Жанр: Научная фантастика
Меч Шаннары
...зонт,
где мрак уже окутал леса, окружающие древнюю крепость Паранор. Он с
горечью покачал головой и вновь проклял тот день, когда позволил себе
расстаться с королем - своим ближайшим другом. Они с Эвентином
выросли вместе, и когда его друг был провозглашен королем, он занял
место его личного советника и стал самым преданным его
телохранителем. Вместе готовились они к вторжению армий Броны,
Повелителя Духов, который, как оказалось, все же не погиб во Второй
Войне Рас. Загадочный странник Алланон принес эльфийскому народу
предостережение, и хотя многие по-прежнему смотрели на него хмуро и
недоверчиво, Эвентин принял свое решение. Никогда раньше Алланон
не ошибался; его способность предвидеть будущее могла вызывать страх,
но всегда была точной и безошибочной.
Эльфийский народ последовал совету Эвентина и приготовился к
войне, но ожидаемого вторжения все не происходило. Затем внезапно
пал Паранор, и вместе с ним исчез Меч Шаннары. Снова Алланон
появился в их землях, в этот раз с просьбой послать войско на равнины
Стрелехейма, севернее Паранора, чтобы помешать карликам, занявшим
крепость друидов, переправить Меч на Север, в замок Повелителя
Колдунов. И снова они послушно выполнили его просьбу.
Но произошло непредвиденное, и произошло это, когда Джен Лин
Сандора не было рядом с королем. Укрывшиеся в Параноре карлики
неожиданно решили прорываться в безопасные земли Севера, и три их
сильных отряда внезапно атаковали патрули эльфов. Эвентин и Джен
Лин возглавили два разных полка, выступивших навстречу двум разным
отрядам карликов, и легко разбили бы их, если бы не внезапное
появление на поле боя множества троллей, посланных на помощь
паранорцам из рядов приближающейся с Севера армии Повелителя
Колдунов. Полк Джен Лина был разбит практически наголову, и он еле
сумел спасти свою жизнь. Найти Эвентина ему не удалось, эльфийский
король бесследно исчез вместе со своим отрядом. Джен Лин Сандор
искал его уже почти три дня.
- Мы найдем его, Джен Лин. Его не так легко убить. Он сумеет
выбраться.
Эльф угрюмо кивнул, еле заметно наклонив коротко стриженную
голову. Взгляд его бегающих глаз упал на молодое лицо того, кто стоял
рядом с ним.
- Странно, но я чувствую, что он жив,- задумчиво продолжал тот.
Не могу даже объяснить, откуда я знаю - просто чувствую.
Брин Элесседил был младшим братом Эвентина; в случае смерти
брата он становился новым королем эльфов Запада. К такому повороту
событий он был не готов и искренне не желал его. После исчезновения
Эвентина он даже не пытался взять в свои руки командование
эльфийскими армиями или возглавить обеспокоенный Королевский
совет, а вместо этого немедленно выехал на поиски брата. В результате
государство пришло в состояние, близкое к полному хаосу, и народ, еще
две недели назад сплоченный перед лицом неизбежной угрозы вторжения
с Севера, превратился в колеблющееся, разрозненное скопление
отдельных группировок, сильно напуганных тем, что никто, судя по
всему, не собирался брать управление страной в свои руки.
Но все же эльфийский народ не поддался панике; врожденная
склонность к порядку не позволила им смириться с наступлением хаоса.
Однако Эвентин был неоспоримо сильной личностью, и с момента его
восхождения на трон народ сплотился вокруг него. Молодой, но
одаренный необыкновенной силой характера и живым умом, он всегда
готов был дать свой совет, и они всегда слушали его. Слухи об его
исчезновении плохо повлияли на эльфов.
Но ни у Брина Элесседила, ни у Джен Лин Сандора не было
времени на беспокойство - они искали пропавшего короля. Обойдя за
время своих поисков цепи патрулей карликов и основные полки армии
Севера, опытные воины, уцелевшие после битвы, на время вернулись в
крошечную отдаленную деревушку Коос, где добыли себе свежих
лошадей и припасы. Теперь они возвращались, чтобы продолжить свои
поиски.
Джен Лин Сандор думал, что знает, где можно найти Эвентина,
если тот еще жив. Почти неделю назад огромная армия Севера двинулась
на юг, к Каллахорну, и пока перед ней не падет весь Граничный Легион,
дальше она не пройдет. Вероятно, Эвентин был у них в плену,
ценнейшим заложником, как хотелось бы Броне, и тогда его можно
будет найти в штабе армии вторжения. Когда люди узнают, что Эвентин
Элесседил взят в плен, более малодушные правители многих городов
лишний раз задумаются, стоит ли сопротивляться Северу.
Как бы то ни было, Повелитель Колдунов понимал, сколь важен
Эвентин для эльфийского народа. Он был самым почитаемым и
любимым королем, какого знали эльфы со времен Джерле Шаннары, и
ради его спасения они согласятся на все. Мертвый, он уже никак не
послужит Повелителю Колдунов, и напротив, его казнь может так
разъярить эльфов, что они вновь объединятся в общем стремлении
уничтожить его. Но живым Эвентин обладал неизмеримой ценностью,
ибо никто из эльфов не посмел бы причинить своими действиями вред
королю. Джен Лин Сандор и Брин Элесседил не питали иллюзий, что
Эвентин вернется к ним невредимым, даже если их армия и не станет
вмешиваться в военные действия на юге. Они действовали по своему
личному порыву, надеясь, что успеют найти своего друга и брата прежде,
чем он перестанет быть полезен врагу - прежде, чем падет Юг.
- Достаточно. Поехали!
Нетерпеливый голос Джен Лина резко рассек хрупкую тишину, и
услышав его, хмурые всадники торопливо поднялись на ноги. Он в
последний раз взглянул на далекую стену мрака, затем повернулся и
легко вскочил на стоящего рядом коня, одним быстрым движением
забрав в руку поводья. Брин уже сидел в седле рядом с ним, и секундой
спустя маленький конный отряд уже скакал быстрой рысью вниз по
широкой долине. Утро было серым, воздух пронизывал легкий запах
прошедшего ночью дождя, все еще держащийся на равнинах. Сырая
высокая трава сминалась под тяжелыми копытами скачущих лошадей,
приглушая их стук. Далеко на юге среди туч виднелась полоска темносинего
неба. День выдался прохладным, и при этой умеренной
температуре эльфы чувствовали себя хорошо.
Они быстро добрались до конца долины и въехали в восточное
ущелье, слегка осадив горячих коней. Всадники беседовали только
вполголоса, ибо за самым концом ущелья пролегала граница земель
Севера. Цепочка всадников подобно змее петляла между высокими
хребтами, образующими восточное ущелье, и вскоре они выехали на
бескрайние просторы Стрелехеймских равнин. Джен Лин почти беспечно
оглядел окружающую их пустынную местность и вдруг резко натянул
поводья.
- Брин - всадник!
Тот тут же подъехал к нему, и они вместе стали рассматривать
далекую фигурку, мчащуюся прямо к ним. Эльфы пристально
приглядывались, не в силах различить в тусклом свете черты лица
всадника. На один короткий миг Брину Элесседилу показалось, что это
возвращается его брат, но в следующий момент он понял, что этот
человек заметно ниже Эвентина, и надежды его улетучились.
Кто бы то ни был, ездить верхом этот всадник решительно не
умел. Когда он подъехал ближе, стало видно, что он изо всех сил
вцепился в поводья, до смерти боясь свалиться, и его широкое лицо
покраснело и покрылось потом от напряжения скачки. Он не был
эльфом, он был южанином.
Ему удалось рывком остановить своего коня перед отрядом
эльфов, но прежде, чем заговорить, он был вынужден отдышаться. Он
взглянул на повернутые к нему улыбающиеся лица, и его собственное
лицо еще более побагровело.
- Я недавно встретил одного человека,- внезапно начал
незнакомец. Затем он помедлил, словно не уверенный, что они слушают
его.- Он попросил меня разыскать советника эльфийского короля.
Улыбки тут же исчезли с их лиц, и всадники чуть подались вперед.
- Я Джен Лин Сандор,- тихо произнес командир отряда.
Усталый ездок радостно вздохнул и кивнул.
- Я Флик Омсфорд, и я приехал сюда из самого Каллахорна, чтобы
найти вас.- С некоторым трудом он сполз с коня на землю и потер
ноющую спину.- Если позволите мне пару минут передохнуть, я отвезу
вас к Эвентину.
Шеа молча шагал между двумя огромными стражникамитроллями,
не в силах избавиться от ощущения, что Кельцет продал их.
Ловушка была расставлена умно, но по крайней мере, у них оставалась
возможность отбиваться. Однако вместо этого по неожиданной команде
Кельцета они перестали сопротивляться и покорно позволили себя
обезоружить. Шеа надеялся, что Кельцет знаком с одним из троллейвоинов
или хотя бы сумеет убедить сородичей освободить их. Но
громадный тролль даже не пытался что-либо объяснить напавшим на
них, без малейшего колебания позволив им связать ему руки. У
Панамона Крила и Шеа также отобрали оружие и связали им руки, и
троих пленников повели на север, в голые пустынные земли. Эльфийские
камни все еще оставались с ними, но против троллей они ничем не могли
помочь.
Он глядел на широкую спину Панамона, шагающего прямо перед
ним, и гадал, о чем думает сейчас вспыльчивый вор. Неожиданная сдача
Кельцета в плен произвела на него столь сильное впечатление, что с тех
пор он не проронил ни одного слова. Очевидно, он никак не мог
поверить в то, что так ошибался в этом безмолвном гиганте, которому
спас в свое время жизнь и чьей дружбой так гордился. Странный
поступок тролля оставался для них обоих полной загадкой; но в то
время, как Шеа был просто сбит с толку, Панамон Крил был глубоко
уязвлен. Что бы ни разделяло их, Кельцет все равно всегда оставался его
другом - таким другом, на которого он мог положиться. Изумление
бывалого бродяги постепенно переходило в ненависть, а Шеа уже знал,
что Панамона Крила при любых обстоятельствах опасно иметь своим
врагом.
Куда их ведут, определить было невозможно. Безлунная северная
ночь была непроглядно темной, и Шеа пришлось сосредоточиться на
ходьбе по невидимой во мраке земле, а тролли все шил и шли на север,
петляя между разбросанных валунов и высоких гребней, покрытых
камнями и пластами земли. Язык троллей был юноше совершенно
непонятен. Панамон погрузился в задумчивое молчание, и Шеа не
хотелось спрашивать его, о чем беседуют между собой тролли. Если у тех
есть причина подозревать, кто он такой, то сейчас они, должно быть,
ведут его прямо к Повелителю Колдунов. То, что у него не отняли
Эльфийские камни, могло означать, что их, напротив, приняли за
обычных путников, не поняв, что же им нужно в землях Севера. Эта
возможность слабо успокаивала его; троллям не понадобится много
времени, чтобы выяснить истину. Внезапно он задумался о судьбе
пропавшего Орл Фейна. В том месте, где их поймали, его следы внезапно
обрывались - судя по всему, карлик тоже попал в плен. Но куда его
повели? И что стало с Мечом Шаннары?
Несколько часов они шагали сквозь непроницаемый мрак. Скоро
Шеа потерял чувство времени, и наконец силы покинули его, он упал и
остаток пути один из троллей тащил его на своем широком плече, как
мешок с зерном. Затем его разбудили мерцающие огни тусклых костров,
и они вошли в незнакомый лагерь; потом его опустили на землю и
провели в большую палатку. Внутри тролли еще раз проверили, как
крепко связаны его руки, и скрутили ремнями ему лодыжки. Потом его
оставили одного. Панамона и Кельцета увели куда-то прочь.
Он попробовал распутать кожаные ремни, которыми был связан,
но ничего не добился и вскоре бросил свои попытки. Он чувствовал, что
засыпает; усталость долгого пути захлестнула его мысли. Он попытался
бороться с ней, заставляя себя строить планы побега. Но чем сильнее он
боролся, тем труднее становилось о чем-либо думать, и все в его мыслях
начало расплываться. Через пять минут он заснул.
Казалось, в следующий же миг, грубо тряся за плечи, его вырвали
из глубокого сна, в который он провалился. Он встал, еще не совсем
придя в себя, и кряжистый тролль сказал ему что-то неразборчивое и
указал на тарелку с едой, а затем вышел из палатки на солнечный свет. В
полутьме палатки Шеа прищурился, рассеянно глядя на серое сияние за
пологом палатки, обозначающее начало нового северного дня. С легким
удивлением осознав, что он больше не связан кожаными ремнями, он с
силой растер запястья и лодыжки, восстанавливая ток крови, и быстро
съел приготовленный завтрак.
Вокруг его палатки, судя по всему, царило оживление; утренний
воздух наполняли голоса и крики троллей, торопливо бегающих по
лагерю. Юноша закончил свой завтрак и уже решился рискнуть
выглянуть наружу, когда закрытый полог палатки вдруг резко отбросили
в сторону. Внутрь шагнул приземистый тролль-стражник и жестом велел
Шеа идти с ним. Крепко стискивая одной рукой ткань своей туники,
чтобы ощутить под ней успокаивающую округлость Эльфийских камней,
юноша неохотно последовал за ним.
Эскорт троллей повел его через обширный лагерь, состоящий из
всевозможных палаток и каменных хижин, сооруженных на широком
утесе, окруженном цепью низких скальных хребтов. Взглянув на далекий
горизонт, он понял, что утес расположен высоко над теми голыми
равнинами, которые они пересекли прошлой ночью. Лагерь казался
совершенно пустынным, голоса, которые раньше слышал в палатке Шеа,
стихли. Ночные костры превратились в груды углей, все палатки и
хижины были пусты. Испуганного пленника внезапно пронзил ледяной
удар - ему показалось, что его ведут на казнь. Ни Панамона, ни Кельцета
нигде не было видно. Флик, Менион Лих и остальные его друзья были
сейчас где-то на Юге и не догадывались о его судьбе. Он остался один и
готовился к смерти. Страх настолько сковал его, что он даже не
помышлял о бегстве. Он, как кукла, шагал за ведущими его троллями,
петляющими по безмолвному лагерю. Прямо впереди высился
небольшой вал, отмечающий границу поселения; вскоре они оставили
позади палатки и хижины и оказались на широкой открытой площадке.
Шеа в изумлении огляделся вокруг.
Широким полукругом, лицом к валу сидели дюжины троллей,
которые на миг повернули к нему головы, когда его вывели на площадку.
У основания вала сидели три тролля; они различались размером и, хотя
Шеа не был в этом уверен, видимо, возрастом. Каждый из них держал в
руке ярко окрашенный посох с черным флажком. По одну сторону
внутри широкого круга сидел Панамон Крил. Его необычно задумчивое
выражение лица не изменилось даже при виде Шеа. Общее внимание
сосредоточилось на массивной фигуре Кельцета, неподвижно сидящего в
центре круга своих безмолвствующих сородичей, со сложенными на
груди руками глядящего на троих троллей с посохами. Когда Шеа ввели
в круг и усадили рядом с задумчивым Панамоном, тот даже не
обернулся. Настал долгий миг полной тишины. То было самое странное
зрелище, какое только доводилось видеть Шеа. Затем один из троих
троллей, сидящих во главе полукруга, торжественно поднялся и легко
стукнул своим посохом по земле. Собравшиеся дружно встали, резко
повернулись к востоку и хором произнесли несколько коротких фраз на
своем языке. Затем все молча уселись на место.
- Представляешь? Они молились.
Это были первые слова, произнесенные Панамоном, и Шеа с
удивлением взглянул на него. Он быстро повернулся к вору, но тот
глядел на Кельцета. Поднялся еще один из трех троллей,
главенствующих на странном собрании, и что-то кратко сказал
внимательным слушателям, несколько раз указав на Панамона и Шеа.
Юноша в ожидании повернулся к своему спутнику.
- Это испытание, Шеа,- неожиданно бесстрастным тоном произнес
вор.- Правда, не для нас с тобой. Нас поведут к Горе Черепа, что лежит
за Лезвием Ножа - в королевство Повелителя Колдунов, и тамЄ не знаю,
что там будет. Не думаю, что они знают, кто мы такие. Повелитель
Колдунов приказал отправлять к нему всех чужеземцев, и мы не
исключение. Надежда еще есть.
- А испытание?..- с сомнением заговорил Шеа.
- Для Кельцета. Он предпочел предстать перед судом своего
народа, чем отправляться к Броне. Это древний обычай - у тролля всегда
есть такое право. Но его застали вместе с нами, а тролли сейчас воюют с
нашим народом. Всякий тролль, встреченный вместе с человеком,
объявляется сейчас предателем. Исключений не бывает.
Шеа бросил невольный взгляд на Кельцета. Массивный тролль,
неподвижный как скала, сидел в середине затихшего круга, а голос
тролля с посохом все звучал. Они ошиблись, радостно подумал Шеа.
Кельцет не предал их; он не стал их выдавать. Но почему тогда он так
легко позволил взять их в плен, хотя знал, что при этом подвергает
опасности и свою жизнь?
- Что с ним сделают, если решат, что он предатель? - повинуясь
внезапному порыву, спросил.
На губах вора появилась легкая усмешка.
- Я знаю, о чем ты думаешь.- В его насмешливом голосе звучала
ирония.- В этом испытании он рискует всем. Если его сочтут виновным,
он тут же будет сброшен с ближайшего утеса.
Он выразительно помолчал и вдруг прямо взглянул на юношу.
- Я тоже его не понимаю.
Они снова погрузились в молчание, и тролль завершил свою
обстоятельную речь и сел. Затем к трем троллям, которые, как теперь
понял Шеа, были судьями, подошел еще один, встал перед ними и
коротко что-то сказал. За ним последовало еще несколько, и каждый
коротко отвечал на задаваемые судьями вопросы. Шеа не понимал
происходящего, но полагал, что эти тролли принимали участие в
патруле, который захватил их прошлой ночью. Обсуждение тянулось
бесконечно долго, но Кельцет ни разу даже не шевельнулся.
Шеа разглядывал добродушного гиганта, не в силах понять,
почему тот выбрал такое развитие событий. И Шеа, и Панамон уже
давно уверились в том, что Кельцет не обычный изгнанник из своего
племени, преследуемый из-за своей немоты. Не был он и простым вором
и бродягой, каким пытался представить его Панамон. В его удивительно
спокойных глазах горел разум. Он обладал знаниями о Мече Шаннары,
Повелителе Колдунов и даже о самом Шеа, которые никогда никому не
раскрывал. Прошлое гиганта было надежно скрыто от них. Он такой же,
как Алланон, вдруг подумал Шеа. Оба они каким-то образом владели
разгадкой тайны Меча Шаннары. Это было странное сравнение, и
юноша неуверенно покачал головой, сомневаясь в разумности своей
мысли. Но времени думать больше не было.
Допрос свидетелей завершился, и трое судей потребовали от
обвиняемого встать и сказать слово в свою защиту. Настал нескончаемо
долгий и мучительный момент полной тишины; судьи, собравшиеся
тролли, Панамон Крил и Шеа, затаив дыхание, ожидали действий
Кельцета. Однако громадный скальный тролль по-прежнему сидел
неподвижно, словно погруженный в глубокие раздумья. Шеа охватило
неудержимое стремление дико закричать во весь голос, только бы
нарушить невыносимую тишину, но крик застрял у него в горле. Затем
без предупреждения Кельцет встал.
Он распрямил свою широкую спину и внезапно показался им
больше, чем просто смертным. В его осанке читалась гордость; он
взглянул на ожидающих его слов судей. Ни на секунду не отводя от них
взгляда, он сунул руку под широкий кожаный пояс, который постоянно
носил на талии, и извлек оттуда большой медальон из черного металла
на цепи. Мгновение он держал его в руке перед глазами у судей, в явном
изумлении подавшихся вперед. Шеа удалось заметить, что в центре
медальона начертан крест; затем гигант торжественно поднял цепь над
головой и медленно надел на свою мощную шею.
- Животворящие богиЄ поверить не могу! - потрясенно выдавил
Панамон.
Ошеломленные судьи поднялись. Кельцет медленно повернулся,
демонстрируя медальон всей толпе пораженных троллей, и они с
громкими криками повскакивали на ноги, безумно размахивая руками и
указывая на стоящего в центре круга гиганта. Шеа тоже глядел на него,
совершенно сбитый с толку.
- Панамон, что происходит? - наконец воскликнул он.
Его слова утонули в громогласном реве восторженной толпы, и
Панамон Крил вдруг тоже вскочил на ноги, сильно хлопнув рукой по
плечу Шеа.
- Поверить не могу,- с нескрываемым восторгом повторил вор.-
Столько месяцев я даже не подозревал. Так вот что он скрывал от нас все
это время, друг мой! Вот почему он без боя сдался в плен. Но это еще не
все.
- Так ты можешь объяснить, что случилось, или нет? - горячо
воскликнул Шеа.
- Медальон, Шеа - крест в круге! - радостно вскричал тот.- Это
Черный Ирикс, высочайшая награда, величайшая честь, какой только
может удостоиться при жизни тролль! Если за твою жизнь совет троллей
выдаст три таких медальона, это невероятно. Получить эту награду
может только тот, кто является живым воплощением всего того, что
почитает и к чему стремится народ троллей. Ни один смертный не может
быть ближе к богу. Когда-то в прошлом Кельцет заслужил эту честь - а
мы даже не подозревали!
- Но как же то, что его видели с нами?..- Юноша не закончил свой
вопрос.
- Носящий Ирикс никогда не предаст свой народ,- жестко отрезал
Панамон.- Такая честь предполагает безграничное доверие герою. Он
никогда не нарушит законов своего народа - считается, что он не
способен даже помыслить об этом. Они убеждены, что злоупотребление
этим доверием повлечет за собой страшные мучения после смерти. Ни
один тролль не осмелится на это.
Шеа потрясенно смотрел на Кельцета, восторженные крики не
ослабевали. Громадный тролль вновь повернулся лицом к троим судьям,
тщетно пытавшимся призвать бушующую толпу к порядку. Прошло еще
несколько минут, прежде чем шум стих настолько, что можно было
слышать отдельные голоса. Тролли вновь уселись, взволнованно ожидая
слов Кельцета. После короткой паузы к немому герою подбежал
переводчик, и Кельцет начал говорить на языке жестов. Следя за
движениями его мощных рук, переводчик излагал его речь судьям на
своем языке. Один из судей начал что-то говорить в ответ; Шеа не
понимал из их беседы ни слова, но, к счастью, Панамон в этот момент
начал взволнованным шепотом пересказывать юноше суть
происходящего.
- Он говорит, что пришел из Норбана, одного из больших городов
троллей в северных Чарнальских горах. Его родовое имя - Малликос; это
очень древний и уважаемый род. Но все они погибли, говорили, что их
перебили гномы, собиравшиеся ограбить их фамильную сокровищницу.
Судья слева спросил Кельцета, как же он спасся; считалось, что он тоже
погиб. Похоже, это было кровавое дельце, если о нем слышали даже в
этой деревушке. Но тогда - ты только послушай, Шеа! Кельцет говорит,
что его семью истребили посланцы Повелителя Колдунов! Почти год
назад Носители Черепа появились в Норбане, захватив власть и приказав
солдатам выполнять их распоряжения. Они убедили почти весь город,
что Брона восстал из мертвых, что он прожил тысячи лет и стал
неуязвим для оружия смертных. Малликосы были одной из правящих
семей в Норбане, и они отказались подчиняться, призывая горожан
сопротивляться воле Повелителя Колдунов. Слова Кельцета убедили
многих - ведь он носил Черный Ирикс. Тогда Повелитель Колдунов
уничтожил всю семью Малликосов, а Кельцета отправил в свою
крепость на Лезвии Ножа. История о гномах-бандитах - это обман,
который должен был заставить горожан охотнее идти на войну с Югом.
Но Кельцету удалось бежать прежде, чем его заточили в темницу,
и с тех пор он бесцельно шел на юг, пока не встретился со мной.
Повелитель Колдунов сжег ему гордо, чтобы тот никогда уже не мог ни с
кем говорить, но он научился языку жестов. Он ждал случая вернуться на
СеверЄ
Рассказ Кельцета внезапно прервал один из судей, и Панамон на
миг замолчал.
- Судья спросил, зачем же он теперь вернулся. Наш крупный друг
говорит, что Брона страшится силы Меча Шаннары и легенды, где
говорится, что Меч поднимет последний сын эльфийского домаЄ
Панамон резко смолк; переводчик вновь повернулся к Кельцету. В
первый раз громадный тролль взглянул в глаза Шеа, взгляд его
удивительных глаз внезапно стал серьезен. Юноша невольно задрожал.
Затем его могучий спутник что-то коротко сказал знаками ожидающим
его слов судьям. Панамон помедлил, затем тихо заговорил.
- Он сказал, ты, Шеа, должен идти с ним в королевство Черепа,
проникнуть в горную крепость, и там уничтожить Повелителя Колдунов!
Глава 31
Паланс Буканнах умер на рассвете. Смерть пришла к нему тихо,
почти неожиданно, с первыми слабыми лучами золотистого солнечного
света, робко рассеявшими мрак на востоке. Умер он, не приходя в
сознание. Когда о его смерти сообщили Балинору, тот только склонил
голову и отвернулся. Друзья еще мгновение стояли рядом с ним, затем
Гендель жестом велел всем им выйти. Они собрались в холле перед
комнатой, где лежало тело, и стали вполголоса беседовать. Балинор был
последним из Буканнахов. Если в грядущей битве он погибнет, его род
исчезнет с лица земли. Только история сохранит его имя.
В тот же час начался штурм Тирсиса. Он тоже начался тихо, как
только стала таять ночь. Занявшие боевые позиции солдаты Граничного
Легиона напряженно вглядывались в серые равнины, лежащие под
стенами великого города, и свет медленно восходящего солнца открывал
им чудовищное войско Севера, доходящее до самого Мермидона, чьи
безупречно выстроенные полки расчерчивали темно-зеленую траву
черными шахматными клетками. Мгновение огромная армия стояла
неподвижно, замерев на равнине под городскими стенами, и рассвет
медленно превращал черные тени в фигуры из плоти и крови, железа и
камня, а затем они двинулись на ряды защитников Тирсиса. Тишину
внезапно разорвал грохот военных барабанов карликов; от их низкого
рокочущего стука зловеще задрожали каменные стены Тирсиса.
Северяне шли в бой медленно, уверенно, в такт грому барабанов
грохотали по земле тысячи тяжелых сапог, слышался звон металла о
металл - готовилось к бою оружие и доспехи. Они шли молча, тысячи и
тысячи закованных в железо воинов, безликих в полумраке раннего утра.
Впереди войска на окованных железом колесах катились со скрипом
огромные штурмовые мосты, предназначенные для взятия укрепленных
высот, сбитые из обшитых сталью бревен.
Шли секунды, исполинскую армию отделяло от неподвижных
рядов Легиона уже менее ста ярдов, медленный ровный рокот барабанов
не ослабевал. На востоке показался ясно видимый краешек солнца, и
умирающая ночь отступила за западный горизонт. Барабаны внезапно
смолкли, и громадное войско резко остановилось. Еще мгновение в
утреннем воздухе висело могильное безмолвие, странное и пугающее.
Затем из глоток северян вы
...Закладка в соц.сетях
