Жанр: Научная фантастика
Рибофанк
...тью икс-три!
Вот тут-то я и поняла, что люблю Сглаза и хочу быть с ним всегда.
И в этот самый момент, словно в подтверждение моему открытию, подошла другая
парочка и уселась рядом с нами на скамью.
Женщина носила плоть от "Системикс", соматип Великая Мать, с двумя вертикальными
рядами маленьких грудей, с бедрами, широкими, как водохранилище за плотиной на
Хуанхэ. Из одежды на ней была только травяная юбка.
Силикробовый ярлык мне подсказал, что ее спутник - продукция "Селпро". Ну и
круть! Ястребоглавый Гор с благородным оперением на плечах.
Мы со Сглазом несколько минут таращились на вновь прибывших в немом восторге. В
разгаре нашего тропового улета парочка смахивала на ангелов, сошедших с небес.
Даже после того, как с наших глаз спала пелена, эти двое смотрелись мегакозырно,
хоть и мало смахивали на людей.
Взрослые, не обращая на нас внимания, залпом выпили напитки. Острый птичий язык
Гора был сексовым на все сто! Они, наверное, вмазали какие-то афродразниаки,
потому что тут же принялись увлеченно мацаться. Горова набедренная повязка мигом
превратилась в ширмочку, и на меня накатила жуткая зависть пополам с печалью.
- Сглаз, - иррационально взмолилась я, - давай мы на карточку Жимолости купим
себе прибамбасы, о которых всегда мечтали. А потом вместе - куда глаза глядят!
Сглаз взял меня за руку.
- Эрни, подумай хорошенько. Ноги мне приделать - не такая простая задача. На
много дней придется лечь. А потом? Даже если в частной тачке выберемся из
города, все равно останется след, по которому нас даже маразматичная Ищейка
найдет. У Жимолости все простагландины с мочой выйдут, если мы стибрим карточку.
Это во-первых. Во-вторых, наши предки, по крайней мере твои, захотят тебя
вернуть, - чего доброго, будем носить смирительные ошейники, как некоторые
помеси. Нет, нам только одно остается - продержаться год. Не так уж и долго...
Сглаз говорил спокойно и твердо, и я понимала, что он предлагает единственно
разумный вариант. Но сердце мое было против: как же так, еще год жизни в черном
теле - неужели ничего сделать нельзя? А ведь завтра нам предстоит встретиться со
всем нашим классом...
Я встала:
- Видно, больше ничего не остается, как обзавестись шипами. Ладно, хоть покажем
предкам, что у нас свои головы на плечах. Да и Жимолость заткнется. Ты как, в
настроении идти?
Сглаз с глухим стуком соскочил на задернованный пол.
- Чем раньше это кончится - тем лучше. Я со смехом воскликнула:
- Держись, Г-Гном, мы уже идем!
Седьмая движдорожка находилась всего-то в квартале к северу от нас, и мы решили
добираться до артерий этим транспортным средством.
Если вы из себя достанете какую-нибудь кишку и разрежете ее вдоль, вашим глазам
предстанет бархатистая микроволосковая подбивка, миллиарды крошечных пальчиков,
которые продвигают пищу по кишечнику. А движдорожка - это то же самое, только
вместо пищи - вы.
Крепкие силикробовые микроволоски движдорожки перемещают все, что на них
оказывается, со скоростью пять километров в час. (Можно континент пересечь всего
лишь за месяц, только отпуск получится очень скучным. Это развлечение в основном
для старикашек.) Каждый невидимый пальчик имеет корень и достаточно гибок, чтобы
передавать свою ношу соседу. Находясь в непрестанном движении, дорожка вызывает
иллюзию ряби, вроде колебаний воздуха, нагретого сиалоновым тротуаром. И если
ехать босиком, она щекочет - на почти подсознательном уровне. Движение на всех
линиях двухстороннее. На дорожных полотнах с регулярными промежутками читается
амгеновский девиз - "Не такси, а таксис". Помню, как отцы объясняли мне его
суть, когда я была маленькая и не видела разницы не то что между таксисом и
такси, но даже между таксой-собакой и таксой, по которой платят.
Сглаз ловко перекинулся на дорожку, где уже хватало пассажиров: трансгенов,
кибов, граждан. Я немного замешкалась, пришлось прыгать. Чуть не упала, хотя я
не такая уж и неловкая. Просто нервничала, наверное, хоть и убедила себя, что
по-другому мы со Сглазом поступить не можем.
Он будто почувствовал мое беспокойство, попытался рассмешить.
- Ты когда-нибудь загружалась редукционистским парадигмальным чтивом? Мне как-то
попалась древняя книжка, ее автор пытался вообразить движдорожку - прикинь,
получился длиннющий резиновый ремень на валиках!
Я захохотала, точно помесь на основе гиены:
- Неправда! Сам придумал! Сглаз поднял ладонь.
- Перекину тебе файл - сама почитаешь.
Я еще посмеялась. Ох уж эти древние, о чем только они думали!
А вскоре мы спешились у Багдома.
Площадь была всегда запружена народом, мне это напоминало старинное карнавальное
шествие, какие показывают по некоторым историческим каналам метамедиума: ряды
пестрых киосков и павильонов, торговцы живые и автоматические под кричащими
силикробовыми вывесками. У центрального сооружения на площади, в оригинале -
Хиронова Багдома, вид откровенно постмодернистский, это из-за новомодных
экзотических веяний мясного рынка.
Здесь можно найти хромокроильщика или генокрутильщика, или простого
троподозировщика, и он за долю малую как угодно перехреначит ваш соматип или
генотип. За бабки с вами сделают все что угодно, хоть наизнанку вывернут.
Минуту или две я простояла в ирреально-соблазнительной суете амфитеатра, наконец
Сглаз подергал за полу моего камзола.
- Пошли, найдем сорок второй номер, пока не передумали.
Мы обогнули площадь, миновали ТАТА-бокс и Примиордий, магазинчики органоидов и
магазинчик биочипов "Радио-Шак" и вскоре подошли к Пещере Г-Гнома.
Ее фасад был сплошь во фрактальных органобетонных сталактитах и сталагмитах,
среди них - неправильной формы вход, занавешенный живыми камуфлентами.
Я посмотрела на Сглаза, а он посмотрел на меня. Стараясь быть храброй, как мой
милый обрубленный космик, я взяла его за руку.
- Пойдем разживемся шипами.
И мы прошли через ленточный полог.
Папики мне говорили, что лет десять-двадцать назад в моде были фэнтезийные
соматипы. Брались персонажи из ретрочтива, новая виртуальность добавляла им
сверхъестественности, причудливости. И на улицах всегда можно было увидеть
боббита, снорка или смогра, которые выглядели под стать своим дурацким
названиям.
Я решила, что Г-Гном себя заточил под тролля или гоблина, или еще какую-нибудь
тварь из древних сказок. Его большие синие глаза под мохнатыми бровями были
почти вровень с глазами моего друга, а ведь Г-Гном стоял на собственных кривых
ножках! Из-за ушей торчали кусты снеговиковского пухогрея; больше никакая
растительность не украшала череп. Носил он костюм из облегайки, поверх - кожаный
фартук с нагрудником. Руки были даже крупнее, чем у Сглаза.
Наверное, Г-Гном - консерватор и тормоз, если столько лет хранил верность
устаревшему идентификату. Но это, может, и неплохо. Мне вдруг захотелось отдать
себя в мускулистые руки этого чувака, столь похожие на надежные руки Сглаза.
- Дети, - проворчал Г-Гном, - что я могу для вас сделать?
- Нам бы... - начала я и осеклась.
При нашем появлении включилась трехмерка, и теперь, получив нейросигнал от ГГнома,
экран стал показывать дойки.
Какие они были красивые! Конические и дынеобразные, коричневые и кремовые,
девственно-остроконечные или зрело-тяжеловесные! Точно манящие миражи моей
пустыни.
У меня едва хватило сил повернуться к Г-Гному и взмолиться:
- Выключите, пожалуйста.
А то, чего доброго, сейчас будет продемонстрирована коллекция суперписек для
Сглаза.
Хозяин выполнил просьбу. Я перевела дух.
- Спасибо. Мы хотим приобрести шипы.
На лице Г-Гнома не дрогнула профессиональная улыбочка, но я почувствовала, как
он напрягся.
- А родители у вас есть?
- У нас вот что есть. - Я протянула карточку Жимолости.
Г-Гном ее взял, посгибал-поразгибал. Лицо оставалось совершенно равнодушным, но
я видела в его глазах знак САС-долларра.
- И что, владелица башлятника разрешила пользоваться им безо всяких ограничений?
Я попробовала высокомерно фыркнуть на манер Жимолости:
- Естественно. Рэнсайфер - моя лучшая чува.
- Ну, тогда проблем не будет.
- Надеюсь, - снова фыркнула я, хотя у самой тряслись поджилки.
- Присаживайтесь.
Мы со Сглазом расположились бок о бок, Г-Гном снова включил экран. На сей раз -
чтобы показать различные фасоны шипов.
Во время повторного просмотра мы решились.
- Мне - "Единорог", - сказал Сглаз.
- А я беру "Коралловую клетку".
- Прекрасный выбор. Разница - в расположении, но она невелика. "Единорог"
имплантируется спереди, а "клетка" затрагивает и височные кости.
С этими словами Г-Гном натянул перчатки, а затем выдавил пасту из тюбика.
Подошел к Сглазу, втер кашицу ему в лоб и темя.
Потом и я подверглась такой же процедуре.
Аккуратно сняв перчатки и бросив в универсальный деградатор, Г-Гном сказал:
- Смесь лучшего анестетика и самого козырного костоплава. На все уйдет несколько
минут. Я пока сниму оплату с карточки, если вы не против.
Сделав это дело, Г-Гном подошел к шкафу и достал шипы.
Раньше я их видела только по метамедиуму, и там они всегда выглядели
суперсексово. А въяве оказались совершенно непрезентабельными, обыкновенная пара
продолговатых, остроконечных, квадратных в сечении калабашек. В общем, шипы как
шипы, вроде костылей, которыми крепились допотопные железнодорожные рельсы.
Затем из шкафа появился блестящий резиновый, с хромированной ручкой молоток.
Им-то Г-Гном и забил шипы нам в головы.
Я ничего не чувствовала, даже когда "Коралловая клетка" добралась до мозга. А ГГном
демонстрировал нулевую возмутимость! Свою работу он выполнил быстро и
четко. Хотя, чему тут удивляться - Жимолость и ее семейство пользовались
услугами только козырных мастеров.
Наконец Г-Гном нашлепнул нам на руки липучки-ползучки и проинструктировал:
- Это запас нутрицевтиков, они вам сейчас очень нужны - шипы в процессе роста
отбирают энергию у организма. Липучек мало, вам еще надо будет потом
подкрепляться чем-нибудь вроде гензимуглеводопротеина, восстанавливать потерю.
Я уже начала ощущать вторжение в свой череп. Словно угадав, Г-Гном сказал:
- Шипы отращивают остеокорни, а также создают паранейроны, которые связываются с
вашими нервными клетками. Благодаря чему шипы меняют цвет и узор, подстраиваясь
под настроение владельца. Когда эндорост закончится, начнется экзорост.
Поглядите-ка на себя в зеркало.
Г-Гном подкатил и развернул компзеркало, и как раз вовремя.
Начался экзорост, видимая часть процесса.
На единственном шипе, имплантированном в середину Сглазова лба, появились два
отростка - красивые одинаковые веточки.
От моего шипа пошел грубый коралловый волчок. Когда достиг длины восемь
сантиметров, стал ветвиться, разрастаться в роскошный ажурный зонтик.
Мы со Сглазом любовались в зеркале на себя и друг на друга, а Г-Гном
снисходительно улыбался.
К тому моменту, когда закончился рост, мы успели привыкнуть к тяжести своих
новых аксессуаров. Вес Сглаза практически удвоился. Мой куст доставал до носа,
точно вуаль.
- Ну и как я смотрюсь? - спросил Сглаз. Его рог приобрел малиновую окраску, я по
метамедийным передачам знала, что это означает волнение.
- Очень фаллично и метагенично! А я?
- Богиня коралловых мозгов!
Г-Гном хлопнул в ладоши - ему не терпелось нас выпроводить.
- Рад, что вам понравилось. Только учтите, что снятие шипов - процесс более
бабко- и времяемкий.
- Чтобы я со своей клеточкой расстаться захотела? Никогда!
На выходе у Сглаза возникла небольшая проблема - его вешалка запуталась в
дверных лентах. Но в остальном все было суперништяк.
Пока мы не добрались до дому.
Мы со Сглазом сначала поехали ко мне.
Никогда не забуду, как в тот день выглядели мои папики. Не только Сглаза
перепугались, но и меня, свою родную дочь.
Мои отцы - биологические братья, во время последней Короткой войны они служили в
составе одного штурмового подразделения МВФ. Вместе оказались под неприятельским
огнем, и в их окоп попал снаряд.
Он содержал какой-то мерзкий парафермент, до сих пор, кстати, никем не
расшифрованный. Мои отцы лежали бок о бок, и их сплавило друг с другом; мало
того, была тьма сопутствующих повреждений и изменений, вплоть до митохондриевого
уровня.
Военные костоправы их подремонтировали, как могли. Но с тех пор мои отцы, Альвин
и Кальвин, вынуждены пользоваться двумя шлейфами симбиотической связи, потому
что без обмена цитокинами им не выжить.
Комиссовавшись, они примкнули к воздерженцам и мгновенно сделались популярными
ораторами.
И тут являюсь я - как тератома!
У моих отцов идет неконтролируемый рост костной ткани, и лепилы регулярно
удаляют все лишнее. Однажды они заметили отросток, по составу особенно близкий
человеческой базовой линии. И папикам взбрело в головы вырастить из него дочку.
Стоило это немало - и в бабках, и в принципах биоконсерватизма. Но Альвину и
Кальвину наедине друг с другом было скучно, и, я полагаю, они не слишком долго
колебались, прежде чем пошли на компромисс со своими догматами.
Понятное дело, я рада, что они решились обзавестись чадом.
И вот мои отцы-сиамцы стоят и таращатся, и связующие их ткани и провода чуть не
рвутся от напряжения, и две глотки исторгают адский рев, и наши со Сглазом рога
зеленеют от раскаяния и багровеют от возмущения - разве можно невинных младенцев
осыпать отборной казарменной бранью?
Чтобы не затягивать эту историю, скажу, что нам пришлось избавиться от шипов (но
перед этим вся наша когорта увидела их), и за удаление заплатили папики
Жимолости, и ей запретили на месяц выделять эстроген, и Сглаза, моего дорогого
Сглаза, его родители увезли обратно на Асгард.
Но я не ропщу. Сглаз прав: год - не такой уж большой срок.
Мы скоро получим гражданские права.
Да к тому же предки многое поняли, увидев меня в личине рогоносицы. И через
месяц уже не противились, когда я намекнула, что хочу получить груди.
Вот так-то! Мои сиськи будут покозырней, чем у этой задаваки!
По больной реке
Глава 1. Мышечная усталость
Нородом Дос-Сантос летел на северо-запад параллельно интерфейсу берега Седьмой
реки - берега, покрытого лесом и ухоженной саванной, где мирно бродили стада
помесей с нулевым Ай-Кью. Летел - и горевал.
Обычно глядевшему сверху Седьмая река казалась толстой двухцветной ползущей
змеей; управляемые встречные течения создавали иллюзию слабой пульсации.
Заключенная в почти стопроцентно базовое геоморфологическое русло, на две трети
грязно-ртутная и на одну треть матово-черная, она еще напоминала гелиевую зубную
пасту, выдавленную из допотопного тюбика.
Но сегодня Седьмой реке недоставало обычного глянца, она казалась безжизненной и
бездуховной - жертва необъяснимых перемен, для изучения которых и прибыл сюда
Дос-Сантос.
"Снова ты персонифицируешь реку, - мягко попенял себе Дос-Сантос. - Что бы
сказал на это мастер Трекслер? Он ведь сердится, когда его ученики позволяют
себе неточные формулировки".
Трекслер умер, но остались все те свойства его личности, которые смогла
сэмулировать матрица восьмого уровня Тьюринга, и огорчать его не следует.
Препоручив свой багалет, выращенный фирмой "Синерген", кибу-автопилоту (простому
КТ-4), Дос-Сантос решил: сейчас не до сантиментов. Надо работать. Погрузив в
микросон высшие центры головного мозга, он освободившимся паранейронам поставил
задачу провести детальную вероятностную симуляцию аварии. Когда уже строилась
третья компьютерная модель аварии, произошла авария настоящая.
Сорвало двигательные миофибриллы с левого крыла. Грозный звук - с таким
мясницкий нож врубается в тушу овцеволка - мгновенно разбудил хозяина реки.
Ощущение невесомости подсказало Дос-Сантосу: его багалет падает.
Внезапная угроза жизни вызвала экстренное включение критического режима, оно
каскадами прошло по ней-ропримочкам, изготовленным фирмой "Сфинкско".
Дос-Сантос прекрасно понимал, что не стоит отбирать управление у киба в
аварийной ситуации - хотя руки инстинктивно рванулись к ганглиям багалета. Но
кое-что предпринять он все-таки мог. Например, быстро натянуть подвешенные к
запястьям перчатки миллипорового спас-скафандра, полностью отключить дигифейс
"КамНейро".
Как только перчатки герметично пристыковались, заговорил киб, и теперь уже
поздно вмешиваться в его работу, даже если бы Дос-Сантос знал, что делать.
- Прошу извинить, полноправ Дос-Сантос, но ситуация требует незамедлительно
иммобилизировать вас.
Узелковые утолщения на поручнях ёрзаномичного кресла полопались, словно споровые
коробочки. Выстрелили хранившиеся там под давлением соматропические лианы,
опутали его, сплетясь в липкую биоластичную сеть.
За стеклом кабины слева Дос-Сантос видел полоску джунглей - они росли,
поднимались стеной. Дос-Сантос едва успел пробормотать начало молитвы к богине
его камбоджийско-испанских предков: "Святая Мария Каннон, святейшая из Дакини",
как под кожу впрыснулась доза дремотина.
Помаленьку птицы снова распелись, но громкий треск сломанной ветви опять
заставил их умолкнуть. Прошло немного времени, и вновь зазвучали
разнообразнейшие голоса. Одна квазипичуга снова и снова хрипела: "Покупайте у
нас! Покупайте у нас! Покупайте у нас!.." Сбежавшая из города пташка-зазывашка.
На стекле кабины лежали крупные бахромчатые оранжевые листья, усеянные
орхидениями. Монокристаллическое стекло было невредимо, но Дос-Сантос все равно
ничего не видел вокруг. Едва он начал освобождаться от ремней безопасности,
заговорил киб:
- Полноправ Дос-Сантос, прошу следовать за мной.
Из крыши багалета ударил, растворяя лианы, аэрозоль - продукция фирмы
"Каталитика Камбам", - и тотчас же Дос-Сантос ощутил, как исчезает боль в
помятом при падении теле: значит, туман опознан и пропущен в умный скафандр.
Он выбрался из кресла и осторожно ступил на наклоненный пол. Летательный аппарат
не качнулся. Волосы у Дос-Сантоса были мокры от пота, по телу бежали струйки.
- Что случилось?
- В левом крыле внезапно прекратилась циркуляция гемоцианина, началась
дегенерация ткани, немедленно достигнув критической степени. Вероятность аварии
по вине конструкторов - одна десятая процента. Вероятность аварии по вине
техобслуживания - тридцать процентов. Вероятность аварии в результате
намеренного повреждения - шестьдесят восемь процентов. Прошу подождать...
Регистрируются следы чужих протеаз... Вероятность диверсии пересчитана. Девяносто
девять и шесть десятых процента.
- Диверсия... - пробормотал Дос-Сантос. - Но кому это может быть выгодно?
- Полноправ Дос-Сантос, у меня нет ответа на ваш вопрос. И все же, несмотря на
исчерпывающие доказательства моей невиновности, закон требует, чтобы я
предоставил вам метамедийный адрес моего производителя на тот случай, если вы
захотите подать на него в суд. Довожу до вашего сведения, что фирма "Синерген"
является дочерним предприятием "Примордиум чебол" и полностью подконтрольна ему.
- К черту! - Дос-Сантос уже вынимал аварийное снаряжение и припасы из
яйцевидного шкафчика под крышей кабины. - Далеко отсюда до места?
- Связь с нависпутниками глобального позиционирования не нарушена, наше
местонахождение установлено со стандартным трехметровым отклонением. Машинное
озеро находится приблизительно в пятидесяти кликах к северу. Мне удалось
совершить посадку всего лишь в ста ярдах от Седьмой реки.
- И мы на берегу верхнего течения?
- Да.
- Отличная работа.
- Благодарю, полноправ Дос-Сантос. Надеюсь, вы учтете правильность моих действий
в чрезвычайной ситуации, если подадите в суд на фирму-производителя.
- Успокойся, не будет никакого суда. Ясно же: тот, кто остановил реку, не желает
допускать сюда дознавателей. Когда вернусь на базу, пропущу через мелкое сито
все помеси из техобслуги.
- Осмелюсь заметить: органика заведомо менее надежна и более уязвима морально,
чем кибернетика.
Дос-Сантос раскрыл люк багалета, через занавеску из бамбуна хлынул теплый,
влажный воздух.
- Полноправ Дос-Сантос, что вы намерены делать? Я отправил сигнал бедствия, он
принят. Не разумнее ли подождать помощи здесь?
- А что, если и остальные наши багалеты подпорчены? Сколько тогда ждать
придется? Неделю? Нет, я сюда прилетел, чтобы дело делать. Времени в обрез. И
нельзя, чтоб река и дальше простаивала.
Похлопав по левому нагрудному карману, где лежал флакон со способным починить
реку рем-инструктом, и поправив пояс с интратековским пистоляпом, запасными
патронами с лизис-катализатором и прочей амуницией, Дос-Сантос перенес обутую в
ботинок ногу через комингс.
- Пункт два-десять свода инструкций для администрации береговой полосы требует...
- Вот что, - перебил Дос-Сантос, - кто тут речной мастер? Я или ты?
- Вы, полноправ Дос-Сантос. - Кибу четвертого уровня Тьюринга удалось это
выговорить тоном оскорбленного достоинства.
- Вот именно.
- Но могу я хотя бы сделать предложение?
- Разумеется.
- Позвольте вас сопровождать. У меня больше возможностей, чем у
слабоинтеллектуальных помощников, встроенных в ваш скафандр. Если вы будете
выведены из строя, а я смогу добраться до базы, то начальство получит подробный
отчет.
- Ну, спасибо, утешил!
- Извините, полноправ, но я всего лишь стараюсь выполнить заложенные в меня на
конвейере обязанности...
- Ладно, ладно.
Дос-Сантос шагнул к пульту и вынул киба - невзрачную серебристую пластинку
диаметром с хоккейную шайбу, но вдвое тоньше. Воткнув ее в подходящий слот на
скафандре, он повернулся к выходу из убитого багалета.
- Полноправ, теперь я надлежащим образом подключен к датчикам вашего скафандра.
Они протестированы - полная исправность.
- У меня такое предчувствие, что они нам понадобятся. - сказал Дос-Сантос. - А
ну-ка, включи мои сетчаточные дисплеи.
- Команда выполнена.
На периферии зрения Доса-Сантоса возникли просвечивающие панели датчиков. Он
осторожно двинулся в джунгли.
Первые донесения, указывающие на серьезные неполадки в работе Седьмой реки,
поступили каких-то двенадцать часов назад. Докладывал киб-блок, капитан одного
из многочисленных плавмагазинов, которые поставляли товары туземному населению
побережья. Находившийся в сотнях кликов от Машинного озера киб сообщил, что
скорость нижнего течения реки катастрофически падает, приближаясь к
древнебазовой. В то время как зонды, запущенные в "верхнюю" сторону,
регистрируют нормальные скорости. Продолжительное наблюдение выявило дальнейшую
потерю силы искусственного потока. Когда посыпались донесения с других участков
"нижнего" берега - с туристского судна, с пассажирского парома, с многочисленных
спортивных водопланов и водоходов, - Дос-Сантос понял, что Седьмая река - его
река - умирает.
Естественно, это случилось в самое неподходящее время - он вылетел по делам в
Лагос. Если бы весть о беде застала его на обычном посту - в штабе или на
берегах Машинного озера, - он бы успел что-то предпринять. А так - пришлось
сначала проделать длинное путешествие.
Теперь он знал, что его багалет поврежден неизвестными злоумышленниками, и
подозревал, что покушение на Седьмую реку не случайно произошло в его
отсутствие. Разве сложно было выяснить заранее, когда он отправится в Лагос?
Незадолго до авиакатастрофы Дос-Сантос узнал, что нижнее течение Седьмой реки
практически полностью остановлено. Еще в Лагосе он открыл: известие о смерти
течения движется быстрее самого течения. Пораженный силикроб бьется в
конвульсиях, и его хаотические импульсы передаются соседям, а от соседей -
дальше, и эта информационная волна опережает материальный поток.
Верхнее течение Седьмой реки продолжало действовать, что объяснялось просто: два
потока не имели связи друг с другом, об этом позаботились их создатели. Только
вдоль интерфейса течений длиной почти две тысячи кликов, где тончайшие реснички
"верхних" силикробов контактировали с "конечностями" силикробов аналогичного
"нижнего" слоя и где они обменивались энергией в погашающем взаимное трение
танце, происходило незначительное смешение. И эта "несовместимость характеров",
предназначенная специально для того, чтобы избежать путаницы в управлении,
отсрочила гибель верхнего потока. Но единственный источник силикробов для него -
нижний поток, а значит, смерть пока еще действующей части Седьмой реки
неизбежна.
В сырьевом запаснике - Машинном озере - рождались все силикробы, составлявшие
50% объема нижнего канала седьмой реки. Вторая половина - обыкновенная H2 O из
обыкновенных источников: дождей, притоков, подземных водоносных слоев.
Высвобождаемый объем воды издавна расходовался на нужды человеческого общества.
Силикробы поступали из Машинного озера, смешивались с доступной водой, и
получался синтетический бульон цвета вороненого металла. Поодиночке наномелкие
силикробы, естественно, были невидимы, но их скопления представляли собой
однородную массу. Заложенная программа вынуждала их двигаться "вниз по течению"
с заданной скоростью, причем каждый сохранял постоянную дистанцию от берега и от
соседей. Силикробы несли водяные молекулы быстрее, чем это когда-либо удавалось
гравитации.
В устье Седьмой реки, в пальцеобразной дельте вокруг Порт-Харкорта, они,
реагируя на повышенное содержание соли и команды с нависпутников глобального
позиционирования, разлучались с водяными молекулами, продолжавшими двигаться в
море, как в былые времена, по подковообразному каналу разворачивались и
пускались в обратный путь уже "налегке". Им требовался канал вдвое уже
"нижнего", чтобы вернуться в Машинное озеро для ресорбции. "Верхняя" скорость
составляла 80% "нижней". До сего дня.
Последний коренастый древопапоротник упал под ударом лазерного мачете ДосСантоса
с треском дыни, слетевшей на пол со стола, и липкий сок, выброшенный
тургорным давлением, обрызгал лицо и миллипоровый костюм. А затем речной мастер
вышел из джунглей и зашагал по не нуждающемуся в стрижке ветиверу верхнего
берега Седьмой реки.
- Полноправ Дос-Сантос, докладываю: пузыри скафандра заполнены очищенной водой,
в дальнейшем любое загрязнение костюма потовыделениями будет устраняться методом
экзосонической сушки.
- Отлично, отлично,
...Закладка в соц.сетях
