Жанр: Научная фантастика
Меч Шаннары
...Но ты можешь кое-что сделать для тысяч
южан, которые после падения Каллахорна станут рабами Повелителя
Колдунов!
В голосе Алланона чувствовался такой холод, что по спине Флика
пробежала дрожь. Он подумал, какое напряжение и страх испытывает
сейчас Менион, в ожидании стоящий рядом с ним, но принц Лиха ни
словом не ответил на это язвительное требование. Несколько бесконечно
долгих секунд друид и принц смотрели во мраке друг другу в глаза, не
скрывая своего гнева. Затем Менион резко отвел взгляд и коротко
кивнул. Флик испустил шумный вздох облегчения.
- Я сейчас иду в Каллахорн и предупреждаю Балинора,- с трудом
выговорил Менион. Ярость мешала ему шевелить языком.- Но я вернусь
и найду вас.
- После встречи с Балинором делай все, что только пожелаешь,-
холодно ответил Алланон.- Но любая твоя попытка пробраться сюда
сквозь вражеские ряды будет по меньшей мере нелепой. А мы с Фликом
тем временем постараемся выяснить, что сталось с Шеа и с Мечом. Мы
не бросим его, горец, обещаю тебе.
Менион резко взглянул на него, словно не веря услышанному, но
глаза друида были спокойны и искренни. Он не лгал.
- Держись вблизи этих небольших гор, пока не минуешь вражеские
посты,- тихо посоветовал ему мрачный скиталец. Когда доберешься до
реки Мермидон к северу от Керна, перейди ее и еще до рассвета
попадешь в город. Я рассчитываю, что в первую очередь северная армия
должна двинуться на Керн. У Легиона мало шансов отстоять город
против такого огромного войска. Прежде чем северяне перережут пути к
отступлению, горожан надо успеть вывести оттуда и переправить в
Тирсис. Тирсис стоит на плато у самого подножия гор. При умелой
обороне он выдержит любые атаки, хотя бы несколько дней. А за это
время Дарин и Даэль должны успеть добраться до своих земель и
вернуться сюда с эльфийской армией. Гендель чем-нибудь поддержит нас
с востока. Возможно, Каллахорн все же простоит достаточно долго,
чтобы поднять и собрать воедино армии трех земель для ответного
удара. Без Меча Шаннары это наш единственный шанс в борьбе с
Повелителем Колдунов!
Менион понимающе кивнул и повернулся к Флику, протягивая ему
на прощание руку. Флик слабо улыбнулся и тепло пожал ее.
- Удачи тебе, Менион Лих.
Алланон шагнул вперед и положил сильную руку на худое плечо
горца.
- Помни, принц Лиха, мы надеемся на тебя. Народ Каллахорна
необходимо предупредить о грозящей им опасности. Колебания и
промедления погубят их всех, а вместе с ними - и весь Юг. Не подведи
нас.
Менион отрывисто кивнул и тенью скользнул в нагромождение
камней. Высокий друид и маленький юноша из Дола молча смотрели,
как его худощавая фигура проворно пробирается между скал и
скрывается из вида. Еще несколько минут они просто стояли молча, а
затем Алланон повернулся к Флику.
- Нам осталось узнать, что случилось с Шеа и Мечом,- снова
заговорил он, понизив голос, тяжело усаживаясь на обломок скалы.
Флик ближе придвинулся к нему.- Еще меня беспокоит Эвентин. Этот
переломленный штандарт, что мы нашли на поле битвы - это было его
личное знамя. Возможно, он оказался в плену, а в таком случае
эльфийская армия будет медлить, ожидая его спасения. Они слишком
преданы ему, чтобы ставить под угрозу его жизнь, даже ради спасения
Юга.
- Вы хотите сказать, эльфам безразлична судьба наших земель? -
ошеломленно воскликнул Флик.- Разве они не знают, что случится с
ними после того, как Повелитель Колдунов захватит Юг?
- Все не так просто, как тебе кажется,- с глубоким вздохом заявил
Алланон.- Последователи Эвентина сознают всю опасность, но есть и
другие, кто убежден, что эльфы должны оставаться в стороне от распрей
всех прочих земель, пока для них не возникнет непосредственной угрозы.
Если Эвентин исчез, то выбор будет не столь прост, и обсуждение, как
правильнее и разумнее следует поступить, может настолько задержать
выступление эльфийской армии, что будет уже слишком поздно.
Флик медленно кивнул, вспоминая тот день, когда Гендель
вернулся в Кулхейвен и принес точно такие же вести из больших городов
Юга. Такая нерешительность и колебания перед лицом столь очевидной
опасности казались невероятными. Но все же таковы были и Шеа, и он
сам, когда впервые узнали о королевской крови Шеа и исходящей от
Носителей Черепа угрозе. Они оставались такими до тех пор, пока не
увидели, как ползет по деревне, разыскивая их, одно из чудовищЄ
- Мне надо знать, что происходит в этом лагере.- Резкий
решительный голос Алланона врезался в размышления Флика. На
мгновение друид задумался, глядя на маленького юношу.
- Флик, мой юный другЄ- Во тьме блеснула его слабая улыбка.-
Как бы тебе понравилось некоторое время побыть карликом?
Глава 22
Пока Шеа скитался в землях где-то к северу от Зубов Дракона, а
Алланон с Фликом и Менионом искали хоть какие-то конкретные
указания на его местонахождение, оставшиеся четверо членов
распавшегося отряда приближались к могучим башням города-крепости
Тирсис. Они шли без перерыва уже почти два дня, но их продвижение
замедлялось как необходимостью избегать разведчиков армии Севера,
так и непреодолимым горным барьером, отделяющим южное
королевство Каллахорн от земель Паранора. Первый день тянулся долго,
но без происшествий - четверо воинов шагали на юг через чащу,
примыкающую к прочесываемому карликами Неприступному лесу,
направляясь к низинам, лежащим у подножия ужасных Зубов Дракона.
Все горные перевалы бдительно стерегли охотничьи отряды карликов, и
казалось бы, никому не удастся преодолеть эти перевалы без боя. Но
простой трюк легко позволил им отманить почти всех охранников от
подходов к широкому, извилистому перевалу Кеннон, что предоставило
им возможность пробраться по нему в горы. Выбраться обратно на
равнины с южной стороны горного массива было несколько труднее, и
для этого им пришлось бесшумно разделаться с парой карликов в
дозорном лагере, после чего остальные два десятка стражников пришли
в ужас и решили, что с перевала на их несчастные головы обрушился
Граничный Легион Каллахорна в полном составе, решительно
намеренный уничтожить их всех до последнего. Гендель так хохотал над
ними, что уже укрывшись под пологом леса к югу от Кеннона, они были
вынуждены несколько минут дожидаться, пока он снова обретет
способность держаться на ногах. Дарин с Даэлем удивленно
переглядывались, вспоминая, каким мрачным казался неразговорчивый
гном во время похода в Паранор. Они ни разу еще не видели, как он
смеется; такое поведение казалось для него просто немыслимым. Они
изумленно качали головами и вопросительно поглядывали на Балинора.
Но гигант-каллахорнец только пожимал плечами. Старый друг Генделя,
он хорошо знал его противоречивый характер. Он был рад снова
услышать его смех.
И вот, уже в вечерних сумерках, когда тускнеющий солнечный свет
окрашивал далекий горизонт западных равнин в мягкие пурпурные и
красные тона, перед четверкой путников показалась цель их
путешествия. Их утомленные долгим путем мускулы болели, обычно
острые умы затуманились от недостатка сна и постоянной ходьбы, но
при виде величественного Тирсиса они ощутили невыразимое словами
волнение и воспрянули духом. Они на миг задержались на опушке леса,
тянущегося через Каллахорн с севера, от самых Зубов Дракона, на юг. К
востоку отсюда лежал город Варфлит, охраняющий единственный
доступный проход сквозь Рунные горы, небольшой горный кряж,
лежащий к северу от знаменитого Радужного озера. Сквозь лес, лежащий
за их спинами, севернее Тирсиса несла свои воды медлительная река
Мермидон. На западе лежал небольшой островной город Керн, а истоки
реки находились еще западнее, на бескрайних просторах равнин
Стрелехейма. Река повсюду оставалась широкой, образуя естественную
преграду на пути любого возможного врага и создавая надежную защиту
для жителей острова. В половодье, которое длилось здесь почти круглый
год, воды реки были глубоки и быстры, и еще ни одному врагу не
удавалось взять штурмом Город на Острове.
Но хотя и Керн, окруженный водами Мермидона, и Варфлит,
стоящий в Рунных горах, казались сильными и хорошо защищенными,
Граничный Легион все же квартировался в древнем городе Тирсис -
безупречная боевая машина, бессчетные поколения успешно
защищавшая границы Юга от вторжения чужеземцев. Именно
Граничный Легион всегда принимал на себя основную тяжесть любого
нападения на земли человеческой расы, превращаясь в первую линию
обороны против вражеских войск. Граничный Легион Каллахорна был
впервые сформирован в Тирсисе, крепости, не имеющей себе равных.
Старый город Тирсис был разрушен еще в Первой Войне Рас, но затем он
был вновь отстроен и долгие годы рос и расширялся, пока не
превратился в один из крупнейших городов на всем Юге и самую
мощную крепость в северных его областях. Он и планировался как
крепость, способная выдержать любую вражескую атаку - бастион
несокрушимых стен и мощных крепостных валов, возведенный на
естественном плато вплотную к отвесному склону неприступного утеса.
Каждое поколение его жителей вносило в постройку города нечто новое,
все лучше и надежнее укрепляя его. Около семисот лет назад на краю
плато была возведена могучая Внешняя Стена, расширившая владения
Тирсиса до самых прочерченных природой границ. На плодородных
равнинах под крепостью располагались фермы и пшеничные поля,
кормящие город, а чернозем равнин питали и насыщали животворные
воды великого Мермидона, текущего через них на юго-восток. Дома
фермеров были в беспорядке разбросаны по окружающим землям; их
обитатели полагались на безопасность городских стен лишь в случае
нападения врага. За сотни лет, прошедших с окончания Первой Войны
Рас, города Каллахорна много раз успешно отражали атаки своих
воинственных северных соседей. Ни разу врагу не удавалось взять ни
один из трех городов. Ни разу не проигрывал сражения знаменитый
Граничный Легион. Но никогда еще Каллахорн не сталкивался со столь
огромной армией, как войско Повелителя Колдунов. Королевству
предстояло настоящее испытание силы и отваги.
Балинор со смешанными чувствами смотрел на далекие башни
родного города. Его отец был великим Королем и прекрасным
человеком, но он старел. Многие годы возглавлял он Граничный
Легион, отражая беспрестанные набеги карликов с Востока. Несколько
раз ему приходилось начинать долгие кампании против огромных
северных троллей, когда их племена в своих странствиях забредали на
его земли, намереваясь захватить города и обратить людей в рабство.
Старшим его сыном и законным наследником престола был Балинор. Он
усердно учился под внимательной опекой отца и искренне нравился
людям - тем, чью дружбу могло завоевать лишь уважение и понимание.
Он работал и сражался рядом с ними, и многому у них научился, так что
теперь он понимал их чувства и мог смотреть на мир их глазами. Он так
любил свою землю, что готов был сражаться за нее, как сражался сейчас,
как сражался уже много лет. Он командовал полком Граничного
Легиона, и его солдаты носили его личную эмблему - готового к прыжку
леопарда. Его полк считался ключевой частью всей ударной силы
Каллахорна. Для Балинора уважение и преданность этих воинов были
важнее всего в жизни. Но несколько месяцев назад он покинул их -
покинул по собственному желанию, добровольно отправившись в
изгнание и примкнув к загадочному Алланону и его отряду из
Кулхейвена. Отец просил его остаться, умолял пересмотреть свое
решение, но он уже все решил; ничто не могло поколебать его
уверенности, даже мольбы отца. Он нахмурился, глядя на родной город,
и в его мыслях родилось странное ощущение. Он бессознательно поднес
затянутую в перчатку руку к лицу, и холодная сталь кольчуги
проследила тот шрам, что тянулся по его правой щеке до подбородка.
- Опять думаешь о брате? - спросил его Гендель, хотя это был
скорее не вопрос, а утверждение.
Балинор, на мгновение ошеломленный, взглянул на него, затем
медленно кивнул.
- Знаешь, тебе лучше бросить думать обо всем этом деле,- ровным
голосом произнес гном.- Если ты по-прежнему будешь думать о нем как
о брате, а не как о человеке, вот тогда он тебе станет по-настоящему
опасен.
- Не так легко забыть, что наша кровь делает нас не просто
сыновьями одного отца,- угрюмо заявил тот.- Такую связь я не могу ни
забыть, ни разорвать.
Дарин с Даэлем переглянулись, не в силах понять, о чем те ведут
разговор. Они знали, что у Балинора есть брат, но никогда не видели его
и не слышали о нем ни слова с того момента, как отправились в свой
дальний путь из Кулхейвена.
Балинор заметил обескураженное выражение на лицах братьевэльфов
и быстро улыбнулся им.
- Все не так плохо, как может показаться,- спокойно заверил он их.
Гендель безнадежно покачал головой и на ближайшие минуты
замкнулся в себе.
- Мы с моим младшим братом Палансом - единственные сыновья
Рула Буканнаха, короля Каллахорна,- решил разъяснить положение
Балинор, и его взгляд упал на далекий город, словно проникая глубоко в
прошлое.- В детстве мы были очень близки - наверное, как вы двое. Но
мы взрослели, и у нас возникали различные взгляды на жизньЄ мы стали
разными людьми, что случается со всеми смертными, братья они или
нет. Я был старше; я первым стоял у трона. Паланс, конечно, всегда
понимал это, но с каждым годом это все сильнее разделяло нас, в
основном потому, что его понятия об управлении страной не во всем
совпадали с моимиЄ Понимаете, это не так легко объяснить.
- Не так-то уж и трудно,- мрачно буркнул Гендель.
- Ну хорошо, не так и трудно,- утомленно согласился Балинор, на
что Гендель отвечал понимающим кивком.- Паланс считает, что
Каллахорн больше не должен служить первой линией обороны в случае
нападения на Юг. Он хочет распустить Граничный Легион и отрезать
Каллахорн от остальных земель Юга. Вот в этом я с ним и не могу
согласитьсяЄ
Он смолк, и несколько секунд стояла горькая тишина.
- Выкладывай им все, Балинор,- ледяным голосом произнес
Гендель.
- Мой подозрительный друг считает, что мой брат больше не
отвечает за свои поступки - что он говорит эти слова, не понимая их
смысла. Он часто советуется с мистиком по имени Стенмин, которого
Алланон называет бесчестным проходимцем, способным привести
Паланса к гибели. Стенмин заявил моему отцу и народу, что править
должен мой брат, а не я. Он настроил Паланса против меня. Когда я
ушел из города, даже Паланс, кажется, поверил, что я не мог бы править
Каллахорном.
- А этот шрам?..- тихо спросил Дарин.
- Мы немного поспорили, прежде чем я отправился на поиски
Алланона,- ответил Балинор и покачал головой, вспоминая прошлые
события.- Я даже не помню, с чего все началось, но Паланс как-то сразу
пришел в гнев - в его глазах зажглась настоящая ненависть. Я
повернулся, чтобы уйти, и тут он сорвал со стены плеть, хлестнул меня
ей и рассек мне щеку. После этого случая я решил на время покинуть
Тирсис, чтобы дать Палансу шанс прийти в себя. Если бы я тогда
остался, мы могли быЄ
Его голос вновь зловеще смолк, и Гендель бросил на братьевэльфов
взгляд, не оставляющий сомнений в том, что случилось бы, если
бы братья вновь повздорили. Дарин недоверчиво нахмурился,
поражаясь, каким надо быть человеком, чтобы посметь вот так
выступить против Балинора. На протяжении всего их опасного похода в
Паранор высокий каллахорнец не раз доказал и свою силу, и свою
отвагу, и даже Алланон во многом полагался на него. Но все же родной
брат решительно и злобно ополчился на него. Эльфу было глубоко жаль
этого доблестного воина, вернувшегося в дом, где ему даже среди своей
семьи было отказано в покое.
- Вы должны поверить мне, мой брат не всегда был таким - и я не
верю, что он превратился в негодяя,- продолжал Балинор, излагая свои
мысли скорее самому себе, чем слушателям.- Этот мистик Стенмин
обладает над Палансом какой-то властью, провоцирует его на вспышки
гнева, настраивает против меня и внушает свои идеи.
- Это еще не все,- резко прервал его Гендель.- Паланс - это
фанатик-идеалист. Он стремится занять трон и ссорится с тобой под
предлогом защиты интересов народа. Сознание собственной правоты
скоро забьет ему глотку.
- Может, ты и прав, Гендель,- тихо закончил Балинор.- Но всетаки
он мой брат, и я люблю его.
- Вот именно поэтому он так тебе опасен,- заявил гном, вставая
перед ним и сурово глядя ему в глаза.- Он-то тебя больше не любит.
Балинор, не отвечая, смотрел на западные равнины и на город
Тирсис. Несколько минут все они молчали, не желая мешать ходу
мыслей тоскующего принца. Наконец он снова обернулся к ним, и лицо
его было спокойно и безмятежно, словно никакой подобной проблемы у
него никогда и не возникало.
- Пора идти. Хотелось бы добраться до городских стен до захода
солнца.
- Я не иду с тобой дальше, Балинор,- быстро вмешался Гендель.-
Я должен вернуться в свои земли и помочь готовить армии гномов к
вторжению северян в Анар.
- Ну что же, эту ночь ты можешь провести в Тирсисе, а наутро
двинуться в путь,- быстро предложил Даэль, знающий, насколько устал
за эти дни гном, и заботящийся о его безопасности.
Гендель стоически улыбнулся и покачал головой.
- Нет. Через эти земли мне придется идти ночью. Если я заночую в
Тирсисе, то потеряю целый день пути, а время для нас сейчас дороже
всего. Судьба всего Юга зависит от того, как быстро мы соберем свои
армии в единую боевую группу и нанесем Повелителю Колдунов
ответный удар. Если Шеа и Меч Шаннары потеряны для нас, то
остаются только наши армии. Я отправлюсь в Варфлит и остановлюсь
там. Берегите себя, друзья. Удачи вам в грядущие дни.
- И тебе, смелый Гендель.- Балинор протянул свою могучую руку.
Гендель тепло пожал ее, затем - руки братьев-эльфов, и исчез в лесу,
махнув рукой на прощание.
Балинор и братья-эльфы ждали, пока он не скрылся из вида среди
деревьев, а затем направились через равнины к Тирсису. Солнце тонуло
за горизонтом, и небо из закатно-серого меняло цвета на темно-серый и
синий, оповещая о скором наступлении ночи. Они прошли лишь
полпути, когда небо окончательно почернело, и в нем, ясном и
безоблачном, зажглись первые ночные звезды. Приближаясь к
легендарному городу, чьи стены казались темным пятном на ночном
горизонте, принц Каллахорна начал подробно пересказывать братьям
историю построения Тирсиса.
Рукотворную крепость защищали и естественные преграды. Город
был выстроен на высоком плато рядом с цепью невысоких, но отвесных
утесов. Утесы полностью ограждали плато с юга и частично - с запада и
востока. Далеко не столь высокие и внушительные на вид, как Зубы
Дракона или Чарнальские горы далекого Севера, они обладали
невероятной крутизной склонов. Те из утесов, что ограждали плато с
юга, возвышались почти отвесно, и еще ни один человек не сумел
взобраться по их склонам. Таким образом, город был надежно защищен
с тыла, и в южной его части никогда не строились защитные укрепления.
Плато, на котором стоял город, посередине имело в ширину три мили,
резко обрываясь над бескрайними равнинами, тянущимися на север и на
запад до самой реки Мермидон, а на восток - до лесов Каллахорна.
Быстрые воды Мермидона фактически являлись первой линией обороны
против любых захватчиков, и лишь немногим армиям удавалось
преодолеть ее и добраться до плато и городских стен. Тот враг, кто все
сумел бы пересечь Мермидон, вскоре оказывался перед отвесной стеной
плато, которую обороняли сверху. Главным путем, ведущим на эти
скалы, была воздушная эстакада из огромных блоков камня и железных
брусьев, рушившаяся при выдергивании шплинтов из основных
креплений.
Но даже если врагу удавалось подняться на плато и закрепиться
там, перед ним лежала третья линия обороны - линия, которую не
сокрушила еще ни одна армия. В неполных двухстах ярдах от края плато,
полукругом охватывая весь город и упираясь концами в склоны южных
утесов, высилась чудовищная Внешняя Стена. Сооруженная из
исполинских каменных блоков, скрепленных известковым раствором, с
внешней стороны она была совершенно гладкой, чтобы не дать врагам
возможности вскарабкаться по ней. Массивная, грозная, неприступная,
она возвышалась на сотни футов над землей. На вершине стены
располагались укрепления для защитников города, через бойницы
которых укрытые в башнях лучники могли вести огонь по атакующим.
Она выглядела очень древней, грубо отесанная и шероховатая, но уже
почти тысячу лет она останавливала завоевателей. Она была воздвигнута
вскоре после Первой Войны Рас, и с тех пор ни одна вражеская армия не
могла проникнуть во внутренний город.
За мощной Внешней Стеной тянулись ряды длинных, приземистых
казарм Граничного Легиона, перемежающихся складами припасов и
оружия. В любой момент времени около трети этой грозной боевой силы
находилось в полной готовности, а две оставшиеся трети оставались со
своими семьями, занимаясь в городе работой, ремеслами или содержа
лавки. В случае необходимости в казармах можно было разместить и всю
армию, что уже несколько раз делалось в прошлом, но обычно они были
заняты лишь частично. Позади бараков, складских строений и плацев
стояла вторая стена из каменных блоков, отделяющая солдатский лагерь
от самого города. За этой второй стеной, вдоль опрятных извилистых
городских улиц, тянулись ряды домов и рабочих построек горожан
Тирсиса, продуманно выстроенные и заботливо содержащиеся. Город
раскинулся на большей части территории плато, протянувшись от этой
второй стены до самых утесов, образующих отвесную скальную стену на
юге. В этой внутренней части города была возведена невысокая третья
стена, за которой располагались деловые здания и королевский дворец
наряду с публичной площадью и живописными садами. Тенистые парки,
окружающие дворец, являлись единственной лесистой частью города,
стоящего на открытой и ровной земле плато. Третья стена строилась уже
не в оборонных целях, а скорее для разграничения простых районов и
королевской собственности, находящейся в распоряжении правящей
семьи, а иногда, как в случае с парками, и всего городского населения.
Дойдя до этого момента в своем рассказе, Балинор отклонился от
описания города и сообщил братьям-эльфам, что королевство
Каллахорн относится к числу немногих сохранившихся в мире
конституционных монархий. Хотя теоретически вся власть в нем
принадлежала королю, на деле в правительство входил и парламент,
состоящий из избранных народом Каллахорна представителей, и
помогающий монарху в составлении указов. Люди по праву гордились
своим правительством и Граничным Легионом, в котором хотя бы
недолго, но служил почти каждый мужчина в стране. В этом королевстве
они могли быть свободными людьми, и за это стоило сражаться.
Каллахорн отражал в себе как прошлое, так и будущее. С одной
стороны, его города строились в первую очередь как крепости для
отражения постоянных атак воинственных соседей. Граничный Легион
был создан в те времена, когда молодые нации постоянно воевали друг с
другом, когда фанатичное стремление к независимости вело к долгой
борьбе на ревностно охраняемых границах, когда братский союз между
народами четырех земель казался лишь далекой перспективой. Этот
архаичный стиль и устаревшая архитектура зданий больше не
встречались в быстро растущих городах в глубине Юга - городах, где
начинали главенствовать более просвещенная культура и менее
воинственные порядки. Но именно Тирсис, со своими варварскими
каменными стенами и железными воинами, защищал весь Юг и
предоставлял ему возможность развиваться в новом мирном
направлении. В этой живописной земле были и черты грядущего, черты
новой, не столь далекой эпохи. Единство и сплоченность ее народа
говорили о терпимости и понимании между всеми расами и нациями. В
Каллахорне, как ни в одной другой стране спокойного Юга, человека
судили только по его поступкам и относились к нему соответственно.
Тирсис был перекрестком четырех земель, и через его ворота и
земли проходили представители всех наций, предоставляя его населению
возможность видеть и понимать, что внешнее несходство не обязательно
является поводом к войне. Жители Тирсиса научились судить о людях не
по внешнему виду, а по существу. В Каллахорне не стали бы глазеть на
громадную фигуру диковинного скального тролля и смеяться над его
видом; тролли нередко встречались в этим землях. В королевстве
постоянно появлялись карлики, эльфы и гномы всевозможных родов и
племен, и если они приходили как друзья, то находили радушный прием.
Балинор с улыбкой рассказывал об этом новом, только зарождающемся
явлении, едва начавшем распространяться по четырем землям, и
испытывал гордость при мысли, что это его народ первым отбросил
старые предрассудки и начал искать дружбы и взаимопонимания. Дарин
и Даэль слушали его в одобрительном молчании. Эльфийский народ
понимал, что это значит - быть одиноким среди кровожадных дикарей.
Рассказ Балинора подошел к концу, и трое товарищей свернули с
высокой травы равнин на широкий тракт. Дорога вилась в сгущающихся
сумерках, ведя к низкому плато, черной громадой высящемуся над
горизонтом. Они были уже так близко от своей цели, что видели даже
огни огромного города и движение людей по каменной эстакаде. Свет
факелов ясно очерчивал проход в неприступной Внешней Стене;
громадные ворота на смазанных петлях стояли раскрытыми, их охраняло
множество солдат в темной одежде. Из проема ворот сочился свет,
горящий в казармах, но не доносилось ни смеха, ни шуток, и Балинор
счел это странным. Доносящиеся до них голоса были тихими, даже
приглушенными, словно говорившие опасались, что их подслушивают.
Высокий воин пристально вглядывался вперед, внезапно обеспокоенный
чем-то неуловимым, но не мог заметить ничего необычного, кроме
непривычной тишины. Тогда он выбросил эту мысль из головы.
Братья-эльфы без единого слова следовали за решительно
шагающим Балинором, поднимаясь по ведущей на плато эстакаде. По
дороге им встретилось несколько человек, и более наблюдательные из
них, не скрывая изумления, оборачивались вслед принцу Каллахорна.
Балинор не замечал их странные взгляды, торопясь добраться до города,
но от братьев это не ускользнуло, и они обменялись
...Закладка в соц.сетях
