Жанр: Научная фантастика
Меч Шаннары
... предостерегающими
взглядами. Что-то здесь было совсем не так. Несколько минут спустя,
когда они поднялись на плато, Балинор тоже вдруг остановился в
задумчивости. Он внимательно поглядел в сторону городских ворот,
затем начал всматриваться в темные лица проходивших мимо людей,
которые, узнав его, поспешно и молча исчезали в ночи. Какой-то миг все
трое безмолвно стояли на месте, глядя, как спешат растаять в тени
последние прохожие, желающие поскорее скрыться с их глаз.
- Что такое, Балинор? - спросил наконец Дарин.
- Я не уверен,- встревоженно ответил принц.- Посмотрите на эти
эмблемы на форме стражников у ворот. Я не вижу на них прыгающего
леопарда - эмблемы моего Граничного Легиона. Вместо нее они носят
эмблему сокола, но я не узнаю ее. И люди - вы заметили их взгляды?
Эльфы одновременно кивнули, их зоркие раскосые глаза выражали
нескрываемое волнение.
- Неважно,- коротко заявил воин.- Это пока что город моего отца,
и это мои солдаты. Во дворце мы узнаем, что все это значит.
Он вновь направился к титаническим воротам во Внешней Стене;
эльфы следовали за ним, отстав на шаг-другой. Приближаясь к четверым
вооруженным стражникам, принц не пытался скрыть свое лицо, и их
реакция оказалась такой же, как у изумленных прохожих. Они не
попытались задержать принца и ни словом не обменялись с ним, но один
из них поспешно покинул свой пост и торопливо скрылся за воротами
Внешней Стены, на городских улицах. Балинор и эльфы прошли под
тенью громадной арки, висящей над ними во мраке подобно
чудовищной каменной деснице. Они миновали раскрытые ворота и
бдительную стражу за ними, и их взглядам открылись низкие
спартанские казармы, где размещался легендарный Граничный Легион.
Здесь почти не горели огни, и казармы выглядели совершенно
обезлюдевшими. Некоторые из расхаживавших здесь людей носили на
туниках эмблему леопарда, но у них не было ни доспехов, ни оружия.
Один из них рассеянно скользнул взглядом по троим путникам, когда
они на миг задержались среди казарменных построек, затем потрясенно
мотнул головой и начал громко звать товарищей. В одной из построек с
треском распахнулась дверь, и из нее появился взлохмаченный воинветеран,
озадаченно глядя на Балинора и его спутников. Он отдал
короткий приказ, и солдаты неохотно вернулись к своим делам, а он
поспешил навстречу только что прибывшим в город.
- Мой лорд Балинор, наконец-то вы вернулись,- радостно
воскликнул солдат и коротко кивнул, отдавая честь своему командиру.
- Капитан Шилон, рад вас видеть.- Балинор пожал сухую руку
ветерана.- Что происходит в городе? Почему стража у ворот носит
нашивки сокола, а не нашего боевого леопарда?
- Мой лорд, мы получили приказ о роспуске Граничного Легиона!
Сейчас лишь горстка солдат продолжает нести службу; остальные
разошлись по домам!
Они посмотрели на него как на безумца. Граничный Легион
распущен перед началом величайшей агрессии, когда-либо угрожавшей
Югу? Почти в одно и то же мгновение на память им пришли слова
Алланона, что Граничный Легион остается последней надеждой для
народов Юга, что Граничный Легион должен хотя бы на время
задержать наступление чудовищных сил, собранных Повелителем
Колдунов. А теперь армия Каллахорна таинственным образом
распущенаЄ
- По чьему приказу? - в холодном гневе спросил Балинор.
- Вашего брата,- быстро ответил Шилон, приглаживая торчащие в
разные стороны волосы.- Он приказал собственной личной гвардии
занять наши места и велел распустить Легион до получения дальнейших
указаний. Лорды Актон и Мессалайн отправились во дворец умолять
Короля изменить свое решение, но не вернулись оттуда. Нам больше
нечего было делать, и мы подчинилисьЄ
- Здесь что, все лишились рассудка? - взревел разъяренный принц,
сгребая тунику солдата в кулак.- Что с моим отцом? Или он уже не
правит этой страной и не командует Граничным Легионом? Что ОН
говорит об этих дурацких играх?
Шилон отвел глаза, подбирая слова для ответа, который боялся
произнести. Балинор яростно тряхнул его.
- ЯЄ я не знаю, мой лорд,- пробормотал тот, по-прежнему
стараясь смотреть в сторону.- Нам сказали, что Король болен, и ничего
больше. Ваш брат объявил себя временным правителем, пока законный
Король не в силах занимать трон. Это было три недели тому назад.
Балинор в потрясенном молчании отпустил его и задумчиво
посмотрел на огни далекого дворца - дома, в который он вернулся с
такими большими надеждами. Из-за невыносимых распрей с братом он
покинул Каллахорн, но это только ухудшило положение дел. Теперь ему
придется встретиться с непредсказуемым Палансом на чужих условиях -
встретиться и каким-то образом убедить его в нелепости решения о
роспуске так отчаянно необходимого им Граничного Легиона.
- Мы должны немедленно попасть во дворец и поговорить с твоим
братом.- Его мысли рассеял взволнованный, нетерпеливый голос Даэля.
Он пристально посмотрел на юного эльфа, и ему неожиданно
вспомнился брат в его детские годы. С Палансом всегда было так трудно
спорить.
- Да, конечно, ты прав,- рассеянно согласился он.- Мы должны
пойти к нему.
- Нет, вам нельзя туда! - Резкий выкрик Шилона заставил их
замереть на месте.- Те, кто ходит во дворец, не возвращаются. Ходят
слухи, что ваш брат объявил вас предателем - что вы заключили союз со
злобным Алланоном, черным скитальцем, служителем темных сил.
Говорят, что вас должны бросить в тюрьму и предать казни!
- Что за нелепость? - тут же воскликнул высокий воин.- Я не
предатель, и даже мой брат знает это. А что касается Алланона, то это
лучший мой друг и самый надежный союзник, какой только может быть
у Юга. Я должен пойти к Палансу и поговорить с ним. Мы, может, и не
придем к согласию, но он не бросит родного брата в тюрьму. У него нет
на то власти!
- Да, но возможно, что твой отец мертв, Балинор,- предостерег его
стоявший сбоку Дарин.- Настало время вести себя осмотрительно; пока
мы еще не в замке. Гендель считает, что твой брат попал под влияние
мистика Стенмина, а если это так, то тебе грозит большая опасность, чем
ты думаешь.
Балинор помолчал, затем согласно кивнул, Он сжато изложил
Шилону суть угрозы Каллахорну со стороны надвигающейся армии
Севера, подчеркнув, что Граничный Легион жизненно важен для защиты
их родины. Затем он стиснул плечо старого солдата и подался ближе к
нему.
- Вы четыре часа ждете моего возвращения или посланного мной
курьера. Если я за это время не вернусь и не дам о себе знать, тогда вы
находите лордов Гиннисона и Фандуика. Граничный Легион
необходимо немедленно собрать! Затем отправляйтесь к горожанам и
требуйте от моего брата открытого решения нашего дела. Он не сможет
отказаться. Кроме того, пошлите гонцов на Восток и на Запад, к гномам
и эльфам, с сообщением, что Паланс держит в плену и меня, и кузенов
Эвентина. Запомнили все, что я сказал?
- Да, мой лорд.- Солдат с готовностью кивнул.- Я сделаю все, как
вы приказываете. Удачи вам, принц Каллахорна.
Он повернулся и снова исчез в бараке, а нетерпеливый и
разъяренный Балинор отправился во внутреннюю часть города. Вскоре
Дарин начал шептаться с младшим братом, убеждая его не входить за
городскую стену, пока он не узнает, что случилось с Балинором, но
Даэль упрямо отказывался остаться. Дарин понял, что дальше спорить с
ним бесполезно, и в итоге признал за Даэлем право идти с ними.
Младшему из эльфов еще не исполнилось и двадцати, жизнь для него
только начиналась. Все члены маленького отряда, вышедшего из
Кулхейвена, испытывали к Даэлю особую симпатию, ту оберегающую
любовь, которую близкие друзья всегда испытывают к младшему из них.
Его искренность, чистота и дружелюбие были редкими свойствами в
этот век, когда жизнь человека была полна подозрительности и
недоверия. Дарин боялся за него, ибо впереди у того была целая жизнь, а
за плечами - почти ничего. Если бы с Даэлем что-то случилось, при этом
он и сам бы необратимо лишился какой-то важной части своей души.
Дарин молча смотрел на брата, а впереди во тьме пылали огни Тирсиса.
Вскоре они подошли к Внутренней Стене и через ворота попали на
городские улицы. Снова стража посмотрела на них в нескрываемом
изумлении, но по-прежнему никто не попытался преградить им путь.
Они двинулись вниз по Тирсианской дороге, главной улице города, и
Балинор словно вырос, его сумрачная фигура зловеще запахнулась в
охотничий плащ, а на шее и запястьях блестели звенья кольчуги.
Казалось, он стал выше ростом, в конце пути превратившись из усталого
странника в возвращающегося домой принца Каллахорна. Люди
мгновенно узнавали его, вначале застывая на месте и пораженно глядя в
упор, как прохожие у наружных ворот, затем набираясь смелости и
устремляясь вслед за его гордо шагающей фигурой, радостно
приветствуя его. Вскоре толпа из пары дюжин выросла до нескольких
сот человек, окружающих любимого сына Каллахорна, идущего по
городу, с достоинством улыбающегося людям, спешащего во дворец.
Крики и шум толпы переросли в оглушительный рев, отдельные
возгласы превратились в дружное скандирование имени принца.
Несколько человек из толпы сумели протиснуться вплотную к
решительно настроенному Балинору, шепча ему зловещие
предостережения. Но он не слушал испуганных голосов; качая головой в
ответ на их слова, он шел вперед.
Растущая толпа миновала самое сердце Тирсиса, протискиваясь
под нависающими над мостовой громадными арками и переходами,
проталкиваясь через узкие отрезки Тирсианской дороги, мимо высоких
зданий с белыми стенами и маленьких домов горожан, к Сендикскому
мосту, парящему над нижними уровнями городских парков. Другим
концом мост упирался в дворцовые ворота, темные и закрытые. На
вершине его широкой арки принц Каллахорна вдруг повернулся лицом к
толпе, верно следовавшей за ним, и поднял руки, требуя всем
остановиться. Люди послушно замерли, шум голосов смолк, и высокий
принц обратился к ним.
- Друзья мои - соотечественники.- Его торжественный голос
зазвенел в полутьме, раскатываясь громогласным эхо.- Я тосковал по
этой стране и ее отважному народу, но я вернулся домой - и больше я его
не покину! Вам нечего бояться. Эта земля будет стоять вечно! Если
должное положение дел в монархии нарушилось, то мне предстоит
исправить это. Возвращайтесь домой и ждите утра, утром все предстанет
в новом свете. Прошу вас, отправляйтесь по домам, и я пойду в свой дом!
Не дожидаясь ответных действий толпы, Балинор развернулся и
зашагал по мосту к дворцовым воротам; братья-эльфы последовали за
ним. Вслед им снова поднялся шум людских голосов, но толпа не
двинулась вслед за ними, хотя многим и хотелось бы этого. Послушные
его воле, они медленно повернули назад; некоторые из них еще дерзко
выкрикивали его имя в сторону безмолвного, темного замка, но
большинство бормотало мрачные пророчества о том, что ждет принца и
двоих его друзей за стенами имперского дворца. Вскоре собравшиеся
потеряли троих путников из вида, ибо те быстрым и решительным
шагом двинулись вниз по высокой арке моста. Через несколько минут
они подошли к высоким, окованным железом воротам дворца
Буканнахов. Без промедления Балинор протянул руку к огромному
железному кольцу, вделанному в дерево, и с грохотом обрушил его на
запертые створки ворот. Некоторое время длилась тишина, и они стояли
перед воротами в полумраке, прислушиваясь к молчанию со смесью
гнева и дурных предчувствий. Затем изнутри раздался низкий голос,
потребовавший, чтобы они назвали себя. Балинор произнес свое имя и
резко приказал страже немедленно открыть ворота. Тут же тяжелые
засовы отодвинулись, и створки ворот распахнулись внутрь, открывая
путь троим спутникам. Балинор вошел в сад, разбитый во внутреннем
дворе, не оглядываясь на безмолвных стражников; его взгляд
остановился на украшенном колоннами величественном строении,
высящемся впереди. В его высоких окнах свет горел только в левом
крыле на первом этаже. Дарин жестом велел Даэлю проходить вперед,
пользуясь возможностью всмотреться в окружающие тени, в которых он
вскоре обнаружил дюжину хорошо вооруженных стражников, стоящих
совсем рядом с ними. У каждого на тунике виднелась эмблема сокола.
Наблюдательный эльф понял, что они шагают прямо в ловушку, о
чем он размышлял, еще только входя в город. Первым его порывом было
остановить Балинора и предупредить его о том, что он видел. Но
интуиция подсказала ему, что принц был слишком опытным воином,
чтобы не понять, с чем он сейчас имеет дело. Дарину вновь захотелось,
чтобы его брат остался перед дворцовыми стенами, но пути назад уже не
было. По садовой аллее они приближались к парадным дверям дворца.
Перед ними не стояло стражи, и от торопливого толчка Балинора они
мягко распахнулись. Залы древнего замка заливал яркий свет факелов,
пламя освещало великолепие цветных фресок и картин, украшавших
стены фамильного замка Буканнахов. Деревянные панели, покрытые
древней узорной резьбой, были тщательно отполированы и частично
скрывались за тонкими гобеленами и металлическими пластинами с
фамильными гербами многих поколений прославленных правителей
этих земель. Шагая по этим безмолвным залам вслед за высоким
принцем, братья-эльфы невольно вспоминали похожее место, где они
недавно побывали - древнюю крепость Паранор. Там их среди
пышности и великолепия минувшей эпохи тоже подстерегала ловушка.
Они свернули налево, в другой зал. Балинор все еще шел на
несколько шагов впереди, и его крупная фигура заполняла широкий
проход, а длинный охотничий плащ развевался за спиной в такт его
шагам. На миг он напомнил Дарину Алланона, громадный,
разъяренный, смертельно опасный, шагающий по-кошачьи мягко. Дарин
тревожно взглянул на Даэля, но его юный брат словно ничего не
замечал; лицо его раскраснелось от волнения. Дарин коснулся рукояти
своего кинжала, и холод металла в горячей ладони придал ему
уверенности. Если они и попадутся в ловушку, без боя их не возьмут.
Затем Балинор внезапно остановился перед открытым дверным
проемом. Братья-эльфы торопливо встали рядом с ним, заглядывая через
его плечо в светлую комнату, лежащую за дверью. У дальней стены
изящно обставленных покоев стоял человек - крупный, светловолосый и
бородатый; его мощную фигуру скрывала длинная мантия с эмблемой
сокола. Он был несколькими годами моложе Балинора, но держался
столь же прямо, рассеянно заложив руки за спину. Эльфы поняли, что
перед ними Паланс Буканнах. Балинор без единого слова сделал
несколько шагов вперед и вошел в покои; взгляд его был прикован к
лицу брата. Эльфы, настороженно оглядываясь, последовали за
принцем. Вокруг было слишком много дверей, слишком много тяжелых
занавесей, за которыми могли скрываться вооруженные охранники. В
следующий миг они оба краем глаза заметили в зале за своей спиной
легкое движение. Даэль чуть повернулся, встав лицом к открытому
дверному проему. Дарин на шаг отступил от них, обнажив длинный
охотничий нож; его стройное тело слегка пригнулось, словно перед
прыжком.
Балинор не шевельнулся; он молча стоял перед своим братом,
глядя в его знакомое лицо, поражаясь странной ненависти в его глазах.
Он знал, что идет в ловушку, знал, что брат будет готов к его появлению.
Но все-таки он до последней секунды верил, что они по крайней мере
смогут поговорить как братья, открыто и рассудительно побеседовать,
несмотря на все свои расхождения во взглядах. Но глядя в его глаза и
видя в них нескрываемое пламя бешенства, он окончательно понял, что
его брат лишился здравого смысла, а возможно, и разума.
- Где мой отец?..
Резкий вопрос Балинора оборвал внезапный свист, и скрытый
шнуры отпустили огромную сеть из кожи и веревок, до того
незамеченной висевшую над их головами; она мгновенно рухнула на них.
Привязанные к ней грузы разом сбили всех троих с ног, а их оружие
оказалось бесполезно против крепких веревок. Со всех сторон
распахнулись двери, откинулись в сторону тяжелые занавеси, и к
вырывающимся пленникам бросилось несколько дюжин вооруженных
стражников. Им не дали даже шанса избегнуть тщательно
подготовленной ловушки, ни на секунду не предоставили возможности
вырваться. У пленников отняли оружие, бесцеремонно скрутили им руки
за спиной и завязали глаза. Затем их грубо подняли на ноги, а дюжина
невидимых рук надежно держала их на месте. На миг настала тишина;
кто-то подошел и встал перед ними.
- Ты глупец, если решил вернуться, Балинор,- раздался из тьмы
леденящий голос.- Ты знал, что с тобой станет, если я тебя снова найду.
Ты трижды предатель и трус - для народа, для моего отца, а теперь и для
меня. Что ты сделал с Ширль? Что ты с ней сделал? Ты головой
ответишь за это, Балинор, клянусь! В темницы их!
Их толчками развернули и потащили вперед по коридору, через
двери, вниз по длинному ряду ступеней, на площадку, в другой коридор,
вьющийся подобно лабиринту, полный поворотов и изгибов. В черной
могильной тишине их сапоги громко стучали о влажный камень.
Внезапно их потащили вниз еще по одной лестнице, в новый проход.
Они ощутили затхлость ледяного воздуха и сырость, исходящую от
каменных стен и пола. С визгом ржавого железа медленно отодвинулись
засовы, и тяжело отворилась отпертая дверь. Их резко повернули, без
предупреждения отпустили, и они ошеломленно рухнули на каменный
пол, по-прежнему со связанными руками и повязками на глазах. Дверь
закрылась, и засовы тяжело задвинулись. Трое спутников в молчании
вслушивались в тишину. До них донесся звук быстро удаляющихся и
наконец затихших вдалеке шагов. До них донесся звон железа - это
захлопывались и запирались двери, одна за другой, пока в мертвом
безмолвии их тюрьмы не остался лишь звук их дыхания. Балинор
вернулся домой.
Глава 23
Только ближе к полуночи Алланон к своему удовлетворению
закончил маскировать неохотно согласившегося на это Флика. Достав из
висевшего у него на поясе мешочка странное снадобье, друид натирал им
лицо и руки юноши, пока они не приобрели густо-желтый оттенок.
Кусочком мягкого угля он изменил черты его лица и разрез глаз.
Разумеется, получилось весьма аляповато, но в темноте и с некоторого
расстояния Флик вполне мог сойти за крупного, хорошо сложенного
карлика. Даже для опытного охотника в этом предприятии существовала
некоторая опасность, а для простого человека попытка выдать себя за
карлика была на первый взгляд равносильна самоубийству. Но у них не
оставалось выбора. Кто-то должен был проникнуть в этот гигантский
лагерь и попытаться выяснить, что случилось с Эвентином, Шеа и
загадочным Мечом. Кандидатура Алланона отпадала сама собой; даже
при наилучшем гриме он вряд ли мог сойти за карлика. Таким образом
перепуганному Флику предстояла задача, замаскировавшись под
карлика, под прикрытием тьмы спуститься по склону, мимо бдительных
часовых, войти в лагерь, занятый тысячами карликов и троллей, и
выяснить там, не взят ли в плен его брат или пропавший эльфийский
король, а вдобавок попытаться узнать что-нибудь о местонахождении
Меча. Ситуацию усложняло и то, что юноша должен был до рассвета
выбраться из вражеского лагеря. Если ему это не удастся, при свете дня
он будет моментально раскрыт, и его схватят.
Алланон попросил Флика снять свой охотничий плащ и несколько
минут трудился над ним, слегка изменив покрой и расширив капюшон,
чтобы тот лучше скрывал лицо носящего плащ. Когда он закончил,
Флик оделся и обнаружил, что если он плотно закутается в плащ, то на
виду останутся лишь его руки и погруженное в тень лицо. Если он будет
держаться поодаль от настоящих карликов и до самого рассвета бродить
по лагерю, то существовал некоторый шанс, что ему удастся узнать
нечто важное, покинуть лагерь и передать сведения Алланону. Он
проверил, надежно ли крепится на поясе его короткий охотничий
кинжал. Как оружие он ни на что не годился и мало помог бы ему в
драке, но кинжал придавал ему некоторую уверенность в себе, потому
что с ним он все-таки был не совсем беззащитен. Он медленно поднялся,
и Алланон внимательно изучил его приземистую крепкую фигуру,
закутанную в плащ, а затем кивнул.
За последний час погода угрожающе переменилась, небо
превратилось в сплошную пелену плотных чернеющих туч, совершенно
застлавших луну и звезды, покрывших землю почти полным мраком.
Единственный видимый свет в обозримой местности лился от пылающих
костров вражеского лагеря, пламя которых взметалось с неожиданными
порывами северного урагана, перевалившего Зубы Дракона и
нарастающими шквалами обрушившегося с высоты на открытые
равнины. Близилась буря, и казалось, что она застанет их еще до
рассвета. Молчаливый друид надеялся, что ветер и мрак немного
помогут переодетому юноше скрываться от глаз карликов.
Короткими рублеными фразами мистик дал Флику несколько
советов на прощанье. Он объяснил, каким образом разбит лагерь,
упомянув о системе, по которой располагались часовые вдоль периметра
основной армии. Он велел ему искать знамена вождей карликов и
матуренов, командиров троллей, которые, несомненно, должны были
привести его в самую середину лагеря. Он должен был любой ценой
избегать разговоров с кем бы то ни было, ибо голос тут же выдаст в нем
южанина. Флик внимательно слушал, готовясь к последнему прощанию;
сердце его бешено колотилось, а разум уже почти смирился с тем, что у
него нет шанса остаться неузнанным; но его верность брату не позволяла
здравому смыслу вмешиваться в его поступки, ибо Шеа находился в
опасности. Алланон завершил свое краткое разъяснение, пообещав
помочь юноше преодолеть первую линию часовых, выставленную у
подножия этого склона. Он велел ему соблюдать полную тишину, затем
жестом приказал следовать за ним.
Они покинули свое укрытие среди высоких скал и двинулись вниз,
во тьму, извилистым путем спускаясь на равнины. Было так темно, что
Флик почти ничего не видел, и чтобы он не отстал, уверенно шагающему
друиду пришлось взять его за руку. Казалось, прошла вечность, прежде
чем они добрались до выхода из запутанного каменного лабиринта, но
вот из тьмы перед ними вновь показались горящие костры вражеского
лагеря. Карабкаясь вниз по каменному склону, Флик успел десяток раз
ушибиться и поцарапаться, его руки и ноги ныли от напряжения, а плащ
в нескольких местах порвался. Мрак стоял на равнинах подобно
монолитной стене, отделяющей их от костров, и Флик не видел и не
слышал часовых, хотя и знал, что они где-то здесь. Алланон без единого
слова присел, укрывшись за камнем, слегка наклонил голову набок и
прислушался. Долгие минуты они хранили неподвижность, затем
Алланон вдруг поднялся, жестом велев Флику оставаться на месте, и
беззвучно исчез в ночи.
Оставшись один, маленький юноша обеспокоенно огляделся,
чувствуя себя одиноким и испуганным, не представляя себе, что
происходит вокруг. Прижавшись горячей щекой к прохладной
поверхности камня, он начал мысленно повторять все, что должен
сделать, добравшись до лагеря. У него не было никаких определенных
планов. Он должен избегать разговоров и по возможности не
приближаться к вражеским солдатам. Он должен держаться подальше от
ярко пылающих костров, свет которых может раскрыть его
неубедительную маскировку. Пленников, если они все-таки там есть,
должны держать в охраняемой палатке ближе к самой середине лагеря,
так что первой его задачей будет найти такую палатку. Обнаружив ее, он
попытается заглянуть внутрь, чтобы узнать, кто в ней находится. Затем,
при условии, что он сумел все это удачно выполнить, что казалось ему
крайне невероятным, ему предстоит пробраться обратно к завалу, где его
будет ждать Алланон, и они вдвоем обсудят свои дальнейшие действия.
Флик в отчаянии покачал головой. Он сознавал, что с такой
маскировкой ни за что не выберется из лагеря - у него не хватит ни ума,
ни способностей, чтобы обмануть всех этих карликов. Но с того дня, как
они потеряли Шеа, спускаясь по Драконьей Морщине, его взгляды во
многом переменились, и прежняя мрачная и неколебимая практичность
уступила место странному чувству бессилия и тщетности всех его
поступков. За последние несколько недель знакомый ему мир претерпел
столь чудовищные изменения, что старые ценности и прежнее поведение
больше уже не имели для него важности. Время почти потеряло свой
смысл в бесконечной череде безумных дней, когда они бежали и
прятались, сражались с существами, принадлежащими иному миру. Годы
жизни, прошедшие в покое и уединенности Тенистого Дола, казались
теперь далекими, полузабытыми днями ранней юности. Единственной
неизменной силой в его перевернувшейся за последние недели жизни
оставались его спутники, особенно его брат. Но теперь, один за одним,
потерялись и они, и вот Флик остался один, на грани изнеможения и
умственного срыва, в мире, превратившемся в безумную, чудовищную
путаницу кошмаров и призраков, гонящихся за ним и прижимающих его
к обрыву, ведущему в бездну отчаяния.
Присутствие гиганта-Алланона мало успокаивало его. С момента
их первой встречи высокий друид оставался для него непроницаемой
загадкой и мистическим существом, чьи силы невозможно было
объяснить. Несмотря на дух товарищества, выросший в их отряде за
время похода в Паранор и бегства из него, друид оставался молчаливым
и замкнутым. Даже то, что он рассказал им о собственном
происхождении и целях, проливало мало света на окружающую его
пелену тайны.
Когда отряд еще не распался, превосходство мистикам над ними
не казалось столь чудовищным, хотя он и оставался их бесспорным
лидером все время рискованных поисков Меча Шаннары. Но теперь,
когда они расстались и испуганный юноша оказался наедине с
непредсказуемым гигантом, Флик был уже не в силах побороть тот
ужасный благоговейный страх, который излучал этот странный человек.
Он заново обдумал таинственную историю легендарного Меча и опять
вспомнил об отказе Алланона рассказать членам отряда всю правду о его
силе. Они рисковали всем, гонясь за этим ускользающим талисманом, и
все же никто из них, кроме Алланона, не знал, как можно победить этим
оружием Повелителя Колдунов. Каким образом Алланону было
известно так много?
Внезапный шорох во тьме за его спиной заставил юношу
подскочить и обернуться
...Закладка в соц.сетях
