Жанр: Научная фантастика
Рибофанк
...варища Скорпион. - Ни к чему будить Моремана.
- Ты прав, этот гребаный Мореман нам ни к...
На всех троих посыпались брызги. В следующую секунду появился тот, о ком шла
речь: чешуйчатая кожа на дряблых мышцах, каблуки с крылышками, уши ластоногого.
- Для тебя - не просто гребаный Мореман, а гребаный принц Мореман, - насмешливо
проговорил подводный житель.
Коуни, сброшенный на землю, ударился спиной. Скорпион упал на четвереньки,
грозно изогнул хвост.
- Ик, бей его! - крикнул он, но маленький челоос не нуждался в подобных
подсказках - он уже взлетел.
Да только принц Мореман не испугался дружной атаки. Уворачиваясь и отскакивая,
он избежал удара ядовитым шипом и ловко поймал Скорпиона за запястье. Раздался
треск наружных конденсаторов, послышался запах горелого мяса. Великан тут же
вырубился, а русал, даже не оглянувшись на него, вскинул руку и поймал за
лодыжку челооса, уже готового вонзить жало. Еще сильнее запахло горелым мясом, и
крылатый боец тоже упал. Русал подошел к Коуни, наклонился, положил ладони ему
на виски.
Ожидающий смерти Коуни чувствовал только легкую дрожь нервных окончаний.
- Ты не просто так сюда пришел, ты думаешь, что выполняешь важное задание, -
примерно через полминуты сказал Мореман. - Об этом должен узнать Ящер. Пошли.
Взяв Коуни под мышку, принц Мореман побежал в глубь Софт-сектора с быстротой,
какую способны развить только крылатые ноги. Уже через несколько минут он стоял,
так и держа свою ношу, на освещенной холодным пламенем площадке перед грубым
подиумом, собранным из деталей ломаных машин. Вокруг - уродливые твари, как
гомункулусы, так и мутанты - жертвы биореактора.
А на подиуме, на импровизированном троне, сидел Ящер.
Огромный полиморф с каскадами живых чешуи на спине и конечностях, с
хромированным черепом, имел необычные клешни - три толстых когтя, один против
двух других, на каждой руке вместо пальцев.
- С чем пришел, Мореман? - властно пробасил всемогущий правитель Софт-сектора.
- Принес чужака. Это курьер. Он несет что-то ценное.
- Что именно?
- Не знаю, он парализован. Мои сквиды улавливают только общий поток его мыслей.
- Ну что ж, давайте разбудим нашего гостя.
Из толпы уродов вышла Медуза. Мореман отдал ей Коуни. Проведя шипастым языком по
меху Коуни, она распробовала пот и сообщила:
- Яд Скорпиона. Ничего, для меня это пустяки. На ее голове зашипела одна из
змей, а потом стремительно вонзила зубы в ягодицу Коуни.
Способность двигаться он обрел так же быстро, как и потерял. Сел, подобрал под
себя дрожащие ноги и попробовал читать мантру, но ни единого слова не
вспомнилось.
- Помесь, ты теперь можешь говорить? - проревел Ящер так страшно, что Коуни
захотелось упасть в обморок.
- Да! И я все скажу.
- Что ты несешь?
- Новый троп, полноправ Ящер. Называется "О-о-оргазм!!!" Применяется для
виртуального секса. В продажу еще не поступил, а больше я ничего не знаю.
Клянусь своей заводской гарантией!
- Дай сюда!
- Не губите, полноправ Ящер! У меня задание...
Ящер выдвинул из ходовой поликарбоновую ногу, полез с трона.
Коуни торопливо вытащил липучку. Принц Мореман передал ее Ящеру.
- Ладно, с этим разберемся на рассвете, а завтра вечером выбросим на рынок. С
меня ответная услуга, Мореман.
- Договорились. Я пойду, надо жабры промочить.
На прощание подводный житель растопырил все десять пальцев, так, что между
кончиками соседних было сантиметра два. Затрещали, заискрили электрические дуги.
Самые впечатлительные в толпе откликнулись на это аханьем и оханьем.
Когда русал ушел, Ящер повернулся к Коуни:
- Не бойся, маленькая помесь, я не желаю тебе зла. Хочешь, сниму ошейник? Ты
сможешь жить свободным при моем дворе.
Коуни обдумал предложение. Если согласиться - больше не будет чудовищных
поручений полноправа Хопкрофта. Закончится рабство, прекратятся наказания и
издевательство...
И тут взгляд Коуни, скользнув по толпе, задержался на ухмыляющейся жабьей роже.
Широченная пасть, а в ней - ни единого зуба...
Коуни содрогнулся:
- Нет, полноправ Ящер, спасибо. Я хочу вернуться домой.
- Ну что ж, я понимаю: наш стиль свободы - не для всех. Тебя проводят до
границы.
- Но если я не доставлю троп по назначению, хозяин меня накажет!
Ящер улыбнулся:
- Ничего, я дам кое-что взамен. Медуза! Сделай-ка мне дозу "траха-без-страха".
Через несколько минут придворная биобрухо принесла готовую липучку. Ящер жестом
подозвал Коуни, тот робко приблизился.
- Держу пари на несколько часов кишащего чертями ада, что твой хозяин не заметит
подмены.
Коуни неохотно взял суррогат.
- Но это не...
- Хватит разговоров! Ступай!
Два челорыса вытолкали Коуни из помещения.
Вскоре они уже стояли на краю Софт-сектора. Коуни чувствовал запах
приближающихся Макро-Фагов, слышал их хлюпанье и сопение.
- Друзья-Коты, умоляю, не дайте этим чудовищам разъесть меня до костей!
Рыси захохотали:
- Что за глупости! Нас учили не делать зла тому, кому мы зла не желаем. Смотри!
Пронзительно свистнув, челорыс прокричал:
- Йа! Йа! Текели-ли!
Стражи границы вмиг замерли, лишь подрожала немного по инерции их плоть.
Челорыс шлепнул Коуни по спине:
- Беги, пока мы не передумали. Коуни побежал.
И только оказавшись очень-очень далеко от сектора, он остановился и задумался:
как теперь быть? Часовой срок превышен вдвое. Но ничего другого, кроме как
доставить троп по назначению, он не придумал.
Коуни без приключений нашел квартиру полноправы Фокс. Система охраны, считав
данные с карточки, пропустила его. Умная дверь отворилась перед ним без
пререканий. За дверью стояла хозяйка квартиры, любовно расчесывая пышный лисий
хвост. А рядом с ней - полноправ Хопкрофт!
Хозяин смотрел на слугу с крайним недовольством:
- Так ты все-таки выполнил поручение, жалкий червь! После того, как мне самому
пришлось сюда добираться в грязном примитивном атмосфернике! Если бы не мое
глубочайшее уважение к полноправе Фокс, я бы никогда не осмелился на такое
трудное путешествие! Какой же я глупец, что доверил тебе, безмозглому чучелу,
столь важное поручение! Нет, вы только посмотрите на него! Не слуга, а позор
своего господина!
Коуни повернулся к зеркалу. Он был весь в могильной земле. На руке, которой он
задел Макро-Фага, - кровоточащая язва. Кровь запеклась на боках и животе - следы
жучиных объятий. Болела спина, напоминая о встрече со Скорпионом. Зудела
распухшая ягодица, укушенная змеей Медузы.
- Да, хозяин, вы правы. Я плохо выгляжу, но это лишь потому...
- Молчать! Где троп, который я тебе дал? Коуни достал липучку-ползучку:
- Вот он. Но я думаю, вам не следует...
- Да кто ты такой, чтобы думать?! Давай сюда. Коуни вручил хозяину дозу "трахабез-страха".
- К счастью, я прихватил с собой вторую липучку. Прелестная полноправа Фокс уже
приклеила ее к своей очаровательной коже. А я, стало быть, воспользуюсь этой.
Хозяин Коуни нажал помеченный на липучке выключатель и пришлепнул ее к руке. Она
поползла, нашла вену и обосновалась на ней.
- Девяностосекундная задержка, моя дорогая. Вполне успеем залезть в Мешки - а
встретимся уже в виртуальном раю.
Два сморщенных Мешка, в прожилках схем и шишках сквидов, лежали на мягком полу,
у каждого был расстегнут верх. Хопкрофт и полноправа Фокс заползли в свои
полуорганические Мешки, те самостоятельно закрылись, обволокли каждую хозяйскую
конечность, проникли в каждое отверстие.
Коуни смотрел на Мешок Хопкрофта. Дождался чудовищных, совершенно неэротичных
спазмов и пошел домой.
Длинным кружным путем.
А вот и не слабо!
- А мои тормознутые предки - такие уроды!
Словечко выскочило, как будто чья-то недобрая рука выдернула из меня
базарофильтр. Сначала я была в шоке. А потом стало легко.
До сего дня я бы скорее завела шашни с трансгеном, чем пожаловалась на свой
позор кому-нибудь кроме Сглаза. Но здесь и сейчас почему-то все казалось не
таким, как раньше. Мне осточертело защищать свою родительскую симплекс-пару,
особенно когда она не давала того, чего я хотела.
Мы находились в ЧАНе - конструкте, симулирующем анатомию человека. Чан
применяется главным образом для обучения младшего медперсонала, ну а мы,
школьники, проходим здесь практику. Наступила перемена, все мы бездельничали в
селезенке. Контракт между школой и корпорацией "МикроДисней" обязывал нас ходить
в фирменных личинах-образинах, отчего всех давно уже тошнило. Но
троподозировщики утверждали, будто бы это для нашей же пользы. По идее, ни один
избалованный мегабабками школяр не сможет в виртуалке изобразить себя лучше, чем
любой из его одноклассников, каковое обстоятельство вынуждает нас
сосредоточиться на учебе, а не на задирании носов друг перед другом. Да и, кроме
того, дома дети любят носить любимые идентификаты наикошмарнейших монстров из
ужастиков - а кому нужно, чтобы ребята и в школе вопили от страха и срывали
уроки?
Так что я была в невинном образе Дэйзи Дак, Сглаз - в образе Гуфи, а прочие
носили личины жеманных птичек и рыбок, гномиков и Пиноккио, белоснежек и
гиппопотамов-балерин. И все было окутано вирт-суррогатом лимфоидной ткани,
"важным компонентом ретикуло-эндотелиевой системы", как вещала училка-черепаха,
да только кто ее слушал.
То и дело кто-нибудь протягивал конечность и ловил проплывающее красное кровяное
тело и давил у себя под носом. Лопаясь, клетка испускала запашок, от которого
крыша ползла, как от лучшего самогона или компота[13 - Курсивом выделены
транслитерированные русские слова. - Примеч. пер.].
Мы, как и положено детям, наперебой хвастались своими предками, и тут я возьми
да и выдай! Наверное, раньше и не понимала, до чего достало меня родительское
ханжество.
Как по сигналу, подал голос мой лучший чувак Сглаз.
Я уже упоминала, что Сглаз был в образе Гуфи, но надо бы добавить: научившись
щипать волокна, из которых состоял его костюм, он нарастил бесчисленное
множество чернокожих яиц и пенисов. Грустно было думать, что настоящими
причиндалами ему не разжиться, пока не повзрослеет, но иметь виртуальные половые
органы нее же лучше, чем не иметь никаких. И вот Сглаз спрашивает:
- Ну, Эрни, и какие же они уроды?
- А такие они уроды, - выдала я в ответ, - по сравнению с ними богд гэгээн -
просто секси-сиукс!
Все над этим посмеялись, вообразив вечного бого-мальчика Великой Свободной
Монголии в аксессуарах нашего любимого телетрахаля.
Когда прекратились взревывание и чириканье, заговорила Жимолость.
Я всегда терпеть не могла эту стерву. Два года назад, когда моя грудь еще даже
не начала оформляться естественным образом, предки разрешили Жимолости
обзавестись крутейшими буферами от "Ксомы". Чтобы мои родители позволили мне
иметь любую грудь, кроме естественной - да о таком и мечтать бесполезно до
двенадцатилетия, когда я получу гражданские права.
Скорее по этой причине, чем по какой-либо другой, я взорвалась и назвала своих
косных родителей уродами.
Жимолость всегда была верна своему любимому образу Русалочки. Просто до
идиотизма верна - теперь у большеглазой мультяшечной трансфекции такие
невероятные макротитьки, что на них чашечки - морские раковины - кажутся
колпачками для сосков.
И вот Жимолость заговорила, и одноклассники - включая моего чувака - жадно
ловили каждое ее слово.
- Это потому что твои предки - трансвозы! - прикалывалась Жимолость.
А я только кривилась от злости. Что тут возразишь? Всем известно, что мои папаши
принадлежали к трансвековым воздерженцам. У них даже было собственное часовое
шоу в метамедиуме: "Будем проще - с Альвином и Кальвином Арнесонами".
Все ржут-заливаются-покатываются, а мне бы заступиться за отцов, но это ужасно
трудно, поскольку совсем даже не хочется, и чувствую я себя оттого полной
лицемеркой.
- Может, и правда мои предки - ретрограды и мудаки, - сказала я, - но в отличие
от твоих не бориокуданы, черной дурью не торгуют!
Все долго молчали, как отмершие клетки. Мой намек на подпольное происхождение
богатства напольно уважаемых предков Жимолости - это просто верх
неосмотрительности. Но не могу же я сидеть сиднем и бить фагоцитов, пока она
критикует моих папок. Это я вправе их критиковать, а ей - нельзя.
Мультяшечные глазенки Жимолости превратились в злые щелочки, она на меня
таращилась, как Пантерина из Сикрет Сервис на подозрительного типа, выдающего
себя за директора Всемирного банка. Ну, теперь-то я точно попала в ее черный
список. Пожалуй, задирать такую дрянную девчонку - это не слишком умно.
- Так-так, - проговорила она сочащимся лизоцимами голосом, - а наша уточка,
оказывается, крякать умеет. Ты, наверное, думаешь, что ежели у меня такие крутые
предки, то моя жизнь - это просто паучий шелк и гормон-сода. А ты хоть
представляешь, каково это - каждую ночь ждать, что явятся кримоловы, или
Протеиновая Полиция, или МВФ, снесут двери и всех нас шунтируют?
Пожалеть Жимолость, сидящую на губчатой массе лимфы, машущую плавниками и
выпячивающую грудь, было трудно. Я даже и не пыталась.
- Зато ты получаешь все, о чем ни попросишь...
- Да какое отношение это имеет к счастью? Прикинь: вот ты тоже имеешь все, что
душа пожелает. И что, всегда счастлива?
- А то!
- Ну-ну, - растянула рот в ядовитой улыбочке Жимолость. - Так о чем ты больше
всего мечтаешь? Скажи нам, не стесняйся. А я позабочусь, чтобы самая буйная твоя
фантазия сделалась явью.
Тут у меня из-под ног ушло поле битвы. Разговор от скромных достоинств моих
родителей перешел к теме реализации самых сокровенных желаний, и перешел не по
моей инициативе, и это мне совсем не понравилось. Как и то, что я вынуждена
перейти к обороне.
Что я могла сказать Жимолости и всем моим друзьям? По-настоящему мне хотелось
всего лишь пару скромных... ну, средней скромности буферов и, может, базоволинейные
гениталии для Сглаза. Но признаться в этом я не могла - чересчур
смутилась. Поэтому ляпнула первое, что на ум пришло:
- Ну, я бы не отказалась от этого... от шипа!
- И это все? - рассмеялась Жимолость. - Перед тобой такой огромный выбор - а ты
просишь дурацкий шип?
Тут вмешался Сглаз, и я послала ему молчаливое "спасибо".
- А чем плох шип? Это же так пикантно. Да к тому же редкость - почти ни у кого
больше нет!
Жимолость фыркнула:
- Небось и ты от шипа не отказался бы?
- Да уж, не отказался бы. Но он стоит подороже ведра мозгов. Сама-то не носишь,
небось, подойти с такой просьбой к предкам страшно...
Тут Жимолость взяла любимый тон - мол, не учи того, кто все тропы на свете
перепробовал. Ее противный голос мне прямо-таки под кожу забирался, как
швейбага.
- Объясняю. По мне, так шип - это просто вопиющая безвкусица, вроде блескожи. Да
я бы скорей хитин согласилась носить! Но если для вас, несчастных личинок, на
рогах свет клином сошелся, то будь по-вашему.
Больше ни Жимолость, ни Сглаз, ни я ничего сказать не успели. Переменка
закончилась, Черепаха начала новый урок.
Но мне больше не удавалось сосредоточиться на учебе. Все шарики в моей голове
крутились с удвоенной скоростью, пытаясь разгадать, какую каверзу затеяла
Жимолость.
Наконец черепаха разрешила нам выйти из виртуальности, и вот я снова очнулась в
Мешке, уже спрятавшем липкие ниточки-усики.
Пощекотав, я его заставила раскрыться и выбралась наружу.
Все остальные ребята тоже вылезали из Мешков, приятно было видеть знакомые лица
и фигуры после столь долгого купания в микродиснеевской патоке. Большинство из
них... да все, кроме меня, любимой, щеголяли разными детскими прибамбасами:
хвостами, чешуей, острыми когтями, гривами, экстровенами и накладными мозгами.
Только мне предки не позволили купить даже простенькую жаберную щель или шестой
палец, уже не говоря о сиськах, - они, видите ли, блюдут какой-то дикий принцип
"соматической целостности".
Жимолость пригладила идеальную пегую шевелюру и глянула на меня со своего
насеста - уголка умнопарты - с хищным выражением страж-птицы. Мне сразу
захотелось, чтобы рядом оказался Сглаз, прежде чем она скажет хоть слово, но мой
друг все еще выбирался из Мешка, он у нас в классе первый тормоз. Я решила
помочь.
Мешок Сглаза претерпевал какую-то нетипичную перистальтическую реакцию, и мне
пришлось ласкать ганглии управления, пока он не успокоился. Вечно у Сглаза
проблемы с Мешком - потому что параметры этого интерфейса не настроены на
специфику моего друга-товарища.
Сглаз мне помогал, и в конце концов ему удалось выбраться наружу.
У Сглаза ниже живота ничего не было. Просто-напросто в нескольких сантиметрах от
пупка заканчивалось тело. Как будто его распилил надвое очумевший фокусник.
Низ Сглаза - или брюшная часть, или как угодно назовите - был запечатан пленкой
"Иммунолоджик", прочной, как акулья кожа, и сращенной с его "родной" эпидермой.
Пленка эта справлялась с отходами жизнедеятельности Сглаза, какать-писать ему не
приходилось.
А ходил Сглаз на кулаках. У него могучие руки, с массивными супермиофибрильными
бицепсами, с твердыми мозолями на костяшках пальцев. Передвигался он, либо
бросая вперед туловище, а потом обе опоры разом, либо переваливаясь с одной руки
на другую.
Таким Сглаз и родился. Его предки были космиками в третьем поколении, живя при
нулевой гравитации, совершенно не нуждались в ногах. Они обратились к
хромопортным, и те перекроили гены, и в результате получился мой приятель Сглаз.
Родители - асгардская номенклатура - отправили Сглаза на Землю, в нашу школу, -
как они сказали, для прохождения высшей образовательной практики.
Но я не понимаю, каких таких выгод они для него искали, ведь сейчас практически
везде легкодоступны, да и применяются вовсю, и тропо-, и виртобучение. Наверное,
дело в сомнительной гейской социальной жизни - предки решили приобщить к нему
отпрыска. Или космикам захотелось бабки потратить с шиком.
Когда мы со Сглазом подружились, я ему задала два вопроса.
- Почему ты не ездишь на протезлежке, как ребята-дельфинята, например?
- Потому что я не инвалид. Я совершенно нормальный. Нормальный для космика,
разумеется.
Спорить я не стала, хотя только базово-линейные пережитки вроде меня понимают
полууничижительный смысл слова "нормальный". Может, на Асгарде у него другое
значение. Я задала второй вопрос:
- Небось у вас в колонии новеньких в баках каких-нибудь стряпают?
- Угу. Реплигеновские утробы с эндометриумом от "И-Стат" и плацентами от "АресСероно".
- Но как же вы... В смысле, что вы делаете, когда...
- Как мы тремся, тебя интересует?
- Ну да!
- Это все виртуальное. Кстати, мне только это у нас и не нравится. Хочется...
хочется иметь ноги и письку! Даже снится иногда, как хожу...
- Может, это обратная связь с андроморфологическим полем Земли? Его и в космосе
чувствуешь, а тут оно еще сильнее. Ведь не зря говорят: "Не сбежать на волю от
андроморфологического поля, потому что оно - в лобной доле".
- Может быть.
И вот я помогла Сглазу принять "сидячую" позу, а затем Жимолость бесцеремонно
вывела меня из задумчивости - подошла, виляя задом и тряся дойками, остановилась
в метре и заговорила. На Сглаза она не обращала внимания - разве что если хотела
оскорбить.
- Долго ты еще будешь нянчиться с этим мослоходцем? Когда мы сможем закончить
наше дело?
Жимолость провела экраногтем большого пальца по шву, пересекающему ее голую
талию, и открыла "карман опоссума". Из него ловко извлекла и вручила мне флэшкарту.
Я мельком заметила, что по экраногтю Жимолости бежит мандельбротов видеоряд, и
вдруг мне все происходящее показалось странным и нереальным, как эти фрактальные
картинки.
Я нервными пальцами согнула еще теплую карточку, и на ней высветилось
силикробовое сообщение:
Пещера Г-Гнома,
Площадь Багдом, 1040.
(Добираться: до Узла № 10 по Красной артерии, или движдорожкой № 7.)
Любые соматические и гномические изменения.
Удаления, вставки и инверсии.
Государственная лицензия и полная гарантия качества.
Я снова перегнула карточку, и показался логотип тотально могущего семейства
Жимолости, полулегальная иконка Рэнсайферов.
Жимолость злорадно ухмыльнулась:
- Теперь вы с приятелем получите от Г-Гнома все, о чем ни попросите, включая
сиськи - ты ведь давно мечтаешь о них, признайся.
Я напряглась, но в лице вроде ни один мускул не дрогнул. Понимала: весь класс
смотрит и слушает.
- Нет, я хочу шип.
- И я, - присоединился ко мне верный Сглаз, хоть и чувствовалось, что он, как и
я, думает совсем о другом.
- Вот ведь болваны! Спорим, вы не отличаете в себе самих эфферентное от
афферентного. Ну, да черт с вами: если завтра оба явитесь в шипах, я буду
вынуждена признать, что у вас есть тестостерон в тестостеронницах и эстроген в
эстрогенницах.
И Жимолость повернулась к нам спиной, как будто нас более не существовало.
Училка велела вернуться к занятиям, и я не смогла перетереть тему со Сглазом.
Надо ли говорить, что остаток четырехчасового учебного дня тащился, как липучкаползучка?
В моем кармане лежал башлятник Жимолости, и я не могла сосредоточиться
ни на плектике, ни на кладистике, ни на кундалини, ни на бихевиоральной
прагматике. Ни даже на ленче! А ведь давали сегодня мое любимое: прожаренный
крокштекс из выросшего на воле крокодила с бескалорийным мороженым "Бен и
Джерри" на десерт!
Я мечтала только об одном: поскорее бы закончились уроки, и тогда мы со Сглазом
наконец решим, как быть с волшебной флэш-картой. И стоит ли вообще с Жимолостью
связываться.
Но вот мы свободны! По крайней мере, насколько может быть свободен
одиннадцатилетний ребенок в этом обществе, которое попрание прав юного поколения
ввело в систему.
Мы со Сглазом встретились под могучим сорокафутовым адамовым деревом на краю
школьного двора. Два года назад, во Всемирный День Весны, мы помогали сажать это
растение, оно тогда было крошечным, и с тех пор обычно встречались тут после
уроков. Были бы у Сглаза ноги, он бы, наверное, сейчас рыл ими землю. А ему
приходилось давать выход нервозности, ковыряя пальцем кору.
- Не знаю, как у тебя, - сказал мой верный космик, когда я подошла, - а у меня
просто голова кругом. Как насчет потратить минутку-другую на сатори, нервы
успокоить, с мыслями собраться?
- Классная идея! Я слышала, в кафе "Хроматин" появились новые тропы от "АрчерДэниэлз-Мидленд"...
- Так чего же мы ждем? Пошли!
И вот мы со Сглазом двинули, кто как мог, в кафе "Хроматин".
Вообще-то после школы нам полагалась практика. Сглаз должен был отправиться к
своему мастеру в Меркосур-маркет (он учился управлять складом, чтобы потом
заняться этим же на Асгарде), а меня ждали в местном отделении института
Неганка, где я постигала секреты модулирования морфологических полей.
Но если мы и правда обзаведемся шипами, то неявка на рабочее место будет самым
пустяковым из наших грехов.
Кафе "Хроматин" находилось совсем рядом, в полуклике от школы, так что мы не
стали заморачиваться с движдорожками. Я долго пробыла в виртуальности, а после
такого приятно размять мускулы. Сглазу - тоже, я это знала.
И вот мы внутри лимонадной, среди старомодных декораций, примитивных снимков,
сделанных позитрон-ным томографом, и ЯМР-спектров поглощения мозгом глюкозы,
мерцающих на стареньких мониторах с низким разрешением.
- Два "Дзесю-джуса", - сказала я кибармену, стоявшему за стойкой, и показала
флэш-карту Жимолости. Хоть за напитки стервоза заплатит, на худой конец.
- А мне - "Потальский пунш", - выбрал Сглаз.
- Заказ - два "Дзесю-джуса" и один "Потальский пунш", - подытожил киб.
- Нет. По одному каждому.
- Заказ - один "Дзесю-джус" и один "Потальский пунш".
- Шевели железными трусами!
- Это подтверждение заказа?
- Протри микрухи в соображалке!
Секунд десять кибармен напрягал свою эвристику, а затем принялся готовить нам
выпивку.
- Хочешь, у пруда посидим? - спросил Сглаз, когда заказ был готов.
- А то!
Я взяла напитки. Мы нашли пустую скамью на травянистом бережку декоративного
прудка. Среди водорослей копались две-три базово-линейные утки, что напомнило о
моем первобытном идентификате и о сексово-современном - Жимолости.
Я плюхнулась на сиалоновое сиденье, а Сглаз с помощью могучих рук уместил
туловище рядом со мной. Теперь наши головы были почти вровень - несложно забыть
об отсутствии у него ног.
Мы звякнули стаканами, и я начала медитатост:
- Да обретет разум покой...
- ...За САС-доллар девяносто девять! - закончил Сглаз.
Мы выпили до дна и стали ждать результата.
Тропы были оригинальные - близкие по составу к веществу, которое вырабатывает
мозг медитирующего монаха. Сглаз выпил нечто на основе вытяжки из тыквы самого
далай-ламы. Через минуту-другую мир сделался мерцающе прозрачным, и я
законтачила со вселенной.
Ничто не имеет значения, но все учтено - потрясающее состояние. И все проблемы -
как рукой сняло.
Глядя на совершенный круг пруда, я увидела, как посередке возникла рябь, а затем
вода раздалась и выпу-стила плавник аэрорыбы, совершавшей метаморфозу, чтобы
вступить во вторую половину жизни. Мы только что проходили на уроке эти помеси,
и теперь сведения стройными рядами прошли через мою память.
Наполнив плавательный пузырь водородом, полученным из воды, и обновив свою
физиологию, аэрорыба получила возможность жить в атмосфере. Несколько месяцев
она будет питаться витающими микроорганизмами, спорами и пыльцой, при этом
всасывая разреженный озон и накапливая его в другом пузыре. Этот пузырь будет
все время раздуваться и наконец лопнет, когда рыба окажется на высоте пятнадцати
километров, на нижней поверхности озонового слоя, и реактивные молекулы
разлетятся там, где они смогут принести только пользу.
Очень даже не слабо придумано. Не понимаю ребят, которые с лазиками охотятся на
озонососок, чтобы только полюбоваться водородными микровзрывами.
- Аэрорыба рождается, взрослеет, делает свое дело и умирает, -
глубокомысленнейше изрек Сглаз.
Если б я не залила мозги сатори-тропом, мне бы слова Сглаза показались не
слишком умными или даже ультрапримитивными. Но сейчас они как будто
инкапсулировали всю нашу ситуацию в ореховую скорлупу.
- Мы - те же рыбы, - ответила я. - Но и больше, чем рыбы.
- Девочка, твой ум ярок, как солнечная вспышка мощнос
...Закладка в соц.сетях
