Жанр: Научная фантастика
Меч Шаннары
... - Карлик бежит прямо в нее,- угрюмо проговорил он.- Если мы не
догоним его раньше, чем он до нее доберется, тьма окончательно скроет
его след. Там нам его не найти.
В нескольких милях впереди, в сумрачной близости темной стены
мглы и мрака, крошечная сгорбленная фигурка Орл Фейна на миг
замерла в изнеможении, опасливо, непонимающе вглядываясь
зеленоватыми глазами в клубящуюся тьму. Карлик с самого рассвета, с
момента бегства от троих незнакомцев, стремился на север, бежал, пока
не иссякли силы, затем семенил трусцой, волоча ноги, постоянно
оглядываясь в ожидании неизбежной погони. Его мысли потеряли
разумный ход; уже несколько недель он жил инстинктами и везением,
воруя и мертвых, сторонясь живых. Он не мог заставить себя думать ни о
чем, кроме насущных забот; им овладеет звериный инстинкт прожить
еще один день среди тех, кто плевал ему в лицо, отказываясь от родства с
ним. Даже собственный народ отвернулся от него, презирая его больше,
чем насекомых, копошащихся на земле у них под ногами. Его окружала
дикая местность - в ней никто не мог бы долго прожить в одиночку. Но
он был один, и его разум, некогда бывший здоровым, медленно
замыкался в себе, пытаясь избегнуть вросших в него страхов, пока в нем
не родилось безумие и не начал медленно меркнуть здравый смысл.
Но все же неизбежная смерть пока медлила, и судьба в порыве
жестокого веселья подарила отверженному последнюю искорку ложной
надежды, вложив ему в руки реликвию, которая могла вернуть его в
теплый мир человеческого общения, казавшийся безвозвратно
потерянным. Оставаясь дезертиром, продолжая безнадежно бороться за
жизнь, отчаявшийся карлик наткнулся на легендарный Меч Шаннары,
чью жуткую тайну предостерегающе прошептали стынущие губы
умирающего на равнинах Стрелехейма, а затем его невидящие глаза
закатились и нить его жизни оборвалась. Так к нему в руки попал Меч -
ключ к власти над смертными принадлежал теперь Орл Фейну.
Но его безумие росло, и когда он обдумывал свои дальнейшие
действия, его разум затмевали страхи и сомнения. Смертельное
промедление сделало карлика пленным и лишило бесценного Меча -
единственного его пути домой. Разум захлестнуло отчаяние и бред, и его
окончательно расшатанный рассудок распался. Теперь в его сознании
оставалась одна пылающая, навязчивая мысль - он вернет себе Меч, или
он умрет. Он бессвязно кричал ничего не понимающим людям, что Меч
принадлежит ему, что только он знает, где тот скрыт, не сознавая, что
лишает себя последнего шанса завладеть сокровищем. Но люди не
сумели увидеть связь между его выкриками, поспешив объяснить их его
безумием. Затем он освободился, схватил Меч и поспешил на север.
Теперь он стоял, бессмысленно глядя на загадочную стену мрака,
преграждающую ему путь на север. Да, на север, на север, подумал он,
криво усмехаясь и безумно выкатывая глаза. Там отверженного ждет
свобода и избавление. В глубине его души крылось жуткое искушение
повернуться и бежать обратно. Но в его мозгу вращалась, не находя
выхода, единственная мысль - спасение лежит только на севере. Именно
там он найдетЄ Хозяина. Повелителя Колдунов. Его взгляд на
мгновение скользнул к древнему клинку, надежно пристегнутому к его
поясу, длинному и неуклюже волочащемуся за ним по земле. Его
узловатые желтые руки быстро пробежались по резной рукояти,
коснувшись изображения высоко поднятой руки с пылающим факелом;
по полированному эфесу, с которого местами отслаивалась позолота. Он
крепко стиснул рукоять меча, словно пытаясь почерпнуть из него сил.
Глупцы! Глупцы, все они, кто раньше не относился к нему с должным
уважением. Ибо он носит Меч, он хранит величайшую легенду их мира,
и именно ему предстоитЄ Он торопливо оборвал эту мысль, опасаясь,
что клубящийся перед ним мрак проникнет в его голову, прочтет
драгоценную мысль и похитит.
Страшная тьма впереди ожидала, когда он войдет. Орл Фейн
боялся вступить в нее, как боялся всего на свете, но ему некуда больше
было идти. Он с трудом припоминал тех, кто гнался за ним - громадного
тролля, однорукого мужчину, чью ненависть он ощущал и сейчас, и
юношу-получеловека, полуэльфа. В этом юноше было что-то такое, чего
карлик не мог объяснить, что-то, с непреодолимым упорством грызущее
его распадающийся разум.
Бессмысленно покачав круглой головой, карлик двинулся вперед, к
сумрачному краю темной стены; воздух вокруг него был неподвижным и
мертвым. Он не оглядывался, пока тьма не окутала его и тишину не
развеял внезапный порыв леденящего сырого ветра. Когда же он наконец
обернулся, то к своему ужасу увидел, что позади него ничего нет - только
непроницаемый мрак, окутывающий его тяжелыми плотными слоями.
Он пошел вперед, ветер яростно ударил ему в лицо, и он понял, что во
тьме обитают существа. Вначале в его мыслях зародилось только
смутное подозрение, но затем сквозь сумрак просочились тихие стоны,
назойливо терзающие его слух. Наконец приблизились и они сами, мягко
касаясь его тела подрагивающими пальцами. Он захохотал в
лихорадочном приступе безумия, поняв каким-то чутьем, что покинул
мир живых и ступил в обитель смерти, где бродят лишенные души
создания, безнадежно стремясь найти выход из своей вечной тюрьмы. Он
шагал в их толпе, смеясь, крича, весело распевая, и разум окончательно
покидал его бренное тело. Создания темного мира робкой толпой
следовали за ним, чувствуя в безумном смертном своего собрата. Это
был только вопрос времени. Когда жизнь покинет смертного, он станет
одним из них - навеки потерянным. Тогда Орл Фейн наконец-то
объединится с теми, кто ему близок.
Прошло почти два часа, утреннее солнце медленно, решительно
ползло к зениту, и наконец трое путников встали на границе стены
сумрака, в которой исчез тот, за кем они гнались. Они, как и Орл Фейн
ранее, помедлили здесь, молча изучая зловещую тьму, отмечающую
границу королевства Повелителя Колдунов. Мрак, казалось,
непроницаемыми слоями застилал омертвевшую землю, и каждый слой
был темнее предыдущего, вплоть до невидимого отсюда центра, и чуть
страшнее, ибо разум все отчетливее воплощал в мыслях безмолвные
мучения души. Панамон Крил размеренно вышагивал взад и вперед, не
отрывая взгляда от стены и стараясь собрать достаточно решимости,
чтобы идти дальше. Громадный Кельцет, бегло осмотрев землю и
коротким жестом указав, что карлик и в самом деле направился на север,
превратился в неподвижное изваяние, сложив на груди руки и прикрыв
глаза, тускло сверкающие под нависшим лбом.
У меня нет выбора, подумал Шеа, уже смирившийся с этой
мыслью, но еще не потерявший надежды отыскать во мраке след беглеца.
К нему в некотором смысле вернулась прежняя вера в провидение, и он
почти не сомневался, что если уж они начали эту погоню, то Орл Фейн
будет найден, а Меч возвращен. Что-то подталкивало его,
подбадривало, убеждало в успехе - что-то в глубине его сердца
придавало ему новой отваги. Он с нетерпением ждал, когда Панамон
решится продолжать путь.
- То, что мы делаем - это безумие,- проговорил вор, поравнявшись
с Шеа.- Я чувствую смерть в самом воздухе, вокруг всей этой стеныЄ
Он резко оборвал свою речь, остановился и посмотрел на Шеа,
ожидая его слов.
- Мы должны идти дальше,- быстро ответил Шеа ровным
голосом.
Панамон медленно взглянул на своего друга-великана, но
скальный тролль не шевельнулся. Он подождал еще немного, заметно
обеспокоенный тем, что Кельцет за все время их пути на север еще ни
разу не высказал своего мнения. Раньше, когда они путешествовали
вдвоем, гигант всегда выражал согласие, когда Панамон желал знать его
мнение, но в последнее время тролль стал непривычно замкнут.
Наконец вор утвердительно кивнул, и все трое решительно
зашагали в серую мглу. Их окружала голая плоская равнина, и некоторое
время идти было легко. Затем, по мере того, как вокруг них постепенно
сгущался сумрак, все вокруг начало тускнеть, и вскоре они уже казались
друг другу смутными силуэтами. Панамон резко велел всем
остановиться, достал из рюкзака моток веревки и предложил им
обвязаться ей, чтобы не потерять друг друга. После этого они двинулись
дальше. Ничто не нарушало безмолвия, кроме редкого тихого шуршания
их подошв по твердой земле. Во мгле не чувствовалась сырость, но тем
не менее она исключительно неприятно липла к их коже, напоминая Шеа
нездоровый зловонный воздух Туманного болота. Казалось, чем дальше
они продвигаются, тем быстрее клубится туман, но при этом они не
чувствовали ни единого порыва ветра. Наконец мгла сомкнулась вокруг
них, и они оказались в полной темноте.
Они шли, казалось, долгие часы, но в безмолвном черном сумраке,
окутывающем их бренные тела, их чувство времени нарушилось. Только
соединяющая их веревка спасала их от одинокой смерти, которой был
насыщен туман; она связывала их не столько друг с другом, сколько с
миром солнечного света и чистого воздуха, оставшимся далеко позади.
Это место, в которое они осмелились вторгнуться, оказалось
сумеречным миром полужизни, где притуплялись чувства и в
своевольном воображении росли страхи. Здесь явственно ощущалось
присутствие смерти, дробящее тьму, касание здесь, касание там, легкое
поглаживание, ласка для смертных существ, которых она скоро заберет к
себе. В этом странном мраке невероятное становилось почти
обыденным, все ограничения человеческих чувств словно исчезали в
грезах воспоминаний, а видения из самых глубин разума быстро
всплывали на поверхность, спеша показаться людям.
Какое-то время это было даже почти приятно - равнодушно
потворствовать своему подсознанию, но потом это стало уже не забавой,
а просто умерщвлением. Долгое время они испытывали только это
чувство, нежно ласкающее их разум, увлекающее его в глубины
безразличия и легкой скуки, заполняющее тело и сознание ленивой
сонливостью древних поедателей лотоса. Время окончательно исчезло, а
туманный мир уходил в бесконечность.
Из темных глубин мира жизни медленно родилось ощущение
жгучей боли, с ошеломительной силой пронзившее омертвевшее тело
Шеа. Его разум был неожиданно и болезненно вырван из апатии,
окутавшей его мысли, и жжение в груди усилилось. Превозмогая
сонливость и странную, неестественную легкость тела, он утомленно
потянулся к тунике, и его рука наконец коснулась источника
раздражения - маленького кожаного мешочка. Затем его разум резко
встряхнулся, и он пробудился от сна, крепко сжимая в руке свои
Эльфийские камни.
С неожиданным ужасом он осознал, что уже не идет, а парит,
медленно плывет, лежа над землей, не понимая даже, в какую сторону
движется. Он лихорадочно схватился за веревку, охватывающую его
талию, и начал ее яростно дергать. Наградой ему стал протяжный стон с
другого ее конца; его спутники все еще были рядом. Тяжело и устало
опустившись на ноги, он наконец понял, что с ними произошло. Этот
страшный призрачный мир вечного сна почти сделал их своими
жертвами, убаюкивая, усыпляя их, притупляя их чувства, и наконец они
упали и медленно поплыли куда-то, все ближе и ближе к спокойной
смерти. Лишь сила Камней спасла их.
Шеа ощущал невероятную слабость, но призвав на помощь
последние капли своей силы, он все же отчаянно потянул и задергал
провисшую веревку, оттаскивая Панамона Крила и Кельцета от края
бездны смерти, обратно в мир живущих. Он дико вскрикивал при
каждом рывке, затем с трудом подошел к их опустившимся на землю
неподвижным телам, и бессильно пинал их, пока боль не привела их в
сознание. Прошли долгие минуты, прежде чем они пришли в себя в
достаточной степени, чтобы осознать случившееся; пробудившись, дух
жизни воскресил их волю, и оба они тяжело поднялись на ноги. Сонные,
они держались друг за друга, потому что ноги их подгибались, и
прилагали огромные усилия, чтобы прояснить свои мысли. Затем они
начали пробираться вперед, на ощупь, спотыкаясь в непроницаемом
сумраке, еле переставляя ноги; каждый шаг давался им ценой
невероятных духовных и физических усилий. Шеа шел впереди, не зная,
куда ведет их, но полагаясь на искру интуиции, высеченную силой
Эльфийских камней.
Долгое время они еле брели сквозь бесконечную тьму, стараясь не
заснуть и сохранить ясность мыслей, а умерщвляющий туман плавно
клубился вокруг них. Их не покидало странное, сонное чувство смерти,
стремящееся пересилить их ослабшую волю, безмолвно уговаривая их
утомленные тела принять ожидающий их покой и отдых. Но
сопротивление смертных порождалось их железной решительностью, а
силу они черпали из крошечного источника отваги и отчаяния, не
иссякающего даже теперь, когда все остальное в них умерло.
И наконец глубокая усталость начала отступать в темную мглу. В
этот раз смерти не удалось подавить стремление к жизни. Этим троим
предстояло еще много иных испытаний, но пока что они завоевали себе
право чуть дольше оставаться в мире людей. И тогда бессилие
отступило, и сонливость растаяла - не как при обычном пробуждении,
но с молчаливым предостережением, угрозой вернуться. Трое спутников
вдруг словно пробудились, движения их стали раскованными, словно
они и не спали, а сознание высвободилось из плена гибельного забытья.
Они больше не испытывали желания потянуться или зевнуть; у них
остались лишь ускользающие воспоминания о смертном сне, дреме без
чувств, вне времени.
Долгие минуты они хранили молчание, хотя уже окончательно
пришли в себя, но каждый с потаенным страхом и тихим отчаянием
вновь вспоминал распробованный вкус смерти, зная, что когда-нибудь
эта неотвратимая рука вновь схватит их и навеки затянет в свое царство.
Несколько кратких секунд они стояли на краю жизни и разглядывали
запретные земли, лежащие за ней - что не дозволялось ни одному из
смертных до самого конца их жизненного срока. Мысль о том, что они
стояли у самого края и отступили, угнетала, страшила, даже вызывала
гнев. Им нельзя было возвращаться к жизни.
Но потом воспоминания погасли, оставив лишь смутное сознание
того, что они каким-то чудом избежали гибели. Окончательно
собравшись с силами, они продолжили поиски пределов окружающего
их мрака. Один раз Панамон приглушенно обратился к Шеа, спросив,
знает ли тот, в правильном ли направлении они идут. Тот помедлил и
ответил кратким кивком. Что изменится, если я неправ? - зло спросил
себя юноша. В какую еще сторону нам идти? Если интуиция подводит
его, то им уже ничто не поможет. Эльфийские камни однажды спасли
ему жизнь; он доверится им еще раз.
Он задумался над тем, удалась ли Орл Фейну его попытка
преодолеть странную стену сумрака. Возможно, обезумевший карлик
нашел способ избежать ее мертвящего воздействия, но Шеа в это не
верилось. А если карлик погиб в мертвом тумане, то Меч потерян где-то
в глубинах этого непроницаемого мрака, и им никогда не найти его. Эта
неприятная возможность заставила юношу на несколько секунд
приостановиться в своих размышлениях, обдумывая, что им остается
делать, если Меч лежит в этой мгле, возможно, в считанных ярдах от
него, дожидаясь, пока на него кто-нибудь наткнется.
Затем мрак внезапно рассеялся, приобретая тускло-серый оттенок,
и стена ночи осталась позади. Это случилось так молниеносно, что оба
они были ошеломлены. Только что их окружала тьма, и они едва
различали друг друга, а в следующий миг они уже стояли в потрясенном
молчании под свинцово-серым небом Севера.
Некоторое время они изучали местность, открывшуюся перед
ними. Это был самый гнетущий пейзаж из всех, виденных Шеа в жизни -
даже более страшный, чем леденящие душу низины Клета и жуткие
Черные Дубы далекого Юга. Местность была голой и пустынной, серокоричневая
земля, совершенно лишенная солнечного света и
растительности. Здесь не мог существовать даже самый неприхотливый
кустарник - немое напоминание о том, что здесь начинается настоящее
царство Темного Властелина. На севере вдоль всего горизонта тянулись
низкие неровные холмы засохшей глины, и ни единый клочок травы не
нарушал их единообразия. Над тускло-серым горизонтом высились
отдельные скалы с тупыми вершинами, и кое-где низину рассекали
усыпанные пылью овраги, отмечающие русла давно пересохших рек.
Здесь стояла могильная тишина - давящее безмолвие не нарушало даже
жужжание насекомых. В этой земле, бывшей когда-то живой, оставалась
только смерть. Далеко к северу, рассекая пустое небо, поднимались
невысокие хребты зловещих гор. Взглянув на них, Шеа понял, что там
находится дворец Броны, Повелителя Колдунов.
- Что ты теперь предлагаешь? - осведомился Панамон Крил.- Мы
совершенно сбились со следа. Мы даже не знаем, добрался ли наш
приятель сюда живым. Собственно, я не представляю, как бы ему это
удалось.
- Придется искать его здесь,- ровно ответил Шеа.
- А эти крылатые твари будут искать здесь нас,- быстро отметил
тот.- Наши шансы падают быстрее, чем я рассчитывал, Шеа. Должен
тебе сказать, что я на глазах теряю интерес к этой погоне - знаешь ли, со
мной иногда такое случается, особенно когда я не знаю точно, с чем мне
предстоит сражаться. Мы чуть не погибли в этом мраке, но я даже не
видел, что именно нас убивало!
Шеа понимающе кивнул, внезапно поняв, что в этот момент стал
среди них лидером. В первый раз в жизни Панамон Крил всерьез
беспокоился за свою судьбу, даже если ради спасения приходилось
отступить с жестоко уязвленной честью. Теперь именно Шеа вынужден
был настаивать на продолжении погони. Кельцет стоял от них поодаль;
его задумчивые карие глаза уставились на юношу, а густые брови
понимающе нахмурились. Снова Шеа поразился горящему в глазах
массивного создания разуму, глубоко скрытому и почти незаметному со
стороны. Он до сих пор ничего не знал про громадного тролля, но хотел
бы выяснить у него очень многое. Кельцет скрывал в себе некую
странную, большую тайну, неизвестную даже Панамону Крилу,
несмотря на все его восклицания об их тесной дружбе.
- Выбор у нас небольшой,- наконец ответил ему юноша.- Мы
можем искать Орл Фейна по эту стороны стены и рисковать встретиться
со слугами Черепа, или же можем попробовать вернутьсяЄ
Он зловеще умолк, оставив мысль недосказанной, и заметил, как
Панамон при этих словах чуть побледнел.
- Я возвращаться не намерен - во всяком случае, пока что,- громко
заявил вор, нервно оглядываясь вокруг. Он выразительно покачал
головой, и его стальной шип быстро поднялся, отмахиваясь от самого
воздуха, в котором прозвучало такое безумное предложение. Затем на
его лице расплылась знакомая широкая улыбка, и старый добрый
Панамон Крил вновь овладел своими чувствами. Это был слишком
закаленный боец, слишком искушенный в игре под названием жизнь,
чтобы долгое время испытывать страх. Он мрачно отогнал
воспоминания о том, что чувствовал, слепо бредя во мраке сквозь
мертвый мир, и многолетний опыт бродяги и вора помог ему вернуть
утерянное самообладание. Если ему суждено умереть в этом
путешествии, то он встретит свой конец с отвагой и решительностью,
которые не покидали его уже так много нелегких лет.
- Ладно, давай немного пораскинем мозгами,- пробормотал он,
начиная расхаживать взад и вперед. Он на глазах превращался в
прежнего бесшабашного бродягу.- Если карлик не выбрался из этого
тумана, то Меч сейчас лежит где-то там - и будет ждать нас сколько
угодно. Но если он прошел - ведь мы тоже прошли, тогда куда он мог?..
Он помедлил, не закончив своей фразы, и его взгляд обежал
окружающую местность в надежде сузить круг возможных ответов.
Кельцет быстро шагнул к нему и указал прямо на север, на иззубренные
пики, отмечающие границу Королевства Черепа.
- Да, разумеется, ты снова прав,- со слабой улыбкой согласился
Панамон.- Должно быть, он туда направлялся с самого начала. Ему
некуда больше идти.
- Повелитель Колдунов? - тихо спросил Шеа.- Он несет Меч
прямо к Повелителю Колдунов?
Тот коротко кивнул. Шеа слегка побледнел, представив себе
перспективу погони за неуловимым карликом до самого предела
владений Короля Духов, без помощи могучей мистической силы
Алланона. Если их обнаружат, то за исключением Эльфийских камней,
они окажутся совершенно беззащитны. Хотя мощь Камней и
превосходила силу Носителей Черепа, казалось крайне сомнительным,
что они смогут как-то повредить такому чудовищному существу, как
Брона.
В первую очередь следовало выяснить, удалось ли Орл Фейну
преодолеть завесу убийственной мглы. Они решили двинуться вдоль
клубящейся стены на запад, так, чтобы в любом случае раньше или
позже пересечь следы, оставленные бегущим карликом, если он и в самом
деле добрался до этих земель. Если они не обнаружат следов в этом
направлении, то повернут на восток и попробуют искать их там. Если и
после этого следов Орл Фейна не будет найдено, то останется только
предположить, что он сгинул в смертельном сумраке, и им придется
снова войти в туман и попытаться отыскать там Меч. Последняя
возможность вовсе не радовала путников, но Шеа придал им некоторую
уверенность, пообещав рискнуть и прибегнуть к силе Эльфийских
камней, чтоб отыскать во мгле утерянный талисман. Использование
бесценных Камней, несомненно, оповестит мир духов об их присутствии,
но им придется пойти на этот риск, если они хотят что-то найти в этой
непроницаемой тьме.
Затем они быстрым шагом направились на запад; острые глаза
Кельцета выискивали на голой земле следы ног карлика. Тяжелые тучи
затягивали все небо, окутывая Север неприветливой серой дымкой. Шеа
попробовал сообразить, сколько времени минуло с тех пор, как они
вошли в стену мрака, но остался в неуверенности. Возможно, прошло
несколько часов, возможно - несколько дней. Во всяком случае, серое
небо медленно темнело, указывая на приближение ночи и вынужденный
перерыв в поисках Орл Фейна.
Плотные серые облака начали темнеть и еле заметно поползли по
невидимому сумеречному небу. Поднялся ветер, резкими порывами
продувая голые холмы и овраги, яростно разбиваясь об одинокие скалы,
встающие у него на пути. Быстро холодало, и вскоре им пришлось
плотно закутаться в свои охотничьи плащи, чтобы не замерзнуть в
дороге. Вскоре стало очевидно, что собирается буря, и они с
негодованием поняли, что ливень смоет все следы, какие только оставил
убегающий от них карлик. А если им еще придется гадать, преодолел ли
он стенуЄ
Но судьба неожиданно смилостивилась над ними, и Кельцет
вскоре обнаружил на голой земле следы - цепочку отпечатков,
выходящую из стены сумрака и тянущуюся на север. Скальный тролль
указал Панамону Крилу, что следы оставлены маленьким человечком,
вероятно, карликом; бегущий постоянно пошатывался и спотыкался, то
ли от усталости, то ли от полученных ран. Вдохновленные этим
открытием и уверенные, что снова нашли Орл Фейна, они двинулись по
еле заметным следам на север, заметно ускорив свой шаг. Забылись все
опасности, пережитые этим утром. Забылась угроза гнева всевидящего
Повелителя Колдунов, чье королевство лежало прямо перед их глазами.
Забылись усталость и отчаяние, охватывавшие их с момента потери
бесценного Меча Шаннары. Теперь Орл Фейну не уйти.
Небо продолжало темнеть. Далеко на западе послышался
глубокий раскат грома, зловещий раскат, который крепнущий ветер
разнес по всем землям Севера. Собиралась ужасная буря, словно бы
природа решила вдохнуть новую жизнь в эту гибнущую землю, смыть с
нее прах и снова сделать почву плодородной. Воздух стал холодным и
жгучим, и хотя температура и перестала падать, порывы ветра легко
пронизывали одежду троих путников. Но они едва замечали эту стужу;
их взволнованные взгляды были прикованы к северному горизонту, в
поисках маленькой бегущей фигурки. След становился все свежее -
карлик был уже неподалеку.
Окружающий ландшафт начал заметно изменяться. Пустынная
местность сохранила свои основные черты - твердую как железо почву,
усеянную обломками камней и кучами валунов, но с каждой минутой
земля становилась все более холмистой и неровной, постоянно затрудняя
преследование. На потрескавшейся сухой земле не росло ни травинки, и
это еще более замедляло их шаг. Холмы становились все выше, а овраги -
все глубже, до тех пор, пока трое путников не были вынуждены большую
часть пути карабкаться на четвереньках.
Поднимающийся западный ветер усилился, его шелест перешел в
раздирающие уши завывания, и на вершинах холмов его бешеные
порывы чуть не сбивали ошеломленных людей с ног. Под
безжалостными ударами ветра сухая глина холмов разлеталась во всех
направлениях, болезненно жаля руки и лица людей, попадая в глаза и
забивая рты. Вскоре все вокруг скрылось за стеной летящей по ветру
пыли, словно в пустыне поднялась песчаная буря. Стало трудно дышать,
почти ничего не было видно, и в конце концов даже острые глаза
Кельцета перестали различать следы, по которым они двигались. Вполне
вероятно, что ему уже нечего было различать - с такой силой хлестал
ветер открытую землю, но трое путников упорно шли вперед.
Отдаленные раскаты грома перешли в беспрестанный грохот,
сопровождающийся вспышками извилистых молний, бьющих точно к
западу от них, совсем недалеко. Небо почернело, хотя, ослепленные
поднятой ветром пылью, они почти не заметили этого. С западного
горизонта постепенно наползал тяжелый сумрак - сумрак, созданный,
очевидно, сплошной пеленой дождя, и гонимый в их сторону воющим
ветром. Наконец непогода достигла такой степени, что Панамон,
надсадным криком перекрывая завывания ветра, велел им остановиться.
- Так не пойдет! Нам надо найти укрытие, пока буря не
обрушилась на нас!
- Нам сейчас нельзя останавливаться! - зло закричал Шеа, но его
слова утонули в неожиданном громовом раскате.
- Не будь дураком! - Вор встал с ним рядом и опустился на одно
колено, всматриваясь в ураган пыли и защищая глаза руками от
жалящих и слепящих песчинок. Справа от себя он разглядел большой
холм, усеянный нагромождениями валунов, которые могли служить
укрытием от чудовищной силы ветра. Махнув спутникам рукой, он
бросил попытки двигаться дальше на север и повернул к камням. Начали
падать тяжелые капли дождя, леденя горячую кожу вспотевших
путников; удары грома стали оглушительными. Шеа продолжал
вглядываться во мрак на севере, не в силах смириться с решением
Панамона бросить погоню, когда
...Закладка в соц.сетях
