежу на спине в холле первого этажа,
по-прежнему прижимая к себе Гаэль, похоже потерявшую сознание, но
определенно живую. Скосив глаза влево, я выяснил, что стены, отделявшей
холл от кабинета, по большей части не существовало (нами ее и разрушило).
Впрочем, насколько я мог разглядеть сквозь клубящийся дым, кабинета как
такового больше не существовало тоже... Тем временем Гаэль чуть
шевельнулась и слабым голосом пробормотала:
- Что это было?
- Думаю, плазменная граната - никак не меньше.
- Да? А почему мы живы?
- Повезло.
Раз не стала пытать с места в карьер, значит, прилично ей досталось... Но
уже в следующее мгновение она заговорила привычным ироническим тоном:
- Послушайте, герцог, не то чтобы я была принципиальной противницей ваших
объятий, но не могли бы вы сделать их чуть посвободнее - у меня спина
все-таки не железная...
Изрядно смутившись, я поспешно убрал руки, и она взялась за нелегкую задачу
придания себе вертикального положения. К сожалению, я никак не мог ей
помочь, столкнувшись с теми же проблемами... Но наконец горизонт снова стал
похож на линию, и я смог оценить панораму погрома целиком. Мало радостного,
прямо скажем...
- И дал-то слегка, а получилось насмерть.
Это замечание относительно судьбы знаменитого актера было ужасно
бестактным, но как-то против воли вырвалось. Гаэль, конечно, огрызнулась:
- Могли бы и промолчать! Я и так желудок двумя руками на месте держу.
"Чудо еще, что удерживаете", - чуть не брякнул я. Но зрелище было еще то...
Скажем так, те части мистера Соренсена, которые не испарились в горниле
взрыва, можно было обнаружить в самых неожиданных местах, включая потолок...
Между тем в кабинете мало-помалу начало разгораться пламя, и дальнейшее
пребывание в доме стало не только малоприятным, но и небезопасным - уцелеть
во вспышке плазмы, чтобы сгореть потом в тупом пожаре, было бы верхом
головотяпства... Поэтому я подхватил впавшую в легкую прострацию Гаэль,
выволок через распахнутую парадную дверь наружу и отвел для пущей
надежности подальше, к посадочной площадке, где стоял наш флаер... Там
Гаэль с полной безучастностью уселась на приступку под фонарем кабины, а я
смог наедине с собой порешать резко обострившийся вопрос: как жить дальше?
Получалось плохо. Я очень суетился, отдавал себе в этом отчет, но ничего не
мог поделать - солнце, зеленая травка, легкий ветерок ничуть не
успокаивали, а лишь оттеняли только что пережитый кошмар. Меня основательно
подвело ощущение безопасности, появившееся после смерти Вольфара. Невзирая
на возникший - и достаточно острый - конфликт с дядей и Его Высочеством, я
не видел прямой угрозы своей жизни, будучи уверен, что так далеко они не
зайдут. А после сегодняшнего решения Совета, ставившего под защиту жизнь
Гаэли, и вовсе расслабился, намереваясь неторопливо разобраться в
происходящем, определить цели - ближайшие и более отдаленные... Привело это
к тому, что я побывал в промежутке меньшем, чем мгновение, от довольно-таки
жуткой смерти, и теперь не мог сосредоточиться. Да, я по-прежнему хотел
оказаться в надежном, безопасном месте - просто чтобы спрятаться для
начала...
Чехарду моих мыслей прервало появление полиции и пожарных. Наученные
прошлым опытом представители властей были сама любезность и
предупредительность (когда смогли преодолеть первоначальный шок), но все же
пару слов пришлось им сказать. Затем же подлинную тревогу вызвало у меня
состояние Гаэли - она никак не реагировала на внешние события, лишь сидела
неподвижно, опустив голову и вперив взгляд в бетонную поверхность площадки.
Я тихонько потрепал ее по плечу, но когда она подняла пустые, безжизненные
глаза, запнулся - не мастер я утешать, что и говорить. И в итоге не нашел
ничего лучшего, как спросить:
- Из-за Ральфа?
- Мировая скорбь-то? - она угрюмо улыбнулась. - Не знаю. Дом жалко, хоть и
не мой. А вот библиотека моя была. Вещи, работа... Все сгорело к чертям. А
Ральф?..
Гаэль попыталась цинично усмехнуться, но лишь сморщилась и вздохнула...
- Нет, его тоже жаль, конечно. Он мне нравился, что скрывать. Всегда такой
жизнерадостный, смелый, даже мужественный в некотором роде...
"В некотором роде - возможно, а в остальном - законченный мудак!" - но так,
разумеется, я только подумал. К счастью, Гаэль решила быстренько свернуть с
этой темы, встряхнулась и глянула на меня с большей живостью...
- Ну что, герцог? Ваш замок все-таки оказался несколько безопаснее, а?
- Вот именно что - несколько!
- Но предатель как будто обезврежен, - недоумевающе возразила она.
Я кисло усмехнулся:
- Один обезврежен. А сколько их еще? Вы знаете? Я - нет... Как минимум еще
один есть наверняка. Кто-то ведь и на Принца работает... - Вспомнил-то я об
этом совсем недавно, но признаваться было необязательно.
- Теперь поняла, - кивнула Гаэль. - Тогда - куда? Мне все равно - лишь бы
отсюда поскорее... Последнее замечание, похожее на крик души, заставило
меня поднапрячься, но, как ни старался, я не мог вообразить на Новой
Калифорнии места, соответствовавшего моим целям. Везде люди, все меня
знают, да еще и полиция наверняка попытается сесть на хвост - хоть пока и
оставили в покое, но рожи вытянутые, что шеренга лошадей в стойлах... А
переместиться с планеты я, очевидно, не мог - после недавнего выплеска
энергии на успешную работу с порталом не было никакой надежды. Да даже если
бы вся Галактика была в моем распоряжении, то что? У меня не было ни
потайных убежищ, ни вообще какой-либо собственности за пределами Новой
Калифорнии. Хотя нет, поправил я себя, это только с формальной точки
зрения, а фактически... Фактически мне кое-что принадлежало. Причем
подходящее во всех отношениях - невозможность попасть туда вызывала большую
досаду. Я опять принялся изыскивать способ перекантоваться пару дней, пока
запасы энергии не восстановятся, но мысли опять соскальзывали к Гаэли, и
тут меня посетила довольно неожиданная идея - ведь не зря же она официально
считалась керторианкой?..
- Гаэль, хотите попробовать открыть портал?
- Что? Портал? - В ее глазах промелькнула искорка интереса. - А как? Вы мне
его отдадите?
- Это как будто необязательно. Когда мы перемещались с "Прометея" на
"Бантам", герцог Венелоа помог мне, так сказать, со стороны... - я оборвал
себя, напомнив, что сейчас не самое удачное время для обсасывания деталей
этого сложного вопроса. - Нет, вам надо будет только отдать моему перстню
приказ, когда я скомандую.
- Как?
- Не знаю... - Действительно, всегда трудно растолковать непосвященному то,
что самому кажется элементарным. - Просто посмотрите на кольцо и по моему
сигналу прикажите ему сработать. "Сезам, откройся!" - что-нибудь в таком
духе.
- Ладно... - Убежденности в ее голосе не наблюдалось, но я краем глаза
заметил: за последние минуты полицейского полку прибыло, и парочка высоких
чинов движутся определенно в нашу сторону...
Закрыв глаза, я быстренько восстановил в памяти обстановку тесной рубки
космической яхты "Элейн" и без большой надежды крикнул:
- Давайте!
Безымянный палец словно обожгло, а портал возник столь быстро, что я
прямо-таки отказался в это поверить. Но вот она арка, в двух шагах прямо по
курсу!
- Вышло, что ли?.. - прошептала Гаэль, но я не слишком любезно подхватил ее
за локоть, поставил на ноги и повел вперед. Стоило поторопиться -
полицейские уже были рядом, а выступавший первым даже обратился ко мне:
- Мистер Гальего, вам надо...
- Сам знаю, что мне надо, - беззлобно перебил я и, галантно пропустив
девушку, шагнул в портал...
Который захлопнулся у меня за спиной безо всякого моего участия.
- Догадались закрыть? - восхитился я.
- Я, по-вашему, совсем идиотка? - по привычке бросила она, вертя головой по
сторонам...
Да, оглядеться было явно неплохой мыслью, но ничего особенного не
обнаружилось. Сама рубка ничуть не изменилась, а яхта, судя по темным
экранам и отсутствию жизни на пультах управления, находилась на стоянке в
доке. Куда больше меня насторожил звук неторопливых шагов, доносившихся
из-за неплотно прикрытой двери. Шаги определенно приближались, и я поспешил
встать сбоку от косяка, подготовившись ко всяким неожиданностям - попросту
говоря, занеся кулак.
И когда у возникшей в проеме тени рука метнулась к поясу, мой кулак
устремился вперед. Но остановился, чуть не дойдя до носа цели, -
промелькнувшее в полутьме лицо показалось знакомым и неопасным...
- А, это вы! - хором воскликнули мы, хотя мне понадобилось несколько
секунд, чтобы вспомнить вслед за лицом еще и имя.
Это был Том Карверс, бывший сослуживец майора Уилкинса, а ныне - глава
отряда телохранителей при герцоге Лане. Сообразив все это, я решил, что
удивление и прочая демонстрировать не стоит, поэтому отступил на шаг и
деловито приказал в стиле майора:
- Сержант, доложите обстановку! Он явно воспринял обращение как должное,
вытянулся и щелкнул каблуками:
- Есть, сэр! Согласно полученному приказу я отвел вашу яхту в систему
Рэнда. И далее, на грузовую станцию Рэнд-6, где поставил ее в док. Никаких
конфликтов по дороге и во время пребывания на станции не произошло.
Исчерпывающий рапорт, ни хрена не скажешь! Я все-таки растерялся, но мне на
выручку невольно пришла Га-эль. Тронув меня за рукав, она спросила:
- Герцог, если я вам сейчас не нужна, то я пойду, прилягу где-нибудь, ладно?
- Да, конечно, - поспешно согласился я и, пока провожал ее взглядом,
немного привел мысли в порядок. Эти чертовы вояки необыкновенно
дисциплинированы и напрочь лишены фантазии. То есть, если ему приказали
привести яхту на Рэнд и ждать моего появления, он привел и ждет. А что я
опаздываю на пару неделек, никого не волнует...
- Скажите-ка, Таллисто все еще Президент Рэнда?
Карверс посмотрел на меня слегка округлившимися глазами, но вовремя
вспомнил, что в его задачу входит отвечать на вопросы, а не комментировать
их, и кивнул:
- Так точно, сэр!
- Значит, отсюда следует убраться поскорее... - в раздумье проронил я.
Пусть Таллисто и не отважится напасть на меня в открытую, но после
устроенного ему мордобоя просто обязан измыслить какую-нибудь пакость...
К моему изумлению, брошенные в воздух слова Том Карверс воспринял как
руководство к действию. Обойдя меня, он уверенно уселся в кресло пилота и
принялся манипулировать кнопками и рычажками, занимаясь расконсервацией
яхты. Я в молчании наблюдал за ним вплоть до момента, пока четверть часа
спустя, получив разрешение от диспетчера станции, Том Карверс не вывел яхту
из дока в открытый космос. Не важно, из каких он исходил соображений,
продолжая работать на меня; я даже не собирался затрагивать эту тему,
опасаясь, что всплывет какое-либо недоразумение. Безусловно, сержант был
человеком Лана, но он умел управлять кораблем, а я - нет... Поэтому я подал
голос, только когда мне был задан вопрос:
- Куда полетим, сэр?
- Покажите мне карту, сержант.
По-прежнему ничуть не удивляясь, он кивнул, включил со своего пульта
монитор на штурманском месте и вывел туда карту галактических п-в-туннелей.
Подойдя поближе, я с минуту разглядывал схему, а потом ткнул пальцем в
левый верхний угол, где почти правильный треугольник образовывали системы
Денеба-Антареса- Веги... Почему именно туда? Не думаю, что мог бы
вразумительно ответить - просто там жили мои друзья, да и вообще многие
керторианцы, а я, похоже, подсознательно стремился держаться поближе к
своим...
Утро третьего дня полета я встретил в настроении спокойном, где-то даже
меланхолическом. Сидя в кают-компании и поглощая в одиночестве скудный
завтрак, состоящий из разогретой пиццы, я размышлял о вещах простых и
бестревожных. В частности, как я мучил бы прежнего хозяина "Элейн", если б
тот паче чаяния попался мне в руки. Скажем, достаточно было бы потчевать
его содержимым собственного холодильника на протяжении месяца? Или он
оказался бы слишком привычен, и следовало разнообразить диету чипсами?..
Наверное, подобные мысли могут выглядеть странными для человека,
очутившегося в крайне запутанной и опасной ситуации, но против правды не
попрешь. Еще, разумеется, можно сделать предположение, будто за последние
дни я уже разгадал все секреты, составил гениальный всеобъемлющий план
действий и теперь умиротворенно ожидал подходящего момента для его
осуществления, но это будет так же похоже на истину, как кролик на удава...
Истина же заключалась в том, что я был вынужден расписаться в собственном
умственном бессилии. Пытаясь распутать клубок, закрученный моими
соотечественниками, и трепыхаясь в паутине недоказанных гипотез, версий и
предположений, я чувствовал себя чрезвычайно урбанизированным господином,
неожиданно оказавшимся посреди глухих джунглей, когда невозможно распознать
зло или благо, опасность или спасение даже прямо под собственным носом...
Справедливости ради стоит отметить - героических усилий для проникновения
под покровы тайн я все же не прикладывал. Вечером первого дня я вообще себя
не утруждал, ссылаясь на то, что в те сутки пережито было достаточно -
можно и отдохнуть, а весь второй день проторчал в рубке, в первой половине
позволив себе понервничать относительно того, удастся ли нам
беспрепятственно покинуть пределы Рэнда. Когда же это произошло, я
приступил к осторожным расспросам Тома Карверса. Но ничего оригинального не
выяснилось - как нетрудно было предположить, при отлете с Антареса герцог
Лан откомандировал своего телохранителя мне в помощь "вплоть до нового
распоряжения". Я не стал педантировать и интересоваться, как, по мнению
Карверса, должен поступить новый приказ на яхту, не оборудованную
генератором мультилинии, но сам над этим поразмыслил... Собственно, нельзя
было исключать, что у герцога Лана могли найтись способы связи с
подчиненным, но куда более вероятным выглядел другой вариант. Если мой
дядя, предназначавший "Элейн" на заклание, поделился с Ланом своими
намерениями, и тот решился по какой-то причине пожертвовать телохранителем,
то, понятное дело, не озаботился проблемой отдачи распоряжений на тот свет.
В таком случае коалицию двоих - Принца и барона Детана - можно было без
боязни расширить до троих, приплюсовав еще и Лана. Соображение, отнюдь не
вызвавшее у меня прилив жизнерадостности. Затем мои мысли двинулись дальше.
Точнее, попытались двинуться, потому как я очень быстро и надежно запутался
в вышеупомянутых тенетах, признал поражение и отправился спать...
Теперь же, с утра, я даже не предпринимал потуг вновь поразмыслить, решив
последовать поговорке: одна голова - хорошо, а две - лучше... Только вот
вторая голова временно отсутствовала: мистер Карверс в этом качестве не
рассматривался изначально, а Гаэль явно впала в депрессию - почти не
покидала облюбованную каюту, на вопросы отвечала односложно и даже не
огрызалась. А посему я предпочитал к ней лишний раз с разговорами не лезть,
хотя и сочувствовал, что скрывать... Парадоксальная ситуация, если
рассматривать ее в исторической перспективе наших отношений - совсем ведь
не за горами было время, когда я мечтал, чтобы она хоть ненадолго оставила
меня в покое, а теперь сам испытывал неудобство из-за ее отсутствия...
Как раз когда я неторопливо изучал данный парадокс (с той точки зрения,
следовало делать из него выводы или все же нет), предмет моих мыслей
появился в кают-компании и, поприветствовав меня достаточно дружелюбным
кивком, устремился к холодильнику. Такое проявление аппетита было сочтено
мной за добрый знак, и я принялся наблюдать за Гаэлью с живейшим интересом,
хотя и знал, что сейчас вспышки раздражения не миновать...
- И это все?! Ну и ну. Не ожидала от вас, герцог!
- Харчи остались от прежних хозяев, - поспешил оправдаться я, и она кивнула
с легким смешком:
- И обстановка тоже. Немного не в вашем вкусе, на мой взгляд... В качестве
дополнительного штриха бортовые огни этой посудины следовало бы прикрыть
красными фильтрами.
Намек на публичный дом был вполне уместен, и хоть я не являлся автором
интерьера, все равно смутился... Гаэль же бросила пиццу в печку и заметила:
- Кстати, даже эта дрянь заканчивается. Так же, как и мои сигареты. Да и
вообще я не отказалась бы иметь под рукой какие-нибудь напитки, кроме пива
и кофе!
- Не вижу проблемы - сядем на ближайшей планете рядом с супермаркетом.
По-моему, ответ был вполне логичным и мирным, но она неожиданно резко
обернулась и нахмурилась:
- Мы не торопимся, что ли?.. Где мы вообще находимся? И куда летим? Я пожал
плечами.
- Так, гуляем... Наверное, уже где-то на подступах к Антаресу.
- О! Моцион - это хорошая идея, - одобрила она. - Как додумались?
Прежде чем ответить, я пригляделся к ней повнимательнее - лицо осунувшееся,
под глазами темные мешки, но макияж сделала, смотрит живо, еду и выпивку
приличную опять же требует...
- Да вы никак оправились! - вынес я заключение, а она положила пиццу на
тарелку, заняла место напротив меня, занесла нож с пилкой и... неожиданно
помахала ими в воздухе.
- Я подумала, что негоже распускать нюни, когда ждет столько важных дел. Но
раз мы гуляем, то могу пойти и погрустить еще!
- А вдруг не получится? - предположил я. - Да и неинтересно по второму
кругу - свежесть и острота ощущений теряются безвозвратно...
Судя по тому, что нож с вилкой едва не устремились ко мне, она
действительно была в порядке, поэтому я примиряющим тоном признался:
- Если честно, я ни в чем не могу разобраться.
- О! Неужели вам нужна моя помощь? - резво воскликнула она и приступила
наконец к завтраку. - Нет-нет, я - с удовольствием! Но вам придется-таки
рассказать мне историю с начала до конца...
Именно это я собирался сделать. Но, как и всегда, в самый неподходящий
момент в голову полезли сомнения, ведь со времени моих размышлений,
посвященных проблеме доверия в отношениях с Гаэлью, никаких изменений не
произошло. Тот факт, что ее пытались убить, ничего, кроме собственной
прискорбности, не доказывал. Вот если б знать, кто заложил мину и зачем...
Но как раз для выяснения этого и требовалось раскрыть карты. Похоже на еще
один очаровательный замкнутый круг, не правда ли?
Однако у всех моих высокомудрых колебаний был один существенный недостаток
- они были бесполезны, как прием минеральной воды, когда почки уже
отвалились. Гаэль, прекрасно понимавшая причины охватившей меня робости,
один раз мельком посмотрела на меня поверх тарелки, и этого было
достаточно. "Герцог, сейчас это будет очень некрасиво!" - ясно сказал ее
взгляд, и оставалось только принять намек к сведению...
Что ж, я сделал лишь маленькую уступку своей осторожности и сходил
удостовериться - не научился ли Том Карверс у моего дворецкого подслушивать
под дверью? Нет, не научился - видимо, оттого, что по разным ведомствам
служили... Отставной сержант вообще не отличался разнообразием привычек - в
любой момент его можно было застать в пилотском кресле рубки с отрешенным
взглядом и банкой пива в руке. При этом он производил впечатление
совершенно счастливого человека... Я слегка нарушил его нирвану, потребовав
подкорректировать курс с целью сделать остановку у ближайшего супермаркета,
и удалился.
К моему возвращению в кают-компанию Гаэль покончила с трапезой, установила
перед собой пепельницу, положила сигареты и всем видом выказывала
готовность к продолжительной работе ушами... И на этот раз я не обманул ее
ожиданий, разразившись монологом, длившимся без преувеличения несколько
часов. Дабы не вносить путаницу, рассказывая только те фрагменты истории,
которые она знать не могла, я выложил все, как и просили: с начала -
создания Вольфаром "Бантама", до конца - последнего Совета...
Не знаю, устала ли она слушать (по крайней мере, внешне это никак не
проявилось), но я молоть языком притомился... Поэтому на фразу:
- Удивительное дело - такое обилие информации, а ощущение, будто стала
знать гораздо меньше! - я только вяло отмахнулся.
Гаэль поняла жест правильно и согласно кивнула:
- Значит, анализировать всю дребедень можно мне. Ладно, попробуем!
Обнадежив меня таким образом, она тотчас взяла тайм-аут, опорожнила
пепельницы, поставила очередную - десятую, наверное, - порцию кофе... Когда
все было готово, она мило улыбнулась и заговорила тем профессорским тоном,
которым некогда разъясняла нам с Уилкинсом значение бумажки с расписанием
полетов Вольфара:
- Знаете, герцог, вы предпочитаете рассматривать ситуацию в историческом
аспекте - кто первый сказал "гоп", а кто в ответ достал пистолет, и так
далее... Метод хороший, обстоятельный, но применить его в нашем случае у
меня не получается. Поэтому давайте лучше сконцентрируемся на настоящем
моменте, а там, глядишь, обратным ходом что-нибудь и распутается.
- Валяйте, концентрируйтесь! - великодушно разрешил я, но она не стала
отвлекаться.
- Тогда начнем с общей расстановки сил в среде керторианцев. Можно принять
как факт, что существует два альянса. Первый - я бы назвала его
монархическим - состоит из Принца, вашего дяди и герцога Лана. Думаю,
насчет последнего вы не ошиблись... Хотя правильнее этот союз считать
вторым, ведь другой - по аналогии так и напрашивается название
анархический, а? - образовался много раньше. Сложился он вокруг Вольфара и
"Бантама", а целью его создателя...
- Не Вольфара? - перебил я, уточняя.
- Разумеется. Герцог Рег был как раз чем-то вроде пистолета. Но вы это и
без меня знаете... - чуть раздраженно заметила она. - И вообще - не
торопите меня без нужды! Так вот, мне кажется, целью этой загадочной
личности являлось создание ситуации типа нынешней. Не в том смысле, что
кто-то в точности мог просчитать такую головоломную цепочку событий.
Скорее, речь идет о самом порождении конфликта и его дальнейшей эскалации...
- Очень умное слово, - фыркнул я, - но конечной целью любого конфликта...
или войны, попросту говоря, является не собственно ведение боевых действий,
а достижение победы - условий мира лучших, чем до начала разборки. Что
рассматривается в качестве победы в нашем случае?
- Хороший вопрос! Но только вы, как в старые добрые времена, все норовите
забежать вперед... Моя мысль такова: посмотрим повнимательней на состав
коалиции. Двое - Вольфар и Таллисто - очевидны, далее, если верить вашему
другу-финансисту, имеется еще товарищ, живущий на Аркадии... Ну, такой
список выглядит вполне логично. Только мог ли кто-нибудь из них быть, грубо
говоря, главарем?
Ответ как будто не подразумевался, но я поделился своими соображениями:
- Таллисто и Вольфар точно нет - они были простыми исполнителями. Пусть с
разной степенью информированности и свободы, но не более того... А Князь
Д'Хур? Да, честолюбия и амбиций ему не занимать.
- А ума?
- Блестящих качеств никогда не демонстрировал. Но не глупее прочих.
- Маловато. Тут нужны блестящие, совершенно выдающиеся качества. Это,
пожалуй, самое тревожное - оглядывая список кандидатов, я не вижу достойных
роли главного злодея. Наиболее известные мыслители - Принц и барон Детан -
принадлежат к другому лагерю, а у остальных, простите, кишка кажется
тонковатой....
Гаэль задумалась, но, как мне показалось, немного притворно, в глубине души
ожидая наводящего вопроса, и я решил доставить ей маленькое удовольствие,
совсем ведь не трудно...
- Хорошо, почему?
- Что почему?
- Ну, ну... Почему, по вашему мнению, главный злодей обязан быть титаном
мысли, а не скромным тружеником хитрости и предательства?
Гаэль закурила, выдула пару колечек дыма и серьезно на меня посмотрела:
- Собственно, я исхожу из простой посылки, с которой ни один керторианец,
думаю, спорить не станет: каждый ставит себе жизненные цели в силу своих
умственных способностей. Покойный герцог Рег, например, хотел вернуться на
Керторию, уничтожив предварительно конкурентов, и его поведение выглядит
ясным и понятным. Граф Таллисто - с подачи своей жены, надо думать, -
интересовался увеличением личного могущества, да и вообще ловлей рыбки в
мутной воде интриг. Также и третий - Князь Д'Хур - по своему уму должен был
руководствоваться схожим мотивом. Может, каким-то из первых двух, может,
другим, но в любом случае - достаточно однозначным. А ведь действительная
цель автора заговора наверняка очень сложна, глобальна...
- Но мы ее не знаем как будто? - не удержался я, но Гаэль ничуть не
смутилась:
- Именно что! Варясь в самом центре событий уже столько времени, мы даже не
можем предположить, к чему все это?.. Нет, герцог, мы без сомнения
столкнулись с выдающимся умом. Без всяких шуток!
Не могу сказать, что ее рассуждения показались мне бесспорными, но здравое
зерно в них безусловно присутствовало. Если же соединить их с моей идеей,
от которой я то отказывался, то вновь возвращался...
- Гаэль, а почему все-таки не допустить, что за кулисами с самого начала
стоял Принц? И мозгов у него вдосталь, и изворотливости, а подчас так
вообще кажется, что он всю нынешнюю диспозицию видел чуть не с расстояния в
полвека - один фокус с клятвой чего стоит.
- И что вы так пристали к Его Высочеству? - Гаэль капризно сморщила носик.
- Вам бы и в самом деле хотелось, чтобы это оказался он?
Каверзный вопрос, примерно того же типа, что и "а кого бы вы хотели видеть
своим врагом?" - отвечать нежелательно даже в шутку, поэтому я уклонился:
- Если вы можете убедить меня, что это не он, тогда зачем спрашивать?
- Штрих к психологическому портрету. Мне всегда казалось, будто Его
Высочество вам внутренне симпатичен, а цепляетесь вы к нему только из
опасения очутиться перед лицом полной неизвестности...
- Можете считать как вам угодно.
- Ага, грубость. Значит, я права, - она радостно потерла руки. - Ладно, без
обид... Что же касается того, могу ли я убедить вас или не могу - это,
знаете, науке неизвестно. Но попытаюсь, есть тут один момент...
Она вновь взяла паузу на приготовление кофе, закуривание и тому подобное, а
я почему-то живо и красочно представил себе нашего безымянного злодея. И не
важно, что у его физиономии не было чьих-то определенных черт, главное -
наличествовало само лицо, а по нему ведь можно бить. И так, и так, и даже
вот эдак...
По-видимому, я слегка увлекся, поскольку после очередного воображаемого
удара обнаружил, что Гаэль уже вовсе не молчит...
- А? Что вы говорите?
- Черт! Я вас Бог знает сколько часов внимательно слушала, а вы и пять
минут не в состоянии! - немедленно вспылила она, но я не стал подвергать
сомнению состоятельность ее чувства времени и лишь покорно пожал плечами. -
Хорошо, повторяю: все здесь упирается в технологию бессмертия. Но не так,
как вы думаете, герцог!
- А как я думаю? - искренне заинтересовался я, и она после секундного
колебания сообщила:
- Во-первых, вы считаете, что хотя мы не знаем окончательной цели главного
злодея, смело можем утверждать - основным промежуточным достижением он
ставил создание станции "Бантам" и обкатку технологии бессмертия. Так?
- Безусловно.
- Я с этим тоже согласна. Но, во-вторых, вы полагаете, что наш мистер Икс -
или, по-вашему, Принц - контроль над секретной технологией потерял. В
результате ошибки, не учитывавшей вашего неожиданного вмешательства, или же
это был планируемый гамбит, что не столь важно. Главное, теперь злодей
озабочен в первую очередь возвращением утраченного, а потом уже всем
остальным. Верно?
Гаэль делала мне честь, предполагая, будто мои мысли находятся в таком
идеальном порядке, как она только что изложила. Но в ответ я ограничился
лишь подтверждающим кивком - да, я был вполне согласен так думать...
- А это - ерунда! - не скрывая довольной улыбки, заключила она. - По одной
простой причине: станция "Бантам" как космический объект еще не
тождественна технологии бессмертия. Ощущаете разницу?
- Очень отдаленно.
- Хорошо, поясню. Представьте себе эту станцию - тем более вы там бывали.
Шлюзы, коридоры, лаборатории со всяким оборудованием и препаратами - и ни
клочка документации! А в компьютерных банках пусто, как на вашей тарелке
после обеда... Как? Сможете повторить эксперимент Вольфара?
- Исключено, - довольно-таки жалким голосом откликнулся я.
- Однако так все и есть!
Я был потрясен. Ладно бы Гаэль указала на ошибку мне, но ведь схожим со
мной образом рассуждали все. И Принц, и барон Детан... С другой стороны, я
сам был инициатором этого коллективного заблуждения - вел себя так, будто
технология надежно покоится у меня в кармане. А раз обманывал не
специально, могло и получиться - чем черт не шутит... Гаэль, дав мне время
на осознание, продолжила:
- Да, очень ловко все устроено, и это еще раз подчеркивает недюжинную силу
противника. Когда вы рассказывали про баталии на Совете, я сразу подумала
про отсутствие документов. Конечно, вы - керторианцы, в смысле - знать об
этом не могли, но странно, что никто даже не обмолвился о такой
возможности. - Возразить было нечего, это замечание даже перекликалось с
моим недавним удивлением, но Гаэль, по-видимому, на этот раз восприняла мое
молчание как сомнение. - Подумайте сами, герцог! По вашим же словам,
Вольфар предназначался на списание абсолютно всеми: и теми, на кого он
хвост поднял, и теми, кто этот хвост, так сказать, поддерживал. Но ведь
жертвуя Вольфаром, совершенно не обязательно терять драгоценную технологию
- она в документах, описаниях экспериментов. А сама станция - оболочка,
таких десяток можно понастроить, были б деньги! Так что тот, кто
позаботился о сохранности документов, приобрел идеальную страховку на все
случаи жизни.
По мере изложения на щеках Гаэли проступил румянец, глаза заблестели...
Честно говоря, даже жалко было ее перебивать, но ради экономии времени я
это сделал:
- Да нет, я согласен - для главного злодея, как вы его называете, захват
документов с "Бантама" - прекрасный вариант.
- Раз вы признаете правильность моих рассуждений, то от обвинений в адрес
Его Высочества придется отказаться! - победоносно закончила она.
Ход ее мыслей я улавливал с трудом, но промолчал, увлеченный своими
собственными... Как наш таинственный негодяй мог обчистить станцию,
попадать на которую умел один Вольфар? Для этого как минимум нужен был
портал... Что вновь возвращало нас к группе Принц - барон Детан - герцог
Лан. Все они были, скажем так, опорталенные.
- Хорошо, - пробурчал я, не скрывая недовольства. - Вы считаете, что Принц
чист, ибо он больше прочих рвется к станции, в то время как если бы у него
были документы, она была бы ему нужна как собаке пятая нога... Есть два
возражения!
- Жду с нетерпением.
- Первое. А не является ли его поведение продолжением игры для отвода глаз?
- Поняла, - перебила она. - Это возможно. Пока еще возможно. Но если он
действительно начнет войну, как вы напророчили, то тут уж дудки - войн для
отвода глаз не бывает!
- Я бы не был столь категоричен. История Кертории содержит в себе примеры
весьма схожие.
- Но мы не на Кертории, герцог. Здесь начинается большая галактическая
политика... Конфликт, даже локальный, будет затрагивать интересы многих
власть и деньги предержащих, не говоря уже о миллионах, как их любят
называть, простых людей. Поймите, я не оцениваю моральные аспекты проблемы;
война - это слишком хлопотное мероприятие, оно потребует к себе все
внимание и силы даже столь неординарной личности, как Принц... Ладно. Что
второе?
Второй аргумент у меня был слабенький, а первый она разделала под орех,
поэтому я поневоле скатился к обреченному тону, которым, бывало, пытался
спорить с дядей...
- А почему нельзя допустить, что, даже имея в руках саму технологию, Принцу
удобнее захватить уже имеющуюся станцию, а не строить новую?
- Ну, смотри выше, - она пожала плечами, как будто сочувствуя слабости моей
позиции. - Но, самое главное, зачем бы Принцу именно эта станция?
- Ради экономии времени.
- Да ну? Герцог, вы сейчас рассуждаете как человек, на вас непохоже...
Куда, скажите на милость, торопиться Его Высочеству, да и вообще любому
керторианцу, имеющему в запасе несколько веков?
Надо заметить, почудилось мне, будто есть какое-то сильное возражение, чуть
ли не использованное мной совсем недавно, но сообразить не удалось... А в
остальном картина вырисовывалась совершенно неприглядная. К сожалению, я
мог ответить вполне определенно (а именно утвердительно) на вопрос:
"Хотелось бы мне, чтобы главным злодеем оказался Принц?" Только потому, что
в противном случае мое поведение на Совете выглядело без всяких скидок
дурацким. Существовал, правда, еще один вариант, при котором мои поступки
имели определенный смысл, но тут я бы точно предпочел побыть идиотом... И
все же я упомянул эту возможность:
- А как по-вашему, Гаэль, мог весь этот невообразимо сложный и
разветвленный план быть продуктом ума барона Детана? Или это невероятно?
Гаэль не стала торопиться с ответом, а затем покачала головой с
красноречиво поджатыми губами.
- Это вам лучше знать, герцог... Могу высказать свое мнение. Вашими же
словами: мог, но это невероятно. Пояснить?
В данном случае ее мнение в точности совпадало с моим, но я все же махнул
рукой - валяйте, мол!..
- Ни один из известных нам фактов этому не противоречит. Я, знаете, массу
времени убила на изучение дел, которыми занимался барон, и не могла не
отметить его склонности к артистизму. Даже в тех случаях, когда разгадка
была сразу же ясна - ему ясна, разумеется! - и можно было действовать
примитивно, он плел хитроумные сети, максимально долго пудрил мозги
официальным властям, обыгрывал нюансы. В общем, его стиль очень похож на
события вокруг, когда все является не таким, как выглядит. Особенно не в
пользу господина барона говорит его попытка обмануть вас, давая Вольфару
возможность спокойно добраться до своего убежища, - попытка, лично мне
крайне неприятная... - с явным налетом мстительности подчеркнула она, но
потом как будто устыдилась столь очевидного проявления эмоций и
рассмеялась. - Но боюсь, герцог, что и тут главного препятствия мы не
возьмем. Зачем вашему дяде все это затевать? В Галактике он достиг
необычайной славы, пусть и в специфических кругах, денег может иметь
сколько душе угодно, власть... Власть трудно измерить количественно, но
если б он к ней стремился, то вряд ли столкнулся бы с проблемами - добрая
половина крупнейших политиков и военных нашей части Галактики почла бы за
счастье оказать ему любезность. Что остается? Игра ради самого процесса, с
сильными противниками? Но он, по-моему, вовсе не спортсмен...
- Это верно. Так же, как и все остальное... - со вздохом подтвердил я, про
себя подумав, что могу даже кое-что добавить... Моему дяде никакие
противники априори не показались бы сильными. Поэтому, предоставленный
самому себе, он с большим удовольствием составлял бы шахматные этюды, чем
лелеял коварные замыслы. Его действия всегда носили ответный характер; он
получал удовольствие от проникновения в мысли и чувства других, а не от
манипулирования ими...
М-да. Настроение в этот момент стало у меня совсем безрадостным. Сидя в
камере на "Прометее" и высасывая из пальца свои теории, я к моменту
освобождения настолько проникся недобрыми чувствами к Принцу и дяде, что
потом только и пытался испортить им игру. Нет, вели они себя по отношению
ко мне по-скотски, но это все же не повод помогать настоящему противнику,
которому я был обязан всеми неприятностями... И помог-то как удачно, черт
бы меня побрал! Приковал всеобщее внимание к "Бантаму", на поверку
стоившему не больше выеденного яйца, плюс настроил общество против.
Принца... Очень было противно, одним словом.
Как нередко бывает, вслед за дурным расположением духа подтянулась и
подозрительность, напомнившая, что все рассуждения Гаэли, приведшие к столь
печальным выводам, построены на достаточно зыбком фундаменте - ее
собственном утверждении, будто со станции "Бантам" исчезли все бумаги...
- Гаэль, а откуда вы вообще узнали, как обстоят дела на станции? Вы же были
в плену.
- Герцог Венелоа доложил, - хищно улыбнулась она.
- Что-то на него непохоже.
- Зато на меня похоже. Ладно, герцог, когда у вас на лице появляется такое
вот казенное выражение, только полная дура не поймет, что на слово ей не
верят... Очень жаль. Пребывание на "Прометее" тоже относится к той
категории воспоминаний, которые я стараюсь лишний раз не ворошить, но вы
все равно не отстанете... - В этой фразе прозвучало что-то удивительно
знакомое, но я смолчал. - Собственно, начать стоило бы даже с той части,
когда я... гм... путешествовала с Вольфаром, но сказать про тот период
нечего. Моя природная наблюдательность оказалась совершенно бесполезна - он
все время продержал меня в дурмане, и я даже не видела его ни разу. Но вот
потом... Потом, но не сразу. Для любителей подробностей могу уточнить, что
когда я очнулась на "Прометее", то первые несколько дней провела, по
расхожему выражению, между жизнью и смертью. Поделиться опытом?
- Да нет, спасибо. А мне ваша рана не показалась настолько опасной.
- Значит, у вас было меньше поводов для тревоги, - съязвила она, но все же
добавила: - Вероятно, наложился отходняк от наркотиков, которыми меня
пичкал Вольфар. Да и вообще, это лишь мои ощущения, а в реальный ход
лечения меня никто не посвящал... Но могу задним числом поблагодарить
дубину герцога, что он подождал с допросом, пока я слегка очухаюсь, -
видимо, какая-то крупица милосердия в нем еще сохранилась.
- Тогда он здорово подобрел от общения с людьми. Но скорее, дело тут в
кодексе чести, большим поборником коего считает себя герцог: на Кертории
тяжелораненых не допрашивают, и тем более - не пытают...
- Ну, до пыток не дошло, - быстро вставила Гаэль и тут же призналась: -
Знаете, когда он все-таки приступил к допросу: кто да откуда, я сперва
решила молчать, но потом испугалась. У этого ублюдка было такое лицо, будто
он только и ждет случая, чтобы начать руки выламывать... Пугал, наверное?
- Не думаю. У Реналдо скверная репутация.
- Она бы не улучшилась, если бы мне довелось написать про него
статейку-другую. Короче, я стала жаворонком заливаться, но - ни слова
правды...
- А он, конечно, не врубился?
Гаэль глянула на меня чуточку снисходительно:
- Отчего же? Врубился - я не особенно старалась. Как раз ждала, чтобы он
меня на чем-нибудь поймал, и можно будет использовать испытанный прием:
предложить меняться. Он мне вопросик, я - ему...
- Ага, это мы проходили, - желчно припомнил я. - Только почему он-то
согласился? Со мной ясно - я вообще миролюбив, а Реналдо мог бы упрямо
продолжать давить.
Ей до чертиков надоели мои придирки, но она была на редкость терпелива и
только поморщилась.
- Ах, это же совсем просто! Герцог рассудил так: если я узнаю о
происходящем на станции, вашей судьбе и еще кое-каких мелочах, то большой
беды не будет, зато ему информация достанется без труда и проволочек.
Согласитесь, это логично. Любой керторианец, не исключая вас, поступил бы
на его месте так же.
Гаэль была права, знала это и прямо лучилась от сознания собственной
ушлости. Но я достаточно уныло поинтересовался:
- И много Реналдо от вас узнал?
- Ну, сказанули! - она чуть не подскочила от праведного гнева. - Шиш с
прованским маслом он узнал! Я же врала - только более изощренно. А он все
схавал, даром что спасибо не сказал.
"И сам при этом выдавал чистую правду. А как иначе? Реналдо не унизился бы
до лжи даже ради спасения собственной шкуры..." - довел я до конца ее мысль
и почувствовал себя не слишком уютно. Один из видных умов человечества
как-то заметил: "Женщина - бездна коварства", но мне всегда казалось, что
этот господин просто плоховато был знаком с коварством. Однако данный
конкретный экземпляр так называемой лучшей половины человечества вполне мог
реанимировать в моих глазах данный тезис...
- Молчаливое порицание закончилось? - точно подгадав момент,
поинтересовалась Гаэль.
- А как вы их надули, чтобы сбежать? - ответил я вопросом на вопрос, и она,
обидевшись не на шутку, запальчиво бросила:
- Вы, как муж исключительной честности, предпочли бы гнить в камере и
дальше!
Резонное замечание. Меня действительно занесло, и я срывал дурное
настроение на том, кто явно этого не заслуживал... Но прежде чем я
придумал, как бы поаккуратнее извиниться, нас прервал Карверс, с вежливым
стуком вошедший в кают-компанию. У меня мелькнуло подозрение, что он
собирается наконец-то пожрать - все-таки мы проторчали в кают-компании уже
почти целый день, - но он ограничился лишь возобновлением запасов пива. И
лишь направляясь к выходу, сержант почти мимоходом сообщил: мы сейчас
подходим к очередному п-в-туннелю, а командир одной из станций, защищающих
переход, его хороший знакомый (неудивительно - станция входила в состав ВКС
Антареса). Так вот он, Карверс, только что болтал с этим командиром, и в
принципе мы могли бы пополнить запасы продовольствия на его станции, если
такой супермаркет меня устроит. Судя по безнадежности тона, спрашивал он
явно для очистки совести, предполагая, будто человек моего достатка и
положения с негодованием отвергнет перспективу отоваривания на армейском
складе, но я, напротив, с радостью ухватился за предложение. Не потому, что
армейский рацион вызывал у меня большой восторг, но очень уж некстати
заканчивалось курево (впрочем, это всегда некстати), а главное, просто
хотелось встряхнуться, пройтись... Возможно, подсознательно за этим стояло
желание как-то изменить ход нашей беседы с Гаэлью, складывавшейся пока
крайне неудачно. И если так, то моим надеждам суждено было сбыться... Но не
будем забегать вперед.
Когда сержант ушел, предупредив, что стыковка произойдет примерно через
полчаса, Гаэль, сразу повеселевшая и забывшая про обиду, бодро заявила:
- Очень мудрое решение, герцог, всегда бы так... А пока я все же отвечу на
ваш хамский вопрос, и поставим в этой истории точку. Как вы правильно
предположили, чтобы сбежать с "Прометея", я надула людей Венелоа, и сделать
это было не так уж трудно. Во-первых, когда я начала быстро поправляться и
набираться сил, то никоим образом этого не выдавала. Наоборот,
демонстрировала полную немощь: умственную и физическую, поэтому в
критический момент особой прыти от меня не ожидали. Во-вторых, меня
стерегли, и очень бдительно. Слишком бдительно... Потому что не все же
пираты такие замороженные, как их командир! Лучше было меня изолировать, а
не держать под... гм... визуальным контролем. А так мне удалось применить к
одному сторожу те самые классические женские чары, о которых вы отзываетесь
с презрением. Молодой человек оказался столь любезен, что поставил меня в
известность об очередном отъезде своего адмирала - тот частенько отлучался
на "Бантам", потом практически своими руками отдал мне бластер и заодно
подсказал, как проще и незаметнее пробраться к гауптвахте, где торчали
вы... Из рассказа герцога о драматичной погоне за Вольфаром я знала о вашем
портале, поэтому ставила задачу помочь вам выбраться из камеры,.надеясь,
что на свободе вы уж как-нибудь сумеете его использовать... Так и вышло.
Гаэль встала и направилась к двери с явным намерением перед выходом наружу
посмотреться в зеркало или что-нибудь в таком духе, но уже на пороге
обернулась и с не очень понятным выражением заметила:
- Кстати, сцена смерти Вольфара произвела на меня большое впечатление,
герцог. Даже в сухом изложении адмирала она выглядела весьма захватывающей.
Но я все гадала: куда же подевался сам герцог, если на "Бантам" он
отправился вместе с вами?.. Да, умолчал он о том, как вы его ломом огрели,
- не хотел сделать мне приятное.
Мило улыбнувшись, она скрылась, а я подумал, что это незначительное на
первый взгляд замечание весьма красноречиво. И успокоительно... От кого
Реналдо мог узнать, как умер Вольфар? Только от очевидца и в некотором роде
главного участника событий - Уилкинса. Если же герцог вообще стал с ним
разговаривать, а не отправил прогуляться в космос сразу, значит, майор
наверняка оставался жив и поныне. Учитывая также, что он вроде не был моим
соседом по гауптвахте, я вдруг всерьез усомнился, так ли плохо проводит
Уилкинс время на "Прометее"? И нуждается ли в спасательной операции, насчет
которой я обещал подумать?.. Однако уговорить себя напрочь выбросить майора
из головы не получилось. Пусть он действительно ни в чем не нуждался, но
вот мне его очень не хватало...
Размышления о судьбе Уилкинса неожиданно вызвали у меня своеобразную
ассоциацию... Я вспомнил, как он рассказывал мне на Денебе о своем бегстве
из госпиталя, где очутился после драки в лаборатории Бренна. Меня поразила
тогда легкость, даже будничность, с которой он поведал про то, как, едва
оправившись от раны, сбежал из палаты, достал одежду и оружие, угнал
полицейский флаер... А ведь Гаэль только что вела себя точно также!
Обманула знаменитого вождя пиратов и его присных, разжилась информацией,
оружием, перебила с дюжину профессионалов - подумаешь, эка невидаль!.. И
при этом она в отличие от майора не являлась дипломированным специалистом
по выживанию. Конечно, можно было бы заподозрить ее в некой неискренности,
желании приукрасить свои достоинства, но ведь было совершенно очевидно:
Гаэль вообще не хотела разговаривать на эту тему и уж тем более излишне
похваляться подвигами...
На этом месте мне пришлось прерваться, ибо в кают-компании с разных сторон
появились Карверс и Гаэль: один с сообщением, что мы благополучно
пристыковались в станционный док, другая - что к выходу в свет она
готова... Ну, я тоже поднялся и направился в шлюзовую камеру со сдержанным
любопытством по поводу посещения закрытого для простых смертных военного
объекта. Но позже, когда я начал маяться от скуки, ход моих размышлений,
приведших к важнейшему открытию, оказался продиктован именно теми
соображениями, о которых я только что упоминал.
Скука же, охватившая меня примерно через час пребывания на станции под
названием Маренго-8, являлась абсолютно закономерной. Думаю, даже если бы
нам устроили широкомасштабную экскурсию по станции с раскрытием самых
презеленых военных тайн, результат остался бы тем же - слишком уж там все
было серым, казенным, безликим. Причем нельзя сказать, чтоб это было сонное
царство - напротив, деятельность, разворачивавшаяся вокруг нас, казалась
очень активной, но несла в себе столь откровенный отпечаток рутины,
лишенной и проблеска мыслей или эмоций, что я начал лучше понимать
Уилкинса, жаловавшегося на невыносимость армейских будней...
К тому же никаких экскурсий и развлечений нам не предлагалось. Встретивший
нас лично командир станции (типичный кадровый офицер без единой
сколь-нибудь заметной особенности) тепло поздоровался со своим старым
товарищем, а нам с Гаэлью предложил проследовать в сопровождении младшего
чина прямиком на склад и пообщаться там с интендантом... Каковым оказалась
усталая женщина средних лет, встретившая нас, прямо скажем, без восторга -
обслуживать двоих штафирок она явно считала ниже собственного достоинства.
Тем не менее Гаэль, к моему удивлению взявшая инициативу переговоров на
себя, сумела через некоторое время найти с ней общий язык. Она выказывала
столь естественные мелочность, дотошность и придирчивость, что заставила
себя уважать даже столь прожженную личность, как многоопытный интендант
Богом забытой армейской части. Без сомнения, их диспут, посвященный
полупроцентной скидке с общей суммы покупок, заслужил бы похвалу самого
Гарпагона, мне же это очень быстро обрыдло. Ну а когда дело дошло до
проверки сроков годности закупленных продуктов, стало невмоготу совсем, и
мои мысли понеслись прочь из маленькой, забитой бесчисленной документацией
каморки, где все это происходило...
Раздумье мое было чистой лирикой. Такой, какую в своем повествовании я
всегда стараюсь опускать, даже если в действительности случалось потратить
на нее время. Разумеется, думал я о Гаэли. И не в привычном ключе -
насколько она честна в тот или иной момент, что у нее на уме и тому
подобное, а вообще о ней как о личности. По сути, Гаэль была уникальна не
только в силу своего происхождения или даже незаурядных качеств ума,
которые я ценил по заслугам, но из-за своей исключительной силы духа. Она
несла в себе колоссальный заряд пассионарности - даже фраза "дайте только
рычажок, а уж Землю я как-нибудь поверну!" не прозвучала бы в ее устах
бессмысленным бахвальством. Именно люди с таким характером входили в
историю... Хотя почему входили? Как раз они-то ее и творили.
Да, думалось мне, не стоит недооценивать ее роль в происходящих событиях.
Пускай даже она затесалась в них случайно, по собственной прихоти, но ей
вполне под силу было изменить положение вещей и заставить мир вертеться
вокруг себя. Косвенно это подтверждалось последним покушением, наглядно
показавшим, что по крайней мере кто-то уже воспринимает ее всерьез...
Покушение, когда она была на волосок от смерти, а ее близкий друг погиб,
теперь - спустя три дня! - явно ушло в область "воспоминаний, которые лучше
лишний раз не ворошить"... И глядя на то, с каким аппетитом она треплет
нервы интендантше, подумать иначе было трудно. Но упрекнуть ее в черствости
и бессердечии я не мог - она ведь не лукавила, когда утверждала, что
грустить ей некогда. Ее жизнь была полностью подчинена движению к неведомой
мне цели, и на оглядывание по сторонам ей элементарно не хватало времени.
Вне зависимости от того, что там - море крови или горы золота. Вперед,
всегда вперед! Сметая все на своем пути...
Впрочем, учитывая, как складывалась ее жизнь, по-другому и быть не могло.
Трагедия, с которой она началась, враждебное окружение, осознание
собственной исключительности, по-своему граничащей с уродством, порожденные
этим глухие тайны и кажущиеся несбыточными мечты - все это, по-моему, не
оставляло Гаэли большого выбора: либо сломаться или замкнуться в себе,
либо, по использованной ею недавно аналогии, научиться брать препятствия,
невзирая на их высоту. Она предпочла последнее и явно в этом преуспела...
Что ж, Гаэль заслуживала, как минимум, глубокого и искреннего уважения,
хотя меня так и подмывало ее пожалеть. Не из-за огромного количества
трудностей, с которыми она боролась, а потому, что наверняка в глубине души
она чувствовала себя очень одинокой. Выбранный ею стиль жизни попросту не
позволял рассчитывать на нечто иное; постоянно же нести такой груз - это
тяжело. Даже для очень сильного человека, даже для настоящего керторианца...
Вот на этом пункте, на жалости, меня и осенило. Почему - черт его знает. Я
сам никогда особо не верил в гениальные открытия, основанные на случайном
стечении обстоятельств, небрежно брошенной фразе, каком-нибудь взгляде
из-за угла. Да и дядя мой, чьему мнению в этом вопросе можно было доверять,
не являлся апологетом озарений свыше, считая их, мягко говоря,
художественным вымыслом. Но бывает, знаете ли, бывает. Я как будто увидел
жизнь Гаэли через окуляр старинного калейдоскопа, а потом повернул ручку
настройки. Разноцветные стеклышки щелкнули, создавая новый узор, et voila...
Такое открытие внезапно выбросило меня в реальность, где я с удивлением
обнаружил, что мы уже покинули склад и стоим друг напротив друга рядом с
его дверями.
- Ну? - очень напряженно спросила Гаэль, а когда я замешкался, вспылила: -
Не понимаю, герцог, вы что, не слышали, о чем шел разговор?!
- Нет конечно, - подтвердил я с облегчением - если бы она и сейчас успела
прочитать мои мысли, это было бы чересчур... - Извините, но вас невозможно
было слушать.
- Затошнило от моей мелочности?
- По правде говоря, да, - честно признался я и позволил себе удивиться
вслух: - Странно, обычно скрягами становятся те, кто познал в жизни
лишения, бедность. Вас же это как будто миновало?
- Миновало, - все еще сердито буркнула она, но потом усмехнулась: - Неужели
вы всерьез считаете, будто я душилась из-за нескольких долларов? Нет,
конечно. В данном случае я хотела только, чтобы эта мегера думала после
того, как я ее покину: "Боже, какое счастье! Я больше никогда не увижу эту
маленькую сучку!" Надеюсь, именно так она и думает.
- Рад за ваше удачно протекающее самоутверждение. А я упустил нечто важное?
- Да, кое-что... Последнюю галактическую новость: несколько часов назад
флот империи Цин вторгся на территорию Рэнда. Началась предсказанная вами
война!
Когда Гаэль через несколько секунд убедилась, что я не собираюсь хватать
воздух открытым ртом, подпрыгивать и хлопать себя по ляжкам, она опешила:
- Это что, уже не важно?
- Не знаю. Важно, наверное. Но, видите ли, я... э-э... все понял.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Напрасно я грешил на армейское продовольствие. Если покупать продукты,
предназначенные для офицерских столовых (а Гаэль именно так и поступила),
да еще прилично их приготовить (с этим она тоже справилась), то обед может
получиться ничего. Не пиршество для гурманов, но после диеты из
замороженной пиццы вполне способный поднять настроение. Мое же, и без того
кардинально улучшившееся по сравнению с недавним, к концу трапезы достигло
градуса, когда я ни словом не обмолвился, что предложенный к мясу сорт вина
для этого вовсе не подходил, а самим напитком на Кертории не стали бы и
слуг поить... Поверьте, у меня было просто прекрасное настроение.
И нисколько его не омрачил состоявшийся во время приготовления пищи краткий
доклад Гаэли о начавшейся войне (обсуждение моих блестящих идей было
единогласно перенесено на приятный послеобеденный час)... Никаких сюрпризов
в полученной информации не содержалось. Как известно, Рэнд граничил с
Империей двумя необитаемыми системами, с обеих сторон основательно
укрепленными. Соответственно, флот Цина без каких-либо предварительных
заявлений нанес удар одновременно по всем ведущим к Рэнду п-в-туннелям, но
станции и корабли Республики не дали застать себя врасплох, и там завязался
бой с неизвестными пока результатами. Такая подготовленность к агрессии,
видимые предпосылки которой в последние годы отсутствовали, похоже, вызвала
сильное недоумение у наблюдателей, но только не у меня... Президент Рэнда
отнюдь не иронизировал на Совете, когда благодарил за предупреждение, так
что мне в самом деле удалось помешать Принцу и отчасти отыграться за
историю с Вольфаром. Другое дело, что теперь я, весьма вероятно, не стал бы
так поступать, но дьявол с ними - ошибками, колебаниями, угрызениями
совести! Стоило взять на вооружение удобную философию Гаэли: важно лишь
грядущее, а прошлое существует для тех, кому нечем заняться.
Впрочем, один факт меня, не скрою, очень утешал. Война началась через трое
суток после Совета, а за это время нападение невозможно организовать даже в
условиях прекрасно отлаженного механизма управления государством. Это
означало, что чрезвычайно болезненный упрек Лана, будто я мог сам
спровоцировать Его Высочество, не соответствовал действительности - я и
впрямь лишь угадал его замыслы... Интерес представляло также, насколько
правильным было мое предположение, что начало боевых действий ознаменует
большие проблемы для остальных керторианцев. Пока на этот счет никаких
сведений не поступало, но я надеялся в ближайшее время их получить. Дабы не
болтаться бесцельно по космосу, я принял решение задержаться до выяснения
одного обстоятельства на Маренго-8, а поэтому отправил вернувшегося вскоре
после нас Карверса назад - пообедать со своим боевым товарищем или просто
потрепаться. Так как тема войны в замкнутом мирке станции была без сомнения
самой животрепещущей, то по возвращении сержанта я должен был получить всю
свежую информацию... В целом же моя реакция на войну была весьма схожа с
отношением к ней обитателей этой станции - нечто далекое, нереальное, но
хороший повод посудачить...
Честно говоря, после обеда на меня вдруг накатила усталость. Я чувствовал
себя сытым, довольным жизнью, а сегодняшний день был уже таким длинным... И
чем заводить очередной разговор, я бы с куда большим удовольствием поспал.
От Гаэли это не ускользнуло, поэтому она молча заварила кофе и, поставив
передо мной чашку, похлопала по плечу:
- Не раскисаем, герцог. Глотните кофейка, доставайте сигару - я видела, у
вас еще парочка оставалась - и поехали! Живым я вас не отпущу!
Ока не стала переходить на другую сторону, а лишь взяла в руку свою чашку и
изящно оперлась о край столешницы, в ответ на мой недоуменный взгляд
пояснив:
- Нет, над душой стоять не собираюсь. Просто насиделась уже, и волнуюсь
очень. Помолчите еще немного, так и вовсе начну приплясывать!
Угроза меня не сразила, тем не менее я выполнил предписанный комплекс
процедур: закурил, чуть не подавился чудовищной крепости кофе и приступил.
Собственно, мою догадку можно было прекрасно уложить в одну фразу, но я
превозмог сонливость и начал издалека - шутки шутками, но все же не зря мы
с бароном Детаном были родственниками...
- Гаэль, а вы размышляли над причинами, по которым кто-то хотел... гм...
лишить вас жизни?
- Над причинами - нет. А над личностью - пыталась. Эта бомба - не та вещь,
которую можно простить, как выразились бы вы...
- И все же - почему?
Она не обиделась и только пожала плечами:
- Мешала, очевидно.
- Чем?
Я внимательно наблюдал за ее лицом, и показалось мне, будто на мгновение ее
взгляд сделался очень настороженным, да и вообще отвечать ей не очень
хочется... Однако она решительно тряхнула головой:
- Может быть, этот кто-то просто хотел сократить число керторианцев. Но это
очень слабая версия... Чуть более вероятен вариант, что я знаю нечто
опасное для этого господина, и меня следует уничтожить, дабы сохранить
тайну. Весьма распространенный мотив для убийства при столь сложных
интригах. Но я сама не подозреваю, разглашения чего мог опасаться наш
злодей... И наконец, можно предположить, что я стала вносить слишком много
путаницы в ситуацию, практически исполняла такую же функцию, как и вы сами
по отношению к Вольфару. Но даже при всем моем самомнении тут я, кажется,
беру на себя многовато... Каков же правильный ответ? Есть он среди этих?
- Есть. Даже два. Оба последние, разумеется... - я улыбнулся, в глубине
души находя достаточно приятными чувства, которые частенько испытывал мой
дядя. - Значит, вы считаете, что не знаете никакой важной тайны о
ком-нибудь из нас?
Вопрос можно было не задавать, но меня интересовала ее реакция, оказавшаяся
совершенно естественной -
Гаэль спокойно допила кофе, потянулась за сигаретами и усмехнулась одним
уголком рта:
- На мой взгляд, ничего такого, за что стоило бы убивать.
- Думаю, это не так. Скорее, это вам не кажется тайной... Речь идет о вашей
матери и обстоятельствах вашего рождения. - Я чуть помолчал, заметив, как
застыло ее подвижное лицо, а потом почел за лучшее добавить: - Знаю, вам
это неприятно, но придется немного покопаться...
- Нет-нет, - она потерла переносицу своим излюбленным жестом, - я всего
лишь изумлена.
- Не видите никакой связи? Но насколько я понял по вашим намекам, вы
считаете аварию флаера вашей матери не просто аварией.
- Да, - она чуть смутилась. - Не могу сказать, что у меня были основания.
Полиция, например, их не нашла... Но я всегда считала именно так. Даже до
почти аналогичного происшествия с вами...
- Вот между этими катастрофами связи может и не быть. Но это не
существенно... - я пару раз затянулся, пряча самодовольную улыбку, сейчас
не вполне уместную, а потом сделал следующий шажок. - Раз вы с детства
подозревали, что вашу мать убили, то уж здесь-то наверняка задумывались -
почему?
- Да, над этим я голову поломала, - серьезно согласилась она. - Сперва я
думала, будто это произошло из-за отношений с моим отцом. Личных
отношений... Но когда я получше узнала ваших сородичей, то от этой версии
отказалась. Потом, услышав от вас об обреченности галактических
керторианцев на смертельную вражду, я решила, что мать могли убить из-за
меня. Это было бы ужасно, но...
- Дело, конечно же, не в этом, - закончил я, когда она слегка запнулась. -
Вам пришло в голову, будто ваш отец мог только недавно узнать о том, что вы
чудом остались живы? И исправить оплошность, допущенную двадцать восемь лет
назад?
- Да, - подтвердила Гаэль. - Но вы правы, этого быть не может - он слишком
осмотрителен... А при чем тут двадцать восемь лет? Вы произнесли эту цифру
так, будто она исключительно важна.
- Верно. Один из ключевых моментов... - Ее глаза неожиданно сверкнули, и я
успокаивающе приподнял ладони. - Позволю себе процитировать вас: "Скоро вы
поймете"... Я уверен, что ваша мать погибла по той же причине, по которой
вы едва не разделили ее участь: она слишком много знала. Личность вашего
отца, в частности... Но не только. Последний наводящий вопрос: напомните,
кем была ваша мать? По профессии?
- Генетиком. Но...
- Стоп. Она была генетиком и возглавляла кафедру генной инженерии в одном
из университетов Земли. Одном из старейших университетов, не так ли?
- Так.
- Это все, Гаэль. Вы внимательно слушали мой сегодняшний рассказ, поэтому
должны вспомнить, где там фигурировал один земной университет. Сумеете?
Видимо, прежде она не обратила внимания на сей неприметный факт, потому как
по отсутствующему выражению ее лица я видел, что она тщательно перебирает
воспоминания. Но у нее действительно была прекрасная память, и много
времени это не заняло, а потом... Потом она тоже поняла - иначе
растолковать возникшее на ее лице растерянное выражение было невозможно...
Согласно классическому сценарию именно здесь полагалось повергать
слушателей в трепет собственным величием, и я не стал отступать от
канонов...
- Да, впервые некий земной университет упомянул барон Детан, когда
рассказывал на Антаресе о том, какой удивительный эксперимент удался
герцогу Регу на станции "Бантам". По словам дяди, в лабораториях этого
университета еще сто лет назад научились выращивать клонов, но встали в
тупик перед операцией по пересадке мозга, а Вольфар использовал те
разработки и даже привлекал оттуда специалистов. На фоне остальных
сенсационных разоблачений эти слова прошли тогда незамеченными; возможно,
даже сам барон не придал им большого значения. А стоило бы!.. Ведь Вольфар
или тот, кто за ним стоял, должны были откуда-то узнать о самой идее
клонирования, и едва ли они читали научные журналы прошлого века!
В общем, похоже на то, Гаэль, что началось все как раз с вашей матери. И
нисколько не сомневаюсь: если мы проверим до сих пор неизвестное название
университета по обоим источникам, то оно совпадет. Думаю, произошла, как
нередко бывает, роковая случайность. Наверняка во время романа ваших
родителей была как-то затронута работа вашей матери - это ведь очень
распространенная тема для досужих разговоров, - и она, рассказывая о своей
кафедре, упомянула о проводившихся там экспериментах по клонированию.
Может, хотела похвастать или даже планировала возобновить исследования...
Так или иначе, но именно этим она подписала себе смертный приговор, ибо ваш
отец увидел в этом удивительную возможность для махинаций...
Тут я хочу сделать еще одно допущение, которому пока ничто не противоречит:
основной стратегией плана с момента его создания было сохранение полного
инкогнито автора. Я ничуть не удивлюсь, если в будущем выяснится, что
подручные вашего отца - Вольфар, Князь Д'Хур, не говоря уже о Таллисто -
тоже не ведали, кто на самом деле ими командует. Конечно, организовать дело
таким образом сложно, но овчинка явно стоит выделки, а перед трудностями мы
не пасуем... - Я едва удержался от исключительно бестактного замечания по
поводу наследственной преемственности характеров и вышел на финишную
прямую: - Разумеется, первой жертвой подобных намерений пала ваша мать.
Стоило слухам о технологии бессмертия начать гулять по Галактике - а это в
случае успеха всего замысла обязательно должно было произойти, - и она с
точностью могла бы указать на владельца секрета. Следовательно, неминуемо
подлежала устранению... Вас же он оставил тогда в покое. Какую опасность
мог представлять для него ребенок? Тем более собственный ребенок... Скорее
всего он забыл о вас и думать, занятый реализацией собственных идей. Ему
надо было разыскать и склонить на свою сторону герцога Рега, обеспечить
финансирование проекта - для этого, очевидно, использовался Князь Д'Хур. А
затем, примерно через три года после вашего рождения, эти хлопоты вылились
в появление станции "Бантам", и маховик раскрутился вовсю... А сейчас,
через четверть века, когда события вступили, надо полагать, в решающую
стадию, вы напомнили родителю о своем существовании. Да еще как - полезли в
самую гущу, находитесь в постоянном контакте с его противниками.
Неудивительно, что он решил подстраховаться и оградить себя от возможных
осложнений с помощью удачно размещенной плазменной гранаты...
Это был последний аккорд. Я откинулся на спинку стула и выжидающе посмотрел
на Гаэль - дескать, не худо бы и похвалить за блестяще выстроенную цепь
логических рассуждений. Однако она выглядела оцепеневшей и, перехватив мой
взгляд, только прошептала:
- О Боже, какое чудовищное стечение обстоятельств!
Ее длинные ресницы мелко-мелко затрепетали, как будто она вот-вот
расплачется, но мне понадобилось еще несколько секунд на осознание, какого
я свалял дурака. Так сказать, дурака с большущей буквы "М"...
Мне совсем не трудно было поставить себя на ее место, ведь я тоже вырос без
родителей. Когда-то они оставались для меня некими смутными призраками,
теперь же - так, имена... Но при этом я живо мог представить свои чувства,
узнай я о том, что мой отец погубил свою жену, попытался прикончить также
собственное дитя, да и вообще был законченным подлецом и мерзавцем. Я бы
наверняка испытывал горечь и гнев, причем, подозреваю, последний был бы
достаточно силен, чтобы первым делом проломить череп наглецу, выложившему
мне всю эту дичь в столь высокомерной, граничащей с издевательством форме,
как сделал это я сам... Приходилось признать - фраза "от стыда я был готов
провалиться сквозь землю" вовсе не так банальна, как мне всегда казалось. И
все же извиняться я не пытался, справедливо опасаясь, что может выйти еще
хуже.
К счастью, Гаэль в моем раскаянии не нуждалась, равно как и в сочувствии.
Она не расплакалась, так ничего и не сказала и, только выкурив сигарету,
хрипло бросила:
- Ладно, будем считать, что ничего не изменилось.
Для разнообразия я сразу понял смысл ремарки. Одно дело - впутаться в
интересный, пусть даже очень опасный конфликт и бороться с главным злодеем,
и совсем другое, когда противник неожиданно оказывается твоим ближайшим
родственником. Будь он семь раз негодяем, все равно: родная кровь - не
водица, с этим ничего не поделаешь. Так что, хоть Гаэль и утверждала
обратное, я не слишком ей поверил, но даже заикнуться не отважился...
- Знаю, о чем вы думаете. Похоже, пройдет немного времени, и разговаривать
нам будет уже не нужно, - она язвительно усмехнулась, снова закурила, а
потом заговорила очень жестко: - Не надо щадить моих чувств, герцог. Вы
никогда этого не делали, нечего и начинать!.. Кретину ясно, что вы
прикидываете, как бы поспокойнее избавиться от столь ненадежного союзника.
Если уж раньше вы не были настроены мне доверять, то теперь подавно. Мало
ли чего можно ожидать от сумасбродной женщины? Еще и подверженной
стрессам...
"Ну, коли вы подвержены стрессам, то я - слезливый неврастеник!" - мог я
возразить по последнему пункту. Но не стал, поскольку в остальном она была
права. Если я не думал указанным ею образом, то только потому, что не
успел, а общее направление она указала абсолютно верно... Правильно
интерпретировав мое молчание, Гаэль мрачно кивнула с видом "хорошо, вы сами
этого хотели" и поинтересовалась:
- Почему вы считаете всех людей двуличными лжецами, герцог? Согласна, они
располагают к этому, но не в полном же составе!.. Почему вы не можете даже
допустить мысль, будто у меня могут быть кое-какие внутренние представления
о порядочности или, страшно сказать, чести? Вы, наверное, думаете, что это
- священная привилегия керторианцев, только и знающих, как расставлять друг
другу ловушки и из них выскальзывать! Конечно, когда я говорю, что занимаю
в этой дьявольской мясорубке вашу сторону - не хороших, плохих или разных,
а вашу, - то это не может быть правдой!.. - она все больше горячилась, чуть
не срываясь на крик, но тут вдруг оборвала себя и сказала совершенно ровно:
- И тем не менее - это правда! Пока правда. А случись мне передумать, то я
сообщу вам об этом дополнительно!..
Она собиралась говорить и дальше, но я не выдержал и перебил:
- Я вам верю, - впервые, пожалуй, эта фраза точно соответствовала моим...
нет, не мыслям, а ощущениям, чувствам.
Гаэль же умолкла на полуслове и с крайним изумлением посмотрела мне в
глаза. Вне сомнения, это был самый долгий и... гм... откровенный взгляд,
которым мы когда-либо обменивались...
А потом она встряхнулась, повела плечами, как будто с них свалилась большая
тяжесть, и заговорила привычным тоном:
- К вашему подвигу на ниве анализа у меня есть два замечания: хорошее и,
как водится, плохое. Начну против обыкновения с хорошего. Как вы помните, я
просматривала некрологи ученых, погибших на "Бантаме", и отметила, что
несколько человек оттуда раньше работали в университете Северной Каролины,
тот самом, где у моей матери была кафедра. Это подтверждает справедливость
вашей гипотезы, но лично я в ней и так не сомневаюсь. Правду, видимо,
говорят, что все люди смотрят на одни и те же вещи, но умные видят гораздо
больше...
Это был тот самый комплимент, которого я ждал ранее; теперь же он меня
смутил - казалось уже, что я вряд ли его заслуживаю...
- Ладно. Переходите к плохому.
- Я не вижу, как ваши догадки приближают нас к цели. Если, конечно, мы
хотим разоблачить того, кто все это заварил.
Как вы, возможно, заметили, с постановкой целей у меня наблюдались
серьезные проблемы. После возвращения из плена я не имел четко выраженных
намерений, а тем более плана их реализации, и такая позиция (дерьма в
проруби) уже привела к нежелательным последствиям. Но теперь колебания
остались позади - я не собирался размениваться на мелочи вроде подсчета
старых обид, поэтому заявил с непоказной уверенностью:
- Да, именно этим мы и займемся!
- Отлично! А как, герцог? На попытки выяснить личность своего отца, а
он-то, получается, нам и нужен, я безрезультатно ухлопала двенадцать лет.
Если вы сможете определить это за пять минут умозрительно, то я... не знаю,
что сделаю!
- Подумайте! - посоветовал я.
- В смысле?
- Ну, над тем, что сделаете.
Тут она действительно уставилась на меня, как на пришельца из другого мира,
но я предложил для осмотра спину и направился в свою каюту, где на столике
рядом с кроватью одиноко лежала камея... э-э... спасенная мной из кабинета
Гаэли. В прошедшие дни я ни на минуту не забывал о ее существовании, но
откладывал изучение до подходящего момента. Сейчас такой момент наступил...
Вернувшись в кают-компанию, я все же не стал размахивать камеей как
знаменем своей гениальности и честно предупредил Гаэль:
- Если вы так и не придумали себе достойный случая фант, то не
расстраивайтесь. Шанс узнать все, не сходя с места, у нас невелик... Но
попробуем. Что это такое, по-вашему? - Я протянул ей украшение, сразу же
опознанное.
- Моя камея, разумеется.
- Логично. А как она у вас очутилась?
- А у вас?
- Hy-y... Скажем, я положил ее в карман.
- Логично, - весело передразнила она, а затем недоуменно приподняла брови.
- Да, камея - из маминых вещей, это верно. Но что в ней особенного?
Старенькая, неказистая, я даже порывалась ее выбросить несколько раз. Разве
что блестит она странно, когда поворачиваешь, как будто полированная.
Гаэль глянула на меня испытующе, но я покачал головой:
- Нет, блестит она обычно. Я бы даже сказал, вполне заурядно... Для кости
дракона.
- Чего?!
- В горах Кертории живут такие здоровенные ящеры с крыльями, которых люди
обязательно назвали бы драконами.
- А-а... - с подходящим выражением лица промямлила она, и я постучал ногтем
по рельефу на зажатой в ее пальцах камее:
- А тут изображен контур страны Д'Хур, наследственного владения
приснопамятного Князя Марандо.
Гаэль буквально подпрыгнула от возмущения и, отскочив от меня на добрый
метр, отшвырнула камею, будто та была ядовитой гадиной...
- Вы что?! Хотите сказать, будто этот жалкий карлик может оказаться...
- Не переживайте заранее, - поспешил вмешаться я, немало удивленный, что и
мне самому такая возможность показалась крайне неприятной. - Этот горный
хребет - весьма популярная тема для керторианских ювелирных изделий. Так
что камея могла принадлежать любому из нас...
- Да? - подозрительно переспросила она, но все-таки сходила за улетевшей в
угол комнаты камеей. - Тогда как вы надеетесь определить по ней прежнего
владельца?
- Камея - не просто безделушка; она наверняка несет в себе какое-нибудь
заклятье. Если повезет, это может быть нечто очень редкое и индивидуальное,
способное подсказать имя предыдущего хозяина. К тому же камея и впрямь
старинная, не нынешнее массовое производство, так что надежда достаточно
реальна. Поставим эксперимент?
- И вы еще спрашиваете? - В ее глазах уже зажегся огонек предвкушения новых
острых ощущений. - А как ей приказать, если не известно, что она делает?
Просто сказать: "Вали на всю катушку"?
- Точно. - Я знал, что сейчас последует, и резким коротким движением
выхватил у нее кусочек кости. - Извините! Но лучше все-таки я... Моя
практика общения с магией мала, но все ж побольше вашей...
- Так зачем извиняться? Все равно обратно не вернете... Ладно, не томите!
Что ж, я закрыл глаза и мысленно потянулся к камее. Хотя прежде я никогда
подобных опытов не ставил, но расчет был прост: приказывая какому-либо
устройству сработать, мы обыкновенно не конкретизировали результат
предполагаемого действия (наверное, именно потому, что наперед его знали),
и по идее камея тоже должна была среагировать на сам сигнал включения.
Разумеется, если бы я посещал на Кертории лекции по началам магии, а не
тренировки по кулачному бою, то лучше знал бы, чего ожидать. Но, к счастью,
я столкнулся с непоказательным примером того, как серость не наказывается.
Сконцентрировав волю на кости в своей руке и тщательно искоренив в душе
остатки сомнений, я послал приказ. Без залихватских "катушек" и даже не
облекая в слова, просто импульс...
Камея совершенно определенно включилась. Ощущения были похожи на работу
перстня с порталом - легкая пульсация, едва заметный нагрев... Однако
никаких изменений вокруг я не почувствовал. А когда раскрыл глаза, то и не
обнаружил... Вот только вид у Гаэли был, мягко говоря, обалдевший. Опасаясь
чего-то ужасного за спиной, я судорожно оглянулся, но и там ничего -
воздух, стена, дверь...
В следующее мгновение Гаэль злорадно рассмеялась:
- Ага! А я вам не скажу, что вижу. И не просите! Я фыркнул и выключил камею.
- Мы как будто не в песочнице, чтобы требовать назад свои игрушки.
Гаэль тоже фыркнула, выразительно поскребла затылок и посетовала:
- В этом плане женщины редко уходят от состояния песочницы. С этим
приходится мириться... - Она протянула раскрытую ладонь. - Не бойтесь,
отдавайте! Камея не опасна, а вам полезнее будет посмотреть со стороны.
В упрямстве мне с ней было не тягаться, да и никакой угрозы для здоровья
эксперимент действительно не представлял. Поэтому я опустил камею в ее
ручку, гадая про себя, получится ли у нее и сколько времени уйдет на
подготовку... К моему удивлению, правильный ответ на последний вопрос
оказался "нисколько". Камея еще подрагивала на ее ладони после падения с
небольшой высоты, и тут Гаэль раздвоилась. В самом буквальном смысле -
справа от девушки, меньше чем в футе от плеча, в воздухе возник фантом,
выглядевший ее точной и очень правдоподобной копией...
Ну, я в свою очередь тоже остолбенел. По полной программе: с отвисшей
челюстью и прочими причиндалами. И вовсе не от неожиданности. Напротив, я
уже видел такой трюк, его однажды с успехом использовали, дабы
дезориентировать меня и спастись от парочки добрых плюх по харе...
Гаэль быстро вернулась в норму и вновь заговорила по-прокурорски:
- Судя по выражению вашего лица, герцог, можно предположить, что вы
неприятно удивлены! Значит, это оказалось то самое редкое и индивидуальное
заклятье, которое вы узнали? - Я подтверждающе хмыкнул. - И вам
категорически не понравилось такое открытие? - Я хмыкнул еще раз. - Ну? Так
кто же был прежним владельцем этой камеи?
- Герцог Реналдо Креон, финансовый магнат с планеты Вега Прайм!
В сей драматический момент нам, безусловно, полагалось обменяться
глубокомысленными замечаниями типа "ни хрена себе!" и "ну и вот", но этому
помешало донесшееся сбоку дипломатичное покашливание. Принадлежало оно Тому
Карверсу, торчавшему в раскрытой двери. Прежде чем я успел
поинтересоваться, как долго он тут находится (а по тщательно скрываемому
изумлению похоже было, что не секунду назад вошел), сержант кивнул мне в
сторону рубки, недвусмысленно намекая на желание сообщить нечто
конфиденциальное... Но скрывать что-либо от Гаэли теперь было просто
смешно, поэтому я предложил ему докладывать. Карверс пожал плечами
характерным жестом, означавшим на языке военных: "Я, ясное дело, приказов
не обсуждаю, но не одобрять их мне никто не запретит", и начал...
Во избежание занудства при полном пересказе достаточно длинного рапорта я
ограничусь вольным изложением. Главным образом он подтверждал второе мое
предположение - вслед за войной с Империей Цин в нашей части Галактики
последуют гонения на керторианцев. Начались они, правда, совсем не с того,
что я предполагал, - о нас вообще вспомнили только после широковещательного
выступления Президента Рэнда Дина Таллисто. Насколько я понял, эта мразь
умудрилась, ничего не называя вслух, создать впечатление, будто он,
бескорыстный и преданный друг Человечества, собирается чуть ли не в
одиночку бороться с ненавистной Империей, в то время как остальные его так
называемые сородичи - какой позор! - действительно вступили в сговор с
узкоглазыми! Реакция правительств других планет была пока что неизвестна,
но, учитывая давнюю любовь людей к охоте на ведьм, я не считал нужным
обманываться... Ну, графу за эдакую инсинуацию непременно станется, но не
сам ли я подал ему эту прекрасную идею, разглагольствуя на Совете про планы
Его Высочества?..
Непосредственно боевые действия на фоне таких откровений отошли на второй
план, да там ничего особенного и не происходило. Бой по-прежнему шел вокруг
п-в-туннелей, ведущих во внутреннее пространство Рэнда, но протекал с
очевидным перевесом обороняющихся, поэтому военные специалисты (не
исключаю, что это были Карверс и командир станции) сходились во мнении,
будто раз блицкриг Цину не удался, им надо срочно искать новый тактический
ход или признаваться, что они просто пошутили.
После этой аналитической справки Карверс - впервые на моей памяти - решился
дать мне совет. Сводился он к тому, что в целях безопасности нам не следует
долее задерживаться на военной станции потенциального противника. Пока меня
здесь никто не узнал, а сам сержант даже не намекал о личности своего
босса, но береженого Бог бережет... В общем, можно по-разному относиться к
людям типа Карверса, но их добросовестность заслуживает уважения, поэтому я
даже сделал вид, будто оценил дельность его предостережения, и распорядился
готовиться к отбытию. На самом деле вопрос: что представляет собой камея
Гаэли? - и был тем обстоятельством, которое я |, наметил выяснить в надежде
на помощь в определении дальнейшего направления движения. И надежда, и
помощь вышли с гнильцой, тем не менее напоследок я проинструктировал
Карверса об изменении курса, новой целью которого была система Веги.
Гаэль проявила мало интереса к нашему разговору, заняла стул, на котором я
провел большую часть сегодняшнего дня, и казалась чуть ли не спящей. Но
едва дверь за Карверсом захлопнулась, она со странной интонацией заметила:
- Значит, вы восприняли наше открытие всерьез.
Мне стоять на ногах не хотелось, я чувствовал чудовищную усталость, поэтому
просто сдвинул в сторону всякие тарелки и чашки и взгромоздился на край
стола...
- А не должен был?
- Креон - ваш друг.
- У меня перед глазами прекрасный пример того, как смотреть в лицо самым
неприятным фактам.
Сказано было без тени насмешки, и Гаэль кивнула чуть ли не с грустью:
- Надо же, дождалась искреннего комплимента. И все-таки - могли вы
ошибиться?
- Насчет камеи? Практически невероятно... - Перед моим мысленным взором так
и маячили два молоденьких ухмыляющихся Креона, и я поделился
воспоминаниями: - Он, знаете, обожал в юности всякие проделки и розыгрыши.
Периодически его заносило, и однажды - причиной, по-моему, был клей,
залитый в ножны моей шпаги, - Реналдо разозлил меня не на шутку. Я,
помнится, загнал его в угол зала собственного замка с твердым намерением
пo-выбить дурь, но он внезапно раздвоился и, пока я думал, которого бить,
успел вывернуться... Потом, когда я остыл, Креон долго хвалился, что
раскопал штучку, делающую этот фокус, в сундуке, не открывавшемся с
незапамятных времен, и другой такой не сыщешь во всей Кертории.
- Да, в совпадение трудно поверить, - согласилась Гаэль. - Но ведь ничто
прежде на Креона не указывало! Он даже входит в элитный клуб терпевших
авиакрушения. По его словам, он едва уцелел...
- Вот именно - по его словам, - вяло заметил я. - Бросьте, мы оба прекрасно
понимаем, что ум, создавший этот чертов замысел, позаботился бы о том,
чтобы отвести от себя всяческие подозрения. Не только в плохих детективах
бывает, что виноват тот, но кого меньше всего думаешь...
Повисла пауза, наглядно говорившая о том, что теперь уже выдохлись мы оба.
Но заканчивать разговор на такой ноте мне почему-то не хотелось, и я
спросил первое попавшееся:
- А почему вы ищете аргументы в его пользу? Тоже кандидатура не нравится?
- Да нет. Просто вы слишком уж расстроились... А вообще, среди керторианцев
нет того, чьей дочерью я бы с удовольствием побыла. Даже без учета вашей
сегодняшней теории... - Она чуть помедлила, но потом все же призналась: -
Герцог Креон входил у меня в наиболее вероятную группу, что скрывать.
- А кто еще в верхней части списка? Она вроде собиралась ответить, но лишь
небрежно отмахнулась:
- Да какая разница! С тем же успехом можно на картах погадать... - Она
неожиданно легко поднялась и подошла ко мне с улыбкой, играющей на губах. -
Зато могу с уверенностью сказать, кто в моем списке занимает последнее
место - барон Детан. Это оказалось бы чертовски неудобно!
Глядя на ее лицо с ироничной улыбкой и абсолютно серьезными глазами, я
внезапно осознал, что полностью с ней согласен...
Путешествие до системы Веги, продлившееся ровно неделю, прошло без каких бы
то ни было осложнений. Наша яхта спокойно преодолевала один п-в-туннель за
другим, не привлекая особого внимания. Отголоски идущей в Галактике войны
чувствовались, контроль над движением кораблей был явно ужесточен, и нам
время от времени задавали вопросы: кто мы такие и куда следуем, но Карверс
неизменно отвечал, что мы - абсолютно гражданское судно, принадлежащее
корпорации веганских банков, и направляемся к месту постоянной дислокации.
От этого сержантского "места постоянной дислокации" несло армией, как
хлоркой от общественного сортира, но говорить по-другому он просто не умел,
и это было очевидно собеседнику с любым уровнем умственного развития,
поэтому к нам не цеплялись. К тому же наш утлый челн был просто не в
состоянии представлять угрозу в военном смысле... В итоге за целых семь
дней лица, принимавшие активное участие в истории, где и мы с Гаэлью играли
не последнюю роль, никак себя не проявили, что вызывало закономерное
беспокойство. По опыту я знал - такое возможно только в двух случаях: либо
мне и впрямь удалось скрыться от всевидящих очей, либо мои действия всех
более-менее устраивали. Как всегда, первое было приятнее, а второе -
вероятнее...
К неудовольствию высшей необходимости, то, чем я занимался - отдыхал и
развлекался, - устраивало и меня самого. В противном случае мы уже давно
могли попасть на Вегу Прайм, ибо в годы своей боксерской карьеры я
неоднократно там бывал, а портал с моего пальца никуда не девался... Но я
слишком хорошо проводил время, чтобы жертвовать им ради глупостей типа
спасения Вселенной (по крайней мере недельку она вполне могла и своими
силами протянуть, не правда ли?).
Наши отношения с Гаэлью, вступив в новую фазу (немного выспренне, но
простим мне эту естественную стеснительность), сразу стали легкими и
приятными. Мы проводили вместе сутки напролет, нисколько друг от друга не
уставая, и даже ругань носила явно профилактический характер с единственной
целью - не отвыкнуть... Содержательная сторона нашего общения исчерпывалась
понятием "болтовня" и была большей частью, как и прежде, посвящена
Кертории, интерес к которой Гаэль совершенно не утратила. Более того, она
потребовала от меня научить ее керторианскому, что поначалу не вызвало
энтузиазма - язык у нас сложный, а мои преподавательские способности
находятся в области отрицательных значений, - но процесс пошел на удивление
бойко, и я вскоре даже стал получать от этого удовольствие. Про дело же мы,
словно следуя негласному уговору, за все эти дни не сказали ни слова ни
по-керториански, ни по-английски, ни по-каковски...
Идиллия закончилась при влете в зону прямого радиоконтакта с Вегой Прайм.
Причем нельзя сказать, что я не предчувствовал такой неприятности, но
все-таки не дал малодушию окончательно распоясаться и не предложил Карверсу
проложить курс к Веге через, например, арабскую часть космоса. Однако до
некоторой степени меня застали врасплох. Попривыкнув к отсутствию
трудностей, я рассчитывал по-простецки высадиться в непосредственной
близости от загородного имения Креона, заявиться к нему в гости и,
предварительно приперев к стенке, задать парочку вопросов (план был без
сомнения навеян завершившейся успехом эскападой Уилкинса на Антаресе II),
но не тут-то было...
Проблемы обнаружились сразу - во время первого радиообмена с диспетчерской
главного космопорта Веганской Республики, проводившегося по разработанной
майором схеме. Но после сообщения наших данных вместо ожидаемого разрешения
на посадку в произвольной точке планеты нам в вежливой, но весьма
категоричной форме было предложено приземлиться в Гринсборо,
административной столице Республики. А конкретно - на территории Главного
Управления Охраны (читай, веганской контрразведки).
Разумеется, после объявления сержантом такой новости у нас с Гаэлью
развернулась оживленная дискуссия, породившая целый спектр различных
соображений, среди которых не было только одного: принять сие любезное
приглашение. Между тем "Элейн" отклонить его никак не могла - от ближайшей
орбитальной станции нам навстречу уже неслась парочка легких крейсеров с
прозрачными намерениями конвоя... Поэтому с яхтой приходилось расставаться,
и с Томом Карверсом тоже. Впрочем, предполагая, что в контрразведке
сержанту едва ли предложат попить пивка, я честно дал ему выбрать самому:
бросить яхту и сопровождать нас на планете или изображать ничегонезнание на
весьма вероятных допросах. Поколебавшись, он решил, что со вторым
справиться будет легче... Хотя не стоит злословить - возможно, он
намеревался принести так больше пользы, чего нельзя отрицать. Ставшая в
одночасье необитаемой яхта несомненно заставит веганцев насторожиться,
пассажиров примутся искать (не очень понятно, правда, где, но эту проблему
спецслужбы обычно решают примитивно - везде); при наличии же Карверса на
борту ситуация выглядела достаточно безобидной. А если и недостаточно, то
человек он бывалый.
После принятия решения по данному пункту мы с Гаэлью быстренько собрали
манатки, благо их считай что не было, и я без запинок открыл портал на
задворки одного небольшого отеля в северной части Нью-Арка. Полагаю, первые
колонисты дали городу такое название по созвучию с Нью-Йорком, намекая на
то, что ему уготована судьба крупнейшего центра Веги Прайм. Это бывает не
так уж часто, но ход истории совпал с их предположениями - сходство
Нью-Арка с земным прообразом особенно усиливалось тем, что, будучи первым в
Республике по размеру, населению, экономической мощи и прочим параметрам,
он не являлся административной столицей, отправленной веганцами в
Гринсборо, маленький городок, специально выстроенный с этой целью. В
Нью-Арке же размещались все головные офисы крупнейших предприятий Веги, в
том числе и креоновской корпорации, а поместье самого Реналдо находилось
милях в сорока к западу от городской черты. Однако все мои знания о
Нью-Арке основывались на посещениях, последнее из которых состоялось более
полувека назад, и, как следствие, не отличались большой надежностью...
В свете этого благополучную высадку (если в данном случае такое слово
уместно) на Веге хотелось считать добрым знаком, предвещающим удачу и в
дальнейшем. В принципе место, куда мы попали, сразу приходило на память как
самый глухой, темный, грязный и вонючий уголок Нью-Арка, но познакомился я
с ним даже не в последний визит сюда, а в самый первый, когда мы с Адрианом
Форбсом еще не имели привычки селиться в "Хилтонах" и "Рицах". Поэтому я
хоть и надеялся на хроническую нехватку средств на уборку мусора в
городском бюджете, но немало удивился, застав в узком, окруженном слепыми
стенами дворике все ту же переполненную помойку, груду разбитых ящиков под
пожарной лестницей отеля, и даже битые кирпичи вроде лежали на прежних
местах. Может быть, некоторые из них хранили на себе следы крови,
пролившейся здесь десятилетия назад (не нужно драматизировать - это был
мелкий конфликт с местной шпаной)?.. В общем, самая пора вспомнить
известное изречение: как приятно, что есть вещи, которые никогда не
меняются!
Когда ностальгические чувства меня оставили (а произошло это после первого
вдоха), мы поспешили убраться на улицу, так никем, кроме местной живности,
и не замеченные... А вот там от прежнего облика сохранились лишь контуры
небоскребов в южной части города, да и те как будто здорово приблизились.
Это живо напомнило мне, что мы все-таки не на экскурсии, и я, игнорируя
удивленные взгляды небольшого количества подвернувшихся аборигенов (совсем
забыл отметить - это был негритянский квартал), направился по торной в
незнакомых условиях дороге - в ближайший бар, чья вывеска виднелась ярдах в
ста впереди.
Вывеска, конечно же, лгала - на бар это было похоже, как я на балерину, а
на деле типичный fast food, усовершенствованный продажей выпивки и, судя по
контингенту завсегдатаев, наркотиков, но мы есть, пить или заботиться об
образе жизни подрастающего поколения не собирались. Требовалось от
заведения только одно - наличие работающей видеосистемы, и этому условию
оно удовлетворяло. Местное время было половина шестого, день - четверг, в
конце буднего дня выпуски последних известий следуют один за другим,
поэтому в заказе мы ограничились двумя чашками кофе. Этого, по идее, было
достаточно, чтобы прослушать шестичасовые новости и уяснить оттуда ответы
на интересующие нас вопросы: какова обстановка в Галактике вообще и с
Креоном на Веге в частности... Действительно, вскоре мы прослушали и
уяснили. После чего переместились от стойки за свободный столик и взяли
второй кофе. А потом третий, и с рюмочкой. Что еще делать, было непонятно.
Причем как с Галактикой, так и с Креоном.
Пожалуй, самая плохая новость заключалась в том, что война между Цином и
Рэндом шла полным ходом. Как ни странно, военные эксперты в лице Тома
Карверса и его друга оказались на высоте - Империя и впрямь применила
неожиданный тактический ход. И для меня скорее даже более неожиданный, чем
для собственно противников... Хотя, с точки зрения военного дела конца XXV
века, никакого нового слова друзья Принца не сказали. Даже мне, порядочному
профану, было известно основополагающее теоретическое положение, что в
случае лобовой атаки хорошо защищенного п-в-туннеля успех может принести
только внезапность нападения. В позиционной войне расход ресурсов
обороняющихся был во много раз меньше, и при наличии у них маломальского
резерва агрессор был обречен. Соответственно единственной реальной тактикой
захвата п-в-туннеля была та, которую некогда реализовал майор Уилкинс в
системе Гонтцоль - проникновение в атакуемую систему кружным путем и
нападение на туннель с обеих сторон... Разумеется, адмиралы Цина об этом
знали, но изначально их беда заключалась в том, что согласно схеме
существующих п-в-переходов заслать корабли внутрь территории Рэнда они
никак не могли - все возможные варианты блокировались союзниками графа
Таллисто, и изменять никто из них не собирался. Таким образом это выглядело
со стороны Рэнда, поэтому уже к концу первого дня войны их Президент,
наверное, совершенно перестал волноваться и мог сконцентрироваться на
решении чисто политических задач. Не исключено, что в следующие несколько
дней Таллисто вместе со своими советниками удивлялись: зачем желтые с таким
упорством расшибают себе башку о защитные бастионы Рэнда? - но в их
поведении всегда странностей хватало...
Развязка наступила, как я понял, на пятый день, когда в одну из защищаемых
Рэндом систем через п-в-туннель, прежде считавшийся тупиком, хлынули войска
противника. На этот раз эффект неожиданности сработал максимально, и
молниеносная операция обернулась для флотов Таллисто полным разгромом и
потерей системы. Они успели откатиться на следующий рубеж обороны - и это
уже был, между прочим, последний перед системой с самой искусственной
планетой, - но поджилки у них теперь тряслись. Пространство Рэнда
изобиловало тупиками, и следующий удар Цин мог нанести, где и когда ему
будет удобно... Естественно, на все лады дискутировался вопрос: как
узкоглазые научились проникать через тупики? Версии выдвигались самые
разнообразные, но ни одной похожей на правду, в кратком обзоре я не
услышал. Правда же, точнее, часть ее заключалась в том, что Империя спелась
с пиратами. Из своего короткого путешествия на "Прометее" я знал, что
организация герцога Венелоа контролирует приличный кусок космоса,
плазменными пушками создавая из прекрасно функционирующих п-в-переходов
тупики, и сейчас пираты элементарно пропустили эскадры Империи по своей
территории. Это было очевидно, но вот каким образом могли договориться Его
Высочество и изолированный в системе Бантама герцог (при том еще, что они
извечно друг друга недолюбливали) было выше моего понимания...
Короче, скверно все это выглядело. И я, и Гаэль были на редкость единодушны
в своих пожеланиях относительно войны - лучше бы она побыстрее закончилась.
В крайнем случае, мы бы не возражали, если б узкоглазым задали хорошую
трепку, но пока выходило наоборот... В дни полета на Вегу я если и
вспоминал про войну, то без особых эмоций - мне казалось, что со стороны
Его Высочества наблюдается авантюризм, или он рассчитывает не на победу, а
на какие-то сопутствующие дивиденды. Но, к сожалению, наблюдался наив - с
моей стороны. А ведь я неплохо знал Принца, поэтому обязан был
предполагать, что в ситуации "связался черт с младенцем" роль младенца он
отвергнет. Да, у Его Высочества были припасены сильные козыри, он всерьез
надеялся на успех, и, сидя в занюханной забегаловке на далекой Веге Прайм,
я не видел никаких способов ему помешать...
А хотелось. Поскольку помимо больших и расплывчатых неприятностей,
грозивших сектору Галактики, где мы жили, такой поворот в боевых действиях
создавал нам весьма конкретные проблемы в решении насущной задачи - встрече
с Реналдо Креоном. Вообще, событиям вокруг моего друга была посвящена почти
половина просмотренных нами новостей (не знаю уж, по случайности или
примерно так же обстояло на других каналах), но по бездарности подачи
информации и степени ее противоречивости веганские журналисты, по мнению
Гаэли, равных себе не знали. Лишь после часика совместного анализа
предложенной околесицы нам удалось составить более или менее достоверную
схему случившегося, выглядевшую примерно так.
Цин начинает войну с Рэндом, а Таллисто обвиняет керторианцев в
пособничестве Империи. Веганское правительство реагирует незамедлительно и
интересуется мнением по этому поводу Креона. Реналдо пожимает плечами и
стучит пальцем по лбу. Пауза на несколько дней, заполненная невнятными
высказываниями всех кому не лень, включая боссов веганской контрразведки.
Креон ничего не комментирует, отказывается давать интервью и не покидает
свою загородную виллу.
Рэнд неожиданно терпит сокрушительное поражение, Цин устрашает всех своим
умением пользоваться тупиками. Правительство Веги выдвигает обвинение
Креону в антигосударственной деятельности. Реналдо его игнорирует.
Премьер-министр в открытую угрожает, что если Креон немедленно не
подчинится (непонятно, правда, чему), то он сам и его корпорация будут
объявлены вне закона. Креон молчит.
На следующий день фондовая биржа Нью-Арка - вторая по величине в Галактике
- оказывается на грани краха. Теперь уже целый день молчит правительство, а
вечером - это было за сутки до нашего прибытия - направляет на виллу
банкира отряд космодесантников. Там происходит стычка, реальные подробности
которой неизвестны. Ночью на помощь первому отряду высылается еще один, но
попыток штурма больше не предпринимается - имение Креона заключено в кольцо
осады. За последние сутки принципиальных изменений ситуация не претерпела.
Повторюсь, это лишь последовательность событий, оставленная нами, по
большому счету, от нечего делать. Практическое значение имели лишь
несколько кадров, заснятых сегодня умельцем из местных операторов, - голое
горное плато, обожженные стены резиденции Реналдо с торчащими там и сям
дулами тяжелых орудий и боевая техника веганцев, расположенная чуть
поодаль. Представлялось совершенно очевидным - заглянуть в таких условиях
на чашечку чая к старому другу не удастся, и я горько сожалел о том, что
исключительно по лености однажды этим пренебрег - когда я в последний раз
дрался в Нью-Арке, Реналдо как раз завершал строительство своего особняка и
предлагал мне задержаться буквально на пару дней, дабы поприсутствовать на
новоселье. Гаэль, правда, сочувствия к моим сетованиям не проявила, заявив,
что поделом, заслуженная награда за мою обычную черствость. Я тут же
возразил: учитывая, зачем мы вообще явились на Вегу, мне самое время
удариться в сентиментальность и провозгласить преданность прежней дружбе до
гроба...
Короче, у нас завязался оживленный спор (из тех, что нередко сопровождают
совместное распитие спиртных напитков), плавно перетекший затем во взаимные
уверения, будто пора бы подумать о ночлеге, коли уж предпринять все равно
ничего нельзя. В самом деле, преодолеть заслоны веганских космодесантников,
наверняка вооруженных самой современной техникой обнаружения и слежения, а
затем еще просочиться сквозь керторианское силовое поле, которому и
орбитальная бомбардировка не страшна - нет, конечно же, это невозможно!
Надо спокойно ждать, пока все само рассосется, Креон станет доступнее, и
тогда-то мы и...
Когда эта фраза в той или иной интерпретации прозвучала раз в десятый,
Гаэль предложила завязывать. Резиденция Креона находилась на плато,
расположенном много выше Нью-Арка, и была отделена от города парочкой
ущелий, так что пешком туда не доберешься, и для начала нам нужен флаер.
Причем обыкновенный гражданский не подойдет - его собьют сразу же, еще на
дальних подступах к цели. Остаются варианты: спецслужба, армия и полиция.
Первые два предпочтительнее, потому как будут вызывать меньше подозрений,
но и раздобыть их труднее... Ладно, обойдемся полицейским. Придя к такому
выводу в одностороннем порядке, Гаэль решительно поднялась и предложила мне
пойти ей помочь.
Самое смешное, что я покорно и бессловесно поплелся за ней. Виной тому без
сомнения было изрядное число пропущенных рюмочек - нисколько не помышляя о
последствиях, я просто хотел понаблюдать, как Гаэль в очередной раз будет
повторять подвиг Уилкинса и легко угонит полицейский флаер.
Что ж, мой скептицизм оказался посрамлен - остается только удивляться,
почему в фильмах, в изобилии выпускаемых моим собственным концерном,
полицейские всегда берут верх над злоумышленниками. Для начала полицейскую
машину можно заказать в удобное тебе место и время, почти как такси. То
есть прошвырнувшись поздно вечером по негритянскому кварталу, находишь
тихий, безлюдный уголок вроде дворика, о котором я уже рассказывал, затем
читаешь адресные указатели на стенах, звонишь в полицию и даешь сигнал, что
там-то и там-то имеет место некая противоправная деятельность. Например,
драка с поножовщиной работает отлично...
Следующие минут пять можно покурить в заранее выбранном сухом и темном
месте, после чего непосредственно карета оказывается подана. Пока еще ее
присутствие портит парочка патрульных офицеров, но это ненадолго. Попав на
предполагаемое место преступления и обнаружив там тишь да гладь,
полицейские не улетают восвояси, как подсказывает здравый смысл. О нет, они
действуют по инструкции: докладывают наверх, вылезают из машины, достают
пушки и начинают тщательно осматривать каждую трещину в бетоне. В принципе
при наличии ловкости и хороших спринтерских качеств флаер можно угонять уже
на этой стадии...
Но можно повести себя галантнее. Спустя четверть часа интенсивных поисков с
проведением полного комплекса полевых анализов патрульные убеждаются, что
последняя поножовщина состоялась здесь лет пять назад, фиксируют это в
своем рапорте и неторопливо возвращаются к экипажу, матерясь по поводу
урода, так некстати прервавшего их партию в покер, когда капитан явно
блефовал, а у одного из них на руках было три пятерки... В эту минуту из-за
ближайшего угла показывается красивая девушка, которая, завидев
представителей власти, бросается к ним с радостным возгласом и задает
какой-нибудь идиотский вопрос типа "который час?", "как пройти в
библиотеку?" или любой другой по вашему выбору. Бдительные полицейские
подозрительно оглядываются и даже пытаются проверить у девушки документы.
Но если она достаточно хороша собой и разыгрывает роль правильно, то рано
или поздно (в среднем - пять минут) неизбежно наступает момент, когда вам
ничего не стоит прокрасться за корпусом флаера, подобраться сзади к
сосредоточенным на другом предмете патрульным и крепко стукнуть бедняг по
затылкам. Желательно одновременно, но можно и по очереди... И все,
собственно. Если вы не уверены в длительности действия своего кулака,
полицейских можно связать, если уверены - грузитесь в машину и летите по
своим делам.
Справедливости ради вынужден предупредить: через некоторое время веселье
заканчивается. Конкретный интервал до начала неприятностей трудно
прогнозируем и не в последнюю очередь зависит от того, во что предпочитают
играть в участке, к которому приписан ваш экипаж. Если в покер, то плохо.
Перерывы между сдачами следуют часто, у дежурного появляется возможность
для исполнения прямых обязанностей, и, в частности, он интересуется, где вы
находитесь и почему молчите. На пятый-шестой раз он определенно чувствует
неладное, карты откладываются, и очень скоро вас уже ищет вся полиция
города. Опять-таки, если вы успели убраться за пределы досягаемости мощных
городских радаров, то можете сильно не волноваться, но если пытались, к
примеру, пересечь Нью-Арк с севера на запад, то вас обнаружат и начнут
преследовать... Впрочем, это еще не конец. Сохраняйте присутствие духа,
получше ориентируйтесь без приборов (на них нет времени смотреть), и,
возможно, вам удастся прорваться к границе города с полицией, гроздьями
висящей на хвосте. Дальше просто: намечаете кратчайший курс к цели, которым
является прямая, и выжимаете из двигателя все, на что он способен...
Значительно хуже, если при этом вдруг выяснится, что местонахождение цели
известно вам только приблизительно - скажем, где-то на западе...
И все же не надо паниковать. Предположим, ваша цель - секретный или хорошо
охраняемый объект, тогда шанс еще есть. Вам могут помочь сами полицейские.
Точнее, они попытаются вас обмануть, но сделают это крайне неуклюже.
Разумеется, в кабине флаера имеется рация, настроенная на частоту
полицейского радиообмена, и, вне всякого сомнения, преследователи, не желая
держать вас в курсе своих новостей, уйдут с основной частоты на секретную
запасную. Но, как было сказано, "эти частоты на всех планетах примерно
одинаковы, и знает их каждый ребенок!". Поэтому, перебрав два-три варианта,
вы снова их поймаете и вполне можете услышать нечто вроде "объект движется
в направлении столько-то градусов севернее чрезвычайного района".
Скорректируйте курс на указанное число градусов, и после фразы: "Черт! Этот
хрен мордастый вывернул точно на район! Немедленно предупредите
десантников!" - можете испытывать непоколебимую уверенность в том, что
летите куда надо.
Если вам действительно туда надо, а я бы на вашем месте здорово подумал...
Потому что после нескольких волнительных минут, в течение которых вы
опытным путем проверяете: в хорошем ли состоянии ваш флаер по сравнению с
идентичными машинами преследователей (если в плохом, дальше можно не
читать), наступает финальная фаза.
Вы мчитесь на адской скорости над бугристой поверхностью горного плато к
маячащему вдали освещенному пятну - вашей ненаглядной цели. При этом
впереди отчетливо просматривается расположившаяся прямо у вас на пути
группа тяжеловооруженных бронированных флаеров плюс энное количество
наземной артиллерии, а сзади, судя по показаниям радара, к вам потихоньку
подбирается еще одна свора примерно дюжины в полторы. Причем и те и другие,
как вам прекрасно известно, имеют приказ - стрелять на поражение при первой
возможности. До момента неминуемой встречи остается минуты полторы-две, и
тут хорошо спросить у своей напарницы, затеявшей всю эту авантюру: "Что
дальше?" Когда услышите в ответ: "Я еще работаю над этим", можете смело
начинать паниковать. Спасенья нет.
Возникает, правда, логичный вопрос: как же я остался жив?.. Ну, повезло. Не
без этого, понятное дело. Но основная причина заключалась в том, что у меня
был персональный портал, а у вас он все-таки вряд ли найдется...
Вернемся немного назад. Когда Гаэль потащила меня красть полицейский флаер,
я хоть и был в изрядном подпитии, но все же окончательно инстинкт
самосохранения не утратил - для этого он у меня слишком хорошо тренирован.
Поэтому, стоя в ожидании подходящего момента для нападения на патрульных, я
уже ясно сознавал, насколько неуправляема и опасна данная операция, но
рассудил так: раз уж у меня есть портал, как будто специально
предназначенный для мгновенного ускользания из смертельных ловушек, то пока
можно обратный ход не давать. Вдруг каким-то чудом выйдет нечто путное, да
и вообще небольшая порция острых ощущений полезна для поддержания
жизненного тонуса...
Так я продолжал думать до тех самых пор, пока мы не оказались посреди
горного плато с вышеописанной диспозицией, и практически немедленное
применение портала стало неизбежным. Вот тут-то и возникла загвоздка,
выставлявшая мои способности к предварительному просчету ситуации с не
самой лучшей стороны. Формулировалась проблема просто: как пройти через
портал в тесной кабине флаера, где нельзя ни встать во весь рост, ни даже
пошевелиться толком?!
Констатировав ошибку, я оцепенел от ужаса и только смог выдавить то самое
сакраментальное "что дальше?", а вслед за ответом впал в слепую панику.
Молчаливую, но оттого не менее страшную. Я впился руками в подлокотники
кресла, смотрел в стремительно приближающиеся дула плазменных пушек и
считал, сколько секунд нам осталось...
Как ни парадоксально, но парализовавший меня ужас и полное отсутствие
мыслительного процесса нас и спасли. Иначе на истошный вопль Гаэли:
"Открывай портал!" - я бы стал спрашивать, куда да как, и нас бы тотчас
поджарили. Находясь же в прострации, я примитивно послушался и, глядя на
полускрытую неприятельским строем стену резиденции Креона, послал порталу
команду на включение. И даже успел удивиться, почувствовав резкую пульсацию
перстня, - дескать, к чему это он?..
Правильный ответ оказался: к стене. Той самой, на которую мгновение назад я
смотрел с расстояния ярдов в семьсот - теперь она вдруг выросла перед самым
носом нашего флаера! Не знаю, среагировала Гаэль сознательно или
безотчетно, но ее рука молниеносно вырвала штурвал на себя до отказа, мы
ушли почти вертикально вверх, но... стену все-таки зацепили. По моим
ощущениям, припечатались хвостовой частью в верхний край. По крайней мере,
расположенные сзади двигатели с болезненным хрипом заглохли, и это была
большая удача - если б такой трюк можно было исполнить намеренно, он был бы
лучшим из всех возможных. Потому как за стеной, через которую мы, резко
замедлившись, еле-еле перевалили, росли деревья. Ни на кадрах хроники,
просмотренных днем, ни сейчас, в темноте, я их не заметил, но они там были,
здоровенные и густо понатыканные. Попытки маневрировать на полном ходу
завершились бы, думаю, на втором стволе, а так, потеряв управление, мы
благополучно врезались в первый же. Благополучно, поскольку при нынешней
скорости силовые поля флаера, предусмотрительно включенные на полную
мощность, предотвратили распад на куски в воздухе, мы ухнули вниз и спустя
несколько мгновений треска, хруста и жестоких толчков уткнулись носом в
фунт. Расслабляться, правда, было рано, запах горелого распространялся по
кабине с пугающей быстротой, но, к счастью, фонарь не заклинило, и до
взрыва, последовавшего через положенное в таких случаях время, мы успели
отбежать на достаточное расстояние...
Ну а потом можно было подняться с матушки-земли и высказать наконец
наболевшее. Ругался я по-английски, с широким применением лексики,
популярной в былые времена в боксерских залах, но с тем же успехом мог
пустить в ход и керторианские изыски - Гаэль невозмутимо взирала на
догорающие останки нашего флаера, как будто бы весь поток брани ничуть к
ней не относился. Более того, когда я умолк, переводя дыхание, она спросила
с прямо-таки олимпийским спокойствием:
- Послушай, Ранье, а что ты волнуешься? У нас же все получилось.
- Это так теперь называется?! - вновь взорвался я. - А если бы мы сдохли
минуту назад? Что тогда? Думаешь, получили бы места в аду на соседних
нарах?.. Меня это совсем не утешает!
Она с трудом подавила смех, но притворилась раздраженной:
- Ну, хватит, а? Успокойся!
Как-то это было чересчур. Даже при ее железных нервах реакция на
смертельную угрозу у нее прежде была нормальной, поэтому я удивился вслух:
- Не понимаю, ты что, берешься утверждать, будто наперед знала о
возможности открыть портал для флаера? К тому же была уверена, что и я в
критический момент об этом догадаюсь? И здесь... - Я ткнул рукой в
направлении стены, а она быстро вставила:
- Нет, детали мне были неизвестны. Я знала только, что мы сюда попадем.
- Понятно! - кивнул я, откровенно затрясшись от ярости. - Предвидение с -
мать его! - ясновидением! Приятно иметь дело со столь продвинутой
личностью. А какова вероятность ошибки? Считала когда-нибудь?
- Нулевая. - Она очаровательно улыбнулась. - В данном случае.
Тут я и впрямь успокоился, и даже задумался, решив составить по-настоящему
изощренное высказывание... К сожалению, шедевр, однозначно утверждавший об
отсутствии у женщин некоторых важных долей головного мозга и содержавший
тонкие намеки относительно характера наших дальнейших взаимоотношений
("никогда больше не позволю собой командовать!"), остался незавершенным в
связи с тем, что, как я внезапно обнаружил, мы уже не одни. Причем народу в
нашей части английского парка было полно: большая часть со знанием дела
занималась тушением пожара, а остальные - штук десять - стояли кольцом
вокруг с наведенными на нас бластерами.
Нетрудно было догадаться, что это подоспела личная охрана Креона, а
высокий, седой и мрачный хмырь, застывший передо мной со скрещенными на
груди руками, - их командир. Я сумел быстро переключиться и попытался хотя
бы не терять инициативу:
- Я - герцог Гальего. Реналдо дома?
Прежде чем как-то отреагировать, хмырь несколько секунд изучал меня
взглядом, и я невольно подумал, что если он скажет сейчас: "Нет, Реналдо,
знаете ли, вышел!" - то ситуация получится... э-э... чертовски пикантной...
К счастью, до такого позора не дошло, товарищ наконец поднес к губам
браслет с рацией, вполголоса что-то проговорил, выслушал ответ и мгновенно
преобразился. Вежливая улыбка, знак "убрать оружие", любезное приглашение:
"Прошу вас, господа!" - и даже провожать нас по парку он отправился в
одиночку.
В сущности, походило на теплый дружеский прием. Ожидал ли я чего-то иного?
В глубине души, наверное, да. Настроившись считать Креона врагом, я затем
не утруждал себя колебаниями (дабы не дать слабину, когда придется вышибать
из него правду)... Однако, рассуждая подобным образом, было довольно-таки
глупо с грохотом и треском вламываться во владения Креона, где его
возможности многократно превосходили мои. Или это была очередная военная
хитрость: прикинуться своим и подкараулить минуту, когда враг расслабится?
Очень хотелось поинтересоваться мнением автора доставившей нас сюда идеи,
но присутствие постороннего мешало... По виду же Га-эль была все еще
чрезвычайно горда собой, не думала ни о каких проблемах и осматривалась с
праздным любопытством. Нет, я ничего не хочу сказать, этот целиком
рукотворный парк (растущие вокруг вековые деревья безусловно были
экспортированы на лишенную собственной флоры Вегу) был прекрасен и
заслуживал восхищения, но, между прочим, в конце одной из тропинок нас
поджидал Креон...
Я так и не придумал ничего стоящего, а встреча с Реналдо, произошедшая у
подножия мраморной лестницы, ведущей ко входу в его дворец (да, именно так,
это был даже не замок), лишь усилила мое смятение. Сказать, что мой
невысокий, кругленький и румяный товарищ выглядел пораженным, - значит не
сказать ничего. Вопрос: "Что ты здесь делаешь?" - горел на его лице, как
неоновая вывеска, и это, как ни крути, была совершенно логичная и
правдоподобная реакция.
Впрочем, быстро убедившись, что ничего сногсшибательного я с наскока
выпаливать не собираюсь, Реналдо стал сама церемонность и провел нас по
всему ритуалу. Взаимные представления, справки о здоровье (умственном, надо
полагать), дороге (с ехидным хихиканьем) и наконец традиционное предложение
вкусить пищу. Время было не совсем обеденное, около часа ночи, чувства
голода я не испытывал абсолютно, но все же ухватился за этот вариант,
пытаясь хоть как-то отсрочить объяснение...
Реналдо явно почувствовал мое состояние, но не слишком удивился - такое
поведение вполне соответствовало неспешному керторианскому этикету (а выдал
он себя, заказав меню всего из двух блюд)... Правда, когда через четверть
часа мы с Гаэлью, совершив краткую экскурсию по дворцу, вызывавшему своей
немыслимой роскошью некоторое чувство неловкости, очутились за огромным
столом и смогли оценить размер подаваемых тут порций, то не сговариваясь
тяжело вздохнули. Есть-то все это надо было - и просили, да и рот лучше
занять... Ох, ну где наша не пропадала!
Креон же недавно ужинал, скрывать это необходимости не видел, поэтому
потребовал себе лишь кофе с коньяком и, как радушный хозяин, развлек нас
беседой монологического плана. Назвать его рассказ пустым нельзя: после
осторожно высказанного мной пожелания он вкратце изложил основные
галактические события, связанные с ним и другими керторианцами, но ничего
особо интересного мы не узнали. За "ударом в спину" (так его
охарактеризовал Реналдо), нанесенным Таллисто, у всех возникли проблемы
разного уровня сложности, но пока обошлось без смертельных исходов, и
вероятность появления таковых была крайне незначительной. Хуже самого
Реналдо конфликтовал со своими местными властями только граф Деор, но и он
вполне контролировал ситуацию. У меня же дома, на Новой Калифорнии, вообще
царил покой... В целом это было малосущественно, за исключением особо
подчеркнутого Креоном факта, что барон Детан пропал из виду после Совета
напрочь. Если я правильно разобрал его интонацию, это должно было меня
насторожить... Хорошо, насторожило. Что с того? На фоне стремительно
приближающейся развязки (мы уже перешли к горячему) я просто не мог
отвлекаться от насущного.
Но и решить тоже ничего не мог. Проводимое исподтишка наблюдение за нашим
хозяином не дало ни хрена - он был в меру оживлен и весел, с явным
нетерпением ожидал конца обеда, не выказывал и тени нервозности. Словом,
вел себя как типичный Креон, а не злокозненный негодяй. Пожалуй, только
фиолетово-зеленая гамма его гардероба наводила на малоприятные воспоминания
о предках Реналдо, прославившихся своей жестокостью. Да и то - жестокостью,
а не, скажем, хитростью или коварством... Нет, ничто не помогало мне
настроиться на волну изощренной лжи, непременно требовавшейся взамен
правды. Заявления, что мы оказались здесь по недоразумению или собираемся
помочь Реналдо в его трудной борьбе с правительством Веги, исключались - я
не мог позволить себе выглядеть еще глупее, чем есть на самом деле...
В итоге к моменту подачи нам кофе и решительного "ну?" Реналдо,
сопровождавшегося предвкушающим потиранием ручек, ничего не изменилось -
держать ответ я был по-прежнему не готов. Признаюсь, даже бросил отчаянный
взгляд на Гаэль, но, всегда бойкая на язык, на этот обед она как будто
приняла обет молчания. И не то чтобы до сих пор не осознала абсурдности
нашего положения, но, видимо, растерялась не меньше моего... Под моим
взглядом она лишь опустила глаза долу, кривовато усмехнулась и беспомощно
пожала плечами - поступай, мол, как хочешь! Реналдо, следивший за нами, как
любитель сладкого за подносимым десертом, уже готовился отпустить
соответствующую шутку, но я его опередил:
- Не спеши! Сейчас тебе представится возможность получше. Собственно, суть
в том, что мы хотели выяснить у тебя судьбу одной вещи.
Это произвело впечатление - Креон даже не нашелся с остротой и только
автоматически уточнил:
- Моей?
- Твоей.
- Тогда это должен быть алмаз величиной с планету. Или планета с алмаз... -
предположил Реналдо. - Мог бы еще подумать насчет ключа к вечной жизни, но
сейчас это, сам знаешь, не модно. Все же ничего столь значительного в своем
имуществе я не припоминаю, Ранье!
- Вспоминай получше! - с едва заметным нажимом посоветовал я. - Это
керторианская камея. Очень старая. Она заряжена таким забавным фокусом,
который тут назвали бы дупликацией. Однажды...
Креон перебил меня, хлопнув в ладоши:
- Все, помню. Смешная штучка... А что, есть смысл про нее забыть? - Шутка
показалась немного вымученной, а вот я скрипнул зубами совершенно
неподдельно. Креон среагировал с неожиданным участием и стер с лица
легкомыслие: - Да нет, я могу сказать, что с ней сталось. Пожалуйста!
Просто не понимаю, с чего вдруг всплыла эта камея... Короче, я давным-давно
отдал ее Бренну. Это было еще на Кертории.
Я мог поклясться, что Реналдо говорит чистую правду, но легче от этого не
становилось. Терпеть такие немыслимые вывихи судьбы было очень трудно,
поэтому я ограничился новой серией скрежета зубовного, а потом прицепился к
не очень понравившемуся слову:
- Отдал - это как? Подарил, что ли?
- Ну, сейчас... - Презрительный взгляд моего друга ясно говорил, что даже
неуравновешенное состояние не может извинить нелепости подобного
предположения. - Проиграл, конечно. Камея была моим закладом в каком-то
глупом пари. Помнится, очень себя за него корил...
Креон с явным интересом углубился в собственные воспоминания, а затем
победно взмахнул указательным пальцем в сторону сидевшей наискосок от него
Гаэли:
- Как же, как же - вот вам это точно покажется интересным! Мы с Бренном
поспорили: сможет ли Ранье голыми руками сломать шею нашему аналогу медведя!
- И вы поставили на то, что не сможет, - радостно подхватила Гаэль.
- Точно! - заржал Креон, а моя милая подруга с укоризной бросила:
- Может, и в самом деле не стоило этого делать? А, Ранье?..
Я не испытывал ни малейшего желания поддерживать тон беседы, но и
огрызнуться как следует не мог. Между тем Реналдо, отсмеявшись, спросил с
жеманной обидой:
- Мне кто-нибудь объяснит все-таки, что такого в этой дурацкой камее?
Ни мне, ни Гаэли сейчас этого явно не хотелось, и она попробовала
отбрыкнуться в своем стиле:
- Что вы имеете в виду? Какого такого? Реналдо обаятельно улыбнулся,
погрозил ей пальчиком и вдруг отрезал:
- Такого, что из-за одной информации о ней двое из здесь присутствующих
серьезно рисковали жизнью!
В этот момент мне уже начало казаться, что абсурд достиг своего апогея,
поэтому я проигнорировал выпад Креона и предложил Гаэли:
- Покажи ему камею. А то у меня возникает подозрение, будто мы вообще
говорим о разных вещах.
По первому впечатлению все согласны были принять верность подозрения
заочно, тем не менее Гаэль извлекла предмет разбирательства из кармана и
протянула Креону. Тот, галантно привстав, склонился к ее руке и вдруг
застыл, едва разборчиво пробормотав: - Нет, это она...
Но уже через мгновение я понял по его глазам, выдававшим бешеную работу
ума, что сразил его отнюдь не факт тождественности камеи. Не берусь
утверждать с точностью (мы с Реналдо впоследствии этот момент не
обсуждали), но, похоже, толчком ему послужило то, что древнее керторианское
украшение принадлежало не мне, а Гаэли. В результате он, проявив
удивительную скорость мысли, самостоятельно получил объяснение, которого
добивался от нас...
- Дочь Бренна?! - прошептал он, глядя на Гаэль чуть ли не с ужасом. - Ну и
ну!..
Мы скромно промолчали, а Реналдо тем временем понял, как выглядел в наших
глазах. И сравнил с тем, как мы себя вели...
- Гм, - наконец изрек он, и мне трудно подобрать более исчерпывающее
определение для сложившейся обстановки.
Зачем тебе все это надо, Ранье? - спросил меня Креон, когда на следующее
утро мы вышли прогуляться в парк.
Такой вопрос застал меня врасплох. Накануне вечером мы приняли мудрое
решение - дать всем успокоиться и поразмыслить, а следующий раунд провести
с утра. Надо заметить, я сразу заподозрил, что подавший эту идею Реналдо
попросту хочет обсудить ситуацию со мной наедине. Поэтому ничуть не
удивился, когда он растолкал меня ни свет ни заря и предложил пройтись по
свежему воздуху. Для пущего аппетита, так сказать... И в общем-то, я
подготовился к большинству вероятных вопросов, но никак не к тому, который
был задан. При этом вид у Реналдо был такой, будто мой ответ и впрямь имеет
для него большое значение...
Я пожал плечами.
- Начнем с того, что меня не особенно спрашивают...
- Ерунда!
- Уверен?
- Конечно. Положим, Вольфар тебя ни о чем не спрашивал. Заметь, и меня
тоже... К тому же Принц своей властью возложил на тебя задачу, которую ты
прилюдно обязался выполнить. Это я могу понять. А сейчас? У тебя есть
портал - практически в любую минуту ты можешь удалиться под сень струй и
наслаждаться там жизнью. Тем более что... как бы это выразить... тебе есть
чем наслаждаться.
Намек был ясен. Хоть вежливый Реналдо и предоставил нам с Гаэлью две
спальни, которые мы даже заняли, действительный характер наших отношений от
него не ускользнул.
- Между прочим, это одна из причин, - заметил я. - Гаэль стремится в самую
опасную точку пространства с упорством, достойным лучшего применения.
- Все правильно, - кивнул Реналдо. - Ты не оговорился. Это - одна из
причин. Но не главная.
Что спорить, он был прав. Даже если представить чисто теоретически, будто
присутствие Гаэли не подстегивает меня к активным действиям, я все равно не
залег бы на дно - это точно.
- Но я получаю удовольствие от жизни, - неожиданно возразил я. - И немалое.
За три месяца куда большее, чем за полвека протирания штанов в собственном
замке. Вот и данный момент, например, совсем не плох.
Я не прикидывался - прогулка по парку Креона, уже в сотне ярдов от дома
походившему на настоящий лес, была мне очень приятна. Кристально чистый
воздух, легкий бриз, запахи и звуки природы будили в душе ощущения давно
забытые, но близкие и понятные любому, не выросшему в мегаполисе. Вот если
б еще убрать тихое, но настойчивое жужжание моторов флаеров, осуществлявших
наблюдение за "чрезвычайным районом" с воздуха...
Реналдо долго взвешивал мои слова, но потом фыркнул:
- Нет, неубедительно. Согласен, некоторые оглашенные не могут жить без
риска, но к тебе это не относится, и мы оба прекрасно это знаем. Должно
быть что-то другое!
- Да в чем дело, Реналдо? - не удержался я. - Тебе-то зачем это знать?
Протестуешь против непрактичности?
Его щеки порозовели чуть больше нормы, но он пояснил ровно и без юмора:
- Не могу разрешить парадокс. Видишь ли, мне, как никому другому, известно,
что в своей сущности ты - человек прямой, даже простодушный и... э-э...
беззлобный. Ленивый к тому же.
- Все верно. И что? - Он меня все-таки заинтриговал.
- А то, что временами ты наводишь на окружающих ужас. Тебя боятся все без
исключения, почище Его Высочества.
- И ты?
- И я, - без всякого смущения подтвердил друг моего детства. - Всегда
боялся, а сейчас особенно. Вчера, например, когда понял, почему вы ко мне
пожаловали, то прямо-таки содрогнулся. Во, думаю, пруха-то какая с этой
камеей - пронесло, даже краешком не задело... А ведь глупо это! Что бы ты
мог мне сделать посреди моей собственной крепости, даже если б хотел?
Вопрос был риторический, поэтому я позволил себе прокомментировать его
мысль в целом:
- Интересный взгляд! На меня, как на жупел... Признаться, мне раньше не
приходилось рассматривать свою личность под таким углом!
- Это - от присущей тебе скромности. Но согласись, такое противоречие между
внешним и внутренним совершенно ненормально!
- Ненормально! - искренне признал я.
- Вот я и пытаюсь понять: в чем тут причина? Что тобой движет? Что делает
тебя таким?..
- А что бы ты сам предположил?
- Если б я мог выдвинуть хорошую догадку, то не стал бы спрашивать, верно?
Обычно героическими типами движут обостренное чувство справедливости, долг
или на худой конец честолюбие, но ты-то в этом плане совершенно нормален.
По крайней мере, был раньше...
- М-да. Сколько нового о себе можно узнать! - мрачно подытожил я. - Даже
жаль, что ничем не могу тебе помочь, Реналдо... Но я подумаю над твоими
словами, и если найду ответ, непременно дам знать!
Реналдо кивнул, словно поверил моему обещанию и вполне удовлетворен, и
дальше мы пошли молча. Причем, насколько я мог судить, мой проводник
выбирал такие тропинки, которые шли параллельно стене имения и не могли
приблизить нас к дворцу. Хорошо, я немедленно взялся за исполнение
намеченного и принялся искать глубинную и тайную причину неординарности
своей личности, а когда минут через десять нашел, то непроизвольно удивился:
- И это все, что ты хотел сегодня от меня узнать?!
Реналдо, не имевший возможности следить за ходом моих мыслей, не понял
бурной интонации и проронил несколько озадаченно:
- Нет конечно... - а потом усмехнулся и с заметной осторожностью похлопал
меня по плечу. - Бесполезно задавать тебе вопросы - я это уже понял. Ты
располагал достаточным временем, чтобы подготовиться и просеять информацию,
отобрав то, что мне можно знать. Да даже если и загнать тебя в цейтнот,
куда мне тягаться с таким мастером словесного поединка!
Он демонстративно развел руками, попутно отодвигая мешающую проходу
веточку, а я заметил довольно напряженно:
- Смысл насмешки насчет мастера мне не ясен!
- Какая насмешка?! - он даже остановился и, обернувшись, моргнул. - Да ты
что, старик? А кто отколошматил Принца на последнем Совете? Кто раскрыл все
его замыслы и выставил дураком?
- Не преувеличивай. Это было ошибкой, а дурак - я.
- Ты так считаешь?.. Любопытно. А общая тональность высказываний после
вашего исчезновения была такова, что от тебя лучше держаться еще дальше,
чем от Его Высочества.
- Надо же1 Жаль, что не присутствовал при том незримо: хоровое пение
дифирамбов в мой адрес наверняка показалось бы забавным. А запевалой
выступал, конечно, барон Детан? Он ведь всегда любил меня похвалить.
- Зря ты ерничаешь - твой дядя выглядел настолько скверно соображающим,
каким я прежде его не видывал... Но в одном ты прав - к черту эту паскудную
лесть! - Реналдо подмигнул мне и двинулся вперед. - Исходя из своих оценок
твоих способностей, я решил быть паинькой и предоставить тебе возможность
сообщить мне то, что сам сочтешь нужным. Если же мы напрасно теряем время,
то на ближайшей развилке можем свернуть направо - тропинка быстро выведет
нас к дому.
Но мы пошли прямо, поскольку я, не обременяя себя предостережениями о
необычайной секретности, приступил к изложению сюжета о появлении на свет
Гаэли и той связи, которую мне удалось обнаружить между первопричиной этого
знаменательного события и нашими нынешними загадками и проблемами. Не
подумайте только, что язык у меня развязался под воздействием чрезмерной
даже любезности Креона, и я постарался тоже доставить ему удовольствие.
Нет, это было настолько продуманное и взвешенное решение, насколько я
вообще был на них способен.
Почему же я посчитал, что рассказать Реналдо самую важную новость
последнего времени будет ходом хорошим, хотя и опасным? Главным образом по
той причине, что испытывал большие сомнения в значимости следа, тянувшегося
от камеи из кабинета Гаэли. Обжегшись давеча на Креоне, я уже не кипел
желанием броситься на Денеб IV, вломиться в очередной раз в лабораторию
Бренна и... выяснить, например: да, камея эта некогда у него побывала, но
он проиграл ее еще кому-то или просто потерял. К тому же если Реналдо я,
несмотря на былую дружбу, мог заподозрить в чем угодно - он всегда был
малым ушлым, то в Бренна - злого гения, простите, не верил. Хотя бы потому,
что по ходу пьесы из всех участников барон Лаган подходил к могиле ближе
прочих... Тогда, при перестрелке в лаборатории, от того света его отделяло
три, максимум четыре дюйма, а это слишком мало для игры с любой степенью
риска.
Вот и получалось, что передо мной вновь маячила реальная угроза отсутствия
каких-либо путей для дальнейшего расследования. Конечно, в запасе еще
оставался Князь Марандо, но я ясно отдавал себе отчет в том, что этот
объект будет очень трудным... Поэтому напрашивалось приведение в действие
авторской идеи Принца - ловля на живца, с герцогом Галлего в роли
последнего. С Вольфаром это сработало: он тратил на меня время и силы,
нервничал и в итоге проявил себя. Теперь я был не против повторения
пройденного и намеревался повысить интерес к своей персоне (или, говоря
патетически, вызвать огонь на себя), пустив по Галактике слух, будто
выяснил истинную историю создания станции "Бантам" (что, похоже, являлось
правдой) и нахожусь в шаге от персонификации личности, которая всех так
интригует (небольшое преувеличение для пользы дела)... А есть ли для
запуска молвы способ лучше, чем поделиться своими мыслями со старым
товарищем, прогуливаясь с ним ранним утром по парку?
Нельзя не отдать должного Реналдо - хоть он и не пытался тягаться с разного
рода мастерами, но его острый ум финансиста схватывал все на лету, - первым
делом по завершении рассказа он поинтересовался:
- Насколько я должен хранить в тайне то, что сейчас услышал?
- Ровно настолько, чтобы по большому секрету поделиться с не вызывающими
подозрений собеседниками.
- Ясно, - он коротко кивнул. - Будет сделано... Можно сворачивать?
Получив утвердительный ответ, Креон многозначительно улыбнулся -
"другого-де и не ожидал", - но это было напрасно. Единственным, о чем я ни
словом не обмолвился, было реальное положение вещей со станцией "Бантам" и
технологией клонирования. Но оно ведь нисколько его не касалось, не так ли?
Между тем, направившись к дому, Креон решился заметить:
- Попомни мое слово, старик, выстрел в Бренна уйдет в молоко. Ему такие
трюки просто не по зубам. - Я, как вы знаете, думал так же, но промолчал, и
Реналдо после небольшой паузы вдруг рассмеялся: - А вообще, во всей этой
истории есть какая-то патология! Не чуешь?.. Ну смотри, нас в Галактике
оставалось тринадцать мужиков, а вышло как в древней поговорке, придуманной
в стране, из которой, кстати, произошла и фамилия твоей девушки - ищите
женщину!.. Я еще люблю добавлять: ищите, а не то она найдет вас сама!
Всерьез или в шутку, но Реналдо был прав куда больше, чем мне бы того
хотелось, поэтому я предпочел сменить тему, перескочив на первую попавшуюся:
- К слову, как поживает твоя жена? Что-то ее нигде не видно?..
Незамысловатый, казалось бы, вопрос, но Реналдо молчал секунд пять, а его
затылок прямо-таки излучал желание обернуться, чтобы взглянуть на мое
лицо... Наконец он нейтрально произнес:
- С ней все нормально. Я отправил ее подальше отсюда после пасквиля
Президентика.
Ответ мне неожиданно не понравился. Почему, спрашивается, он так поступил?
Естественное желание оградить любимую женщину от опасности, грозившей ей в
свете грядущего конфликта с властями? Чушь! Судя по поведению Реналдо, о
войсках, скопившихся у его резиденции, вообще не вспоминавшего, он не
чувствовал никакой угрозы. Да и в целом что-то он слишком напрягается,
когда речь заходит о его жене. Нет, тема щекотливая, но в разумных же
пределах... А еще вспомнилось мне почему-то начало нашей беседы с Креоном,
когда я связался с ним сразу после побега с "Прометея". Как будто он слегка
занервничал тогда, ненадолго, но все же...
- Что-то ты не договариваешь, - подвел я итог своим ощущениям.
Реналдо замер на полушаге, но все-таки двинулся дальше и лишь отчеканил:
- Не договариваю! Но скажи, Ранье, как ты догадался?
- Ну, не знаю. Мелочи, не вполне адекватная реакция пару раз. Нечто
конкретное трудно выделить...
- Это утешает. Но не сильно. А о чем, по-твоему, я умалчиваю?
Опасался я угодить пальцем в небо, причем, что называется, в самую середку,
но все же рискнул ответить:
- Такое впечатление, будто это напрямую связано с твоей женой. А косвенно -
со мной... Хотя ума не приложу, как такое возможно.
Тут Реналдо наконец обернулся - глаза у него были большие и круглые, но
совсем не злые...
- Жуть! - он чуть поводил головой, как будто разглядывал с разных сторон
некий удивительный артефакт. - Кошмарный ужас! А я ведь уже предупреждал
тебя, Ранье, что с такой прозорливостью ты точно допрыгаешься!.. Я, правда,
когда сказанул про женщин, которые сами тебя находят, подумал: "Дернул же
тебя черт за язык, хренов любитель афоризмов! Сейчас-то Ранье и
прицепится", но больно уж ты ловок. Слушай, а может, у тебя телепатический
дар открылся?
- Скорее уж, психопатический.
- Жаль. - Реналдо махнул через плечо в сторону виднеющейся в просвете
деревьев стены дома. - Так бы - чик-трак - прочел мысли, и можно
завтракать. Ан нет, придется терпеть, не обессудь... Двигай направо, там
есть скамейка неподалеку. И учти, я утечки информации не планирую.
Я не стал бить себя пяткой в грудь, убеждая собеседника в том, что ни за
что и ни разу (на здравомыслящих людей это обычно производит плохое
впечатление), и пошел в указанном направлении. Действительно, продравшись
сквозь довольно плотные заросли, я вышел на аккуратную маленькую лужайку,
на дальнем конце которой стояла типичная садовая скамейка - большая
редкость для XXV века, к слову сказать... Случайно ли она оказалась
расположенной столь удобно? Трудно утверждать обратное, но мне весьма
явственно чудилось, будто Реналдо исключительно для самого себя создает
вид, что я его к чему-то принуждаю. И вступление, когда мы присели на
лавочку, ничуть этому не противоречило...
- Полагаю, ты поверишь, если я скажу, что уже не первый раз задумываюсь над
тем, стоит ли тебя кое о чем предупредить...
Я не выдержал и поморщился, показывая - ради такого сообщения вряд ли
стоило откладывать завтрак.
- Ага, и сейчас начинаю юлить... - со вздохом подтвердил он. - Ну ладно,
устыдил. Суть, в общем, проста, как падающий на голову кирпич. И столь же
неприятна... Видишь ли, моя жена - шпион! Спецагент, если быть совсем уж
точным!
В принципе я ожидал нечто подобное, но все же остро пожалел, что не
захватил с собой сигарет.
- На кого она работает?
- Из наших, ты имеешь в виду?
- А что?..
- Да, - мрачно кивнул он. - Ни на кого из наших она не работает. Ее
подослала ко мне Служба Безопасности Земной Конфедерации!
Название этой организации всплыло в истории впервые, поэтому каких-то
необычайных эмоций у меня не вызвало. Поражало другое...
- А она знает, что ты...
- Все всђ про всех знают! - раздраженно перебил Реналдо. - И со стороны это
выглядит... ай, не хочу грязно ругаться. Между прочим, она сама призналась.
Я бы в жизни такого не расчухал - Карин хитрая, как все женщины, и
осторожная, как лучшие из них... Так что однажды по утру она мне сказала:
хороший ты парень, не хочу тебя обманывать, поэтому так, мол, и так...
Высший класс, ты не находишь? У нормальных людей жены изменяют с другими
мужчинами, а у меня - с контрразведкой!
- И что было дальше? - поторопил я его с любопытством, не делавшим мне
чести.
- А ничего! У нас с Карин прекрасные отношения, полное взаимопонимание, но
это не мешает ей исполнять свои профессиональные обязанности. Так и живем
втроем! - Креон старался шутить и держаться бодрячком, но давалось ему это
ценой больших усилий. По крайней мере, усидеть он не смог и продолжил
вываливать подробности своей личной жизни, вприпрыжку расхаживая перед моим
носом. - До поры до времени я, если не брать в расчет моральный аспект,
большого вреда в данной ситуации не видел - с Землей мне делить нечего.
Однако эта дурацкая война и сволочной Таллисто заставили принять меры
предосторожности. Работодателей моей жены конфликт пока не коснулся, но они
союзники Рэнда, сам знаешь... Поэтому пришлось предложить Карин поехать на
какой-нибудь курорт, пока все не утихнет, на что она, как разумный человек,
согласилась без возражений.
Реналдо замолчал, и я отважился напомнить:
- А при чем тут я?
- И верно, - хмыкнул он, - про тебя-то мы и забыли... Видишь ли, я в свое
время заметил Карин, что было бы справедливо, если бы она поставляла
информацию в обе стороны, а не только в одну, и она это признала. Конечно,
достававшиеся мне сведения качественно фильтровались, но все же я узнал
немало интересного. Например, то, что земной контрразведке давным-давно
известно о существовании керторианцев - в полном составе. И что они по
каким-то причинам проявляли чрезвычайное любопытство к нашим персонам, но в
то же время никогда не прибегали к услугам коллег с Рэнда, Антареса, Денеба
и т.д. В общем, вели себя настолько странно и не по-товарищески, что
засылали на территорию союзников глубоко засекреченных агентов, чьей
единственной задачей было подобраться к кому-нибудь из нас...
Хотя сообщение Реналдо выглядело как минимум неоднозначно, тем не менее
тронуло меня мало. Я не видел прямой связи между изысканиями людской
спецслужбы и нашими внутренними разборками. Пусть упоминание Земли,
явившейся отправным пунктом для всего происходящего, и настораживало, но
любая контрразведка, столкнувшись с внезапно обнаруженной группой
инопланетян, повела бы себя также. Ломать голову над тонкостями поведения
вновь появившегося второстепенного участника игры мне просто не хотелось -
партия и без того была достаточно сложной. Поэтому я решил обойтись без
подробностей и подал терпеливо ожидавшему Реналдо весьма лаконичную реплику:
- Ну и?
Он чуть поклонился, как будто принимая распоряжение вышестоящей инстанции,
и выложил:
- И одним из упомянутых агентов была, как ты уже понял, Карин. А другого
они подослали к тебе!.. И он вроде бы до сих пор прекрасно функционирует.
- Ты подразумеваешь Гаэль? - в лоб спросил я, спешно размышляя над своей
реакцией в случае положительного ответа (в частности, я прикидывал - сумею
ли попасть кулаком ему по лицу из того положения, которое мы занимали)...
Креон с секунду смотрел на меня с явной насмешкой, а затем успокоил:
- Нет. Навряд ли это она... Информация прошла уже давно, года три назад, а
никакой Гаэли, насколько я понимаю, тогда и в помине не было.
Да, в то время Гаэль, по ее словам, даже не помышляла о поездке на Новую
Калифорнию. И уж нигде поблизости от меня ее действительно не было... Я
испытал большое облегчение, сразу сделавшее меня благодушным, но сменить
выражение лица, видимо, забыл, потому что Реналдо вдруг стал оправдываться:
- В твоем тогдашнем состоянии предупреждать тебя мне показалось
бессмысленным: ну, последят спецслужбы за тем, как ты газеты читаешь - и
что? Только денежки зря потратят... А потом, когда ты вышел на авансцену, я
заколебался - стоит ли вообще лезть с этим шпиком? Еще ведь неизвестно,
чего от него больше: вреда или пользы - я исхожу из собственного примера,
естественно. Но сейчас, раз уж подвернулся случай, то чтобы не оставлять
между нами недоговоренностей...
Поднадоело мне все это, хотя удивительная подворачиваемость случая и
наводила на мысль, что как раз недоговоренностей осталось куда больше, чем
сказанностей... Я встал, в свою очередь от души хлопнул старого друга по
плечу и согласился:
- Все правильно. Вокруг меня и так соглядатаев, что грязи. Одним больше,
одним меньше - наплевать!.. Пошли к столу!
Креон вновь пожал плечами с видом "как знаешь" и повел меня к дому, теперь
уже кратчайшим путем... Но когда мы вышли на главную аллею, я все же
вернулся к вопросу, прежде из соображений тактичности опущенному...
- Извини, Реналдо, но очень хочется задать вопрос, с которого мы сегодня
начали. В немного другой редакции, правда: зачем твоей жене это надо?..
Ясно, что не из-за денег. Опасность в случае разрыва со своей организацией
ей также не грозит... Так что?
- Патриотизм!
Реналдо произнес это безобидное в целом слово так, будто наносил
смертельное оскорбление, и я заткнулся, посвятив размышлению об этом
понятии оставшуюся часть пути... Я отдавал себе отчет в том, что полезнее
было бы повнимательнее отнестись к другим высказываниям Креона, но над
серьезными вещами куда лучше думалось на сытый желудок, а никакого ощущения
прессинга у меня не было. И напрасно.
Более того, непосредственно по возвращении во дворец грядущего обострения
также ничто не предвещало... Ну, разумеется, мы встретили Гаэль в
прекрасном утреннем настроении, когда яд так и стекает по клыкам, но
Реналдо, вмиг ставший приторно-любезным и предупредительным, сумел
умилостивить даже ее. В результате за столом она лишь изредка бросала мне
обнадеживающие взгляды, напоминая, что мое поведшие - очередное мерзкое
шушуканье за ее спиной - еще будет подвергнуто тщательному разбирательству.
В остальном все было спокойно и мирно, поэтому, закуривая поданную к кофе
сигару - достойное признательности проявление внимания со стороны хозяина,
- я уже начал подумывать о том, что не худо бы и задержаться на Веге денька
на два, на три. Посмотреть, как будут развиваться события, или еще чего...
Именно тут Креон и спросил:
- Каковы твои дальнейшие планы, Ранье?
Невинная улыбка, появившаяся при этом на его лице, отдавала такой
каверзностью, что я предпочел встретить его на дистанции:
- А у тебя есть интересные предложения?
- Мне кажется, они могут появиться. - Реналдо бросил загадочный взгляд в
область потолочной лепки. - Между прочим, я сегодня утром разговаривал с
Бренном.
Красноречивее всех в это мгновение оказалось лицо Гаэли. "Елки зеленые, а о
чем вы столько времени до этого языки чесали?!" - ясно было написано на
нем, и, право же, если б она об этом узнала, то наверняка удивилась еще
больше... Однако и среагировала Гаэль раньше меня:
- Вы спросили у него насчет камеи?
- Э-э... Нет. У меня не было санкции на выяснение столь щекотливого
вопроса. Я только поинтересовался, как он поживает, и обсудил с ним одно
свое... соображение, что ли.
Реналдо примолк, явно затрудняясь облечь свою мысль в подходящую форму,
чего за ним обычно не замечалось... Но я правильно не спешил удивляться -
то, что он в итоге сказал, было в высшей степени необычно.
- Мы с Бренном сошлись во мнении, что ведем себя не совсем правильно по
отношению к Ранье... В смысле - негоже нам оставаться сторонними
наблюдателями или ограничиваться пассивной помощью. - Креон искоса поглядел
в мою сторону с целью определить, не восприму ли я такое заявление как
оскорбительное неверие в мои способности, убедился, что все в порядке, и с
явным облегчением закончил: - Короче, мы поступаем в твое распоряжение,
Ранье! Если тебе это будет угодно...
Я видел, как Гаэль хотела было отпустить какое-нибудь легкомысленное
замечание, но вовремя одумалась и чуть ли не с ожесточением уткнулась в
свою чашку с кофе. Я тоже некоторое время был в состоянии только регулярно
прикладываться к сигаре... Конечно, это было предложение великодушное до
невероятности: добровольно подвергать свою драгоценную шкуру опасности, да
еще и согласиться на заведомо подчиненное положение - уму непостижимо!
Возникали законные сомнения в искренности такого жеста... Правда, в пользу
Реналдо говорил так неожиданно прорезавшийся сегодня интерес к моей
психологии. После подобных переговоров с Бренном недурно было узнать о моих
намерениях - то бишь за что бороться-то будем. Да и вообще, все эти мелочи
типа "будет сделано", как будто он репетировал свою будущую роль.
Репетировал?.. Я чувствовал - пауза уже затягивается до неприличия, поэтому
вернулся к тому, что, учитывая парочку вскользь брошенных намеков, лежало
на поверхности:
- Полагаю, есть нечто такое, что сделало бы вашу экстренную помощь не
только угодной, но и удобной. Не так ли, Реналдо?
Он явно ждал этой фразы, поскольку его глаза вновь отправились в
путешествие наверх, а пальцы принялись выбивать барабанную дробь по
поверхности стола... Наконец, сочтя готовность аудитории достаточной, он
заявил:
- Сегодня меня разбудил Принц! И впрямь прозвучало сенсационно, но я
поднапрягся на шутку:
- Он потряс тебя за плечо? Или пропел над ухом: "Вставайте, герцог, вас
ждут великие дела"?..
- Ну, почти. С поправкой на то, что он позвонил по мультилинии, будет и
вовсе похоже... "Добрый день, уважаемый герцог! Как вы поживаете?..
Неплохо? Весьма рад... О, я вижу, вы удивлены, что бы мне могло от вас
понадобиться. Не стоит и думать - ничего... Я только хотел спросить, не
окажете ли вы мне любезность, рассказав, как я мог бы связаться с герцогом
Галлего? Если это невозможно, прошу извинить за беспокойство..."
Реналдо, за свою жизнь поднаторевший в передразнивании, столь удачно
скопировал тихий голос и меланхоличную, чуть насмешливую интонацию Его
Высочества, что сцена стояла у меня перед глазами как живая. Однако часть
диалога с его стороны тоже хотелось бы услышать - Реналдо же вновь
столкнулся с трудностями в подборе выражений, и я решил слегка поддержать
его.
- Конечно, ты прикинул, что врать и утверждать, будто забыл, как я выгляжу,
будет не совсем целесообразно.
- А сам бы ты стал? - моментально вскинулся Креон, и я улыбнулся - надеюсь,
достаточно искренне:
- Нет. Но и правду говорить поостерегся бы.
- А я вот поднабрался храбрости и сказал. В том духе, что как связаться с
герцогом Галлего мне прекрасно известно, поскольку он гостит в моем доме.
Но у нас на Веге, к несчастью, середина ночи, герцог Галлего спит, и
наилучшим мне представляется вариант, если Его Высочество будет так добр
оставить собственные координаты или хотя бы перезвонит несколькими часами
позже. Принц жутко разозлился, что ты не побежал без штанов к монитору, но
прошипел свой номер и велел передать тебе... Не понимаю, чем ты так
недоволен, Ранье? Ты же всегда можешь проигнорировать его просьбу...
- И никогда этого не сделаешь! - угрюмо вставила Гаэль и была абсолютно
права...
Убежденность тона безусловно делала ей честь - вот кому никогда не нужно
было задаваться дурацкими вопросами типа "как поступит Ранье?" или "почему
он поступает так, а не иначе?". Я даже указал на это Реналдо:
- К нашему сегодняшнему разговору: чего я про себя не знаю, спроси у нее! -
Когда же он недоверчиво улыбнулся, я весьма холодно поинтересовался: -
Только стоит ли? Ты ведь и сам не сомневался, что я стану разговаривать с
Его Высочеством. Иначе зачем все эти приготовления, беседа с Бренном, а?
- Согласен.
- Тогда не надо делать вид, будто ты оставил мне какой-то выбор! Иллюзию
выбора - не больше.
Должен заметить, что в этот момент Креон, которого я чуть ли не прямо
обвинил в некоторой нечистоплотности, повел себя на редкость спокойно и
естественно. Без всяких ужимок, четко и ясно он сообщил:
- Да, я посчитал, что наша любимая политика страуса будет в сложившейся
ситуации неуместна. Ни с твоей стороны, ни с моей. Если уж Принц чего-то от
тебя хочет, то просто так не отцепится, это раз. Далее, его появление может
оказаться как-то связано с долбаной войной, а повлиять на нее стоило бы -
не в смысле дальнейшего развития, как ты понимаешь. И это два. Заботы
достаются тебе - я в них косвенно повинен, поэтому предложил свою помощь. А
заодно и Бренна подключил.
Что ж, изложил он хорошо - все могло быть именно так. А могло и не так... В
любом случае, следующий мой шаг был очевиден:
- Ладно, давай сюда номер Принца! Или, вернее даже, закажи связь. Мы тут
нагородили всякого, а он, может, хотел узнать, какого цвета плитка на полу
сортира в моем замке?..
- Смородинового с бирюзовым отливом, надеюсь? - приподняв бровь,
осведомился Реналдо, но лакея вызвал, не дожидаясь ответа.
А уже через несколько минут мне было предложено проследовать в кабинет
хозяина - абонент вышел на связь... Я на мгновение задержался в столовой,
обратив взор на Гаэль и ожидая какого-нибудь напутствия - обычно она любила
бросить эффектную фразу на ход ноги. Но в этот раз промолчала,
ограничившись гримасой крайне негативного отношения к происходящему. И этот
высунутый язык, показанный спине Реналдо, заставил меня подумать (с не
совсем понятным удовлетворением), что есть-таки в Гаэли настоящая
керторианская жилка, эдакая шизофреническая недоверчивость, заставляющая
моего соотечественника при виде трупа недельной давности хвататься за эфес
шпаги - а вдруг нападет?..
Впрочем, преодолевая последний лестничный марш к расположенному на верхнем
этаже кабинету Реналдо, я заставил себя абстрагироваться от всего
предыдущего - встреча с Принцем требовала предельной концентрации. Положим,
я уже не впадал в мандраж от одного его взгляда, как бывало раньше, но и
про реальное соотношение сил забывать не следовало...
К тому же Его Высочество не без успеха попытался сразу выбить меня из
колеи. Прежде он не чурался сам начинать разговор, а теперь, когда я вошел
в поле зрения видеокамер, он никак на это не отреагировал. Пялился на меня
с отсутствующим видом и молчал.
- Добрый день, Ваше Высочество, - поздоровался я, не в последнюю очередь
желая убедиться, что мультилиния все же работает.
- И вам того же, герцог.
Пауза. Я смешался еще больше, поэтому попробовал действовать примитивно:
- Если не ошибаюсь, вы хотели со мной поговорить?
- Сейчас я это определяю, - с легкой улыбкой сообщил Принц, и я
почувствовал себя совсем неуютно...
Вообще-то предполагалось, что он поведет дело так, будто никакой размолвки
между нами не происходило и близко - это было бы вполне в духе
керторианской манеры общения в целом и Принца лично. Но он, напротив, ясно
давал понять, что последний Совет свеж в его памяти...
- О! Я вижу, вы настроены сегодня куда более миролюбиво, герцог, - ни с
того ни с сего завершил Принц свои наблюдения. - Прекрасно. Это дает шанс,
что вы отнесетесь к моей просьбе с сочувствием.
- Велик ли этот шанс?
Могу с гордостью констатировать, что застал его врасплох - ответ Его
Высочества был неподобающе скуден:
- Наверное, это лучше спросить у вас.
- Едва ли... - я сокрушенно покачал головой. - Моему пониманию плохо
поддаются ситуации вроде этой. В свете того, что в последний раз мы не
расстались друзьями, я нахожу ваше намерение обратиться ко мне с
просьбой... э-э... немного странным.
- Но вы уже ответили, - неожиданно оживился Принц. - Да, шансы договориться
у нас достаточно высоки... Ну-ну, герцог, я знаю, что вы прекрасно умеете
разыгрывать простоту и недалекость, но здесь нет зрителей! Напомню, на
Совете вы сцепились со мной, а не я - с вами. И соответственно, если бы
сохранили былой запал... Или даже скажем прямо, как вы любите, если бы
по-прежнему считали меня главным виновником всех бед, то либо вовсе не
стали звонить, либо откровенно посмеялись над моими словами, но никак не
назвали бы их "немного странными"... Отсюда вывод: ваш взгляд на мою роль в
событиях переменился, и вы готовы к сотрудничеству.
М-да. По двум с половиной ничего не значащим фразам Его Высочество был
способен провести ясный и исчерпывающий анализ моего душевного состояния -
печально... Хотя наблюдалась тут однобокость, на которую я не мог не
обратить внимания:
- Хорошо, со мной понятно. Но почему вы?..
- Почему я не затаил зла? Не пытаюсь отомстить, а наоборот? - В его темных,
почти черных глазах заплясали веселые огоньки, а в голосе появились
привычные издевательские интонации. - Я мог бы сказать, что считаю себя
выше чьих-то досужих бредней. Или: ради общего дела на многое можно закрыть
глаза. Но ничего этого говорить я не буду. Предлагаю самый незамысловатый
вариант: в данный момент мне не обойтись без вашей помощи. Устроит он вас,
герцог?
Так и подмывало вякнуть: "Нет!" Если он говорил правду, то одна перспектива
приблизиться к ситуации, с которой почти всемогущему Принцу было не
справиться своими силами, пугала меня до желудочных коликов (а после
плотного завтрака они особенно неприятны)... Однако отпрашиваться в туалет
не рассматривалось в числе возможных решений.
- Итак?
Лицо Принца разом стало сосредоточенным и серьезным, а речь утратила
цветистость:
- Вчера вечером в театре боевых действий вокруг Рэнда произошли большие
изменения. Мы - я имею в виду Империю - нанесли удар по центральной системе
Республики. Аналогичным предыдущему методом... - Я кивнул, показывая, что
понимаю, как это произошло, и он продолжил: - Внезапность вновь сыграла
свою роль, нам удалось захватить оба конца ведущего к Рэнду п-в-туннеля и
вторгнуться в систему, но победа далась слишком уж легко. К сожалению,
никого, кроме меня, это не насторожило, был отдан приказ о широкомасштабном
наступлении, и поэтому контратака республиканцев - тоже достаточно
неординарная, ничего не могу сказать, - развернула ситуацию на сто
восемьдесят градусов. По сути, мы уже потерпели поражение, а через
несколько часов окажемся перед угрозой полного разгрома. И для того, чтобы
избежать его, мне и нужна ваша помощь, герцог!
Все-таки я был здорово ошарашен, несмотря на то что сразу согласился с
предположением Реналдо, будто возникновение на горизонте Его Высочества
напрямую связано с войной в Галактике. Но одно дело - ожидать, а другое -
услышать собственными ушами, что тебя выбрали в спасатели Империи,
занимающей на карте примерно полнеба. Ну, пусть даже не самой Империи, а
всего лишь большей части ее военно-космических сил, но... Это и в самом
деле выглядело нескромно. Плюс к тому, я испытывал определенное раздвоение
личности: мое общественное "я" ликовало при мысли, что Цин близок к
получению грандиозного пинка, а личное недвусмысленно намеревалось
присоединить мою персональную задницу к пинаемым... Только прежде хотелось
кое-что уточнить.
- Ваше Высочество, а как вы себе это представляете? Я вроде бы не
располагаю эскадрой-другой крейсеров, способных волшебным образом
переноситься в произвольную точку пространства... Или мне следует вызвать
главнокомандующего противника на парочку раундов?
- Я бы не возражал. Еще парочка раундов с вами уважаемому графу Таллисто
была бы только полезна, - с подкупающей откровенностью бросил Принц. - Но у
меня несколько иной план. К несчастью, я не могу сейчас посвятить вас в
детали - для этого необходимо встретиться лично.
Его Высочество легким взмахом руки обвел пространство за своей спиной, как
бы указывая, где в скором времени должна состояться встреча. Да, он уже был
уверен, что на данный момент его миссия увенчалась успехом. И это полностью
отвечало действительности...
Возможно, вас удивляет легкость, с которой я готов был броситься на помощь
тем, кого имел все основания считать врагами. Или тот факт, что не было
произнесено ни слова о какой-либо причитающейся мне награде?.. Придется
сделать маленькое отступление и поделиться одной мыслью, пришедшей мне в
голову под воздействием утренних расспросов Креона. Тогда я подумал, что
многие мои поступки, идущие вразрез с нарисованным Реналдо обликом
простодушного лентяя, имеют корни в так называемом эффекте хамелеона. То
есть зачастую я совершал те или иные действия не согласно своим внутренним
интенциям, а в угоду пожеланиям других - если хотите, любой ценой стремился
сохранить лицо... По-видимому, началось это во времена моей боксерской
карьеры, когда соответствовать разработанному Адрианом Форбсом имиджу -
бесстрашной и всесокрушающей машины - являлось для меня жизненной
необходимостью, а затем потихоньку переросло в привычку (или
понравилось)... Вот Вольфар, например, хотел видеть меня жестоким и
непримиримым врагом. О'кей, я был жестоким и непримиримым. Уилкинс
предполагал во мне человека волевого и решительного - я старался. Гаэль...
Ладно, это оставим. Важно, что Принц вынужден был считать меня птицей
высокого полета, одним из борцов, поигрывающих бицепсами на ковре
общегалактических сражений (иначе связываться с запутавшимся в собственных
соплях и нагрубившим ему недотепой было бы ниже его достоинства). А
подобный монстр просто обязан поучаствовать в войне, если предложат, и
никакая награда ему не нужна - он должен сам суметь распорядиться ситуаций
себе на пользу... По-моему, если посмотреть на мое поведение под таким
углом, оно окажется вполне логичным. Да и вообще действовать наперекор
своему характеру большого смысла не имело...
Так что я послушно осмотрел интерьер помещения, где находился Принц, нашел
его безликим и унифицированным и поинтересовался:
- А как это произойдет, Ваше Высочество? Место вашего пребывания выглядит
мне совершенно незнакомым, и я не вижу возможности воспользоваться своим
порталом...
- Да, это моя каюта на флагманском дредноуте Империи. Вкуса в дизайне
интерьеров им, конечно, очень недостает... - он мимолетно поморщился,
словно досадуя на то, с кем ему приходится иметь дело, а затем блеснул
зубами в широкой улыбке. - Но никаких трудностей у нас не будет. Достаточно
того, что мне знакомо место вашего пребывания. И я могу в любой момент
телепортироваться в дом герцога Креона, дабы забрать вас с собой.
- Но мне потребуется некоторое время... - немного нервно начал я, однако
Его Высочество слушать не пожелал:
- Безусловно, герцог. Думаю, часа на сборы вам хватит?
Пока я пытался сообразить, надо ли возразить и под каким предлогом, Принц
просто отключился. Сказано час, и довольно - тренируйтесь работать мозгами
без раскачки...
Собственно, существовало два варианта восприятия цепи событий после нашего
вчерашнего вторжения в "чрезвычайный район". Первый - верить Креону. Тогда
получалось, что Реналдо, мирно отдыхавший после тяжелого вечера, посреди
ночи неожиданно попадает пред очи Принца и выдает тому мое присутствие.
Затем он крепко размышляет над сделанным, глубоко и тонко просчитывает
ситуацию и понимает, что втравил меня в приключения, которых я совсем не
искал. Ему становится неловко, и, движимый лучшими побуждениями, он решает
заняться моими делами, пока я буду распутываться с Принцем. Остальное:
подключение Бренна, странно выстроенная беседа со мной - выглядело вполне
закономерным следствием его решения. Да и в целом, несмотря на отдельные
шероховатости, версия смотрелась нормально.
Вариант второй - не верить Креону. Это значило, что Реналдо и Принц
действуют согласованно и имеют своей целью заманить меня в какую-то
западню. Возможно, не меня, а Гаэль... Или и меня, и Гаэль - ведь теперь
нам неизбежно предстояло расстаться (благодаря железной руке Его Высочества
на слезы и страдания по этому поводу времени уж точно не было). Кроме
поминавшейся недавно маниакальной боязни предательства, на этот вариант
наталкивали и еще кое-какие мелочи. В первую очередь исключительная
удачливость Его Высочества, умудрившегося поискать меня в гостях у Креона
буквально через несколько часов после того, как я там оказался в силу
невероятного стечения обстоятельств. А если бы я был, к примеру, на Денебе,
или просто ночевал в гостинице? Что бы тогда поделывал Принц? Погибал,
отчаявшийся и беспомощный?..
Нет, я мог только порадоваться, что никакого выбора между версиями делать
не обязан. Распинаясь о своих аналитических достижениях перед Реналдо, я,
как вы помните, сам хотел спровоцировать противника на активные действия -
и если он уже был спровоцирован, это забавно, не более того... Необходимо
было всего лишь разработать план для Реналдо и Гаэли - оставлять их как
есть казалось слишком тривиально. Причем в идеале мое предложение
опять-таки должно бы отвечать чаяниям Креона, ведь, предлагая свои с
Бренном услуги, он наверняка рассчитывал на некое конкретное их
использование (по-другому в этом мире патологической хитрости быть просто
не могло). У меня даже возникло острое желание спуститься вниз и прямо
спросить Реналдо, что, по его мнению, я должен ему поручить, но гордость не
позволила...
Все же я уложился в отведенное время. Ну, почти уложился... Прошло сорок
минут, когда я скатился с лестницы в столовую и оборвал говорящего что-то
Реналдо на полуслове:
- Минутку внимания, дамы и господа! Повторять будет некогда... - Призыв был
воспринят, они даже поднялись со своих мест (видимо, чтобы лучше слышать).
- Как ты уже догадался, Реналдо, я решил принять ваше с Бренном
предложение. Хотите поразмяться - отлично, у вас будет возможность.
Поскольку сам я в ближайшее время буду занят, то вы вместе с... гм... мисс
Ла Рош займетесь самой перспективной линией расследования - отправитесь на
Аркадию и хорошенько потрясете Князя Д'Хур. Какие меры убеждения и в каком
порядке применять, оставляю на ваше усмотрение. Задача одна: выяснить, кто
стоял за ним и Вольфаром в истории с "Бантамом". Если, что маловероятно, за
Марандо никого нет, можете избавить Галактику от его дальнейшего
присутствия. Вопросы?
Таковые, разумеется, были в приличном ассортименте, особенно у Гаэли. Но
пока она выбирала наиболее важный, вылез Реналдо:
- Как мы уберемся отсюда, встретимся с Бренном и попадем на Аркадию? Чисто
технически?
Несмотря на жуткую спешку, я потратил с полминуты, в упор рассматривая его
лицо... Да, он выглядел ошарашенным, с круглыми глазами и побледневшими
щечками, но если в глубине души он не был доволен, то я готов целый месяц
есть на завтрак овсяные хлопья. Похоже было, я попал близко к десятке -
даже спросил он именно то, что мне требовалось по ситуации...
Я исполнил улыбку, подсмотренную некогда у Принца и отождествлявшуюся в
моем сознании со сфинксом, упреждающим фразу: "Ответ неправильный"... Судя
по тому, как Реналдо невольно отмахнулся, он понял предупреждение, и тогда
я деловым тоном сообщил:
- Я открою для вас проход в лабораторию Бренна на Денебе. Оттуда будете
добираться до Аркадии согласно собственной фантазии - не рекомендую только
рейсовый транспорт. На сборы могу предоставить пять минут!
- Черт, Ранье!.. - взвился Реналдо, и я ему подмигнул:
- Хорошо. Только для тебя - шесть! Потому что, - я сверился со здоровенными
башенными часами, - через восемь меня здесь уже не будет!
Не вдаваясь в дальнейшие пререкания, Креон с негрубой руганью унесся в
направлении своего кабинета, а Гаэль, которой собирать было нечего, только
закурила и двинулась в мою сторону. Вид у нее был предельно расстроенный,
но спокойный и не гневный. В принципе я надеялся улучить момент и
разъяснить ей стратегический план, но теперь чувствовал, что в этом нет
необходимости - она и без того все прекрасно понимала. Поэтому я
ограничился лишь одной инструкцией...
- Гаэль, к тебе будет персональное поручение.
- Установить, не ведут ли они двойную игру? - с едва уловимой ноткой горечи
спросила она, остановившись в шаге от меня.
- Это само собой. Нет, тебе надо всего-навсего остаться в живых. Поняла?
Кажется, мои слова ее удивили, но она привстала на цыпочки, запечатлела на
моем челе поцелуй и кивнула так, будто я спросил: не сварит ли она чашечку
кофе?..
Больше до появления Реналдо, лихорадочно рассовывающего по карманам
внушительный набор ювелирных изделий, мы решили воздух не сотрясать. А там
уже времени оставалось ровно столько, сколько требовалось на восстановление
в памяти узкой захламленной комнатки со здоровенным монитором посередине -
рабочего кабинета Бренна... Когда же этот монитор засветился в косоугольной
проекции арки портала, отбывающие весело помахали мне руками на прощанье и
без колебаний прошли друг за другом в створ. Их фигуры съежились в
мгновенном оптическом эффекте и исчезли.
Что ж, я закрыл портал и даже не успел взгрустнуть - Принц был, как всегда,
пунктуален до секунды. На мгновение появившись в дальней точке зала, он
убедился, что не промазал, и сделал мне приглашающий жест... Ну, как
говорится, все пошли, и я пошел. Пошел спасать Империю - апофеоз жизни для
многих мечтательных идиотов!
Однако спустя пару часов после моего прибытия на флагманский корабль флота
Империи Цин я даже не узнал названия этого сооружения, своими размерами
вполне способного потягаться с орбитальной станцией, а среди моих чувств
преобладало недоумение, постепенно превращающееся в откровенную скуку.
Пройдя через портал и очутившись наедине с Принцем в его каюте, я морально
был готов к немедленному вступлению в борьбу, выполнению возложенной на
меня миссии или хотя бы острому диалогу по этому поводу. Но Его Высочество
с любезной улыбкой лишь предложил мне следовать за ним и совершил короткий
переход через коридор в дверь напротив...
Нет, место, куда он меня привел, само по себе было довольно любопытное, и
какое-то время я осматривался с неподдельным интересом - все-таки не каждый
день доводится бывать в оперативном центре управления армадой кораблей в
разгар военного конфликта. В этот небольшой зал, чуть меньше столовой во
дворце Креона, по бесперебойно работающим мультилиниям стекалась самая
свежая информация о положении в обеих охваченных боем звездных системах:
Рэнда и Таксиса - так называлась система, захваченная третьего дня Империей
(или мне уже следовало говорить нами?). Для удобства высшего комсостава
флота, который, похоже, присутствовал здесь в полном составе, все
происходящее изображалось на больших, встроенных в стены мониторах и
сопровождалось обилием компьютерной графики, расчетов и пояснений.
Смотрелось красиво: кружочки, черточки, циферки находились в постоянном
движении, создавая замысловатые цветовые и геометрические узоры, мне, к
сожалению, совсем не понятные... Возможно, если бы надписи на экранах были
сделаны по-английски, это помогло мне разобраться что к чему, но они
представляли собой цепочки дурацких иероглифов. Да и говорили все вокруг
почему-то по-японски. Странно, не правда ли?.. Между тем Принц, стоявший
плечом к плечу со мной и прекрасно все понимавший, не давал себе труда хоть
изредка что-то прокомментировать и ограничивался тихим мурлыканьем себе под
нос мелодий некерторианского производства. Одно утешало - репертуар у него
был богатый, за два часа ни разу не повторился.
Все же я честно старался не поддаваться ни раздражению в адрес Его
Высочества, явно выбравшего такой способ для демонстрации моей... некоторой
убогости, ни тлетворному влиянию скуки. С этой целью я снова и снова
пытался делать выводы из того, что вижу, и периодически какие-то
соображения наклевывались... Например, я не мог определить (хороший вывод,
да?), какое положение занимает в местной иерархии Его Высочество. С одной
стороны, он не отдал при мне ни единого распоряжения, ни разу ни к кому не
обратился, да и вообще вокруг него явственно чувствовалось отчуждение,
свойственное восточным людям по отношению к чужеземцам. И не думаю, что это
было как-то связано с моим присутствием: если Принц в этом штабе был
предметом тщательно избегаемым, то я - просто несуществующим. С другой
стороны, расположение его каюты, свободный допуск сюда - в святая святых
любого флота - не оставляли сомнений в том, что статус Его Высочества
необычайно высок. Посланник, наделенный особыми полномочиями? Или просто
привилегированный наблюдатель?.. Военная форма, надетая на всех окружающих
за исключением Принца, щеголявшего черным как на похоронах костюмом, была
удобна тем, что при минимальном знании общепринятых знаков различия сразу
становилось ясно - кто есть кто. Вот тот бритоголовый, пожилой и грузный -
адмирал, по всей видимости, командующий всем флотом, а этот совсем седой и
щуплый старичок с нашивками коммодора - командир нашего дредноута. А Принц?
Попробуй угадай!..
Все мои остальные измышления тоже в чем-то напоминали гадание, но поскольку
мне уже известны правильные ответы, а вам еще нет, то я вполне могу
изобразить дело в чрезвычайно выгодном для себя свете... Так, уставясь без
всякого умысла на дисплей, показывавший один из наиболее острых (если
исходить из насыщенности цветовой гаммы) участков боя в системе Таксиса, я
вдруг задался вопросом, над которым следовало подумать при первом же
взгляде на экраны: а как вообще линия фронта оказалась в системе Таксиса? В
самом деле, туда выходили три п-в-туннеля, и после операции третьего дня
все они контролировались Империей... Хорошо, отринув нелепый вариант с
неожиданно обнаружившимся четвертым туннелем, я рассмотрел три оставшихся.
Дальний, ведущий в систему, где и началась война, поначалу показался мне
перспективным - все-таки у Рэнда оставался в тылу врага свой туннель, и,
нанеся там массированный контрудар, он мог... Нет, не мог. Попросту не
успевал - даже за неделю невозможно было перегнать корабли по такому
длинному маршруту. Ближний к нам и Рэнду п-в-переход, только накануне
захваченный Цином с обеих сторон, вовсе отпадал сразу. На мониторах перед
моими глазами было отчетливо видно, что корабли Империи в основном
концентрируются в непосредственной близости от апертуры туннеля - как со
стороны Рэнда, так и Таксиса. Более того, у меня складывалось впечатление,
будто их основной задачей на данный момент как раз и является защита
п-в-перехода. Но если мое впечатление было ошибочным, представлялось
очевидным, что в недалеком прошлом эскадры Рэнда здесь пройти не могли.
Фактически ничего не оставалось, кроме как сделать правильный вывод: войска
графа Таллисто повторили маневр своих противников и попали в систему
Таксиса через туннель, принадлежавший пиратам и дотоле обозначенный на
картах тупиком. Вероятно, Цин оставил там небольшой заградительный отряд,
но он наверняка был бы уничтожен многократно превосходящими силами, а
скорее всего узкоглазые тоже никак не ожидали атаки с этого направления.
Затем флот Рэнда внедрился в разреженный центр системы Таксиса, в
результате чего передовая группировка японцев оказалась отрезана и окружена
в том самом месте, где я имел честь находиться. И это действительно грозило
в перспективе разгромом, который был столь неприятен Его Высочеству... Так
что если опустить с дюжину крайне далеких от истины предположений,
сделанных мной относительно причин и следствий сложившейся ситуации (а
какой смысл их излагать?), то вполне может показаться, будто я мыслил с
необыкновенной ясностью и четкостью. Видите, как здорово.
Точно так же получилось и с другими моими обобщениями. Когда глаза
попривыкли к круговерти цветов на мониторах, я обнаружил закономерность,
которой не могло не быть: все корабли и объекты Империи помечались на
картах нейтрально-синим цветом (интересно, почему не желтым?), а вот
противники были разноцветными: и красными, и зелеными, и белыми. Причем
синие закорючки везде были представлены в заметном меньшинстве, а особенно
в системе Таксиса, где преимущество других цветов было просто
подавляющим... А ведь общая численность войск Рэнда, не очень-то большая и
по меркам нашего района Галактики, не шла ни в какое сравнение с крупнейшей
из всех существующих - армией Небесного Императора. Разумеется, объяснение
вновь напрашивалось: на стороне Республики в войну вступили ее
многочисленные союзники. Согласно межгосударственным договорам, которые
активно использовал Рэнд, они были обязаны так поступить и, очевидно,
поступили. Помимо прочего, это означало, что локальный доселе конфликт
плавно перерос в галактический вариант стенки на стенку - не самая лучшая
новость... А еще я испытывал глубочайшее убеждение, что львиная доля
союзнического участия приходится на бывших соратников майора Уилкинса - ВКС
Земной Конфедерации (должно быть, зеленые огни, мощный кулак которых
штурмовал уже ближайшие подступы к п-в-туннелю в Таксисе). Слишком часто в
последнее время Земля в разных ипостасях появлялась на передовых позициях,
чтобы отсутствовать здесь - так я рассуждал. Да к тому же и схватка почти
десятилетней давности в Гонтцоле до сих пор служила прекрасной подпиткой к
стойкой и взаимной ненависти между Цином и Земной Конфедерацией...
Но только я задумался насчет того, какую роль можно было бы отвести родине
Человечества на общей панораме (только деталь фона или все же нечто
большее), и по-настоящему увлекся этой темой, как Принц соизволил
заговорить. По-моему, это совпало с исчезновением с мониторов одной из
самых крупных синих точек, но все равно: часа три молчал, так мог бы и еще
полчасика погодить!.. Но пришлось прерваться в весьма любопытном месте,
поскольку Его Высочество обратился с вопросом, который трудно было
игнорировать:
- Ну, герцог? Понимаете вы, к чему все идет?
Сказано было по-керториански, поэтому, зная нерасположенность Принца к
родному языку, можно было сразу утверждать две вещи: первое, по-английски
тут все-таки понимают; второе, Его Высочество не хочет раскрывать- Наше положение и впрямь неважнецкое, но утверждать о его фатальности я
покуда не могу.
- Что вам мешает?
- К примеру, лица этих уважаемых господ на командном мостике - они не
кажутся напуганными.
- Они не были бы напуганными, даже если б им всем оставалось жить пять
минут. Национальный характер, в чем-то похожий на наши лучшие образцы.
- Тем не менее едва ли они разделяют вашу точку зрения. Иначе почему мы
говорим по-керториански?
- Верно. Я и не отрицаю, что у них другое мнение. Если быть точным, они
вообще не имеют мнения - слишком сосредоточены на решении тактических
задач, чтобы задумываться о стратегии.
- Поэтому стратегией занимаетесь вы?
- Своей личной в основном. И всегда.
Этот неторопливый обмен произносимыми вполголоса и без всякой интонации
фразами очень напоминал мне начало боксерского поединка раундов в
двенадцать, когда в центре ринга впервые сходятся противники, прежде
знакомые друг с другом только по видеозаписям. Им надо сопоставить свои
реальные силу, скорость, время реакции, и с этой целью они проводят
разведку, ограничиваясь тычками, больше обозначающими удары, нежели
представляющими настоящую опасность... И Принца это явно устраивало.
Впрочем, так же, как и открытый бескомпромиссный бой - он был
разносторонним мастером. Я же исповедовал весьма прямолинейную манеру: с
большим удовольствием работал вторым номером, но при нежелании оппонента
атаковать сам становился очень активным первым... Проведя такую аналогию, я
взял маленькую паузу и сделал резкий выпад:
- Хорошо, Ваше Высочество, позвольте поставить вопрос следующим образом: на
хрена (в действительности я употребил значительно более недворцовый
идиоматический оборот) вам понадобилось мое мнение, если у вас есть
непогрешимое свое? Вы хотите, чтобы я признал ваше превосходство в
понимании чего бы то ни было, включая боевые действия, разворачивающиеся
перед нашими глазами? Ладно, я признаю. Может быть, теперь перейдем к делу?
Принц ничуть не смутился, но в то же время и готовым ответом меня не
оглоушил. Похоже, даже возникшая у нас тенденция к разговорам открытым
текстом подобного хамства не предполагала, и теперь он взвешивал: стоит ли
вступать в полемику по поводу того, чего он добивался от меня своим
поведением. В итоге он не стал, и это лишний раз укрепило меня в мысли, что
каждое его действие или слово является частью тщательно продуманного плана,
от генеральной линии которого я пока что не отклонялся.
- Извольте! - сказал наконец Его Высочество, слегка поклонившись. - Я
расскажу вам, что будет дальше. Начнем с системы Таксиса, где бой скоро
вступит в решающую фазу. Предсказать его исход нетрудно - на это способны
даже местные аналитики, если исходить из тех рекомендаций, которые они дают
главнокомандующему. Противник превосходит нас втрое по численности и
примерно вдвое по огневой мощи, а в этот век примитивной тактики
математическое соотношение сил всегда гарантирует определенный результат. В
данном случае сил противника достаточно, чтобы разорвать оборону на
каком-то участке сферической защиты, а затем постепенно уничтожить наш
флот, атакуя одновременно изнутри и снаружи. И никакое мастерство экипажей
тут помочь не сможет. Особенно если учесть, что оно у противника
несравненно выше...
- Почему? Несмотря на внешность, мозги есть и у японцев.
Принц мелодично рассмеялся - видимо, шутка ему понравилась, но потом
возразил:
- Нет, причина тут не в разрезе глаз. Хотя если копать до самых глубин, то,
возможно, и в этом... Сказывается разница в существующем общественном
строе. Армия в любом государстве - учреждение тоталитарное, но командиры
кораблей Рэнда, Антареса или Денеба зачастую действуют на свой страх и риск
- по крайней мере, в очевидных ситуациях, - а у нас это не принято. Хороший
имперский офицер умрет, но пальцем не пошевелит без приказа сверху...
- Это немного выходит за пределы разумного, на мой взгляд, - не
удержавшись, заметил я, но Принц только улыбнулся:
- Не сказал бы. Иной раз предпочтительнее умереть на месте, чем после
множества занудных трибуналов, вы не находите? И в любом случае, они ведут
себя именно так. - Его Высочество отвел взгляд от моей персоны и быстро
осмотрел мониторы. - О! Сейчас вы увидите пример, хорошо иллюстрирующий мои
слова. Видите мерцающий синий крестик, медленно удаляющийся от кучки себе
подобных?.. Отлично. Вот вам бедная заблудшая овечка, отбившаяся от
стада... Что там с ним случилось? А, прямым попаданием торпеды повреждены
маневровые двигатели. Печально... Он не может изменить траекторию движения,
и два фрегата денебианцев (замечу, они были того самого зеленого цвета,
который я посчитал принадлежащим ВКС Земли) скоро его настигнут и
расстреляют прямиком в беззащитную корму... Что делает в такой ситуации
командир корабля? Он просит товарищей прикрыть его, пытается форсировать
ходовые двигатели, чтобы иметь мизерный шанс уйти по прямой? Или - самое
разумное - сдается?.. Нет, он посылает сюда сообщение, где докладывает
обстановку и запрашивает экстренный приказ. Да, вот это послание - цепочка
красных иероглифов на центральном мониторе! - Действительно, вспыхнувшие в
указанном месте пронзительно-красные значки очень походили на сигнал
тревоги или бедствия. - Далее начштаба и главнокомандующий вступят в спор,
какой приказ будет целесообразнее. - Двое японцев и впрямь принялись громко
обмениваться репликами в темпе автоматной очереди. - А в это время наш
кораблик - уже покойник!
Его Высочество прищелкнул пальцами в воздухе, и синий крестик, словно по
команде, исчез с экрана. Честно говоря, в этот момент я особенно остро
почувствовал, насколько все-таки справедливо бытующее мнение о том, что
находиться рядом с Принцем порой становится жутко. Если же вся эта вставка
была с его стороны тонко рассчитанной акцией устрашения, то, не скрою, он
достиг своей цели...
- Но мы отвлеклись, - как всегда угодив в такт моим мыслям, улыбнулся
Принц. - Итак, как я уже сказал, даже осени кого-нибудь из здесь
присутствующих военный гений Лао Цзы, это не поможет нам сохранить контроль
над п-в-туннелем со стороны Таксиса...
- А что, если перебросить через переход часть кораблей из системы Рэнда? -
быстро спросил я. - Там ведь бой менее напряженный!
Его Высочество прикрыл глаза и покачал головой с мечтательным выражением
лица.
- Ничего не выйдет, герцог! - почти что ласково произнес он. - Вы только
немного опередили мою мысль... Да, в системе Рэнда бой проходит с нашим
перевесом; у нападающих нет и доли шанса на успех, и они несут большие
потери только ради того, чтобы блокировать наши войска в системе. Но с
этим-то они справляются... Хм, недоверие так и сквозит в вашем взгляде,
герцог. Хорошо, остановимся на этом чуть подробнее. Взгляните, пожалуйста,
на небольшой монитор в левом верхнем углу - он показывает положение вокруг
апертуры туннеля без деталей, что очень наглядно. Видите четыре крупных
синих кружка, как будто находящиеся в вершинах некого воображаемого
ромба?.. Это - оборонительная система Рэнда, захваченная нами вчера почти
без повреждений. "Почти" в данном случае означает, что одну из четырех
тяжеловооруженных орбитальных станций нам все же пришлось уничтожить, и ее
роль исполняет корабль, на котором мы с вами сейчас беседуем...
Надо же, я пребывал в точке ведения непосредственных боевых действий. Пока
я глазел на экраны и думал о птичках, мы плевались во все стороны плазмой,
били лазерами, запускали торпеды, да и в нас, вероятно, тоже
постреливали... В принципе в этом не было ничего удивительного - Империя
должна была активно использовать свой самый могучий корабль, но атмосфера
оперативного центра, его изолированность, создавали стойкую иллюзию
непричастности, чистого наблюдения. Как ни странно, можно было утверждать,
что война с расстояния в бездну световых лет и на передней линии фронта
оказывает на меня одинаковое эмоциональное воздействие - близкое к
нулевому... Тем временем Принц развивал свою мысль:
- Именно наличие этих четырех крепостей, поддерживаемых надлежащим числом
легких и маневренных крейсеров, и позволяет нам не беспокоиться
относительно положения в Рэнде. Но стоит убрать большую часть подвижных
кораблей, не позволяющих противнику приблизиться на дистанцию ближнего боя,
как мощные, но неповоротливые станции лишатся преимущества. Тогда, с
большой долей вероятности бой будет проигран и в Рэнде, и в Таксисе в
течение ближайших десяти-двенадцати часов. Они, - Его Высочество улыбнулся
в сторону командного мостика с выражением родителя, безмятежно наблюдающего
за игрой резвящихся отпрысков, - никогда не пойдут на такой риск. Сейчас
рассматривается единственный не совсем очевидный вариант перегруппировки,
на которую вы намекали - перебросить в Таксис "Ямагучи" (я догадался, что
так называется флагманский дредноут). Но хотя их превосходные компьютеры
все еще шевелят своими электронными мозгами с неподдающейся исчислению
скоростью, я могу вам сказать, что ответ будет отрицательный - переход
"Ямагучи" принципиально ничего не изменит. Не приведет нас ни к поражению в
Рэнде, ни к победе в Таксисе. Они лично погибнут, только и всего... Пока он
давал разъяснения, я нашел еще один маленький дисплей, показывавший
схематичное изображение апертуры п-в-туннеля со стороны Таксиса, убедился,
что там крупных синих кружков нет, и поинтересовался:
- А куда делись рэндовские станции в Таксисе? Они ведь там были, не так ли?
- Безусловно. Меньше, чем со стороны главной системы - всего две, - но
были. Сдаваться они не захотели, а наш главнокомандующий счел, что
расстрелять их будет экономичнее, чем захватить. Разумеется, это было
непредусмотрительно.
- Вы были против?
Вопрос был отчасти провокационный - мне хотелось все же установить, какой
реальной властью обладает здесь Принц, но он лишь не упустил случая
посмеяться над столь неуклюжей попыткой...
- О да! - решительно заявил он, а потом изящно изогнул руку. - Про себя.
Казалось, Его Высочество ожидает углубления и развития темы, какого-нибудь
очередного нетривиального намека с моей стороны вроде "да что вы тут вообще
делаете?!". Однако я повел себя по-другому - у меня вдруг зародилось
неожиданное предположение, вызванное странным диссонансом между сегодняшним
пристрастием Принца к пространным отступлениям и его нормальной манерой
говорить только то, что по-настоящему необходимо.
- Хорошо, я понял: передислокацию войск Империя проводить не будет. Что
тогда? Эскадрам в Таксисе скомандуют отступление и соберут все силы в
Рэнде, дабы занять последний рубеж обороны вокруг этого конца п-в-туннеля?
Впервые в выражении лица Принца проскользнуло нечто, отличное от градаций
спокойной уверенности. Но лишь на мгновение...
- Вы совершенно правы, герцог. Это позволит избежать катастрофы в ближайшие
часы и создаст положение стабильное, но в то же время абсолютно
бесперспективное для Империи. На первый взгляд... - Его Высочество подождал
вопроса, и хотя такового не последовало, опять пустился в пояснения: - Все
станции и "Ямагучи" будут переориентированы прямо на горловину п-в-туннеля;
любой корабль неминуемо подвергнется разрушению в точке перехода, и поэтому
основные силы противника, сконцентрированные в Таксисе, окажутся
заблокированными. Естественно, до тех пор, пока мощи остального нашего
флота будет достаточно для сдерживания кораблей противника в Рэнде... По
моим оценкам, ее должно хватить даже в том случае, если граф Таллисто
бросит в бой обширный резерв, покуда охраняющий саму искусственную планету.
И таким образом, завтра должно наступить некое статическое равновесие -
Рэнд не будет иметь возможности пробить нашу круговую оборону, а мы не
сможем пошевелиться. Если выразить это в привычных нам некогда категориях,
мы подвергнемся осаде в неприступной крепости...
- Едва ли эта крепость так уж неприступна, - мимоходом заметил я. - Иначе я
бы здесь не находился, верно?
Весьма недвусмысленный призыв вернуться в главное русло вновь не вызвал у
Его Высочества восторга, но он все-таки не хотел перегибать палку:
- Да, герцог, - обращение было подчеркнуто, указывая на мое собственное
пренебрежение условностями - несомненно, излишне панибратское, - у
командования противника будет очевидная возможность покончить с нами,
которой они обязательно воспользуются. Им всего-то и надо в свою очередь
перегруппировать силы... Так сказать, для реализации метода молота и
наковальни. Сначала они высчитают, сколько наиболее мощных кораблей
придется оставить в Таксисе, дабы заткнуть п-в-переход так же, как мы это
сделаем в Рэнде - на глазок я бы оценил, что на это уйдет треть их флота. И
это будет наковальня. Затем высвободившиеся корабли кружным путем - по
пиратским территориям - перебросят в Рэнд, где они присоединятся к уже
находящимся там. И это образует молот, который нас пусть с большими
потерями, но расплющит... Перевод кораблей кратчайшим путем - насколько я
помню конфигурацию сети п-в-переходов с учетом пиратских - займет дней
пять, в течение которых моим друзьям останется только без суеты
подготовиться к встрече неминуемого конца. Вы согласны, герцог?
Здесь явно требовалось уточнить, с чем именно я должен соглашаться: с
предложенным развитием сюжета в целом или с его безысходностью для Цина в
завершающей фазе. Неточность, мягко говоря, нехарактерная для Его
Высочества... И она окончательно убедила меня в том, что я правильно
разгадал замысел Принца. Пока не весь, конечно, но часть, относящуюся к
происходящему на "Ямагучи" разговору, - определенно. Это был своеобразный
психологический прием, основанный на том, чтобы обрушить на меня как можно
больше самой разнообразной информации, заставить меня вникать в детали,
строить свои собственные гипотезы и отстаивать их... Тогда с большой
вероятностью я, чрезвычайно занятый обсасыванием мелочей, могу - прямо как
в анекдоте - слона-то и не приметить. В сущности, хороший расчет, учитывая
общекерторианскую склонность к выискиванию глубоко замаскированных фокусов.
А ведь блуждая в дебрях своего и чужого сознания, очень легко не заметить
нечто, похожее на два плюс два... Вот только я с какого-то момента перестал
поддаваться на эту уловку и намеревался поступать также впредь, поэтому,
ничуть не задумываясь, сказал с учтивым поклоном:
- Да, Ваше Высочество, я с вами полностью согласен.
К сожалению, моя сговорчивость получилась не вполне естественной, и мы оба,
похоже, это почувствовали. Ладно, я постарался сгладить углы:
- Видите ли, спорить все равно бесполезно. Да, я мог бы спросить, почему вы
считаете, что на помощь этому флоту не придут другие, которых у Империи в
достатке. Или неужели под угрозой жесточайшего поражения Император не
предпримет попытки уладить конфликт дипломатическим путем, пусть для этого
и будет вынужден пойти на серьезные уступки... Но ответы меня мало
интересуют только потому, что они у вас есть. Ведь есть?
Так вышло значительно лучше - Принц версию принял, сдержанно кивнул и чуть
сощурился, как будто разглядывая нечто очень далекое. На самом деле, по
моему предположению, он пытался срочно приспособиться к изменившейся
обстановке и придумать новое ухищрение для запудривания мозгов.
Соответственно не стоило давать ему возможность перевести дыхание...
- Итак, мы подошли к ключевому моменту вашего плана, не так ли? Войска
Империи в осаде, а в это время изрядная часть кораблей противника
путешествует по другим звездным системам - сложно не догадаться, что
наступает самый подходящий момент для прихода помощи извне. Помощи, надо
понимать, в моем лице... Так что же я должен сделать - вот ответ, который
хотелось бы услышать!
На мгновение у Принца на лице возникло любезно-ироничное выражение, будто
он собирался отвесить галантный комплимент моей сообразительности, а затем
предложить об остальном догадаться самому. Но, видимо, он смирился с
относительной неудачей и изложил суть дела в нормальном режиме - тремя
фразами, одна из которых была к тому же вопросом:
- Я намерен уничтожить эскадру Рэнда, блокирующую апертуру п-в-туннеля со
стороны Таксиса, и тем самым дать возможность флоту Империи выскользнуть из
ловушки. Учитывая, что корабли противника окажутся в статическом положении,
а все их орудия будут сосредоточены на точке п-в-перехода, для почти
мгновенного уничтожения врага достаточно неожиданного появления в его тылу
одного-единственного корабля высокой огневой мощи и маневренности. Надо ли
мне произносить название корабля, который я подразумеваю?
- "Прометей".
- Да, "Прометей". Как вы догадываетесь, я собираюсь привести его сюда через
портал, ведь размер арки может быть сколь угодно большим - это зависит
исключительно от мастерства открывающего и количества энергии в его
распоряжении. Для такого мощного выброса мне, правда, понадобится
максимальный уровень готовности, которого я могу достичь только через три
дня, но по срокам это нас вполне устраивает.
Ну да, если я в критический момент открыл портал для флаера, то Его
Высочество был в состоянии пробить в пространстве-времени дыру, куда мог
пролезть "Прометей" - разница даже меньше, чем в тысячу раз, что
удивляться... Я и не удивлялся минут пять, а когда переваривание подошло к
концу, решился уточнить:
- Давайте проверим, правильно ли я все понял. Моя задача кажется довольно
простой - я должен уговорить герцога Венелоа выступить в этой войне на
вашей стороне, не так ли?.. Нет, попробуем чуть подробнее. Значит, сейчас я
отправляюсь на "Прометей", в течение трех дней утрясаю дело с герцогом,
затем открываю портал для вас, чтобы вы попали на корабль, а в завершающей
стадии Ваше Высочество проведет в систему Таксиса сам дредноут. Правильно?
- Да, все так.
Итак, я слона заметил. А вы?.. Если нет, то вас может подтолкнуть на
правильный путь проблема, которую мне спешно пришлось решать перед тем, как
дать какой-либо ответ...
Собственно, она была не нова, и не так давно мы с Гаэлью обсуждали ее
весьма подробно, а именно: не является ли Принц тем злым гением, с которым
мы боремся? Гаэль настаивала, что нет, и сильнейшим ее аргументом было то,
что Принцу нет смысла развязывать галактическую войну с целью захвата
"Бантама", поскольку он мог бы скопировать станцию, ничем не ограниченный
во времени. Но мне еще тогда показалось, будто существует очень сильное
возражение... Совершенно справедливо, в общем-то, показалось. И была это
моя собственная фраза, брошенная на последнем Совете и отчетливо
вспомнившаяся теперь, на "Ямагучи": "Ваш друг Император Цина - уже глубокий
старик!" - сказал я тогда... И если данное обстоятельство впрямь волновало
Его Высочество, могло являться стимулом для его действий, то выходило, что
никакого люфта во времени у него нет! Технология бессмертия и станция
"Бантам" были нужны ему немедленно: вынь да положь!.. Как только я осознал
этот нюанс, все прежние подозрения нахлынули на меня с новой силой, ведь
что ни говори, а по уму и характеру Принц оставался самой перспективной
кандидатурой. Более того, в свете вскрывшихся фактов относительно
происхождения Га-эли Его Высочество выглядел особенно подходяще. Выглядел -
в прямом смысле... То есть в чертах лица у них ничего общего не
прослеживалось, но оба они были смуглые, черноволосые, невысокие,
худощавые... Тьфу! Я почувствовал, что захожу слишком далеко по пути, конца
которому заведомо не было. Ну, не мог я чистой дедукцией вывести заключение
о виновности или невиновности Принца, и даже тужиться было бесполезно...
Следовало довериться интуиции или хотя бы выбрать вариант, который больше
нравится. К счастью, в обоих случаях ответ оказывался одним и тем же,
поэтому я отринул дальнейшие колебания и без излишней экспрессии заявил:
- О'кей.
Это английское словцо, которым я подвел черту под разговором, вполне могло
бы претендовать на приз "Единственному слову, когда-либо ошеломившему Его
Высочество". Во всяком случае, Принц был настолько поражен, что не сумел
промолчать, и растерянно выдавил:
- И все?
- Полагаю, да. Хотя я не отказался бы послушать, как складывались
взаимоотношения Империи и пиратов - это может пригодиться при ведении
переговоров с герцогом Венелоа, - но необязательно. Я и без того с охотой
последую вашему плану.
Очень приятно было видеть, что Его Высочество всерьез озадачен и не может
молниеносно просчитать ситуацию. Нет, он ни в коей мере не собирался меня
упрашивать и - уж тем более - не верил в мой возможный отказ, но все же
какая-то дискуссия, встречные требования с моей стороны выглядели
совершенно естественными и даже необходимыми... И пусть себе голову ломает,
растекается мыслию по древу. Пусть, ведь и тут тоже правда была проста как
апельсин: меня действительно полностью устраивала предложенная программа
действий. В том случае, если я не ошибался относительно роли Принца. Если
же ошибался, то оказывался дураком, а это ничем не лечится...
На восстановление душевного равновесия Его Высочество затратил минуты две,
после чего с прежней невозмутимостью вернулся к насущному:
- Ваше пожелание, герцог, удовлетворить нетрудно, поскольку это та самая
высочайшей степени секретности информация, о которой в Галактике болтают за
стойкой бара в любом космопорту. Вообще при нынешних методах ведения войны,
а я уже позволил себе их покритиковать, исход той или иной операции главным
образом зависит от противостояния спецслужб: разведок, контрразведок и тому
подобных организаций. Спецслужбы Империи при всем их отменном техническом
обеспечении и практически неограниченных финансовых ресурсах в Галактике
никогда не котировались. В связи с фатальным отсутствием воображения - это
мое личное мнение... Вот и в данной конкретной войне, как раньше в Гонтцоле
и других, менее прославившихся ситуациях, ведомства Цина оказались не на
высоте, хотя еще вчера их действия характеризовались в донесениях
Императору не иначе как блестящие, - эти слова Принц сопроводил едва
заметным кивком в сторону парочки средних лет офицеров, подпиравших стену в
противоположном конце зала. Но это как раз была неважная иллюстрация: если
они и были представителями органов, о которых шла речь, то головы на плечах
у них отнюдь не подпрыгивали (впрочем, сами утверждения Его Высочества тоже
не показались мне убедительными)... - Произошло же следующее. Давно уже не
секрет, что в распоряжении военной организации, возглавляемой герцогом
Венелоа и для краткости называемой пиратами, находится сеть п-в-переходов,
по протяженности немногим уступающая общедоступной. До недавнего времени ни
выяснить ее конфигурацию, ни тем паче попытаться как-то ею воспользоваться
ни одному государству не удавалось - несмотря на большую численность,
пираты с завидным постоянством обезвреживали шпионов любого сорта. Но вот
последняя группа агентов Цина как будто смогла закрепиться в пиратском
флоте и даже подобраться вплотную к его руководящей верхушке - по тому, к
чему это привело, нельзя исключать, что их не трогали намеренно... Так или
иначе, но именно данное обстоятельство дало возможность Императору всерьез
задуматься над проведением операции, финал которой мы сейчас с вами
наблюдаем. Воспользовавшись отсутствием вождя - застрявшего у станции
"Бантам" Венелоа, - мы через своих агентов провели переговоры с его
ближайшими заместителями и весьма банально купили у них право на проведение
трех наших флотов по сети пиратских п-в-туннелей. Сумма, правда, им была
выплачена астрономическая, но не стоит считать деньги в чужом кармане, не
так ли, герцог? Пираты выполнили свою часть обязательств неукоснительно, к
ним формальных претензий и быть не может, только вот господа из наших
спецслужб ни на одно мгновение не заподозрили, что не они одни столь
удачливы. Не берусь судить, чем прельстил пиратов Рэнд - тоже деньгами или
как-то более изощренно, - но ему предоставили те же льготы. Располагая ими
и в отличие от нас точными сведениями о планах неприятеля, графу Таллисто и
его штабу не составило большого труда разработать и провести контрудар,
поставивший Империю на грань краха. Все, пожалуй. Конечно, есть еще вопрос:
является ли такое течение войны до некоторой степени совпадением, или это
спланированная кем-то акция - но он остается открытым и оставляет большое
поле для творчества. Поможет вам такая информация, герцог?
- Вполне вероятно, - честно ответил я, изо всех сил перебарывая желание
сообщить Принцу, что вопрос о мистических совпадениях для меня закрыт, даже
наглухо задраен. "Была ли эта акция спланирована еще кем-то?" - в таком
виде он мог иметь право на существование. Вернее,
я очень хотел думать, что мог...
А вот в смысле грядущей встречи с герцогом Венелоа история Принца мне и
впрямь понравилась. Хотя наши отношения с Реналдо можно было
охарактеризовать как неопределенно-враждебные, я сразу оценил исход
предстоящих переговоров весьма оптимистично. Его Высочество предоставлял
мне сильнейший аргумент - выполнив его "просьбу", Реналдо вместе с
"Прометеем" получал возможность убраться ко всем чертям из системы
Вольфара, где в противном случае мог торчать до скончания веков. То же, что
Цин и Рэнд заключили с пиратами соглашения через голову Реналдо, и вовсе
было прекрасно. При безмерно властном характере герцога не возникало
сомнений - это будет воспринято как бунт, требующий самого жестокого
подавления, а саму ситуацию, возникшую из-за этой возни за его спиной,
очень приятно перевернуть с ног на голову - так, чтоб знали!.. Имея такие
рычаги воздействия, я чувствовал себя очень уверенно. За исключением разве
что момента появления на "Прометее" - не хотелось бы очутиться посреди
драки раньше, чем подействуют доводы сознания...
Однако поколебаться вдоволь насчет того, в какую точку "Прометея" лучше
будет открыть портал, у меня не получилось, ибо Принц вдруг заявил с ноткой
торжества:
- Как видите, все идет прямо по намеченному. Расчеты закончены, группировку
в Таксисе спасти от разгрома невозможно, и сейчас главнокомандующий отдаст
единственно разумный приказ. Таким образом, вы еще успеете полюбоваться
картиной тотального отступления через п-в-переход - это любопытное
зрелище... Пикантность предлагаемого блюда была ясна: из-за необходимости
выключать силовые поля при запуске прыжкового двигателя немалая часть
имперского флота - в особенности последние корабли, прикрывающие отход
остальных, - была обречена на гибель, но "любоваться картиной" с
комментариями Его Высочества мне почему-то было совсем не любопытно... Так
что я поскорее договорился с Принцем насчет точного дня и времени, когда
мне предстояло вернуться за ним на "Ямагучи", и принялся восстанавливать в
памяти обстановку личной каюты герцога Венелоа на борту "Прометея". Много
времени на это не потребовалось, но когда все уже было готово, я бросил
последний взгляд на мониторы и вдруг вспомнил про один маленький момент,
который уже довольно долго хотел уточнить у Его Высочества... Дабы не
проделывать работу по мысленному рисованию заново, я подал перстню сигнал
на включение и без всякой задней мысли поинтересовался:
- Ваше Высочество, а каким цветом на схемах обозначают объекты ВКС Земной
Конфедерации?
Портал включился, в арке замаячили контуры невысокого столика, за которым
мы с Реналдо некогда распивали бутылочку, а между тем от Принца последовала
пауза, вовсе неадекватная сложности вопроса...
- Герцог, здесь нет войск Земной Конфедерации! - сказал наконец Его
Высочество с такой интонацией, что я поспешил обернуться к нему, воскликнув:
- Вот как! Это странно...
Принц посмотрел на меня так, будто я только что отпустил сальную шутку про
его батюшку, затем каменным голосом отчеканил:
- Да, герцог, это и в самом деле странно! - и указал мне рукой на выход.
Ну что ж, я шмыгнул в портал. Но, думаю, именно эта совершенно непонятная
вспышка ярости Принца позволила мне с ангельским спокойствием воспринять
то, что открылось моим глазам на "Прометее"...
Наверное, начать лучше со столика. Он стоял точно так, как и прежде, и
вновь нес на себе парочку бутылок и бокалов. Новым же предметом на его
поверхности была богато украшенная и громоздкая шахматная доска, за которой
друг против друга сидели Реналдо Венелоа и Джек Уилкинс. В момент моего
появления игравший белыми майор грозно заносил руку с ладьей над позицией
черных...
Шах! - объявил майор, поставив фигуру, куда он там хотел, резко хлопнул по
кнопке шахматных часов и все-таки обратился ко мне: - Добрый день, босс!
Рад видеть вас в добром здравии, хотя это и выглядит несколько неожиданно.
- Здравствуйте, майор! Вы к тому, что я без вас и сопельки подтереть не
могу?.. - чисто механически огрызнулся я, изумленно глядя на герцога
Венелоа. Тот скользнул по мне безучастным взглядом, а затем снова уперся в
доску так, будто мое наличие в каюте подвергалось им серьезному сомнению.
Честно говоря, я бы меньше оскорбился, если б он схватился за бластер или
набросился на меня с кулаками, поэтому не сдержал эмоций и выступил очень
дерзко:
- Простите, что навязываюсь, герцог, но вам не кажется странным столь долго
выказывать мне радушное гостеприимство, чтобы теперь даже не поздороваться?
Уилкинс весело и непринужденно рассмеялся, а хозяин каюты приподнял брови,
оставив глаза в прежнем состоянии:
- Да?.. - От такого ответа я просто задохнулся, но тут Реналдо слегка
опомнился и махнул ручищей в сторону стоявшего позади майора кресла. -
Извините, герцог. Будьте любезны, присядьте и обождите пару минут - больше
в моем распоряжении все равно уже не осталось...
С возрастающим удивлением я понял, что Реналдо и в самом деле не собирался
меня оскорблять - просто шахматная партия была для него важнейшим объектом
во Вселенной... Разумеется, мне тоже захотелось посмотреть на это восьмое
чудо света, поэтому я молча последовал приглашению и, пододвинув кресло к
столику, уселся. В шахматы я играл плохо, в пределах знания правил, но
этого было достаточно, чтобы убедиться - позиция на доске никакой
экстраординарности в себе не несет. Обычный миттельшпиль: много фигур,
белые атакуют, черные защищаются... В целом ничего похожего на пуп
мироздания.
Реналдо бросил короткий взгляд на свой циферблат, где стрелка из последних
сил поддерживала пытающийся упасть флажок, чуть вздрогнул, с заметной
неуверенностью переставил коня, закрываясь от шаха, и щелкнул по кнопке.
Майор довольно кивнул и вальяжно подтолкнул своего ферзя на пару клеток
вперед.
- М-да. Сдаюсь, - мрачно заявил Реналдо и остановил часы, продолжая
смотреть на переплетение фигур с прежней сосредоточенностью...
Признаться, я не знал, что думать. Это было первое поражение герцога,
поэтому он столь болезненно переживает? Или они играли на "Прометей"?..
Наконец я отважился осторожно поинтересоваться:
- Ну и как? Результат этой партии чем-то примечателен?
- Да нет. В рамках общей тенденции, - с этими словами Реналдо встряхнулся,
повел плечами и потянулся к своему бокалу. - Будете вино, Ранье? Да?..
Наливайте, прошу вас. В наших с майором партиях результат зависит
исключительно от контроля времени. Чем его больше, тем чаще я побеждаю. В
блице шансов нет... Несомненно, это означает, что в скорости мышления я
значительно уступаю.
- Зато я проигрываю в стратегии и дальновидности, - вернул комплимент
Уилкинс, незаметно подмигнув мне...
Вообще, нельзя было не отметить, что майор находится в прекрасной форме.
Бодрый, веселый, со здоровым румянцем - как будто только что с курорта. А
вот Реналдо, напротив, выглядел неважно, не чувствовалось в нем привычной
животной силы, вызывающей у окружающих неприятные ощущения в области
желудка, на лице прорезались тонкие нити морщин, глаза потухшие да еще
легкая небритость... Возможно, отчасти такой вид мог объясняться не самой
приятной минутой, в которую мне довелось его застать. Но только от
небольшой части. А в остальном напрашивался вывод, что для столь деятельной
натуры, как Реналдо, и впрямь было очень мучительно торчать у станции
"Бантам", простите за каламбур, "Прометеем прикованным"...
Вдохновленный этим соображением, я почувствовал такую уверенность в будущем
успехе, что хватанул винца и - вместо намеченного ранее сухого и
официального тона - совершенно запросто спросил:
- Что будем делать с Вольфаром, Реналдо?
Даже Уилкинс, который дотоле вел себя совсем как дома, разом подобрался и
посерьезнел, но герцог всего лишь угрюмо усмехнулся:
- А что с ним еще можно сделать? Жаль, что нельзя убить Рега в третий раз,
но обычно-то и двух попыток не дается. Отметим его в памяти как ваш успех и
мой провал, и предлагаю больше к этому не возвращаться.
Другими словами, это называлось "на данный момент я. ссориться с вами не
собираюсь, но в будущем не упущу возможности поквитаться". В принципе такой
расклад был едва ли не лучшим, нечего и жаловаться, и все же некоторый
неприятный осадок оставался. Слишком уж часто я оставлял за собой
неоплаченные счета: граф Таллисто, барон Детан, Принц, теперь вот Реналдо,
да еще мистер X, которому я регулярно наступал на хвост, - это не сулило
дожить до старости... С целью отвлечься я позволил себе еще один
необязательный и довольно острый вопрос:
- В таком случае чем объясняется мое длительное пребывание на гауптвахте?
- Посадил я вас туда, когда еще не выработал отношения к проблеме, -
ничтоже сумняшеся признал Реналдо. - А потом... Долго объяснять. Хотелось
получше разобраться в том, чего не понимаю. Заодно помистифицировать
остальных... Главное, все оказалось абсолютно бессмысленно, потому как
эта... гм... девица обманула меня и помогла вам бежать.
- Что означает "гм"? - живо поинтересовался я - было любопытно услышать
что-нибудь о Гаэли из посторонних уст. Но вскоре я пожалел о своем
вопросе...
Майор и герцог с явным сомнением переглянулись, как люди, знающие между
собой некую тайну и не уверенные, что ее следует выдавать... Однако решение
было все же принято в пользу ответа, и Реналдо, подкрепившись очередным
бокалом, приступил:
- Видите ли, Ранье, к мисс Ла Рош трудно подобрать определенный термин.
Попытаюсь пояснить... Как я уже говорил вам однажды, мне не очень приятен
этот мир, поскольку все в нем покупается и продается. И в первую очередь, в
качестве объекта торговли здесь выступает информация - для добывания оной
все государства, мало-мальски стоящие экономические и военные организации,
не исключая моей, и даже многие частные лица содержат целые армии шпионов.
Но что такое нынешний шпион? Обычно это упитанный мужчина средних лет, с
хорошо подвешенным языком и пачкой денег в кармане. Он не особенно
скрывается и нисколько не боится быть пойманным, ведь самое страшное, что
грозит ему в случае провала - высылка обратно. По сути, современный шпион -
коммивояжер, разворачивающий свою деятельность в условиях жесткой
конкурентной борьбы, не более... Бравые молодчики, действующие автономно и
способные в одиночку изменить лицо Галактики - это удел Адриана Форбса и
вашей корпорации. Так я считал до знакомства с мисс Ла Рош. Теперь я
вынужден подкорректировать свою точку зрения: такие люди - настоящие боевые
агенты - все же существуют. Вероятно, в Галактике их считанные единицы, а
мисс Ла Рош как раз и есть такой раритетный экземпляр.
После такого пассажа я, конечно, уже вовсе был не рад выбранной теме
разговора. Мне недвусмысленно предлагали взглянуть правде в глаза, но я
смотреть категорически отказывался... Да, и раньше я наталкивался -
самостоятельно или по чьей-то подсказке - на подобное предположение, но
впервые оно было озвучено столь однозначно. И деваться-то было некуда:
сказал "а", говори и "б"...
- Что же, господа, заставляет вас так думать?
- Спросите лучше: что этому противоречит, - это уже вступил Уилкинс. - И
обнаружите - ничего. Каждое ее слово и действие продумано, лаконично и
подчинено некой общей цели. Или замыслу - так, наверное, будет правильнее.
Она всегда в центре событий, прекрасно информирована, готова к любому
повороту событий - это кажется случайностью, стечением обстоятельств, а на
самом деле - величайший профессионализм. К тому же она настоящая женщина...
Я вижу, босс, вы улавливаете мою мысль... И это дает ей еще один сильнейший
козырь: она не вызывает подозрений. Я сам был свято уверен, что Гаэль -
случайный фактор, помеха. До тех пор, пока не узнал, что она учинила здесь,
на "Прометее"... Господи, вы-то - в отличие от нас - видели это
собственными глазами!
- Что это? - уныло переспросил я. - Ну да, она быстро бегает, хорошо
стреляет, но я не вижу в том повода для далеко идущих обобщений...
Судя по выражению лиц, от такого заявления они оба с трудом сдержали смех.
Майор совладал с собой первым.
- Как по-вашему, босс, я хорошо стреляю? - спросил он своим излюбленным
насмешливым тоном, тем не менее, не погрешив против истины, я мог сказать
только:
- Превосходно.
- Так вот, по сравнению с Гаэлью я - жалкий неумеха. Просто не знаю, за
какой конец бластера надо держаться.
Я, естественно, собирался обвинить Уилкинса в злостном преувеличении, но
эстафету подхватил Реналдо - они так слаженно выступали, будто загодя
готовились:
- Нет, Ранье, бойня на моем корабле - это повод. В разумных пределах все
можно объяснить умом, находчивостью, природной ловкостью. Но восемь трупов
и пять тяжелораненых - вне пределов разумного... Или вы думаете, что мой
экипаж состоит из рохлей, неспособных постоять за себя? Это не так. У меня
железная дисциплина, и все без исключения - даже техники и повара -
регулярно посещают тренировки по стрельбе и рукопашному бою... Вы
полагаете, я защищаю честь мундира? Напрасно. Хотите посмотреть результаты
тестов, пройденных убитыми незадолго до смерти? Или поверите на слово, что
у худшего из них скорость реакции чуть не вдвое выше, чем у среднего
человека?
Я промолчал - возразить было нечего. Кроме того, что они меня по-прежнему
не убедили, но это было и так понятно... Во всяком случае, после нового
молчаливого совещания Реналдо сухо заметил:
- Вижу, что мы теряем время впустую. Поэтому заострю ваше внимание только
на одном, самом показательном моменте... Как вы помните, единственный вход
на гауптвахту охранял пост из трех человек - все они были опытные
десантники. Не знаю, каким образом мисс Ла Рош заставила их открыть ей
дверь, но проведенная экспертиза показала, что мои люди были настороже и в
момент ее появления держали оружие в руках. Таким образом, мисс Ла Рош
оказалась одна против трех человек, грамотно расположившихся по разные
стороны от прохода, и при этом об их точном местонахождении она могла в
лучшем случае догадываться. Мое мнение совпало с анализом майора: пойти на
схватку в таких обстоятельствах мог только безумец... Итог вам известен не
хуже нашего: мисс Ла Рош тремя выстрелами застрелила всех троих, потратив
на все, по приблизительной прикидке, чуть менее секунды!
Я выжидательно взглянул на Уилкинса, нисколько не сомневаясь - от себя он
тоже что-нибудь добавит. И точно...
- Нам тут в последнее время заняться было нечем, так мы соорудили небольшой
полигончик, имитирующий эту ситуацию. Ну, такой, с роботами вместо
охранников. После чего провели целую серию экспериментов, пытаясь повторить
выступление Гаэли. Знаете, какие были результаты?
- Ну?
- Адмирал первый раз справился с задачей с двенадцатой попытки. Я - с
шестой, а в дальнейшем удерживался на уровне двадцати пяти процентов
удачных заходов. То есть выживал всего лишь раз из четырех. Недурно,
правда? Да вы, кстати, и сами можете попробовать - стенд мы пока не
разобрали!
Меня позабавило, что Уилкинс предлагает к моим услугам "Прометей" так,
будто является его полновластным хозяином, а Реналдо при этом и ухом не
ведет - воистину, жизнь полна парадоксов... В остальном я, естественно, не
получал от беседы ни малейшего удовольствия, поэтому сменил наконец-то
тему, благо подвернулся удобный предлог...
- Возможно, я воспользуюсь вашим любезным приглашением, майор. Если будет
время. Все-таки я явился сюда не за этим.
- Нетрудно догадаться. Что ж, послушаем.
Реналдо хотел бросить реплику небрежно, как бы принимая мою собственную
инициативу, но получилось у него нездорово - любопытство и оживление были
слишком заметны. Как ни странно, это послужило причиной выбора мной самого
длинного варианта рассказа - от начала войны (считай, почти от Адама).
Поступил я так потому, что уже утратил остатки сомнений в получении
согласия герцога и, следовательно, не обязан был придирчиво дозировать
информацию. В то же время хотелось кое о чем поразмыслить...
Понимаете, я интуитивно чувствовал, что недавние разговоры с разными
людьми: Креоном, Принцем, этими двумя - имеют какую-то внутреннюю связь.
Слишком много повторяющихся мотивов: Земля, шпионы, Гаэль... Нет, это не
было и не могло быть подстроено, но зато наводило на подозрение о наличии
целого ответвления истории, прежде не учтенного. Мне даже начало казаться,
что где-то в этой области скрывается реальная подоплека событий, эдакая
подводная часть айсберга. Найди ее, и сразу все станет ясно, а персонажи
поделятся на хороших и плохих... Но я не нашел. То ли не хватило
сосредоточенности, то ли и впрямь замахнулся чрезмерно широко, но на этот
раз не сложилось - кусочки мозаики вертелись, дразнили меня, но
складываться вместе не хотели...
В итоге я плюнул и отложил глобальное концептирование до лучших времен,
какого-нибудь мифического прекрасного утра, когда наступает понимание
гармонии мира. Тем более что попутно проводимые мной физиономические
наблюдения (обратите внимание, сколько я всего успевал - наверное, мог бы
стать великим полководцем) подсказывали, будто не все развивается в
соответствии со сценарием. В первую очередь это касалось герцога Венелоа.
Уилкинс, правда, тоже периодически терял интерес к моим словам - откуда
следовало, что им и так известна большая часть того, о чем я распинаюсь, но
это было несущественно. А вот Реналдо слушал меня очень внимательно, даже
вдумчиво, только почему-то с каждой фразой все больше мрачнел и кис... Но
менять что-либо было уже поздно, и я лишь ускорился на финишной прямой,
попытавшись изобразить предложение Принца наиболее привлекательным образом.
Насколько блестяще мне это удалось, вы можете судить по тому, как я был
премирован:
- Да, убраться из этой дьявольской дыры - очень заманчиво. Так же как и
навести порядок в собственных делах, которые в том нуждаются. - Реналдо
сразу же сам четко обозначил мои железные аргументы... и поставил на них
жирный крест. - Но помогать узкоглазым и особенно Принцу, - к сожалению,
для меня это неприемлемо!
Очень мне, знаете, понравилось. Имел место самый классический вариант
схемы: попал в дерьмо - сиди и не чирикай! Ведь если бы я действовал
традиционно, намеками и недомолвками, то еще мог потрепыхаться: не так
поняли, имел в виду другое и так далее... А тут ясный вопрос - четкий
ответ: "Дорогой Ранье, можете проследовать на выход!.."
И все же я чирикнул. Абсолютно без надежды, но сделал свое лучшее
заговорщицкое лицо и вкрадчиво произнес:
- Ну, неужели, герцог, вы не можете придумать способ придать такому
поступку достаточную степень приемлемости?..
Однако вместо повторного и куда более резкого посыла, сопровожденного
заявлением о неуместности торговли, Реналдо вдруг как-то заколебался, отвел
глаза и даже кротко попросил:
- Разрешите мне подумать.
Как вы понимаете, я не стал топать ногами и кричать: "Нет уж, нет уж -
отвечайте немедленно!" Но это было поразительно - такое поведение совсем не
вписывалось в психологический облик Реналдо, как я его себе представлял. Я
даже вопросительно глянул на майора, но тот тоже ел глазами хозяина с
крайне озадаченным выражением на лице.
Реналдо тем временем думал напряженно, так напряженно, что скрип извилин
разносился, должно быть, по всему "Прометею". И в силу того, что мы с ним
находились; примерно на одинаковой стадии умственного развития, я мог
сделать предположение, исходя из собственного опыта: он ничего не ищет, не
пытается спешно измыслить способ извлечения своей выгоды. Таковой имеется,
а сейчас лишь взвешиваются возможные последствия - стоит ли его применять...
- Да, способ обойти чьи-либо принципы всегда существует, - медленно
проронил Реналдо в полном созвучии с моими мыслями. - Старый и проверенный
дедовский способ - пари! Участие "Прометея" в предлагаемой Принцем операции
могло бы стать закладом с моей стороны.
- А что будет моей ставкой? - живо поинтересовался я, на скорую руку
прикидывая, чем в моей жизни не жалко пожертвовать.
Но торопиться не следовало, поскольку Реналдо все также степенно покачал
головой:
- Ничего. Отдельный заклад от вас не потребуется. Уилкинс со своего места
непонимающе буркнул, но я просек общий смысл предложения Реналдо:
- Если дело не в закладе, значит, остаются условия. Надо понимать так,
герцог, что вы подразумеваете не пари вообще, а нечто весьма конкретное?
Единственное в своем роде?
- Очень верно подмечено. Пари - уникальное для Кертории, но в то же время
очень простое... - Он взял маленькую паузу, а затем выложил: - Я предлагаю
провести между нами бой. Боксерский поединок. Если вы выиграете, отправимся
помогать Принцу.
Конечно, это было неожиданно. Но потом я вспомнил несколько попадавшихся
там и сям фактов и прекрасно понял, откуда растут ноги у столь странного
пари. Реналдо ведь как-то признался мне, что после периода начальной
адаптации в Галактике подумывал заняться боксом. Но ниша была заполнена
мной... Очевидно, это оставило небольшую, но так до конца и не затянувшуюся
каверну в его честолюбии. Он внимательно следил за моей карьерой,
коллекционировал записи боев, просматривал их на досуге и думал: "Черт! И я
мог бы так же, а то и покруче!" Но, разумеется, червячок сомнения его грыз,
грыз долгие годы, и единственной возможностью навсегда избавиться от этой
досадной мелочи было встретиться со мной на ринге и победить... И вот
долгожданный момент представился - я сильно нуждался в услугах Реналдо,
поэтому обязан был рассматривать перспективу боя всерьез, чего в другой
ситуации произойти никак не могло. Далее, в случае выигрыша он получал
идеальное моральное удовлетворение - и пари выиграно, и честолюбие утолено,
да еще и прекрасная месть за Вольфара. При поражении, правда, все выходило
с точностью до наоборот, притом необходимость вступать в войну на стороне
лично неприятных герцогу узкоглазых оказывалась чуть ли не меньшим из
прочих зол... Но поскольку предложение Реналдо было не мгновенным
импульсом, а досконально продуманным решением, можно было не сомневаться -
он уверен, что уделает меня. Самое печальное, и я был в этом уверен. И даже
Уилкинс, подававший мне втихомолку знаки под столом, тоже был в этом
уверен. Такое вот наблюдалось редкостное единодушие...
Получалось, вопрос передо мной стоит таким образом: имеет ли смысл
позволить долго утюжить собственную рожу за здорово живешь? К несчастью,
ответ ясен. Даже то обстоятельство, что в моем положении отказ будет
отдавать трусостью, нисколько не могло повлиять на решение. Когда дело
доходило до прямой угрозы здоровью, я сразу недосчитывался в арсенале
многих красивых жизненных принципов...
- Нет, Реналдо, такое пари я не приму.
Ой, что с ним стало! Разочарование, гнев, презрение навалились разом, да
так, что глаза в мгновение кровью налились и жилы на лбу вспучило... При
этом ему удавалось молчать и даже не совершать резких движений, от чего
вспышка страстей выглядела еще страшнее... "И вы хотите, чтобы я вышел
драться против такого?.." - пока я придумывал, какое определение будет
лучше сюда вставить, Реналдо выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и
выпалил:
- Хорошо, герцог, давайте упростим! Я согласен предоставить вам "Прометей",
если только бой вообще состоится!
Вот это уже шло на чистых эмоциях. Не сдержал Реналдо порыв, а я смог не
крикнуть сразу: "Да хоть бы и так, все равно хрена вам собачьего, а не бить
меня по морде!.."
Я прикусил язык и действовал, как учили: неторопливо сосчитал до десяти,
выпил, закурил, потом посмотрел на проблему под другим углом, по
возможности шире. После чего неожиданно пришел в необыкновенно хорошее
расположение духа - осознание собственного величия всегда так
срабатывает... Нет, посудите сами, что лежало на весах? На одной чаше
клубились война, общегалактический кризис, затрагивающий интересы
миллиардов людей, всякие там поворотные точки истории, а на другой скромно
лежало право набить мне морду - по-моему, здесь было чем гордиться, разве
не так?.. Я лучезарно улыбнулся:
- Сколько раундов?
И тут мне показалось, что непоколебимая уверенность в себе Реналдо была
близка к тому, чтобы дать трещину, но он сжал левую руку в кулак, величиной
немногим меньший головы нормального человека, полюбовался им и успокоился...
После чего мы перешли к непринужденному обсуждению деталей боя: размеры
ринга, количество раундов, форма и тому подобное - вряд ли эти подробности
вызовут у кого-то большой интерес. Могу сказать только, что я не особенно
усердствовал и покладисто принимал практически все условия, предлагаемые
герцогом. Отчасти не считая их важными для исхода боя, но в большей степени
стремясь показать противнику, будто совершенно его не боюсь. Вероятно,
получалось у меня достаточно убедительно (Уилкинс, во всяком случае,
поверил), только себя-то не обманешь... А назначен бой был на семь часов
корабельного времени послезавтра, в пересчете - ровно за сутки до рандеву с
Принцем.
Вот... Ну, тем, кто боксом не интересуется, могу порекомендовать следующие
несколько страниц пролистать. Поскольку в принятом варианте пари результат
нашей схватки носил исключительно академический характер и на дальнейшие
события влиял мало, то я должен признать, что останавливаюсь на данном
событии подробно только ради собственного удовольствия...
Итак, я был очень опытным боксером и, хотя от практики меня отделяли
полвека бездействия, еще не забыл, как надо готовиться. Первым делом в
преддверии тяжелого и ответственного боя следовало полностью
сконцентрироваться на нем как физически, так и морально. Я поступил в
полном соответствии с этим правилом и напрочь выкинул из головы все интриги
и загадки, Гаэль, Принца, даже Уилкинса... Я спокойно воспринял его
намерение вновь приступить к своим обязанностям, которые он видел в
оказании мне секундантской помощи, и не поинтересовался, как могла
возникнуть ситуация, когда они с королем пиратов вместе коротали время за
шахматной доской. Надо отметить, что сам майор тоже был настроен очень
по-деловому и не выказывал ни малейшего желания приступить к задушевной
беседе... Отлично. После того как должный психологический тонус был
достигнут, а попутно я еще и обзавелся своим углом (в смысле - помощником),
надлежало озаботиться сразу двумя аспектами: тренировками и сбором
информации о сопернике. Последнее было для меня в новинку, раньше этим
занимался целый штаб, руководимый Адрианом Форбсом - незадолго до выхода на
ринг они раскладывали передо мной очередного противника, препарированного и
разобранного по косточкам. Да и вообще, что полезного можно узнать о
Реналдо, никогда официально на ринг не выходившего: манера боя, любимые
приемы и удары, защита - все важнейшие моменты в любом случае оставались
для меня неизвестными. Но хотя бы уточнить физические кондиции Реналдо
представлялось возможным, и я не стал этим пренебрегать.
Для начала я поинтересовался у герцога, сдавал ли он разнообразные тесты
наравне со своим экипажем, и, получив естественный утвердительный ответ,
попросил предоставить мне их результаты. Отказать при столь подавляющем
перевесе в осведомленности несомненно выглядело для Реналдо сродни мелкому
пакостничеству, поэтому мне был незамедлительно выдан ворох распечаток,
заполненных совершенно непонятными знаками и цифрами. Однако Уилкинс,
хорошо знакомый с этой кухней, пообещал их расшифровать... Следующим этапом
было посещение испытательного полигона, о котором мне столько
понарассказывали. Там я часик-другой честно скакал с бластером в руке,
безуспешно пытаясь повторить фокус, проделанный Гаэлью. При этом я без
труда ни разу о самой девушке не вспомнил - меня интересовало лишь
сравнение себя с Реналдо в идентичной ситуации. В этом плане, по оценке
Уилкинса, получалось, что в скорости реакции я противнику как минимум не
уступаю, а вот в координации движений проигрываю значительно.
Собственно, это было даже лучше, чем предполагалось, так что я нисколько не
пал духом и отправился в отведенный для тренировок зал. Он был невелик, но
превосходно оснащен и, главное, предоставлен на эти дни в мое единоличное
пользование. Тут я мог не опасаться, что за мной будут наблюдать (то есть
теоретически Реналдо имел возможность воспользоваться скрытыми камерами, но
подглядывание в таком деле вряд ли могло укрепить его уважение к себе), и
это было очень кстати, поскольку для победы я обязан был выдумать нечто не
совсем обычное... На первый раз я ограничился общими упражнениями и даже не
прикоснулся к перчаткам - хотел составить общее представление о своей
форме. Она оказалась удовлетворительной - далекой от настоящей боевой, но в
то же время имела мало сходного с заплывшей жирком развалиной трехмесячной
давности. Лишнего веса практически не было, мышцы обрели упругость,
появилась резкость - словом, сойдись мы с Уилкинсом в спарринге вроде
состоявшегося в мае в подвале моего замка, он продержался бы меньше раунда.
По крайней мере, это его собственное мнение... После разминочного занятия
мы, естественно, хорошенько подкрепились, а затем уединились в отведенной
мне каюте. Наступил самый важный этап - с учетом полученных данных
предстояло разработать тактику оставшихся тренировок и самого боя. Я был
слишком ограничен во времени и просто не имел возможности, скажем,
оттачивать технику - необходимо было сразу найти сильные ходы и заняться
отработкой именно их.
Впрочем, когда Уилкинс обработал распечатки тестов Реналдо и перевел их на
простой и понятный язык, я несколько изменил свое мнение - для победы над
герцогом требовалось не "нечто не совсем обычное", а "что-то совершенно
невероятное". Потому как, помимо очевидного - Реналдо был на голову выше,
значительно тяжелее и мощнее, а руки у него длиннее моих почти на фут, - я
узнал и другие обнадеживающие факты. То, например, что руки у моего
противника были развиты одинаково, и правая ничем не уступает левой. Или
то, что растяжка его конечностей приближается к гимнастической. Или
гибкость кистей герцога, умевших, если верить данным, выворачиваться под
неестественными углами. Или параметры скоростно-силовой выносливости,
которые Уилкинс в сердцах назвал брехней, подкинутой нам для устрашения...
Короче, из многочисленных аспектов физического развития, дающих себя знать
на ринге, проще назвать те, где я не уступал: уже упоминавшаяся скорость
реакции и глазомер. Еще я по праву мог рассчитывать на известное
превосходство в технике ударов и перемещения. Ну и любимое последнее
средство - опыт. Но по этому поводу мне почему-то вспомнилось меткое
высказывание Адриана Форбса: "Опыт - вещь полезная, но все же не свинцовый
кастет, в кулаке его не зажмешь!.."
Скажем прямо, одна тактика при таком соотношении сил напрашивалась - ее
частенько применяли против меня самого. Выйти на ринг, поупираться в глухой
защите раунд-другой, затем пропустить неопасный удар и рухнуть на настил,
вскидывая лапки и имитируя нокаут. Рефери отсчитывает что положено, ты
встаешь, отряхиваешься и идешь получать чек, отделавшись парочкой синяков.
Ничего не могу сказать - в бою с герцогом Венелоа такая тактика была бы
абсолютно правильной. Взвешенной, разумной, дальновидной - называйте, как
хотите... Но имел место тот редкий случай, когда принцип казался мне важнее
всего остального. Проблема заключалась в том, что, как ни парадоксально,
где-то в глубине души я очень любил бокс. А если бы меня, Роджера Грейвза,
нередко называемого лучшим боксером всех времен, без борьбы нокаутировал
любитель - это в первую очередь было бы унизительно для самого спорта.
Такого предательства с моей стороны бокс не заслуживал!..
Поэтому я заставлял себя и Уилкинса ломать голову до тех пор, пока не был
составлен план, дававший некоторые надежды. Весьма иллюзорные, к сожалению,
но никому не удалось осениться в этот раз сверхидеей и, щелкнув пальцами
жестом фокусника, заявить: "Ха! Вот этим-то мы его и уложим!.."
В следующие полтора дня я ни на дюйм не отклонялся от программы: спал, ел,
тренировался, а в промежутках обдумывал всевозможные нюансы, технические,
психологические, любые. Вплоть до первой встречи в центре ринга...
А потом она состоялась. Ей не предшествовало официальных церемоний,
разогревочных боев, получасового представления соперников с перечислением
всех завоеванных титулов - этой привычной для меня мишуры, предназначенной
для пущего раздувания ажиотажа. Нет, Реналдо обустроил нашу встречу крайне
просто, и хотя бы за это я был ему признателен.
Совершенно незатейливый, стандартных размеров ринг установили в самом
просторном спортзале "Прометея". Вокруг канатов в изрядной давке толпились
зрители, сотен пять человек - вероятно, весь экипаж корабля. И если по
численности это была наименьшая аудитория для боя с моим участием, то
шумовой эффект они создавали на редкость интенсивный. Без грязных выкриков
в мой адрес, надо отдать должное, но угадать, какой стороне принадлежали их
симпатии, все равно было несложно... В общем, очень походило на финал
любительского чемпионата какого-нибудь флота.
Существовала, правда, в нашем бою и одна особенность, о которой нельзя не
упомянуть. Поднявшись на ринг после непродолжительной разминки, кратко
поприветствовав зрителей и замерев по своим углам в ожидании гонга (я,
кстати, на правах гостя не побрезговал выбрать фартовый красный угол), мы
остались с Реналдо на помосте наедине. То есть такой неизменный и важный
атрибут бокса, как рефери, попросту отсутствовал. Причем как на ринге, так
и за его пределами... Это было сделано по предложению моего противника, но
я поддержал его весьма искренне. Считать очки не имело смысла - никто не
сомневался, что будет нокаут, а фиксировать нарушения... Какие могут быть
нарушения, когда в честном поединке сходятся два керторианца? Если есть
правила, известные им обоим, то они будут соблюдаться, только и всего...
Так что по звону гонга (а он был настоящий, старинный - без новомодных
электронных штучек) мы двинулись навстречу друг другу, слегка стукнулись по
традиции перчатками, и пошло-поехало... Хотя абсолютно точным был бы глагол
"попрыгало". Энергично попрыгало в сторону, обратную противнику.
Разумеется, со мной в роли "попрыгалы".
Да, многократно прорепетированное в голове начало прошло без сучка без
задоринки - я благополучно удалился на безопасную дистанцию и продолжал
перемещаться по кругу в высочайшем темпе, на который был способен. Столь
явное нежелание заниматься собственно боксом, похоже, Реналдо позабавило,
но не очень надолго. Ему надо было что-то делать, как-то наступать, раз
предлагают, и сперва он попробовал отвоевать у меня пространство
собственным движением. Но хотя он был побыстрее и умел почти виртуозно
менять направления, я компенсировал это за счет точного предугадывания
каждого следующего маневра и банально не давал приблизиться на дистанцию
для удара. Фактически за первые две минуты боя Реналдо лишь трижды
попытался достать меня одиночным правым, но все они пришлись в воздух; сам
я удары даже не имитировал... Таким получилось начало схватки "двух
сильнейших людей Галактики". Зрители принялись посвистывать, а я был весьма
доволен...
Реналдо тоже не казался растерянным, всем своим видом давая понять: "Я и не
думал, что все выйдет легко". Ладно, не удается прижать меня к канатам
простыми финтами, будем придумывать сложные, решил он и резко замедлился,
почти остановился, занятый своими расчетами. Я продолжал скакать вокруг,
выжидая, пока мыслительный процесс не наберет силу, а затем счел
своевременным напомнить о собственном существовании - четким прыжком
приблизился и отработал классическую двойку правой-левой. Парировать он
успел, но больше похвалиться оказалось нечем - к началу контратаки я был
уже далеко... Затем Реналдо, конечно же, повторил ситуацию, заманивая меня
в ловушку. Он прикинулся задумавшимся, я, соответственно, показал атаку, и
когда он напрягся для ее отражения... замер на полушаге, издевательски
опустив руки. От разочарования и ярости у него аж мышцы не шее вздулись, и
тут я провел настоящий выпад. Прыжок с места, двойка в обратном порядке -
далекий отвлекающий левый прямой и прицельный правый хук вслед. В принципе
комбинация прошла, но Реналдо на практике подтвердил феноменальные данные
тестов, успев уклониться.
Отходя, я сделал мало вежливый жест, предлагая повторить еще разок, на что
Реналдо кивнул, начиная потихоньку заводиться. Прекрасно, я точно
скопировал атаку, но разрывать дистанцию в конце не стал, отразил поспешное
контрнаступление - как же, такой случай подвернулся! - и без помех залепил
правый боковой прямиком в ухо. Звучный шлепок совпал с ударом гонга, и я
удалился в свой угол, провожаемый заметно усилившимся негодованием зрителей.
В перерыве мы с майором молча постояли рядом, даже не проводя никаких
восстановительных мероприятий - поединок развивался в соответствии с нашим
сценарием. А вот в углу герцога, где ему помогала парочка ребят (скорее
всего лучших специалистов по боксу на "Прометее"), диалог шел весьма
оживленный...
Оно и понятно. Как мы предполагали, Реналдо вышел на ринг, не имея за душой
никакой концепции боя. Он собирался отвечать ударом на удар - только чуть
быстрее, точнее и сильнее, - но бокс был не так прост, и я тыкал его в это
носом. Теперь же, по моим представлениям, он должен был еще разок-другой
попытать розыгрыш единичной сшибки, убедиться, что я всегда на шаг впереди,
а затем постепенно перейти к более рискованным вариантам.
И верно, второй раунд прошел именно в таком ключе. Получив с очень дальней
дистанции парочку несильных, но неприятных ударов по лицу, Реналдо включил
максимальную скорость и принялся атаковать затяжными сериями, разрывая
дистанцию уже по ходу наступления. Но все это было совершенно не
подготовлено, и, пока сохранялись силы и хладнокровие, я легко уходил в
стороны или, в крайнем случае, выставлял блоки, после чего недурно работал
в отходах. В результате за раунд у меня накопилось еще несколько попаданий,
одно из которых - правым джебом - пришлось Реналдо в левый глаз и обещало
вскорости заметно улучшить освещение на ринге...
По-настоящему любопытный и опасный момент случился только в самом конце
раунда, когда Реналдо впервые прочувствовал мою контратаку и упредил ее,
красиво сманеврировав и фактически зажав меня в одном из углов. Однако я
неожиданно для него не попытался проскочить мимо, создавая удобную мишень
для атаки сбоку, а, напротив, резко остановился, принимая глухую защиту,
и... перешел в правостороннюю стойку. Зная, что всю свою карьеру я
пробоксировал как ярко выраженный левша и со стойками ни разу не
экспериментировал, Реналдо опешил. Пока он соображал, что изменилось и как
следует поступить, я не проскочил, а прошел мимо него на свободное
пространство...
В третьем раунде сложившаяся схема боя получила дальнейшее развитие.
Реналдо пытался атаковать еще агрессивнее и продолжал периодически
пропускать удары, а я находился в постоянном движении, контратаковал только
при стопроцентных шансах и, озадачивая его новыми финтами, выходил из
сложных ситуаций без потерь. К тому же я окончательно удостоверился, что
даже самые мощные мои удары наносят Реналдо такой же вред, как слону
дробина. Но помимо очевидного негативного, в этом был и определенный
положительный момент...
В тайм-ауте между третьим и четвертым раундами мы с Уилкинсом сошлись во
мнении, что развязка приближается. Развязка того рисунка боя, который
навязал противнику я...
Видите ли, по моему описанию первых раундов легко может показаться, будто я
одерживал уверенную победу, почти что издеваясь над беспомощным оппонентом.
Но такое впечатление было бы крайне обманчивым. Перевес достигался мной
ценой колоссальных физических и моральных усилий. Я показывал - не побоюсь
этого слова - высокое искусство бокса, но в его основе лежали сложнейшие
траектории движения, исполняемые на максимальной скорости, и молниеносное
прогнозирование ситуации без права на ошибку. Продержаться на таком уровне
и в принятом темпе двенадцать раундов (а между нами было договорено именно
столько - стандартный формат чемпионского боя) я не смог бы в лучшие годы,
как говорится, нечего и мечтать... Практически уже концовку третьего я
проводил на сжатых зубах, и сил еще хватило бы на два-три раунда. Дождись
Реналдо минуты, когда я выдохнусь, и потом он мог избивать меня как угодно
и не особо напрягаясь...
Поэтому весь наш расчет строился на том, чтобы, с одной стороны, создавать
иллюзию, будто мне совсем не тяжело и выносливости хватит до конца, а с
другой - стараться выводить противника из равновесия, злить, попросту
говоря. С этой целью я не садился отдыхать, с подчеркнутой бодростью
выполнял любой жест, улыбался, ре упускал случая поприветствовать зрителей,
которым происходящее абсолютно не нравилось. По той же причине я бил
Реналдо исключительно в голову, хотя в длительном бою атаковать в корпус и
проще, и полезнее (можно сбить дыхание, нарушить работу сердца или даже
ребра сломать, если повезет). Но каждый удар по морде - это оскорбительно,
адреналинчик начинает беспокоить...
Так и вышло, после первого же провала в четвертом раунде Реналдо,
проигрывающий, освистываемый народом - собственными подчиненными, между
прочим, - не смог дольше сдерживаться и терпеть. Он полез туда, куда я его
заманивал: послал тактики, стратегии и прочая ко всем чертям и поставил на
голую силу. Уверившийся в своей неуязвимости для моих ударов, он напрочь
игнорировал защиту и тупо мчался на меня по прямой, пытаясь налететь,
ошеломить, подавить, растерзать. Раз за разом, снова и снова, как бык на
красную тряпку... Тут-то, по замыслу, я и должен был его укладывать -
длинными встречными ударами, страшными суммарной мощью нашего общего
движения. И я их наносил, свои знаменитые левые прямые: на каждом заходе по
штуке, а то и по два успевал, но... Но увы! Когда после гонга Реналдо с
перекошенным от ярости лицом направился в свой угол, его даже не
пошатывало, тогда как я, не пропустив еще ничего стоящего, чуть не
хлопнулся мимо заботливо подставленной Уилкинсом табуретки.
Теперь в нашем углу царило траурное настроение - избранная тактика
проследовала псу под хвост, разбившись о каменные скулы Реналдо, а изменить
ничего уже было нельзя. Точнее, ни одной светлой мысли у нас с майором не
наблюдалось...
Вероятно, чувство обреченности, с которым я вышел на пятый раунд, меня
подвело. Хотя, полагаю, и усталость сказалась, и превосходство противника в
физических кондициях дало наконец себя знать... Да что оправдываться? Из
песни слова не выкинешь - спустя минуту после начала раунда Реналдо меня
поймал, и поймал красиво. Загипнотизированный однообразием его действий, я
поддался на уловку в своем же излюбленном стиле... Стоя неподалеку от
канатов, я спокойно прицелился в несшегося на меня из центра ринга
противника, нанес удар левой и привычно отскочил в сторону, как вдруг
Реналдо умудрился резко остановиться и присесть. Моя рука хлестнула воздух
над его головой, а он, чуть развернувшись в приседе, атаковал снизу вверх
обеими руками. И не тени прошлого, как было до сих пор, а именно то место,
где я имел несчастье находиться в действительности. Ну что, левую я успел
заблокировать, но правая прибыла по назначению - в скулу, совсем рядом с
носом...
М-да, знаете, в таких случаях принято употреблять сравнения: вроде как
кобыла ногой лягнула (человеческое), или дракон хвостом огрел
(керторианское), но мне всегда хотелось поинтересоваться у любителей
данного стилистического приема: а что, и впрямь имелся соответствующий
опыт?.. Я же, дабы не показаться голословным, скажу лишь: ничего схожего
доселе не испытывал. Нет, это был не нокаут, даже не нокдаун, но я был
потрясен. В физическом смысле...
Я еще смог отскочить к канатам и попробовал уйти вдоль длинной стороны, что
с неизменным успехом удавалось раньше. Но теперь все мои действия были
слишком медлительны и очевидны. Получивший положительный эмоциональный
заряд Реналдо по-хозяйски загнал меня в угол и дорвался до вожделенного:
возможности измолачивать меня с удобной для себя дистанции, не входя в
клинч, используя длину рук. Работал он размеренной и непрекращающейся
чередой ударов, как автомат.
Недолгое время я защищался осмысленно, но, получив пару жутких залпов по
ребрам, непроизвольно опустил левую перчатку, тут же схлопотал по морде
(счастье еще, что не в челюсть!), и стало совсем скверно. Я оказался в
состоянии грогги или, попросту говоря, поплыл - будь рядом рефери, тотчас
открыл бы счет. Но мы оставались на ринге вдвоем, и Реналдо только чуть
увеличил темп; я же снова и снова отталкивался спиной от канатов, из
последних сил выполняя две команды практически не функционирующего мозга:
не опускать руки и не падать, ни в коем случае не падать!
В общем, до гонга я дотянул, но о моем состоянии в тот момент красноречивее
всего скажет следующее - из угла, где меня били, в собственный Уилкинс
отвел меня под ручки. И, по-моему, спрашивал при этом: "Не пора ли
выбрасывать полотенце?" Однако говорить я попросту не мог, а бессильное
мотание головы он, видимо, принял за знак отрицания. Так что через минуту
пришлось мне с помощью тросов подняться и нетвердым шагом пройти пару ярдов
навстречу противнику. В шестом раунде Реналдо предстояло меня добить; это
понимали все: он, я, бушевавшие в предвкушении победы своего бойца зрители,
- и сказать, что я находился в невиданном героическом порыве: умру,
дескать, но не сдамся, было бы откровенной и наглой ложью. По сути, я
смирился с незавидной участью и хотел только по возможности быстрого
окончания мучений.
Но все же герцогу следовало быть поосторожнее. Я ни хрена не помню из
начала раунда, поэтому не могу с уверенностью утверждать, как возникла
ситуация, переломившая ход поединка. Вероятно, я никак не хотел падать, и
Реналдо позволил себе подойти ко мне вплотную, намереваясь поставить точку
парочкой выверенных до миллиметра ударов... По крайней мере, это самое
логичное объяснение тому, что в какой-то момент моему замутненному взору
предстала незащищенная голова противника, находящаяся в зоне прямой
досягаемости. Разумеется, ничего сообразить я не мог, но не зря Адриан
Форбс, прежде чем выпустить меня на первую официальную схватку, целый год
бился над выработкой определенных рефлексов. Спасибо ему большое - увидев
вражескую башку, я тотчас же влепил в нее короткий левый хук от плеча. Удар
получился очень резкий, акцентированный и, главное, по счастливому
совпадению угодил в самую нокаутирующую точку - чуть левее от центра
подбородка. Не считай Реналдо в приятной расслабленности ворон, он бы и
глазом не моргнул, а так... Так я увидел, как огромное, нависавшее надо
мной тело противника стало удаляться, медленно заваливаться на бок и
наконец обрушилось на настил.
Вы думаете, это конец? Ну что ж, я тоже так подумал. Но не успел даже
хорошенько вздохнуть и победно вскинуть руки, как Реналдо вскочил на ноги,
будто оттолкнувшись от батута. Только вот глубочайший, хоть и мгновенный
нокдаун не прошел бесследно, да еще и я вдруг остервенел... Короче, теперь
плохие времена наступили для Реналдо - серией размашистых ударов я прогнал
его по диагонали через ринг, после чего целиком повторилась картина
предыдущего раунда, но роли поменялись. Еще, может, бил я пореже и иначе -
полировал корпус. Так, чтобы нанести побольше внутренних повреждений, тогда
уже никакая железная челюсть не спасет...
Не исключено, что это была ошибка. Потому как в очередном перерыве, когда
азарт отхлынул и я уже мог слегка шевелить мозгами, то вынужден был
признать, что в состоянии худшем моего противник находиться не может.
Голова кружилась, воздуха не хватало, нестерпимо болели плечи и руки,
принявшие на себя львиную Долю ударов, два нижних ребра с правой стороны
явно были сломаны - вот далеко не полный перечень обнадеживающих
симптомчиков...
Тем не менее я заставил себя вновь пойти напролом в надежде, что Реналдо
еще не отошел, и едва за это не поплатился. После нескольких встречных, с
трудом мною отбитых прямых я понял, что мы опять достойные соперники. Зато
теперь седьмой раунд проходил в лучших традициях поединков тяжеловесов:
ближний бой, связывание рук противника, толчки - все как полагается. В тех
же единичных случаях, когда дистанция самопроизвольно разрывалась, бокс
заканчивался, вырождаясь в банальную уличную драку - беспорядочное
размахивание кулаками, лишь бы снова войти в клинч...
Не берусь предсказать, чем бы закончился бой, продолжайся он в таком ключе.
Не исключено, я бы все-таки проиграл (фактически упал по собственной
инициативе первым), но скорее всего кто-то предрешил бы исход единичным
усилием, как на самом деле и произошло... На практике кем-то оказался я, и
свое слово тут сказал Уилкинс. В тайм-ауте между седьмым и восьмым
раундами. Естественно, он и раньше подавал мне советы, но я их не
воспринимал - так обычно бывает в тяжелых боях. Но на этот раз майор так
долго и настойчиво шептал мне на ухо два слова, что уже позже, во время
боя, они достучались все-таки до моего сознания, мгновенно заставив
встрепенуться.
Звучали волшебные слова донельзя тривиально - Дик Филипс. Так звали
малоизвестного боксера, который однажды попытался уложить меня жульническим
приемом. Закончилось это для него неважно - до дисквалификации не дожил, но
мошенничество было в том не виновато. Прием был эффективный и наверняка
очень древний, просто мудрый Уилкинс выбрал имя Филипса, чтобы пояснее
донести до меня свое предложение.
И знаете, как-то даже пренебрег я рассуждениями о чести, принципах fair
play, а лишь улучил момент да провел идею в жизнь. Применялась она к
противникам, которые плохо работают ногами или, проще, долго стоят на одном
месте. Так часто поступал я, ввязываясь в обмен ударами с теми, кого не
считал опасными, и так же действовал Реналдо - из-за элементарных пробелов
в технике, особенно проявлявшихся в нашем с ним состоянии...[2]
Вот этим я и воспользовался. Мобилизовав остатки сил, я стряхнул с себя
захват (мы привычно возились в центре ринга), отскочил на шаг назад и
изобразил богатырский замах правой, якобы собираясь бить в голову наотмашь.
К счастью, Реналдо еще не настолько потерял ориентацию, чтобы не
среагировать самым естественным образом - отступить назад и попытаться
контратаковать. А я очень внимательно караулил его твердо упертые в настил
ступни, и когда левая- ближайшая ко мне - стала подниматься... Тут я
совершил отчаянный бросок вперед всем телом, одновременно накладывая свою
ступню поверх его и посылая левую руку снизу вверх классическим апперкотом.
Придавленный моим весом, он лишь чуть дернулся, а моя перчатка, пройдя-таки
между его рук, попала куда надо! Шейные позвонки хрустнули, Реналдо, на
этот раз и впрямь готовый, начал падать, но я его попридержал. Потом отвел
к канатам, прислонил, хорошенько прицелился и влепил фирменный левый прямой
- чуть снизу, в центр подбородка! Взмахнув руками, как орел крыльями,
Реналдо медленно и печально воспарил над канатами...
Грохот падения. Затем гробовая тишина. Я в белом фраке. Занавес.
Несмотря на столь блистательную победу, на следующий день я пребывал не в
лучшем расположении духа и всерьез корил себя за упрямство, заставившее
провести бой с Реналдо, что называется, по полной программе. Близился час
встречи с Его Высочеством - практически он уже наступил, а я находился в
совершенно разобранном состоянии. Сидеть не шевелясь в просторном кресле в
каюте Реналдо и не стонать - вот максимум того, на что я был способен
вскремниться. Но, согласитесь, трудно ожидать большего от любого живого
существа, у которого сломаны два ребра, руки от плеч до запястий
представляют сплошной бесконечно ноющий синяк, а левая кисть вообще
распухла так, что и пальцем двинуть невозможно. Плюс, как я уже отмечал,
анестезирующие средства людской медицины на керторианцев существенного
воздействия не оказывали... И то, что герцог Венелоа имел еще более
удручающий вид, ничуть меня не утешало. Конечно, глядя на его шею,
зафиксированную в жесткий корсет, болтающуюся на перевязи правую руку (как
сообщил мне шепотом Уилкинс, одним из ударов я сломал герцогу лучевую кость
в шестом раунде; после чего еще два он боксировал с перебитой рукой -
нечто, скажу я вам!) и глаза, сумрачно взирающие на мир из глубин пары
роскошных фингалов, я мог испытывать небезосновательную гордость за
проделанную работу, но... Но к весьма вероятному противостоянию с Принцем
ни он, ни я абсолютно не были готовы, а ведь это, черт побери, легко было
предвидеть!..
Кстати, вам может показаться интересным узнать, как Реналдо меня встретил
(накануне, к тому времени, когда он пришел в себя, я уже видел десятый
сон). Я, например, преодолевая не без помощи майора расстояние от своей
каюты до адмиральской, держал наготове портал, дабы попытаться смыться,
если потерпевшая обидное поражение сторона захочет застрелить меня вместо
приветствия... Но герцог был настроен в высшей степени нейтрально, как ни в
чем не бывало поздоровался, а результат нашего поединка прокомментировал
так: "Благодарю за доставленное удовольствие, герцог. Я многому научился, и
в следующий раз буду готов лучше!" Одна мысль о "следующем разе" вызвала у
меня приступ гомерического хохота, но я оставил его при себе - очень
больно, знаете ли, смеяться со сломанными ребрами... О причине же, по
которой Реналдо ни словом не обмолвился про мое жульничество, я мог
выдвинуть две догадки: не хотел обострять отношения немедленно, намереваясь
достойно отыграться в будущем, или вообще не запомнил мой прием. В принципе
от своих коллег я слышал, что глубокие нокауты часто сопровождаются
травматической потерей памяти, в особенности нескольких минут,
непосредственно предшествовавших неприятностям, - с Реналдо такое вполне
могло приключиться. Вот только обычно с течением времени амнезия проходит...
Без сомнения, я отдавал себе отчет в том, что по поводу восприятия герцогом
Венелоа моего поступка лучше бы не ограничиваться предположениями, а
вызнать все наверняка. Но для этого требовалось заводить осторожную и
хитроумную словесную игру, которая предполагала некое задействование
мозгов. Я же безо всякого прогресса пытался хотя бы включить их, заставить
себя отвлечься от боли и физического дискомфорта... А между тем стрелка
старинных механических часов, висевших на стене напротив, не собиралась
давать мне поблажек и неумолимо приближалась к семи...
Когда до срока осталось две минуты, я собрал волю в кулак, принудил себя
встать, прошел на пробу пару шагов и стал вспоминать ничем не
примечательную каюту, в которой Принц встречал меня на "Ямагучи"... Тут же
выяснилось, что тянуть до последнего с этим не стоило. Боль мешала
сконцентрироваться на создании воображаемой картинки: стараясь припомнить
почетче какую-нибудь определенную деталь, я постоянно терял общий вид, по
наспех набросанному портал раз за разом не срабатывал, и в итоге мучения
вылились в позорное десятиминутное опоздание...
Впрочем, слова вежливого порицания, каковым Его Высочество явно собирался
поприветствовать мое появление, лишь угадывались по укоризненному выражению
лица - дар речи он утратил. Я не преминул этим воспользоваться и прохрипел:
- Если с вашей стороны изменений в плане нет, то прошу, Ваше Высочество.
Извините, но говорить мне трудновато.
Принц мгновение помялся, но затем коротко кивнул, подхватил со стола
парочку информационных дисков и, обогнув меня как столб, прошел в арку. Я
тоже поспешил вернуться на "Прометей", не особо маскируясь, рухнул в кресло
и обнаружил, что Принц обменивается пристальным взглядом с Уилкинсом - это,
между прочим, была их первая встреча вживую. Реналдо также прочувствовал
момент и светским (насколько мог) тоном представил:
- Майор Джек Уилкинс - Ардварт, сын покойного Короля Кертории. Прошу
присесть, Ваше Высочество. - Здоровой рукой он указал на последнее
свободное кресло в каюте, а я отказался поверить своим ушам. Так обозвать
Его Высочество: не наследный, и даже не Принц, а всего лишь чей-то там сын
- граничило с тягчайшим оскорблением...
Однако Принц как будто оставил это без внимания, рассеянно ответил на
дипломатичный полупоклон майора, сел куда предложено, и уставился на
живописные последствия нашей молодецкой забавы... Проявлять любопытство
вслух казалось в такой ситуации моветоном, но Его Высочество с легкой
улыбкой заметил:
- Судя по степени ваших увечий, господа, нанести их друг другу могли только
вы сами. Можно ли поинтересоваться, как это произошло?
Лично я не собирался отвечать ни при каких условиях, но от меня ничего и не
ждали - Реналдо с охотой принял вызов:
- Отчего же нет? Это был бокс. Вашему Высочеству, возможно, известно, что
это такое.
- О да, мне безусловно известно... Но, если память не изменяет, герцог
Галлего считается признанным специалистом в данном вопросе?
- Вот я и хотел это проверить.
- Из чисто спортивного интереса, конечно?
- Разумеется.
- И каков же итог?
- Я проиграл.
- Хм. Я так и подумал.
- А могу ли я поинтересоваться - почему?
- Это не логический вывод. Но я подумал именно так.
М-да. Не любили друг друга Его Высочество и герцог Венелоа, очень не любили
- в былые времена подобный обмен сочащимися ядом репликами предвещал скорую
дуэль. В существующих обстоятельствах за рамки слов им было не выйти,
поэтому Реналдо был обречен. Пусть он держался молодцом: начав первым, не
пытался отступить, - но поле боя и на этот раз осталось не за ним. Выставив
на всеобщее обозрение болезненное поражение Реналдо и небрежно подчеркнув
его закономерность, Принц уже с лихвой компенсировал первый выпад в свой
адрес...
Признаться, мне такое начало совместных действий совсем не понравилось.
Нет, я не надеялся, что все пройдет гладко и безоблачно, но осложнения
ожидались где-то на следующих фазах... Я даже решил было выступить в
незавидной роли миротворца, но не получив в течение минуты достойного
ответа, Его Высочество сам пришел к выводу, что покуда достаточно, и,
отвернувшись наконец от Реналдо, обратился к остальным:
- Господа, операция расписана по минутам. И хотя запас времени еще есть,
вероятно, полезнее было бы употребить его на подготовку.
Это был очередной недвусмысленный жест - командовал-то "Прометеем" герцог
Венелоа, а не мы с Уилкинсом, - так что я постарался выразиться поскромнее
(и покороче):
- Не возражаю.
Реналдо ограничился громким приказанием в наручный браслет о приведении
корабля в боевую готовность, без видимых усилий встал (интересно, чего ему
это стоило?) и направился к двери.
Как вы помните, каюту адмирала от рубки "Прометея" отделяло ярдов
пятнадцать, тем не менее мы выстроились в настоящую процессию. Впереди -
указующий путь Уилкинс, затем - почетный гость в лице Его Высочества, и в
эскорте двое... гм... заслуженных инвалидов. При этом, по-моему, у нас с
Реналдо возникло обоюдное желание подпереть товарища плечом, но мы не
отважились - а вдруг Принц обернется?..
Порог рубки я переступал не без содрогания - несмотря на наличие там
определенного числа посадочных мест, все они были закреплены за офицерами,
выполняющими различные конкретные задачи, а вот для командиров никаких
удобств не было предусмотрено... Но, к удивлению и радости, я обнаружил,
что помещение изрядно переоборудовано. В центре зала был очерчен полукруг
из вновь поставленных мониторов, дублировавших показания основной
компьютерной системы, и на этом импровизированном командном мостике гордо
возвышались два вертящихся кресла соответствующих габаритов. Поскольку я
сильно сомневался в возможности внесения подобных усовершенствований за
последние сутки, то они делали честь дальновидности Реналдо. Могу добавить
также, что давки за места в первом ряду не возникло...
Между прочим, в общем контексте событий было любопытно понаблюдать за
реакцией Принца при его первом появлении в рубке корабля, по-прежнему
болтавшегося на орбите рядом со станцией "Бантам". Точнее, было бы, если б
Принц не сдержался и чем-то себя выдал, но он в отличие от нас находился,
похоже, в прекрасной форме... Абсолютно невозмутимо, даже не оглядываясь по
сторонам, Его Высочество дождался, пока некоторые из нас разместят свои
телеса, затем предложил загрузить в компьютер "Прометея" привезенную с
собой информацию, а когда это было сделано, приступил к разъяснениям.
Никакого интереса чисто технические детали - расположение кораблей
противника, блокирующих п-в-туннель Таксис - Рэнд, точка нашего выхода из
портала, образно говоря, у них за спиной, схема ведения огня в первые
несколько секунд и тому подобное - для меня не представляли, поэтому я
вскоре приступил к решению более актуальных проблем. К примеру, как
расположить левую руку на подлокотнике кресла, чтобы кисть свисала
свободно, ничего не задевая... Однако едва Его Высочество завершил
выступление, сообщив, что откроет портал для "Прометея" в двадцать
ноль-ноль местного времени (то есть через пятнадцать минут), я с некоторым
запозданием сообразил: а ведь и впрямь ситуация разворачивается по
сценарию, в точности предугаданному Принцем. Не то чтоб это было так уж
удивительно, но я все же предпочел бы возникновение каких-либо, хоть
незначительных отклонений... Иначе слишком напрашивающимся выглядел
вариант, будто Принц и граф Таллисто обо всем договорились заранее, а я на
полных парах мчусь навстречу краху. По меньшей мере в качестве гиганта,
поигрывающего мускулами на полях галактических сражений...
Подобные размышления нервировали мою и без того угнетенную психику, поэтому
я поспешил отвлечься, благо вокруг происходило нечто не вполне ординарное.
Заключалась необычность в том, что фактическим капитаном "Прометея" на
данный момент являлся Джек Уилкинс. Стоя за спиной Реналдо, он отдавал
распоряжения различным службам, подготавливая корабль к предстоящему
уникальному маневру, а сам адмирал лишь осуществлял молчаливый надзор. И
даже круглый идиот догадался бы, что эта-то парочка сговорилась наверняка.
Интересно, когда только успели?.. Вообще, было довольно забавно наблюдать,
как твой телохранитель командует самым знаменитым военным кораблем в
Галактике. Причем спокойно, без малейшей суеты, так уверенно, будто
занимается хорошо знакомым, привычным делом...
Вновь в центре моего внимания Его Высочество оказался за пять минут до
двадцати ноль-ноль, когда, получив подтверждения о готовности от всех
служб, Уилкинс поинтересовался: надо ли будет для прохождения через портал
включать прыжковый двигатель Арнесена, используемый при обычных
п-в-переходах? Принц ответил, что это не требуется - дескать, керторианские
порталы и стационарные галактические п-в-туннели имеют разную физическую
структуру. Это замечание почему-то показалось мне важным. Не само по себе -
смысл его был вполне ясен, хотя и не совсем соответствовал моим прежним
представлениям, - а опять-таки в общем контексте. Слишком много разных
порталов было замешано в нашей истории - так бы я сформулировал свое
интуитивное ощущение... Но ни времени, ни сил на разработку данной идеи не
наблюдалось, и я отметил лишь, что неплохо бы при случае попросить Его
Высочество просветить меня относительно явления нуль-транспортировки. Жаль
только, что при любом исходе начинавшейся операции такой случай в ближайшем
будущем вряд ли представится...
Естественно, на фоне подобных мыслей грядущее открытие портала для
гигантского дредноута вызвало у меня живейшую заинтересованность, и я
вцепился взглядом в Принца, даже позабыв на время о своих увечьях. Но меня
поджидало разочарование - что бы ни происходило в мозгу Его Высочества, там
оно и осталось. Он не затрясся от напряжения, не побледнел, да где там -
как говорится, даже бровью не повел, и лишь за минуту ровным голосом начал
обратный отсчет. На цифре "пятнадцать" в мертвой тишине рубки раздалась
команда Уилкинса включить двигатели, и через пару секунд "Прометей" сошел с
орбиты и медленно поплыл в черную пустоту космоса, где в назначенный срок
возникла туманная, чуть мерцающая сфера. Конечно, смотрелось это
величественно - с трудом верилось, что подобный объект мог сотворить
хрупкий человечек, стоявший в шаге от меня, - но очень недолго. Несколько
мгновений, не более, и "Прометей" коснулся закрывшего обзор туманного
пятна, после чего просто, без каких-либо эффектов перенесся на энное
количество световых лет, прочь от системы Вольфара и станции "Бантам"... И
прибыл точно по расписанию.
В следующее мгновение, когда мое сознание еще толком не успело
зарегистрировать картину новой звездной системы, Уилкинс абсолютно
хладнокровно приказал открыть огонь, и космос в оптическом экране взорвался
фейерверком огней. Но разобрать там что-либо было невозможно, и я перенес
взгляд на компьютерные мониторы мостика. Пока они выдавали устаревшие
данные: порядка двадцати кораблей Рэнда, заключавших в сферу точку
n-e-перехода, но вот начала поступать оперативная информация со сканеров, и
изображение приобрело динамику... Судя по значительно уменьшившемуся числу
красных кружков, примерно четверть рэндовской эскадры была уничтожена
первым же залпом, а пока я осознавал это, один за другим исчезли еще два
корабля. Остальные, правда, уже не стояли на месте (все-таки реакция их
командиров, столкнувшихся со столь невиданным нападением, заслуживала
восхищения): ближайшие к нам старались уйти из зоны прямого поражения, а
рассеянные по дальней стороне сферы спешно пытались сгруппироваться в
кулак, способный дать "Прометею" отпор. Разумеется, про п-в-туннель
рэндовские командиры забыли и думать, а тем временем в апертуре этого
самого туннеля возникло нечто, здорово смахивающее на гигантскую жабу. И
даже я сразу догадался, что это флагман узкоглазых - "Ямагучи"... В
результате спустя минут пять после нашего появления в Таксисе остатки
вражеской эскадры - максимум треть - поступили наиболее мудрым способом и
ударились в безудержное бегство. Преследовать их никто не собирался.
Да, легко все получилось. Слишком легко, на мой вкус, поэтому с заметным
раздражением я вслух подумал:
- Надо ж, как просто! Было двадцать красных огоньков, хоп! - и нету...
Прямо как в игрушке, черт побери!
Признаться, я не удивился, что Принц вознамерился мне ответить, но чтоб
так...
- Только это - не игрушка, - мягко возразил он и улыбнулся. - Хотя мы все и
воспринимаем частенько жизнь именно в таком ключе. Наше привилегированное
положение располагает к тому, ведь даже находясь в центре боевых действий,
мы не подвергаемся ни малейшему риску. Но это очень опасное заблуждение!
Точнее, если бы керторианские конфликты не выходили за рамки
индивидуального уровня, то каждый мог бы воспринимать их как душе угодно,
но мы - вольно и невольно - вовлекаем в борьбу многие тысячи людей. И на
этом игра заканчивается. Что такое каждый из исчезнувших огоньков, о
которых вы, герцог, отозвались с таким пренебрежением? В первую очередь
полсотни человек экипажа, чьи жизни трагически оборвались. Заслуживали они
этого? Едва ли... Вы только не подумайте, господа, будто я чрезвычайно
пекусь о справедливости и милосердии. Нет, проблема сводится совсем к
другому: не следует забывать, что у погибших сегодня и в другие дни этой
войны есть родственники, друзья, коллеги, в конце концов. И все они будут
честно и искренне ненавидеть тех, кто затеял это кровопролитие. Тех, кто
наплевал на само существование их и им подобных. То есть нас с вами,
господа! И если мы будем закрывать на это глаза, то создадим превосходные
предпосылки для собственной гибели. Поэтому не давайте разноцветным
огонькам обмануть вас, герцог!
Жесткая отповедь, и не слишком справедливая. Особенно если учесть, из чьих
уст она раздалась...
- А вам не кажется, Ваше Высочество, что вы обратились не по адресу? Я в
своей жизни никогда не занимался ни большой политикой, ни личными интригами
и, соответственно, никого никуда не вовлекал. - Уловив краем уха ироничное
хмыканье Уилкинса, я поправился: - Кроме разве что людей из своего
ближайшего окружения, да и то всегда сообразовываясь с их желаниями. Не
говоря уж о том, что это вообще первая война, в которой я принимаю
какое-либо участие. Не по своей воле, как вам прекрасно известно!
- С последним мне трудно согласиться, - ненавязчиво отпарировал Принц,
глядя на меня с неожиданным любопытством. - Касательно же остального... Но,
герцог, это не критика, чтобы так бурно на нее реагировать. Всего лишь
заметки на будущее.
Я не разобрал, насмешка это или натуральное беспокойство о моей дальнейшей
судьбе, но в любом случае слишком завелся:
- Почему же вы сами не следуете своим советам, Ваше Высочество? Неужели вы
будете отрицать, что разразившаяся война - дело ваших рук? И все эти жертвы
- загубленные понапрасну жизни, выброшенные на ветер миллионы и так далее -
не есть всего-навсего средства для удовлетворения вашего честолюбия? Или...
гм... желания помочь одному определенному человеку?!
Тут даже Реналдо, сидевший дальше меня от Принца, сделал усилие и подался
вперед, дабы понаблюдать за его лицом. А оно здорово ожесточилось...
- Отвечу вам по пунктам, герцог. Не скрою, мне это не слишком приятно, но в
моем положении трудно отказать вам в минимальной любезности. - Тон Принца
говорил ровно об обратном, так что обольщаться явно не стоило... - Итак,
начнем с вашего последнего предположения. Если под определенным человеком
вы подразумеваете Императора Цина - а вспоминая ваши прежние намеки, трудно
думать иначе, - то вы правы. Из всех лиц, так или иначе связанных с
нынешней ситуацией, он больше прочих заинтересован в технологии бессмертия,
и я действительно готов оказать ему посильную помощь. И поэтому мое
честолюбие здесь совершенно не при чем. Относительно же войны между Цином и
Рэндом могу смело утверждать, что в ее возникновении я виноват ничуть не
больше, чем вы, Ранье, и кое-кто еще...
- Кто же? - живо встрял Реналдо, и я, улучив момент, перечислил:
- Барон Детан. Покойный герцог Рег. Кто-то еще. Возможно.
Мне очень хотелось, чтобы Принц как-то выразил свое отношение к этому
напористому "возможно", но он даже не улыбнулся, показывая, что не
покупается на столь элементарные уловки, а лишь довел прежнюю мысль до
логического завершения:
- Таким образом, я мог бы отклонить ваш упрек, будто своим поведением
опровергаю собственные замечания. Однако по сути он справедлив, и я его
принимаю... Да, мне абсолютно безразличны люди в качестве народа, толпы; я
эгоцентрик - нравится это кому-то или нет. Только я всегда помнил и о том,
что в силу такой черты характера мне противопоказано занимать руководящие
должности.
- А трон Кертории как раз и есть такой ответственный пост, от которых вам
надлежит отказываться, - не скрывая удивления, перефразировал я.
Неожиданная версия, ничего не скажешь. Причем нельзя исключать, что Его
Высочество говорил чистую правду... Но от этого было ни тепло ни холодно.
Зачем ему понадобилось предостерегать меня от излишней черствости и заодно
сообщать о своих психических проблемах? Да еще в присутствии посторонних?
Нет, это было выше моего понимания...
Между тем посторонним в лице герцога Венелоа заявления Принца явно по душе
не пришлись. Пробормотав себе под нос нечто нечленораздельное, Реналдо
криво усмехнулся (на ту сторону, где фингал был меньше) и, по-моему, хотел
продолжить выступление более внятно. Но его опередил Уилкинс, ткнувший
пальцем в один из дисплеев:
- Вот, кстати, прекрасный пример того, о чем вы сейчас рассуждали, господа.
Монитор располагался прямо перед моим носом и показывал ситуацию вокруг
другого конца п-в-туннеля - после перехода в Таксис "Ямагучи" и
установления с ним связи командование наших союзников поспешило поделиться
всей наличествующей информацией... Насколько я мог судить, в Рэнде сейчас
происходила эвакуация циновских кораблей, сопровождавшаяся нешуточным боем
с флотом противника, мешающим спокойно провести это мероприятие. Ничего
удивительного или неожиданного, поэтому смысл намека майора от меня
ускользал, и, похоже, от меня единственного... Что поделаешь, скрыть
недогадливость было невозможно.
- Что вы имеете в виду, майор?
Надо отдать должное, на людях он проявил похвальную лояльность и без всяких
шуточек популярно объяснил:
- Орбитальные станции, контролируемые Цином, прикрывают отход остальных
кораблей и худо-бедно с этим справляются. Но когда последний крейсер уйдет
в Таксис, они останутся с противником один на один и будут обречены на
поражение. Что, по-вашему, тогда случится с ребятами, которые сидят за
пушками станций?
Ну да, можно было сообразить, ведь не так давно я даже отказался
присутствовать при завершении схожей операции. Только тогда на заклание
предназначалось несколько кораблей, а сейчас три станции. Точнее, персонал
станций, поскольку Рэнд вряд ли захочет уничтожать собственное имущество...
Притом если экипаж корабля еще мог питать надежду проскочить в туннель
раньше, чем его уничтожат, то у этих "ребят" вообще не было ни единого
шанса.
- И уж конечно, они не сдадутся. Не так ли, Ваше Высочество?
- Разумеется, герцог, - сухо подтвердил Принц. - Мы же говорили об этом.
- Редкостный маразм! - резко бросил Уилкинс, явно знакомый с
самоубийственными наклонностями подданных Небесного Императора. - Как
говаривал мой полковник: "Этот человек был дурно воспитан - он погиб от
собственной глупости!"
- Но разве нельзя провести эвакуацию по-другому? - мой вопрос прозвучал
чуть ли не жалобно, и я поспешил его чем-нибудь дополнить: - То есть здесь
же нет боя. Почему не перебросить обратно в Рэнд "Ямагучи" вместе с
"Прометеем"? Два дредноута могли бы прикрыть отступление и уйти последними.
Могли бы, майор?
- Да и одного "Прометея" хватит почти наверняка, - ворчливо ответил
Уилкинс. - А уж вдвоем с этим монстром - вообще без вопросов...
- Почему же мы так не сделаем? - невинно осведомился я, намеренно ни к кому
не обращаясь - любопытно было, кто станет отвечать.
Вызвался Его Высочество:
- Приятно видеть, когда твои советы не пропадают втуне, - прежде всего
отметил он, а затем опустил очи долу с очаровательным смущением. - А не
делаем мы так потому, наверное, что герцог Венелоа не захочет подвергать
риску свой корабль и всех нас ради жизней нескольких, никому не интересных
японцев.
Если исходить из недавних утверждений Принца, на японцев ему самому было,
мягко говоря, начхать. Но он сильно беспокоился о моей карме и поэтому
пошел на блестяще удавшуюся провокацию - прикрытое фиговым листком
обвинение в трусости Реналдо встретил самым предсказуемым образом:
- Ой, кто бы говорил! - прорычал он, разом теряя самообладание. - Вы тут,
Ваше Высочество, буквально пару минут назад про трон Кертории распинались.
Так я вам вот что скажу: объясняйте свое отречение, чем хотите, но всем
давно известна его настоящая причина - ваша трусость! Та самая, в которой
вы имеете наглость обвинять меня!
Да, подоплека напряженных отношений между герцогом Венелоа и Принцем
прояснилась, но вот само наличие этих отношений в будущем вызывало у меня
серьезное сомнение. Я жалел лишь, что занимаю такую неудачную позицию - как
раз посередине между ними...
Напрасно прождав пару секунд грома и молний, я глянул на Принца и обнаружил
его скорее довольным, нежели что другое. Чуть покачиваясь на носках, он
улыбнулся, а потом сообщил в привычной скромной манере:
- А я вам скажу следующее, герцог: оставьте свои инсинуации и хамство при
себе. Отныне и впредь!
- Или? - язвительно поинтересовался Реналдо.
- Или я убью вас на месте.
- Ерунда. Вы не нарушите клятву. Такое пятно на непогрешимой репутации!
- А вдруг? Возможно, вас утешит, что вы заставили меня изменить принципам,
но будет ли это достаточной компенсацией? Решайте сами, герцог... Тут можно
долго обсуждать, насколько всерьез кто из присутствующих воспринял угрозу
Принца (лично я верил, что он отвечает за свои слова), но я ограничусь
беспристрастным фактом - Реналдо зажевал. Нет, он еще попялился на Принца,
сверкая глазищами, но этим все и закончилось. Следующая отрывистая фраза
была брошена уже Уилкинсу:
- Велик ли риск в операции, предложенной герцогом Галлего?
- По ходу эвакуации - никакого. А при снятии щитов перед обратным переходом
"Прометей" может быть сильно поврежден, вплоть до разрушения. Но, если
помните, при прыжке в систему Вольфара ситуация была примерно та же, и я не
вижу причин, по которым прежний трюк - резкое торможение перед самым
включением двигателя Арнесена - не сработает...
- Скорость "Прометея" будет во много раз меньше! - отрезал Реналдо, как
будто призывая не дурить ему голову, но Уилкинс не растерялся:
- Так я и говорю - минимальный риск существует.
- Вот и отлично! - с неожиданным злорадством заявил Реналдо. - Начинайте!
Только надо с компаньонами уговориться, а то вдруг их командиры не
поддержат благородный порыв... Или, Ваше Высочество, им тоже я должен
приказывать?
- Нет-нет, я распоряжусь, - кротко согласился Принц и направился к
переговорному устройству.
И действительно распорядился. "Ямагучи" последовал за нами в систему Рэнда,
где честно выполнял приказы безукоризненно проведшего операцию Уилкинса...
Да, все завершилось благополучно - флот Цина ушел из Рэнда с минимальными
потерями, а мы сами не только уцелели под прощальным залпом, но даже не
понесли сколь-нибудь значительный урон...
В общем, по прочтении предыдущей фразы может возникнуть логичный вопрос:
зачем же я так детально описывал процедуру принятия решения о проведении
операции, если сама она не стоила выеденного яйца? Ну, во-первых, момент
был с психологической точки зрения любопытный, а во-вторых, теория Принца о
последствиях небрежения жизнями других людей нашла блестящее подтверждение
- проявленное коллегиально милосердие и впрямь уберегло нас если не от
гибели, то от крупных неприятностей наверняка...
Началось все, когда "Прометей" и флот Цина преодолели примерно две трети
пути от туннеля, ведущего в Рэнд, до пиратского тупика, через который мы
намеревались покинуть систему Таксиса. На нашем командном мостике к этому
моменту установилась тихая и мирная атмосфера - Уилкинс продолжал изредка
отдавать всякие малосущественные приказы, Реналдо, развалившийся в кресле,
казался спящим (хотя подозреваю, что на деле бросил все силы на борьбу с
физическими страданиями), Принц погрузился в раздумья, судя по виду -
приятные и далекие от происходящего, а я... Я тоже изображал полудрему,
хотя внутренне был взвинчен до крайности. Пока еще никакие слова или
действия Принца не давали ключа к пониманию его истинных намерений, и
угроза фатальной ошибки жутко на меня давила. Мой выход, после которого все
должно было проясниться, неумолимо приближался, и я даже начал задаваться
вопросом: имеет ли смысл тянуть волынку дальше, как вдруг Уилкинс с не
понравившейся мне интонацией громко произнес:
- Интересно, а чего они там ждут? Реналдо и Принц вопрос проигнорировали, а
я просто не понял:
- Кто они и где там, майор?
- Взгляните на монитор, показывающий систему целиком, герцог, - вместо
ответа порекомендовал Уилкинс. - Вам ничего не кажется странным?
Я посмотрел куда сказали, но как-то не смог сразу переключиться с
собственных мыслей. Зато заметил краем глаза, что Реналдо тоже приподнял
веки и больше их не опускает...
- Объясните по-человечески! - неожиданно для себя рявкнул я.
Уилкинс не полез в бутылку, а значит, дело было серьезное...
- Ладно. Видите группу точек у туннеля, к которому мы чапаем? Знаете, что
это?.. Крейсера, болтавшиеся в Таксисе до нашего появления. Сколько их там
уцелело - штук семь-восемь, не больше... Не объясните ли мне, какого
дьявола они делают у нас на дороге? Расстроились из-за невыполнения приказа
высшего командования и ждут, когда мы их добьем? Это не в духе Рэнда... Да
и вообще - почему они не помчались к своим, когда мы не стали их
преследовать? А, герцог?
- Если честно, не вижу здесь проблемы. Ну, уберутся они восвояси, как
только мы приблизимся, и все...
- А я вижу проблему, - гнул свое Уилкинс. - Потому как эти крейсера не
единственные в системе, чье поведение мне не нравится. Улавливаете?.. Нет?
Хорошо, посмотрите, что происходит у нас за спиной. Когда мы ушли от
туннеля, рэндовские войска, естественно, перешли в Таксис. Но они не
остановились у п-в-перехода. Нет, они следуют за нами - на почтительном
расстоянии и не особо спеша, но тем не менее... Это тоже вам ни о чем не
говорит? Тогда как насчет того, что противник вышел нам на перехват и с
дальнего конца системы? Вы помните, у Рэнда там есть заградительный отряд,
блокирующий п-в-туннель к территории, контролируемой нашими нынешними
союзниками?.. Судя по показаниям датчиков, примерно половина той эскадры
снялась с позиций и движется через систему в нашем направлении. Конечно,
впечатление такое, будто перехватить нас они не успевают и близко, но я
почему-то уверен, что наши с ними мнения не совпадают. Не погулять же они
отправились, в самом деле...
Я по-прежнему не понимал сути опасений майора, но, как ни парадоксально,
это не мешало почувствовать их важность. Особенно после того, как по ходу
выступления Уилкинса Принц перестал витать в облаках и уставился на
мониторы с заметно недовольным выражением... Пока же я раздумывал над
ответом, заговорил Реналдо. Тоном безапелляционного приказа:
- Надо двигаться быстрее! Если желтые не могут, мы их бросим!
Однако Уилкинс и не подумал подчиниться, веско бросив в ответ:
- Поздно. Напротив, мы должны благодарить судьбу за то, что растянули
операцию часика на полтора дольше расчетного времени. Сейчас же лучше
остановиться!
Уилкинс незамедлительно перешел от слов к делу, скомандовал выключить
двигатели на "Прометее" и продублировал распоряжение для "Ямагучи" -
японцы, как ни странно, мгновенно послушались (очевидно, Его Высочество
действовал по модной схеме - переподчинил их Уилкинсу вплоть до отмены
предыдущего распоряжения)... Реналдо же, встретив в очередной раз отпор,
ничуть не взъярился, а лишь угрюмо буркнул:
- Вы правы, майор. Я чертовски туго соображаю сегодня.
Самокритика невольно вызвала у меня улыбку - как, интересно, тогда
следовало оценить мое состояние, если я вообще не имел ни малейшего
представления о том, почему нам надлежит срочно менять режим полета?
Впрочем, я мудро решил не высовываться и последовать примеру Принца -
напряженно уставился в монитор, нервно покусывая нижнюю губу...
Минут пять мы двигались вперед по инерции, ничего не происходило, и я начал
было подумывать, что пример Его Высочества, пожалуй, не всегда хорош, но
тут Уилкинс воскликнул голосом рыбака, подсекшего крупную рыбину:
- Ага, вот и они! Никакого терпения!
На этот раз переспрашивать: кто такие "они" - необходимости не было,
поскольку единственной появившейся на мониторах была вторая группа объектов
около горловины пиратского п-в-туннеля. Группа эта быстро росла и
обнаруживала явную тенденцию слиться в дружеском союзе с первой, то есть -
с крейсерами Рэнда...
- В связи с отсутствием точной информации не могу ничего утверждать с
уверенностью, - с легкой насмешкой заговорил майор, - но очень подозреваю,
что перед нами та часть флота Республики и ее союзников, которая, по
имевшимся представлениям, должна полным ходом мчаться в Рэнд кружным путем.
Ваше Высочество, наверное, могли бы произвести опознание по составу
кораблей, не так ли?
- Да, это они, - полузадушенным голосом отозвался Принц, и, незаметно
скосив глаза, я обнаружил, что его потрясывает - явно от бешенства...
Тут я наконец врубился в происходящее, и, надо прямо сказать, первым моим
чувством было колоссальное облегчение, переходящее в бурную радость. Ведь
получалось так, что пока Принц расставлял с моей помощью ловушку для
Президента Рэнда, тот решил рассчитаться с ним звонкой монетой. Он позволил
флоту Цина убраться из окружения в районе п-в-туннеля, дабы мы угодили в
новое кольцо, но уже в открытом космосе... Нет, даже не так. По замыслу
графа мы должны были без приключений подойти к пиратскому туннелю, уже
предвкушая отдых на нейтральной территории, и... неожиданно напороться на
вылетающие из этого туннеля превосходящие силы противника. Тогда у флота
Цина не оставалось бы иного выхода, как вступить в бой и после подхода к
республиканцам двух резервов из глубины системы быть благополучно
уничтоженным. Красиво придумано, отдадим должное... И сорвалось-то из-за
ерунды - дурацкой эвакуации, нарушившей тщательно рассчитанную всеми
сторонами хронологию. Маленький отряд крейсеров, уцелевших после первой
схватки, по плану должен был отступать перед самым нашим носом и
присоединиться к главным силам, когда времени для каких-либо маневров у нас
уже не останется. Может быть, зная кровожадность герцога Венелоа, граф
Таллисто надеялся, будто мы, высунув язык, бросимся в погоню за легкой
добычей. А вышло, что, получив люфт во времени, крейсера не нашли ничего
лучше, как болтаться вокруг туннеля, где им было не место, и тем самым
демаскировали намерения противника для чертовски проницательного Уилкинса.
Но первое и главное, вытекавшее из внезапного появления армии Рэнда,
захлопнувшей нас в ловушке, - это безусловное отсутствие предварительной
договоренности между Принцем и графом Таллисто. И совсем не потому, что это
была бы комбинация, слишком сложная для разыгрывания. Нет, просто Принц,
какие бы цели он ни преследовал, никогда по собственной инициативе не
допустил бы ситуацию, в которой прилюдно проваливается разработанный им
план, а сам он выглядит посмешищем...
Однако, потешившись вдоволь этой мыслью и, как следствие, перспективой
успеха мероприятия в целом (на мостике пока царило мрачное оцепенение), я
несколько поумерил восторги. Мне, например, пришло на ум, что среди нас тут
есть предатель. Иначе быть не могло - даже если бы на графа Таллисто
работали лучшие аналитики Вселенной во главе с моим дядей, я не верил в
возможность раскрыть замысел Его Высочества по мифическим косвенным уликам
- совершенно определенно имел место стук. Учитывая также, что и японцы, и
экипаж "Прометея" узнали об операции незадолго до ее начала, и отбрасывая
невероятные варианты с подслушиванием, можно было уверенно утверждать об
измене кого-то из четверки, находившейся сейчас на мостике "Прометея"...
Казалось, установить эту личность легче легкого: я отпадал, Его Высочество
в свете вышеупомянутого тоже, для Реналдо никакого смысла загонять себя в
капкан не наблюдалось, - значит, оставался только Уилкинс...
Логичное рассуждение, не правда ли? И прекрасный пример того, как просто
ошибиться второпях. Хорошо еще, что я не полез сразу с обвинениями, а стал
подводить надежную психологическую базу - и слова Креона про шпиона в моем
ближайшем окружении вспомнил, и о несомненной симпатии Уилкинса к армии
Рэнда, практически бывшим сослуживцам, подумал... Пока я давал маразму
расцвести попышнее, молчание прервал Реналдо:
- Видимо, я должен извиниться перед Вашим Высочеством, - с отвращением
выплюнул он неслыханные слова. - Ваш план провалился из-за моей ошибки.
Меня предал человек, от которого я этого не ожидал.
Никто не сказал ни слова, но Реналдо после маленькой паузы объяснился:
- В моей организации уже давно существует клан командиров, недовольных
сложившимся управлением. Воспользовавшись моим отсутствием в последнее
время, они набрались наглости и даже протащили через Совет флота парочку
недопустимых решений - вроде предоставления прохода через наши туннели за
деньги! Разумеется, я намеревался навести порядок и поэтому сообщил о своем
возвращении доверенному человеку. Дабы тот подготовил плацдарм для
решительных действий... - Лицо Реналдо исказила ужасная гримаса. - Но он,
похоже, решил, что для развития его карьеры будет предпочтительнее заложить
меня Рэнду и вместе с "Прометеем" уничтожить в этом котле!
Обреченность, насквозь пронизывавшая его слова, мигом вправила мне мозги.
Между прочим, пока я предвкушал триумфальные финалы и перемалывал всякую
чушь, к нам со всех сторон стремительно приближались враги, и эксперты по
военному делу как будто считали, что у флота Цина и "Прометея" шансов на
спасение нет!.. Но тогда, раз Его Высочество недавно исчерпал всю свою
энергию, что вполне вероятно... Тогда получалось, перстень на моем пальце
был единственной дорожкой, уводящей от смерти в системе Таксиса! И если
открыть куда-нибудь портал, шагнуть в него и быстренько закрыть, то почти
наверняка можно будет позабыть о Принце, герцоге Венелоа и всех связанных с
ними проблемах...
Не буду лукавить, перспектива показалась мне заманчивой. Вот только еще бы
Уилкинса с собой захватить... Я уставился на него, придумывая какой-нибудь
способ донести свои мысли, но вдруг с некоторым недоумением сообразил, что
майор-то как раз далек от пораженческих настроений. Он полностью
сосредоточился на мониторах, глаза перебегали с одного на другой, губы
шевелились, как будто он что-то про себя высчитывал... Наконец, уловив
одному ему понятный намек, Уилкинс разразился очередной серией четких
приказов. Курс, скорость, прочие параметры движения - и для нас, и для
японцев.
На этот раз я был не единственным изумленным - Его Высочество так вообще
прямо спросил:
- Не понимаю. Вы собираетесь сражаться, майор?
- Ну да. Конечно, - весело кивнул Уилкинс. - Мы окружены в космосе всего
лишь втрое превосходящим по численности противником - это же мое любимое
соотношение сил!
Разбудил меня голос Уилкинса, гаркнувшего прямо над ухом: - Минутку
внимания, господа! Почему-то даже во сне я был уверен, что попадаю в
категорию, к которой направлен призыв, поэтому послушно разлепил веки и,
как всегда, первые несколько секунд не слишком понимал, где нахожусь, и все
такое... Но затем я признал рубку "Прометея", вспомнил, что вообще
творится, не без удовольствия отметил значительное улучшение самочувствия и
под финал удивился, зачем Уилкинсу понадобилось наше внимание именно в
данный момент...
Я уже достаточно поднаторел в анализе картинок на мониторах, чтобы видеть -
за те... сколько?., ну, примерно пять часов, что мне довелось провести в
краях более приятных, ситуация в системе Таксиса кардинальных изменений не
претерпела. Флот Империи, растянувшись в построение, сходное с клином вроде
стаи перелетных птиц, двигался в никуда или, вернее, в направлении участка
космоса, единственным достоинством которого была максимальная удаленность
от флотов Рэнда и его союзников. Те, в свою очередь, нас преследовали -
эскадры, прошедшие через пиратский п-в-туннель, объединились со своими
товарищами, прежде дислоцировавшимися непосредственно в системе Рэнда, и
теперь шли прямо позади нас, будто бы приближаясь, но очень медленно. Отряд
же, направлявшийся нам наперерез от дальнего конца системы, давно изменил
свои намерения и двигался параллельным курсом, как бы отсекая нас от
п-в-туннеля, который ранее защищал... В общем, все было точно так же, как в
момент, когда мои глаза сомкнулись от невыносимой скуки.
Что же хотел Уилкинс? Очевидно, об этом не догадывались ни Реналдо, тоже
просыпавшийся (но еще медленнее меня), ни Принц, подошедший к мостику
откуда-то со стороны... Обернувшись, я поискал ответ на лице самого майора,
но, кроме проступающих следов усталости, на нем никаких сообщений не
читалось. Пришлось дождаться, пока хозяин "Прометея" сможет адекватно
воспринимать действительность...
- Короче говоря, господа, - решительно начал Уилкинс, - сейчас наше
положение, как видите, достаточно стабильное. Но мы приближаемся к
переломному моменту в ситуации. И я хотел бы... м-м... получить
дополнительные полномочия.
- Какого рода? - угрюмо поинтересовался Реналдо, опережая остальных.
- Такого, что до завершения операции я буду отвечать за ее проведение
единолично. То есть если кто-либо из вас надумает отдать мне приказ или...
тем более... отменить мой собственный, я не буду обязан подчиниться, -
любезно пояснил Уилкинс, хотя, по-моему, его и так прекрасно поняли.
Мы - все трое - переглянулись в явном недоумении, и я решил выступить
первым:
- Майор, даже если мы дадим запрашиваемое обещание, что помешает нам его
потом нарушить? Этого Уилкинс явно ожидал:
- Во-первых, вы все очень серьезно относитесь к собственным обещаниям и
никогда их не нарушаете. - Насмешка, прозвучавшая в его словах, была столь
явной, что я поразился - неужели майор настолько уверен, будто нам без него
не обойтись, и он считает возможным наносить оскорбления безнаказанно? Или
он как раз это и проверяет?.. Судя по затянувшейся паузе, такой вариант
нельзя было исключать. Но в любом случае Уилкинс ничего не дождался, и я
улыбнулся:
- Что же во-вторых?
- Очень просто. Вас трое, и если кто-то соберется передумать, двое других
ему не дадут. Прекрасный метод, не правда ли? - Майор чуть шутливо
поклонился Принцу, ясно намекая, что пример взят с пресловутой клятвы,
которую тот всем нам подсунул.
Его Высочество ограничился пожатием плеч, но я буквально услышал, как он
думает: "Напрасно вы, милейший, недооцениваете керторианцев - среди нас и
смертельные враги могут помириться ради достижения обоюдной выгоды!" Однако
я был склонен согласиться с шефом своих телохранителей - на одного из троих
присутствовавших керторианцев он мог рассчитывать всегда, а антагонизм
между Принцем и герцогом Венелоа казался чересчур глубоким в сравнении с
тривиальной смертельной враждой... Между тем Реналдо решил, что наступила
его очередь, и задал вопрос куда более практичный:
- Что произойдет, если мы откажемся?
- Я умываю руки, - не допускающим сомнений тоном отрезал майор и указал в
сторону открывавшегося в пустоту иллюминатора. - Если мы избавимся от
нескольких тихоходных кораблей, то сможем двигаться со скоростью, не
уступающей флоту Рэнда, и таким образом угроза уничтожения в открытом бою
со временем отпадет. Убедившись в бесперспективности погони, противник
прекратит ее и займет такие позиции, чтобы просто не пускать нас обратно в
систему - на околице мы сможем болтаться сколько душе угодно... Разумеется,
с военной точки зрения, ситуация получится абсолютно беспросветная, но ее
можно будет решать как-то по-другому. Политическими средствами, например,
на что вы все, господа, большие мастера. Если желаете, пожалуйста.
М-да. Лишний раз я убедился, что майор Джек Уилкинс чертовски умен.
Фактически его речь означала следующее: "Господа, мне прекрасно известно,
что эта война вам всем до лампочки - так хотите ли вы ее продолжать? Сейчас
я создал условия, при которых можно ответить на этот вопрос спокойно, без
всякой угрозы для жизни. Вот и отвечайте!"
Прежде чем вякнуть что-либо в такой момент, я предпочел бы для прочистки
мозгов хлопнуть чашку кофе, а то и две. Но пришлось обойтись сигарой - тоже
неплохой способ затяжки времени...
Основная беда заключалась в том, что мне по большому счету было все равно.
Своей главной цели я достиг, а чем кончится галактическая война: позорным
поражением Цина без дальнейшего кровопролития или ничьей после новой серии
боев - меня мало волновало... Пожалуй, предпочтительнее всего было бы
поступить так, как хотел сам Уилкинс, но... Но я его не понимал. Потому
что, с одной стороны, своим вызывающим поведением он явно подталкивал нас к
словам: "Спасибо, майор, вы свободны", а с другой - я не сомневался,
провести подобную операцию едва ли не заветная его мечта... Закрадывалось
подозрение, что раздираемый противоречием между собственным желанием и
принципами (избегать ненужных потерь), майор пытается в лучших традициях
переложить решение с больной головы на здоровую. Для меня это тоже
выглядело не худшим выходом, поскольку единственная, без всяких натяжек
здоровая голова в радиусе пяти метров принадлежала Его Высочеству.
Только вот Принцу не слишком понравилось, когда взгляды почтеннейшей
публики сконцентрировались на его особе, и после небольшого колебания он
заметил:
- Не понимаю вас, господа. Я-то ничем тут не командую.
- Кроме японцев, - усмехнулся майор. - А их мое требование тоже касается.
- А разве они плохо выполняют ваши приказы? - в своем стиле, невинно хлопая
ресницами, осведомился Принц.
- Но мне нужна уверенность...
- Послушайте, майор, это уж слишком, право слово. Не пытайтесь обманывать
обманщика, - беззлобно улыбнулся Принц. - Безусловно, они с удовольствием
будут выполнять ваши дальнейшие распоряжения и призовут на мою голову
страшнейшие самурайские проклятия, если я им запрещу. Всем же жить хочется.
Даже подданным Небесного Владыки.
Достойный ответ. В переводе на язык простой и понятный он означал: "Да
делайте вы как хотите! Помните только, что после нашего отбытия из Таксиса,
проблема не будет решаться никакими средствами. "Прометей", "Ямагучи" и
остальные могут хоть дерьмом тут зарасти - никто и пальцем не шелохнет!"
Признаться, я ожидал, что все-таки выскажется Реналдо, но он молчал, и
решение снова вернулось в руки Уилкинса, как бы тот его от себя не
отпихивал. Разве что, если поверить Принцу, альтернатива выглядела очень
сомнительно...
- Вижу, господа, вы не против предоставить мне дополнительные полномочия, -
подытожил майор. - Только будьте любезны повторить это еще раз. Вслух.
Нелишняя предосторожность, а заодно и легкая компенсация за неудобство.
Вряд ли кому-нибудь из нас было очень приятно произносить: "Да, майор, до
конца операции вы можете действовать целиком по собственному усмотрению,
располагая всеми подвластными нам ресурсами" - именно такую формулировку
выбрал наш знатный казуист - Его Высочество...
Впрочем, после завершения процедуры Уилкинс не поспешил с новыми
распоряжениями, продолжая спокойно наблюдать за мониторами, и я
воспользовался случаем, чтобы задать один вопросик, пришедший мне в голову
незадолго перед сном:
- Майор, а почему на нашем мостике нет монитора тактического компьютера?
Или "Прометей" вообще таковым не оборудован?
Реналдо насмешливо хрюкнул, а Уилкинс покривился, как будто я сказал ему
гадость или, по крайней мере, оскорбил в лучших чувствах:
- А как же, герцог, есть тут это чудное устройство. Только мне оно не
нужно! Не жалую я железные мозги.
- Свои лучше?
- Скоро мы это проверим! - Видимо, я задел майора даже сильнее, чем могло
показаться, ибо объяснения последовали без дальнейших понуканий: - Расчет
миллиардов вариантов в секунду полезен в условиях плотного боя с участием
большого числа объектов - не могу отрицать. Но пусть тактиком пользуются
ребята, в чьем ведении находится непосредственное маневрирование и ведение
огня. Уилкинс махнул рукой в сторону группы офицеров, занимавших правый
угол рубки, и язвительно усмехнулся:
- А сейчас мне миллиард вариантов нужен как собаке пятая нога. Хватит и
одного, который сработает. При этом нисколько не сомневаюсь, что предложи я
его тактику на оценку, он сообщил бы, что прогноз отрицательный. Какая мне
от этого польза? Только смута в головах подчиненных. На хрен надо!..
Любопытным мне показался комментарий Принца, тихонько бросившего
единственное слово: "Иконоборец!" Я не совсем понял, что он имел в виду, и
решил уточнить потом смысл данного термина. У Гаэли, например...
Куда меньше мне понравилось неожиданно возникшее соображение о том, что
Уилкинс затеял возню с "дополнительными полномочиями" не только ради того,
чтобы предоставить нам шанс завершить войну. Предполагаемый им же самим
"отрицательный прогноз" от железных мозгов ясно означал: майор намеревается
пуститься в авантюру с такой степенью риска, от которой благовоспитанные
компьютеры смущаются и краснеют. И следовательно, он на деле опасался
ситуации, когда его начнут хватать за руки. Может, стоило раньше об этом
подумать?..
- А что вы вообще собираетесь предпринять, майор? - не сдерживая досады,
поинтересовался я. - Думаю, это уже не секрет. Теперь.
Уилкинс отнесся к вопросу без энтузиазма, но счел возможным меня уважить:
- Все достаточно просто, герцог. Математическое соотношение сил в системе
Таксиса делает нашу победу невозможной, и с этим я никак бороться не могу.
Если, конечно, противник не начнет допускать явных ошибок и дробить свой
флот, чтобы мы могли уничтожать его малыми частями. Но рассчитывать на
такие подарки несерьезно - у них и тактические компьютеры есть, и головы у
командиров. Поэтому единственный реальный для нас вариант - привлечь помощь
извне. И место, где эта помощь может быть получена, тоже одно. - Шагнув
вперед, майор постучал ногтем по экрану монитора напротив п-в-туннеля, по
другую сторону которого находились корабли Империи. - Наша задача очевидна
- снять блокаду противника с точки п-в-перехода. Конкретно, уничтожить или
вывести из строя обе защищающие апертуру туннеля станции. Справимся с этим,
в Таксис пачками пойдут корабли наших узкоглазых друзей, и дело в шляпе...
К сожалению, противник также все прекрасно понимает, и замаскировать свои
действия нам не удастся. Но одну ошибку они должны совершить, и этого будет
достаточно. Пора, пожалуй!
Повысив голос и сменив тон, Уилкинс приступил к выполнению операции,
протекание которой удобно было отслеживать по мониторам. Сначала клин
нашего флота распался на отдельные единицы, сложившиеся вскоре в новую
формацию - две сферические группы. Побольше - с ядром в качестве "Ямагучи",
и поменьше - вокруг "Прометея"... Затем оба отряда заметно изменили курс и
начали расходиться: "Ямагучи" повернул почти на девяносто градусов и
двинулся прямиком к кораблям противника, болтавшимся между нами и желанным
п-в-туннелем, а "Прометей" взял в ту же сторону, но градусов на сорок пять
- при этом в переднем иллюминаторе наблюдался все тот же безынтересный
космос...
Сказать, будто я что-нибудь понимал - даже после объяснений майора - было
бы большим преувеличением; я лишь утешал себя, что вот-вот последуют
какие-то новые шаги и станет хоть немного яснее... Но нет, мы продолжали
движение в новых направлениях, а обе группировки противника поступили самым
разумным, на мой взгляд, образом. Отряд, на который нацелился "Ямагучи"
попросту встал на месте, а основные силы - эдакая грозовая туча, с которой
нам, в моем понимании, нельзя было сталкиваться ни в коем разе, - двинулись
на соединение с товарищами, изрядно срезая угол. По моей оценке, выходило,
что в некой точке "Ямагучи" и все корабли противника окажутся практически
одновременно... Наконец примерно через полчаса мое терпение лопнуло, и я с
раздражением поинтересовался у беззаботно насвистывающего простенькую
мелодию Уилкинса:
- Так когда, майор, они совершат решающую ошибку?
- Они уже ее совершают, - довольно отозвался он. - Им надо всего лишь
посовершать ее еще с четверть часика.
- А "Ямагучи" и иже с ним - хана, что ли?!
- Ну-у... Это не исключено, но крайне маловероятно.
- То есть?!
Уилкинс не любил разжевывать, но когда меня поддержал Принц, больше с
мостика не уходивший, колоться все-таки пришлось.
- Хорошо. Пока время терпит... Чем, господа, по-вашему, сейчас занимается
противник?
- Собирается уничтожить большую часть наших войск, - повторил я свое
предположение, но Уилкинс покачал головой:
- Ничего подобного. Они правильно - в смысле, по подсказке тактического
компьютера - отреагировали на наш маневр и теперь ждут. Они смотрят на
монитор тактика, а тот в недоумении пожимает плечами - по расчетам
получается, что ни один из вариантов моих дальнейших действий не может
привести к успеху. Соответственно, железные мозги сразу начинает клинить.
- Вариантов? Оказывается, у нас еще есть варианты? - не скрывая недоверия,
переспросил Принц.
- Не более чем условно. Тактический компьютер не в состоянии угадать, какой
из двух неправильных планов я выбрал: взять в клещи их меньший отряд до
подхода основных сил или атаковать район п-в-перехода группой "Прометея",
обрекая остальных на уничтожение... Впрочем, можно лишить его этой дилеммы.
Зато появится другая.
Через минуту наша группа вновь изменила курс и, развернувшись почти на
девяносто градусов, нацелилась точнехонько на п-в-туннель, за которым
находились свои.
- Ну вот, теперь мои намерения очевидны, - Уилкинс с хищной улыбкой потер
руки. - Тактический компьютер выходит из прострации, с презрением понимает,
что я озабочен лишь спасением собственной шкуры, и начинает новые расчеты.
Поверьте на слово - погоняв как следует электрончики, он обнаружит, что
решение задачи переходит в стратегическую плоскость, и предложит
командованию выбор: уничтожить группу "Ямагучи", но тогда существует
вероятность - не очень большая, - что "Прометей" они упустят. Или второе:
надежно прикрыть п-в-туннель, но тогда нанести серьезный урон нашему флоту
не удастся.
- Да, они выберут второе, - понимающе кивнул Принц, но я не разделял его
уверенности:
- Почему? - я намеренно не обратился ни к кому лично, но все же не ожидал,
что ответит Реналдо:
- Потому что их главной целью является "Прометей" ! - отрезал он.
Я понимал подоплеку утверждения, и все же оно показалось мне спорным.
Однако развести очередную дискуссию не удалось - меньший отряд противника
стронулся с места и, набирая ход, направился к вверенному его попечению
п-в-туннелю и прочь от "Ямагучи". Это означало, что чем бы ни
руководствовался Уилкинс в своих прогнозах, он оказался прав...
- Пора выкладывать главный козырь. Не так ли, майор?
- Это вы в точку, - достаточно угрюмо усмехнулся Уилкинс и выложил: -
Полный вперед!
Приказ был исполнен по обыкновению мгновенно, и "Прометей" вылетел из
центра сферы своего отряда, как камень из пращи - просвет между ним и
остальными кораблями рос с каждой секундой... Затем же наш - теперь уже
бывший - эскорт очередной раз повернул и двинулся как будто на соединение с
основной эскадрой. Выглядело так, что мы на максимальной скорости и в
полном одиночестве понеслись к п-в-туннелю, с которого, по мысли Уилкинса,
необходимо было снять блокаду.
Я глянул на Принца с Реналдо - вид у них был не менее обалдевший, чем у
меня, но несколько по-иному. Похоже, они испытывали шок от того, что
Уилкинс собирался предпринять, а я просто этого не понимал. К счастью,
вымаливать объяснения не пришлось - майор сам не смог упустить случая
похвалиться превосходством над железными мозгами...
- Вот сейчас у тактического компьютера уже по-настоящему дым повалил из
ушей, - с мечтательной ноткой заявил он. - Даже интересно, рассматривал он
такой вариант и отверг как безумный или вообще не учел?
- Чего не учел? - я осторожно подтолкнул его к развитию мысли.
- Ну как же! Скорость "Прометея", конечно. Она много выше, чем у остальных
кораблей в системе - и наших, и противника, - и я сомневаюсь, что у Рэнда
есть технические характеристики нашего монстра. А даже если есть, уже
поздно... Моя задача была элементарна: подвести "Прометей" на одинаковое
расстояние от п-в-туннеля с отрядами противника. Создавая иллюзию какой-то
тактической борьбы, мне это удалось. А теперь... Теперь выйдет так, что
"Прометей" прибудет к туннелю первым, затем... где-то с получасовым
опозданием... подоспеет первый отряд противника, за ним - весь наш флот
вместе с "Ямагучи", и только потом - основные силы противника.
Ну, я понял. Все и было ровно так, как выглядело. Нет, право же, Принц и
герцог Венелоа - очень сдержанные люди...
- Послушайте, майор, когда мы прилетим в район п-в-туннеля, там нас будет
ждать примерно... - я повнимательнее пригляделся к монитору, считая
очередные кружочки, - дюжина кораблей противника и две тяжеловооруженные
станции. "Прометей" в одиночку должен... за целых полчаса!.. всех их
уничтожить, и тогда враг будет разгромлен. Правильно?
- Не совсем, - бодренько поправил меня Уилкинс. - С нами станут драться
только корабли - станции обязаны защищать точку перехода. А вот нам надо
вывести из строя именно их.
- Да? И как?
- Черт! Да что вы меня пытаете! - неожиданно вспылил он. - Подумайте сами,
в конце концов! Способ-то один-единственный!
Я обиделся и заткнулся. Но когда пару минут спустя Принц вполголоса
поинтересовался по-керториански:
- Он безумен? - а Реналдо с замечательным сарказмом предположил:
- Еще не исключено, что он волшебник! - я подумал, что не так уж плохо
побыть какое-то время в неведении...
Поэтому в последующий час я целенаправленно забывал о предстоящей схватке и
предавался достаточно абстрактным размышлениям. Лучше было бы еще поспать,
но, как назло, сна в меня больше не лезло... Предметом же, вокруг которого
вертелись мои мысли, являлась персона Его Высочества. Почему? Да без особых
причин, как говорится, просто на глаза попался. Правда, в отличие от
других, находящихся в поле зрения, Принц пребывал в необычном состоянии.
Необычном для себя... Он совершенно определенно нервничал, даже я бы сказал
- дергался. Нет, он не заламывал руки и не кусал губы, но вместо окружавшей
его обычно ауры расслабленности и уверенности в себе на этот раз
чувствовалась чудовищная напряженность. Неестественно прямая спина, чуть
сведенные брови, взгляд, застывший в некой, весьма отдаленной точке - все
это мелочи, но общее ощущение они создавали. И потом, с четверть часа Принц
простоял, не сказав ни слова и даже не пошевелившись. А это, между прочим,
очень тяжело чисто физически. Попробуйте как-нибудь и убедитесь - подобное
возможно только при крайнем нервном напряжении, полной сосредоточенности на
чем-либо...
Вот я и пытался угадать, что послужило причиной такого его состояния.
Оказалось совсем не просто, поскольку объяснения, лежащие на поверхности, я
отверг практически сразу. Страх за свою жизнь? Явно нет. С момента открытия
портала для "Прометея" прошло уже много часов, и Принц - при его-то
способностях - наверняка успел поднакопить энергии, чтобы в случае
надобности свернуть с дорожки, ведущей в пекло. Расстройство из-за
несовпадения реальных событий с намеченными им? Еще менее вероятно.
Безусловно, осознание фиаско хитроумного плана могло досаждать Его
Высочеству, но что было, то прошло - об этом все на Кертории знают...
Других версий под рукой не было, и довольно долго я ломал голову впустую,
уходя все дальше и дальше от поставленного вопроса и пытаясь смоделировать
ситуацию, которая возникнет в том благоприятном случае, если по окончании
авантюры Уилкинса все мы еще будем живы... Пока вдруг не отметил забавное
совпадение: погруженный в раздумья о будущем, со стороны я, наверное,
выглядел точь-в-точь как Принц - только чуть менее напряженно. "Так, может,
он тоже видит в будущем нечто важное", - подумал я и тут же напомнил себе,
что это не только слова. Принц ведь и в самом деле умел видеть будущее, был
у него соответствующий дар.
Вот это соображение придало моим мыслям по-настоящему интригующий оборот -
пришлось даже поднатужиться и вспомнить все обрывки знаний, когда-то
подхваченных на Кертории. К сожалению, они оказались весьма скудны. Да и
могло ли быть по-другому, если ясновидение, пророческий дар к моменту моего
рождения считались утерянными? А мой дядя вообще полагал подобные вещи
сказками?.. Тем не менее какие-то основополагающие принципы в моей памяти
отложились. Например, что будущее инвариантно, и ни одно видение не
обязательно должно быть истинным. Что подчас истолковать увиденное
значительно сложнее, чем непосредственно увидеть... Я припомнил, что в
древности волшебники составляли целые талмуды, посвященные возможным
вариантам развития истории, отмечали точки ветвлений, отсекали ложные ветви
от истинных и тому подобное. Но это было чертовски давно, еще до
объединения Кертории, в эпоху наивысшего расцвета магии, и занимались
такими изысканиями чародеи, по сравнению с которыми нынешнее поколение даже
не пигмеи, а так - нечто слабо различимое под микроскопом... Но Принц, как
раз в этом смысле, очень выделялся. Еще до нашего отбытия с родины ходили
разговоры о его необычайном таланте, однако ничем конкретным в ту пору они
не подкреплялись. Зато теперь, в Галактике, в доказательствах недостатка не
наблюдалось. Хватало одного недавнего космического портала - я сильно
сомневался, будто любому из легендарных волшебников прошлого подобный фокус
показался бы скромным. А если дар ясновидения у Принца был столь же развит,
столь же могущественен? Что тогда? Тогда отнюдь не диким выглядело
предположение, что Его Высочеству будущее, попросту говоря, наперед
известно. Скажем, как карта незнакомого города. Ты знаешь, где находится то
или другое, и только ищешь к нему кратчайший путь. Иной раз, конечно, можно
и ошибиться, не туда свернуть, но глобальной опасности заблудиться не
существует вовсе.
Признаться, от таких мыслей мороз драл по коже. Как можно бороться с
личностью, способной предусмотреть все что угодно на годы, если не на
десятилетия вперед? Не просчитать или догадаться, а просто знать? Я очень
живо представил себе Его Высочество, попивающего утренний кофе и
рассуждающего примерно так: "Ну-с, посмотрим, что у нас там делается через
годик. Хо-хо! Ранье попытается меня надуть в самый ответственный момент!
Нехорошо, нехорошо. Ничего, мы поступим с ним следующим образом..."
Какой именно это будет образ, я с ходу придумать не смог, но для создания
приятного панического настроения уже навороченного было достаточно.
Несколько минут я совершенно всерьез рассматривал перспективу
незамедлительно открыть портал и убраться с "Прометея". Но потом взял себя
в руки - все-таки Принц был не всемогущ и едва ли всеведущ, и убедиться в
том я мог совсем недавно. Он же допустил ошибку, позволив флоту Рэнда
окружить нас в системе Таксиса, разве нет?.. Хотя и странная это была
ошибка, если вдуматься. С одной стороны, при появлении основных сил графа
Таллисто Принц казался искренне взбешенным, а с другой - оставалось только
поражаться, сколь удачно им был выбран момент для душеспасительной беседы
со мной, прямым результатом которой стало то, что нам удалось избежать
ловушки в самом скверном ее варианте.
В общем, о Его Высочестве с уверенностью можно было утверждать только одно
- с уверенностью о нем нельзя утверждать ничего. Могу вместе с вами
посожалеть о банальности этой сентенции, но я пришел именно к такому выводу
- ни больше ни меньше...
Решив уж было поставить на этом точку, я вдруг вспомнил о том, с чего
начал: почему же Его Высочество так нервничает? Предположим, я прав, и он
действительно воспринимает грядущее в качестве некой карты, или схемы, что
ли. Тогда почему он беспокоится?.. По сути, ответ напрашивался: мы
приближались к очень важному узлу этой схемы, точке ветвления, после
которой события могут пойти совершенно различными путями. Причем замечу без
хвастовства, я действительно подумал, что сложившаяся вокруг обстановка
располагает к принятию так называемых судьбоносных решений и что, по всей
вероятности, ключевая роль в них достанется отнюдь не Его Высочеству. Мне
даже жутко захотелось проверить: насколько верны все эти фантазии?.. Но тут
игры моего сознания были прерваны Уилкинсом, поинтересовавшимся:
- Ну что, герцог, вы догадались, чем мы будем заниматься, когда доберемся
до п-в-туннеля?
Герцогов среди присутствовавших было двое, но я без колебаний зачел вопрос
в свой адрес:
- Нет, майор, я думал о другом.
Уилкинс, понятное дело, удивился, но ограничился напористым:
- Пора подумать об этом.
Мне надоело смотреть, как из одного, очень близкого мне человека делают
идиота, и я достаточно беззлобно бросил:
- Идите вы к дьяволу со своими ребусами. Я - не профессионал. Не хотите
говорить сами, спрошу Реналдо или Его Высочество!
Герцог Венелоа, выглядевший уже много лучше, чем в начале операции, не стал
дожидаться прямого вопроса:
- Майор собирается использовать любимый пиратский прием, Ранье. Абордаж.
Только вместо кораблей мы будем брать на абордаж две орбитальные станции.
- Это правда? - Уилкинс сдержанно кивнул, а я чуть помолчал для приличия и
все-таки брякнул: - И что тут такого?
Реналдо поморщился, Принц, снова внимательно следящий за разговором,
вздохнул с откровенной грустью, а Уилкинс заулыбался, как будто услышав
невиданную похвалу...
- Это зависит от того, что вы понимаете под "таким", герцог. Но в принципе,
просто к вашему сведению, - подобная операция еще ни разу не заканчивалась
успешно. В современной военной истории было три, по-моему, попытки, и все
провалились. А в остальном вы правы - ничего особенного.
- Ну-ну. Продолжайте, майор.
Уилкинс, как и всегда, четко уловил момент, когда с иронией надо
завязывать, и перешел к привычному методу изложения - по-военному:
- Тяжеловооруженные орбитальные станции специально сконструированы так,
чтобы захватить их из космоса было практически невозможно - иначе из-за
отсутствия мобильности они оказались бы слишком легкой добычей. Так что
меры принимаются самые серьезные: герметизация отсеков, управляемая
компьютером единая система ведения огня, простреливающая даже сортиры, не
говоря уже о значительном превосходстве защищающихся в численности. Не хочу
вдаваться в технические тонкости, но поверьте, герцог, противодесантные
системы, применяемые Рэндом, в высшей степени надежны.
- Простите, майор, - перебил я, - но то, что вы утверждаете, противоречит
тому, что я вижу. Эти станции, которые мы будем штурмовать, в течение войны
уже дважды переходили из рук в руки.
- Верно! И знаете, как происходит захват? Сначала в районе станций
уничтожаются все корабли сопровождения, затем туда сгоняется необходимое
для определяющего математического перевеса количество сил, после чего
станциям предлагают сдаться под угрозой неминуемого уничтожения. Обычно они
так и поступают. Если отказываются, их расстреливают... Изредка, правда, их
все же захватывают из стратегических соображений, бросая в атаку десятки
десантных групп. Но взять штурмом станцию, не контролируя полностью космос
вокруг нее, пока еще никому не удавалось - я вас не обманываю.
- Ну, хорошо. - Я вдруг почувствовал себя очень усталым. - Как же мы
осуществим это деяние?
- Мы будем действовать самым тупым образом. Ничего тут не придумаешь, к
сожалению. На "Прометее" есть четыре первоклассных десантных катера; начав
бой, мы постараемся максимально сблизиться со станциями, а затем сбросим
катера - по два на каждую. Дальше судьба операции окажется в руках наших
десантников. Я, конечно, проинструктирую их насчет некоторых свежих идей по
преодолению оборонительной системы, но фактически все будет зависеть от
людей.
- Так я и думал, - с прежним пессимизмом сообщил Реналдо, и я обратился к
нему:
- Не выгорит, по-вашему?
- Мои люди - лучшие в Галактике специалисты по абордажным операциям. - Он
даже нашел в себе силы пошевелиться и развести руками. - Но любому
мастерству есть предел - бревно соломиной не перешибешь.
- Тем не менее мы попробуем! - категорически отрезал Уилкинс, и на пару
минут повисло молчание. Потом пришлось все же спрашивать:
- Ладно. А при чем тут я, майор? - честно говоря, интуитивно я чувствовал,
к чему он клонит, но отказывался поверить...
- Хотите, чтобы я сам сказал, да? Хорошо, пожалуйста. Я согласен, что
десантники "Прометея" - знатоки своего дела и все такое, но мне известна...
э-э... группа, как минимум им не уступающая. Разумеется, я имею в виду
ваших телохранителей, герцог. Хоть и в отставке, но они остаются лучшими из
лучших. Так что надо бы вам смотаться за ними домой. До туннеля лететь еще
около полутора часов, вы как раз успеете обернуться.
Пока он говорил, я смотрел на Принца. Тот слушал по обыкновению
бесстрастно, но в данном случае это выглядело не вполне естественно -
все-таки было от чего удивиться, согласитесь. Поэтому я в итоге не
удержался:
- Вы ожидали этого, Ваше Высочество. Не так ли? Принц вдруг заморгал, что
при его величественной манере держаться выглядело довольно забавно.
- Почему вы так решили, герцог?
- Ну, вы же ждали чего-то. Причем очень напряженно. Разве нет?
- Положим, да, - после непродолжительного колебания согласился он. - Я ждал
чего-либо в таком роде.
Совсем незначительная оговорка, но она настолько соответствовала моим
недавним умственным экзерсисам, что я перестал сомневаться в правомочности
своих выводов...
- Точка ветвления, - произнес я по-керториански. - Кажется, так это раньше
называлось? И какое же решение будет верным, не подскажете?
По-моему, Принц просто онемел - он пялился на меня без малейших
поползновений к открытию рта. При этом я бы затруднился охарактеризовать
выражение его лица, но оно было таким, что мне очень хотелось отвернуться.
В итоге я так и поступил, а то еще окаменеешь не ровен час...
- К вам, майор, у меня тоже есть ряд вопросов. Во-первых, у меня не хватит
энергии, чтобы Держать портал открытым в ожидании, пока сквозь него пройдут
два десятка человек. Более того, я сомневаюсь даже, что вообще смогу дважды
подряд перемахнуть такое расстояние.
- Вам дважды и не надо, - невозмутимо возразил майор. - Отсюда вам помогут
Его Высочество или адмирал - помните, как в тот раз, когда мы отправились
на "Бантам"? А на Новой Калифорнии... Ну, уж справитесь как-нибудь.
- А что, если откажусь?
- Смысла не вижу. Но в любом случае вы не можете. Точнее, можете только в
теории... Вы же передали мне командование до конца операции, так что я имею
право попросту приказать вам. И приказываю: отправляйтесь на Новую
Калифорнию!
- Но ведь мои телохранители точно вправе отказаться. У них нигде в
контрактах не записано о ведении боевых действий против Республики Рэнд.
Уилкинс улыбнулся, показывая, что этот довод еще несерьезнее предыдущих:
- Советую применить универсальный аргумент.
М-да. Майор хорошо подготовился и пока что никакого выбора мне не оставлял.
А раз так, нечего и тянуть. Заручившись согласием Реналдо, я быстренько
набросал в голове картинку своего кабинета и через минуту был таков. Перед
самым отбытием я глянул еще разок на Его Высочество, но тот лишь легонько
качнул головой - и не надейтесь, дескать!..
Оказавшись в своем кабинете, я не стал спешить, прошелся кругом, глянул в
окошко, за которым моросил унылый дождик, уселся в любимое кресло, поправил
стоявшее не на месте пресс-папье, достал сигару из коробки, закурил... Да,
вот теперь выбор у меня безусловно был. Тот самый, который, видимо, так
тревожил Принца и был подсунут Уилкинсом, несмотря на все мои ухищрения
этого избежать.
Сама по себе дилемма была очевидна: я мог вернуться на "Прометей" вместе со
своими телохранителями, а мог и не возвращаться. Мог пойти, например,
принять горячую ванну, поспать в собственной удобной кровати, да и вообще
отдохнуть пару дней, чтобы хотя бы сломанные ребра срослись. А потом
спокойно отправиться к Гаэли, на Аркадию, и раскручивать треклятую историю
дальше уже там. Ничто, абсолютно ничто этому не мешало...
Что ж, майор Уилкинс был не только чертовски умен и дальновиден, но столь
же хитер и изворотлив. Весь последний диалог с ним затевался с единственной
целью - заставить его как-нибудь оговориться, хоть немного ошибиться в
словесной формулировке. Черта с два! В сухом остатке имелся четко и
недвусмысленно отданный мне приказ - отправиться на Новую Калифорнию; все
же, что касалось возвращения, произносилось в сослагательном наклонении. И
даже сам граф Деор не доказал бы обратного.
При этом ситуация сильно ухудшалась за счет того, что я не был уверен в
том, чего от меня ждут, и поэтому не мог поступить своим излюбленным
способом. Точнее, ход мыслей Уилкинса выглядел ясно - он был бы не против,
если б я вернулся с подмогой, но в то же время честно выполнял свою работу
и не давал мне рисковать жизнью. Само по себе это означало лишь, что
опасность существует. Более того, что она очень велика... Но вот Принц! Он,
похоже, лучше всех представлял последствия моего возможного решения,
прямо-таки знал их до известной степени, но не сподобился даже на тончайший
намек! Сволочь, что говорить!..
Короче, минуты бежали, а я сидел, отягощенный противоречиями. Конечно,
вернуться было бы очень благородно и красиво, вполне в духе старого доброго
герцога Галлего, но вряд ли разумно. Я совсем не хотел подвергать свою
жизнь угрозе; она (жизнь, в смысле) мне нравилась, и в этом не могло быть
сомнений.
Тогда я решил довериться случаю. Можно, к примеру, монетку подбросить... Я
поковырялся в ящиках, пока не обнаружил керторианский золотой. Раритетная
вещь, к слову сказать... Подбросил. К моему удивлению, на ребро не упал.
Собственно, выпал орел... Ну и что? Я же все равно ничего не загадал...
Проваландавшись так больше получаса, я дотянул до точной копии ситуации, с
которой для меня все и началось. Тогда, получив записку с просьбой о
встрече от Бренна, я тоже не мог решить: отправляться мне на рандеву или
нет, пока не стал безнадежно опаздывать. После чего вопрос снялся сам
собой... Вот и теперь я попросту перестал укладываться в отведенный лимит
времени. Ладно, хоть какая-то определенность...
В кабинете я, естественно, находился один, рисоваться было не перед кем,
тем не менее я не отказал себе в удовольствии тяжело, обреченно вздохнуть,
а затем щелкнул по клавише интеркома. Сделано было машинально, по привычке,
поэтому когда монитор передо мной засветился, показав точно то же, что и
прежде, - лицо моего дворецкого, не знаю, кто из нас удивился больше. Тэд
первым справился со своими чувствами и любезно поздоровался:
- Добрый день, сэр. Рад видеть вас в добром здравии!
Я с обидой подумал, что порой моя драгоценная жизнь превращается в
балаганный фарс, и угрюмо пробормотал:
- Здравствуйте, Тэд. А почему вы не сидите? Под замком, я имею в виду...
- Ну-у... - Он изобразил смущение, не особенно стараясь. - Ребята решили,
что держать меня взаперти до следующего вашего появления бессмысленно.
Когда оно произойдет-то, не известно. А бежать я не собираюсь... К тому же
всем этим надо кому-то управлять. - Чуть помолчав, он добавил: - Я могу
уволиться, сэр, если вы сочтете это необходимым.
Я не знал, как реагировать на подобную наглость, и ограничился туманным:
- Мы вернемся к этому позже. А пока что, Тэд, соберите всех моих людей
внизу, в холле. По тревоге!
Времени не оставалось совсем, поэтому, встав через пять минут перед
стройной шеренгой своих телохранителей, я не стал, как говорится, хером
груши околачивать:
- Господа, я прибыл сюда из системы Таксиса, где в данный момент ведутся
активные боевые действия между Рэндом и Империей Цин. Скажу сразу, мы с
майором Уилкинсом воюем на стороне Цина! - Никакой реакции. - И сейчас мы
нуждаемся в вашей помощи для проведения одной операции. - Снова ничего. - А
именно - захвата орбитальной станции в пространстве, контролируемом
противником!
Тут уж некое подобие удивления наблюдалось, но ненадолго - по шеренге будто
легкий ветерок пробежал. Я кисло улыбнулся - собственным мыслям.
- Вижу, господа, к обсуждению остался единственный вопрос. Сколько, не так
ли? Ну что ж, вас тут... э-э... восемнадцать человек. Девятнадцать, включая
майора Грэхема, - с заметной угрозой поправился я и глянул на Тэда, но тот
и не думал возражать. - Тогда пусть будет по миллиону на каждого. Что
скажете?
Вопрос был риторический, тем не менее ответил, как и положено старшему,
Гэлли:
- Это дерьмовая работа, сэр!
Когда тускло-серые пятна, подсвеченные по бокам разноцветными огоньками, -
именно так выглядели в оптике корабли противника - пришли в движение и,
образовав компактную полусферу, поползли нам навстречу, обстановка в рубке
"Прометея" стала зловещей. Дурные ощущения, испытываемые находившимися
здесь людьми, казалось, зажили самостоятельной жизнью и материализовались в
ауру откровенного, тяжелого страха. Возможно, присутствие полного оптимизма
автора проекта могло бы ее развеять, но Уилкинса в рубке все еще не было
(он продолжал инструктаж десантных групп)...
Впрочем, не могу сказать, чтобы мой личный вклад в общее настроение был
очень весом. Я его понимал, но не поддерживал. С моей точки зрения, бояться
уже не имело смыла. Я мог вдоволь позаниматься этим, сидя в кресле своего
кабинета, выступая перед телохранителями, даже открывая для них портал - но
тогда страх утратил последний шанс побудить меня к действию и захлопнуть
арку за спиной проходившего последним Тэда... А теперь-то что? Все равно
ничего не изменишь. Так что я был только вял, отчасти в связи с неважным
самочувствием, а отчасти из-за желания встретить уготованное судьбой в
максимально философском расположении духа. Меня лишь забавляло немного
очередное подтверждение того, как порой стремительно и кардинально меняются
роли в схожих ситуациях. Взять, например, нас с Его Высочеством: когда
эскадры Рэнда неожиданно появились в Таксисе, он не мог своими силами
покинуть "Прометей" и находился в моей власти, а теперь уже я лишился
каких-либо керторианских способностей и надолго... Сразу по прибытии я
хотел было пошутить по этому поводу и посмотреть на реакцию Принца, но
потом передумал. Не знаю уж, насколько мое решение было верным в свете
раскладов будущего, но оно явно ничего не упрощало. Если раньше я говорил о
беспокойстве и тревоге, охватывавших Его Высочество, то на подлете к
п-в-туннелю уместно было бы определение - взвинчен до предела. И хотя он
упорно продолжал молчать, мне все больше казалось, что внутренний накал
должен как-то прорваться, проявить себя. Так что, когда Принц вдруг
порывисто обернулся к нам с Реналдо, я не удивился, но приготовился
услышать нечто необыкновенное...
И напрасно приготовился. В ту же секунду позади нас в рубку ворвался
Уилкинс, начавший выкрикивать команды чуть ли не с той стороны дверей.
Причем возглавлял список приказ открыть огонь... Что ж, Принц поморщился,
как будто с досадой, и отвернулся, а я даже не успел погадать относительно
его намерений, ибо через несколько мгновений мое внимание целиком поглотила
картина разворачивающегося сражения.
Честно говоря, изложить протекание операции со всеми подробностями мне
представляется затруднительным, да я был и не в состоянии уследить за всей
информацией и хронометражем. Поэтому ограничусь собственными впечатлениями,
тем, что я видел и что представлял... Итак, открыв достаточно беспорядочную
пальбу и не снижая скорости, "Прометей" понесся прямиком в центр вражеской
полусферы. Это выглядело закономерно, поскольку нашей целью являлись
станции, находившиеся позади заслона. Противник тоже не питал никаких
иллюзий, но и помешать нам не мог - космос ведь забором не перегородишь.
Более того, три крейсера, составлявшие центр полусферы, даже
заблаговременно убрались с нашей дороги, предпочтя вместе с остальными
поливать нас огнем из практически статичного положения. Насколько я мог
судить, снайперские качества рэндовских артиллеристов не оставляли желать
лучшего - конечно, щиты абсорбировали всю прибывшую к нам энергию разных
видов, но проскочив сквозь вражеское кольцо, мы потеряли две трети лобового
щита и примерно по половине боковых.
Затем, правда, крейсера противника переместились на экраны заднего вида, и
хотя они бросились нам вдогонку, но точность стрельбы заметно понизилась,
да и наш кормовой щит был еще целехонек... И вот в те две-три минуты, что
мы мчались до первой станции, располагавшейся по нашу сторону от
п-в-перехода, я пришел к полному согласию с мнением майора в оценке
способностей тактического компьютера. Если бы в это время две космические
крепости бросили охранять ворота, в которые все равно никто не ломился, и
принялись расстреливать нас из своих тяжелых орудий практически в упор, то,
подозреваю, "Прометей" был бы неминуемо уничтожен. Но они так не поступили.
Зачем? Ведь по расчетам тактического компьютера "Прометей" во всех
вариантах был обречен, а они неуязвимы...
Таким образом, мы без особых проблем подошли к станции вплотную и, если так
можно выразиться, на бреющем полете сбросили первые десантные катера. В
оптике я их не увидел, но по мониторам можно было четко отследить, как две
маленькие яркие точки отделились от "Прометея" и метнулись к поверхности
станции. Преследующие нас корабли дали по ним залп, но скорее для острастки
- расстояние было слишком велико, а объекты малы, чтобы можно было
рассчитывать на нечто большее, чем случайное попадание. Ничего случайного
не произошло. Катера благополучно пристыковались, а мы слегка изменили курс
с целью облета простреливаемого станциями пространства и по дуге
направились на противоположную от нас сторону п-в-туннеля. Этот вынужденный
маневр позволил погоне значительно приблизиться, и огонь сзади приобрел
опасную интенсивность. Однако предварительные расчеты (или интуиция) не
подвели майора - до сброса второй штурмовой бригады щит продержался, а
потом мы убрали задницу с линии огня, тормозя и по широкому кругу
разворачиваясь навстречу противнику...
К тому моменту десантники на первой станции уже проникли внутрь оболочки. С
точки зрения тактических компьютеров противника одно это наверняка
выглядело чем-то вроде корня квадратного из минус единицы, но мы попросту
использовали какую-то хитрую уловку, не предусмотренную конструкторами
Рэнда. Ее смысла я не постиг, но, главное, она удалась, и пока все шло по
графику... Мне было интересно, на какую именно станцию послал Уилкинс наших
людей - хотелось, знаете ли, за своих поболеть. Но сначала я не отважился
его отвлекать, а потом сообразил, что раз на захват второй станции выпадает
меньше времени и, следовательно, задача там посложнее, - значит, майор
отправил их туда... Ну что ж, катера второй группы тоже добрались до
объекта без осложнений.
Чего никак нельзя было сказать про "Прометей". Развернувшись, мы очутились
лицом к лицу с тринадцатью крейсерами противника (очевидно, адмиралы Рэнда
были не суеверны), и при этом уже никто никуда не спешил... Понаблюдав пару
минут за тем, как все происходит, я обнаружил, что идущий бой напоминает
мне финальную сцену из старинной охоты на медведя с собаками (на Кертории
такие развлечения практиковались и поныне; я просто использую более
понятную аналогию). Небольшие и верткие крейсера Рэнда, выступавшие в роли
собак, применяли соответствующую примитивную тактику и нападали всем скопом
с единственной целью - укусить побольнее и отскочить или вцепиться
ненадолго в загривок максимум. Медведь, он же в нашем случае дракон, будучи
не в состоянии отразить все атаки, пытался пришибить хоть кого-то из своих
мучителей. Разумеется, при этом собаки - наименее умелые или наиболее
наглые - гибли, но оптимизма медведю это не добавляло. Иногда собакам
удавалось самостоятельно завалить и растерзать огромного зверя, иногда нет
- это не так уж важно; их главной задачей являлось удержание медведя на
месте до подхода охотников с ружьями... И охотники приближались. Щелчки
взводимых курков уже были отчетливо слышны...
Поэтому через какое-то время все внимание, не только мое, но и остальных,
включая Уилкинса, полностью переключилось на офицеров связи, находившихся в
постоянном контакте с командирами десантных групп. Информация оттуда шла,
мягко говоря, тревожная. Десантники на второй станции также без проблем
миновали внешнюю преграду, но затем продвижение к главному управляющему
центру, контроль над которым необходимо было установить, резко замедлилось.
Сначала на первой станции, потом и на второй... В донесениях речь шла о
непредвиденных осложнениях, потерях, и все это можно было понять, но
отставание от графика потихоньку стало накапливаться, а его следовало
избегать любой ценой...
Минут через двадцать после начала операции (до завершения с каким-либо
исходом оставалось меньше десяти) я заметил, что Уилкинс вдруг утратил
интерес к переговорам со штурмовиками и вновь взялся за управление
непосредственно маневрированием, прежде осуществлявшимся по рекомендациям
тактического компьютера. Его поведение меня заинтриговало, поэтому я тоже
уставился на дисплей, дававший крупномасштабную картину боя вокруг
п-в-перехода... Некоторые выводы вскоре можно было сделать. По-прежнему
находясь в окружении крейсеров противника (теперь их оставалось десять) и
не предпринимая ярко выраженных попыток вырваться, "Прометей" начал, я бы
сказал, медленно смещаться. Не жертвуя логикой боя, мы выбирали траектории
движения, постепенно уводившие нас все дальше от второй станции, но
приближавшие к первой. Фактически мы медленно ползли в обратную сторону по
той же дуге, по которой мчались выбрасывать десант. Представлялось
очевидным, что этот ход напрямую связан с положением на станциях. На
второй, где работали мои телохранители, сейчас ситуация была заметно лучше:
опоздание невелико, да и преодолено почти три четверти пути; на первой же
десантники увязли где-то на середине и, похоже, плотно... И все-таки,
несмотря на понимание причин, по которым Уилкинс затеял обратное движение,
его основная идея оставалась мне неясной...
Через три минуты, когда мы ловко сбили еще один крейсер и оказались
примерно на одинаковом расстоянии от обеих станций, напряжение достигло
апогея. Завзятый оптимист вынужден был бы признать, что если в самое
ближайшее время блокада с апертуры п-в-туннеля снята не будет, нас ждет ПП,
как это назвал бы майор. А между тем на первой станции никакого прогресса
не наблюдалось... Я подумал было, рассматривался ли вообще вариант
половинного успеха, то есть достаточно ли огневой мощи одной станции, чтобы
уничтожить переходящие по туннелю корабли. Но он наверняка рассматривался.
И хотя я не знал точного результата, по общему настроению чувствовалось,
что "прогноз отрицательный". Отрицательный для нас... Тем не менее Уилкинс
передал по мультилинии приказ о тридцатисекундной готовности нашим
кораблям, ждущим по ту сторону туннеля. Заслышав такое, Реналдо не смог
усидеть и, превозмогая болячки, встал рядом с майором. Его Высочество
откровенно грыз ногти. Я же, не переживая столь сильных эмоций,
почувствовал себя в чем-то даже обделенным...
Надо отдать должное, даже в столь критический момент никто Уилкинса под
руки не подталкивал, так же, как и сам он не давил на десантников, от
которых зависела наша судьба. В рубке висела тишина, нарушаемая лишь
переговорами офицеров Реналдо, и хотя компьютер не давал обратный отсчет,
казалось, каждый из присутствующих ведет его про себя...
А затем, как водится, наступила развязка. От стола, где велось наблюдение
за системой, пришло предупреждение, что до подхода отряда противника
осталось полторы минуты. Сразу же вслед за этим от связистов поступило
донесение о том, что вторая станция захвачена, и тотчас Уилкинс скомандовал
флоту Империи начинать переход по п-в-туннелю, а "Прометей" произвел
следующий маневр. Совершив небольшой поворот в направлении оставшейся
станции, мы рванули вперед с максимальным ускорением, на которое были
способны двигатели. Но по курсу перед нами вновь был только космос...
Не страдая излишней оригинальностью, я опять ни черта не понимал, но мне
совершенно не понравилось, как вдруг Реналдо порывисто схватил майора за
плечо, а потом отвернулся с перекошенным от ужаса лицом и прошептал
по-керториански: "Нет, только не это!"
И тут "Прометей" очередной раз повернул. "Последний раз в этой операции, а
может - и в своей истории!" - наконец сообразил я. Металлическая
поверхность станции, слабо поблескивающая в свете звезд, появилась в оптике
- мы развернулись на нее прямо в лоб и продолжали разгоняться... Я подумал,
что, видимо, майор Уилкинс всегда тяготел в душе к профессии пирата. По
крайней мере, он с большой охотой применял излюбленные пиратские приемы.
Абордаж, например. А теперь вот - таран...
Что ж, можно было больше не жаловаться - ничто не мешало разделить
переживания тех, кто раньше моего догадался, к чему ведет бой майор. И
пусть времени у меня оказалось поменьше, но, полагаю, я компенсировал это
интенсивностью ощущений. А потом мягкий металлический блеск на мгновение
распространился на всю площадь иллюминатора, жуткий удар выбил меня из
кресла, как пробку из шампанского, полетев головой вперед, я врезался в
скопление мониторов и удалился в обитель покоя...
И должен заметить, пребывать в этой самой обители было довольно приятно. Во
всяком случае, попытки жизни призвать меня обратно долго вызывали в моем
мутном сознании крайне негативную реакцию... Но потом неизбежное
свершилось, глаза открылись и обнаружили над собой деревянные плафоны
подвесного потолка. Я пялился на них с обычным в таких случаях недоумением,
и сопоставление того, что вижу, с тем, что знаю, ничуть не помогало -
потолок явно был мне незнаком. Но при любом раскладе это однозначно был не
тот свет, да и в целом я чувствовал себя неплохо. Ну, разве что шишка на
голове побаливала немного...
Приободренный, я чуть повернул башку, осмотрелся и нашел, что кровать, где
я развалился, стоит у одной из стен небольшой, но уютно обставленной
комнаты, а за журнальным столиком у противоположной стены сидит Уилкинс и
читает какую-то книжку. Точнее, даже не читает, а так, небрежно листает...
Осунувшийся и небритый, выглядел он очень неважно, но внимательность ему не
изменила - мгновенно почувствовав мое мизерное шевеление, он оторвал взгляд
от страницы и, улыбнувшись, приподнял брови:
- Доброе утро, герцог!
- Здравствуйте, майор. - Я без большого желания принял сидячее положение. -
С вашей стороны очень благородно выполнять при мне роль сиделки.
Уилкинс почему-то возмутился:
- М..делки! А если я и сижу, то только потому, что лежать на полу еще
неудобнее. Кровать-то тут одна! - Чуть помолчав, он пояснил для умственно
отсталых: - Я, вообще-то, здесь живу. Это моя каюта на "Прометее".
Пристыженный тем, что лишил человека более чем заслуженного отдыха, я
скромно спросил:
- А как я здесь очутился?
- Вам же надо было где-то... - снова начал он в повышенном тоне, но потом
оборвал себя. - В момент столкновения "Прометея" и станции вы ударились
своим крепким черепом об угол монитора и потеряли сознание. Помните, как
все было?
Я проверил - помню. Дождавшись утвердительного кивка, майор продолжил:
- Когда пыль немного улеглась, вас обнаружили в груде того, что раньше было
первоклассной навигационной аппаратурой. Естественно, вокруг тела сразу
поднялась суматоха - VIP-товарищ, и все такое... Короче, мигом доставили в
лазарет, но тщательный осмотр под моим непосредственным руководством
показал лишь глубокий обморок без каких-либо внутренних повреждений. Новых
по сравнению с боксом, я имею в виду... Разумеется, вас положили там
приходить в себя, но когда обморок плавно перетек в не менее глубокий сон,
врачи потребовали освободить место - все пострадавшие в лазарет уже не
помещались. Так вы оказались здесь. И не могу не отдать должного, герцог,
ваши таланты по части сна воистину поразительны!
- По сравнению с вашими многочисленными талантами это - сущая мелочь. -
Уилкинс, по-моему, не понял, издеваюсь я или серьезно. Да я и сам точно не
знал.
- Хотите кофе? - "Чтоб мозги прочистились" - такова была подоплека
любезного предложения. Но не отказываться же...
Пока Уилкинс наливал из стоящего на столике кофейника по чашкам, я встал,
натянул на себя аккуратно сложенную стопочкой одежду и занял место напротив
него. Кофе оказался на редкость дрянной, но, когда майор выпил свою порцию
чуть не залпом и гадливо скривился, я подумал, что причина гримасы едва ли
кроется в качестве напитка. После седьмой-восьмой чашки кофе такое
выражение появляется у всех...
- Вы совсем не спали, майор? Вид у вас скверный.
- Да нет, поспал немного. А если выгляжу хреново - так это пройдет, - он
усмехнулся. - Просто небольшая депрессия. Обычное дело после напряженной
операции.
Действительно, про сущую мелочь я позабыл. А ведь то, что мы живы и
находимся на "Прометее", еще ни о чем не говорило...
- Ну и?.. Каковы же результаты? Кто победил?
К моему удивлению, Уилкинс, только что бойко расписывавший мою личную
историю, на этот раз долго молчал, а когда заговорил, его мрачный тон резко
контрастировал с произносимыми словами:
- Результаты блестящие. Да, с военной точки зрения, просто блестящие...
Самого критического момента вы даже не видели, герцог. После тарана и
"Прометей", и станция практически вышли из строя, и тут налетела вторая
волна, почти две дюжины кораблей. А японцы могли проходить по туннелю,
ясное дело, только по одному. Без всякого прикрытия. Но они молодцы!
Действовали очень технично, а уж смелости им не занимать. Так что в итоге
п-в-переход был захвачен, попавшая в клещи после подхода "Ямагучи" эскадра
противника полностью уничтожена, а основные силы Рэнда, не приняв боя,
отошли в глубь системы.
- То есть мы все-таки победили.
- Хм. - Майор смерил меня очень тяжелым взглядом. - Хотите знать, что было
потом? Пока вы с Реналдо - ему тоже здорово досталось - валялись в
отключке, Принц прямо отсюда, с "Прометея", заказал разговор по мультилинии
с другим мерзавцем, Президентом Рэнда. Я даже слышал эту исключительно
вежливую и теплую беседу - они по-английски разговаривали, зачем типа того
секретничать... Так вот: они заключили мир! К чему, дескать, дальше
воевать? Поубивали друг друга, и будет. В общем-то, говорил больше Принц, а
второй только соглашался. И знаете, что мне особенно понравилось?
Президентик не забыл поинтересоваться, как быть с тем, что Цин оттяпал у
них кусок территории, фактически тот самый туннель, за который мы дрались.
Так на это Принц с улыбкой сообщил: Небесному Императору данная территория
не нужна. Как только корабли Цина произведут необходимые ремонтные работы,
они отсюда уберутся. Классно, нет? Вам тоже понравилось, надеюсь?
Признаться, я нисколько не расстроился. Даже наоборот, порадовался - ведь
события разворачивались в точном соответствии с моими лучшими ожиданиями...
Гнев же майора понять было нетрудно. Во-первых, ему наступили на любимую
мозоль - когда в чистое военное искусство вмешивается дурная политика, и
все обгаживает. А во-вторых...
- И кто же, по-вашему, победил? Уилкинс прекрасно меня понял и ответил без
колебаний:
- По-моему, Принц. А по-вашему?
- Я. Вероятно.
Майор сразу оживился - безусловно, ему было приятно услышать данное
заявление, - но большого доверия к своим словам я не ощутил.
- Хотелось бы так думать. Но тогда, герцог, вы намного хитрее, чем... - он
запнулся, словно затрудняясь подобрать точное сравнение, и я закончил за
него:
- Чем вы сами. Вы это хотели сказать, майор? - Я улыбнулся, не скрывая
язвительности. Однако развитие темы могло привести к разговору, в данный
момент несвоевременному, поэтому я тотчас невинно пожал плечами:
- Впрочем, мне бы тоже не помешала абсолютная уверенность, а ее не так
трудно добиться. Где Принц? Неужели убрался к своим желтым друзьям?
- Нет, - немного озадаченно ответил Уилкинс. - Все эти сутки болтался
здесь. Такое впечатление, будто ждет, пока вы проснетесь, а адмирал
более-менее придет в себя.
- Еще б ему не ждать! А каково сейчас состояние Реналдо?
- Можно узнать - у меня есть прямой интерком с его каютой.
Не дожидаясь команды, майор поднялся, подошел к вмонтированному в стену
аппарату и нажал кнопку вызова. Ответ последовал почти сразу, и после
краткого обмена фразами, выяснилось, что Реналдо уже функционирует. Более
того, сейчас у него находился Принц... Услышав это, я вскочил и кинулся к
двери, а Уилкинс, не проронив ни слова; последовал за мной...
Каюта майора находилась в хвостовой части "Прометея", далековато от
адмиральской, и пока мы шли, я вдруг вспомнил один вопрос, который
непременно собирался задать. Меня даже удивило, что Уилкинс не заговорил об
этом первым делом...
- Майор, а что произошло с нашими людьми? Есть ли потери?
- Есть. - Уилкинс шел сзади, и лица его я не видел, но ледяной тон был
достаточно выразителен.
- Говорите уж!
- В живых остались четверо. Еще двое могут выжить.
Честно говоря, я не ожидал, что на таком отчаянном задании потерь не будет
вовсе, но столь колоссальная цифра - три четверти группы! - меня потрясла.
Я едва смог пробормотать:
- И кто уцелел?
Майор назвал имена и фамилии, по большому счету ни о чем мне не говорившие,
настолько, что я с трудом мог сопоставить их с внешностью...
- А Тэд? Гэлли? - Я отчаянно не хотел верить.
- Майор Грэхем погиб в самом начале операции. Из-за глупой ошибки.
Сказалось отсутствие опыта, он ведь на другом специализировался, вы знаете.
А Гэлли... - Уилкинс помолчал, а потом также ровно произнес: - Фактически
он подорвал собой двери в зал управления. Говорят, это был стопроцентно
самоубийственный поступок.
- Но почему?! - Я даже остановился, но оборачиваться побоялся. - У него же
не было никаких признаков самоубийственных наклонностей!
- Не знаю, - очень сухо ответил майор. - Но могу кое-что предположить. Вы
забываете о том, что миллион баксов - большие деньги. Для десантников в
отставке - очень большие, огромные. А у большинства из них - и у Гэлли, в
том числе - есть семьи, дети. Я думаю, все они посчитали, что в случае их
смерти вы не откажетесь выплатить боевую премию родственникам. Вы, конечно,
не откажетесь?
- Да уж! Не откажусь. Это точно!
Стартовав вторично, я помчался на встречу с Его Высочеством с удвоенной
энергией. Смерть почти всех моих телохранителей и то, что об этом сказал
Уилкинс, задели меня сильнее, чем... Чем я мог себе позволить. Особенно
тягостна была потеря Тэда. Несмотря на предательство, где-то в глубине души
я хорошо к нему относился. И должен был хотя бы поговорить с ним еще
разок... А теперь он был попросту мертв. Только потому, что Его Высочество
счел галактическую войну наиболее подходящим средством для достижения своей
цели. Нет, с себя определенной вины я не снимал, но искушение проломить
Принцу череп вместо "здрасьте" было чрезвычайно велико...
И разумеется, я этому искушению не поддался. Струхнул слегка, когда застал
Принца в каюте Реналдо столь же уравновешенным, уверенным в себе, как и
всегда... Однако момент нашего с майором появления оказался так удачен,
будто был подстроен нарочно. Я даже не успел сесть в кресло, на которое
указал мне хозяин, потому как произошел следующий обмен фразами.
Реналдо (с кислой миной). ...Ситуация для меня очень тяжелая: "Прометей"
поврежден и не способен двигаться, а я оторван от своих ресурсов.
Принц (очень мягко). Не беспокойтесь, герцог. Техники Цина прекрасно
отремонтируют ваш корабль.
Реналдо (как будто давясь лимоном). Но мне нечем им заплатить!
Принц (как будто протягивая халву). Они не потребуют платы. Более того,
обещаю вам, герцог, что я сам останусь на "Прометее" до тех пор, пока он не
будет полностью восстановлен.
Еще на середине последней реплики я застыл рядом с креслом, а когда Принц
высказался, не выдержал:
- Извините, что вмешиваюсь, господа. Но неужели вы до сих пор не
сообразили, Реналдо? По мнению Его Высочества, у него есть еще одно
важнейшее дело на "Прометее"! Только, боюсь, мне придется его разочаровать!
Говорить о Его Высочестве в третьем лице при нем живом было ужасным
хамством. Но на этот раз Принцу даже не потребовалось делать вид, будто он
ничего не заметил - он и впрямь был очень занят. Я буквально увидел, как в
бешеном темпе завертелись его мысли, и почувствовал: мгновение, и он поймет
все сам... Лучше было не предоставлять ему такой возможности.
- В самом деле, Ваше Высочество, у Реналдо нет ни файлов, ни документации
со станции "Бантам". И у меня их тоже, знаете ли, нет. Их кто-то забрал
оттуда еще до нас и Вольфара. Вы немного просчитались!
Принц, конечно же, просек тему сразу. Будь мы вдвоем, я мог бы повернуться
и уйти. К счастью, были еще зрители: Уилкинс, смотревший на меня с
непритворным восхищением, и Реналдо, явно мало что понимавший. Но видя, что
Принцу, похоже, здорово врезали по морде, он пришел в заметное возбуждение
и попросил:
- Не были бы вы столь любезны, Ранье, слегка пояснить свою мысль? - Не
сочтя степень вежливости вопроса достаточной, Реналдо даже поклонился.
А мне только того и было нужно. Я разразился речью, как будто подготовил ее
загодя... Хотя отчасти так и было.
- Начнем с того, что, впервые узнав о станции "Бантам" и соответственно
технологии бессмертия, Его Высочество сразу возжелал прибрать их к рукам.
Скорее всего с той целью, о которой он недавно заявил открыто: помочь
престарелому Небесному Императору. Первоначально они с бароном Детаном
собирались использовать Вольфара - чтобы тот, одерживая в своих мечтаниях
победу, сам выкатил "Бантам" в Галактику, а они бы затем так или иначе
устранили болвана. Но вмешался я, и при вашей непосредственной помощи,
Реналдо, Вольфар сдох несколько раньше желаемого, а станция осталась в
никому не известной звездной системе, куда, как казалось, кроме нас, никто
не может добраться... Могу поверить даже, что Его Высочество со своим даром
ясновидения допускал провал их плана - иначе мне трудно объяснить
заключение им договора о дружбе с Империей Цин, послужившего прекрасной
прелюдией к войне. Да, нисколько не сомневаюсь, что небольшой запасной
вариант с галактическим конфликтом был разработан Его Высочеством еще
тогда... А после смерти Вольфара и особенно после моего выступления на
Совете приведен в исполнение. Нет нужды описывать замысел детально,
поскольку до последней минуты все развивалось в соответствии с задуманным.
Нападение на Рэнд, захват нескольких п-в-туннелей, контратака графа
Таллисто, поставившая флот Империи на грань катастрофы, - так все и должно
было идти; всякая болтовня о недостаточной расторопности имперской
контрразведки попросту смехотворна. Его Высочеству нужно было создать
ситуацию, при которой обращение ко мне за помощью - совершенно определенной
- выглядело логичным и обоснованным. На тот случай, что такой простой ход
меня обманет...
Когда подходящий момент наступил, Его Высочество выдернул меня с Веги Прайм
и попросил привести "Прометей" в систему Таксиса. Я ничуть не обманулся и
тем не менее согласился, не долго думая. Ведь, как я уже сказал, мне было
наверняка известно, что ни у меня, ни у Реналдо нет документации со станции
"Бантам", нет самой технологии бессмертия. Не может быть, чтобы Его
Высочество начисто проглядел столь важный компонент стоящей перед ним
задачи, а значит, он был уверен, что мы контролируем технологию. Возможно,
к такому мнению его подтолкнуло мое излишне уверенное поведение на Совете.
Если так, могу сообщить - это вышло непреднамеренно, на тот момент судьба
технологии была мне неизвестна... - Я почувствовал, что меня понесло
куда-то не туда, и постарался акцентированно завершить выступление. - В
итоге же получилось следующее: я буквально за руку отвел Его Высочество в
систему Вольфара и показал, где находится "Бантам" и как он выглядит. Иными
словами, сделал все, чтобы Его Высочество впредь мог беспрепятственно
попадать туда при помощи портала. Но едва ли теперь это доставляет ему
много радости, ведь к главной цели он фактически не приблизился ни на шаг -
имея в руках описание технологии, можно построить десяток собственных
"Бантамов", а получив лишь шарик, набитый сложнейшей аппаратурой, нельзя
сделать ничего. Меня удивляет, что, располагая знанием будущего, Его
Высочество мог так проколоться. Но, видимо, это знание не абсолютно, есть
кое-какие прорехи. В одну из таких прорех он и угодил!
"Или, попросту говоря, сел в холодную лужу самой ж...ой!" - однако эту
мысль я все-таки оставил при себе, уже сказанного было вполне достаточно.
На Принца страшно было смотреть - такие гнев и унижение не могло переварить
даже его самообладание, Реналдо выглядел... гм... абсолютно счастливым,
один только Уилкинс стал как-то слишком уж спокоен. Вяло хлопнув пару раз в
ладоши, он тоже слегка поклонился:
- Браво! Можно вопрос?
- Валяйте!
- А на хрена вам-то все это было затевать?
Я на мгновение задумался: неужели действительно не понимает? Или просто
подыгрывает? Впрочем, не имело значения - развернутый ответ был наготове:
- Во-первых, я хотел прекратить галактическую войну. Как видите, она
кончилась, поскольку потеряла смысл для ее идейного вдохновителя. И не
надо, пожалуйста, спрашивать: какое мне было до войны дело... Можете
считать, что я пацифист. К тому же мои поступки, пусть и непреднамеренно,
послужили причиной ее возникновения. Мне это было неприятно.
Во-вторых, и это самое главное, я оказался в стратегическом выигрыше. Моей
основной целью является не борьба с Его Высочеством, а победа над тем, кто
стоит за всей этой историей. Тем, с чьей подачи герцог Вольфар Рег решил
избавить меня от тягости бытия, и тем, кто предусмотрительно обчистил
"Бантам" до появления там незваных гостей, - очевидно, это одно и то же
лицо. И сдается мне, сейчас этот таинственный некто нажил себе крупные
неприятности. Не знаю, что думал Его Высочество о нем раньше, но теперь он,
безусловно, захочет поскорее встретиться с нашим общим благожелателем. И
едва ли для того, чтобы подарить букет цветов... Эта мысль будет греть меня
долгими зимними вечерами.
Наконец в-третьих. Сомневаюсь, будто вы сочтете это разумным аргументом, но
таковой присутствует. Вместо того чтобы сразу прямо изложить свои намерения
и вступить в открытые переговоры - к чему все должно было прийти так или
иначе, - Его Высочество попытался меня облапошить. Это был в некотором роде
вызов. А я поднял перчатку. И в данный момент, не скрою, получаю
удовлетворение по полной программе.
Завершая пассаж, я не без тревоги ожидал того, что может за ним
последовать. Однако Уилкинс, продемонстрировав прекрасную реакцию, захватил
инициативу в свои руки.
- С этим ладно, - твердо заявил он. - Но вернемся на минутку к первому.
Войне то бишь. Почему нельзя было прекратить ее сразу же после перехода
"Прометея" в Таксис? Ведь, по вашим словам, она уже тогда утратила смысл.
Разве нет?
Я вспомнил, как Уилкинс, явно подозревавший нечто подобное, фактически уже
предлагал покончить с боевыми действиями. Когда разводил бодягу со
специальными полномочиями... Но также я помнил, что он прекрасно усвоил
ответ после небольшого разъяснения Принца. Да, несомненно майор мне
подыгрывал. Мастерски, надо отдать должное!
- Можно было. Конечно, вы правы, майор. Только тогда Его Высочество
немедленно утратил бы интерес к происходящему и при первой возможности
удалился под сень струй, а "Прометей" остался бы в Таксисе в окружении.
Вместе с японцами, у которых нашлось бы не много поводов с ним дружить.
Боюсь, дальнейшая судьба этого прекрасного корабля оказалась бы
незавидной... А теперь я собственными ушами слышал, что "Прометею" ничто не
угрожает. Более того, японцы даже бесплатно отремонтируют его под неусыпным
присмотром Его Высочества! - Я помолчал и все же добавил: - Лично мне это
стоило девятнадцать миллионов долларов и пятнадцать жизней людей, меня
окружавших. Но ничего. Зато все могут быть довольны. Не так ли, господа?
О да! Все просто светились от восторга. Маленькое шоу герцога Галлего
удалось на славу. Триумф прямо-таки убийственный. Настолько, что в качестве
финального аккорда мне неплохо было бы убраться с "Прометея" живым!
Разумеется, последняя фраза предыдущей главы была ввернута исключительно
ради красного словца - никто на "Прометее" убивать меня не решился. Принц
до моего отбытия, состоявшегося непосредственно после сцены демонстрации
умственной мощи, просто отказывался воспринимать мое существование, а
Реналдо и вовсе с нескрываемой радостью помог мне убраться с его корабля.
Кстати, Уилкинс, как и подобает образцовому телохранителю, проследовал за
мной без каких-либо вопросов и колебаний...
Теперь же, пять дней спустя, мы с майором отдохнули и находились в
прекрасном во всех отношениях состоянии. Удивляться тут особо нечему,
поскольку это время мы провели на Аркадии. И раз уж знаменитая курортная
планета (или планета-курорт, если угодно) впервые появляется здесь в
качестве места действия, надо, наверное, уделить ей немного внимания.
После целиком искусственного Рэнда Аркадия была бы вторым кандидатом на
титул творения рук человеческих, ибо в своем первозданном виде она
представляла собой океан, лишь кое-где подпорченный крохотными островками,
фактически верхушками голых скал. Словом, бросовая планетка, к тому же
очень удаленная от развитой части Галактики. Однако после более чем вековой
невостребованности она вдруг оказалась сердцем грандиозного проекта,
задуманного группой мощнейших земных концернов. Перво-наперво ей дали имя -
Аркадия, а затем произвели еще кое-какие доработки: подняли со дна морского
некоторое количество суши, завезли грунт, насадили зеленые растения,
понастроили фешенебельных отелей, казино, ресторанов и прочая. После чего
авторы объявили, что создан курорт, по сравнению с которым сам рай
застеснялся бы своей убогости и навсегда захлопнул небезызвестные врата.
Народ охотно проглотил наживку и продолжает глотать на протяжении уже почти
двухсот лет - провести отпуск на Аркадии являлось заветной мечтой
практически любого гражданина Галактики. Заветной и в основной своей массе
несбыточной в свете существующих там расценок...
Между тем такой колоссальный успех проекта долгие годы вызывал у меня
недоумение. Действительно, климат на Аркадии неплохой, но у любого
терраформирования есть свои пределы - на мой вкус, здесь все же было
слишком жарко и влажно, а по-настоящему приятно только в помещениях с
кондиционированным воздухом. Природа после всех титанических усилий
отцов-основателей оставалась скудной. Фауны никакой, а флора... Ну, пальмы
такие и пальмы сякие. Немного обрыдло, разве нет?.. Качество моря
критиковать, конечно, негоже. Зато в нем жили рыбы, на фоне которых
пресловутые акулы не более чем невинные девочки-вегетарианки, и, несмотря
на всевозможные ухищрения типа ультразвуковых блокад пляжей, многим
туристам довелось познакомиться с этими милашками накоротке... В общем, рай
бы ухохотался, услышь он вышеупомянутое сравнение.
Да что рай! Даже Новая Калифорния, которую я давно уже считал для себя
родной, была куда привлекательнее с точки зрения туризма, или, скажем
вернее, отдыха на свежем воздухе. Прекрасный мягкий климат в разнообразных
вариациях, экзотическая природа, и весьма недорого по галактическим меркам.
Но желающих посетить Новую Калифорнию было в сто раз меньше. И в один
прекрасный день я понял причину данного явления: на нашей с Адрианом
Форбсом планете кое-чего не хватало. Чего же? Правильно, развлечений,
эдакой мнимой вседозволенности. У нас нельзя было на каждом углу купить
любой из созданных наркотиков, а публичные дома не достигали размеров
супермаркетов. Я уж не говорю о банальном пьянстве или азартных играх...
Приведу один пример. Я, в частности, указал, что на Аркадии нет животных.
Но это не совсем точно - лошади, собаки и петухи здесь наличествовали.
Разумеется, чтобы устраивать бега или бои. Удивительно, кстати, что никто
из местных воротил не додумался импортировать тараканов - тоже ведь, я
слышал, те еще скакуны...
В принципе вы можете логично заметить, что все это очевидные вещи, и не
совсем ясно, почему я затратил столько лет, дабы понять элементарное?
Однако определенная логика в этом есть. Да, в течение своей карьеры я бывал
на Аркадии многократно - собственно, опять-таки после Рэнда, своей главной
базы, я провел тут наибольшее число боев. Но тогда я воспринимал мир
немного по-другому, поскольку сам выступал в качестве развлечения...
Конечно, данный элемент в моей профессии присутствовал всегда, но здесь, на
фоне вакханалии праздности, он ощущался особенно сильно. Честно говоря, я
прямо-таки терпеть не мог выходить на ринг Гран-Казино. Никогда не склонный
к преувеличению собственной значимости, я не мог не признавать, что быть
героем, идолом толпы намного приятнее, чем чувствовать себя большой
дрессированной обезьяной...
Именно поэтому мне понадобилось много лет не бывать на Аркадии, дабы
составить о ней новое впечатление. Правильное в целом, хотя наш с Уилкинсом
визит и опроверг некоторые его положения. Я предполагал, что находиться на
Аркадии, в гнезде несвойственных мне пороков, будет противно или, по
меньшей мере, скучно. Но на деле это оказалось приятно, весьма приятно.
Ешь-пьешь в охотку, ходишь, глазея по сторонам, - по контрасту с тем, чем
мне пришлось заниматься в предыдущие месяцы, такой образ жизни вполне мог
доставлять удовольствие. А когда тебя не пытаются убить тем или иным
способом, это не так уж скучно, как может показаться невооруженным взглядом.
Естественно, подобные каникулы изначально в мой план не входили. Напротив,
сразу по прибытии на место я намеревался присоединиться к своим - Гаэли,
Бренну, Креону - и вплотную взяться за чужих, то есть за Князя Марандо
Д'Хур... Только вот поступить так оказалось немного затруднительно. Ни
свои, ни чужие почему-то не встречали нас у трапа с оркестром, а найти хоть
кого-то из них среди нескольких миллионов аборигенов и туристов было
практически нереально. Во всяком случае, у нас с Уилкинсом не получалось...
Как так, можете спросить вы? Ну хорошо, отыскать приезжих еще может стать
проблемой (особенно, если они сами того не хотят), но у Марандо должен
иметься как минимум адрес! О, безусловно, он имелся - я даже собственными
глазами его видел на письме, которое Князь некогда отправил в мой замок и
которое где-то и когда-то затерялось. Беда заключалась в том, что я напрочь
его не помнил, а навести справки, как выяснилось, попросту негде... Такая
странность прямо вытекала из государственного устройства Аркадии,
достаточно оригинального, чтобы уделить ему несколько строк.
С внешней, астрополитической точки зрения, Аркадия как самостоятельная
единица входила в так называемый Союз Трех Планет, самое, пожалуй,
необычное межгосударственное образование в Галактике. Необычное, поскольку
все остальные союзы и альянсы возникали на основе исторически сложившихся
корней - грубо говоря, выходцы с европейского и американского континентов
Земли дружили между собой и не дружили с азиатами. А вот в союзниках у
Аркадии оказались две планеты, колонизированные и заселенные религиозными
фанатиками-мусульманами. Между ними и разбитной Аркадией было так мало
общего, что вся Галактика уже давно ждала, когда же в Союзе разразится
война или какой конфликт помельче... Но если внешней политике
планеты-курорта еще можно было подыскать логичное объяснение
(территориальная общность хотя бы), то ее внутреннее устройство было
по-настоящему парадоксально. Думаю, самое подходящее слово для определения
государственного строя Аркадии - анархия. Здесь не было президента,
парламента, правительства, армии, полиции, спецслужб... Короче, проще
назвать, что было: кланы, контролирующие ту или иную отрасль индустрии
развлечений. Подозреваю, между собой они вели жесточайшую борьбу, но наружу
это никогда не вылезало. Такого порядка и безопасности, как на Аркадии, не
было даже в самых благополучных мирах. Достигался он чрезвычайно просто:
каждый клан вводил на подконтрольной ему территории свои собственные
Правила Поведения и содержал достаточное количество людей для их
обеспечения. Причем знание данных кодексов было личным делом туристов -
мера пресечения не менялась в зависимости от того, известно ли вам, что
именно и как вы нарушили. Наказания же варьировались от высылки с планеты
(за попытки мухлежа в азартных играх, к примеру) до убийства на месте (за
что-нибудь более тяжкое типа изнасилования или вооруженного грабежа)... В
общем, веселье на Аркадии было воистину непринужденным.
Поначалу мы с майором не хотели мириться с таким положением вещей, ведь,
помимо отсутствовавших справочных служб, на Аркадии в изобилии наблюдались
шоферы, гостиничные портье, официанты и прочий обслуживающий персонал,
обычно покладисто расстающийся с любой информацией при виде скромных сумм
наличности. Но и этот метод не сработал - денег почему-то никто не брал, и
отказы нередко сопровождались грубостью...
Промыкавшись таким образом пару дней, я пришел к выводу, что не остается
ничего, кроме как диаметрально изменить собственную стратегию. Прибыв на
Аркадию, мы не пытались целенаправленно прятаться, маскироваться и т. п.,
но в то же время и не афишировали своего присутствия. Однако я рассудил:
если мы не можем никого найти, то приходится надеяться, что кто-нибудь
найдет нас, и поэтому нужно демонстрировать себя чаще и активнее. В
результате мы отправились в затяжное турне по самым злачным местам,
стараясь привлекать к себе максимум внимания. Дозволенными способами,
разумеется, главным из которых было выкинуть на ветер столько денег, чтобы
это запомнилось окружающим. Нелегкая задача, но я достойно с ней справлялся
(за счет ресурсов вездесущих банков Креона). Более того, абсолютно
равнодушный прежде к азартной игре, я начал потихоньку входить во вкус и
даже получать извращенное удовольствие - в стремлении проиграться как можно
крупнее крылось нечто необыкновенно притягательное... Вероятно,
проницательный Уилкинс заметил происходящую во мне перемену. Вечером пятого
дня, когда мы сидели после обеда на террасе небольшого кафе и якобы
любовались панорамой безбрежного океана (на деле я углубился в процесс
переваривания пищи), майор с очевидным сарказмом поинтересовался:
- Ну, что теперь? Опять в казино? А может, в ночной клуб со стриптизом
зарулим? Я тут видел один: названия не запомнил, но в рекламе было сказано
- самый дорогой на всем этом побережье. По-моему, как специально для нас.
Находясь в приятной послеобеденной прострации, я только вяло покачал
головой:
- Пока подышим свежим воздухом. Это полезно.
- Кому? Вашим легким, давно почерневшим от любимых сигар? - Уилкинс
обвиняющим перстом указал на предмет, благоуханно дымящийся между моих
пальцев, но я промолчал. Немного подумав, он продолжил псевдозадушевным
тоном: - Нет, лучше все-таки взять флаер и махнуть обратно на ту сторону, в
Гран-Казино. Там сегодня бокс, знаете? Титульный бой супертяжеловесов за
звание... Черт, не помню за какое, но шумиха что надо. А? Что скажете?
Я понимал - он злит меня совершенно намеренно, поэтому не поддался и
терпеливо объяснил:
- Майор, вы помните, чем мы занимаемся? Мы предоставляем нашим друзьям
возможность нас обнаружить. Поэтому ни на стриптиз, ни на бокс мы не пойдем
- любой из тех, кто меня мало-мальски знает, сразу скажет вам, что я никак
не могу оказаться в подобном месте. Улавливаете?
- А то нет. Этот любой на вопрос: "Где же может быть герцог Галлего?" -
сразу скажет: "Блин, да за рулеткой, конечно! Где ж еще?!"
Наконец-то я стал раздражаться. По-видимому, оттого, что он был прав... Без
особой надежды я поинтересовался:
- У вас ничего не болит? Зубы или там ноготь большого пальца левой ноги?..
- Нет, - заулыбался Уилкинс, довольный, что явно достигает цели.
- То есть это протест против нашей стратегии?
- Стратегии? - он нахмурился. - Вы не оговорились? Страдания - вы,
наверное, это хотели сказать! Причем страдаем мы херней.
Конечно, Уилкинс брюзжал и раньше. Во-первых, потому как не брюзжать не
мог, а во-вторых, метод выставления себя напоказ был глубоко чужд
укоренившейся в нем психологии телохранителя. Соображения о том, что Князь
Д'Хур, даже узнай о нашем присутствии первым, не попытается меня убить в
силу бессмысленности (и опасности) такого поступка, урезонивали его, но и
только. Теперь же это не было дежурным ворчанием - Уилкинсу по-настоящему
надоело. Или, подумалось по привычке, у него есть особые причины устроить
небольшой бунт...
- Хорошо, майор. Что вы предлагаете? Я серьезно.
- Не знаю... Придумать что-либо здесь, на Аркадии, я не могу. Но и гулять,
как два петуха, - это тоже не дело. Поэтому я бы предпочел отсюда убраться.
Но боюсь, у вас найдутся веские причины... э-э... отклонить такое
предложение.
Намек был ясен - Гаэль. Я действительно хотел ее найти и не то чтобы очень
уж сильно беспокоился за ее судьбу, а скорее просто соскучился. Но
существовало и более объективное возражение:
- Вы знаете другой способ приблизиться к цели, майор? Раскопать эту
историю, обойдясь без Князя Д'Хур?
- Возможно. По крайней мере, он ничем не хуже.
- А чем наш плох? Кроме того, что мы пока топчемся на месте.
Уилкинс усмехнулся:
- Сдается мне, после нашего лихого наезда на Президента Рэнда вы решили,
будто расколоть кого бы то ни было - сущая ерунда, лишь бы объект заловить.
А я вот вовсе не уверен, что этот Князь нам скажет что-нибудь, даже если мы
ухитримся его прищучить. Керторианцы ведь крепкие ребята, не так ли,
герцог?.. А вообще я считаю, что нам следовало с самого начала заняться
другим. Тем, чем сейчас наверняка занимается Принц.
- Да? И чем же он занимается? - скептически поинтересовался я. - Мне
кажется, он обещал сидеть на "Прометее". Или вы полагаете, корабль Реналдо
уже отремонтирован?
- До этого еще далеко. Японцы работают как психи, но они не волшебники...
Нет, просто в этом вопросе Принц и Реналдо найдут взаимопонимание.
- Ну? - подтолкнул я его после небольшой паузы, размышляя над тем, почему
никто никогда не может сказать что-то важное, вдоволь не пожеманившись...
- Я на сто процентов уверен: Принц вместе с Реналдо и кучей разных спецов
заняты тем, что разбирают по кирпичику станцию "Бантам"! Помните, как мы
едва не отыскали Вольфара по одной-единственной оброненной ампуле? А ведь
"Бантам" даже при отсутствии самой важной составляющей все еще битком набит
всяческим хламом. Если квалифицированно собрать информацию и хорошенько ее
проанализировать, то обязательно отыщутся ниточки, ведущие ко всем,
увязанным в этом деле. Надо только правильно определить нужные... Реналдо
ведь и сам потихонечку двигался в этом направлении, но ребята из его
контрразведки слабоваты в экспертно-криминалистической подготовке. Зато
теперь, под руководством Принца, дело должно пойти на лад. А мы, между
прочим, вполне могли бы к ним присоединиться.
Все-таки приятно сознавать, что запудрить тебе мозги не всегда удается даже
такому матерому пройдохе, каким безусловно являлся Уилкинс. Мне, в
частности, было совершенно очевидно, что при всей кажущейся убедительности
его доводы высосаны из пальца. Безделье тоже было не при чем - майор
категорически не хотел, чтобы мы находились на Аркадии. То ли вместе, то ли
он либо я по отдельности... И если раньше он ограничивался мелким
подзуживанием, то теперь грамотно выбрал момент для решительной атаки - я,
даже сознавая это, не мог поручиться, будто у него ничего не выйдет... Но
прежде всего стоило кое-что узнать. За пять дней мы, несмотря на обилие
продолжительных бесед, ни разу и словом не коснулись событий, происходивших
на "Прометее". Настолько, словно мы с Уилкинсом там никогда я не бывали
вовсе... Заново раскурив потухшую было сигару, я погрузился в раздумья,
теперь уже старательно имитируя сытое оцепенение. А потом решил, что от
добра добра не ищут - надо использовать против майора его же собственный
прием. Лениво выпустив пару колечек дыма, я равнодушно заметил:
- Чего-то я не понимаю. Если вы хотели оставаться на "Прометее"... или
отправиться с Реналдо на "Бантам"... так и оставались бы. Я вас, кажется,
сюда не тянул.
Уилкинс сразу же раздулся как жаба.
- Как бы ни обстояли дела, я остаюсь у вас на работе. И меня никто не
увольнял!
Я ожидал такой ответ, поэтому сдержанно улыбнулся:
- Вы сами прекрасно понимаете, насколько все это устарело, майор. Наши
отношения давно вышли за рамки хозяин-служащий, так что не стоит
прикидываться. По каким-то причинам - я, кстати, не отказался бы иметь о
них более четкое представление - вы отправились со мной. Но вы можете в
любой момент вернуться на "Прометей", только скажите. По-моему, вам там
нравилось. Разве нет?
Уилкинс не разозлился, но растерялся. Бормотание:
- А почему это вы думаете... - звучало столь неубедительно, что я позволил
себе его перебить:
- Ну-ну, майор. Если я делаю вид, что чего-то не вижу, это не значит, будто
я вовсе слепой. Позвольте небольшой пример. Мне казалось раньше, что вы,
мягко говоря, не испытываете большой симпатии к пиратам. В свою очередь
Реналдо, когда мы с вами расставались, был очень зол на нас обоих...
Признаться, я был всерьез обеспокоен вашей судьбой. Но что я застаю,
оказавшись вдруг на "Прометее"? Вас с Реналдо, мирно играющих друг с другом
сто пятьдесят первую партию в шахматы! Это миленько, вы не находите?
Уилкинс явно пытался найти способ, как выкрутиться, не вдаваясь в
откровения. Он даже придирчиво осмотрел интерьер полупустого кафе в надежде
на какой-нибудь завалящий шанс. Но нет, ничего не подвернулось...
- Да, мне известно, что у вас прекрасное зрение, герцог, - наконец
проворчал он. - С небольшим дефектом, правда: очень уж вы дальнозорки! В
смысле, частенько не видите того, что под носом. Зато загнуть взгляд за
линию горизонта - тут вы мастак... - Я терпеливо подождал, что последует за
этим вступлением, и майору пришлось продолжить: - Также, на мой взгляд, вы
немного заблуждаетесь относительно герцога Венелоа. Он не такой злобный,
как принято считать. Жестокий - это верно, но у него работа такая. Он
изначально не собирался убивать никого из нас, хотя мы действительно
отдавили ему любимую мозоль. Но на губу он засадил вас совсем по другой
причине... Фактически он попросту испугался. Вас и того, что вокруг вас
происходит. Поэтому решил подержать под замком, пока не придумает
чего-нибудь получше.
- Это он сам вам рассказал? - язвительно поинтересовался я.
- Нет. Но намекнул достаточно прозрачно. Понимаете, я много с ним общался с
самого начала. Как только Реналдо удостоверился, что я - это я, а не
какой-нибудь левый майор Уилкинс, то стал проявлять редкое радушие.
Конечно, до поры до времени меня это удивляло. Но я люблю играть в шахматы
и не люблю сидеть под арестом, как забытая в заднице клизма, - по-моему,
это нетрудно понять.
- Да, насчет клизмы - это вы метко, - со знанием дела подтвердил я, и майор
слегка смутился:
- Если вы про то, что я тоже мог бы попытаться вас освободить, то я думал
об этом. Честно. У меня был даже разработан план, но для его реализации не
складывались обстоятельства. А провернуть такое мероприятие, какое
исполнила ваша девушка, я просто физически не в состоянии, уж извините!
Я был почти уверен, что сейчас майор свернет на проторенную дорожку
инсинуаций в адрес Гаэли, но ошибся - он вернулся к сути:
- В один прекрасный день я узнал причины неожиданной симпатии к себе со
стороны Реналдо, а заодно и впрямь изменил мнение относительно пиратской
организации. Так произошло, когда адмирал весьма обстоятельно изложил мне
свои взгляды на настоящее и планы на будущее - самому мне не приходило в
голову посмотреть на вещи под таким углом... - Уилкинс помолчал, вновь
проинспектировал помещение и с нетипичной для себя серьезностью продолжил:
- Поскольку я не давал никаких обещаний сохранять тайну или чего-то в таком
духе, то я перескажу вам его программу. На мой взгляд, она никак не
касается наших нынешних проблем, но раз вы считаете, что между нами
возникает недоговоренность, лучше уж не отмалчиваться...
Итак, Реналдо одержим идеей. Не совсем той, что я думал прежде. Его не
интересуют деньги - по крайней мере, сами по себе. Они лишь средство к
достижению цели, каковой является власть. Реналдо хочет властвовать, и
больше ни черта ему от жизни не надо. Ну, может, вас еще поколотить, хотя
теперь он в этом плане, думаю, поостыл... А вот в целом все развивается в
соответствии с его давними намерениями. Знаете, кстати, с чего все
началось? Однажды корабль, на котором находился Реналдо, тогда еще бывший
никем, попытались захватить пираты. Вышло же так, что захватил их он,
практически в одиночку. Вот тогда-то у него и зародилась идея... Надо
отдать должное, он прошел большой путь - человеческой жизни на него просто
не хватило бы. Полвека назад пираты сидели на двух астероидах в Богом
забытой системе и имели с полдюжины разваливающихся крейсеров. Попав к ним,
Реналдо быстро занял главенствующее положение, ввел жесточайшую дисциплину
и взялся за дело. Да, основным его занятием был грабеж, но почти все
добытые деньги вкладывались им в развитие инфраструктуры пиратского флота.
Не вдаваясь в детали, скажу лишь, что сейчас под управлением герцога
Венелоа находится настоящее военное государство, об истинных размерах и
численности населения которого Галактика имеет весьма отдаленное
представление. Но оставаться в неведении ей осталось недолго. По мнению
Реналдо, пора переходить к следующему этапу - сил накоплено достаточно,
теперь нужно начинать их демонстрировать...
- Простите, майор, - перебил я, - но мне, право, странно это слышать.
Реналдо что, собирается объявлять войну галактическим государствам,
захватывать их по одному и устанавливать военную диктатуру под собственным
правлением? Это утопия, мягко говоря!
- Без сомнения, - легко согласился майор. - Он ничего такого и не
собирается... Я, признаться, по первости подумал то же, что и вы: чушь
собачья! Но ваш собственный пример доказывает обратное. Ваш и Новой
Калифорнии, понимаете?
- Не слишком.
Готовность, с которой майор пустился в объяснения, меня очень удивила. Ни
тебе подколов, ни пренебрежительных ухмылок - я не мог припомнить, чтобы
когда-либо видел его настолько увлеченным.
- Я много думал об этом, герцог. Помните, я еще никак не мог взять в толк,
почему вы с Адрианом Форбсом, имея в своем распоряжении целую планету,
развели на ней демократию? Потом я понял: подлинная власть - это контроль.
Незачем принимать все решения самостоятельно, вполне достаточно того, чтобы
нужные вам принимались, а ненужные - блокировались. В этом смысле вы
полностью контролируете Новую Калифорнию. Экономически. А Реналдо выбрал
другой путь. Он хочет, чтобы все в Галактике знали: у него в руках дубина,
которая в состоянии расшибить башку любому, кто не будет прислушиваться к
его советам и рекомендациям. Он считает, это будет власть. Мне кажется, он
прав.
Мне тоже так казалось. Причем звучало это серьезно, даже угрожающе. Но
действительно увлекательно - я даже позабыл о собственных проблемах...
- И насколько далеко простираются амбиции герцога Венелоа?
- Максимально далеко. На всю Галактику, исключая только Керторию, куда по
вполне понятным причинам ему не добраться... - Предвосхищая мой следующий
вопрос, Уилкинс со странной улыбкой заметил: - Но у Реналдо есть одна
трудность. Та самая, на которую вы только что намекали: в его руках и так
сконцентрировано слишком много власти второго сорта. Он вынужден лично
командовать очень большим количеством людей, а когда чуть отпускает вожжи -
как это случилось сейчас, например, - сразу начинается брожение, не сказать
бы бунт. Поэтому в идеале ему нужен человек типа меня, - без ложной
скромности заявил майор. - Человек, который смог бы взять на себя чисто
военный аспект, в то время как сам Реналдо получит возможность
сосредоточиться на стратегических проблемах.
Уилкинс немного помолчал, а потом развел руками будто в недоумении:
- Если придерживаться фактов, то без малого две недели назад Реналдо
предложил мне пост адмирала пиратского флота.
Ценой титанических усилий я сумел остановить расширение своих глаз на
размере чайного блюдца. Когда же информация усвоилась, я - почему-то
шепотом - поинтересовался:
- И что же заставило вас отказаться?
Уилкинс устремил свой взгляд в голубые дали, а я заранее приготовился не
верить ни единому слову, но тут он бухнул:
- Да я и не отказывался. Как я мог?.. - Он покачал головой, по-прежнему не
глядя мне в глаза. - Я согласился! Но с условием: я присоединюсь к Реналдо
только после того, как завершится вся эта дерьмовая история.
Майор привычно усмехнулся и окинул меня цепким взглядом:
- Боюсь, ни хрена вы мне не верите. Понятно, при столь высоких ставках
всякие рассуждения о долге или там дружбе выглядят бледновато, но у меня
есть аргумент, который вы должны оценить. Внутрикерторианские разборки
дестабилизируют ситуацию в Галактике, в текущих условиях приниматься за
задуманное Реналдо просто бессмысленно. Поэтому точно так же, как и вы, я
хочу все это прекратить. Так или иначе. Соответственно лучшее место для
меня - рядом с вами. До тех пор, пока вас это устраивает, конечно... -
Очень подходящий был момент для сообщения, что меня это не устраивает, и мы
оба это понимали. Но я промолчал, и Уилкинс, заметно оживившись, подытожил:
- Ну, значит, пока я буду выполнять свои прежние обязанности. А потом...
Потом мы с Реналдо попытаемся покорить Галактику.
- Да, ребята, на мелочи вы не размениваетесь, - кисло заметил я, думая про
себя, что это далеко не конец разговора. Я давно знал, что Уилкинс,
несмотря на внешнюю скромность, ценит себя высоко и никогда не был склонен
размениваться на ерунду. А коли так, стоило еще один, последний раз
вернуться к истокам...
Однако уже готовый сорваться вопрос замер у меня на устах, потому что я
вдруг обнаружил Уилкинса утратившим всякий интерес к беседе. Нахмурившись,
он смотрел куда-то в сторону, в глубь кафе. Я проследил направление его
взгляда - на другом конце находился здоровенный, почти двухметровый негр.
Он стоял через два столика, сложив руки на груди, и совершенно откровенно
нас разглядывал. Не могу сказать, чтобы в этом было нечто примечательное -
на нас с майором глазели нередко. Ну, еще один пялится, что с того?.. Тем
не менее Уилкинс, видимо, считал иначе и продолжал буравить негра тяжелым
взглядом. Тот же, убедившись как будто, что и впрямь привлек наше внимание,
двинулся с места и, пройдя меж столов, подошел к нам вплотную. Подошел и
встал, по-прежнему молча. Спокойный, как памятник борьбе за равноправие
рас... Я несколько озадаченно покосился на майора, лицо которого вдруг
приняло страдальческое выражение человека, из последних сил с чем-то
борющегося. Я изумился еще больше, но тут Уилкинс проиграл борьбу и...
заржал. Так, что пустые чашки из-под кофе по столу запрыгали. Я заново
придирчиво осмотрел негра, невозмутимо на все это взиравшего, а затем
осторожно заметил:
- Похоже, майор, я упустил соль анекдота.
- Похоже, - согласился майор, с трудом успокаиваясь. - Разуйте глаза! Я
разул.
- Да не на меня смотрите! На него! - Уилкинс ткнул пальцем в пришельца,
чуть не угодив тому в живот.
- И что? Негр, - я пожал плечами.
- Сам ты негр! - неожиданно огрызнулся негр голосом Бренна Лагана... В
общем, смеялись надо мной долго.
Когда же веселье затихло и Бренн занял свободный стул, мы обменялись с
Уилкинсом взглядами, в которых светилось редкое единодушие. В области
досады. На редкость не вовремя проявился мой друг - я не успел припереть
майора к стенке, а у него самого окончательно рухнули надежды вытащить меня
с Аркадии... Бренн, которому в наблюдательности не откажешь, заметил наши
козьи морды и ухмыльнулся:
- Я могу пойти погулять. Могу даже вообще вас не находить, если угодно.
- Брось! - Я подозвал официанта, заказал по рюмочке и поинтересовался: - Но
что это значит? Тебя плохо лечили после ранения?
- Нет, это загар, - в тон ответил Бренн, явно пребывавший в прекрасном
настроении. - Если серьезно, то мы с Креоном отнюдь не были настолько
уверены в своей безопасности здесь, чтобы не маскироваться. Ты откровенно
подставляешься, Ранье.
Убежденность, с которой это было сказано, произвела на меня впечатление, но
я возразил:
- У меня не было выбора - нам надо было как-то повстречаться. - Бренн
кивнул, а я не сдержал усмешки: - А что Реналдо? Он тоже... э-э... провел
свою родословную к Африке?
- Нет, но и его ты вряд ли узнаешь... - Мало того что Бренн никак не
среагировал на шутку, так еще и начал мяться, как перед неким неприятным
заявлением. Но тут подали выпивку, и, освежившись, он снова заговорил
непринужденно: - Да, Креон не отважился на столь радикальную меру, хотя я
ему предлагал. В университете Денеба есть лаборатория, где меняют
пигментацию кожи по новой умопомрачительной технологии. Сам видишь,
прекрасные результаты и...
- Это мы потом узнаем, - оборвал я болтовню. - После обратной метаморфозы.
Так что же Креон?
- Ну, он не стал. Была у него причина.
- Да, у него должна была быть причина. - Я вспомнил, как ловко Креон
заставил меня послать его на Аркадию, и уже допер, что собирается сказать
Бренн...
- Сообразил, да? Его жена здесь, Карин. Он говорил, кстати, что вы знакомы.
- Aга! И еще он говорил, что отправил ее на курорт. А Аркадия - это,
конечно, самый подходящий курорт для жены крупнейшего веганского банкира...
Черт, как я раньше-то не догадался! - Я старался выглядеть сокрушенным, а
тем временем искоса поглядывал на Уилкинса, но у того был совершенно
искренний вид человека, плохо понимающего, о чем идет речь. - Давай-ка,
Бренн, начни сначала.
- Пожалуй, - задумчиво протянул мой старый товарищ, явно не ожидавший столь
бурной реакции. Очевидно, Креон не удосужился просветить его относительно
основной профессии своей почтенной супруги. - Рассказывать особо не о чем,
но изволь. Первые три дня после прибытия на Денеб Гаэли и Креона мы
проторчали там - ждали, пока я покрашусь. Ничего интересного. Потом
связались с Ланом и договорились, чтобы он кинул нас сюда. Отправились на
Антарес. Еще два дня, и тоже ничего интересного. С герцогом виделись минут
десять, ни одного вопроса он не задал - вот вам портал, господа, будьте
любезны!.. На Аркадии Креон сразу засуетился. Как говорится, дунул-плюнул,
и обнаружилась его суженая. Честно говоря, меня, да и Гаэль, по-моему, тоже
это мало взволновало - делу Карин не помеха, а... скажем так, посмотреть на
нее приятно... Ну что, один вечерок поразвлекались, благо тут с этим
раздолье, а наутро приступили, то бишь стали искать Марандо. Моментально
возникли трудности - какие, думаю, объяснять не надо, вы наверняка сами с
этим столкнулись. Но за пару дней нам удалось-таки внедриться в местную
среду и кое-что разузнать. Но едва ли наша информация понравится тебе,
Ранье...
- Минуточку, - вдруг влез Уилкинс, глядя почему-то на меня. - Хотелось бы
уточнить. Вы сказали, барон: "Нам удалось внедриться". Так вот "нам" - это
кому? Реналдо и вам?.. Или Гаэли и Карин, у которых тут нашлись
какие-нибудь друзья детства или сокурсники по учебе в университете? Бренн
явно задумался еще пуще, а на Уилкинса посмотрел с большим уважением:
- Вы правы, майор! И отмазки были такие же нелепые.
Уилкинс саркастически ухмыльнулся - явно в мой адрес, - и не думаю, что мне
удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Я слишком хорошо понимал ход
его мыслей. Бренн провел в обществе жены Креона несколько дней, и у него не
зародилось ни малейших сомнений относительно ее личности, а Уилкинс
догадался за пять минут заочно. Почему? Потому что знал, кто такая Гаэль, а
аналогия напрашивалась. Дьявол! Я в очередной раз просто запретил себе
думать на эту тему.
- Где же информация, Бренн?
- Все тайное рано или поздно становится явным. И обычно - поздно... -
философски утешил себя Бренн. - М-да. Про Марандо, значит? Тогда сначала
общие сведения. Князь Д'Хур на Аркадии - большая шишка, но на каком месте -
неизвестно. Чем-то напоминает его положение на Кертории, верно?
- Пока не могу сравнить.
- Да нет, похоже, очень похоже... Как вы знаете, Аркадия контролируется
несколькими кланами, над которыми существует нечто вроде консультативного
совета. Ни в один клан, ни в этот совет Марандо не входит, но при всем том
он - сила. Его отлично знают - аборигены, я имею в виду, - и боятся,
здорово боятся. "Почему?", "Что он может сделать?" - на эти вопросы ответов
мы не получили, но дрожь в коленках он вызывает - факт... Собственно,
поразмыслив коллегиально, мы пришли к выводу: не будет ничего
удивительного, если обнаружится вдруг, что Марандо - попросту хозяин
Аркадии, который стоит над всеми. За счет чего, правда, непонятно...
Если Бренн замолк в ожидании недоверчивых смешков и возражений, то
напрасно. Особенно в свете нашего последнего разговора с майором... Своя
планета была у графа Таллисто, и у меня тоже была, герцогу Венелоа
подчинялась колоссальная военная организация, а Принцу - самая
могущественная галактическая Империя. Так почему бы Князю Д'Хур не
контролировать Аркадию? Напротив, это выглядело бы даже логично, вот только
малоутешительно...
- Дальше, - лаконично попросил я, и Бренн изумленно приподнял брови - на
его новом лице смотрелось очень забавно...
- Ты считаешь, что если Марандо и впрямь здесь всем заправляет, нам ничего
серьезного не угрожает? Можно даже разгуливать в позе пахаря, сеющего
капусту?..
- Там видно будет, - неопределенно буркнул я, желая пресечь данный спор в
зародыше, а то у Уилкинса явно засвербило высказаться тоже... - У тебя есть
что-нибудь более конкретное? Адрес Марандо хотя бы?
- Есть. Адрес - это единственное, что у нас есть стоящего. Радоваться,
правда, не спеши... - Бренн хмыкнул и потер руки с не совсем понятным
удовлетворением. - Марандо, похоже, начитался сказок "Тысячи и одной ночи",
которые славно проинтерферировали в его башке с воспоминаниями о
собственной молодости в стране Д'Хур. По крайней мере, иначе выбор им места
жительства не объяснишь... Ты знаешь, что представляла собой Аркадия до
терраформирования? Да? Так вот, скальные островки, торчащие кое-где из
океана, никто не трогал. Они торчат и по сей день, совершенно голые, убогие
и необитаемые. Все, кроме одного, - того, в котором живет Марандо!.. Да-да,
Ранье, - он живет внутри скалы, одиноко стоящей посреди океана. Мы
аккуратненько провели разведку вокруг - и с воздуха, и с моря - так по
внешнему виду этот утес ничем не отличается от сотни таких же. Никаких
признаков входа там нет. Некому даже сказать: "Сезам, откройся!" - если
тебе понятна данная цитата. Говорят, внутри там тоже весьма оригинально по
меркам XXV века: пещеры и гроты, освещенные факелами - факелами, Ранье! -
пол, устланный коврами, сундуки, полные камней, золота и прочих
драгметаллов... Такая вот обстановочка. Признаюсь, не отказался бы
взглянуть на это своими глазами, но возможность не просматривается.
Абсолютно не просматривается. Никто не знает ни как попасть внутрь скалы,
ни как туда попадает сам Марандо...
Звучало впечатляюще, нечего сказать. Я уже начал подумывать, что
повседневный пессимизм Уилкинса на этот раз был, простите за каламбур,
основательно обоснован. Но существовала ведь еще одна, самая элементарная
возможность...
- Чем вы занимались после обнаружения такой неприятности? - спокойно
поинтересовался я, и Бренн обиделся на то, что его красноречие пропало
втуне.
- Чем, чем!.. Пытались выяснить, бывает ли Марандо в местах более
цивилизованных. И если да, то где и как часто... Результаты, доложу вам,
дерьмовые: хоть Марандо и чаще вылезает из своей крепости, чем ты, Ранье, в
свою бытность на Новой Калифорнии, но ненамного. Единственное, что он
посещает достаточно регулярно, - ипподром на том побережье. При этом ставок
не делает, только приходит и смотрит на скачки. Послезавтра в Пирл Коуст
разыгрывается один из самых престижных местных кубков. Мы ждем и выдумываем
всякие фантазийные планы на тот случай, если Марандо туда заявится.
- Понятно, - я кивнул. - Скажи честно, Бренн, кто из вас командует? Гаэль?
Бренн смутился, подозреваю, даже порадовался про себя, что негры не
краснеют.
- Да, в общем... Во-первых, у нее всегда такой вид, будто она знает, что
делать. А во-вторых... Ну, знаешь, спорить с ней трудно.
- Знаю. Но это не важно. Я не к тому.
- А к чему? Мы неправильно действовали? - моментально вскинулся он. - Что
же, по-твоему, мы упустили?
- Самое простое. Многократно испытанный способ. Прежде, чем объявлять охоту
на Марандо, надо было попытаться поговорить с ним. По-хорошему!
Некоторым вещам не свойственно меняться" - именно этот трюизм пришел мне в
голову после завершения осмотра ипподрома Пирл Коуст, получившего свое
название непосредственно по месту, где он был расположен (надо заметить,
имена собственные на Аркадии не блистали оригинальностью - совсем под стать
моим мыслям). И не то чтоб я имел большой опыт посещения подобных заведений
и мог исходить из личных воспоминаний - просто, по моим представлениям,
зеленый ковер беговых дорожек, кое-где перегороженных разной высоты
изгородями и барьерами, сложенными из деревянных брусьев, выглядел точно
так же, как и шесть веков назад, на заре конного спорта. Единственная
открытая трибуна, в центре которой я находился, полукольцом охватывала поле
и была оборудована козырьком, защищавшим от солнца, и комфортабельными
сиденьями. Это, конечно, диссонировало с образом XIX века, но на XX,
например, вполне тянуло... Лошади, которых конюхи уже начинали разминать на
тренировочном поле сбоку, тоже не стали вдвое больше или длиннее. Да что
там, даже бинокли, выдаваемые желающим при входе на трибуну, были
допотопной, чисто оптической конструкции. Даже приз, который предстояло
разыграть, носил традиционное и безыскусное название - Золотой Кубок по
стипль-чезу... Легко было вообразить, что ты все-таки перенесся в глубокое
прошлое на пресловутой машине времени - идея, нещадно эксплуатируемая в
течение столетий, но так почему-то и не воплотившаяся в реальность...
Впрочем, можно ничего и не воображать. Особенно если есть дела поважнее, а
у меня таковых хватало. Я специально пришел на ипподром с большим запасом,
почти за полтора часа до назначенного на два забега. Якобы для того, чтобы
освоиться в обстановке, а на деле - только ради возможности побыть в
одиночестве и подумать.
И в первую очередь о тех, кто мешал заняться этим раньше. То есть о...
какое бы слово подобрать... нашей компании. Престранная она была по каким
угодно меркам: трое керторианцев, вышедший в отставку военный гений, в
перспективных планах которого значился захват Галактики,
высококвалифицированный агент одной из могущественнейших контрразведок в
качестве жены (или, наоборот, жена в качестве спецагента) и Гаэль. По
вполне очевидным причинам, она меня интересовала много больше других, но
одновременно оставалась самым загадочным персонажем. Гаэль соответствовала,
так сказать, уникальному уровню остальных, но ткнуть пальцем, кроме,
пожалуй, ее происхождения, было не во что. И главное, по-прежнему нисколько
не хотелось... Накануне я дал себе очередное торжественное обещание
проанализировать от начала до конца все, связанное с ней. Честно и преданно
глядя правде в глаза. Но исполнить намеченное не удалось. Стоило подумать о
Гаэли, как мои мысли устремлялись в сторону того, что, например, у нее
красивая внешность и очень импонировавшая мне манера общения, или что
находиться рядом с ней мне легко, приятно и даже в некотором роде лестно
(кое-какие мелочи в поведении моих старых друзей заставляли чувствовать
именно это). Или что Гаэль была искренне рада нашей встрече... Короче
говоря, у нас были прекрасные отношения, и я ничуть не хотел выяснить
вдруг, что она жестоко меня обманывает. Потому что боялся ее потерять. Вот
это была самая презеленая правда. И точка.
Хотя косвенно я все же позволил себе небольшую вольность. В плане счета. Я
попытался прикинуть, каков в нашей дружной команде счет керторианцев против
шпионов. Как минимум он (счет то бишь) был 3:1. Но вполне мог быть 3:2,
если не все 3:3... Не вдаваясь в детали своих размышлений, отмечу, что в
итоге я склонился к золотой середине - 3:2. К тому же итогу меня
подталкивала и интуиция: если угодно, 3:1 было маловато для поддержания
интриги, в то время как 3:3 ее бы перегружало... И в этой связи стоит
заметить еще одно. Не в порядке бахвальства, но все же скажу: я был
чертовски близок к разгадке. Ко многим разгадкам. По меньшей мере, я
совершенно не сомневался, что у меня достаточно данных для построения
верной гипотезы и без всякого Марандо. Более того, я даже прослеживал в
развитии ситуации определенные закономерности, некий общий контур.
Наверное, впервые с момента выхода под свет юпитеров я не нуждался в
услугах суфлера... Однако до основополагающих выводов дело на ипподроме
Пирл Коуст так и не дошло. Не знаю, чего не хватило. Настойчивости скорее
всего. А может, велико было подсознательное желание понаблюдать за
развитием событий на Аркадии... Вы только не подумайте, будто я сожалею.
Неизвестно ведь, как бы что произошло, догадайся я о чем-то тогда. История
не терпит сослагательного наклонения - вот вам еще один трюизм...
В действительности же мои мысли как-то незаметно перескочили от прошлого к
будущему. Причем самому ближайшему - вполне вероятной встрече с Князем
Д'Хур. Почему я был так уверен в ее возможности? Придется вернуться немного
назад...
Итак, после беседы с Бренном воспоследовала и торжественная встреча с
остальными. Случилась она в холле местного отеля "Хилтон", где остановились
мои скрывающиеся друзья. Там же (в "Хилтоне") состоялся ужин, во время
которого обсуждалась дальнейшая программа. Первым делом я официально принял
на себя руководство мероприятием. Возражающих не нашлось, собственно, это
было воспринято как нечто само собой разумеющееся... И прекрасно, потому
как я был солидарен с незабвенным полковником, утверждавшим, по словам
Уилкинса, что "нет решений хуже коллегиальных". В качестве же
новоиспеченного вождя я принял два решения: во-первых, мы не будем в
дальнейшем особо маскироваться и таиться (все равно любой шпик, даже
страдающий поражением большинства органов чувств, уже должен был нас
выследить), и, во-вторых, то самое, о чем я говорил Бренну, - для начала
стоит попробовать встретиться с Марандо в тихой и мирной обстановке. А
чтобы сообщить ему о нашем желании, используем простейший способ: напишем
письмо и пригласим на рандеву. Время и место последнего вызвали бурный
спор, но в итоге я посчитал лучшим предложение Гаэли: два часа дня,
ипподром Пирл Коуст. Раз Марандо и так сюда собирался, ему это будет
удобно. А если он подумает, что нам многое известно о его привычках, - так
это даже и неплохо.
Поскольку я не силен в эпистолярном жанре, составление послания мы поручили
известному мастеру подметных записочек - Бренну. Справился он, с моей точки
зрения, превосходно, да и у остальных не возникло нареканий.
"Уважаемый Князь!
Общее развитие событий в Галактике настоятельно диктует необходимость нашей
с Вами встречи. Поэтому с Вашей стороны было бы крайне любезно прибыть на
ипподром Пирл Коуст к началу скачек на Золотой Кубок. Я буду ждать Вас в
одной из индивидуальных лож.
С уважением, герцог Галлего".
Отличный текст. Немногословно, но многозначительно - по его прочтении у
меня отпали последние сомнения, что Марандо клюнет.
Однако проблема все же возникла. С забрасыванием удочки - не подали водоем,
так сказать... Изначально я планировал доставить письмо Князю по аналогии с
тем, как это сделал в известном случае Бренн. Но мне указали на ошибку: для
отправки письма с помощью карманного керторианского телепортера (так это
теперь, по мнению Бренна, называлось) нужна была такая малость, как
почтовый ящик или нечто, способное его заменить. В моем замке на Новой
Калифорнии подобное имелось, а вот на скале Марандо как-то не
наблюдалось... Это вызвало затруднения. Как не силился, но вспомнить
официальный адрес Марандо я не смог, а посылать письмо, прописав в пункте
"куда": "Аркадия, скала имярек" - было как-то несолидно.
Меня выручил Креон. Следующим утром за завтраком он сообщил, что помнит
координаты банка, услугами которого пользовался Марандо, а там, в свою
очередь, обязаны знать электронный адрес столь значительного клиента.
Реналдо добавил, правда, что в банке нам никаких тайн не выдадут ни за
какие коврижки, но я сразу сообразил: а в этом-то как раз необходимости
нет. Поэтому после завтрака мы наняли флаер, пересекли по диагонали
единственный рукотворный континент Аркадии и десантировались на Пирл Коуст
(головной офис искомого банка тоже находился здесь, и случайность такого
совпадения выглядела для меня весьма неоднозначной)... А затем я тупо вошел
в банк, обратился к первому попавшемуся клерку и потребовал немедленной
аудиенции у управляющего. Разумеется, некоторое время меня не воспринимали
всерьез, но, к счастью, какие бы пертурбации ни происходили в Галактике,
моя визитка по-прежнему действовала - ни один уважающий себя финансист
чисто физически не мог послать куда подальше обладателя капитала моего
размера. Так что аудиенция была мне дарована, и для начала я, признаться,
изрядно удивился. Если исходить из представшего передо мной экземпляра,
аркадские банкиры здорово отличались от, скажем так, среднегалактического
образца. Скорее уж они могли бы послужить ходячим доказательством
справедливости эволюционной теории... Невысокий, коренастый тип с
выступающими надбровными дугами и заметно скошенным подбородком - именно
так, насколько я помнил, должны были выглядеть предки человека на
предыдущей ступени развития. Стандартный двубортный костюм сидел на этом
управляющем столь же элегантно, как на корове седло, а его экономические
способности вызывали у меня известное недоверие. Но к делу все это,
конечно, не относилось, а в период жизни на ринге я навидался рож и
похлеще. Поэтому я только отставил излишнюю куртуазность и изложил суть
вопроса в выражениях простых и понятных.
Я заявил, что мне известно, будто один выдающийся гражданин Аркадии,
живущий на острове посреди океана, является клиентом данного банка. А мне
нужно передать ему совершенно срочное послание. Как это сделать?
После того, как у оппонента стартовал мыслительный процесс, я однозначно
уверился, что попал по адресу и небольшая порция отнекиваний и
препирательств между нами носит ярко выраженный условный характер. Затем
горилла вышел с целью "посмотреть, что можно для меня сделать" - читай
"пошел говорить с Марандо"... Результат оказался тем, коего я и ожидал -
дескать, передать можно, но только без обеспечения секретности. На том и
порешили. Я даже выслушал заверения - Марандо получит письмо в течение
суток.
И все, собственно. Остаток дня мы бесцельно проболтались по Пирл Коуст и
нанесли визит в Гран-Казино, где совокупными усилиями товарищам удалось
отговорить меня от совершенствования своей системы азартных игр. Вместо
этого мне было предложено разработать диспозицию на предстоящий день, но
тут семи пядей во лбу не требовалось.
Гаэль и Креон с восходом солнца загрузились во флаер и улетели на юг, к
острову Марандо. Их задача была предельно ясной - пасти момент, когда Князь
Д'Хур вылезет из своего убежища, дабы получить представление о том, как
вообще это делается. Безусловно, все мы сомневались, что Марандо может
засветиться столь тривиально, но пренебрегать не стоило даже ничтожным
шансом. По этой же причине, кстати, с Креоном отправилась Гаэль, а не его
собственная жена. Для Карин - единственного официально признанного
спецагента - я выбрал соответствующее ее возможностям задание: проследить
за Марандо после нашей встречи. Ну а Уилкинс вместе с приданным к нему
Бренном выполнял привычную работу - осуществлял мое прикрытие. Правда, как
они собирались это проделывать, я не знал - во всяком случае, обнаружить Их
на ипподроме визуально мне не удавалось.
Так что с какого-то момента я полностью углубился в свои мысли и
развлекался построением разных моделей разговора с Марандо. Фактически я
был убежден - он не только будет иметь место, но и получится. Мне казалось,
будто я немного лучше остальных понимаю мотивы поведения Князя Д'Хур и
поэтому отношусь к нему иначе. Для начала я не считал его своим
непримиримым врагом, да и врагом вообще, и мало сомневался, что он не
разделяет такую точку зрения. Да, он помогал Вольфару в его афере, это
можно было утверждать как доказанный факт, но почему-то никто не
удосуживался подумать, что за ним стояло... По моему же мнению, причины
действий Марандо были главным образом историческими. Как я упоминал
однажды, Князь Д'Хур занимал в иерархии Кертории уникальное место - сбоку в
некотором роде. Он выступал полновластным сувереном в своей горной стране,
но формально являлся вассалом Короля. Степень формальности этой зависимости
разнилась в течение веков, но в последнее правление стала практически
максимальной - по сути, я попросту не помнил, чтобы Король Торл отдавал
какие-либо приказы Князю Д'Хур: самому Марандо и его предшественнику.
Учитывая такое положение вещей, казалось весьма странным, что Марандо -
единственный, между прочим, представитель горцев - ввязался в галактическую
авантюру. В сущности, правдоподобным выглядело лишь одно объяснение (его в
свое время предложил мой дядя): целью Марандо, за которым стоял весь его
народ, было не захватить, а разрушить королевскую власть. В первую очередь
уничтожить Принца. Тогда при любом исходе дела страна Д'Хур могла бы не
признать нового монарха и сделать Кертории ручкой, реализовав свою давнюю
мечту о полной независимости... Я знал, что бы мне возразили Бренн или
Реналдо - трудно поверить, будто после полувека, прожитых в новом, куда
более сложном и интересном мире, Марандо еще вспоминает о своей родине и
даже готов за нее бороться. Но Марандо мог, он выглядел очень... упертым -
вот самое подходящее слово. А если так, то в игре, предложенной Вольфаром,
он должен был увидеть долгожданную возможность нанести Принцу
сокрушительный удар; на остальных, меня к примеру, ему было начхать. Теперь
же обстоятельства изменились, прежний план провалился, и Марандо по-любому
нужно изыскивать нечто новое. В таком ракурсе я мог ему пригодиться - вряд
ли он забыл, что на последнем Совете мы вступили с Принцем чуть ли не в
открытую конфронтацию. Так что, если бы мне удалось качественно изобразить
приверженность данной линии, тогда... все казалось возможным.
Как видите, я хорошо подготовился. Только вот время бежало - ипподром
заполнялся народом, полным ходом шел прием ставок, разогревшихся лошадей
уводили в паддоки, откуда им предстояло выйти непосредственно на старт, а
Марандо не появлялся. Не могу сказать, что сильно беспокоился - по логике
Князь и должен был прийти в последний момент, - но кое-какой мандраж
все-таки присутствовал, и я вновь принялся высматривать хоть что-нибудь
любопытное...
Впрочем, если я хотел обнаружить своего визави, то следовало смотреть назад
- дверь в ложу находилась именно там. Поэтому вполне естественно, что голос
Марандо раздался оттуда.
- Добрый день, герцог! - поприветствовали меня по-керториански, причем надо
заметить, что перевод этот не очень корректный - в нашем богатом на
формулировки языке данный вариант был едва ли не самым сдержанным и даже
пренебрежительным. Скорее уж нечто вроде "здорово"...
Такое начало, признаться, меня смутило, и я обернулся молча, а вот Марандо
живенько продолжил (замечу сразу, что вся беседа прошла на керторианском):
- А где ваши друзья?
Явный вызов, короче говоря. Мгновение поколебавшись, я пожал плечами:
- Наверное, им нравится наблюдать за скачками с других позиций.
- Но отсюда видно лучше.
- Смотря куда смотреть. Вы же тоже своих не привели, не так ли?
- Это верно, - Марандо чуть усмехнулся, как будто довольный тем, что мы
сразу же схлестнулись, и резко ткнул подбородком в сторону расположенного
рядом со мной кресла.
Я сделал приглашающий жест, за которым последовало занятие мест согласно
купленным билетам и придирчивый взаимный осмотр. Не знаю, что зафиксировал
Марандо, но я убедился - передо мной сидит малоприятный внешне карлик с
накачанной, как у культуриста, грудью и длинными, невероятно разработанными
руками - его бицепсы в объеме не уступали моим, а такое не каждый день
увидишь, я вам скажу. Что же касается лица, то за исключением цепких
темно-карих глаз оно было... гм... похоже на шарж цвета хорошо пропеченного
картофеля... Честно говоря, даже зеркало обычно предоставляло мне более
приятные в эстетическом смысле результаты.
- Как поживаете? - неожиданно спросил Марандо, и я снова растерялся. Но
лишь на мгновение...
- Спасибо, отдых на Аркадии доставляет мне удовольствие. А как вы? - не
давая ответить, я участливо приподнял брови: - Не жалуетесь на здоровье?
Говорят, даже при самом хорошем климате в этих пещерах ужасная сырость.
Марандо неопределенно хрюкнул и пожал квадратными плечами:
- Сыровато конечно. Но это вопрос привычки. Кому-то нравится арбуз, кому-то
- свиной хрящик.
Не чувствуя в себе сил бороться с народной мудростью; я решил перейти к
делу и обратился формально:
- Князь, как я уже писал, мне надо обсудить с вами...
- Хм, я вижу, вы не настроены на светскую беседу, - по-хамски перебил меня
Марандо, и я слегка ощерился:
- Будто вы настроены!
- На ближайшие несколько минут. Давайте посмотрим заезд.
Действительно, лошади уже заняли позиции на старте, и флаг должны были
поднять с минуты на минуту... Ну что ж, если Марандо так любил скачки, не
следовало ему мешать. Я даже поинтересовался, придерживаясь вполне
светского тона:
- Каково ваше мнение знатока? Кто сегодня победит?
- Фаворит.
- А кто фаворит?
Марандо ни единым знаком не выдал пренебрежительного отношения к дилетанту
и охотно пояснил:
- Аладдин. Гнедой в четвертом слева боксе. Жокей в алом с золотым. - Чуть
помолчав, Марандо с легкой ноткой иронии добавил: - Это моя лошадь.
Нетрудно было догадаться: алый и золотой - цвета знамени страны Д'Хур и
Князя лично. Похоже, Бренн был прав по обоим пунктам. Во-первых, восточные
сказки крепко втемяшились в голову нашего горца, если даже его призового
жеребца звали Аладдин. А во-вторых, тайная власть Марандо и впрямь
соответствовала худшим предположениям - я все-таки просматривал программку
и помнил, кто в ней значился в качестве официального хозяина лошади. Не
буду называть имя, но отмечу, что принадлежало оно главе одного из наиболее
влиятельных местных кланов, владевшему, среди прочего, и самим ипподромом
Пирл Коуст... И не было ни малейшего шанса, что Марандо брякнул про
Аладдина от излишнего самодовольства. Нет, это была незамысловатая
демонстрация силы.
В общем, во время заезда мне было о чем подумать, благо протекал тот далеко
не захватывающе. На стартовом отрезке в лидеры вырвались две лошади,
значительно опередив общую группу, где находился и фаворит. Но уже на
середине дистанции Аладдин начал затяжной спурт, легко преодолел гандикап,
без натуги обошел лидеров и финишировал в гордом одиночестве, опередив
ближайшего соперника на пять-шесть корпусов. Легкость, с которой этот
прекрасный скакун переиграл и соперников, и препятствия вызывала
восхищение, но на душе у меня вдруг стало очень пасмурно...
К сожалению, Марандо повел себя не в соответствии с моими ожиданиями. Да,
он как будто не жаждал моей крови, но и только. Ни колебаний, ни тени
смущения - напротив, Князь выглядел совершенно непробиваемо, а его манера
разговаривать зачастую ставила меня в тупик. Пожалуй, я впервые столкнулся
с оппонентом, явно превосходившим меня силой духа, и это не внушало
никакого энтузиазма... Пытаясь спешно перестроиться и заново
сориентироваться, я решил потянуть время и полюбопытствовал:
- Вы знали результат заранее? Или Аладдин на самом деле сильнее?
- Сильнее конечно, - без малейшей обиды бросил Марандо, рассеянно следя за
подготовкой к церемонии вручения Кубка. А потом обернулся ко мне: - Вы же
знаете, герцог, как на Аркадии относятся к нечестной игре. Такого даже я не
могу себе позволить... Итак, я вас слушаю. М-да, вот и потянул. Тем не
менее одно стало ясно - все высокохудожественные замыслы можно затолкать
себе в задницу, а резать надо правду-матку. Иначе просто засмеют...
- Нисколько не сомневаюсь, Князь, что вы прекрасно осведомлены о событиях,
творящихся в Галактике. Более того, вы принимали... или принимаете... в них
деятельное участие. Не будете отрицать?
Как часто говорят, на лице Марандо не дрогнул ни один мускул, и ответил он
твердо и серьезно, без всякого вызова:
- Не буду.
- В таком случае, наш разговор вырождается в очень простой вариант: мне
нужна ваша помощь, чтобы кое в чем разобраться, и я хочу узнать, на каких
условиях вы готовы ее предоставить.
Марандо сдержанно, даже уважительно кивнул, как бы отдавая дань трезвому
подходу, и... промолчал. Я угадал, что занимает его мысли: способ быстро
перехватить инициативу. Что ж, он его нашел:
- Чего вы хотите, герцог? Не от меня, а вообще?
- Надеюсь, вы признаете, Князь, что я не обязан отвечать, - попытался
воспротивиться я, и Марандо тут же заухмылялся, принимая облик хитрого и
злобного шута:
- Ни в коем случае! Безусловно, вы ответите. Или же говорить нам не о чем!
- Вполне однозначный ультиматум - пришлось его принять...
- Хорошо. Моя цель весьма прозрачна: прекратить все это. А самый надежный
путь ее достижения - уничтожить того, кто дергает за веревочки. - Я
специально выбрал образ пожестче, дабы уязвить самолюбие Марандо, тоже
входившего в число марионеток. Но с тем же успехом можно было тыкать в
бегемота иглой... - К тому же это будет неплохая личная месть за то, во что
меня втравили и каким образом.
- С последним не поспоришь.
- То есть? - Я действительно не понял: Марандо утверждал, что я... э-э...
говорю неправду, или выражал сомнение в моей состоятельности определить
собственные желания?..
- То есть? - Он смешно надул губы и попыхтел, а потом махнул рукой в
сторону скакового поля. - Видите, что там происходит?
- Ваш жокей получает Кубок.
- Верно. Победитель получает главный приз. Также цветы, деньги, почет и
славу. Его соседям по пьедесталу тоже кое-что перепадет. Всех остальных -
проигравших - уже не видно и не слышно. Они никому не интересны.
Прослушав такой пассаж, я не удержался от издевки:
- Спасибо, законы жизни мне известны.
- Тогда вы кого-то обманываете. Либо меня, либо себя, - чуть ли не с
сочувствием заявил Марандо. - Сейчас идет скачка с колоссальным призовым
фондом. А вы говорите, что хотите прервать его на середине. Но это попросту
невозможно.
- Прервать и прекратить - это разные вещи.
- Тогда вы обманываете меня, - с удивительной легкостью подхватил Князь. -
Потому как прекратить борьбу за власть можно единственным способом и совсем
не тем, на который вы сослались. Прекратить борьбу за власть - значит
выиграть ее. Это нормально. Беда в том, что мест на пьедестале на всех не
хватит. Мы приходим к тому, ради чего я и завел этот разговор: вам следует
понять, герцог" что вы и я - прямые конкуренты, в силу чего у меня нет ни
малейшего желания помогать вам ни под каким предлогом!
Получилось, прямо скажем, не здорово. Марандо был прав, и никаких общих
целей у нас возникнуть не могло. Более того, в нескольких очень простых
фразах он доказал ошибочность некоторых моих убеждений. Хотя обманывал-то я
себя - настойчиво цеплялся за иллюзию того, будто борюсь за восстановление
статус-кво. Но вернуть казавшиеся безмятежными времена, когда тринадцать
керторианцев мирно сосуществовали в Галактике, занимаясь каждый своими
делами, - законченная утопия. Хотя бы потому, что те годы только выглядели
безмятежными, а по сути рассматривались определенными людьми лишь в
качестве трамплина к нынешнему конфликту. Так что, продолжая аналогию
Марандо, можно было принять как аксиому: по-прежнему не вполне ясный мне
главный приз будет разыгран. А я мчусь по дистанции и активно погоняю
лошадь... Признаться, осознание того, чем я реально занимаюсь, расстроило и
даже напугало меня куда больше фактического провала переговоров с Марандо...
Немного удивляло только, что спустя пару минут после своего категорического
отказа Князь все еще продолжал сидеть в ложе, с заметным интересом наблюдая
за эволюцией моего настроения. Обычно так вели себя, когда за словами "ни
под каким предлогом" стояло нечто вроде "это будет очень дорого"... И хотя
подобный торг не вязался со всем обликом и поведением Марандо, сходить
ва-банк все же следовало:
- Почему вы столь однозначны, Князь? В нашей среде нередки ведь случаи,
когда даже заклятые враги объединялись ради сиюминутной выгоды.
- Бывало, - согласился Марандо. - Но если я уже вступил в союз с кем-то, то
какие-либо договоры с его прогивником будут называться предательством. А
предательство никого не украшает.
Любопытный момент, кстати. Впервые из уст Марандо я услышал прямое
подтверждение того, что им самим и Вольфаром ядро заговора не
ограничивалось. Я и раньше был в этом уверен, но знать наверняка надежнее.
Особенно в свете того, что, похоже, Князя Д'Хур я сильно недооценил...
Вслух же я с любезной улыбкой заметил:
- Ну, с последним не поспоришь.
Лицо Марандо застыло, как будто он интуитивно почувствовал подвох, но на
этот раз я не позволил ему вставить хоть слово:
- Не хотите спросить, о чем я? И не надо. Я вам скажу. - Я, точно как он,
махнул в сторону поля, теперь почти пустого. - Помните, во что был одет ваш
жокей? В те же цвета, что и вы, - я указал на рукав его ярко-алой, расшитой
золотом туники. - Национальные цвета страны Д'Хур. Очень символично, что вы
храните им верность. Но, наверное, не только им, не так ли?
Марандо молча наградил меня взглядом василиска, и я еще раз улыбнулся:
- Да, вы занимаете особое место в гонке. Так же, как и всегда. И это станет
ясно любому, кто даст себе труд задуматься: почему от всей страны Д'Хур на
Испытание отправились вы один?.. Вы не столько стремитесь завоевать
призовое место, сколько разрушить пьедестал. И уж, в самом крайнем случае,
не допустить на верхнюю ступень Его Высочество. А в таком деле у вас
изначально не может быть союзников; вернее, вы их уже предали! Так что не
надо лукавить.
Скажем очередную порцию хвалебных слов в адрес гениального ума барона
Детана - со своей версией мотивов Князя Д'Хур он угодил яблочко. Однако для
самого Марандо версию озвучил я, поэтому и лавры - ненависть, смешанная с
уважением, - достались мне. Но следовало держаться взятой высоты.
- Стало быть, поддержать меня не выглядит хуже, чем кого-то. Напротив, это
могло бы спровоцировать схватку, после которой один из участников сойдет с
пробега. А то и оба, к вашему вящему удовольствию... Фактически выбор у вас
есть. Вы его рассматривали, Князь?
Теперь волей-неволей приходилось ждать ответа, последовавшего далеко не
сразу. Мне удалось совершить практически невозможное и поколебать
самоуверенность Марандо, но увы, этим мои успехи себя исчерпали...
- Вообще-то нет, - сообщил наконец он. - Я не принимал вас слишком всерьез
и готов признать свой просчет... Хорошо, вы предлагаете мне сделать ставку.
Но я редко рискую и всегда ставлю на фаворитов. А вы не фаворит. Пока нет,
и учитывая, с чем хотите сражаться, вряд ли станете... Мой ответ остается
прежним, герцог.
С этими словами Марандо поднялся, холодно кивнул и направился на выход, но
у самой двери задержался:
- На вашем месте я бы побыстрее покинул Аркадию. А заодно подумал бы над
отдыхом в хорошо укрепленном замке. Не собираюсь вас оскорблять, но, боюсь,
вы немного переоценили себя, герцог.
Я надолго вперился взглядом в матовую поверхность закрывшейся двери. Как-то
не верилось, знаете, что я вот так целиком и полностью обделался. Марандо,
может, и не хотел меня оскорблять, но трудно было не сделать этого самому.
Я чувствовал себя павлином, вступившим поутру в сад, гордо распустившим
хвост и... обнаружившим, что символ его достоинства таинственным образом
исчез. Ободрали, возможно...
Затем, разумеется, я впал в ярость, вскочил и рванул прочь. В подтрибунных
помещениях ипподрома оказалось весьма людно - после небольшого перерыва
программа скачек, открывавшихся Золотым Кубком, должна была возобновиться,
- и я надеялся, что в толпе разгоряченных болельщиков меня кто-нибудь
заденет или хотя бы нахамит. Но, к сожалению, наружу я выбрался совершенно
беспрепятственно. Пришлось совершить акт вандализма и сломать ни в чем не
повинную пальму, росшую на ближайшем газоне. Это принесло слабое
облегчение, и я решил дождаться встречи со служителями ипподрома. Они
вскоре появились, но почин не поддержали. Увидев, что именно я сделал и
как, они подумали, вероятно, что зеленые насаждения не входят в сферу их
деятельности и безмолвно удалились.
Оставалось лишь выпускать пары более продолжительным, но надежным способом
- прогулкой в хорошем темпе под палящим солнцем. Пройдя мимо стоянки
наемных флаеров, я короткой аллеей вышел к побережью и дальше двинулся
вдоль пляжей на север. Отель "Хилтон", где был назначен общий сбор,
находился милях в трех от ипподрома, поэтому уже к трети дистанции я
притомился, как следствие, успокоился и вновь обрел возможность мыслить...
Для начала я объявил войну Князю Д'Хур, и ничего личного в этом не было. В
своем финальном выступлении Марандо однозначно дал понять, что если я не
уберусь с Аркадии, то у меня будут неприятности. Но бежать я собирался
меньше, чем когда-либо. Еще вчера я мог это сделать, объяснив
возникновением новых высших интересов, но сегодня такой поступок выглядел
бы трусостью или как минимум малодушием. А я даже в худший период своей
жизни избегал выказывать подобные качества. Соответственно, вы хотите войну
- вы ее получите.
К тому же Марандо был прав лишь отчасти. Я в самом деле переоценил себя,
возомнил тонким психологом и выдающимся дипломатом, за что и был нещадно
бит. Но в открытой-то схватке мне за короткий срок случалось уделать и
Вольфара, и графа Таллисто, и герцога Венелоа, а по сравнению с ними
Марандо не выглядел несокрушимым титаном. Уж не настолько, чтобы брать меня
на арапа... Плюс, за моей спиной стояла пусть и своеобразная, но очень
опасная группа товарищей, надежность которых казалась мне абсолютной - даже
с учетом того, что теперь у них появился прекрасный повод для
злопыхательств. Да, я ошибся, не надо было фланировать по Аркадии,
изображая туристов на экскурсии, - мы засветились и напрочь утратили
преимущество внезапности. Но ничего страшного, придумаем что-нибудь
другое...
Ободрив себя таким образом, я вернул изрядную долю попранного собственного
достоинства и перешел к более сложной части: что можно извлечь из
не-ругайтесь-матом беседы с Марандо?..
На первый и даже на второй взгляд, ничего существенного или хотя бы нового
- Марандо, как и любой нормальный керторианец, умел говорить шелухой, не
произнося ни имен, ни фактов, ни вообще чего-либо конкретного. Однако, еще
раз прокрутив в уме все его фразы и тщательно исследовав их (у меня хватило
терпения прикидываться, будто я присутствовал при сем в качестве третьего
лица), я наткнулся на небольшую... неадекватность, что ли. Мы оба много раз
косвенно упоминали некий приз, конечный результат идущей вовсю "борьбы за
власть", и со стороны выглядело так, будто все иносказания в
действительности подразумевали трон Кертории. Но ведь этот первоначальный
вариант давно уже был устаревшим, неактуальным. Тогда или Марандо сильно
отстал от жизни, или... интрига принимала совершенно несусветные очертания.
И в таком контексте особенно интересным представлялся угрожающий намек
Князя насчет крутизны того, "с чем я хотел сражаться". Если это не понт, то
кого он имел в виду? Принца? Черта с два - он сам хотел его крови!.. Барона
Детана? Бредятина...
К несчастью, в столь животрепещущий момент мне пришлось прерваться и
обратиться к повседневности. Нет-нет, я еще не осилил три мили - просто в
моей жизни появился небольшой отравляющий фактор. А именно: за мной
следили. Причем донельзя примитивно, прямо-таки глаза мозолили.
Итак, слежка имела место вне всяких сомнений. Я проверил это самым простым
способом: перестал нестись сломя голову по залитому солнцем прибрежному
бульвару и уселся на ближайшую затененную скамейку с явным намерением
закурить. Мой шпик, двигавшийся в нескольких ярдах позади, тотчас
остановился, немного подумал и занял позицию через одну скамейку от меня. В
принципе этого было достаточно - если в совпадение, будто на Аркадии
нашелся еще один человек, которому срочно понадобилось пройтись пешком от
ипподрома Пирл Коуст в район Гран-Казино, со скрипом можно было поверить,
то существование придурка, способного усесться отдыхать на раскаленную
солнцем лавку (а именно так он и поступил), представлялось не выдерживающим
критики абсурдом.
Вообще-то, я собирался только сымитировать перекур, но, оценив, с каким
удобством устроился товарищ из конкурирующей фирмы, передумал. За неимением
ножика пришлось откусывать кончик сигары зубами, но это стало единственной
неприятностью - в остальном, я несколько минут искренне наслаждался тенью,
легким морским бризом и портящим здоровье никотином. Потом я весьма
откровенным взглядом осведомился о состоянии попутчика, а заодно и получше
изучил его. Совсем молодой парень, лет двадцати с небольшим, не слишком
развитый физически, да и вовсе ничем не примечательный. Разумеется, он
мучился - намокшая от пота тонкая рубашка липла к телу, а лицо лоснилось,
будто смазанное кремом, но упрямо сидел с обреченным видом. Наверное, знал
откуда-то, что процессу курения сигары полагается быть долгим, весьма
долгим... .
А вот на деле все упиралось в вопрос: что мне следует предпринять? Оставить
как есть - не казалось хорошей идеей: в изменившихся условиях находиться
под наблюдением не сулило ничего полезного ни мне, ни моим друзьям. К тому
же столь открытая и тупая слежка несла совершенно определенный подтекст:
Марандо любезно предоставлял мне возможность продемонстрировать
приверженность присоветованной линии поведения. Другими словами, предлагал
мне на его глазах покинуть планету... Некоторое время я всерьез
рассматривал перспективу разыграть для Князя подходящий спектакль: собрать
весь народ, громогласно объявить о том, что в связи с резким похолоданием
на Аркадии мы отправляемся греть кости куда-нибудь в другое место, затем
открыть портал, строем промаршировать под арку и... выйти на соседней улице.
Безусловно, это был бы разумный план, наверняка получивший одобрение
Уилкинса, но душа к нему у меня не лежала. Наоборот, мне хотелось донести
принятое решение о начале боевых действий до сведения Марандо, а значит, от
хвоста следовало избавиться. Стряхнуть его, например, со стопроцентной
гарантией при помощи портала. Но тогда я стряхнул бы не только шпика, но и
собственную группу поддержки, а за такой номер Уилкинс и Бренн мне бы уж
точно спасибо не сказали. Правда, я пока что так ни разу их и не засек, но
это не означало ничего, кроме высокого класса работы... Конечно, еще можно
было попробовать уйти от преследователя каким-нибудь из дедовских способов,
о которых я имел все же смутное представление. Но только вообразив, как
суетно и несолидно это будет выглядеть (всякие там прятки в людных местах,
выходы через черный ход из питейных заведений, судорожные пересадки из
одного флаера в другой и т.п.), я отринул подобную чушь...
Соответственно в моем распоряжении оставался последний, кардинальный и
лично мне приятный метод: вывести шпика из игры прямым физическим
воздействием. Предварительно хорошенько порасспросив...
Сигара дотлела лишь до середины, но все же я сразу решил выяснить, как
товарищ отнесется к перспективе сообщить мне который час. Я встал, лениво
размялся и сделал пару неторопливых шагов по направлению к объекту. Однако,
как нетрудно было предположить, моя инициатива была воспринята негативно -
несмотря на крайне спекшийся вид, молодой человек с похвальной резвостью
вскочил и удалился шагов на пять. В общем, ясно - бегать наперегонки с
каким-то молокососом было много ниже моего достоинства. Да и все равно я ни
за что его не догнал бы.
"Тогда будем курить до упора!" - послал я мысленный сигнал и вернулся на
исходную позицию.
"Дело ваше..." - так можно было расценить ответный жест, когда шпик обошел
вокруг ближайшей к нему скамьи и уселся прямо на землю таким образом, чтобы
спинка защищала его от солнца.
"Ладно, ладно..." - мстительно ответствовал я, живо представляя себе, как
Уилкинс с Бренном выбиваются из сил в неравной борьбе за то, чтобы не
разразится гомерическим хохотом на все побережье...
Ну что, раз уж от необходимости заниматься подвижными играми было не
отвертеться, следовало хотя бы грамотно продумать операцию и взять верх с
первого захода. И начало выглядело очевидно - для устройства засады
требовалась безлюдная и пересеченная местность... Но с этим возникали
трудности. По моим описаниям вам вполне может показаться, что людей мало на
Аркадии вообще и на бульваре, где я сидел, в частности. Но это превратное
впечатление - на самом деле их было полно. Ярдах в двадцати впереди
находился платный пляж, где загорающие туристы лежали чуть ли не друг на
друге, а с другой стороны, за двумя редкими рядами пальм, простиралась
пустыня, прекрасно просматривавшаяся во всех направлениях. Да, жизнь на
Аркадии была сосредоточена в очень узкой прибрежной зоне, но зато там она
фонтанировала, как долина гейзеров...
И все же после долгого перебора вариантов мне удалось вспомнить подходящее
место - единственное, пожалуй, коммерческое заведение на Аркадии, не
пользовавшееся бешеной популярностью. Это был ботанический сад,
расположенный еще дальше к северу, примерно в пятнадцати милях от
Гран-Казино. Фактически он представлял собой обширный парк, в котором со
всей Галактики были собраны образцы флоры, способной произрастать в климате
Аркадии (если бы кто-нибудь потратился на то, чтобы посадить их вместо
простых и понятных пальм). Естественно, в реестре тысячи и одного
развлечения ботанический сад твердо удерживал позицию "и одного", и хотя по
вечерам он становился вотчиной влюбленных парочек, предпочитающих романтику
более... э-э... деятельному времяпрепровождению, днем там было пусто. В
общем, то, что надо...
Пятнадцать миль - не расстояние для прогулки, поэтому на ближайшей стоянке
я нанял флаер. При этом в голову уже начинали лезть мысли, что в
сложившихся обстоятельствах лучше в первый попавшийся экипаж не садиться...
Но и в первом я долетел до ботанического сада безо всяких приключений.
Любопытно, конечно, было бы посчитать, сколько машин торчало у нас на
хвосте, но приборную доску с пассажирского места не видно, а глазами не
больно-то много заметишь...
Во всяком случае, мой шпик поста не покинул - флаер, из которого он вышел,
приземлился на стоянке после того, как я отошел от своего ровно на десять
шагов. Прекрасно, я дисциплинированно купил себе билет и направился к
контрольному пункту, но тут у молодого человека почему-то возникли
колебания. Я подумал было, будто у него проблемы с наличностью, и даже
собрался крикнуть, что с легкостью могу ссудить. Но этого не потребовалось
- с типичным упрямым выражением филер подошел к кассе, отоварился жетоном,
и вскоре мы, строго сохраняя дистанцию, прошли через автоматический КП на
территорию парка. Вероятно, мне следовало с большим вниманием отнестись к
этой небольшой заминке, но я слишком увлекся собственными замыслами... Для
реализации которых нужно было удалиться подальше от входа, где все же
попадались отдельные человеческие экземпляры, и найти участок парка,
состоящий из крупных деревьев, расположенных на не очень большом расстоянии
друг от друга. Сами понимаете, продираться по кустам - занятие не слишком
приятное, а за каким-нибудь бамбуком с моей комплекцией не спрятаться.
Разумеется, самым элементарным способом было изучение здоровенной
карты-схемы при входе в сад - помотавшись по Галактике, я достаточно хорошо
знал облик многих планет и легко мог выбрать подходящую. Но до этого я
как-то не додумался, а просто двинулся вперед по аллеям, положившись на
интуицию. Шел я исключительно по-деловому, нисколько не обращая внимания на
всякую справочную информацию и даже не пытаясь изображать восхищение
туриста при виде экзотического фикуса с неимоверной длины листьями...
На этот раз интуиция выступила не блестяще - я вдоволь нагулялся, миновав с
добрый десяток планетарных экспозиций, по тем или иным причинам мне не
подходивших, пока наконец не набрел на отличный, можно сказать, родной
район: Новая Калифорния с ее чудным хвойным лесом из гигантских деревьев,
которые мы не совсем правильно называли секвойями, и практически без
подлеска... Обрадованный таким совпадением, я незамедлительно свернул с
торного пути на одну из дорожек, проложенных здесь будто в английском
парке. Проверил объект - он тащился за мной как привязанный и не выказывал
никаких эмоций.
Собственно, первоначально я планировал банально сигануть в глубь леса,
затаиться за деревом и оглушить противника внезапным ударом, но теперь
решил пройтись еще немного - мало ли подвернется на местности что-нибудь
более удачное... И действительно подвернулось. Слева, в просвете между
стволами, вдруг мелькнуло что-то белое и, скажем так, не совсем лесное, а,
остановившись, я разглядел беседку, притаившуюся на маленькой лужайке.
Очевидно, она была задумана как уединенный уголок для особо закоренелых
романтиков, но в то же время явно годилась и для свидания с собственным
шпионом. Тем не менее я подавил импульс броситься туда напрямик через бор -
к беседке с подобным функциональным назначением обязательно должна
прилагаться живописная узенькая тропинка. Так что на ближайшем перепутье я
свернул налево и вскоре засек предполагаемое ответвление...
Что ж, последний контроль: все на месте - и вперед! В прежнем темпе я дошел
до развилки, свернул и на всех парах помчался по петляющей тропке. Через
полтораста ярдов она и впрямь вывела меня к беседке, тоже вполне
оправдывавшей надежды. Это был небольшой открытый павильончик, в котором
имелась дверь, в настоящий момент закрытая... Отлично. Не теряя ни секунды,
я бросился к двери, распахнул ее и что есть мочи захлопнул, по-прежнему
оставаясь снаружи. А затем шлепнулся на четвереньки и обернулся: успел,
шпик в поле зрения так и не появился. Не вставая с карачек, я отполз к
опушке и выпрямился уже под прикрытием объемистого ствола, ближайшего к
выходу с тропинки на открытое пространство. Теперь оставалось только ждать,
когда "хвост" выйдет из леса и окажется на расстоянии вытянутой руки...
Вообще-то, у каждого здравомыслящего человека здесь может возникнуть вопрос
вроде: неужели меня не настораживала легкость, с которой воплощался в жизнь
мой, мягко говоря, туповатый план? К сожалению, вынужден констатировать -
нет, ничто меня не настораживало. Прислушиваясь к тихим, не очень уверенным
шагам, я лишь прикидывал оптимальную траекторию удара, исходя из роста
противника и его предполагаемого положения... А ведь все мои фокусы были
шиты белыми нитками, и посланный за мной агент просто не имел права
оказаться столь грандиозным балбесом, чтобы не разгадать их. Он наверняка
знал, что я жду его за деревом. Так же как и то, что в любом подобии
рукопашной у него нет ни единого шанса на успех...
Однако, постояв несколько секунд в такой близости, что я уже различал его
дыхание, товарищ шагнул вперед, вышел на лужайку и как по заказу замер.
Ситуация получилась чрезвычайно удобная, я даже успел переменить решение -
мой летящий к цели кулак разжался и превратился в захват, надежно
сомкнувшийся у противника на горле. "Вот как здорово, - подумал я, -
сэкономим кучу времени, которое ушло бы на ожидание, пока он придет в
чувства после удара!.."
Затем произошла попытка сопротивления: схватив меня одной рукой за
запястье, другой шпик нанес размашистый удар. Я не стал его блокировать, а
просто влепил в неподвижную мишень короткий сочный хук в район селезенки.
После этого пытающееся согнуться тело можно было в спокойной обстановке
переставить спиной к дереву и дать возможность отдышаться...
Здесь я все-таки удивился. Тому, что схваченный за горло противник
совершенно не выглядит испуганным. Да, ему было очень больно, но никаких
следов паники... Дальше мои мысли не пошли. Не успели, да и необходимости
большой уже не было. Потому как в спину пониже лопатки мне уперлось нечто
похожее на металлическую трубку, а тихий голос бесстрастно произнес:
- Руки!
Честно говоря, я испытал мгновенный шок и прямо-таки не мог пошевелиться. И
тут слева, из-за деревьев точно мне в голову вынесся шипящий луч
бластера... По крайней мере, так это выглядело - на деле выстрел угодил в
того, кто стоял за мной. Сзади раздался характерный звук падения крупного
тела, а в глазах шпика наконец промелькнул неподдельный ужас, но едва ли
меня это приободрило. Не хочу оправдываться, но когда снайпер демонстрирует
искусство Вильгельма Телля при вашем непосредственном участии - ощущения
довольно жуткие... Пока я пытался унять дрожь в разных частях тела, включая
мозг, события получили дальнейшее развитие, проявившееся в чем-то,
просвистевшем уже с правой стороны от меня. Чем-то менее быстром, но более
материальном, если так можно выразиться. В качестве ответной реакции
соглядатай вдруг конвульсивно дернулся, издал сдавленный хрип и безвольно
обмяк, практически повиснув на моей руке. Ничего удивительного, кстати, -
это абсолютно нормальное поведение, когда тебе в сердце всаживают
пятнадцатидюймовый керторианский кинжал.
Поскольку держать труп за горло совершенно незачем, я выполнил первое
полностью осмысленное действие и убрал руку. А затем обернулся в сторону,
откуда прибыл последний сюрприз. Судя по углу удара и расположению деревьев
по ту сторону тропинки, Бренн метнул кинжал с расстояния не меньше чем
двадцать ярдов! Убить человека наповал с такой дистанции - страшное дело...
К счастью, вслед за этим абстрактным рассуждением мне в голову пришла и
первая за последнее время правильная мысль. А именно: если всех врагов уже
убили, то почему Уилкинс и Бренн не выходят из укрытий? Очевидный ответ
заставил меня позабыть о сохранении величественного реноме и плашмя рухнуть
на землю. Очень вовремя - буквально через секунду несчастный воздух над
моей головой снова принялись поджаривать из бластеров. И судя по звукам,
кроме воздуха, никому не досталось...
Воспользовавшись краткой передышкой, я откатился с тропинки и залег между
двумя стволами, а затем занялся излюбленным делом - размышлением над
дальнейшими действиями. В принципе можно было погеройствовать - то есть
вооружившись парочкой керторианских перстней, с которыми я не расставался,
принять активное участие в перестрелке. А можно было просто покинуть поле
боя, и я нисколько не сомневался - окажись рядом Уилкинс, он бы настаивал
именно на этом варианте... Ну и раз уж на Аркадии майор оказывался прав
чаще моего (примерно в соотношении десять к одному), я решил последовать
своеобразному заочному совету. Хорошо также, что, приготовившись открыть
портал, я вспомнил про один немаловажный нюанс. Если я уйду по-английски в
туманные дали, то нам всем предстоит новый раунд увлекательной игры под
названием "Поиск друзей в тылу врага"...
Однако выход нашелся легко. Немного подумав, я переформировал картинку
пункта назначения для портала и расписал ее в деталях ближайшему участку
леса. Вслух, громко и по-керториански. Оставалось надеяться, что у Бренна
не возникло проблем с ушами. Затем же я открыл арку и, приняв меры
предосторожности, отправился восвояси (замечу, что керторианское силовое
поле оказалось нелишним - в меня успели пару раз пальнуть и даже разок
попасть).
Переместился я на противоположное побережье, в его часть под названием Грин
Бэй - не самый оживленный район Аркадии, заполненный вместо казино и
шикарных отелей небольшими рыбными ресторанчиками и ничем не
примечательными барами. Здесь нетрудно было отыскать укромный уголок, где
можно спокойно выйти из портала, не шокируя почтеннейшую публику, и я
заблаговременно взял на заметку один такой - уютный закуток между стенами
какого-то кафе и общественного сортира. Точно в соответствии с поговоркой
"пуганая ворона куста боится" я бдительно осмотрел окрестности, но на меня
и впрямь никто не обратил внимания. В основном по той причине, что и
обращать-то было некому...
Более не таясь, я вышел из укрытия на улочку и направился в заведение (не в
сортир, пока еще нет). Оно оказалось средней руки, но вполне универсальным
- в смысле, можно и посидеть, и поесть, и выпить, и покурить... Ну, я и
приступил. Немного в другом порядке - сначала парочку аперитивов для снятия
стресса, а потом уже обед и все остальное.
Говорят, у многих людей нервные потрясения отбивают охоту есть, но ко мне
это явно не относилось. Обратного эффекта, правда, тоже не наблюдалось -
просто мой аппетит был хорош, как всегда... По крайней мере часика на
полтора плотной и целеустремленной трапезы его хватило, но, когда я
покончил с многочисленными и более чем приятными блюдами из свежих даров
моря и перешел к традиционному кофе с никотином, Уилкинс и Бренн все еще не
появились. И это не могло не вызвать серьезного беспокойства, потому как не
иначе что-то (или кто-то) их задерживало...
Возможно, вы удивитесь, учитывая, что я за мгновения пересек континент, а
моим друзьям предстояло проделать это без всяких волшебных штучек. Но на
самом деле часа лета на приличном флаере было вполне достаточно - я как-то
позабыл упомянуть, что единственный материк Аркадии имел весьма
своеобразную конфигурацию. Из соображений максимальной эффективности при
сотворении ему была придана форма, очень похожая на прописную букву X с
небольшим утолщением в средней части. Так что от находившихся в центре
западного побережья Гран-Казино и Пирл Коуст до восточного берега было
совсем не далеко.
Между тем надвигался вечер, время перевалило за шесть, а на восемь у нас
был назначен общий сбор в "Хилтоне". Перспектива отправиться в отель,
очевидно засвеченный и кишащий агентами противника, меня не вдохновляла, но
в то же время отсутствовали и всяческие идеи по поводу того, как
предупредить о возникших осложнениях Карин, Гаэль и Креона...
К половине седьмого я уже издергался настолько, что стряхнул пепел с сигары
себе в кофе вместо пепельницы, а к семи даже усидеть на стуле казалось мне
неизысканной, но весьма действенной пыткой... Поэтому, когда в самом начале
восьмого Бренн и Уилкинс все-таки вошли в кафе, я чрезвычайно обрадовался,
несмотря на то, что оба выглядели мрачнее тучи. Но зато без видимых
телесных повреждений...
- Приятного аппетита, - подойдя, поприветствовал меня Уилкинс тоном,
отвергавшим последние сомнения в том, что сейчас последует нехилый нагоняй.
- У вас сегодня было полное затмение мозга, герцог? Или вы исполнили тонкий
обманный маневр, направленный на создание у противника впечатления, будто
мы дебилы, которых нечего бояться?
- Да, старик, это был высший класс, - вякнул из-за плеча майора Бренн,
выступая в роли кулацкого подголоска (я не вполне уверен в точном понимании
данного образа, но, по-моему, употребил его верно).
Вслух я, конечно, не ответил ничего - пусть уж ребята выпустят пар, понять
их можно. Но Уилкинс явно не собирался довольствоваться сольным
выступлением - он сел напротив меня, сложил руки на столе и набычился:
- Нет, вы мне все-таки объясните, чем, по-вашему, вы занимались? Если дела
пошли плохо - а это, кажется, произошло... - Длительное общение с
керторианцами явно послужило майору на пользу. Во всяком случае, в
выражении сарказма он поднялся на новый для себя уровень. - Тогда надо было
просто прийти в "Хилтон", дождаться остальных и скомандовать отбой. Хотя бы
для вида! А вы что сделали?!
- Открыл боевые действия против Марандо, - холодно констатировал я, но тут
Уилкинс побагровел настолько, что назрела явная необходимость предоставить
ему хоть какой-то предохранительный клапан. - Майор, я не спорю, можно было
найти лучший выход из ситуации. Но Марандо вел себя слишком оскорбительно -
я не смог это проглотить.
Уилкинсу ничуть не полегчало, а вот Бренн, тоже присевший под шумок, с
пониманием кивнул:
- Без подробностей я не возьмусь ничего утверждать, но в этом может быть
здравое зерно.
Не ожидавший предательства отсюда, Уилкинс на мгновение опешил, но быстро
переключился на новый объект:
- Правда? - зловеще переспросил он. - И час назад вы тоже так думали?
Бренн замялся, а я не без искреннего любопытства поинтересовался:
- А что было час назад? - Они явно решили передоверить право на ответ друг
другу, но пока длилась пауза, мне попались на глаза часы. - Впрочем,
придется отложить - к восьми нам надо вернуться в "Хилтон"...
- Этого делать нельзя! - отрубил Уилкинс.
- А как же тогда вы собираетесь?..
- Не знаю! - еще резче перебил меня майор. - Теперь я уже ничего не знаю!
Я впервые осознал, что Уилкинс не капризничает от раздражения, а растерян
по-настоящему. Очень скверно, я-то надеялся - придет майор, напряжет свой
тактический гений, и выход будет найден... Пока же больше походило на то,
что в стремлении угодить своему честолюбию я поступил как минимум
легкомысленно и безответственно. И о минимуме можно было говорить до тех
пор, пока все обходилось без фатальных последствий. И сейчас следовало
исправить хотя бы то, что находилось в моей власти. Для начала заставить
майора мыслить конструктивно... Резко сменив тон, я заговорил дружелюбно и
проникновенно:
- Послушайте, майор, давайте отложим выяснение отношений. Даже если я был
напрочь не прав, мы уже не можем сообщить Марандо, что передумали и желаем
ему долго жить в мире и любви... Между прочим, вы сами предрекали, будто
нам предстоит схватка с Князем. Она началась, и так ли важно - каким именно
образом? Первый раунд остался за нами: мы целы и невредимы, а противник
понес потери, пусть и небольшие. - Уилкинс фыркнул, но я не дал ему
вставить реплику. - Второй раунд обещает быть более сложным, но я не верю,
что мы очутились в безвыходном положении. Худшем, чем когда-либо. А потому
займитесь делом - на разработку плана у вас есть целых сорок минут!
Майор наградил меня угрюмым взглядом исподлобья, но вслух ограничился вялым:
- Ну, с вас станется, сэр...
Я мило улыбнулся и повернулся к Бренну, с интересом наблюдавшему за битвой
железных канцлеров:
- Поскольку нашему мастеру тактики понадобится время, то покуда он мыслит,
ты вполне можешь рассказать, что происходило... э-э... вокруг меня.
Похоже, Бренн собирался пройтись в ответ насчет моего права (или
способности) быть авторитарным руководителем, но потом его взгляд пустился
в блуждания, пока не сфокусировался на початой бутылке джина, стоявшей
передо мной. Крякнув, он протянул руку, взял тару, по-простецки глотнул из
горла и вздохнул:
- Не скажу, что ты выступал сегодня в роли пупа мироздания, но определенный
успех имел, этого не отнимешь...
- Коротко и по делу, - попросил я, и Бренн нехотя кивнул:
- Ладно. Значит, откровенная слежка за тобой началась утром, прямо от
"Хилтона". Ты как будто ее не замечал, но мы сразу обнаружили и предприняли
меры, главным образом попытались не засветиться сами. Фактически мы тебя
отпустили и даже не заходили на ипподром. - Видимо, мое лицо против воли
приняло не самое любезное выражение, поскольку Бренн поспешил с
оправданиями: - Мы рассудили так: до встречи с Марандо тебе все равно
ничего не угрожает, а вот потом, по правильному мнению майора, нам
следовало быть наготове. Спасибо, кстати, за поданный нам для пущей
надежности знак - эффектное нападение на пальму в стиле Неистового Роланда
весьма красноречиво свидетельствовало, что любитель пещер накидал тебе
полную наволочку...
- Бренн!
- Что? - Мой друг невинно захлопал прямо-таки идеально подходящими к облику
негра голубыми глазами, а я прикинул, как на таком лице будет смотреться
синяк. Но тут вмешался погруженный в раздумья Уилкинс:
- Прекратите п..еж, барон!
- Но тогда нечего будет рассказывать, - недовольно скривился Бренн, но все
же прекратил. - Когда ты помчался пешком вдоль моря, мы оказались в трудном
положении. Понимаешь, даже мне было ясно, что люди Марандо используют один
из наиболее расхожих вариантов сложной слежки - высылают вперед болвана, не
обнаружить которого можно только специально, тогда как настоящие соглядатаи
должны оставаться незамеченными. И поскольку они были неплохими
профессионалами, мы их тоже не просчитали... Так что отправься мы следом за
тобой, нас бы всех вместе и накрыли. Пришлось нам идти на риск и следить
спереди - майор повесил на тебя маячок, поэтому мы были в курсе твоих
перемещений и старались их предугадывать, но фактического прикрытия ты, уж
извини, был лишен.
Я отнесся к данному сообщению философски, и Бренн, еще немного
подзаправившись, продолжил:
- Был момент, когда пришлось поволноваться. Болтаемся мы во флаере почти у
самого "Хилтона" и вдруг видим, что ты остановился. Надолго. Естественно,
мы бросаемся обратно, живо рисуя себе ужасные картины твоего поджаренного с
корочкой трупа и... застаем тебя, мирно потягивающим сигару в обществе
этого недоделанного. Признаться, уже тогда ты нас достал!..
Бренн, похоже, решил прояснить воспоминания с помощью очередной порции
джина, но Уилкинс неожиданно резким движением перехватил его руку и вынул
оттуда бутылку со словами:
- Вам больше пить не надо!
Мой друг не то чтобы обиделся, но с интересом ожидал какого-нибудь
объяснения. Напрасно - Уилкинс так и застыл с бутылкой в руке, нахмурив
кустистые брови...
- Зато, понаблюдав за разыгранной тобой интермедией, мы догадались, что за
ней последует, - с мстительной ноткой заявил Бренн. - Интересовало только -
где? Но, имея в руках карту и определив курс, которым ты полетел вдоль
побережья, мы поняли, что это будет ботанический сад. Таким образом, из
занятых в спектакле актеров мы прибыли туда первыми и ваш выход смотрели
уже изнутри, а у автоматического контрольного пункта познакомились также и
с двумя парнями, игравшими в основном составе - при всей своей ловкости
даже они не смогли миновать КП и попасть в коммерческое заведение на
халяву. Убедившись, что разборка и впрямь будет проходить не совсем так,
как ты того ожидаешь, мы боковыми аллеями опрометью помчались к району
Новой Калифорнии...
- Почему?
- Что почему?
- Почему именно Новая Калифорния? Бренн посмотрел на меня как на придурка,
но терпеливо объяснил:
- Это очевидно: знакомая обстановка, ностальгические чувства, да и ландшафт
на редкость подходящий...
- Удивительная прозорливость! - Я почтительно похлопал в ладоши. - Особенно
если учесть, что я шел по парку наобум.
Бренн выразительно закусил губу и кинул косой взгляд на Уилкинса, но тот
как будто и не слушал.
- М-да. Ладно... Хотя я бы на твоем месте радовался, что мы не ошиблись. -
Упрек был справедлив, и я примиряюще кивнул... - Ну а беседка уж точно как
специально для нашего случая была поставлена. Так что мы смогли заранее
занять хорошие позиции, и ключевой момент прошел точно по нужному
сценарию... Впрочем, это ты должен был видеть.
- Более-менее. А дальше?
- Дальше? Да, потом началось самое интересное. Точнее, не так. Сперва мы с
майором примитивно убрали последнего парня, который в тебя стрелял, а вот
после... - Бренн сделал паузу, но на этот раз не для придания рассказу
пущей драматичности - было видно, что он напуган по-настоящему. - Знаешь,
Ранье, Марандо явно отдал приказ не трогать нас первыми, но когда мы
начнем, врезать на всю катушку. У кого-то из этих паршивцев - а может, и у
всех - была рация, и стоило тебе нанести первый удар, они тотчас подали
соответствующий сигнал. Иначе я не могу объяснить факт, что минут через
десять над ботаническим садом появилась целая армия...
- Десантный батальон, - меланхолично уточнил Уилкинс, но Бренн только
поморщился:
- Да какая хрен-разница?! Штук двадцать флаеров и сто вооруженных до зубов
бойцов - такие вот к нам пожаловали, гости!
Конечно, это была уважительная причина для плохого настроения, масштаб и
скорость реакции противника неприятно поражали, но я все же не удержался:
- И вы их всех порешили?
- Пошел ты!.. - взорвался Бренн. - Нет, Ранье, мы спрятались, и при этом я
очень жалел, что не умею зарываться в землю! На наше счастье мы успели
достаточно далеко отойти от твоей любимой Новой Калифорнии, а ботанический
сад весьма велик. В общем, со всеми теплоискателями и прочими приборами нас
не нашли.
Поскольку неприятные воспоминания завершились, Бренн быстро успокоился и
даже усмехнулся:
- Замечу, кстати, что при возникновении опасности мы рассредоточились и
прятались на разных участках. Мне выпала Фудзи, то есть тропические джунгли
с ползучими лианами и прочей дребеденью - скверно, но терпимо. А вот майору
достался участок пустыни Антареса, где доминирующий вид растительности -
трехметровые кактусы, сплошь утыканные бо-ольшущими шипами...
- Ясно, - резюмировал я, - вас не нашли, и, пережив несколько тяжелых
минут, вы благополучно отправились сюда.
- Почти, - кивнул Бренн. - Ты забыл, что мы-то как раз имеем дело не с
полными идиотами - они, например, выставили охрану у стоянки флаеров. Но
если добавить к сказанному тобой еще одну небольшую перестрелку и уход от
погони на бреющем полете, то мы действительно благополучно прибыли сюда!
В целом все было понятно, время только что перевалило за восемь, а Уилкинс
как будто вышел из состояния самопогруженной угрюмости, и все-таки я
захотел уточнить у Бренна один момент, вызывавший у меня легкое недоумение
задним числом:
- Бренн, а зачем ты убил того болвана, которого я держал за горло? Из
чистой кровожадности, или за этим стояла какая-то идея?
- Стояла, - Бренн глубокомысленно закатил глаза и явно поднатужил ту часть
извилин, которая отвечала за высмеивание оппонента. - Это была
поразительная в своей абсурдности идея о том, что я взялся охранять одного,
небезызвестного нам искателя острых ощущений. Понимаешь, Ранье, когда майор
уложил парня, приставившего бластер к твоей спине, твое внимание было
слишком рассеянным, чтобы заметить маленькую настораживающую деталь: руки у
"болвана, которого ты держал за горло", были совсем свободны. А одной из
них он вдруг схватился за пряжку ремня на брюках и стал там что-то
дергать... Не знаю, может, он захотел штаны снять. Ты как думаешь?
Похоже, интерес представляло не как я думал, а чем... Но на эту тему
распространяться не следовало, поэтому я лишь подсобрал мужества на фразу:
- Спасибо, Бренн, - а затем обратился к Уилкинсу: - И вам тоже спасибо,
майор. Итак, что вы надумали?
Терпеливо ждавший этого момента Уилкинс довольно осклабился:
- Могу предоставить вам превосходный выбор из единственной возможности.
- Уже неплохо, - с энтузиазмом подхватил я. - Надеюсь, это не будет
предложение бросить наших друзей на произвол судьбы и заняться своими
делами.
- Нет. Но не уверен, что вскоре вам самому того не захочется.
Вслед за таким грозным предостережением Уилкинс изложил свой план.
Действительно, никаких восторгов он у меня не вызвал, но, к сожалению, это
обстоятельство было также единственным видимым недостатком... В итоге в
четверть девятого мне пришлось очередной раз пройти через портал. И теперь
- прямиком в сортир. Шикарный и комфортабельный сортир отеля "Хилтон".
Наше помпезное появление (а со мной отправился Уилкинс) получило
значительно более торжественную встречу, чем это было бы желательно. В
принципе нет ничего удивительного, если, оказавшись вдруг посреди туалета
одного из крупнейших отелей Аркадии, вы обнаруживаете, что один из
писсуаров занят. Совершенно нормально также, что на непонятный шум за
спиной мужчина оборачивается. Но когда, увидев вас, он бросает на полдороги
свое важное занятие и сует руку под пиджак с явным намерением извлечь
оттуда стрелялку, - остается только восхищаться собственной популярностью...
К счастью, на текущий день я исчерпал лимит глупостей, поэтому все эти
мысли думал уже на лету. В момент идентификации друг друга нас разделяло
футов пятнадцать, и двигался агент очень резво, так что я сразу отринул
перспективу подскочить к нему на дистанцию для удара и воспользовался
приемом из арсенала другого вида спорта, с которым имел шапочное
знакомство, - американского футбола. Я сделал короткий шаг вперед, резко
оттолкнулся и прыгнул на него головой вперед, вытягивая перед собой руки.
Если бы противник имел навыки данной игры (или быстро соображал), то просто
отошел бы в сторону, давая мне возможность атаковать стену над писсуаром.
Однако то ли его смутило не самое подходящее положение собственных брюк, то
ли он всерьез надеялся успеть выстрелить, но я благополучно врезался с
размаху ему в грудь, и, думаю, даже среди лиц с ярко выраженными
суицидальными наклонностями не нашлось бы желающих занять его место... Еще
можно отметить: какие славные крепкие стены строили в этом отеле - после
форменного размазывания по ним человека даже кафель нигде не треснул.
Уилкинс, как известно, предпочитавший элегантно гробить людей на
расстоянии, все же одобрительно похлопал меня по плечу, заодно помогая
подняться.
- А что, герцог, Кертория по своему климату похожа на Фудзи? Джунгли,
лианы, всякое такое?..
- Ничего общего. У нас природа северного типа, если так можно выразиться, -
несколько удивленно ответил я, и майор разочарованно покачал головой:
- Странно. Где же вы тогда репетировали Тарзана?
Не сочтя нужным комментировать откровенные инсинуации, я обошел Уилкинса и
двинулся к выходу. Но тут он меня остановил вполне серьезно:
- Погодите! Меняем порядок - я выхожу первым.
- С чего вдруг?
- Эти парни, - майор слегка брезгливо указал на тело, - всегда ходят по
двое.
- Даже... э-э... сюда?
- Обязательно. Удивительно, что второй остался снаружи. - Убедившись, что я
не намерен спорить по мелочам, майор кивнул. - В остальном без изменений.
Выждите секунд тридцать.
Я послушался, и естественно, за это время еще кто-то из посетителей
"Хилтона" захотел сходить по нужде. Судя по преклонному возрасту и
тщедушному виду, человек это был случайный, поэтому я проявил гуманность и
ограничился легким нокаутирующим ударом. Получился безвредный
"десятиминутный отрубон" по терминологии Адриана Форбса. Больше было и не
нужно - если б, очухавшись, этот господин устроил в "Хилтоне" переполох,
так он бы даже нам на руку сыграл...
Затем я строго по расписанию вышел в свет, ничего опасного в близлежащем
коротеньком коридоре не обнаружил и предпринял необходимую
предосторожность. Сортир следовало ненадолго сделать недоступным, и в
первоначальном варианте эта задача отводилась Уилкинсу. Не знаю, как
собирался поступить он, но я выбрал самое простое - поскольку дверь
функционировала по старомодному принципу "нажмите ручку вниз", то я отломил
эту самую металлическую ручку, положил в карман и унес.
Короткий коридор выводил в более длинный, соединявший холл первого этажа с
рестораном, и за углом я сразу удостоверился в том, как редко ошибается
Уилкинс. Вдоль стен, по краям ковровой дорожки стояли кадки с
разнообразными декоративными цветочками, и на кромке ближайшей к повороту
сидел молодой человек спортивного вида. Как говорится, его выдавал пиджак,
явно вышедший из рук того же портного, что и у предыдущего покойничка. Со
стороны казалось, будто молодой человек ждет кого-то или отдыхает после
тяжелого трудового дня, но кое-что в посадке его головы на плечах позволяло
мне однозначно утверждать: этот отдых можно измерять категориями
вечности... Признаться, приятно было видеть, что, несмотря на скептицизм по
отношению к моим приемам боя, Уилкинс сам не гнушается их применять.
К сожалению, больше ничего приятного для глаза в следующие несколько минут
не открылось. Отнюдь не прогулочным шагом я прошел через коридор в холл, и
далее - к ведущим на улицу дверям. По заданию мне не полагалось
останавливаться и осматриваться, тем не менее я внимательно фиксировал все,
попадающее в поле зрения. В первую очередь таковыми являлись агенты
противника - их и впрямь оказалось до дьявола. Пусть не все они одевались в
одинаковые пиджаки, но даже в этом случае обознаться было сложно -
количество пар и троек подтянутых парней, с интересом наблюдавших за моими
перемещениями, было очень велико. Утешало лишь, что, как и предполагал
Уилкинс, они не станут устраивать пальбу в набитом посторонними холле
гостиницы - случайные жертвы среди туристов могли поставить несмываемое
пятно на репутации всей планеты, а о ней даже Марандо вынужден был
заботиться...
Чуть позже, подойдя к вертушке дверей, я засек и своих. Если уж быть совсем
точным, то заметил я Гаэль, стоявшую у стеклянной стены и весьма нервно
поглядывавшую в моем направлении. Уилкинс и Креон обнаружились рядом с ней,
но их двоих я мог бы и просмотреть - майор, невзирая на внушительные
габариты, на удивление ловко терялся в толпе, а Креон... Ну, Бренн был прав
- хотя Реналдо и не дошел до такой крайности, как смена расовой
принадлежности, он тоже был совершенно неузнаваем. Наголо бритый коренастый
мужчина неопределенного возраста в дешевых солнцезащитных очках, джинсах и
кричаще пестрой рубашке никак не ассоциировался в моем сознании с образом
керторианского герцога, потомка древнего рода...
Помимо взглядов в мой адрес, являвшихся частью игры, Гаэль и Реналдо
внимательно слушали майора и, наверное, уже уяснили себе план. Все шло
прекрасно за исключением небольшой неприятности: Карин, жены Креона, в
"Хилтоне" как будто не было! Еще сидя в кафе, мы все дружно этого
опасались. Во-первых, потому что помнили, чем закончился шпионаж за моей
персоной для осуществлявших его лиц, а во-вторых, задание Карин несколько
затрудняло ее в смысле пунктуальности - попросту говоря, она могла и
банально опоздать. Майор даже предложил было выждать лишний часок, дабы
подстраховаться на этот случай, но потом сам отказался от подобного
намерения.
Итак, осложнение возникло. Мало того что мы могли потерять Карин -
возвращаться в "Хилтон" вторично было бы откровенным вызовом судьбе, - так
еще неизвестно, как теперь поведет себя Креон. Однако ни остановить, ни
изменить развитие операции было невозможно, поэтому, выйдя на площадь перед
отелем и пересекая ее по диагонали к стоянке флаеров, я лишь твердил про
себя один малодушный, но весьма успокаивающий довод: из всей нашей команды
в "Хилтоне" именно у Гаэли были наилучшие шансы на беспроблемное бегство...
Что же до моих шансов, то они по-прежнему оставались наихудшими, и стоило
хотя бы побороться за то, чтобы не уменьшать их собственными ляпсусами.
Стоянка, где парковались многочисленные флаеры, нанятые постояльцами отеля,
была моим конечным пунктом, и здесь мне предстояло провести некоторый
промежуток времени, поэтому я постарался действовать с максимальной
осмотрительностью. То есть войдя в парковочную зону, я миновал первую пару
машин, а оказавшись между второй, резко нырнул вниз, прокатился под брюхом
левого аппарата, вскочил и побежал вперед, стараясь держаться в густой
тени. Забравшись же в глубь лабиринта флаеров, я совершил еще одно
путешествие под днищами и наконец затаился, сидя на корточках за задним
шасси одного из больших шестиместных экипажей. Повертев башкой, я убедился:
место выбрано неплохо - обнаружить меня визуально можно было только с очень
близкого расстояния, настолько близкого, что оно было чревато для ищущего
немедленной потерей гляделок. Если же говорить о приборах (теплоискателях
или каких-нибудь инфракрасных визорах), то от них противнику не виделось
пользы: слишком большая площадь и слишком много посторонних - машины
взлетали и садились вокруг каждые три-четыре секунды. Поэтому если враги
хотели точно определить мое текущее местонахождение, им пришлось бы
прочесывать стоянку, заглядывая во все щели. Майор считал, что они не
станут делать и этого, ограничившись блокадой по периметру и с воздуха, но
я сидел настороже, напрягая глаза и уши в поисках легчайших теней и
шорохов... Тем неожиданней мне было услышать голос, шепнувший прямо в ухо:
- Тихо!
Я послушался - только потому, что, инстинктивно попытавшись выпрямиться,
приложился затылком о металлический корпус машины... Но когда тот же голос
чуть мягче посоветовал:
- И осторожнее, - я его узнал.
- Какого черта вы здесь делаете? - поинтересовался я и немного смешался...
Как я уже отмечал однажды, жена Креона обладала более чем запоминающейся и
привлекательной внешностью, но тем вечером она была прямо-таки неотразима.
Причем скорее уж - в самом буквальном смысле этого слова... Длинные светлые
волосы, обычно свободно спадавшие на плечи, были забраны в высокий "хвост",
на лице ни следа косметики, а единственное украшение - очередные темные
очки (на этот раз дорогие и, очевидно, ночного видения). Добавьте к этому
облегающий черный костюм, тонкие перчатки (в такую-то жару!) и стальной
ствол бластера в одной из них... В общем, если б я не знал, что это свои,
то вполне мог испугаться.
Впрочем, Карин в любых ситуациях оставалась женщиной и соответственно
любила производить впечатление, поэтому слегка улыбнулась и проигнорировала
грубость моего вопроса:
- Я прячусь. И вы, похоже, тоже. От кого - понятно. Но зачем?
- Я жду.
- Это не лучшее решение, - сухо заметила она.
- Это часть плана.
- О! Вот как. - Скептицизм был настолько неприкрытым, что я невольно
отметил, какая у нас славная и дружная компания - любой план одного у
остальных вызывал идиосинкразию... - И в чем же он заключается?
Не отвечать было просто глупо, поэтому пришлось излагать. Из-за нехватки
времени Карин я выдал сокращенную версию, но на всеобщее обозрение имеет
смысл выдвинуть более детальный вариант - по большому счету Уилкинс еще раз
подтвердил свою репутацию...
По сути, майор был живым тактическим компьютером. По крайней мере,
действовал он по тому же принципу - выстраивал тактику противника,
анализировал ее, а затем использовал слабые места. В данной ситуации ему
пришлось делать много допущений, но самое удивительное, что он нигде не
ошибся.
Итак, Уилкинс был уверен: агенты противника заполонят "Хилтон" и будут
преисполнены желания если не разделаться с нами окончательно, то хотя бы
дать хороший урок. Исходил он из предпосылки, что Марандо понимает толк в
войне и сознает: в его положении лучшая оборона - это атака. Если
подвергать нас постоянному давлению и реальному риску погибнуть, мы и
впрямь быстренько уберемся с Аркадии, и одно это будет означать победу
Князя... Все верно, я и сам думал так же.
Далее майор утверждал, что при первом же нашем появлении огонь на поражение
враги открывать не будут - в "Хилтоне" слишком людно. Нет, они постараются
держать нас под жестким контролем и выбрать более подходящий момент -
предположительно тот, когда мы попытаемся от них сбежать. При этом они,
безусловно, находятся в курсе относительно того, что у меня есть портал, и
с его помощью мы в состоянии организовать практически мгновенное
исчезновение. На этот случай, по мнению Уилкинса, противник должен был
подстраховаться единственным способом: как только я окажусь рядом со всеми
остальными, нас попытаются немедленно уничтожить, невзирая на место и
обстоятельства. До тех же пор, пока я в стороне и, скажем так, веду себя
странно, они не предпримут решительных шагов. Ну, сбегу я в конце концов, а
остальным деваться-то некуда...
Действия противника, по словам майора, можно было уточнять и дальше, но
необходимость в этом отсутствовала, поскольку "решающая ошибка" содержалась
уже в предыдущем абзаце. Точнее, их было даже две, и обе они были связаны с
порталом. Во-первых, телепорт можно с равным успехом открыть как из пункта
А в пункт В, так и наоборот (я пользуюсь терминами майора). И во-вторых,
портал не есть мое личное свойство, как у Принца; портал - всего лишь
перстень у меня на руке, и воспользоваться им может любой другой
мало-мальски обученный керторианец... Честно говоря, меня удивило,
насколько хорошо Уилкинс ориентировался в материях, диковинных для его
собственной расы, но он был абсолютно прав.
Последующие наши действия логично вытекали из этих умозаключений. Открыв
проход в "Хилтон", я передал Бренну перстень, и с ним моему другу надлежало
удалиться в ближайшее укромное местечко (кафе, где я обедал, после нашего
эффектного растворения в воздухе таковым уже считаться не могло). Мы с
майором в это время занимали позиции: он в холле вместе с остальными, а я в
одиночестве на стоянке. А затем Бренн, комфортабельно сидя на каком-нибудь
камешке, должен был просто-напросто два раза подряд открыть портал. Сначала
в холл отеля для Уилкинса и иже с ним, а потом для меня. После чего мы все
встречаемся на другом побережье и в спокойной обстановке празднуем успех.
У меня, правда, могли возникнуть неприятности, и этого майор не отрицал.
Поскольку керторианцев среди наших противников не было, то почувствовать
возникновение п-в-перехода в холле никто не сможет, враги увидят лишь, как
их потенциальные жертвы ускользают с ужасающей быстротой. Однако, поняв,
что их каким-то образом облапошили, они очень разозлятся и всем скопом
навалятся на меня, надеясь на последний шанс нанести нам существенный урон.
Между тем, Бренн был новичком в таких делах, а я по опыту знал, что пауза
между первой и второй попытками может затянуться, не говоря уж об
энергетических затратах. Но своими предыдущими... э-э... выходками я
заслужил подобный риск и воспринимал его стоически. Хотя бы внешне.
Но вот Карин, видимо, не чувствовала за собой никаких провинностей, поэтому
перспектива составить мне компанию в штрафном батальоне не вызвала у нее
прилива энтузиазма.
- Это, конечно, план майора Уилкинса, - весьма холодно констатировала она.
- Ну да... А из чего вы сделали такой вывод?
- Из двух пунктов, - для наглядности она показала число на пальцах. - План
очень хорош, раз. Из всех нас только майор отважился бы вас так подставить,
два... А заодно, получается, и меня, но это непредумышленно.
- Кстати, а Гаэль и Реналдо знают, что вы здесь? - Вопрос был далеко не
праздный, и хотя Карин прекрасно контролировала свои эмоции, я прочел ответ
по выражению лица
- Они меня пока еще не просчитали, - чуть ли не извиняясь, сообщила она. -
Поэтому я предпочла остаться в тени. Хотя, вернувшись в "Хилтон", видела -
что-то будет... Но я только поднялась в номер, переоделась и стала следить
за ними снаружи. Через стеклянную стену прекрасно все видно, и я думала,
что сумею появиться вовремя, в критический момент...
- Скверно, - без особой нужды подытожил я.
- Согласна.
- Что сделает ваш муж?
Переложив бластер из одной руки в другую, Карин рефлекторным движением
поправила очки и с заметным раздражением выдавила:
- Трудно сказать. Он непредсказуем. Будем надеяться, у него хватит выдержки
уйти с остальными.
Несмотря на взвинченное состояние и целый воз серьезных проблем, ее
последние слова вызвали у меня столь живой интерес, что я позволил себе
спросить:
- А как бы вы поступили на его месте? Карин долго изучала что-то в моем
лице, но все же ответила:
- Я бы на его месте осталась. Но вопрос, сами понимаете, идиотский!
Я поколебался насчет того, стоит ли извиниться или и впрямь лучше срочно
закосить под кретина, но до решения не дошло. Время на болтовню закончилось
- в каком бы составе наши товарищи ни покинули "Хилтон", но это произошло,
и противник, как и было предсказано, резко активизировался.
Выглядело это примерно так, как в продукции моего концерна изображают
обычно побег из тюрьмы. В тот момент, когда беглеца окружают на небольшой
замкнутой территории... Во-первых, стало значительно светлее - вокруг
стоянки зажглись на полную мощность все осветительные мачты, половина из
которых прежде не работала. Вдобавок к этому включили прожектора и на
машинах, осуществлявших надзор с воздуха, а сами они опустились настолько,
что отчетливо слышен был гул двигателей. Во-вторых, через ретрансляционную
сеть отеля всем гражданским лицам было приказано незамедлительно покинуть
парковочную зону, а мне "предложено" выйти с поднятыми руками и сдаться,
что вызвало закономерную улыбку... В-третьих, наряды полицейских (в данном
случае по содержанию это слово вполне уместно) со всех направлений
устремились внутрь площадки с фонарем в одной руке и пушкой в другой. Хотя
последнего я непосредственно не видел, но домыслить было нетрудно...
Надо заметить, Карин оставалась абсолютно спокойной, разве что ее лицо в
бликах резкого искусственного света покрыла неестественная, почти восковая
бледность... Однако ее высокий, очень чистый голос прозвучал заметно хрипло:
- Переходим к самым интригующим вопросам: сколько времени предоставил вам
майор на тренировку в условиях, приближенных к боевым, и над какой дверью
загорится надпись "выход"?
Что меня радовало в моем новом образе жизни, так это возможность много
общаться с людьми, которым редко изменяет чувство юмора. Думаю, им это тоже
нравилось, поэтому я постарался поддержать почин:
- Продолжительность перерыва зависит от того, сколько времени они потратят
на обсуждение последних известий. Минут десять-пятнадцать, не меньше... А
выход... Он будет где-то там. - Я указал рукой в сторону, противоположную
фасаду отеля. - Мы не договаривались с точностью до миллиметра, я
почувствую портал.
- Ясно, - рассеянно кивнула Карин, сосредоточенно о чем-то размышляя. - Вот
что: сидите здесь, стреляйте первым, и вообще не давайте себя обнаружить.
С подобным напутствием она удалилась. Или вернее, исчезла - вроде только
была рядом, и нету. Без всяких волшебных штучек притом... Степень
профессиональной подготовленности окружающих, безусловно, заслуживала
восхищения, и я был готов восхищаться. А тот факт, что Карин выбрала в
качестве опорного пункта на этот вечер стоянку флаеров, куда отправил меня
Уилкинс, и вовсе был типичным случаем чистого, ничем не замутненного
везения. Что бы я делал без Карин в столь деморализующей обстановке
жизненного кризиса?.. Наверное, то же самое - сидел, забившись под флаер, и
злобно зыркал по сторонам. Но без всякой уверенности в светлом завтра...
На таком эмоциональном фоне я ничуть не запаниковал, когда заметил наконец
первые конкретные неприятности - в виде двух пар ног, обутых в армейские
ботинки и неторопливо приближавшихся ко мне слева. Я даже подумал, что
местные кадры ничем не лучше болванов-полицейских в картинах, щедро
спонсируемых Адрианом Форбсом: точно так же бестолково светят фонарями по
сторонам вместо того, чтобы нагнуться и одним взглядом охватить все
пространство под близлежащими машинами... Поскольку бояться болванов - себя
не уважать, я деловито достал перстень, представлявший собой бластер
керторианского производства, и приготовился последовать совету
профессионала. Но потом все же передумал - я не был уверен, что успею
выстрелить в обоих прежде, чем они поднимут тревогу. А руки... Своим рукам
я доверял больше; пусть это была не столь быстрая смерть, но зато
стопроцентно надежная.
Я хладнокровно дождался, когда враги - практически одновременно - покажутся
из-за крыла стоявшей сбоку машины, выскочил из засады, хорошо продуманным
движением схватил обоих за шеи с внешней стороны и в темп жахнул их друг о
друга головами. Естественно, они и не чирикнули...
Но чувство триумфа переполняло меня недолго - на руке у одного из
покойников имелся браслет связи, и рация эта разговаривала. В основном
предлагала командирам патрулей немедленно доложить обстановку... Данный же
конкретный командир держал доклад в небесной канцелярии. Причем, к моему
удивлению, - насколько я понимал из реплик - у него там подбиралась
приличная компания...
К счастью, я недолго был раздираем противоречивыми желаниями: выполнять
приказ или побыстрее покинуть опасное место - Карин возникла из-за моей
спины с привычной пугающей внезапностью. Небрежно окинув взглядом трупы,
она тяжело вздохнула (я легко узнал высокомерие тореадора перед работой
мясника) и бросила:
- Уходим! Двигайтесь за мной, не отставайте!
Это был как раз тот вариант, когда легче сказать, чем сделать. Карин
двигалась чрезвычайно неритмично, нагибаясь, отскакивая в стороны... Но раз
уж я не провалил все эти ухищрения и нас не заметили, значит, худо-бедно с
задачей справился.
Пробрались же мы на место предполагаемого отбытия, на зады стоянки. Надо
сказать, дела и тут обстояли далеко не идеально. Несмотря на завидную
посещаемость "Хилтона", пропускная способность парковочной зоны все равно
была выше, а водители, разумеется, хотели поставить машину поближе к
зданию, так что здесь в стройных рядах экипажей зияло множество дыр.
Последние же два уровня были и вовсе не заполнены - от парочки флаеров
"торнадо", между которыми мы притаились, до стенки, куда Бренн должен был
бросить нам спасательный круг, нас отделяло тридцать прекрасно
просматривающихся и простреливающихся ярдов. При этом сама протяженность
стены составляла ярдов четыреста, но я надеялся, что у моего друга хватит
ума открыть портал по центру, напротив нас... Вдобавок ко всему в свободном
пространстве дежурили два патруля общей численностью в пять человек, а
сверху их прикрывал флаер с прожектором...
- Да, не получается, - с заметной досадой и очень в унисон моим мыслям
пожаловалась Карин. Тем не менее, если исходить из того, что смотрела она
назад, видимо, подразумевалось нечто иное...
- Вы о чем?
- Я пыталась запутать их, уничтожив парочку патрулей в разных концах
стоянки. Но сейчас они уже разобрались, развернулись в цепь и идут в нашем
направлении. - Она вновь чуть подумала, а потом кивнула сама себе. - Раз
скрываться дальше бесполезно, надо расчистить путь вперед.
Прежде чем я успел как-то отреагировать на показавшееся мне весьма
оригинальным замечание, Карин взялась за дело То есть извлекла левой рукой
откуда-то еще один бластер, сняла обе пушки с предохранителей, вышла на
открытое пространство и принялась стрелять. Я настолько обалдел, что даже
высунулся из укрытия, дабы посмотреть на это диво...
Впрочем, выглядело оно довольно буднично - даже перестрелкой не назовешь.
Стреляя с двух рук попеременно, Карин шестью-семью выстрелами скосила всех
врагов, находившихся на разных концах площадки. Методично, как мишени в
тире или тарелочки на стенде... Правда, был еще флаер - он прореагировал
быстро и захватил Карин в конус слепящего света. Вслед за этим сверху
должны были последовать выстрелы, но она моментально вскинула левую руку и
влепила луч прямо в прожектор. А потом спокойно ретировалась ко мне, под
прикрытие бронированных корпусов. С флаера все-таки открыли огонь, но
попали по бетону.
- Проклятье! - ровно прокомментировала она. - Его мне не сбить - силовое
поле бластером не прошибешь.
Карин стояла на фоне освещенного участка, и я вдруг заметил, что черная
плотная ткань ее пиджака как-то странно поблескивает вокруг правого плеча.
И вверх она почему-то стреляла левой...
- Дьявол! Да вы ранены!
- Царапина. Ерунда! - Она сунула один из бластеров за пояс и принялась
копаться во внутреннем кармане...
Ерунда так ерунда. Тем более что за спиной уже слышались отрывистые
переговоры агентов, не прибегавших больше к рациям.
- Теперь они бегут сюда со всех ног.
- Безусловно, - подтвердила она, вытаскивая на свет парочку продолговатых
предметов. - Но это точно их задержит.
Заинтриговав меня подобным образом, она как-то по-особому надавила на торцы
этих самых предметов и с размаху швырнула их по высокой траектории в
сторону погони, после чего посоветовала:
- Пригнитесь! А то черт его знает...
Я пригнулся, но все же удивился, когда через пару секунд ярдах в сорока от
нас грянула пара мощных взрывов - это оказалось плазменными гранатами.
Причем, судя по миниатюрности исполнения, последним писком моды... Между
тем поступать так было безумием - примерно таким же, как если кинуть спичку
в бак с горючим для двигателей внутреннего сгорания или развести костер в
степи в разгар долгосрочной засухи. Потому как при столь резком повышении
температуры флаеры со снятыми защитными полями немедленно взрывались, и на
такой большой стоянке эффект домино был неизбежен. Зато об агентах
противника, в основной своей массе угодивших прямо в эпицентр пекла,
действительно можно было больше не беспокоиться...
- Вы спятили, - констатировал я. - Мы сгорим.
- Флаеры не будут рваться мгновенно, - с олимпийским спокойствием возразила
Карин под аккомпанемент еще парочки фейерверков. - У нас есть две-три
минуты. А вы говорили, надо рассчитывать на пятнадцать. Они только что
истекли.
- Я говорил - не меньше пятнадцати минут! Карин секунду молчала, а потом
очаровательно улыбнулась:
- Будем считать, я этого не слышала.
Там, где мы стояли, вовсю чувствовался жар, обещавший совсем скоро стать
невыносимым, но я постарался не впадать в панику и переключился на
философские вопросы... Чересчур часто мне везло, думал я, срабатывали и
планы вне зависимости от их качества, и чистые импровизации. Но когда-то
это должно было прекратиться, и я сильно подозревал, что такой момент
наступил. Не вовремя. Очень печально, но вполне закономерно...
С таким настроением я чуть не прозевал портал. Нет, я отметил его
появление, но был слишком занят собственными проводами из жизни... А ведь
он даже возник там, где и ожидалось - у дальней стены стоянки, на пару
ярдов правее нашего убежища. Когда же до меня наконец дошло, это совпало со
взрывом машины, располагавшейся через одну от нас - обломки вовсю свистели
вокруг...
- Есть выход! - не своим голосом заорал я и, наплевав на все, высунулся
наружу. - Там! На три фута левее осветительной мачты. Бегите и ныряйте в
портал! Я за вами!
- Ни за что! - Услышав такой ответ, я уставился на Карин в совершеннейшем
опупении, но, к счастью, быстро понял...
Стоит сделать маленькое отступление. Я обычно не заостряю внимания на
вещах, для меня естественных, но тут особый случай. На Аркадии
использовались разные стили зданий, иногда их комбинировали, но вот отель
"Хилтон" был построен строго в соответствии с принципом, повсеместным на
моей любимой Новой Калифорнии, - первым этажом считался верхний, стоянка
флаеров располагалась на крыше, а за ее трехфутовой высоты ограждением не
было ничего, кроме воздуха. Если отвлечься от портала, я фактически
предлагал Карин спрыгнуть с небоскреба... Можно, конечно, посетовать на то,
что ей следовало больше мне доверять, но уж на споры время отсутствовало
совсем.
На самом деле мои дальнейшие действия объективно заслуживают похвалы - они
были быстры, решительны и точны. Не особенно церемонясь, я обхватил Карин
одной рукой за плечи, затем чуть нагнулся и подсек второй под коленки. Не
знаю, осознанно она не сопротивлялась или просто не успела, но через
мгновение оказалась у меня на руках, и, покрепче прижав ее к груди, я
бросился бежать...
Полагаю, эти тридцать ярдов мне не забыть до самой смерти. И даже не могу
сказать, чтобы с нами приключилось нечто эдакое - я просто бежал и добежал.
Но сама обстановка вокруг была чрезвычайно интригующей. Вспышки света, лучи
бластеров, разрезающие пространство в непосредственной близости,
нарастающий грохот взрывов за спиной, проносящиеся мимо раскаленные куски
металла и, разумеется, вопрос года: удержит ли Бренн портал открытым, пока
мы тут ковыряемся!.. Впрочем, нельзя не отдать должное Карин, она мне
лишних проблем не создавала: весила мало, не визжала, не брыкалась.
Напротив, она извернулась, переложила бластер в свободную руку и палила из
него наверх и назад. И это, невзирая на рану в плече, несомненно
доставлявшую ей сильную боль... Словом, я имел возможность укрепить свое
мнение по двум позициям, и прежде не вызывавшим больших сомнений. Первое:
спецагенты - необычайно закаленные и волевые люди. Второе: я - не поклонник
эмансипации.
А затем я еще раз прыгнул рыбкой головой вперед. Поверьте, проделать это с
девушкой на руках совсем не легко, но я исхитрился, верно все рассчитал и
пролетел на уровне трех-четырех футов аккурат в центр того места, где, по
моему ощущению, находилась арка портала. При этом я все-таки сдался и
зажмурился...
Ну что ж, портал оказался там где положено, и это была единственная хорошая
новость. А вообще я не зря лишил себя зрения - иначе навряд ли мне пришелся
бы по душе вид каменной стены, в которую я лечу. Так же я просто
почувствовал жесточайший удар по темечку, после которого на время утратил
восприятие реальности.
Нет, голова у меня крепкая, можно даже сказать, бывалая - она не
раскололась как глиняный горшок (а именно так, полагаю, поступило бы
большинство голов моего интеллектуального уровня), и я даже сознания не
потерял. Только не соображал ничего вплоть до момента, когда обнаружил, что
пошатываясь стою на собственных конечностях, заботливо поддерживаемый под
локоть своим старым другом Бренном. Краткий обзор местности восстановил
картину происшедшего: этот придурок выбрал в качестве безопасного места
какой-то очередной проход между зданиями и догадался открыть портал вдоль
проулка. В результате я произвел нападение на одну из стен, по которой
теперь змеились зловещие трещины...
Меня, правда, немного утешило наличие Карин, прислонившейся к стене с видом
обалдевшим, но вполне живым, и Креона, вокруг нее суетившегося. Да и Гаэль
с Уилкинсом наблюдались в поле зрения целые и невредимые... Убедившись, что
все в сборе, я вновь сфокусировал взгляд на виноватом лице Бренна, очень
явно старавшегося не улыбнуться. После же фразы:
- Ну извини, старик. Я, понимаешь, не подумал... - я не выдержал: от
избытка чувств врезал ему по морде и очень жалел, что, как всегда,
предусмотрительный майор держится поодаль.
Через некоторое время все устаканилось (выброс эмоций ограничился
десятиминутной перепалкой с участием всех действующих лиц). Но вот затем
нам напомнили, что радоваться жизни рановато, и сделал это не Уилкинс,
подверженный приступам острого пессимизма, а совершенно посторонние люди.
Подозреваю, обитатели соседнего дома - их небольшая делегация из трех
человек заявила, что мы слишком громко орем и напрасно ломаем стены и что
если безобразия не прекратятся, они вызовут охрану.
Отношения мы уладили быстро - при виде энного количества бластеров, которые
у нас было принято доставать по малейшему поводу, гонцы в молчании
удалились восвояси. Но проблема осталась, и понимали ее все - ни здесь, ни
где-либо еще на Аркадии покоя нам не видать. Нас будут искать, не считаясь
с расходами и физическими затратами - я нисколько не сомневался, что первым
делом противник растиражирует наши портреты через все мыслимые средства
массовой информации и не поскупится на вознаграждение тому, кто нас заложит.
Короче, надо было срочно что-то выдумывать, но мой разум, проверив себя на
крепость в противоборстве с камнем, ушел на заслуженный отдых. Свежесть
мозгов остальных товарищей и соответственно способность выдвинуть стоящую
идею тоже казалась сомнительной... Однако после многочисленных наморщиваний
лбов и прищуриваний глаз такой человек нашелся. Достаточно логично, что им
оказался Креон, потрудившийся в тот день меньше прочих.
Сама же мысль заключалась в следующем: раз в лоне цивилизации нам нигде не
скрыться, надо отправиться в дикие края, благо на Аркадии такие
наличествовали. Двух типов: пустыня в центре континента и скалы в океане.
Пустыня отпадала - туда было сложновато попасть, а вот острова... Креон
утверждал, что, болтаясь над морем в последние дни, он неплохо запомнил
парочку вполне подходящих объектов и мог бы использовать портал, если мы
его научим. Бренн и я идею поддержали сразу; некерторианская часть нашей
компании отнеслась к ней менее благосклонно, но главных достоинств -
надежности и безопасности - отрицать не могла. Так что Бренн вручил Реналдо
перстень, провел краткий инструктаж, и вперед... Промелькнуло, правда,
предложение отправиться не на некий безымянный остров, а конкретно - в
вотчину Марандо, но автор (им была Гаэль) подвергся коллективной обструкции.
У Креона все получилось, и таким вот образом на ночь глядя мы очутились на
малогостеприимном осколке базальта посреди бескрайнего (отсутствие
чего-либо на горизонте позволяет употребить данный эпитет) океана Аркадии.
Здесь причина скепсиса части наших товарищей сразу же стала выпуклой - и
заключалась она не только в очевидном недостатке комфорта. Гаэль, Карин и
Уилкинс, чьи находчивость и изворотливость в сложнейших ситуациях были не
раз убедительно доказаны, выглядели совершенно растерянными и беспомощными
в первобытной обстановке. Отрезанные от флаеров, компьютеров и прочей
машинерии, они, казалось, моментально утратили веру в себя, а для каждого
из них эта черта характера являлась едва ли не доминирующей... Что ж, я
позабавился.
Мы же еще помнили свою жизнь на Кертории, так что смогли хотя бы собрать и
разжечь костерок из всякой ерунды, которую море выбрасывает на скалы. С
едой решили не заморачиваться - кое-какие морские птицы на утесах
гнездились, но перекусить ими никто желания не выразил. И правильно, лучше
одну ночь потерпеть, чем схлопотать несварение желудка (особенно это было
актуально для меня, в отличие от остальных оприходовавшего полноценный
обед). Зато у запасливого Креона нашлась фляжка с выпивкой, которой
досталось на брата понемногу, но вкупе с теплом от костра достаточно для
того, чтобы согреться и расслабиться.
Ну а после принятия на грудь вечеринка быстро пошла на убыль. Реналдо и
Карин ушли вдвоем на дальнюю оконечность острова - видимо, понаблюдать за
догорающим закатом, Уилкинс объявил, что будет спать, и решительно взялся
за дело, а Гаэль завязала с Бренном вялотекущую беседу. Нет, сперва она
попыталась растормошить меня, но, убедившись в безнадежности этого занятия,
переключилась на Лагана. Я с завистью подумал, что раз он еще может
болтать, то полученная от меня плюха доставляет ему куда меньше неудобств,
чем шишка, набитая мной по его милости, а затем наскреб последние душевные
силы и бросил их в неравную битву с болью, старавшейся заполонить
освободившееся пространство головы... В общем, скажи мне кто, будто в
остаток вечера может произойти нечто существенное, я бы ни в какую не
поверил. И тем не менее - произошло. Самое смешное, что я еще и выступил
инициатором...
А случилось так: слушая вполуха ненавязчивый допрос, в своем стиле
устроенный Гаэлью, я вдруг совершенно автоматически заинтересовался одним
из его этапов. Касался он всяких керторианских магических штучек-дрючек, их
производства, употребления и тому подобного. Мое внимание привлекли не сами
вопросы и тем более не уклончивые ответы Бренна, а связь между моим другом
и керторианскими драгоценностями. Я точно знал, что такая связь есть, но
потратил уйму времени на раскопки ее в руинах своей памяти. Когда же я
все-таки осознал ход собственных мыслей, то выждал ближайшую паузу в их
разговоре и подал голос (только для того, чтобы труды не пропали втуне):
- Гаэль, а та камея, которую я нашел в твоем доме, она у тебя? - Я честно
не помнил, у кого из нас она осталась после сцены у Креона, однако Гаэль
энергично кивнула и полезла во внутренний карман. Судя по легкой
любознательной улыбке, озарившей ее чело, она четко ухватила мою мысль, но
я все же буркнул: - Покажи Бренну.
Достав кусочек кости, Гаэль подмигнула и перебросила Бренну камею над
пламенем костра. Он с легкостью поймал ее, кинул мимолетный взгляд, а
потом... Эффект намного превзошел мои ожидания. Бренн, сидевший со
скрещенными ногами, подскочил в воздух и едва смог приземлиться на
вытянутые конечности. Его била крупная дрожь, а выражение лица порождало
желание дать совет - пройти пробу у Адриана Форбса на роль главного героя в
фильмах ужасов...
В общем, моя фраза:
- Вижу, ты ее узнал, - прозвучала катастрофически слабо.
- Узнал, - замогильным голосом ответствовал Бренн и пару раз шумно втянул
целебный морской воздух.
Похоже, и вправду помогает - после паузы мой друг заговорил почти нормально:
- Я выиграл ее как-то у Креона. Он говорил тебе, да?.. - Бренн моргнул и
попереводил дикий взгляд с меня на Гаэль и обратно. - Ну, сейчас тебе
понравится, Ранье. Вещица-то бесполезная - так, шуточки шутить, - поэтому,
когда собирался уходить, я с собой-то ее не взял. Дома оставил. Понимаешь,
Ранье, дома! В своем замке на Кертории!..
...Тут можно бы и точку поставить. Но поскольку в этот момент мне раскрылся
маленький секрет, мучивший меня более полувека, я не могу не поделиться
своим успехом на лингвистическом поприще. Однажды в недрах одного из
спортивных залов Рэнда мне довелось услышать некое сочное и даже в чем-то
мистическое слово, звучавшее как "пердимонокль". Оно настолько меня
заинтриговало, что я обращался за разъяснениями к самым выдающимся
знатокам, но те только руками разводили. И вот - свершилось. Понял сам!
Безусловно, то, что сейчас сказал Бренн, - это был типичнейший пердимонокль!
Следующий день наша компания встретила в атмосфере редкого единодушия - все
как один были невыспавшиеся, злые и расположенные к самым решительным
действиям. После оказавшейся неожиданно холодной ночи, с удобством
проведенной на голых камнях, в качестве барометра общего настроения вполне
могла послужить фраза, которой Уилкинс - всегда такой осторожный и склонный
к сомнениям - открыл утреннее заседание (или застояние, если исходить из
предпочитаемых всеми нами поз). "Итак, что мы сделаем с Марандо?" - спросил
майор и был встречен едва ли не аплодисментами. Да, именно так, не "будем
ли..." и "а может..."; заработав насморк и сведенные руки-ноги, народ алкал
крови врага и удовлетвориться меньшим был явно не готов.
Из общего ряда, правда, несколько выбивались двое: жена Креона и я. Она по
причине более чем уважительной - очевидно, полученная вчера рана была не
такой уж пустяковой и без нормального медицинского ухода доставляла ей
немалые страдания. Нет, Карин не жаловалась, но даже на фоне остальных
выглядела чертовски скверно - в лице ни кровинки, под глазами синие тени, а
правая рука вообще не работает. Временами мне казалось даже, что ее бьет
сильнейшая лихорадка. И тем не менее повторюсь, на отдых Карин не
просилась, и в мыслях не имела.
Что касается меня, тут проблема была совсем другого рода. После вчерашнего
сенсационного заявления барона Латана мне стало понятно многое. В отличие
от остальных, которых такой поворот поверг в совершеннейшее изумление (или
они удачно создавали видимость этого). Убедившись, насколько возможно, что
Бренн не врет и ничего не путает, никто даже не предпринял попытки обсудить
феномен древнекерторианской камеи, хотя не сомневаюсь - данный предмет на
протяжении ночи занимал умы многих (спать в подлинном смысле слова
удавалось только железобетонному Уилкинсу, да и то - периодами)... Между
тем я был уверен, что построению теории, описывающей ситуацию глобально,
ничто уже не мешает, и никакой Марандо со своими секретами для этого на
хрен не нужен. Необходимо было всего лишь подумать какое-то время в
спокойной обстановке, когда нет постоянного ощущения, будто на твоих ребрах
бригада золотоискателей производит обработку руды... И я хотел приступить
именно к этому делу, но в то же время не отказался бы и поквитаться с
Князем Д'Хур - не могу не признать. В результате я занял двойственную
позицию: сам никуда не лез, но и другим мешать не собирался.
Инициативу же захватил в свои надежные руки Уилкинс. Не получив на
сакраментальную фразу никакого стоящего ответа (одобрительные возгласы не в
счет), он ничуть не стушевался и первым делом приступил к сбору информации.
То есть попросил Гаэль и Карин доложить о результатах их вчерашних миссий -
за всеми треволнениями накануне это так и не было сделано. Рапорт моей
подруги оказался по-военному четким, что майора безусловно порадовало, но
очень уж коротким. Как и предписывалось приказом, Гаэль и Креон честно
болтались вокруг острова Марандо с полудня и до шести вечера, но никого и
ничего не заметили. Все - явная пустышка. Результаты слежки, проводимой
нашим кадровым шпионом, были не многим, но все же лучше. Никаких попыток
скрыться Князь Д'Хур не предпринял - расставшись со мной в ложе ипподрома,
на выходе из здания он был взят под присмотр группой своих телохранителей и
препровожден во флаер. Сразу после этого машина поднялась в воздух и
кратчайшим курсом отправилась на север, к офису банка "Gates of Paradise".
Того самого банка, который, напомню, финансировал аферу Вольфара и услугами
которого мы воспользовались для передачи Марандо приглашения на встречу. У
банка объект вместе со своей кодлой выгрузился, вошел внутрь, проследовал в
закрытую зону служебных помещений и больше оттуда не показывался. Карин с
сожалением признала - она не может гарантировать того, что Марандо вовсе не
покидал "Gates of Paradise", но в одиночку проконтролировать всю
прилегающую к банку территорию было невозможно. Только главный выход - не
обессудьте... Разумеется, ее было трудно в чем-либо упрекнуть, хотя майор и
попытался, заметив, что стоило последить за флаером, который возил клиента.
Но получил на это сдержанное возражение в том духе, что профессионалы в
подобных советах не нуждаются - флаер остался припаркованным у офиса. И
никуда больше лететь не собирался, потому как являлся собственностью банка,
и это было ясно по его бортовым номерам.
После этого майор с минуту подумал и сообщил: поскольку нам надо переходить
в атаку, а банк выглядит единственным объектом, сулящим хоть какое-то
продвижение вперед, то нападать мы будем на него. Даже несмотря на
агрессивное настроение, такое заявление было встречено уже без
аплодисментов - Бренн, например, указал, что банки обычно представляют
собой превосходно защищенные объекты, и даже если их грабят, то на
подготовку операции уходит масса времени. Однако Уилкинс очень самоуверенно
возразил: располагая столь прекрасными тактическими возможностями, он
уверен в успехе. Нам ведь не нужны хранилища со множеством степеней защиты;
нет, нам требуется всего лишь один человек. Конкретно управляющий, которого
надо поймать и выпотрошить на предмет информации. При этом у нас есть
портал, три керторианца, умеющих с ним работать, и я, бывавший в банковском
кабинете управляющего, - следовательно, ничто не мешает нам нанести тому
неожиданный визит в течение рабочего дня. Хоть сейчас, поскольку на
западном побережье начало десятого, и аккуратные клерки уже заняли свои
места. А потом берем банкира за жабры, скоренько его колем и разрабатываем
дальнейшую программу, - так вот майор себе это мыслил.
Зная, с какого типа персонажем нам предстоит столкнуться, я сомневался в
легком осуществлении допросной части, но это не помешало мне примкнуть к
раздавшимся выражениям согласия - слишком уж все было просто и быстро.
Начни майор разглагольствовать про хитроумные планы по заманиванию Марандо
в ловушку, расположенную где-нибудь в другом времени и пространстве, я бы,
пожалуй, попытался спустить дело на тормозах, а так, почему не
попробовать?..
Но даже при столь нетипичной для себя поспешности проработкой деталей
Уилкинс не пренебрег. Он заставил меня начертить на песке схему кабинета,
тщательно ее изучил, указал оптимальную точку для портала, определил
порядок, в котором мы пойдем (как настоящий джентльмен, майор решил
галантно пропустить вперед дам с пистолетами) - в общем, все как
полагается...
Потом Креон вернул мне перстень, я совершил необходимые приготовления,
открыл проход, и мы двинулись. И честно говоря, глядя, как они один за
другим исчезают в чуть поблескивающей в лучах утреннего солнца арке (а мне
выпало идти последним), я почему-то был переполнен дурными предчувствиями,
ожиданием какого-то подвоха... Но ошибся, и такое бывает. Шагнув в створ
портала и закрыв его за собой, я обнаружил в кабинете довольно забавную, но
вполне предсказуемую сцену.
Центральное место в композиции занимал, как и положено, мистер горилла,
сидящий на своем месте во главе стола для совещаний. Сидел он, надо
признать, абсолютно невозмутимо, дисциплинированно положив руки на стол
перед собой. Далее, по обе стороны от него располагались двое подчиненных -
на вид совершенно безобидные банковские служащие (что неудивительно - чем
бы в действительности ни являлся "Gates of Paradise", кто-то должен был
обеспечивать его функционирование по прямому назначению), а по периметру
кабинета, держа их всех на мушке, стояли мои друзья. Что же показалось мне
забавным? Выражение лица того из клерков, который не сидел ко мне спиной, -
оно было... Ну, таким, как если б он дернул Сайта-Клауса за бороду и
обнаружил, что она не приклеена.
Окинув нас свежим взглядом, я мог его понять. Представьте: вы приходите
утром на работу в родной респектабельный банк, заходите к начальнику на
совещание, зачитываете рутинную служебную записку, и тут прямо из воздуха
перед вами возникают люди. Женщина, одетая как наемный убийца и словно
сошедшая с видеоэкрана, еще одна, выглядящая менее грозно, но почему-то с
бластером в каждой руке, угрюмый отставной военный, негр-блондин с голубыми
глазами, знаменитый в Галактике банкир, косящий под личность с интеллектом
много ниже среднего, и наконец я... Пусть на фоне остальных я смотрелся
серовато, но, поверьте, обгоревшие лохмотья дорогого костюма и здоровенная
шишка на лбу придавали мне определенную живописность. "Это, должно быть,
розыгрыш!" - вот, по-моему, единственная мысль, которая при виде такого
паноптикума может возникнуть у человека, не сомневающегося в собственном
душевном здоровье...
Но это был не розыгрыш, о чем после полуминутной паузы напомнил всем
присутствующим наш несгибаемый майор. Убедившись, что бремя руководства
перехватить никто не хочет, он прокашлялся и обратился непосредственно к
объекту:
- Послушайте, мистер как-вас-там...
- Мое имя написано на табличке с той стороны двери, - неожиданно остроумно
подметил управляющий, но Уилкинс сразу нашелся:
- Надеюсь, на могиле оно будет выглядеть так же хорошо. Итак, у нас мало
времени - даже если вы не дернетесь, сюда в любой момент может кто-то
войти. Поэтому слушайте внимательно: вчера днем в ваш банк вошел один
карлик... - Управляющий не шелохнулся, но вот клерки настолько откровенно
выдали испуг, что Уилкинс довольно усмехнулся. - Вижу, все понимают, о ком
идет речь. Прекрасно. Мы хотим зайти к этому господину в гости и нуждаемся
в вашей помощи. Предупреждаю сразу: дважды просить не будем. Если вы
откажетесь, мы пойдем дальше. Что скажете?
Двое служащих посмотрели на босса, а тот, даже не глянув на Уилкинса,
презрительно усмехнулся:
- А идите вы на... - дальше последовало банальное грубое слово.
Не могу поручиться, но, кажется, управляющий решил, будто его внаглую берут
на понт. И признаться, я думал то же самое - на какое-либо подобие пыток
времени не было, так не убивать же их одного за другим?.. Майор слегка
пожал плечами и обратился к клеркам:
- Может быть, господа, вы хотите что-то сказать? Только прежде, чем
отказаться, учтите: поскольку мистер управляющий является наиболее ценным
источником информации, начнем мы с вас.
Парень, за которым я мог наблюдать, окончательно удостоверился, что
происходящее - совсем не анекдот, и просто мелко трясся, а ответил второй,
едва слышно пробормотавший:
- Но мы ничего не знаем...
- Очень жаль, - произнесено было настолько искренне, что я внутренне
содрогнулся. Я хорошо знал майора и вдруг понял, что он действительно не
шутит: если убийство является единственным (или простейшим) способом
достижения цели, значит, будем убивать!
Но стрелять Уилкинс не стал - его бластер так и остался наведенным на
голову управляющего, а взгляд отправился в обзорную экскурсию по нашим
лицам. И хотя я не мог одобрить майора, но понять его было нетрудно:
расстрел безоружного и, в общем-то, невинного человека - не самое полезное
мероприятие для собственной кармы, так что если кто-нибудь другой относится
к этому более наплевательски, то милости прошу!..
Получился любопытный в психологическом отношении момент. Майор не проверял
нас по кругу, а двигался в порядке убывания вероятности. Под номером один,
по его мнению, значилась Гаэль. Но она отказалась, едва заметно качнув
головой, в чем я и не сомневался. Затем - жена Креона. Логично, как мне это
виделось, но Карин немой вопрос полностью проигнорировала. Далее следовал
сам Креон, - и он лишь пошевелил стволом бластера в знак отрицания... Я
подумал было, что теперь-то майору деваться некуда - оставались Бренн и я,
и оба мы стояли с пустыми руками (при раздаче пушек на всех не хватило).
Судя по тому, как Уилкинс чуть прикусил губу, его посетило сходное
предположение, но все же он скосил глаза влево, где в нескольких ярдах от
него стоял барон Лаган...
И тут произошло неожиданное. Бренн, не хуже остальных понимавший смысл
заминки, но дотоле совершенно безучастный, откровенно перехватил взгляд
майора, с секунду смотрел на того в упор (жаль, я не видел с каким
выражением), а затем ослепительно улыбнулся и сказал:
- Ну хорошо.
Вслед за словами Бренн очень быстрым и резким движением вскинул левую руку,
в воздухе со свистом промелькнула сталь, и сидевший спиной ко мне парень
опрокинулся назад вместе со стулом. Упал он практически к моим ногам и,
издав слабый хрип, умер. Знакомый мне по вчерашней стычке керторианский
кинжал вновь сработал безотказно - с той лишь разницей, что угодил не в
сердце, а в горло... Честно говоря, мне стало страшно. Никогда в своей
жизни я не боялся Бренна, а тут вот испугался. Представьте, стоит перед
вами человек, вроде бы ничем не угрожающий, а через мгновение - вы
окончательно и бесповоротно мертвы...
В общем, если бы эпизод был срежиссирован заранее, постановщик заслужил бы
овацию. Драматический эффект потряс всех без исключения: и своих, и чужих.
Последние, правда, в данный момент меня интересовали больше... У
оставшегося клерка нервы сдали - с писком ужаса он вскочил и бросился к
дверям, но, не сделав и пары шагов, замер. Автоматизм реакции - очень
полезная вещь; Уилкинс, хоть и пораженный развязкой, не растерялся, вышел
на перехват и остановил бегство, попросту ткнув ствол бластера товарищу в
затылок. Гориллообразный управляющий проявил куда больше самообладания:
разок конвульсивно дернулся, но затем вновь образцово-показательно застыл
на месте. И все же кое-какая переоценка ценностей в его башке явно
происходила...
Теперь уже майор обязан был максимально использовать момент, поэтому его
слова не удивили:
- Спрашиваю второй раз. Считать до трех не буду. - Надо отдать должное,
голос не дрогнул, и интонация была что надо.
Однако ответом Уилкинсу послужило молчание, и я мысленно попрощался со
вторым клерком. Но Бренн решил подать еще одну реплику - весьма нейтральным
тоном он проинформировал:
- Предупреждаю заранее, майор: у меня только два кинжала.
Каким бы коротким по замыслу моего друга ни было мгновение, отделявшее эту
фразу от следующего убийства, управляющий успел в него вписаться.
- Не надо! - бросил он и продолжил сквозь зубы: - Я покажу вам то, что вы
хотите. Все равно вы будете разочарованы!
Никто из нас не счел нужным прокомментировать подобное предположение, и,
убедившись в этом, управляющий сообщил:
- Мне надо встать, подойти к сейфу за спиной мисс, - едва заметным кивком
он указал на Гаэль, - и набрать комбинацию, открывающую потайной ход.
Уилкинс чуть поклонился, словно отдавая честь столь трезвому подходу, и
согласился:
- Приступайте! Если вы захотите поднять тревогу ценой своей жизни, мы не в
силах помешать.
Управляющий с предельной аккуратностью, не делая резких движений, выбрался
из-за стола, подошел к сейфу, обогнув Гаэль на не вызывающем подозрений
расстоянии, произвел дактилоскопическую идентификацию и принялся набирать
код на выдвинувшейся из дверцы консоли. Я был уверен, что никаких эксцессов
не последует - к сожалению, насчет грядущего разочарования управляющий явно
не шутил. Иначе он тянул бы до последнего, ведь у Бренна было всего два
кинжала...
Действительно, по окончании манипуляций часть стены справа от сейфа
вздрогнула и почти без шума отползла вглубь и в сторону, открывая вид на
короткий коридор, заканчивавшийся чем-то вроде лестничной площадки.
- Вам туда! - с нескрываемой злобой буркнул управляющий, и Уилкинс позволил
себе усмехнуться:
- Боюсь, вам с сотрудником придется нас проводить.
- В каком порядке пойдем? - Нет, определенно этот малый не всю свою жизнь
провел за вычислением процентных ставок по кредитам...
Безопасный вариант был у майора наготове. Первый - Бренн, на которого даже
сзади напасть едва ли кто отважится, затем - клерк, за ним управляющий,
Карин и все остальные (мне по непонятно как сложившейся традиции отводилась
роль замыкающего). Сразу после оглашения списка процессия тронулась,
проследовала по коридору и дальше - вниз. Площадка и впрямь оказалась
началом крутой винтовой лестницы, оценить протяженность которой сверху было
невозможно...
Поскольку никаких неприятностей я не ожидал (за исключением маловероятной
тревоги, если кто-нибудь войдет в кабинет наверху), то единственной
насущной задачей оставалось смотреть под ноги на узкие ступеньки, и поэтому
можно было немного поразмыслить. Здание банка "Gates of Paradise"
относилось к старинному стилю - первый этаж, откуда начинался потайной ход,
был ближайшим к земле, и значит, мы двигались уже под поверхностью планеты.
Как ни странно, это тривиальное соображение привело меня к правильным
выводам о том, что именно ждет нас в конце лестницы. Даже более того - я с
ходу придумал, что и как надо будет сделать в таком случае... Не знаю, чем
объяснить удивительное проворство моей мысли - может, стоит почаще спать на
свежем воздухе?
Я только слегка ошибся в своих предположениях относительно протяженности
лестницы. Она оказалась куда длиннее, чем логично было ожидать, но в итоге
все же вывела нас в просторный подземный грот, почти полностью затопленный
водой. Узкая же полоска скального грунта под ногами являла собой не что
иное как причал с четырьмя пирсами, к двум из которых были пришвартованы
плав-средства довольно своеобразной конструкции. Их функциональное
назначение представлялось очевидным хотя бы из того факта, что видимая
часть грота выглядела как сплошная скала, но вот название... Ладно, обзовем
их подводными яхтами - достаточно естественно, по-моему?
Меня окружали не тупицы, поэтому пояснения управляющего были излишни. Тем
не менее, пока мы в молчании обозревали картину, он в них пустился:
- Вот здесь Князь, - похоже, Марандо так любил свой титул, что заставлял
величать им себя всех окружающих, - садится в лодку и отправляется на
остров. Там тоже есть подземная гавань, вход в которую спрятан. По крайней
мере, так говорят, а сам я никогда у него не бывал.
- И больше, конечно, вы ничего не знаете, - закончила Гаэль.
- Мне кажется, в это нетрудно поверить, - холодно парировал управляющий,
после чего в гроте надолго повисла тишина...
Не берусь судить, кто о чем в это время думал, а я - что сделает Уилкинс?..
Я не угадал. Майор поступил оригинально - посмотрел на меня и спросил:
- Что теперь, герцог?
Я хотел напомнить, что как будто был негласно низложен с поста
командующего, но потом решил - переигрывать не стоит:
- Проверьте, сможем ли мы управлять этим кораблем. Заявление вызвало
закономерную недоуменную реакцию в массах, а Уилкинс искренне нахмурился:
- Но...
- Проверяйте, майор!
Дальнейший спор был неуместен - это понимал майор, понимали все друзья и
даже враги. Жестом прихватив с собой Карин, Уилкинс направился к ближайшей
яхте, и, повозившись с входным люком, они скрылись внутри.
- А дальше что? - Гаэль, разумеется, не смогла сдержаться, но я лишь
постарался подмигнуть ей подружелюбнее:
- Посмотрим.
Ждать пришлось недолго - не прошло и пяти минут, как над зевом люка
возникла голова Уилкинса, сообщившего персонально мне:
- Можем плыть, герцог!
- Грузимся. - Я рукой пригласил стоящих рядом на яхту, Гаэль и Бренн пошли
грузиться со спокойно-философским выражением на лицах, а Реналдо, сделав
шаг, остановился и дернул стволом бластера в сторону почтенных банковских
служащих:
- А с ними что?
Предполагалось, что ничего. В будущем они были нужны мне как собаке пятая
нога, и я собирался попросту оставить их в покое... Но, мельком взглянув на
них после вопроса Креона, передумал. Понимаете, управляющий не вызывал у
меня ни малейших симпатий - ни внешним видом, ни манерой поведения, ни тем,
что из-за его недостаточно серьезного отношения к нам погиб невинный
человек. Но на все это мне было по большому счету наплевать, а вот
откровенная улыбка, которой он провожал нас на яхту... В общем, мистер
горилла явно считал меня законченным придурком, и в отличие от прочих, кто
так думал, ему едва ли довелось бы убедиться в обратном. Оставлять плохую
память по себе я не хотел...
Когда я шагнул в его сторону, противник сразу прочувствовал мои намерения,
но мы занимали слишком невыгодную для него позицию. Он не успевал
проскочить мимо меня ни к воде, ни к выходу, и поэтому попытался нанести
удар. Не по-дилетантски, надо отдать должное, но шансов все равно не было.
Бил бы в корпус - я б потерпел, а голову легко убрать - она все-таки не
такая уж большая... Короче, его кулак прошумел где-то слева от уха, а тем
временем мои руки, преодолев незначительное сопротивление, добрались до его
собственной головы. И все кончилось.
Когда я обернулся, клерк смотрел на меня с таким тупым ужасом, что даже
стало его жалко.
- Идите! - До него не дошло, и я для ясности показал на выход. - Идите,
идите! Можете даже тревогу поднять, если угодно.
Третий раз не понадобился, парень испарился в завидном темпе, и Креон,
засовывая пушку за пояс, осведомился:
- А смысл?
- В тревоге-то? Без разницы. Пошли на борт!
Неуклюже забравшись в люк и спускаясь по коротенькому трапу, я гадал: какой
интерьер предстанет моим глазам? От Марандо всего можно было ожидать... Но
обстановка внутри яхты оказалась ничем не примечательной и типичной для
конца XXV века. Не скрою, меня это порадовало.
Естественно, я направился в нос корабля, где находилась рубка. Это было
самое любопытное место, и нет ничего удивительного в том, что все остальные
туда уже набились. На шесть человек помещение явно было не рассчитано, там
оказалось, мягко говоря, тесновато, но покинуть рубку насовсем никто не
собирался. Отлучился только Уилкинс, сходивший убедиться, что Креон
нормально задраил люк, а я воспользовался этим и занял место у канатов (то
бишь прямо за спиной Карин, сидевшей в единственном кресле перед приборной
доской).
После возвращения и отмашки майора мы начали погружение, и некоторое время
я просто смотрел, как все это выглядит - все-таки плавать раньше на
подводных лодках мне не доводилось. Однако вода изнутри выглядела ничуть не
интереснее, чем вода снаружи, и когда мы подплыли к жерлу пробитого в скале
туннеля, я с легким сердцем вернулся к текущим задачам...
Приборы, пульт управления, да вообще все за исключением штурвала выглядело
для меня китайской грамотой, но Карин распоряжалась хозяйством уверенно и
ловко, так что я поинтересовался:
- Вы разобрались, как работает их компьютер?
- Одну минуту, - вежливо попросила она, провела яхту в туннель, выровняла
курс относительно стен и с легким презрением сообщила: - Да у них
отсутствуют системы защиты от несанкционированного подключения.
По-видимому, вариант захвата лодки чужими не рассматривался. Или он их не
волнует.
Это был очередной намек, но я проигнорировал и его:
- В таком случае вы не могли бы глянуть - нет ли где маршрута до острова
Марандо? Автопилот может быть на него настроен, или...
- Маршрут есть, - с заметным нетерпением перебила она. - В схематичном
виде. Вас это интересует?
- Именно.
- Хорошо, я выведу сюда. - Она указала на один из дисплеев.
Ну что, маршрут и впрямь был более чем схематичный - практически две точки,
соединенные ломаной линией. Но мне другого было и не надо, поэтому я
приступил к своим делам...
Когда же я с ними покончил, ничего не изменилось: мы по-прежнему плыли меж
черных базальтовых стен, едва отражающих свет носовых прожекторов. Тем
временем среди экипажа, как сказал бы Уилкинс, начались разговорчики -
Бренн вполголоса обсуждал что-то с Креоном, а Гаэль с самим майором. У
последних в качестве темы выступал недавний эпизод в кабинете управляющего,
и согласия, как и обычно, не наблюдалось. Во всяком случае, иначе трудно
трактовать ту фразу Гаэли, которую я услышал:
- Интересно, а что бы вы делали, если бы пришить для примера было некого?
- К чему гадать? Ведь были же.
- А тут гадать особо нечего. Подкуп, шантаж, пытки - вот и весь выбор. Мне
почему-то кажется, что вы предпочли бы последнее средство. Верно, майор?
- Безусловно. Я бы попросил герцога ломать управляющему кости по одной.
Начиная с тех, что помельче...
М-да, чудесно они ладили. Даже жаль, что я не дождался следующей реплики,
но Гаэль отвлеклась. Втиснутая в правый угол рубки, она имела ограниченный
круг обзора и на несколько секунд позже меня увидела то, что определила как:
- Ну да, вот и оно!
"Оно" представляло собой металлическую перегородку, перекрывавшую туннель
сверху донизу. Едва завидев ее, Карин выключила тягу, и теперь мы
приближались к стенке, плавно тормозя. По идее преграда и должна была
находиться где-то здесь - по моему разумению, об этом догадывались все. Но
нет, нашелся один, для кого происходящее стало настоящим сюрпризом.
- Что это за хреновина, а? - раздался из-за моей спины голос Реналдо
Креона, и после некоторой паузы ему ответил Бренн, скорчившийся в три
погибели между креслом и стеной рубки:
- Слушай, Реналдо, а ты вообще-то законы физики изучал? - ехидно
поинтересовался он.
- Нет, - гордо ответил Креон. - Я - узкий специалист широкого профиля. То
есть люблю деньги.
- Ах да, извини!.. Вот если б деньги были жидкими, то ты наверняка знал бы
о такой фигне, как закон сообщающихся сосудов. Согласно этому закону
жидкость в вышеозначенных сосудах находится на одном и том же уровне.
Врубаешься?
- Еще бы! Хорошо, что деньги твердые - иначе в одно прекрасное утро я
проснулся бы нищим.
Если до этого слушатели крепились, то тут не выдержали, и начался всеобщий
ржач. Когда же пятиминутка смеха завершилась, Реналдо, как и всякий
уважающий себя керторианец, показал, что на деле до него доходит быстро...
- Мы спустились намного ниже уровня моря, и если бы канал напрямую выходил
в океан, гавани бы просто не существовало. Значит, должна быть система
шлюзов, в переднюю стену которой мы сейчас уперлись. Верно? - Поскольку
никто не спорил, Реналдо подвел закономерный итог: - Ну, ворота-то нам вряд
ли откроют. Похоже, мы приплыли. А, Ранье?
Я хотел заметить, что механизмы шлюза могли приводиться в действие и из
самой яхты, но зачем? По сути, он был прав, и, развернувшись на сто
восемьдесят градусов, я подтвердил:
- Приплыли. Для тех, кто этого не чувствует, сообщаю - портал открыт ровно
в дверном проеме. Прошу вас!
Почему-то мое приглашение не вызвало адекватной реакции - никто не
шелохнулся. Дабы не тратить время на споры, я просто двинулся вперед,
легонько убрал с дороги Креона, разминулся с задумчивым майором и прошел в
арку. За ней, естественно, находился точно такой же узкий коридор,
соединявший рубку с другими отсеками точно такой же яхты, и я отодвинулся
чуть подальше, чтобы идущие следом не врезались в спину... А они пошли -
что оставалось делать? И выражения, которые возникали на лицах при переходе
на эту сторону, честное слово, дорогого стоили. Никто ни черта не понимал -
за исключением Уилкинса, сообразившего все-таки, куда мы попали, но и он
был столь откровенно восхищен и раздосадован, что я почувствовал себя
польщенным... Тут еще Реналдо, решивший не отказываться от роли подающего
наводящие вопросы, поинтересовался:
- А мы где? - И майор не сдержался:
- Мы - в гостях у Марандо! На его чертовом острове, господа... Конечно, все
эти лодки должны быть одинаковыми, как же я раньше не догадался!
Дошло до Гаэли - думаю, она вспомнила кое-какие обстоятельства,
предшествовавшие смерти Вольфара, но остальные честно продолжали
обалдевать... Я наконец собрался все объяснить, но Уилкинс меня опередил:
- Это будет слишком долго, герцог. Лучше я... Короче, нам случилось
выяснить, что с помощью портала можно перемещаться между одинаковыми
объектами, если известно их точное местонахождение. А лодка, на которой
вчера уплыл Марандо, ничем не отличалась от двух других, оставшихся у
причала под банком. Ясно? - Бренну и Реналдо было не очень-то ясно - очень
уж авангардное заявление из уст некерторианца, но на практике все обстояло
почти так. Я еще на лестнице подумал, что если мне удалось открыть портал в
типовой шлюз космической станции, то с тем же успехом можно повторить трюк
и для подводной лодки, если обстановка на ней достаточно безлика...
Дальнейшие прения майор решил пресечь в зародыше: - Если есть вопросы,
обсудим позже. Напомню, мы в самом сердце вражеской территории, и
внезапность - наш единственный шанс!
Хорошо, коли так. Слушая распоряжения Уилкинса - кому когда выходить, куда
бежать и в кого стрелять (последнее предположительно, разумеется), я не мог
отделаться от мысли, что совершил одну, весьма свойственную мне ошибку:
увлеченный хитроумным планом проникновения в твердыню Марандо, ничуть не
удосужился подумать о том, как действовать дальше. А ведь, между прочим,
Князь Д'Хур прямо-таки обязан был располагать достаточными возможностями,
дабы моментально стереть в порошок любого непрошеного гостя в своем доме, и
надежда застать его врасплох выглядела иллюзорной...
Последний пессимистический прогноз блестяще подтвердился, едва я высунул
башку из люка яхты. В подземной гавани острова (тоже совершенно идентичной
той, откуда мы прибыли) уже шла перестрелка, впрочем, быстро
завершившаяся... Мне не стали докладывать, что именно произошло, но
реконструировать события было совсем не трудно. Очевидно, в гавани
находился постоянный пост охраны из двух человек, и люди это были
подготовленные и не склонные ко сну. Так что на месте уложить удалось
только одного, а второй успел спрятаться под прикрытие пирса. Поскольку
наших было больше, то обезвредить охранника было делом техники - насколько
я понял, Карин и Гаэль подавили противника постоянным огнем, а Уилкинс
поднырнул под пирс и не по-джентльменски застрелил его в спину - но
прокричать несколько слов в рацию ему помешать не смогли. Вот и весь эффект
неожиданности...
Отступать заблаговременно - последнее дело, поэтому клич майора: "Быстрее
наверх!" - был безоговорочно поддержан, но, взбегая по ступеням очередной
винтовой лестницы (у нее нашлись-таки отличия от предыдущей, заключавшиеся
в том, что ступеньки были вырублены прямо в скале и даже не отшлифованы, а
вместо люминесцентных ламп свет давали факелы), я держал наготове картинку
для экстренного отступления. В принципе я ожидал чего угодно - взрывов,
рушащихся нам на головы стен, стычки с отрядом вооруженных телохранителей,
каких-нибудь ужасных фокусов керторианского происхождения, но то, что нам
встретилось в реальности, натурально/поразило мое воображение...
Собственно, я понял, что дело пошло не так, когда бегущие впереди
остановились на какой-то площадке и сгрудились в непонятном оцепенении.
Догнав их и выглянув из-за плеча Бренна, я тоже захотел протереть глаза -
мы добрались до верха лестницы (здесь она была значительно короче),
буквально в трех шагах от стоящего первым майора начинался просторный и
совершенно пустой холл, а в арочном проеме, ведущем туда, имелась
человеческая рука в размере до локтя. И в руке - белый флаг. Точнее, белая
бумажная салфетка, но смысл знака был предельно ясен... В общем, я мог
понять Уилкинса, хриплым после ванны голосом поинтересовавшегося:
- Вы это к чему?
- Босс спрашивает: не сочтете ли вы возможным вступить в переговоры? -
последовал из-за угла корректный, хотя и не слишком любезный ответ.
Майор оглянулся на нас, как будто ища поддержки, увидел, полагаю, нечто
несусветное и зачем-то кивнул:
- Отчего же нет? Давайте поговорим.
Сразу вслед за приглашением обладатель руки предстал перед нами воочию, и
выглядел... ну, как "майор Уилкинс" Князя Марандо. Спокойно и
профессионально осмотрев нас, он без всякого выражения произнес:
- Босс также желает знать: обязательно ли вы хотите прорваться к нему силой?
Мне казалось, что над нами издеваются. И, видимо, не мне одному - в тоне
майора сквозило плохо скрытое бешенство:
- А если без силы?
- Тогда мне поручено провести вас прямо в его кабинет.
- Наверное, после того, как мы будем так добры сложить оружие? - Однако
сарказм Уилкинса цели не достиг - оппонент не повел и бровью. А то, что он
продолжал нести, не лезло уже ни в какие ворота.
- Нет, это необязательно. Напротив, мои люди сложат оружие. Вам ничего не
угрожает - Князь дает слово.
Никогда не видел Уилкинса таким растерянным; он только фыркнул, пробурчал
что-то себе под нос и отвернулся в сторону с видом, будто происходящее
нисколько его не трогает. Решение же принял Креон - вновь спрятав оружие,
он радостно потер ручки и продемонстрировал безмятежную улыбку дебила:
- Мы следуем за вами.
Командир телохранителей Марандо холодно кивнул, с военной четкостью
обернулся вокруг своей оси и двинулся в глубь холла. Ну что, мы и впрямь
пошли за ним, но лично мои мысли полностью совпали с замечанием, брошенным
Бренном в адрес Креона по-керториански:
- Надеюсь, ты позаботился подготовить завещание?..
Подземный дворец Марандо, по которому мы совершили краткую экскурсию,
соответствовал идущей о нем славе и действительно как будто сошел со
страниц древних сказок. Конечно, молва немного преувеличивала - распахнутых
сундуков, полных золота, и драгоценных камней, в беспорядке валяющихся по
полу, здесь все-таки не наблюдалось, но что касается ковров, драпировок,
разных всяких орнаментов, факелов на стенах - они имелись в полном
комплекте. При этом климат совсем не казался сырым, воздух явно
кондиционировался, а факелы совершенно не дымили, поскольку работали от
электричества.. В целом жилище Князя Д'Хур выглядело вполне приятно и
комфортабельно, и остается только сожалеть, что нервное ожидание
сокрушительного нападения из-за угла мешало по достоинству оценить его
красоту...
Между тем Марандо сдержал слово - нас никто и пальцем не тронул; более
того, вплоть до самого кабинета мы вообще не встретили ни единого человека.
У тяжелой портьеры, к которой подвел нас провожатый, двое охранников
стояли, но руки у них были пусты, и при нашем приближении они ограничились
тем, что отвели в стороны полосы ткани, освобождая проход... Войдя же
внутрь, я первым делом подумал, что по одному пункту Князь все же соврал -
никакой это был не кабинет. Мы очутились в просторной комнате, практически
лишенной меблировки (если не считать толстого ковра в центральной части,
видимо выполнявшего функцию обеденного стола) и насчитывающей как минимум
три выхода. Согласитесь, трудно представить, чтобы хозяин вел отсюда все
свои дела...
Сам Марандо сидел по-турецки перед чем-то, здорово напоминавшим кофейник и
чашку, но при нашем появлении соизволил подняться, сложил руки на груди и
начал:
- Добрый день, дамы и господа! Похоже, вы удивлены. Хотел я сам ответить,
но промолчал - были тут и покруче острословы...
- Что вы, что вы, Князь, - защебетал Креон. - Мы необычайно рады вашему
гостеприимству и находим его совершенно естественным для человека, столь
знаменитого своей щепетильностью в вопросах чести.
Лихо завернул - Марандо сразу затрясся от бешенства, но ответил сдержанно:
- Я дорожу своим домом. Чем бы ни закончился конфликт, он превратился бы в
руины.
- Ага, - понимающе кивнул Реналдо, - и поэтому вы решили сдаться.
- Вы чересчур спешите с выводами, герцог. Нет, мне пришел в голову способ
выяснения отношений, от которого вы все вряд ли откажетесь. - Да, Марандо
определенно удавалось сегодня ставить нас в тупик, и это обстоятельство
несколько примирило его с насмешками - он даже растянул губы в своей улыбке
гоблина: - Прекрасный способ, известный с древнейших времен. Поединок один
на один. С любым из вас. Если я побеждаю, вы отсюда убираетесь, если
проигрываю... Тогда я отвечу на ваши вопросы. Вы ведь за этим пришли?
По-моему, легко угадать, кто во всеобщем понимании выступал пресловутым
любым. Но, попав под град вопросительных взглядов, я не торопился с ответом
- в голову лезли всякие мысли вроде той, что "если на клетке со львом
написано слон - не верь глазам своим". Принять же такой вызов за чистую
монету значило признать: Князь Д'Хур безумец...
- Я, в общем-то, не против. Каковы условия? - На самом деле надежда, что
загвоздка кроется в этом, была очень слабой - по правилам, раз Марандо
вызывал меня, я мог сам выбрать любые условия.
Князь сразу же подтвердил опасения:
- Я не могу ни на чем настаивать, - и после небольшого колебания добавил: -
Если вы спрашиваете о моих предпочтениях, могу их высказать.
- Извольте.
- Первое - никакого оружия. Второе - взять в качестве правил керторианскую
борьбу.
Второе мне не очень подходило, но первого было более чем достаточно. Голыми
руками? Ну-ну... Честно говоря, если бы я видел малейший благовидный
предлог для отказа, то не преминул бы им воспользоваться - слишком все это
было нарочито. Но пока что Марандо полностью контролировал ситуацию...
- Ладно, пусть будет борьба. - Я скинул пиджак (хотя в своем нынешним
состоянии он едва ли сковывал мои движения) и ткнул в свободное
пространство между ковром и одной из стен. - Думаю, здесь места достаточно.
Марандо больше не проронил ни слова и, обойдя обеденный ковер, встал в
борцовскую стойку. Я не стал утруждать себя позированием и просто двинулся
ему навстречу...
Наверное, следует сказать несколько слов о керторианской борьбе. Принятые в
ней правила формировались в течение тысячелетий и, как следствие,
отличались большой сложностью и разнообразием. Если сравнивать наш спорт с
известными земными образцами, то разрешенные у нас приемы будут выглядеть
довольно эклектично - что-то от греко-римской борьбы, что-то от вольной,
немного от дзюдо (список может быть продолжен). Однако останавливаться на
правилах подробно нет смысла - выходя против Марандо, я сам не насиловал
память в поисках тонкостей, поскольку особенно бороться не собирался.
Изображая полного болвана, я упрямо надвигался на противника, и тому,
естественно, захотелось провести прием. Я не пытался угадать, что это
будет, и лишь надеялся на недостаточную эффективность... Так и получилось.
Марандо решил швырнуть меня на пол и выбрал для этой цели бросок через
бедро. Работал он со скоростью и автоматизмом высококлассного мастера -
пригнул голову, в мгновение ока разорвал дистанцию, произвел захват - одна
рука прошла у меня под мышкой, другая уцепилась за ворот рубашки - и
попытался подсечь мою правую ногу... Но случилась неожиданность - я не
упал. Все-таки не надо забывать, в действительности я был опытнейшим
спортсменом, и пусть стойка никогда не считалась сильным местом в моей
боксерской технике, тем не менее я весьма прилично умел крепко держаться на
ногах, балансировать свои весом и сохранять равновесие. Поэтому у Марандо
элементарно не хватило мощи справиться с моей массой при наличии грамотного
противодействия.
В итоге в какой-то момент Князь практически повис на мне, скованный
собственным приемом, и этого оказалось достаточно, чтобы я смог протянуть
правую руку поверх его и сомкнуть пальцы у него на горле. Дальше могли быть
варианты, но сути они не меняли - Марандо попался...
Нет, безусловно, он попробовал вырваться, дернувшись назад всем телом и
стараясь отодрать мою руку обеими своими, но достиг лишь того, что я в
спокойной обстановке присоединил к правой и левую. В ответ Князь отважился
на повторение ходов и схватил за горло меня. Не лучшее решение, на мой
взгляд. Предприми он нечто более действенное, я бы покончил с ним сразу, а
так...
В керторианской борьбе не запрещено душить противника руками, но этим, как
правило, никогда не пользовались. Видите ли, наше внутреннее строение и
крепость шейных мускулов таковы, что пережать что-либо жизненно важное
вроде дыхательных путей или сонной артерии практически нереально, даже
моими руками. Поэтому, когда мы встали, намертво сцепившись, мне было
слегка больно и неудобно, но ничего фатального. Напротив, появлялись даже
кое-какие возможности для творческой инициативы...
К примеру, захотелось проверить, как поведут себя мои друзья, если вдруг
мне придется туго. Я не высоко оцениваю свои актерские способности, но
сделал что мог - изобразил гримасу боли, известные трудности с дыханием,
позволил одной руке соскользнуть с глотки Марандо и судорожно задергаться,
как будто я впадаю в панику... Никакой реакции - либо не поверили, либо все
мы были очень честными.
Ладно, я без кривляний вернул руку на место и дал в кисти почти
максимальное усилие. Как и предполагалось, я не сломал ему шею и не
перекрыл кислородный вентиль до упора, но в раздавшихся с дыханием хрипах и
дергающемся под моими пальцами кадыке трудно было заподозрить
неестественность. Однако в темно-карих узких глазах Князя читались только
боль, обида и неистовое желание сражаться до конца...
Ну и шут с ним. Я попросту вытянул руки вперед, тем самым лишив противника
возможности дотянуться до какой-либо части моего тела, а затем банально
поднял их до уровня головы - между ногами Марандо и полом при этом возник
почти двухфутовый зазор. Конечно, тут на язык так и просятся цветистые
эпитеты по поводу титаничности приложенного усилия, но по правде - это было
нетрудно. Думаю, что смог бы проделать такой номер, даже если б Марандо для
увесистости нацепил бронированный скафандр космодесантника...
Вот теперь мой противник и впрямь рисковал быстро задохнуться, но, надо
отдать должное, предпринял последнюю попытку сопротивления в надежде,
вложив силы без остатка, разжать мои руки. Марандо был намного сильнее, чем
можно представить по виду, и не скажу, чтоб он был так уж далек от цели, но
по факту его напряжение вылилось лишь в резкое ухудшение самочувствия. Тело
Князя Д'Хур обмякло, глаза помутнели и начали закатываться, а дыхание
перестало прощупываться - я уже начал бояться переборщить, но тут его
ладонь, бессильно лежавшая на моем предплечье, совершила пару легких
шлепков, традиционный жест признания поражения... Ладно, я сразу и без
затей убрал руки, в результате чего Марандо хлопнулся вниз, не слишком
изящно приземлившись на пятую точку. Впрочем, вряд ли такие пустяки могли
его в этот момент обеспокоить...
Приветственных криков благодарных зрителей я не услышал, но на лицах у них
застыла печать глубокого почтения. И этого я никогда не мог понять - почему
в высокотехнологическом, достаточно развитом интеллектуально обществе
грубая физическая сила пользуется таким уважением?.. От размышлений над
загадкой меня отвлек голос Марандо, севшего поровнее и принявшегося
массировать шею:
- Да, не было ни единого шанса, - хрипло пробормотал он. - Хорошо, я в
вашем распоряжении.
Момент был ответственнейший, и я... промолчал. Не от излишнего гуманизма,
просто надо было кое-что сообразить. Остальные же разумно решили не
высовываться.
Князь Д'Хур торопить меня явно не собирался. Слегка отдышавшись, он
поднялся, нетвердой походкой произвел обратное путешествие вокруг ковра и
занял исходную позицию. Обозрев нас оттуда, он чуть подумал и как будто без
всякой задней мысли предложил:
- Если кто хочет выпить или закусить, скажите - я распоряжусь.
Я отрицательно качнул головой, мои товарищи, видимо, поступили схоже,
потому как Марандо пожал плечами, налил себе в чашку какого-то напитка и
понес ее ко рту... Тут я и выступил. Загодя составив фразу, я несколько раз
прокрутил ее в мозгу, отшлифовал и теперь выдал:
- Неужели вы всерьез считаете, что ваши покровители на Кертории выполнят
свою часть договора и предоставят независимость Стране Д'Хур в обмен на
ваши услуги здесь?
Целился я очень приблизительно, исходя из общих соображений, а попал куда
как хорошо - Марандо форменным образом окаменел с чашкой в руке, застрявшей
на полдороги, и это вдохновило меня на продолжение блефа:
- А мне вот кажется, что кое-кто попросту, извините, дурит вам голову!
Внимательно выслушав фразу, Князь Д'Хур медленно опустил чашку обратно на
ковер, и вид при этом у него был такой, будто сейчас что-то произойдет... И
действительно, произошло. Но совсем не то, чего ожидал кто-либо из
присутствующих в гостиной...
Князя Марандо убили. Снайперским выстрелом из бластера, угодившим
точнехонько в глаз. При этом луч вынесся практически из-за моей спины, где
никого из друзей не было. Естественно, я моментально обернулся, но... не
увидел ничего, кроме портьеры, закрывающей один из выходов из комнаты...
Лишь мгновение мне понадобилось, чтобы догадаться о том, что я не являлся
единственным счастливым обладателем генератора невидимости вне Кертории. Но
лучше бы я употребил это мгновение на что-нибудь другое - включил
собственное силовое поле, например, - ибо следующий выстрел был направлен
прямо мне в грудь. Я почувствовал страшный удар и... М-да, я нередко
использовал сходные конструкции, говоря о других, но можно и о себе: когда
вам в грудь стреляют из бластера, ничего не остается, как немедленно
потерять сознание от болевого шока.
Вероятно, то, что я не умер, никого не удивит. Однако без всяких шуток и
прибауток замечу: был к этому весьма близок - несмотря на продвинутость
керторианского организма, даже ему трудно выжить с разорванным в клочья
легким, несколькими перерезанными важнейшими кровеносными сосудами и целым
букетом неприятностей помельче. Разумеется, окончательный диагноз стал мне
известен позже, но мои личные ощущения на протяжении прискорбно долгого
времени тоже сводились к тому, что я готов был откинуться в любое
мгновение... Если кого-то интересуют подробности испытанных мной ощущений,
могу заметить только следующее. Я неоднократно встречался с описаниями
впечатлений тяжело раненных или умирающих людей, как они воспринимают мир,
как плавают в неверном бреду, приходя в сознание, и как проваливаются вновь
и вновь в пучину странных и страшных кошмаров. Так вот, в зависимости от
талантливости автора и наличия у него личного опыта эти описания могут
иметь разную степень адекватности, но в целом на них можно ориентироваться,
а я лишь подчеркну главное: в пребывании на грани жизни и смерти нет ничего
приятного!
Исходя из чего, я хочу сразу перейти к воистину прекрасному утру, когда
критическая стадия осталась позади. Я проснулся от долгого и спокойного
сна, открыл глаза и обнаружил, что могу нормально воспринимать окружающее,
а также связно мыслить. Осознание всего этого было столь чудесно, что
мелочи типа дикой слабости, не позволяющей пошевелить даже рукой, не
способны были омрачить наступление весны в моей душе...
С неподдельным интересом я огляделся, насколько это возможно не поворачивая
головы, с легкостью проанализировал увиденное и убедился - многие
фрагменты, запечатлевшиеся в моих воспоминаниях, соответствовали
действительности. Неведомо как я покинул Аркадию и находился теперь на Веге
Прайм; во дворце своего старого друга Реналдо Креона. А конкретнее - лежал
на огромной кровати в его собственной спальне, и в этом, кстати,
прослеживалась определенная ирония судьбы: не так давно в разговоре по
мультилинии Креон, еще не отошедший от последствий авиакрушения, с
сарказмом предлагал мне поменяться местами. Была ли ирония намеренной, еще
предстояло выяснить, а вот в одном он меня не обманул - ложе и впрямь
оказалось чертовски удобным.
Моя память подсказывала также, что, когда бы я ни очнулся, поблизости
всегда всплывало чье-нибудь знакомое лицо: Гаэли, Уилкинса, Креона, Бренна.
И похоже, неусыпный надзор "сиделок" и вправду имел место - на момент моего
возрождения в данной роли выступала Га-эль. Она расслабленно сидела в
глубоком кресле справа от кровати и задумчиво смотрела куда-то за изголовье
(по моим воспоминаниям, там находилось окно). За исключением заметных
следов усталости, выглядела она неплохо, и меня это порадовало...
По-настоящему значащим можно было признать только факт, что на коленях у
моей подруги лежал здоровенный бластер армейского образца, но присутствие
данного предмета меня совсем не удивило. Как бы хорошо я ни думал о своих
друзьях, они не стали бы поочередно нести вахту у постели больного только
ради присмотра и ухода - с этим вполне в состоянии справиться
квалифицированный медперсонал. Нет, безусловно, они меня охраняли...
Честно говоря, лежать вот так, чувствовать себя живым, смотреть на Гаэль и
размышлять о важных вещах доставляло мне колоссальное удовольствие, но
слишком уж хотелось общаться. Я проинспектировал состояние речевого
аппарата, прорепетировал про себя, как с ним должно обращаться, и сказал:
- Доброе утро, Гаэль! - Неплохо получилось - почти нормальным голосом,
тихим только...
Ну что, реакция многажды превзошла мои ожидания - вместо маленькой
демонстрации чувства юмора, принятой в нашем кругу, последовал бурный
всплеск эмоций. Поскольку, как вы наверняка заметили, я не любитель
мелодраматических эффектов, то здесь тоже ограничусь констатацией: Гаэль и
впрямь была очень рада - такое разыграть невозможно. И видимо, я еще не
окончательно превратился в бесчувственное бревно - меня это изрядно тронуло.
Когда же восклицания сменились связными словами, то это оказались вопросы.
Спасибо, что, учитывая мое состояние, она решила начать с простых:
- Как ты себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь?
- Хорошо. По крайней мере, ничего не болит. - Ответить на первую часть было
легко, а вот со второй требовалась осторожность - хотелось мне всего (да
побольше), но следовало соразмерять желания с возможностями. Поэтому я
ограничился традиционным: - Кофе и сигару.
Все-таки хорошо иметь дело с человеком мудрым - никаких соплей вроде "ни в
коем случае, тебе это будет вредно". Напротив, Гаэль с явным удовольствием
извлекла откуда-то сигару, аккуратно обрезала кончик (моим собственным
ножиком, что забавно), прикурила и сунула ее мне в рот, а после
распорядилась насчет кофе в браслет рации - я невольно отметил, как
серьезно они тут экипировались...
Следующие несколько минут, в течение которых пришлось вновь осваивать
приемы питья и курения, принесли результат, несомненно огорчивший бы
поборников искоренения наркотиков вплоть до самых легких - я почувствовал
себя много лучше и крепче физически, смог даже вскарабкаться в полусидячее
положение, подпираемое несколькими подушками... Когда же я лихим движением
выхватил сигару изо рта и, не промазав, стряхнул пепел в пепельницу
(заботливо подставленную почти под самый нос), на лице Гаэли появилось
знакомое лукавое выражение.
- Да, ты поправился. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы начать
разбор полетов прямо сейчас. Верно, Ранье?
Она отлично меня изучила, да я и не собирался прикидываться, поэтому
прикрыл веки в знаке согласия.
- И какие у тебя соображения? С чего начнем? Да, вот и сложные вопросы. Но
именно на эти я знал, как ответить:
- С конца. На этот раз - с конца. Что случилось после?.. - Я закопался,
подбирая подходящее выражение для приключившейся со мной неприятности, но
Гаэль не стала дожидаться:
- Я бы начала чуть раньше - есть один очень существенный момент. Понятно,
что в кабинете Марандо ты был целиком сосредоточен на хозяине, но мы
старались не забывать о внешнем мире. В частности, из комнаты имелось три
выхода, и едва мы расположились, майор показал нам с Карин, кто за какой
должен отвечать. Хочешь угадать, за кем был закреплен вход, через который
появился убийца?
- Не хочу. За Карин.
Впечатлило - Гаэль поразилась до глубины души и глянула на меня чуть не со
страхом. Если при этом она еще заподозрила, что впервые в наших беседах
сложилась ситуация, когда я могу порассказать куда больше интересненького,
чем она сама, то была абсолютно права. Однако от меня трудно было ожидать
продолжительных монологов, поэтому она смирилась и лишь завязала узелок на
память...
- Круто! Тогда перейдем к тому, чего ты точно не мог видеть. Или нет,
все-таки еще одно - ты знаешь, почему не умер на месте?
Я отрицательно качнул головой - это в самом деле было интересно. По моим
представлениям о реальной жизни, убийца не имел права промахиваться в такой
ситуации даже на дюйм.
- Тебя спас Креон - как ни странно, он сориентировался быстрее и лучше
остальных. Ты только оборачивался, а он уже начал двигаться и просто
прыгнул на тебя сбоку, пытаясь сбить с ног. Не знаю уж, на какое ничтожное
мгновение он опередил луч, но успел чуть-чуть тебя сдвинуть. Иначе - прямо
в сердце...
Мы молчаливо согласились, что это была отвратительная перспектива, но все
же отсюда, из спальни, залитой светом другого солнца, она выглядела
довольно эфемерно. Тем не менее я сообщил, больше для самого себя:
- Креону зачтется.
Гаэль прекрасно поняла мою мысль (как минимум на интуитивном уровне) и
вроде даже хотела, чтобы я произнес что-нибудь в таком духе. Дальше она
двинулась с легким сердцем:
- Когда ты упал, мы наконец открыли огонь - все разом: майор, Карин и я. Но
мы опоздали. Объект, как ты помнишь, был невидим и на одном месте не
торчал... А потом начался совершеннейший кавардак. На пальбу примчались
охранники Марандо, и увидели они только нас и застреленного босса. Сам
понимаешь, что было дальше - нам срочно пришлось решать другие задачи... -
Гаэль чуть помолчала, словно заново прокручивая про себя сцену, и серьезно
спросила: - Ты знаешь, почему тот, кто убил Князя и стрелял в тебя, не
попытался продолжить дело по нашему уничтожению, а сбежал?
Вопрос был слишком сложный, хотя и любопытный - следовало обдумать на
досуге...
- Чего не знаю, того не знаю. Варианты: растерялся, испугался, что
прихлопнут, если еще раз выдаст себя, не хотел убивать кого-то из вас. -
Разумеется, все эти мысли можно было развернуть, чего Гаэль и ждала, но я
не собирался тратить силы на мелочи. - Как он сбежал? И вы?
- Одинаково. - Понимая, что столь исчерпывающий ответ вряд ли меня
удовлетворит, она тоже закурила и пустилась в объяснения: - Через портал,
конечно. Как же еще?.. Урок, с которым я вышла из кабинета Марандо: нельзя
недооценивать не только тебя, но и других керторианцев. В по-настоящему
хреновых ситуациях именно они оказываются на высоте. Пока мы трое
лихорадочно отстреливались от прущих во все двери телохранителей - лично я
при этом думала, что нам хана, - твои друзья зря времени не теряли.
Рухнувший на пол Креон содрал с твоего пальца перстень и готовил
отступление, а Лаган прикрывал его и заодно подкарауливал убийцу. Как он
говорит, у него была уверенность, что враг намерен уходить через портал и
скорее всего прямо из комнаты. Поэтому он сразу засек арку, когда та
возникла в одном из углов, и попросту метнул парочку своих кинжалов в
пространство перед переходом. Вторым попал - я отлично видела, как нож
исчез прямо в воздухе. Но, к сожалению, по собственной оценке барона, рана
не может быть смертельной: если исключить фантастику, он угодил убийце в
плечо или правый бок - в зависимости от роста.
Если б мог, пожал бы плечами, но пришлось выразить этот жест интонационно:
- Мелочь, но приятно.
- Кинжалы барона Лагана - не такая уж мелочь. Никогда бы не подумала, что
заточенный кусок стали может быть таким страшным оружием в конце XXV
века... К тому же, помимо небольшого морального удовлетворения, эта акция
имела и непосредственный эффект - позволила нам спастись. Понимаешь,
нападавшие тоже видели, как человек ни с того, ни с сего начал кидаться
кинжалами в стену, и при этом один из них пропал в полете. Это озадачило
народ, особенно командира, поэтому они ненадолго перестали палить - может
даже, хотели вступить с нами в переговоры. Но мы свалили - Креон сумел
открыть портал, они с Бренном подхватили тебя, и труба протрубила отбой.
Уходить пришлось под шквалом огня, но обошлось. Карин заработала пару
царапин, майору прострелили предплечье, а Креону срезало половину уха, но
мы потом сошлись во мнении, что на везение грех жаловаться.
- А тебя и не царапнуло? Гаэль дружески улыбнулась:
- Спасибо... Ну, задело разок по ноге. Ничего страшного, уже зажило. - Мне
почему-то подумалось, что это не такой пустяк, как изображается, но Гаэль
явно не собиралась обсасывать эту тему. - Дальше ничего особенно
интересного не было: под руководством единственного здорового - Лагана, в
смысле, - команда инвалидов отправилась лечиться. Желаешь узнать свой
диагноз?
Я желал, а заодно и уточнил:
- Судя по моим воспоминаниям, когда мы покидали Вегу Прайм, местные врачи
были склонны прописать Креону одно лекарство на все случаи жизни -
цианистый калий.
Длиной этой фразы я мог гордиться, да и у Гаэли она вызвала прилив приятных
эмоций.
- А тебе, я вижу, совсем похорошело. Ты прав - мы вывалились не сюда, а на
Денеб IV. После того, как Лагана штопали в медицинском центре Университета,
у него появились там хорошие завязки, и нас лечили, не задавая вопросов. К
тому же на Денебе работают едва ли не лучшие врачи Галактики, а нам они
были нужны... - Вслед за этим последовало разъяснение настоятельной
необходимости в помощи высококлассных специалистов, то есть Гаэль
приступила к подробному описанию полученных мной повреждений. Завершив его,
она бесцветно сообщила: - Тебя оперировали более одиннадцати часов, и, хотя
прогнозов нам не давали, по лицам все было видно.
Признаться, любопытным казалось узнать, кто как вел себя в эти часы и что
говорил, но я не счел возможным расспрашивать...
- А на Вегу меня, стало быть, отвезли долечиваться?
- Ну да. Креон смотался на разведку, выяснил, что после окончания войны
здесь все утихомирилось, волну на него никто не гонит, и мы перенесли базу
в его дворец. Все-таки здесь самое надежное и защищенное место, которое мы
могли представить. Даже майор был согласен... - Вряд ли это было так просто
и очевидно, но я достаточно хорошо представлял бурлящие вокруг подводные
течения, чтобы нуждаться в информации большего объема. Еще несколько
деталей разве что...
- Кто предложил охранять меня круглосуточно? Вопрос искренне ее удивил -
по-моему, она даже честно попыталась вспомнить, но только покачала головой:
- Никто конкретно. Всем было ясно, что ты допер до чего-то исключительно
важного, и мы боялись нового покушения.
- Оно было крайне маловероятно, - заметил я извиняющимся тоном - все же они
столько сил потратили, но Гаэль ничуть не обиделась и лишь подтвердила:
- Пожалуй, раз его так и не произошло. Я не огорчена.
- Карин вы от этого дела отставили?
- В неявной форме. - Что означало: она не вызывалась, а ей не предлагали.
- Ну и ладно...
С некоторым недоверием, но Гаэль поняла основной смысл моего
глубокомысленного высказывания - больше вопросов к ней у меня не было...
Соответственно она вооружилась новой сигаретой и решительно спросила:
- Что теперь?
Тем самым она тоже признавала, что никаких существенных новостей не
заначила, и я мог двигаться дальше. Физическое состояние тоже пока не
ухудшилось... В общем, я знал, что мой ответ ей совсем не понравится:
- Перейдем к середине. Мне надо поговорить с Уилкинсом. Наедине.
Несколько секунд Гаэль молча выдувала колечки дыма с крайне несердечным
выражением глаз, и я попытался улыбнуться:
- При тебе он никогда не скажет то, что мне необходимо услышать.
- Я не об этом! - отрезала она, и я сдался:
- Ну, валяй!
- Ты знаешь, кто убил Марандо?
- Знаю.
- Но мне не скажешь?
- Не сейчас. Нужно многое уточнить.
Гаэль опять помолчала, потом резким движением вдавила в пепельницу
наполовину недокуренную сигарету и соскочила с кресла:
- Да, Ранье, на самом деле я могу тебя понять, но все равно обидно! Хотя я
вот тоже поймала себя на мысли, что жутко хочется задать еще вопрос, но это
опасно - от него ты сможешь просчитать многое, происходящее в моей голове.
Видишь, какой я стала искренней - бери пример...
- Итак?
Она чуть порозовела и ухмыльнулась уголком рта:
- Да уж, и так и эдак, а я не удержусь. Это был Принц?
- Нет, это был не Принц.
Ей явно хотелось запальчиво бросить: "Да врешь ты все!", но в глубине души
она прекрасно понимала - я говорю правду, или хотя бы то, что думаю...
- Ну, Уилкинс не заставит себя ждать. - Она вихрем вынеслась из спальни.
Скорость ее перемещений меня порадовала по причине того, что подтверждала
слова, будто полученное ранение нисколько ей не досаждает...
В ожидании майора я маленькими глотками допивал остывший кофе и размышлял о
предстоящем разговоре. Гаэль была безусловно права - ее последний вопрос
действительно давал богатую пищу для логических построений, но Уилкинс в
тот момент казался важнее, и, забегая вперед, признаю: это была большая
ошибка...
А еще стоит отметить здесь один момент общего характера. У вас вполне могло
сложиться впечатление, будто, очнувшись после беспамятства, я понимал куда
больше, чем непосредственно перед тем, как был подстрелен... Так оно и
есть. С моей точки зрения, в этом нет парадокса. Как считает мой дядя, мозг
устроен таким образом, что за разгадку всяких тайн и секретов в большей
степени отвечает подсознание, нежели прямая мыслительная активность. То
есть если вам надо разрешить головоломку, то вы можете просто собрать
побольше информации, дать соответствующую установку, а затем всецело
отдаться изучению философских вопросов типа "где мне встретить ближайший
Новый год?" Не берусь делать глобальных обобщений, но мой разум по такой
схеме работал. В последний день на Аркадии я чувствовал, что близок; теперь
же, хорошенько поработав, пока тело валялось в отключке, мое подсознание
услужливо предоставило развернутую и непротиворечивую картину заговора.
Причем смотрелась она... мягко говоря, сенсационно. Но этим мои достижения
не исчерпывались - я видел и свой следующий, решающий ход, казавшийся мне
очень сильным...
Уилкинс появился минут через пять и выглядел достаточно странно. Так
сказать, с внутренней стороны - он был вроде как рад, но в то же время и
насторожен, и озадачен. Это меня не удивило... А вот внешне майор,
напротив, совершенно не изменился - бодрый, подтянутый, в хорошей форме. Но
ведь ему как будто руку недавно прострелили?..
- Послушайте, майор, я забыл спросить: а сколько времени прошло?
Он подивился такому началу разговора, но дисциплинированно ответил:
- Сегодня утро двадцатого дня со смерти Марандо. - Думаю, выражение моего
лица стало очень красноречивым, потому как он уточнил: - Первые шестнадцать
вы пробыли в глубокой коме.
- А-а... И как ваша рука? - Я был немного сбит с толку.
- Спасибо, практически зажила. - Он покосился на собственное предплечье. -
Не везет мне на левую в этой истории. А как ваше все, герцог?
- Учитывая, что приходится выслушивать, уж и не знаю... - Майор остановился
в изножьи кровати, и я чуть приподнял руку, указывая на кресло: -
Присаживайтесь, это не на минутку.
Он усмехнулся, как будто я весело пошутил, но сел, устроился поудобнее и
сложил руки на груди, всем видом показывая: "Я жду!"
- Вы уж извините, майор, пока я не готов к пространным излияниям - говорить
придется вам.
- Да? А о чем?
- О себе.
Уилкинс оценил. Без сомнения, он допускал возможность подобного развития
наших отношений (последний поход на Аркадию был слишком уж показателен), но
все еще нуждался в кое-каких уточнениях...
- Вроде мемуары писать еще не пора.
- Не скажите, майор. Главное, приступить, пока память в хорошем состоянии.
Он поморщился, соглашаясь, что так мы никуда не придем, и задумался. Я ему
не мешал, и в итоге майор пошел на новый, более откровенный заход - он
уцепился за подлокотники кресла, подался вперед и чуть ли не шепнул:
- Надо бы примеры, герцог!
- Ага, вот это уже разговор. Гляньте, Гаэль там нигде сигареты не
оставила?.. Есть? Отлично, дайте штучку. - Затянувшись пару раз, я
героическим усилием всполз повыше на подушках и мило улыбнулся. - Примеров
море. Возьмем хотя бы последний: линия, которую вы гнули на Аркадии. Вы не
хотели, чтобы я добрался до Марандо, - это очевидно. Сначала вы пытались
убрать меня с планеты при помощи уговоров и логики, а затем, когда к вам
перешло руководство, вы со спокойной совестью вели нас к провалу. Будете
спорить?
Майор заколебался - ему хотелось, но он понимал, что будет трудно. Для
страховки я решил добавить что-нибудь...
- Или вот маленький фактик - вы мне только что о нем напомнили. Не забыли,
когда ваша левая первый раз пострадала? Тогда, после заварушки в
лаборатории Бренна, один из убийц оставался жив, и вы попросили меня его
добить. Зачем? Он не представлял угрозы вашей жизни, а о такой глупости,
как немедленная месть, я даже не говорю. Единственное объяснение: вы
опасались, что если его будут допрашивать и расколют, он скажет... э-э...
что-нибудь не то. Разве нет, майор?
Две столь продолжительные тирады выжали из меня многовато сил, и я очень
надеялся, что этого будет достаточно. Майор, казалось, тоже взвешивал
именно данное обстоятельство, но потом сообразил - он молчит чересчур
долго, чтобы объявить мои слова досужими домыслами... Откинувшись в кресле,
он расслабился, поскреб подбородок и нехотя признал:
- Я знал, что это произойдет. Здесь ничто не остается незамеченным, а
отобрать и интерпретировать факты - вопрос времени... Поступим, как учил
нас полковник: "Когда старший по званию ловит вас за руку на нарушении
устава, не пытайтесь изображать врожденное слабоумие - это только ухудшит
ситуацию". Однако вы не считаете, герцог, что эти факты, да и другие,
которые вы наверняка подразумеваете, могут иметь разные толкования?
- Вне сомнения. Но я не хочу выдумывать, мне надо знать.
Уилкинс поднял руки и улыбнулся весьма грустно:
- Ваша взяла - придется рассказывать. Сопротивление бесполезно... Долго это
будет. Хотя если без мелких подробностей... - Майор уже откровенно начал
оттягивать неизбежное, и я внутренне торжествовал победу. Впрочем, он
быстро прекратил бормотание. - Короче, что будет непонятно - спрашивайте!
Началось все с моей отставки. Хотите верьте, хотите нет, но произошла она
именно так, как я рассказывал вам на Рэнде. Сейчас, пообщавшись с вашим
братом, я убежден, что за ней стояло нечто большее, чем обычные армейские
интриги, но тогда я был недостаточно искушен для подобных подозрений...
Однажды меня вызвали к адмиралу эскадры и вручили письменный приказ,
гласивший, что меня переводят на службу в Главный Штаб, на незначительную
должность в отдел технического обеспечения. Меня, боевого офицера с
прекрасным послужным списком, сажали к инженерам! Это было оскорбительно и
абсурдно даже для армии... Нет, я попытался навести справки и официально, и
по собственным каналам, но отовсюду получил самый тупой ответ: "Приказы не
обсуждаются. Выполняй!"
Конечно, мы живем в цивилизованное время, когда и у майоров ВКС есть
кое-какие права, но интуиция подсказывала, что я могу защищать их до
посинения. Сидя за своим уютным столиком в Адмиралтействе... И тогда я
взбунтовался - подал рапорт с просьбой об отставке! Мне казалось, это
должно помочь. Я не верил всерьез, что вся эта маразматическая чушь
перевесит мою ценность - а вдруг понадобится с кем-то воевать? Я жестоко
ошибся. Мое прошение было удовлетворено в рабочем порядке, я получил
расчет, и гуляй!..
Ну что, я вернулся на Землю в самом скверном настроении, которое могу
только припомнить, и где-то с месяц развлекался на полную катушку - благо
за годы службы подсобрал небольшой финансовый резерв. Фантазия в смысле
удовольствий у меня небогатая, так что, если называть вещи своими именами,
я каждый день попросту надирался до зеленых чертиков... К делу это не
очень-то относится, но я хочу, чтобы у вас было правильное впечатление о
моем состоянии, когда меня пригласили на беседу в Службу Безопасности.
Приглашение они отправили в своем стиле, в виде двух агентов, захапавших
меня средь бела дня в каком-то баре на Багамских островах. К тому моменту я
уже был настолько хорош, что сел в их флаер, не задавая вопросов. Но когда
меня приволокли не в местную кутузку, а отвезли за океан, в Лондон, в
штаб-квартиру Службы, я нашел в себе силы удивиться. А узнав, что говорить
со мной желает полковник Бэйтс, даже слегка протрезвел... Нет, герцог, дело
не в Бэйтсе, а в полковнике - это очень высокий чин в контрразведке, их
обладателей можно по пальцам одной руки пересчитать.
Бэйтс мне не глянулся - эдакий светский хлыщ, мыслящий исключительно
категориями планетарного масштаба. К тому же для начала он долго мурыжил
меня чем-то вроде допроса для выяснения психологического облика - всякие
там заумные вопросы с закавыками, несомненно представлявшими трудность для
трехлетнего ребенка... Но я прикидывался дубом, абсолютно лояльным дубом -
по моему разумению, это был самый простой путь, чтобы поскорее избавиться
от его гребаного общества. Однако Бэйтсу вроде как понравилось, и он
перешел к главной части... Оказывается, Служба Безопасности - в отличие от
Адмиралтейства - высоко ценила таких людей, как я, и хотела бы видеть их в
своих рядах. Более того, они выбрали меня не ради какой-то ерунды, а для
выполнения миссии чрезвычайной важности, такой, что вызовет восторг у моего
чувства гражданского долга. Но я не был настроен подвергать свои чувства
испытаниям и скромно сказал, что его предложение меня не интересует. Он был
неприятно поражен - видимо, считал уже дело сделанным, немного помялся и
обнародовал финансовые условия. Вот тут мне стало любопытно - куда же наше
прижимистое правительство готово тратить такие огромные суммы?.. Я
предположил вслух, что если б знал больше о работе, на которую меня
нанимают, то мог бы лучше проникнуться осознанием ее необходимости. И тут
Бэйтс совершил ошибку - похоже, в действительности он был весьма невысокого
мнения о моих способностях, а потому позволил себе приоткрыть карты...
Из его туманных намеков я вынес для себя следующее: по мнению
контрразведки, в просторах Галактики зрел ужасающий заговор против Земли,
возглавляемый несколькими очень влиятельными людьми. Даже сейчас не могу
поверить, что это была неосторожная болтливость, но Бэйтс назвал имена! В
известном мне нынче виде список выглядит так: барон Детан, герцог Лан,
Креон, граф Деор и вы. Подборка говорит о чем-то, да?..
Вот... Дальше Бэйтс поведал мне, что Служба Безопасности проводит
суперсверхнаисекретнейшую операцию по внедрению агентов в ближайшее
окружение этих злейших врагов Конфедерации и хочет использовать
привлеченные кадры - чтобы даже союзники ни о чем не догадались. Например,
я со своей квалификацией вполне мог исполнять роль телохранителя при одном
из вышеперечисленных господ... В этот момент - несколько преждевременно,
как теперь кажется - я и послал его подальше. Я честно объяснил, что готов
с оружием в руках защищать родную планету, но слежка, шпионаж,
предательство вызывают у меня отвращение, и впредь с подобными
предложениями ко мне можно не обращаться. Как видите, романтическая дурь
тогда еще крепко сидела в моей башке... В общем, так явно обделавшись,
Бэйтс попытался на меня надавить, но реальных рычагов у него не было, и
выжал он только письменное обещание о неразглашении нашего разговора. И
выходит, сейчас я свое слово нарушил. Но, герцог, вы свидетель - тянул до
последнего и значительно дольше, чем оно того стоило...
На самом деле я подробно рассказываю об этой встрече только потому, что это
был мой единственный прямой контакт со Службой Безопасности, и, по-моему,
вам было небезынтересно... Да, все остальное было цепочкой совпадений,
случайных и не очень.
Понимаете, довольно скоро мой банковский счет стал показывать дно, и надо
было искать себе работу. А ведь, кроме как воевать, я ничего не умею... Так
что идея Бэйтса о телохранительстве, которую я с презрением отверг, в итоге
показалась самой приемлемой. Во всяком случае, это было лучше, чем
подписывать контракт наемника и превращаться в пушечное мясо или пытаться
пробраться к пиратам... Ага! Смешная шутка - жизнь, я и впрямь тогда об
этом подумывал, но принципы, честь офицера... И потом десантники после
отставки часто уходили в охрану, я многих знал и легко мог получить
протекцию. Да, с высоты нынешних познаний о жизни я понимаю, что мог бы
попроситься обратно в ВКС. Если они выставили меня с подачи контрразведки,
то, думаю, с удовольствием взяли бы назад, когда у тех сорвалось. С другой
стороны, получив столь смачный плевок в харю, утереться трудновато...
Ладно, чего воздух гонять? Я стал телохранителем, самым настоящим.
Это скверная профессия, герцог, нервная и неблагодарная. Зато развивает
одно очень полезное качество - цинизм... Справлялся я неплохо, никого из
моих подопечных не убили и даже не ранили - соответственно мой рейтинг рос,
и рекомендации, которые вы изучали прежде, чем нанять меня, отнюдь не липа,
сфабрикованная контрразведкой... Почему я полез на освободившуюся у вас
вакансию, вы об этом хотите спросить? Разумеется, я не забыл предложения
полковника Бэйтса и его намеков относительно вашей личности. Но в таком
ракурсе мысль устроиться к вам казалась удачной во всех отношениях,
забавной даже. Прекрасная зарплата, интересная работа - вы же отъявленный
заговорщик и известный галактический интриган - и плюс к тому возможность
принести пользу родной Земле, если против нее действительно что-то
замышляется. Одни достоинства, а?..
М-да, с вашей фантазией наверняка нетрудно вообразить, какие захватывающие
речи я обращал к себе где-то после полугода знакомства с вами. Заговоры?
Сверхсекретные шпионы? Угроза спокойствию Галактики?.. Глядя на сонное
царство в замке на Новой Калифорнии, я просто угорал от хохота над самим
собой и полковником Бэйтсом. У меня в голове не укладывалось, каким образом
такие напыщенные болваны, как он, дослуживаются до высоких чинов в самом,
по идее, интеллектуальном правительственном департаменте...
Но это был хреновый юмор, что впервые я понял в мае. И не в конце, а в
начале мая, герцог! Мои несостоявшиеся коллеги из земной контрразведки
вышли со мной на связь... Когда я проводил свой законный выходной в
Нью-Фриско - четвертое это было или пятое, - ко мне подвалил парень,
предъявивший соответствующие документы. Признаться, я был совсем не готов к
такому повороту, но он в сущности ничего экстраординарного не потребовал -
лишь просил меня подтвердить свою лояльность по отношению к Земле, чтобы в
случае чего они могли на меня рассчитывать. И знаете, я подтвердил...
Но тем же вечером осознал, что, сам того не подозревая, иду по очень
тонкому льду. Бэйтс не шутил, Земля действительно вела какую-то партию, но
- для меня это уже стало очевидным - играла она не от защиты. А с вами я
был связан контрактом, для нарушения которого не имелось ни малейших
оснований, фактических или формальных. Да и желания тоже не наблюдалось...
Знаете, весь месяц я провел в ужасном напряжении, но так и не смог принять
решение, выработать собственную линию поведения. А потом маховик
завертелся, и стало не до того... Вот я и пытался усидеть одной задницей на
двух стульях, хотя из истории прекрасно известно, к чему приводят такие
попытки. Да, с одной стороны, я старался наилучшим образом исполнять свои
прямые обязанности - помогать вам. Надеюсь, в этом плане у вас нет ко мне
серьезных претензий?
Можете не говорить, я понимаю - жизнь трудно поделить на тот план и этот.
Но я всего лишь хотел, чтобы Земля не всплывала в этой истории. Я довольно
долго питал надежду, что идет бой между керторианцами, а у полковника
Бэйтса и его команды другие намерения, совсем не связанные с Вольфаром
Регом. Конечно, теперь меня ткнули носом в дерьмо - рассуждать так было
наивно... и малодушно, черт возьми! И что уж самое скверное, я это понял не
вчера.
Когда? Вам интересно?.. Окончательно я убедился на войне. Да, узнав, что
ВКС Земли не пришли на помощь Рэнду. Я не могу объяснить, почему они так
поступили, даже сейчас, но было ясно, что полковник Бэйтс - или тот, кто за
ним стоит - тоже вовсю двигает фигуры по нашей с вами доске... А ведь одно
время казалось, будто все налаживается: Вольфар мертв, мы живы, сидим на
"Прометее", лишенные возможности управлять событиями. Можем досидеть, пока
все так или иначе не кончится - я искренне на это рассчитывал. И
естественно - хрен на блюде!..
Да, на Аркадии я вел себя мерзко, даже смешно извиняться. Я чувствовал, что
вы близки к разгадке, и знал: доберись вы до Марандо - все, случится то,
чего я больше всего боялся. То есть вы и козлы, представляющие мою родную
планету, наконец-то столкнетесь лбами. Я до последнего момента старался
помешать, но это было попросту глупо. Будь я чуть поумнее, понял бы - уже
поздно, Марандо ни на что не влияет. А так я только облажался...
На этой ноте майор свою пламенную речь закончил. Но я продолжал молчать -
сказать было, в общем-то, нечего. Я хоть и утверждал о нежелании
фантазировать по поводу истинной роли Уилкинса, но все же во вновь
возникшей у меня концепции ему отводилось определенное место, и
прослушанный рассказ на сто процентов подтверждал мои предположения, даже
спрашивать оказалось не о чем... Что же касается морального аспекта, то я
не был разозлен, обижен или расстроен - все-таки он выложил правду, которая
представлялась оптимальным вариантом (по сравнению с другими, теоретически
возможными). Итак, майор не был шпионом или двойным агентом, он не предавал
и не продавал меня; напротив, выручал из критических ситуаций, спасал силой
ума и рук - так какие могли быть к нему претензии? То, что он пытался
изменить ход событий в ключе, который считал для себя оптимальным, я не мог
поставить ему в вину - каждый вправе иметь собственное мнение и желания.
Точнее, я мог бы требовать слепого повиновения от телохранителя, но не от
помощника, не от друга. А ведь зарплату я ему давненько не платил... И все
же я был немного задет, поэтому задал один вопрос, ответ на который был мне
известен:
- Значит, после случая в Нью-Фриско на контакт с вами больше не выходили?
- Нет. Ни разу, ни малейшего намека. Не верите?
- Отчего же? Верю. А почему?
- Я думал над этим, - кивнул майор, как будто подтверждая серьезность
вопроса. - Полагаю, несмотря на мои слова, меня не считали абсолютно
надежным. Проверили разок, для страховки, а потом смотрели, как я себя
поведу. Боюсь, я их разочаровал - слишком рьяно выступал за другую команду.
Я попытался примерить на свою рожу мечтательную улыбку Принца:
- А вот это действительно глупо. С их стороны. Любезно предупредить вас о
том, что игра продолжается и вот-вот пойдет всерьез, а затем оставить в
покое? Где смысл?
Уилкинс не мигая посмотрел мне в глаза и наконец буркнул:
- А как вы это объясняете?
- Боюсь, ваша лояльность совсем у них не котировалась. Более того,
обстоятельства складывались так, что вы превращались в их потенциального
противника. Опасного противника - болваном вас не считали, уверяю...
Единственное, что они могли сделать, кроме физического устранения, - это
смутить вас, запутать. Добиться того, чтобы борьба шла в вашей душе, и
тогда в критический момент необходимость немедленного выбора могла вас
здорово подвести. Случись нечто подобное, и вы принесли бы им куда больше
пользы, чем впрямую исполняя приказы. Согласны?
Теперь уже надолго замолчал майор. Он совершенно точно понял, на какую
ситуацию я намекаю, и момент осознания был ему в крайней степени неприятен.
Одно дело - слегка лукавить, вести свою партию и проиграть ее вследствие
ошибок или невезения, и совсем другое - признать, что на самом деле играли
все-таки тобой... В принципе я мог не заострять внимания на данном нюансе
(особенно учитывая затраченные усилия), но это была маленькая месть за то,
что мне столько времени пудрили мозги. Она удалась.
- Это был не человеческий замысел, герцог. Слишком тонко. Ни одна
контрразведка так работать не станет.
- Нечего возразить.
Данный обмен фразами был ничем иным, как вариацией открытого вопроса Гаэли
насчет того, кому мы обязаны своими последними неприятностями, но майора
мой ответ полностью удовлетворил. Он очень нехорошо ухмыльнулся и скатился
до прямого повтора предыдущего собеседника:
- Что теперь?
"Продолжим изучение середины" - я мог ответить так, но майор едва ли уловил
бы мысль...
- Креон. Теперь его очередь.
- Ладно, приятно будет его обрадовать. - Он встал, чуть помялся, но уйти
просто так оказалось слишком тяжело. - И все же?..
- Хорошо. Вы уволены, майор. И видимо, задним числом.
Уилкинс здорово изменился за последние месяцы, но все же я не ожидал, что
он чуть улыбнется с видом ценителя и поклонится:
- Исключительно приятно иметь с вами дело, герцог. А дальше?
- Это уж вам самому решать.
- Тогда все просто. Я иду с вами до упора. А затем меня ждет герцог Венелоа.
- Хорошо.
Выждав пару секунд, Уилкинс полушутливо отдал честь и направился на выход,
но до двери опять не дошел...
- Послушайте, а может завтра Креона? Вы уж извините, герцог, но видок у вас
совсем никудышный.
- Сейчас.
- Хозяин - барин. - С этим малопонятным замечанием Уилкинс удалился, а я
попытался расслабиться и подготовиться к следующему раунду - он обещал
стать самым трудным...
Однако вскоре мне стало очевидно, что я переоценил свои возможности, а на
голом упрямстве далеко не уедешь. Да, я не хотел откладывать, давать Креону
время на раздумья о вновь сложившихся обстоятельствах - ни Гаэль, ни
Уилкинс не выдали бы содержание наших бесед, но Реналдо показал такие
способности, что явно мог многое понять по косвенным признакам. Но увы, я
готовился смириться с этим - думаю, мой "видок", так обеспокоивший майора,
был даже не вполне адекватен самочувствию. Меня безудержно клонило в сон,
глаза слезились, голова кружилась, и я попросту опасался вырубиться при
попытке сказать еще парочку связных фраз. Так что, думаю, войди Реналдо в
комнату бодрым шагом, с улыбочкой на устах, я бы только попросил его
задернуть шторы.
Но Креон вошел в комнату так, что я тотчас решил стоять до последнего.
Всяким мне доводилось видеть своего друга - веселым, грустным, растерянным,
злым, да каким угодно, но не напуганным до бледности, отдающей синевой!
Он прямо-таки излучал страх, казалось, его можно почувствовать с закрытыми
глазами, и это мне было непонятно. Да, Реналдо мог по праву ожидать от меня
много нелицеприятных слов, но не предложения же немедленно повеситься...
Такой момент нельзя было упускать, требовалось хоть что-то произнести; сам
он тихо подошел к кровати, сел в кресло и покорно ждал. На творчество я был
не способен, поэтому уцепился за мысль, всплывшую на поверхность сознания
первой.
- Это была скверная шутка, Реналдо. - Я постучал ногтем по простыне.
Получилось достаточно удачно - сначала он не понял, но стал просеивать
воспоминания, пока не добрался до разговора, когда сам чуть живой валялся в
этой спальне... Хорошего настроения осознание этой небольшой
двусмысленности ему не прибавило, но, как ни странно, принесло заметное
облегчение.
- Нет, Ранье, это ты лишку хватил. Я, конечно, повел себя как скотина, но
не настолько же. Забыл я о том эпизоде, честно. Хочешь, куда-нибудь в
другое место тебя положим?
- В гроб, к примеру?
- Да, что-то я не то сморозил, - Креон страдальчески улыбнулся. - Опять не
то. Черт! Не знаю, как подступиться... Хорошо, что ты понял, но мне все
равно надо рассказать. Послушаешь?
Я перестал улавливать суть. Если я знал, и он знал, что я знаю, то чего
трепаться? И если моя осведомленность только его радовала, чего он так
боялся?..
- Короче, я приступаю. Надоест, попросишь заткнуться. - Реналдо отвернулся
(по-моему, чтобы не увидеть, если я попрошу немедленно) и без тени юмора
буркнул: - Кто бы мог подумать, что основной проблемой моей жизни окажется
отсутствие решительности? Что за идиотская манера делать все наполовину?
Как тем утром, когда я описывал тебе подробности моего семейного счастья. Я
искренне хотел предупредить тебя. Предупредить, что мне нельзя
безоговорочно доверять... Но в то же время надеялся, что ты меня не
просчитаешь. И ты не просчитал. Не иначе голова была чем-то другим занята.
А ведь можно было догадаться, что я... э-э... подвираю. Я никогда не был
образцовым керторианцем, но все же не мог настолько, как это называет
Принц, очеловечиться, чтобы делить свою жену с кем-то или чем-то еще. И уж
подавно с врагами - друзья-то к тебе шпионов подсылать не будут. Да, я
совершенно не мог взять в толк, с чего вдруг какая-то Служба Безопасности
Земли считает меня своим врагом. Но чудес не бывает - если мы не били друг
друга по мордасам в прошлом, значит, нам еще предстоит в будущем. Это я
сразу усвоил. Так же, как и то, что с Карин так... гм... дело не пойдет.
Но я не отважился попросту поставить вопрос ребром. Не хватило смелости, я
слишком боялся, что она сделает не тот выбор. Нет, я решил подождать
событий, хотел, чтобы Карин сама поняла - конфликт неизбежен, и при этом
видела, кто начинает. Мне казалось, тогда ее выбор будет предрешен...
Ждать пришлось долго, и чем больше проходило времени, тем лучше я понимал -
ничего простенького жизнь не предложит. Когда на приготовление какого-то
дерьма уходят годы, полезно предположить, что за процессом приглядывает наш
брат керторианец, а это сулит ситуации, где разграничение на добро и зло
или даже на своих и чужих будет крайне затруднено. Тем не менее
действительность превзошла ожидания - появление герцога Рега с его
бредовыми идеями и предложениями меня только озадачило. Определенно это был
сигнал. Но к чему? Я не мог вообразить, какая может существовать связь
между Вольфаром и Землей, да и Карин как будто не больше моего понимала...
Ну, я принял воистину соломоново решение: ничего не делать и дальше.
До поры удавалось. Смерть Вольфара, все это дело на Новой Калифорнии никак
меня не касалось... Извини, Ранье, но я вправду так думал, - можешь считать
меня трусливым подонком, но я не собирался по доброй воле соваться в пекло.
Однако пекло пожаловало ко мне по собственной инициативе - меня чуть не
угробили. И мало того что эпизод был паскудный сам по себе, так он еще
запутал все вконец. Я видел, что для Карин это был тот еще сюрприз, и уж
чего-чего, а моей смерти ей никак не хочется. Но в то же время я не мог
даже помыслить, будто в одной маленькой Галактике параллельно могут жить и
развиваться два столь масштабных заговора. Понимаешь, да?
Продолжать сидеть, засунув руки в известное место, я был уже не в силах.
Конечно, я стал очень болеть за тебя, за твой успех, но всерьез в него не
верил. Старый добрый Ранье в роли великого сыщика - это как-то не
смотрелось... Так что я взялся за собственное расследование и подошел к
нему с самой доступной и понятной стороны - финансовой. Как ты знаешь, в
итоге я накопал Марандо. Почти наверняка это был ключик, но как до него
добраться? Выступить в одиночку я не решался - опять-таки! - да и к тому же
не мог сообразить, как воспользоваться Князем Д'Хур для выяснения своих
личных отношений. А ведь это-то меня больше всего и волновало...
Пока я думал, ты вернулся с фантастическим триумфом, и это заставило меня
резко пересмотреть отношение к твоей персоне. Тем более что ты требовал
продолжения банкета... Естественно, я тут же сдал Марандо, надеясь под
каким-нибудь предлогом влезть в дело, когда ты за него примешься. А тут еще
и предсказанная тобой война началась. Я денек подумал - и готово, план
сложился.
Для начала я воспользовался конфликтом и выслал Карин на Аркадию - она
ничего не заподозрила. Затем я намеревался сделать тебе любопытное
предложение, но... ты исчез! Дьявол, я был просто вне себя от расстройства,
а тут еще мои придурки из правительства под горячую руку полезли. Между
прочим, для Веги Прайм эта история могла скверно кончиться, но тут - я
прямо не поверил своим органам чувств - вы с Гаэлью вваливаетесь прямо ко
мне в парк. Но этим пруха не исчерпывалось - представляешь, сижу я ночью,
парюсь, как бы тебя настропалить на нужный лад, и... вылезает Принц с
небезызвестными разговорчиками. Думаю, что дальше было, особо объяснять не
надо. Я не сомневался - ты отправишься к Его Высочеству, раз тому
приспичило, а меня пошлешь на Аркадию, если я правильно вызовусь. Но с
Бренном мы ни о чем не сговаривались - я на самом деле пригласил его в
последний момент для усиления команды. Странно, что он так легко
согласился. Ты, кстати, не знаешь, что у него-то на уме?..
Да, понимаю, - мы не про Бренна разговариваем. Ох... Согласись, я же
немного предупредил тебя. И потом - наши интересы совпадали. Ты хотел
докопаться до истины, и я тоже - кто знал, чем все обернется?..
Хотя нет, это неправда. Я был уверен - ты так или иначе доберешься до
Марандо, и подозревал, что будет открытое столкновение. Да что подозревал,
я на это надеялся. Мне был очень нужен момент истины, и я готов был
рискнуть чем угодно... Ну и он произошел.
На этом месте раздухарившийся по ходу рассказа Креон враз скуксился, если
использовать привычную ему терминологию. Но меня его излияния почти против
воли заинтриговали. Нет, он не сказал ничего такого, о чем я еще не
догадался, но зачем все это? Я предполагал, что для откровенности с его
стороны понадобится чуть ли не пытки применять, а он вываливал дерьмо сам,
охотно и не особо краснея. Что же он хотел получить? И опять-таки - чего
боялся?..
Я отважился на последнее взбадривающее средство - потребовал еще кофе,
покрепче и с коньяком. Получил. Выпил. Помогло. Креон в это время мучился,
но никакого сочувствия я не испытывал. "Нет, дружок, будешь все выкладывать
сам" - всем своим видом я пытался донести до него эту мысль и, видимо, не
без успеха. Совсем мрачно, но Реналдо все-таки заговорил:
- Да, потом, на Денебе, я имел с Карин беседу, припер ее, как говорится, к
стенке. Она призналась, что все время - в том числе, и на Аркадии - стучала
своей долбаной контрразведке. Подтвердила, что понимала - мы друг с другом
воюем практически на уничтожение... И наконец там, в кабинете Марандо, она
должна была начать стрелять раньше. Уж второй-то выстрел Карин обязана была
предотвратить - с этим она не спорит. Хорошо хоть я успел сообразить, когда
будет второй и куда... А в остальном единственное, чего я от нее добился, -
это заявления о том, что я... э-э... болван. В разных интерпретациях... -
Креон помолчал, явно собираясь с духом, а затем вздохнул, как десантник,
собирающийся выбрасываться из катера в космос без скафандра. - Что мне
делать, Ранье?
Думаю, с лицом у меня стало очень не в порядке, потому как он поспешно
затараторил:
- Мне нужен твой совет, правда. В конце концов ты больше всех пострадал, на
Марандо мне наплевать. Да и вообще... Не могу я, опять не могу ни на что
решиться!
Тут я вспылил. Настолько, что позабыл умирать, настолько, что даже голову
оторвал от подушек.
- Карин права - ты болван каких поискать! Ты вообще как себе это
представляешь?! Думаешь, я скажу: конечно, Реналдо, надо бы пустить твою
жену в расход - нехороший она человек, предатель! Так ты это мыслишь? Или
ожидаешь, что я со своим мягким характером ограничусь предложением выгнать
ее с глаз долой?.. Нет, Реналдо, ты не болван. Ты .бнутый, попросту говоря,
сумасшедший!
- Погоди, Ранье. Чего ты так разорался? Это не шутки...
- Вот именно. Заткнись, сделай одолжение! Даже не думай впутывать меня в
это. У меня своих проблем достаточно!
На Креона страшно было смотреть. Он краснел, бледнел, дергал руками,
порывался что-то сказать, но только хлопал жабрами, как вытащенная на сушу
рыба. Честно говоря, я не предполагал, что после всего вышесказанного могу
его пожалеть, но...
- Ладно, ты меня достал. Хочешь совет? Держи: трудись, Реналдо, копи
деньги, потом купишь Землю со всеми потрохами, и голова болеть перестанет.
А пока могу порекомендовать одно: не подставляй больше людей, которых ты
любишь, не играй у них на нервах! Ты доволен?
- Да. Я доволен, Ранье. Спасибо, - с удивительным достоинством произнес
Креон и как будто даже не выпендривался. Но не успокоился. - Но ведь должен
быть способ узнать, что она думает, что решила. Я уже верил в лучшее и
получил...
Последнюю фразу я мог бы прокомментировать очень пространно и цветисто, но
действие допинга заканчивалось - пора было завязывать.
- Способы есть, Реналдо. Самый простой: спроси ее.
- Я спрашивал. Не отвечает.
- Не так уж удивительно. Собственно, Карин должна очень хорошо к тебе
относиться, если до сих пор не проветрила тебе мозги, пробив из бластера
пару лишних дырок в башке!.. Ладно, не страдай. Не сработал этот способ,
воспользуемся другим.
- Чего?! - Глаза у Креона зажглись, как будто я пообещал магически удвоить
его банковские счета. - У тебя есть план, как добраться до?..
Он осекся, и я очень пожалел, что нахожусь не в состоянии хорошенько дать в
морду...
- Что замолчал-то? Есть, есть у меня план. И я обязательно тебе его
расскажу, - из последних сил я улыбнулся, показывая все зубы. - Обязательно
расскажу. Завтра. Или, может, послезавтра. Он не срочный. Отдохни пока!
Приятно было видеть, с каким чувством Креон выплюнул:
- Сволочь!
На самом деле, отложив в первый день по пробуждении окончание объяснения с
Креоном, я руководствовался не только соображениями вредности. Я не
обманывал его - сложившийся план не требовал спешки и не был привязан к
какой-либо дате или событию. Если раньше я постоянно чувствовал прессинг,
вынужден был реагировать на сюжеты, создаваемые другими, то теперь у меня
впервые возникло исключительно приятное ощущение, будто ситуация находится
под моим контролем. По моему глубочайшему убеждению, никто из
противоборствующих сторон не должен был отважиться на новые ходы, пока я не
сделаю свой... Почему? С чего вдруг я так высоко о себе возомнил? Ну, если
честно, никаких железных логических аргументов привести не могу. Но, как
сказал бы Принц, я завладел стратегической инициативой - то есть располагал
достаточными знаниями и возможностями для таких шагов, которые остальные не
имели права игнорировать или попросту зевать. Здорово, правда?..
По крайней мере, мне очень нравилось. Спокойненько полеживая в кровати и
набираясь сил, я прямо-таки упивался сознанием того, что разрабатываю свой
собственный финал, так и сяк обыгрываю его детали, выбираю время, которое
сочту удобным (место, к сожалению, было предопределено). При этом со
стороны окружающих наблюдалась редкостная забота и внимание - меня кормили,
поили, охраняли, жадно ловили каждое оброненное слово... М-да, золотые были
деньки, даже вспомнить радостно, но, пожалуй, пора переходить к тому, чем
все это закончилось...
Из нирваны я вышел на четвертый день, причем как в переносном, так и в
прямом смысле. Я перестал быть лежачим больным, с переменным успехом
перебирал ногами в вертикальном положении и, вдохновленный этим, тотчас
принял пару важных решений: о немедленном начале действий и о сроках.
Последний был определен мной в десять дней - это выглядело разумным
компромиссом между распиравшим меня желанием воочию увидеть спектакль
собственной режиссуры и необходимостью набраться сил. К тому же такой
интервал годился и с той точки зрения, чтобы... ну, никто не опоздал.
Что же до действий, то описывать их на данном этапе подробно не слишком
интересно. Просто у меня состоялся еще один тур индивидуальных встреч с
участниками похода на Аркадию. Протекали они на редкость одинаково и
незамысловато - я объяснял в общих чертах свои намерения и давал конкретные
указания (если в том была надобность), а все со мной соглашались. "Да,
Ранье, я сделаю так, как ты говоришь" - таков был лейтмотив ответов, и даже
никаких вопросов или там сомнений... Признаться, это меня не только
удивило, но даже немного обидело - я старался, готовился, подбирал к
каждому ключики, пек пряники, вымачивал кнуты, и в итоге весь арсенал
остался невостребованным...
А еще через три дня пришла нам пора расставаться. Реналдо и Карин
оставались дома - так и для дела было полезнее, да и к повторению
пройденного в кабинете Князя Д'Хур никто не стремился. Судя по тому, что я
видел и слышал, к восстановлению прежних отношений им предстоял нелегкий
путь, но большая игра для них закончилась. Уилкинс и Бренн через портал
отправились на Денеб IV - провести там кое-какую подготовку. Ну а мы с
Гаэлью загрузились во флаер и отправились в космопорт Веги, где вновь
поднялись на борт приснопамятной космической яхты "Элейн" и обрадовали Тома
Карверса новостью, что отправляемся в гости к его боссу, герцогу Лану...
Тут, наверное, надо все-таки дать энное количество пояснений, не так ли? А
то уж совсем не понятно - зачем мне яхта при наличии портала? Зачем герцог?
Действительно, жизненной необходимости в таком путешествии не было, но по
совокупности нескольких причин оно казалось неплохим ходом. Во-первых,
хотелось проверить любопытное предположение, появившееся у меня после
разговора с Уилкинсом. Заключалось оно в том, что Том Карверс тоже работает
на конкурирующую фирму. А что? Все один к одному сходилось. Землянин,
бывший сослуживец майора, вполне мог вызвать у контрразведки интерес в их
программе по засылке глубоко замаскированных шпионов в керторианские ряды,
а герцог Лан как раз фигурировал в названном мне списке. Более того, если
Лан догадывался или даже наверняка знал о дополнительных обязанностях главы
своих телохранителей, то этим прекрасно объяснялось странное желание
герцога послать Карверса на вполне вероятную гибель. Плюс Вольфар
доподлинно узнавал о моих планах и мог не беспокоиться, а ведь именно этого
тогда добивались Принц, мой дядя и Лан... Наконец, если Карверс стал
герцогу больше ненужен и даже в некотором роде опасен, то должен был
болтаться где-нибудь на Веге вместе с моей яхтой - сам-то отставной сержант
был патологически неспособен проявить хоть какую-нибудь инициативу. Так я
рассудил, еще находясь на постельном режиме, и попросил Креона навести
справки. И что же? В самом деле, после посадки на Вегу Карверс был
арестован местными властями, но по окончании войны в Галактике отпущен на
все четыре стороны. И, разумеется, столько ему не понадобилось - дружище
Том только перегнал "Элейн" в ближайший космопорт и сиднем сидел на борту,
пил пиво, вероятно... Мне было трудно поверить в такую цепочку совпадений,
а главное, напрягать воображение незачем. Если Карверс - человек
кристальной честности, то он абсолютно безвреден, а если нет, так это даже
полезно.
Второй причиной поездки на Антарес служил сам Ун Лан. Причем он интересовал
меня как в прикладном смысле, так и в теоретическом. В прикладном потому,
что мне нужен был еще один прибор для блокировки керторианской магии.
Прежнее его творение осталось на "Прометее" в руках герцога Венелоа - я
попросту забыл его забрать, убираясь оттуда. Конечно, я мог и теперь
сунуться к Реналдо, но в этом виделся определенный риск - уж больно лидер
пиратов был непредсказуем... А Лан тут, под боком, и не откажет в столь
малом одолжении.
Но вообще, наш ученый герцог меня беспокоил - его роль в происходящем
оставалась не до конца понятной. Точнее, то, что Принц и барон Детан
посвятили его в свои планы насчет Вольфара и Лан их поддержал, -
представлялось очевидным. Но планы я провалил, все это уже поросло быльем и
волновало меня мало... Настораживало другое. Когда-то эта мысль посещала
меня на интуитивном уровне, но теперь уже закрепилась на сознательном: в
нашей истории наблюдалось слишком много порталов. Как я когда-то говорил
Гаэли, искусство телепортации считалось на современной Кертории чуть ли не
легендой. И это было чистой правдой, а тут вдруг такое изобилие... Но
чудес-то не бывает - помимо природного феномена Его Высочества, только
герцог Лан проник в тайны этого явления. Соответственно я питал скромную
надежду узнать от него что-нибудь интересное. Скромную, потому что давить я
не собирался.
Вот... Кроме двух указанных, были у меня и еще соображения. Одно -
страховочного порядка - я и сам всерьез не принимал, а другое...
Собственно, это трудно назвать соображением, равно как и любым другим
словом, описывающим деятельность разума. По сути, эта была чистой воды
сентиментальность, то есть чувство, которое я всегда презирал и считал для
себя неприемлемым. И тем не менее... Видите ли, я сохранил более чем
приятные воспоминания о предыдущем путешествии на "Элейн". Мы с Гаэлью были
тогда действительно счастливы, и мне казалось, что эти ощущения, восприятие
друг друга и мира оживет, если мы окажемся в прежней обстановке и сходных
условиях - затишья между парочкой суровых бурь. И боюсь, эта была
единственная действительно важная причина избранного мной пути, а все
остальное - не более чем ширма, призванная отгородить меня от собственных
чувств...
Впрочем, не стоит углубляться в дебри того, о чем я никогда не имел четких
представлений. По факту можно отметить, что, как ни парадоксально, мне
отчасти удалось опровергнуть некие расхожие выражения относительно мест,
куда ведут благие намерения, или рек, в которые якобы трудно войти дважды.
По крайней мере, ничего скверного из моей затеи не воспоследовало - ни в
смысле эмоций, ни событий...
Наш неожиданный визит не стал для Лана самым приятным в жизни сюрпризом, и
он даже не сумел этого толком скрыть. Выглядело забавно - такой разительный
контраст с моим предыдущим посещением Антареса. Тогда я явился, потрясая
томагавком войны, и Лан был спокоен, как горный кряж при виде
приближающегося воздушного шара, а тут - растерянность, замешательство,
даже на испуг походило... И неудобства герцога ничуть не уменьшились, когда
я всего лишь вежливо попросил изготовить мне еще один блокиратор магии и
пообещал рассчитаться в удобной ему форме. Герцог явно предпочел бы форму
немедленного прощания, но не изыскал оснований для отказа, принял заказ
и... И все. Вопреки моим ожиданиям Лан не только не одарил меня какой-либо
информацией в одностороннем порядке, но даже не попытался что-либо выведать
сам. За полтора дня, проведенных у него в гостях, мы наслаждались обществом
хозяина максимум полчаса, и лишь при расставании мне удалось добиться
чего-то мало-мальски существенного.
Не знаю уж, как Лан встретил своего телохранителя и о чем с ним говорил, но
в итоге Том Карверс вернулся туда, где был - ему приказали отвести нашу
яхту на Денеб IV, хотя лично я ни о чем таком не просил. Случайно узнав об
этом от сержанта за несколько часов до отбытия, я в самый последний момент
невинно осведомился у герцога - а что приказать его человеку по прибытии на
Денеб? Очень мило, конечно, что он нас всюду сопровождает, но у меня есть
свои люди, а чужие как будто ни к чему... Лан очутился в затруднительном
положении - попытки разыграть непонимание или вовсе уклониться от ответа
запросто могли привести к столь нежеланной обширной беседе. Но он нашел
хороший выход - честно и откровенно заявил, что никаких распоряжений для
Тома Карверса у него нет, и я могу отдать от его имени свои собственные.
Какие угодно, за исключением разве только возвращения на Антарес...
Разумеется, я попытался возразить, но услышал только о том, что герцог с
удовольствием рассмотрел бы такую услугу в качестве компенсации за
проделанную работу. Как говорится, крыть оказалось нечем, и мы отчалили...
Честно говоря, я еще не настолько купался в лучах собственного величия,
чтобы, удаляясь от Антареса, не упрекнуть себя в как минимум легкомыслии.
Поведение Лана было настолько странным, нетипичным для керторианца, что я
должен был действовать решительнее, но в любом случае было поздно... А еще
один напрашивавшийся вывод - люди совсем не всегда поступают так, как мне
бы того хотелось или казалось логичным, - который выглядел грозным
предостережением в свете моего грандиозного замысла, я попросту выкинул из
головы. Зачем портить дурными мыслями развлекательный круиз, если в целом
он удается на славу?..
Да, Гаэль безусловно прекрасно понимала мои чувства и желания (думаю, она
разбиралась в них получше меня самого) и охотно соблюдала правила игры. Ей
никогда не составляло большого труда болтать ни о чем, веселиться,
обмениваться колкостями или метнуть несколько молний по поводу какой-нибудь
ерунды - одним словом, вести себя так, будто не существовало ни недавнего
прошлого, ни ближайшего будущего. Более того, периодически у меня
складывалось впечатление, что она искренне благодарна за то, каким способом
я решил убить время... Но все же кое-какие отличия я не мог не заметить.
Мелочи вроде: слишком резкие даже для ее импульсивного характера перепады
настроения, легкая отчужденность (не от меня лично, а вообще от
действительности), невнимательность - но говорили они о многом. Для
личности такой внутренней силы и незаурядного актерского дарования даже
столь незначительные проколы в самоконтроле могли значить только очень
высокую степень нервного напряжения... И я немного волновался, переживал за
нее, но совсем не удивлялся. Все-таки между тем, что нас ожидало в конце
полета на Вегу, и тем, к чему мы мчались на Денеб, тоже существовала
значительная разница. Особенно для нее.
Однако, когда в последний день полета настроение у Гаэли сделалось
откровенно поганым, и я пару раз был в грубой форме послан подальше без
малейших к тому оснований, мне подумалось, что до финиша она все-таки не
продержится. Я даже заключил сам с собой пари - вечером, во время ужина или
позже, причина ее беспокойства прорвется наружу в той или иной форме...
М-да. Как ни странно, но судьба этого пари до сих пор представляется
неясной. Тогда, по горячим следам, казалось, будто я его проиграл,
недооценил выдержку Гаэли - никаких задушевных бесед или чего-то необычного
в этот вечер не произошло. Но теперь, рассуждая задним числом, я понимаю,
что был один фрагмент, над которым мне однозначно стоило призадуматься...
Разговор за ужином у нас не клеился - я старательно дулся, изображая обиду
на беспочвенные поношения, имевшие место часом ранее, а Гаэль делала вид,
будто вовсе этого не замечает, и пыталась расшевелить меня, обойдясь без
извинений. Обычно она бывала в подобных ситуациях исключительно терпелива и
в итоге добивалась своей цели, но тут вдруг, покончив с жарким, поморщилась:
- Ну ладно, Ранье, хватит, а?.. Я была не права и все такое, если тебе это
надо. Теперь ответь мне на серьезный вопрос: что будет дальше с Реналдо и
Карин?
Поскольку я все еще находился в процессе поглощения пищи, то мог малость
подумать - не говоря о сложности самой проблемы, подобный вопрос все-таки
нарушал нашу негласную конвенцию. Однако ничего умнее встречного вопроса в
голову не пришло:
- С чего вдруг тебя это заинтересовало?
- Ой, я же просила - без грубости... - Она сморщила носик, но потом
усмехнулась. - А что, ты считаешь их рядовым случаем, неоднократно
описанным в классической литературе? По-моему, так ничего подобного. Все
это выглядело странно и не вполне правдоподобно с самого начала, а уж
сейчас - тем более... Всем же видно, как они на самом деле друг к другу
относятся: настоящее чувство, редкость. Так какое значение может иметь
прошлое? Ведь важно только будущее, выстроить которое им не мешает никто,
кроме самих себя. А зачем мешать самим себе? Я этого не понимаю...
- В таком ракурсе я могу только согласиться - абсолютно незачем. Но,
полагаю, кто-то из них - или они оба - ставят вопрос по-другому.
- Как?
- Да откуда мне знать? - с совершенно искренним недоумением поинтересовался
я. - Даже чтобы строить предположения по такому поводу, нужно разбираться в
их душах не хуже, чем в собственной.
- Верно. Но на место Креона ты точно можешь себя поставить.
- Ага! - я улыбнулся. - Но на место Карин - никак. Мгновение Гаэль буравила
меня взглядом, просветив как на рентгене, а потом лукаво покачала головой:
- Отговорки! Одно из двух: либо у тебя нехорошие предчувствия насчет их
будущего, и ты не хочешь меня расстраивать, либо ты не намерен обсуждать со
мной своих друзей. Которое?
- Второе. - Я вздохнул как всегда, когда она загоняла меня в угол. - Ладно.
Понимаешь, я ни в чем не уверен... Ты, похоже, считаешь, что контрольный
пакет компании находится у Креона, а вот я-то думаю совсем наоборот -
сейчас от него мало что зависит. Дважды он мог - а с точки зрения
керторианца, даже обязан был - навсегда порвать с Карин, но делать это надо
было сразу. А теперь-то что? После драки кулаками не машут!
- Это я могу понять, - прошептала Гаэль и жизнерадостно улыбнулась. - Но
тогда у них все будет нормально!
- Какое-то время - почти наверняка... Беда в хорошей памяти. Она никуда не
денется - во всяком случае, у Реналдо - и постепенно превратится в
маленькую, но опасную червоточинку, которая может сожрать чувство изнутри.
Может, правда, и подавиться... - Я пожал плечами, беспомощность отнюдь не
имитируя. - Нет, предсказывать такие вещи - не моего ума дело.
- Да брось ты! Это чересчур серьезно, даже для вашей расы. Произойдут новые
события, появятся другие проблемы - жизнь у Креона не скучная. Рано или
поздно он забудет.
- Боюсь, что никогда.
Гаэль явно хотела возразить, но лишь недоверчиво качнула головой, а затем
ушла готовить кофе и больше к этой теме не возвращалась. На сон грядущий мы
обсудили некоторые подробности завтрашнего дня - непринципиальные, во
сколько вставать и когда выходить - и как ни в чем не бывало отправились на
боковую...
Назначая время операции, я немного просчитался. Точнее даже, попросту не
угадал. Наметив финальный занавес на полдень, я сам должен был прибыть на
место действия не позже десяти, и из-за разницы между корабельным и местным
планетарным временем это вылилось в необходимость очень раннего подъема, не
позднее четырех утра... Ну и сами понимаете, разбуженные в такой час люди
мало на что способны (если, конечно, не страдают нарушениями психики).
Продрать хотя бы один глаз, наглотаться кофе сколько влезет, кое-как
одеться и при этом молча терпеть присутствие товарища - это, в общем-то,
программа максимум в таких условиях, и с ней мы благополучно справились. Я
был только слегка обеспокоен отсутствием даже подобия мыслительной
деятельности, но надеялся быстро расходиться, а то и разбегаться...
Во избежание минимального риска я запланировал высадку на Денеб впритык: и
по времени, и по расстоянию. Но космическая яхта - это все-таки не флаер,
для посадки ей нужен приличный кусок ровной поверхности, а на плато, где
находилась раньше лаборатория Пола Виттенберга, отыскать таковой было
совсем не просто. Лучшее, чего титаническими усилиями сумел добиться Том
Карверс, - триста ярдов до устья пещеры, в которую нам с Гаэлью надо было
попасть. А как я уже имел удовольствие упоминать, в хороший сезон такая
прогулка по открытой поверхности Денеба бодрила не хуже ванны с ледяной
водой; в плохой - добавлялся еще массаж посредством градин различного
калибра... В итоге проснулись мы будь здоров и радовались, что обошлось без
синяков на лицах...
Однако веселье вместе с последними остатками сна быстро сошло на нет. Хотя
подземелья к северу от пещеры, где мы пережидали бурю, были попросторнее,
почище и поприятнее, чем те, что нам однажды довелось пройти, все равно
каменный лабиринт оказывал чрезвычайно гнетущее воздействие. Здесь, в
вечном мраке, с которым лучи наших фонарей вели неравную борьбу, все
выглядело совершенно по-другому. Отнюдь не так празднично и красиво, как в
роскошном дворце Креона... Нет, я вовсе не собирался об этом думать, но
мысли лезли в голову, как будто сами горы вознамерились напомнить о
безосновательности излишней гордыни. Понимаете, я так холил и лелеял свою
идею не только потому, что она обещала хорошие практические результаты, -
мне виделся в ней некий символ, завершенность, характерная для произведений
лучших мастеров. Ведь где все это началось? - рассуждал я, наслаждаясь
своим замыслом. По большому счету там, куда мы с Гаэлью направлялись со
всей возможной скоростью, там, где в самом сердце гор Денеба в Галактику
впервые ступила нога керторианца, - у портала на Керторию. И покончить с
этим невероятным заговором, оплетавшим Керторию и Галактику, именно здесь,
в зале с порталом, - нет, безусловно, это казалось мне красивым,
правильным, возвышенным... Вот только, очутившись в пещерах, которые
почему-то в моем сознании олицетворяли слепую мощь природы, я думал
несколько иначе. Что определять начала и концы - пожалуй, крутовато для
одной, отдельно взятой личности. И даже более того, с такими вещами опасно
играть - если им это не понравится, то... Мы шли очень быстро, и, несмотря
на сырость, я даже взмок, но с какого-то момента меня стало преследовать
ощущение, будто, извините за штамп, мороз дерет по коже. Я понимал, что это
чисто психическое явление, и надо просто отвлечься, с Гаэлью, например,
поговорить...
Но когда я соблаговолил обратить на нее внимание (ушами, поскольку шла она
позади), то быстро передумал. С Гаэлью тоже было совсем неладно - я впервые
слышал, чтобы она разговаривала сама с собой. Тихонько бормотала что-то под
нос, но не пела песенки - больше походило на монолог, причем весьма
окрашенный эмоционально. Разумеется, я дорого бы дал, чтобы понять смысл ее
слов, но не было ни единого шанса - она говорила по-французски, а я ни в
одном земном языке, кроме английского, ни в зуб ногой. Короче, приставать с
ерундой к человеку в таком состоянии было нетактично, а обсуждать нечто
важное... надо было раньше. Когда я думал, что лучше и спокойнее обойтись
без этого. Оставалась, правда, надежда, что по прибытии на место ошибку еще
можно будет исправить, и мы успеем перекинуться хотя бы несколькими
фразами...
Но, как водится, задний ум в очередной раз не выручил. Мы вошли в зал
портала в начале одиннадцатого, чуть позже запланированного, и по теории
вероятности кто-то из приглашенных там уже должен был находиться... Поэтому
я мог только выругаться про себя, когда конус света, которым я пробежался
вдоль стен, выхватил из мрака сидящую на камне фигуру. Единственное, что
хоть немного порадовало, так это фраза:
- Убери чертов фонарь, Ранье! - произнесенная голосом моего дяди -
встретиться с ним первым показалось мне и приятным, и удобным...
Впрочем, когда барон Детан поднялся и подошел поближе, так, что я смог
различить в полумраке выражение его всегда такого добродушного лица,
что-либо хорошее мне уже не мерещилось. Мой дядя редко трудился скрывать
любые свои эмоции, поэтому маска абсолютной бесстрастности на его лице была
худшим, чего я мог ожидать... К тому же он даже не удосужился
поздороваться, и я немного разозлился - надо сказать, действенное средство
от испуга.
- Давно здесь сидите, дядя?
- Три часа. - Голая констатация факта.
- Сожалею, что не озаботился предоставлением необходимых удобств, - я чуть
развел руками и улыбнулся. - Но уж сидеть-то в темноте было совершенно не
обязательно. Свет!
Свет послушно вспыхнул. Яркий, заливший все пространство пещеры вплоть до
самых укромных уголков, он шел от кольца мощных прожекторов, повешенных под
самым сводом. Да, Бренн и Уилкинс хорошо поработали, но я и был уверен, что
они не подведут. Настолько, что даже решил не пользоваться радиосвязью,
ограничившись согласованием небольшого количества кодовых слов, которые мог
просто произнести вслух - в пещерах чертовски хорошая акустика...
На дядю это, конечно, не произвело ни малейшего впечатления. Он только
щурился, пока глаза не адаптировались к перемене освещения, а затем, ничуть
не таясь, приступил к осмотру. Сначала нас вместе (и тут на его лице
промелькнуло какое-то странное, недоверчиво-изумленное выражение), потом -
более внимательно - Гаэли и в заключение меня. При этом я интуитивно
почувствовал, что по завершении он обязательно что-нибудь скажет. Такое, на
что невозможно будет не прореагировать... К сожалению, догадливость не
доставила мне удовлетворения, но хоть подготовился морально...
- Думаю, Принц не придет.
- Почему?
- Почему думаю? Или почему не придет?
- Можете выбрать сами.
Дядя едва заметно кивнул, да и то, по-моему, против воли...
- Очень разумно. Я отвечу. Но прежде не скажешь ли ты, как Принц должен был
узнать о месте и времени встречи? Вычислить по звездам?
Ого! Ирония? Добрый знак, я даже позволил себе улыбнуться:
- Я не знаю, по чему именно вычисляет Его Высочество - звездам, картам или
внутренностям поверженных врагов. Знаю только, что делает он это неплохо.
Так же, как и вы. Поэтому я был вправе рассчитывать, что хотя бы один из
вас догадается о моих планах или на худой конец узнает о них от преданного
герцога Лана и сообщит другому.
- Тоже недурно. Особенно удачным представляется замечание насчет худого
конца. Обычно-то считается, будто он мало на что годен, но ты прав -
человек с воображением способен найти применение чему угодно... Итак,
отвечаю - твоя сообразительность позволит быть лаконичным: когда Лан
сообщил мне, что вы с мисс Ла Рош отправляетесь на Денеб IV, я
действительно догадался, к чему все это может привести, и послал Принцу
соответствующую депешу. Но не получил ответа. Никакого. Ардварт
исключительно вежлив, а значит, мое послание просто до него не дошло, и, не
зная о происходящем здесь, он сюда не придет... Употребленное же мной слово
"думаю" как раз и было признанием теоретической возможности угадывания по
звездам. А также того, что Ардварт не успел предуведомить меня о своих
действиях.
Сия странная речь здорово сбила меня с панталыку. Черта с два все было
столь элементарно! Если дядя и был абсолютно уверен, что Принц не появится
(а на то похоже - он никогда не стал бы подвергать риску знаменитую
непогрешимость своих суждений), все равно его объяснения составляли... не
знаю... пятую часть от настоящих. Да и что за простенькие логические
построения, на слабые места которых мог указать даже я? Нет, отсутствие
Принца - это был всего лишь факт для принятия к сведению, а дядя хотел
привлечь мое внимание к чему-то другому. К чему, я сообразить не смог, но
очень кстати вспомнил одно правило, которому меня господин же барон и учил:
если кажется, будто тебе на что-то намекают, а ты не улавливаешь цепляйся
за последнюю фразу!..
- А нельзя ли поподробнее объяснить насчет "не успел"? - Если я ошибался,
такой дурацкий вопрос просто повис бы в воздухе, однако ничего подобного...
- Можно. Я сегодня в настроении объяснять, а ты, Ранье, определенно
прогрессируешь... Видишь ли, Принц мог не успеть что-либо сообщить,
поскольку со мной в последние дни невозможно было связаться. Я
путешествовал на самом заурядном космическом лайнере по маршруту Рэнд -
Денеб IV, и генератором мультилинии тот, конечно же, оборудован не был. А
Камень я с собой не таскаю... О, я вижу слабые признаки удивления на твоем
челе. Как так? Где же новый портал, который должен был изготовить для меня
"преданный герцог Лан"? Пока нигде. Ты, может быть, не знаешь, но
сконструировать портал немного сложнее, чем ту фигню, которая лежит у тебя
в кармане. Включил бы ты ее, а то еще забудешь не ровен час... - Я
практически машинально послушался, и дядя, холодно улыбнувшись, закончил: -
Так что месяцев через несколько портал у меня непременно появится, а сейчас
я оказался на обочине жизни. Выключен из игры. Твоими стараниями, между
прочим... Но я сам виноват - недооценил твои способности располагать к себе
людей.
Убедившись, что это конец речи, я снова совсем не порадовался - ход мысли
дяди нисколько не становился яснее, в то время как тревожное ощущение
нарастало... Ладно, я решился еще на одну попытку согласно прежнему
принципу:
- То есть вы начисто отвергаете возможность того, что, выполняя ваш приказ
по изъятию у меня портала, Тэд тоже мог недооценить какие-нибудь мои
способности?
- К чему дискутировать? Все присутствующие правду прекрасно знают. А майору
Грэхему уже все равно.
- Это так. Но если бы никто ни в чем не ошибся, то вашими стараниями из
игры был бы выключен я. Разве нет?
На этот раз барон Детан промолчал. Более того, однозначно и полностью меня
проигнорировал. Что с неизбежностью означало - обсуждать наши
взаимоотношения дядя не намерен, а смысл - то, о чем он хотел меня
предупредить или от чего предостеречь, - следовало искать в уже сказанном.
И я искал. Достаточно долго и очень напряженно, выбросив из головы все
остальное. Тем не менее герцог Лан, порталы, момент нашей с дядей ссоры и
даже ее последствия никак не желали сложиться у меня в голове в общую
концепцию, свестись к некому единому символу... Совсем отчаявшись, я пару
раз обратился взглядом за помощью к Гаэли, но она как будто этого не
заметила. Несмотря на внешнее хладнокровие, чувствовалось, что состояние ее
нервной системы ничуть не улучшилось, а скорее уж наоборот - приближается к
точке кипения...
Кончились мои мучения так, как и следовало ожидать. Когда я отважился на
невиданную дерзость и собрался спросить дядю: "А что вы, собственно, имели
в виду, загадывая все эти неразрешимые для меня ребусы?" - время оказалось
просрочено. Слева от нас, почти в центре пещеры, едва различимо замерцала
арка портала, и, бросив взгляд на часы, я нисколько не удивился - четверть
двенадцатого, поздновато даже... А через мгновение под свет прожекторов
вышел тот, ради появления кого я все это и затеял. Барон Идриг Данферно.
Тишайший и незаметнейший, согласно расхожей шутке - "главный кандидат на
возвращение на Керторию после того, как Принц и герцог Рег поубивают друг
друга". Хотелось бы мне поглядеть на лицо шутника, если б он вдруг выяснил,
как все обстояло на практике...
Но пока я смотрел на барона Данферно и испытывал крайнее изумление.
Понимаете, личности, занимавшейся такими вещами, как он, просто нельзя
выглядеть столь непрезентабельно, сверхпримитивно. Строгий костюм, рубашка
и галстук полностью соответстуют классическому канону, ботинки "клерк идет
на работу" - и ни малейшего индивидуального штриха. Хоть бы булавку
приколол или платочек в карман засунул - хрена лысого!.. Про лицо я сказал
бы так: бледный блин, наделенный характерными гуманоидными чертами (если
кто-то увидит за подобным описанием низкопробное желание оскорбить
противника - пожалуйста, можете видеть), но главное - это глаза, так
называемое зеркало души. Столь же серые, как и все остальное, они могли
послужить прекрасной иллюстрацией к таким абстракциям, как вакуум,
абсолютный нуль температуры, торжество энтропии...
И как-то даже не верилось, что такие глаза могут щуриться и моргать, как
будто привыкая к перемене освещения, но вот поди ж ты! Засмотревшись на
столь дивное явление, я как-то не зафиксировал приближение объекта в целом
и позабыл говорить... Впрочем, первые слова в данном случае трудно наделить
особой важностью, потому как барон Данферно сказал всего лишь:
- Добрый день, дамы и господа.
Я откровенно недобро усмехнулся и ответил за всех:
- Это уж у кого как получится, барон!
Он вежливо кивнул, словно принимая приветствие, выждал, не желает ли еще
кто чего сказать, и обратился непосредственно ко мне:
- Значит, вы хотели меня видеть, герцог?
Несмотря на "значит", по интонации это был вопрос, и вообще фраза
неоднозначная. Утверждала она только то, что мозги у барона Данферно тоже
выдержаны в излюбленной серой гамме, а не выкрашены какой-нибудь другой
нейтральный цвет типа коричневого... Однако начинать игру с обмена
двусмысленностями в мои планы совсем не входило, и я выступил очень прямо:
- Насчет видеть - вопрос далеко не бесспорный. Думаю, уничтожить - вот это
самый подходящий глагол!
Если за апатичностью барона Данферно стояли мужество и самоконтроль, то к
ним трудно подобрать достойный эпитет - даже не дрогнув, он тщательно
взвесил свой ответ и поинтересовался тоном, каким я спросил бы у лакея
прогноз погоды:
- И чего вы собираетесь этим добиться?
По схеме, которую рисовало мое воображение, именно здесь от него требовался
вопрос, и этот годился ничуть не хуже прочих... Я глубоко вздохнул
(мысленно) и приступил:
- Я попытаюсь объяснить свою позицию. Для этого мне понадобится немного
покопаться в прошлом, и, возможно, вам станет скучно, барон, но потерпите,
сделайте одолжение. Хотя вы можете подсказывать, если я ошибусь, или
прояснять остающиеся для меня загадочными моменты. Вот, например, как вы
полагаете - знал Король Торл, составляя свое завещание, о том, что
представляет собой Галактика или нет?..
Барон Данферно безразлично пожал плечами, а я очень жалел, что остальные
расположились у меня за спиной, и их никак не увидеть.
- Не хотите отвечать? Да это не так уж и важно. Если знал, то был несколько
умнее, чем его считали при жизни, если нет, то о человеческой цивилизации
знали те, кто надоумил Торла послать молодежь в эту галактическую
авантюру...
Да, сейчас мне представляется совершенно очевидным, что Испытание, трон
Кертории не более чем приманки или наживки, хорошо послужившие для
реализации совсем другого, глобального замысла. Ведь если бы закавыка
заключалась только в вопросе престолонаследия, а победившим претендентом
становился тот, кто сможет убить больше соперников, то не проще ли было
собрать всех дома на каком-нибудь ристалище и решить проблему за
денек-другой? Абсурд, да? А не абсурд, с точки зрения монарха, оставлять
планету без легитимной власти на неопределенный срок? Всем ведь известно, к
чему это приводит, - нарастание центробежных тенденций, распад, войны и так
далее... Нет, у идеи Испытания может быть только одно объяснение,
уравновешивающее хаос, которым завещание Короля Торла грозило Кертории, -
это инфильтрация керторианцев в человеческую цивилизацию. С какой целью?
К сожалению, однозначно сказать не могу, поскольку керторианская часть мне
практически полностью неизвестна. Я не знаю ни кто был автором, или
авторами, стратегического плана, ни какие силы он представлял, не знаю, как
в реальности обстоят дела на Кертории - уж наверное, она сейчас не похожа
на стоячее болото, каковым являлась в последнюю пару тысячелетий... Но кое
на какие предположения можно отважиться. Хотелось бы считать, что за всем
этим стоит искреннее радение о нашей расе. Как если бы кто-то думал, что у
Кертории в существовавшем виде нет будущего, кроме медленного вымирания.
Тогда, конечно, ничего не может быть лучше, чем разрушить основу
стабильности - то бишь уничтожить королевскую власть - и параллельно
вступить в контакт с молодой и мощной цивилизацией. Да еще сделать это
таким образом, чтобы нас тут же с потрохами не сожрали... Возможен, правда,
и другой вариант - мы имеем дело с простой и понятной жаждой власти.
Чьим-то желанием создать новый миропорядок, объединить людей и Керторию, а
затем заставить и тех, и других играть по предлагаемым правилам. Если
исходить из того, что сейчас творится в Галактике, этот вариант лично для
меня выглядит намного более вероятным.
Ясно, что продолжительная пауза после нашего ухода с Кертории должна была
предусматриваться. Нам необходимо было время, чтобы прекратить убивать друг
друга и как-то договориться, адаптироваться в новых условиях, набрать мощь
и так далее... Как выяснилось, полувека на это достаточно. Даже более чем.
Если руководствоваться высокими гуманитарными идеалами, то какие угодно
действия можно было предпринять и десять, и пятнадцать лет назад - наше
положение в Галактике тогда ничем не отличалось от нынешнего. Вместо этого
активизация произошла сейчас, фактически когда на станции "Бантам" подрос
клон герцога Вольфара Рега, позволивший дать событиям решительный толчок.
Или пинок, если уж на то пошло... Пока что в остатке мы имеем пару смертей
в рядах керторианцев, пару десятков смертей людей, мне знакомых и в разной
степени близких, и примерно пару тысяч смертей людей, погибших в недавнем
галактическом конфликте. При этом у меня крайне мало надежд, что, если дать
истории развиваться в том же направлении, мы начнем получать принципиально
новые результаты, и вот тут я подхожу к вещам, более интересным для вас,
барон.
Керторианцы, сидящие на родине, как бы хитры и дальновидны они ни были,
отнюдь не всемогущи. Для отслеживания и управления операцией в Галактике им
требовался союзник, и они его нашли. Предполагаю, нашли заблаговременно,
задолго до смерти Короля Торла и Испытания, но это опять-таки
несущественно. Важно, что союзником этим стала Земля, ни много ни мало
родная планета Человечества... Я, кстати, долго не мог понять - почему?
Почему именно Земля? Ведь, по идее, там должны быть особенно сильны
обратные тенденции, отторжение другой расы... Что ж, одно объяснение я
нашел, и оно тоже прекрасно укладывается в рамки худшей концепции. Это
жажда реванша. Земля, еще два века назад бывшая метрополией для всей
обжитой Галактики, постепенно утрачивала позиции, пока не превратилась в
Конфедерацию, состоящую из единственной планеты. Легко допустить, что в
такой ситуации среди правящей верхушки Земли всегда могли отыскаться люди,
для которых мечта о возрождении былого могущества перевешивала любые
антипатии. Разумеется, эфемерность такой мечты должна казаться очевидной.
Без весомой поддержки извне. А так... И впрямь попытку можно предпринять.
Без сомнения, тут не исключены другие трактовки, но так или иначе Кертория
приобрела ценного и деятельного помощника, и связь между ними
прослеживается буквально на каждом шагу. На Земле был инициирован проект
станции "Бантам". Более того, там зародилась сама идея клонирования, и в
основе триумфа герцога Рега лежат исследования земного университета...
Вот на этом месте я запнулся. До сих пор все тоже шло не слишком гладко, в
том смысле, что, слушая себя со стороны, я окончательно убедился в
скромности своих ораторских способностей - до Принца или графа Деора мне
было далеко, несмотря на тщательную подготовку (а может, именно из-за нее).
Однако на это я начхать хотел - просто в моей не очень загруженной голове
постоянно проносились всякие мысли, и одна из них, всплывшая при упоминании
"исследований земного университета", мне совсем не понравилась... Нет, сама
по себе это была прекрасная, чертовски умная мысль, которую ваш покорный
слуга незадолго до того бросил в лицо Реналдо Креону: "Не подставляй больше
тех, кого любишь, не играй у них на нервах!" А я явно пренебрегал
собственным советом. Конечно, я и прежде отдавал себе отчет в том, что
встреча с бароном Данферно будет для Гаэли нелегким испытанием, ведь по
всему выходило, будто именно ему принадлежит честь быть ее отцом... Но если
раньше я полагал, что Гаэль понимает и разделяет мои намерения, то теперь
вдруг перестал чувствовать уверенность в этом. А вся разыгрываемая мной
сцена стала выглядеть, мягко говоря, излишне напыщенной. Только вот, судя
по сугубому молчанию, никто ничего менять не собирался, и я вынужден был
продолжать - хотя бы ради сохранения внимания аудитории...
- Далее, земная контрразведка откуда-то узнает - раньше всех в Галактике -
о существовании керторианцев. Но она не спешит поделиться информацией с
союзниками; напротив, в обстановке строжайшей секретности там готовятся
агенты высочайшего класса для засылки в наше ближайшее окружение. Очень
красноречивый факт, по-моему... Ну а самый вопиющий пример - это недавний
конфликт между Рэндом и Цином. Земля не посылает свои военно-космические
силы на помощь любимому союзнику в борьбе с потенциальным врагом. Почему?
Очевидно, Земля могла поступить так, только если война была ей выгодна. А
это, в свою очередь, возможно при единственном условии - тем, кто принимает
решения в Конфедерации, были известны истинные причины войны...
Естественно, подобное взаимодействие между Керторией и Землей невозможно
без наличия связного или, скажем более уважительно, личности,
координирующей совместные действия. С определенного момента я стал
подозревать, что на этот пост есть одна подходящая кандидатура - вы, барон
Данферно. Насколько мне не изменяет память, вы ведь целенаправленно
двинулись на Землю, едва оказавшись в Галактике, в то время как остальные
всегда сторонились этой планеты. В конце концов вы прожили там столько лет,
что, исходя из общегалактической практики, должны были достичь такого
положения, чтобы глобальные решения принимались как минимум при вашем
участии.
В принципе я мог ошибиться, нафантазировать все это, но тогда здесь и
сейчас вас бы не было. А вы тут. Поэтому не могу упустить случая
поинтересоваться - что, по-вашему, будет, если здесь и сейчас вас
уничтожить? По-моему, исчезнет шестеренка, приводящая в действие весь
механизм. Земля и Кертория окажутся изолированы - пусть даже на время! При
этом кому-то достанется больше - технология клонирования, к примеру,
кому-то меньше, но главное, продвигать план в одиночку ни одна из сторон не
сможет. Я ответил на ваш вопрос, барон?
- Не совсем. - Он среагировал настолько быстро, что я не мог не удивиться.
- Из ваших слов я так и не уловил, против чего направлен ваш протест,
герцог? Вас возмущает поведение Вольфара Рега, пытавшегося вас убить? Он
мертв. Почему же вы считаете врагом меня, чем бы в действительности я ни
занимался?
Непохоже было, что его это интересует. Тогда зачем спрашивать?.. К
несчастью, парочка фраз слишком жгла мне язык, чтобы задумываться о таких
мелочах.
- А на больничную койку меня давеча друзья уложили? Делать им больше
нечего... Но это личное. Если же говорить о принципах, то и на Землю, и на
Керторию мне плевать. Разница между ними заключается только в высоте
колокольни, если вам известно данное присловье. Зато я являюсь большим
поборником демократии и свободы. Тем паче своей собственной. Вам, может, и
нравится воспринимать себя в качестве фигуры на шахматной доске - особенно
если это что-то покруче пешки, но я категорически возражаю, чтобы мне
указывали куда ходить и кого бить. Я с огромным удовольствием разломаю саму
доску на две аккуратные половинки. Об колено. Вам ясно, барон? Данферно
иронично, одними губами улыбнулся, и я упреждающе поднял руку:
- Знаю, знаю. Придется все-таки вернуться к личному. Мне ведь тут уже
говорили, что однажды начавшийся процесс остановить невозможно. Дескать,
реку прутиком не перегородишь, дракона не удержишь за хвост, а коня не
остановишь на скаку. Догадываетесь, кто меня учил? Князь Д'Хур за пару дней
до того, как вы его убили! - На этот раз барон содрогнулся, даже отступил
на шаг. Я был очень доволен. - Убили в панике, пытаясь замести следы,
ведущие к собственной персоне! И я, кстати, сейчас обсуждал бы с Марандо
ваше вероломство, если бы не сообразительный Креон. Неужели вам самому не
кажется, что за одно это с меня причитается нечто посолиднее воздушного
поцелуя? Вам вообще-то известно, что такое возмездие?!
И все же барон Данферно прекрасно держал удар. Ни раздумий, ни колебаний,
голос звучит твердо, ровно - прямо залюбуешься...
- Занятно. Ведь это очень тяжелое обвинение, герцог. Простите, вы можете
доказать, что я убил Князя Д'Хур и стрелял в вас?
- А я разве упомянул, что в меня стреляли? Вы прекрасно осведомлены.
Наверное, разведка донесла?.. Нет, барон, в суде я ничего доказать не
смогу. Но вы сами при желании можете опровергнуть обвинение со
стопроцентной надежностью. Видите ли, убийца Князя Д'Хур был ранен то ли в
плечо, то ли в бок - скорый на руку барон Лаган успел преподнести ему
небольшой подарок. Конечно, рана давно уже зажила, но шрам-то должен был
остаться! Так как, барон? Есть желание? Не хотите ли, несмотря на всю
оскорбительность подобного предложения, снять пиджак и рубашку и стать
автором бессмертной поговорки - глупый как герцог Галлего?..
Тут он себя выдал. Не ждал такого хода, растерялся, было видно, что
возразить ему нечего. Но больше всего меня поразил быстрый взгляд, который
барон метнул вправо от меня, туда, где стояла Гаэль. С чего это вдруг?..
Мне очень захотелось обернуться, но тут подоспела следующая фраза. Барон
Данферно медленно произнес:
- Вот теперь я одного не понимаю, герцог: почему вы еще не приказали своим
людям стрелять?
И вправду - почему? Что вы, что вы! У меня был чудненький замысел. Я думал
припереть врага к стенке, заставить его торговаться и выгодно променять
кучу ценнейшей информации на обещание оставить его в живых. Особенно это
было выгодно в свете того, что выполнять обещание я не собирался... Да, я
намеревался поступить подло и нарушить данное слово. Но предлагаю с
моральными оценками не спешить - все равно барон Данферно не дал мне
возможности поставить несмываемое пятно на своей чести. Пока я в
свойственном себе темпе переваривал услышанное, он вдруг искренне, в манере
Принца, улыбнулся и чисто по-товарищески сказал:
- Вы хорошо все придумали, герцог. И организовали неплохо. Но вам надо
лучше следить за временем. Полдень!
Извините, в описании дальнейшего мне придется перейти на сухой стиль
стороннего наблюдателя, каковым я в сущности и являлся. Могу лишь
похвастать - я успел встать так, чтобы иметь полный угол обзора...
Итак. После подачи сигнала в пещере возник портал на том же самом месте,
откуда появился Данферно. Ловко развернувшись вокруг своей оси, барон
устремился туда. Одновременно с ним Гаэль тоже бросилась бежать, но в
противоположную сторону - к порталу, ведущему на Керторию. Барон Детан
сделал пару шагов ей вслед, выхватил что-то из кармана и поднял руку, как
будто собираясь стрелять ей в спину. Бренн и Уилкинс открыли огонь по
Данферно. Результаты неизвестны - сложившись, тот нырнул в арку. Мгновением
позже Гаэль также достигла своей цели и... исчезла. Портал на Керторию
закрылся.
В качестве эпитафии могу привести комментарий моего дяди:
- Мыслитель! Родену бы с тебя работать!
Закладка в соц.сетях
