Жанр: Научная фантастика
Везуха
...произношение иногда ставило
полковника в тупик, и он просил Андрея перевести ту или иную фразу.
- ...вы будете смеяться... - продолжал сосед, - но все представления моментально
отменяются, если исполнители в данный момент вдруг предпочтут идти на охоту.
- Правда?
- Да-да. Любопытно, что поселок Кулусук до сих пор не поддался европейскому
влиянию, несмотря на постоянный приток туристов. И это многих привлекает. Скажу вам по
секрету, - датчанин наклонился к Андрею и зашептал, - многие гости острова сразу по
приезду почему-то стремятся посетить местное кладбище. Она украшено пластмассовыми
цветами и очень необычно выглядит посреди заснеженной тундры. Но я бы вам не советовал -
местные этого не любят. Лучше прогуляйтесь пешком к горному озеру. Незабываемое, жуткое
зрелище! Оно лежит у самого спуска к Кулусуку и, кажется, вот-вот выплеснется из берегов и
захлестнет поселок! Сходите, на это стоит посмотреть!
- Спасибо, обязательно!
- А лучше всего - наймите корабль, здесь любой корабль сдается, и обойдите остров
вдоль побережья. Картина незабываемая! Это лучший способ познакомиться с Кулусуком.
Но имейте в виду, что местный вариант "круизного лайнера" - это комфортабельная
десятиместная каюта, пропахшая рыбой, ржавая рубка и дикая бортовая качка в качестве
бесплатного довеска.
Андрей благодарно кивнул.
Напоследок сосед поведал Андрею, что слово "эскимос" считается в Гренландии
неприличным, воде как "негр" в США. Местные жители предпочитают называть себя
"инуитами".
Удивившись, Андрей попытался выяснить, откуда такая неприязнь. Лично у него слово
"эскимос" вызывало лишь приятные, вкусные ассоциации детских еще времен: "мам, купи
эскимо!". Как всегда во всем оказался повинен иностранец - а именно Лейф Эрикссон.
Прославленный викинг открыл Гренландию чуть ли не тысячу лет назад, а по возвращению
домой рассказывал, что "страна Винланд населена карликами". Конечно, ему могучему
рыжебородому гиганту, тщедушные и худые от цинги и недостатка пищи местные аборигены
вполне могли показаться малорослыми. Карлик на древнескандинавском и есть "эскимос".
Инуитам это, понятное дело, не понравилось. И хотя, на том языке давно уже никто не говорит,
местные жители оказались памятливым народом.
На Кулусуке, защищенном с севера и запада громадой самого большого острова на земле,
близость Арктики почти не ощущалась, но когда пыхтящий от натуги разъездной катер полз к
пристани Юлианехоба, суровый климат проявил себя во всей красе.
Стало понятно, почему Гренландию иначе называют Большим Ледником. С Атлантики
задувал ветер, промозглый и соленый, а за весь почти двенадцатичасовой переход градусник
так ни разу и не перевалил за пять градусов.
Недалекий гренландский берег с палубы катера выглядел пустынным и неприветливым.
Кто-то из сопровождавших офицеров высказал здравую мысль, что, если принять за
истину теорию о духовной ауре вокруг точек Удачи, Восьмая может оказаться местом высадки
последних атлантов, выживших после гибели острова. Они смогли доплыть только до этого
клочка земли, заложили в честь своего спасения какой-нибудь храм, а потом и сгинули все от
холода и цинги.
Спорить никто не стал - задувало так, что на палубе трудно было даже дышать, не то,
что разговаривать. Тем более что брызги, разлетавшиеся с разрезанных носом волн, превратили
палубу в каток. Андрей поежился и сказал, ни к кому не обращаясь:
- Не знаю, как там атланты, но очень хотелось бы понять, о чем думал Лайф Эйрикссон,
когда нарек эту землю Гронландом? "Зеленая земля", а? Где он зелень увидел, интересно?
Может, на его сугубо викингский взгляд остров и был "зеленым", или ему повезло
прибыть к самому началу короткого арктического лета, когда Гренландия буквально в
считанные дни одевается в ковер диких цветов. Эти факты история умалчивает.
Накинув на голову капюшон, Андрей застегнул плотнее молнию, бросил в сердцах:
- Калааллит Нунаат! - и, в ответ на удивленный взгляд полковника, добавил: - Так
Гренландия на местном наречии называется. Я перед отъездом слегка по интернету пошарил,
нашел массу интересного.
- И как это... Кала... э-э... нунат переводится?
- Не знаю. Но звучит угрожающе.
Еще Всемирная Сеть радостно сообщала, что август и начало сентября в Гренландии -
летний сезон. До конца лета бесконечной чередой идут дожди.
Только авторы статей явно забыли добавить, что задувающий с Атлантики ветер
превращает любой дождь в мерзостную крупу, секущую лицо, руки - все, что не защищено
одеждой.
Ближе к октябрю наступают холода, а в короткий промежуток между десятым августа и
серединой сентября неделями может светить солнце. Писали, что иногда в Гренландии бывает
настолько тепло, что можно раздеваться и загорать. Если стихнет ветер, конечно.
Настолько больных на голову Андрей представлял себе с трудом. Хотя, как известно, -
"каждый болен по-своему", да и сам факт курортного загара из Гренландии может подтолкнуть
еще и не на такие подвиги. Зато фурор в обществе обеспечен. Вон в Норвегии тоже, едва
пригреет солнышко, люди выкатываются на улицу в шортах и маечках. Нигде так не ценят
солнце, как в северных странах.
Все-таки через час ветер загнал всех в кают-компанию - унылую комнатушку размером с
плацкартное купе. На столе валялось несколько выцветших от времени туристских проспектов.
Андрей взял один, лениво перевернул несколько страниц. Брошюрка была выстроена в
несколько необычном стиле - автор разбил по месяцам праздники, соревнования и наиболее
подходящие ко времени года виды спорта. Присвоил каждому месяцу свой цвет, в который и
были выкрашены краешки страниц. Андрей открыл август - салатовый. Проспект хвастливо
вещал:
"Август - самое подходящее время для художников и фотографов-пейзажистов: белые
айсберги на бирюзовой глади Атлантики, зеленые горы со снежными шапками, потрясающая
палитра рассветного и закатного небо. Летом Гренландия предлагает туристам короткие и
длинные походы, экскурсии на катерах в ледниковые бухты, где можно воочию увидеть
рождение айсбергов".
Катер прибыл в Юлианехоб к вечеру. На ночь разместились в местной гостинице, вполне
уютной, если не считать слегка отсыревшее постельное белье и счетчик горячей воды в ванной.
Зато портье еще в момент выдачи ключей предупредил, что стоимость всех услуг включена в
счет, и чаевых давать не нужно.
Уже засыпая, Андрей вспомнил, что именно отсюда, из Юлианехоба, ушел в свой
последний рейс печально знаменитый "Ханс Хедтофт". Арктический теплоход пропал без
вести в январе 1959 года на пути из Гренландии в Копенгаген. Очередная амбициозная попытка
датского правительства установить регулярное морское сообщение с островом оказалась
сорванной. На этот раз - природой: по официальной версии корабль затонул от столкновения с
айсбергом.
"Гм, а что если на том корабле какой-нибудь местный, датский Моссад пытался своего
Везунчика соорудить? Подняли архивы, как Седой хотел, сопоставили данные, накопали
чего-то полезного. А дальше - как с той индонезийской яхтой, что под тайфун попала".
Утром, после завтрака, имевшего изрядный крен в сторону рыбных блюд, группа
отправилась в ландстинг - местную мэрию. Несмотря на все предварительные договоренности
и датские визы, надо было установить контакт с местными властями, и не просто из
вежливости. Если уж они здесь выступают в роли представителей турфирмы, надо играть по
правилам.
Виза визой, а, проигнорировав местную власть, можно нажить немало проблем, ведь
оскорбленные столь явным невниманием к любимому гренландскому фетишу -
самоуправлению, юлианехобские чиновники могут навредить так, что мало не покажется.
Гренландия давно уже живет сама, без оглядки на датский парламент. В демонстративно,
на зависть всему миру, объединяющейся Европе намечались, тем не менее, странные
тенденции. Национальные территории разом захотели самостоятельности. И Гренландия тут не
единичный пример. Шотландия отгораживается от Англии, Корсика от Франции, Готланд от
Швеции... Не говоря уже про явных отморозков, вроде ИРА и баскских боевиков.
В Сети Андрей вычитал, что у Калааллит Нунаата есть свой собственный парламент,
который выбирает исполнительную власть - ландстинг. В ведении Дании оставили лишь
внешнюю политику, оборону, правосудие и финансы.
А в качестве "хорошей мины при плохой игре", да и для демонстрации остатков
лояльности гренландцы выбирают в Фолькетинг, датский парламент, двух своих
представителей.
Петр Дмитриевич и Андрей представились местному советнику по туризму -
чахоточного вида бюргеру лет под шестьдесят - представителями российской туристической
фирмы "Новый отдых", организующий экстремальные туры. Теперь, мол, и до Гренландии
добрались, приехали посмотреть, как у вас тут. И, кстати говоря, все полномочия на
заключения эксклюзивных договоров у нас есть. А заключим мы его с Юлианехобом - или с
каким-нибудь другим поселком, зависит только от вас...
Их приезда здесь ждали, - предварительные переговоры "Нового отдыха" с ландстингом
Юлианехоба прошли весьма успешно, - и встретили, как дорогих гостей.
Пожимая руки русским, местные чиновники не скрывали своей радости. Оно и понятно:
деньги никогда лишними не бывают, а от сотрудничества с русской турфирмой Юлианехоб
планировал получить немалую прибыль. Понаедут богатые "новые русские", начнут сорить
деньгами направо и налево, что для них лишняя тысяча долларов? Сложившееся во всем мире
представление о России, как о стране жутких мафиози и коррупционеров, и сюда дошло.
Ландстинг Юлианехоба выделил "дорогим" русским гостям проводника, Юргена,
чиновника-датчанина, который обещал "показать все самое интересное".
Видимо, за зиму проводник истосковался по общению. О чем здесь поговорить, если по
полгода не происходит ничего хоть сколько-нибудь важного. Да и окружают тебя одни и те же
люди. Датская диаспора в Гренландии невелика. В основном, это направленные сюда по
правительственным программам врачи, чиновники и учителя. А с коренным населением
датчане, пусть и зарабатывают они здесь хорошие деньги, общий язык так и не нашли, держат
определенную дистанцию.
А тут - целая группа новых людей, почти европейцев, отдана ему на растерзание.
Первым делом Юрген потащил русских посмотреть на "гордость Юлианехоба" -
квадратный городской фонтан. Между прочим - единственный в Гренландии.
Фонтан оказался небольшой каменной чашей, почти незаметной за целой вереницей
медных табличек. Как оказалось, то была память о наиболее выдающихся гражданах города. И,
хотя множество табличек "пали жертвами" охотников за сувенирами, разглядеть под ними
фонтан все равно удавалось с трудом.
Юрген познакомил гостей и еще с одной достопримечательностью города:
- Смотрите! Это скульптура "Камень и человек". При ее создании скульпторы
использовали естественные формирования скал.
Инсталляция выглядела, как нагромождение бесчисленных абстрактных форм и фигур.
Участие камня в создании скульптуры не вызывало сомнений. Человек оставался под вопросом.
Вообще проводник оказался несколько надоедливым типом. Нет, реклама, конечно,
двигатель, торговли и бизнеса, но его скороговорка иногда просто утомляла.
- Юлианехоб, или по-местному Какорток - это отправная точка всех
путешественников. Отсюда можно отправиться на собачьих упряжках к живописному району
Петере Кэйн, вокруг озера Тасерсуак или к соседнему городку Игалик. Но самое большое
событие в нашем городе - Празднование Окончания Полярной Ночи. Обязательно посетите
этот праздник, обычно он проходит в начале февраля.
- А в марте? - спросил Андрей.
- Что - "в марте"?
- Что может увидеть наш турист, если он приедет к вам в марте?
- О! В марте столько всего интересного.
Петр Дмитриевич хмыкнул, обменялся с Андреем понимающим взглядом.
"Как бы его заткнуть?"
- В марте в Готохоб-Нуук проводится международный фестиваль скульптуры из снега, а
в Уумманнак-фьорде проходят уникальные соревнования - Чемпионат мира по гольфу на
льду! Вы когда-нибудь такое видели!!
Гм... да уж. Не видели. Зато Андрей вспомнил, что в институтские еще времена ходила по
курсу хохмочка: "кто из двух спортсменов победит в соревнованиях по гребле - тот, что на
ледоколе с веслами, или другой - на байдарке с вязальными спицами?"
Была тогда такая игра - выдумывать шутливые виды спорта, причем, чем невероятней -
тем лучше. Хитами считались гимнастика на намыленном бревне в коньках, гребля по
пересеченной местности и водное поло с гирей. Правда, все сходились на том, что его лучше
будет называть подводным.
Но то были шутки, а здесь... Андрей попытался представить себе размахивающего
клюшкой гольфиста на льду и улыбнулся: "Да, ребята здесь веселые, умеют поднимать
настроение. Вот если бы еще они не были такими говорливыми... Итальянцев за пояс заткнут".
- А в апреле у нас начинается самая "жесткая", экстремальная лыжная гонка в мире.
Протяженностью в трое суток.
Как оказалось, атлантический ветер, загнавший группу внутрь корабля - так, легкий
бриз.
- ...вот в мае с поверхности ледников начинают дуть настоящие ветры! Инуиты
называют их "питерак", скорость достигает 70 метров в секунду! Так что для зимнего отдыха
наиболее пригоден апрель. Тем более что с недавних пор мы открыли суператтракцион для
самых смелых и отчаянных...
"То есть для самых отмороженных", - подумал Андрей.
- ...катание на каяках и виндсерфинге среди айсбергов. А еще, в последнее время многие
едут специально, чтобы совершить восхождение. Горы у нас невысокие, три-три с половиной
тысячи метров, и несложные. Но сам факт - заняться альпинизмом в Гренландии - многих
привлекает. Ближе к Пасхе почти все поселения за Северным Полярным Кругом проводят
гонки на собачьих упряжках и...
"Господи, что еще?! Водные гонки на тюленях? Или оленьи бега?"
- ...фестиваль искусств. Но это несколько... э-э... неофициальные мероприятия. А вот
музыкальный фестиваль, который проводится в конце июня у нас, в Какортоке, и Нуу-ка
Марафон, что начинается сразу после него, - качественные, хорошо организованные
праздники, славятся народной инуитской музыкой, представлениями традиционных народных
театров, танцами под бубен и барабаны.
На секунду Юрген прервался, и Андрей уже понадеялся, что словарный запас у
провожатого иссяк. Однако датчанин просто переводил дух.
- Думаю, вашим туристам очень понравятся руины Хвалсей. Они находятся на
прибрежной полосе, совсем недалеко от нашего города и являются наиболее обширными и
сохранившимися следами древних норвежских поселений в Гренландии. А для самых крепких
и выносливых - восьмидневные походы в "царство Ультима Туле". Этот экзотический тур
включает охоту на моржа и ночевку в настоящем "иглу". Правда, район Туле находится рядом
с американской авиабазой и туристам не разрешается посещать эти места с 15 сентября до 15
апреля. Любому иностранцу, а тем более - русскому, придется получить специальное
разрешение "Эйр Аттач" США и датского посольства. Но все эти неудобства с лихвой
компенсируются...
Он заливался еще долго. Как бы не поджимало время - полковник надеялся побывать в
Восьмой точке еще засветло - приходилось выслушивать бесконечные лекции с
неподдельным вниманием и вежливыми улыбками.
Наконец местные достопримечательности закончились. Равно как и безумные
экстремал-шоу, которые Юрген так настойчиво рекламировал.
Московские гости засобирались в тундру. Маршрут до "Петере Кэйна" хотим, мол,
посмотреть. И до Игалика тоже. До вечера не уложимся? Ну и что? Переночуем в Игалике. Там
хоть какая-нибудь гостиница есть?
Нет, спасибо, проводника не надо, покажите на карте, сами попробуем найти.
Только ценой неимоверных усилий удалось отделаться от Юргена, настойчиво
предлагавшего себя в попутчики.
Едва Юлианехоб скрылся из виду, как всех окружила полная, абсолютная тишина. Даже
страшно стало: над головой - бирюзовое небо, на котором не видно ни облачка, солнце слепит
глаза, наст сверкает на склонах гор, до горизонта тянется унылая буроватая подушка тундры,
лишь кое-где расцвеченная последними цветами короткого гренландского лета... И тишина,
полная и абсолютная тишина, будто кто-то случайно нажал на пульт и выключил звук
телевизора.
Петр Дмитриевич сориентировался по карте. Конечно, не по той, что они получили от
Юргена, - по карте Восьмой точки, вычерченной аналитиками по спутниковой фотографии.
Группе предстояло дойти до третьего по счету фиорда, перейти залив по льду и подняться на
противоположный берег.
В низинах шли быстро, но стоило взойти на какой-нибудь каменный уступ или на
вершину холма, как сразу же налетал ветер, валил с ног, вколачивая в лицо снежную крупу с
невероятной силой, разве что царапин не оставлял. Приходилось идти боком, прикрывая глаза.
В небольшом прибрежном ущелье лежал так и не растаявший с зимы снег. Впереди
тянулась цепочка следов - "елочка" из отпечатков коротких охотничьих лыж. Чуть дальше
обнаружились установленные в лунках сети на тюленя, а рядом торчали в снегу самодельные
лыжи, подбитые настоящим нерпичьим мехом.
Наконец увидели и палатку. Рядом с ней на веревке висело нечто, похожее на
застиранную грязноватую простыню. Только с когтями... Шкура развевалась на ветру, когти
ритмично царапали прорезиненную ткань.
Полковник прищелкнул языком, коренной сибиряк, охоту он любил с детства:
- Вот так да! Медведь! Для местных охотников - самая ценная добыча. Я в молодости
на Новой Земле тоже за косолапым погонялся... У нас больше мясо ценят, а здесь - нет. Здесь
не мясо главное. Шкура. Между прочим, для туристов она стоит две с половиной тысячи
долларов. Эх, жаль, никто не даст нам поохотиться. Инуиты могут охотиться на кого угодно, в
мэрии объяснили...
- Не в мэрии, а в ландстинге, - поправил Андрей.
- А-а, один черт! Местные имеют право охотиться, они, мол, этим живут. На кого
угодно, хочешь - на белого медведя, хочешь - на нарвала. Видели такой витой штырь метра в
полтора в сувенирной лавке? Это нарвалий бивень, кстати, хороший сувенир...
- Ага, и стоит недорого - всего каких-то тысячу долларов.
Петр Дмитриевич вздохнул:
- А по-другому никак. Хочешь бивень - покупай в лавке. В палатке никого не
оказалось, да и вокруг - тоже.
- Доверчивые ребята! - Андрей покачал головой. - Как всегда у неиспорченных
цивилизацией народов: воровать у соседа даже в голову никому не придет.
Лишь километра через четыре они встретились с охотниками - парой суровых инуитов,
правящих собачьими упряжками. Не обращая внимания на незнакомцев, аборигены промчались
мимо, покрикивая на лохматых, гривастых псов.
- Что они кричат? - спросил полковник.
- Гм... - Андрей замялся, - я не силен в местном диалекте, но Юрген говорил, что
вожаки упряжек приучают собак к одному и тому же крику, для ритмики. Скорее всего,
что-нибудь вроде "вперед, собака" или "давай, псина"...
- Собака?
- Ну да. У гренландских псов нет кличек. Даже у вожаков, которых, кстати, инуиты
любят больше жизни. Но и они на всю жизнь остаются "просто собаками".
На месте Восьмой точки Андрей долго топтался в недоумении, сделав несколько шагов то
в одну, то в другую сторону. Петр Дмитриевич напряженно следил за ним. Неожиданно Андрей
замер на месте, закрыл глаза и долго стоял без движения.
А над головой играло и переливалось всеми цветами полярное сияние. По-местному -
"Орора бореалис". Юрген рассказывал, что здесь его можно наблюдать практически круглый
год.
Величественная небесная картина то затухала, рассыпавшись по всему горизонту
мириадами серебристых искр, то снова набирала силу. И тогда ряды ниспадающих откуда-то из
стратосферы бирюзовосиних полос сменялись фиолетовыми волнами, россыпью холодных
огненных вспышек. Красиво, необычно, завораживающе.
И все это - в абсолютной тишине, без единого звука. Разве что на самой грани
слышимости можно с трудом уловить тихий-тихий шелест.
- Вот это да! - восхищенно пробормотал один из офицеров. - Никогда такого не
видел, даже на Чукотке. И не в дикий мороз, как там, а при теплой погоде. Сколько сейчас,
градуса два-три точно есть?
- Озоновая дыра здесь, - вполголоса отозвался другой. Андрей его немного знал -
вместе летали в Монголию. - Зато, говорят, загар в Гренландии - лучше не бывает, куда там
Сочи или какой-нибудь Хургаде.
Полковник, обеспокоенный молчанием Андрея, спросил:
- Все в порядке?
Словно очнувшись от мимолетного забытья, Андрей встрепенулся, посмотрел куда-то
вверх. Потом повернулся к своим спутникам и сказал:
- Поехали домой. Быстрее.
- Вы что-то нашли, Андрей?
- Да, нашел. Намного больше, чем мы могли ожидать. Нам срочно надо назад. Если
кто-нибудь идет по нашим следам, то времени в запасе почти не осталось.
Больше на вопросы Андрей не отвечал, лишь твердил без остановки: "надо
возвращаться".
Пока Петр Дмитриевич оформлял все документы, пока офицеры, изображавшие
сотрудников турагенства, обменивались улыбками с клерками юлианехобского ландстинга,
Андрей заглянул в сувенирную лавку. Ведь надо же что-то привезти девчонкам с этого
холодного арктического острова.
Как оказалось ни на что, кроме зловещего вида фигурок из оленьего рога и китовой кости,
денег у него не хватит. Цены на сувениры оказались просто запредельными. Фигурки же
выглядели настолько недобро и отталкивающе, что купить их рука не поднималась. У каждой
по всему телу скалились и строили гримасы злобные лица. Даже из тех мест, где у людей
расположены несколько иные, чем лица, органы, на Андрея поглядывали отвратительные
маски.
Лишь три фигурки смотрели доброжелательно, а одна и вовсе - подмигивала. Видимо,
предвещала Удачу. Андрей невесело усмехнулся про себя:
"Ну-ну. Интересно, что с ними со всеми будет, когда он СКАЖЕТ. И что будет с ним
там?"
- Кто это? - по-английски спросил Андрей продавца. Из-за обрушившейся в последние
годы на Гренландию лавины туристов этот язык многие коренные аборигены знали даже
лучше, чем датский. Больше практики.
- Тупилак, - гордо ответил продавец. - Бог, приносящий удачу на охоте.
"Что ж, пусть будет Тупилак".
Скоропалительное и неуклюжее прощание с островной администрацией явно оставило
бюргеров в недоумении. Андрею было все равно. Главное - они успели. Теперь он
единственный, кто побывал во всех восьми точках.
И потому знает, наконец, всю правду.
Лишь на борту лайнера "Рейкьявик-Москва" в ответ на очередную попытку полковника
разговорить его, Андрей спокойно произнес:
- Есть Девятая точка.
Петр Дмитриевич резко повернулся, чуть не опрокинув поднос с "воздушным" обедом.
Цепко ухватив Андрея за руку, полковник переспросил:
- Что?
- Есть еще одна точка. Я это почувствовал совершенно отчетливо, словно кто-то
подсказал мне. Не знаю, как точнее объяснить... меня туда тянет, - просто сказал Андрей,
неуверенно улыбаясь. - Там что-то очень важное. Похоже, это последняя точка. Самая
главная.
Полковник долго смотрел в глаза Андрею, не выдержал взгляда, отвернулся, и внезапно
севшим голосом спросил:
- Вы знаете, где эта точка?
- Да, - ответил Андрей спокойно. - Знаю.
- Не надо вслух!
Андрей кивнул, взял с обеденного подноса чистую салфетку, начал быстро писать:
"Девятая точка на Луне", - и словно не замечая изумленного восклицания Петра
Дмитриевича, добавил внизу еще пару строчек:
"Дневная сторона, южный край Моря Дождей. Семь километров от кратера Тимохарис".
Вслух он сказал:
- Могу показать на карте.
Петр Дмитриевич осторожно, словно это было письмо с вирусом сибирской язвы, сложил
салфетку, сунул в карман.
- Вы уверены?
- Нет, - сказал Андрей тихо. - Я не уверен. Я знаю.
3
Дома его ждали.
Андрей прямо с порога словно нырнул в уютное домашнее тепло, настоящее, можно
сказать, с большой буквы. Опять был пир горой, восторженное разглядывание гренландских
сувениров, поцелуи... Правда, почему - "опять"? Есть в этом слове что-то обыденное,
намекающее на приевшееся уже повторение, а Андрей надеялся, что такая радостная суматоха
не надоест ему никогда. Искренние и непосредственные в силу возраста девчонки не скрывали
своих чувств, что было необычно и приятно.
Впрочем, то же самое в свое время он думал и про Маринку, и про Ингу. Все меняется.
Наверное, каждый имеет право на маленькое, личное счастье. Даже Супервезунчик.
Рассеяно слушая веселую болтовню подруг об Академии, о первых лекциях,
одногруппниках и "преподах", беззлобно огрызаясь на Юлькины подколки, Андрей вспоминал
последние слова Петра Дмитриевича. Полковник молчал всю дорогу до Москвы, молчал в
машине, и лишь у самого подъезда словно бы очнулся от раздумий. Пожал на прощанье руку
Андрею и, прежде чем тот успел открыть дверь, сказал:
- Что ж, Андрей Игоревич... Значит, полетим! - В тот момент слова Петра
Дмитриевича показались ему лишь попыткой ободрить, некоей напутственной фразой.
"Ну, в самом деле, откуда у ФСБ, да и, если на то пошло, у всей страны средства на
лунную экспедицию? В семидесятых из-за недостатка финансирования свернул все программы
даже неизмеримо более богатый Советский Союз, а теперь? Что может Россия, у которой все
три рабочих космодрома являются на самом деле модернизированными полигонами для
запуска межконтинентальных ракет, а единственный космодром для запуска тяжелых
ракетоносителей вообще находится на территории другого государства?
Да если и удастся наскрести средств, поднять угасающие в бедности предприятия,
расконсервировать советское наследие - не слишком ли? В сказку о президентских выборах он
не верил уже давно, но даже если это была правда, способен ли могущественный президент,
которому всегда ВЕЗЕТ, оправдать такие затраты?
Тем более что давать стопроцентные гарантии не возьмется никто, даже хваленые
аналитики полковника.
Хотя... Что он может знать о целях полковника, ФСБ, о тех, кто стоит за всей операцией
"Везунчик"? Если все, что он смог так четко ощутить в Гренландии - правда, тогда после
Девятой точки у него в руках будет невиданная сила. Неодолимая, повинующаяся лишь его
воле. А воля будет подконтрольна истинным хозяевам Везунчика, кем бы они ни были.
Стоит ли
...Закладка в соц.сетях
