Жанр: Научная фантастика
Меч Шаннары
...вать неприступный барьер с помощью веревок с крючьями и
лестниц, отвесную стену усеивали десятки фигурок, тщетно
карабкающихся к вершине. Внезапно с укреплений начали выплескивать
котлы с маслом, обливающим и людей, и машины, и впитывающимся в
землю под самыми стенами. За маслом последовали горящие факелы, и
вскоре весь фронт наступающих северян охватило пламя. Осадная башня
и окружающие ее воины просто исчезли в поднимающемся к небу черном
дыму, скрывающем от легионеров панораму боя, но не вопли ужаса и
боли. Солдаты, пытавшиеся взобраться на Внешнюю Стену, оказались в
ловушке. Лишь немногим из них удалось добраться до ее вершины,
откуда их немедленно сбросили вниз, а большинство просто сорвалось
или задохнулось в густом дыму, и с криками полетело в огонь.
В считанные минуты атака захлебнулась, и вся армия Севера
совершенно скрылась из вида. Люди на укреплениях бдительно
всматривались в клубящийся дым, тщетно пытаясь предугадать, какова
будет следующая атака. Балинор взглянул на своих товарищей и с
сомнением покачал головой.
- Это была настоящая глупость. Они не могли не понимать, что их
ожидает - но все-таки пошли на штурм. Неужели они безумны?
- Возможно, они пытались смутить насЄ- тихо проговорил
Гендель.- Или хотели укрыться за дымовой завесой. Которую мы им так
любезно предоставили.
- Такие жертвы, и только ради дымовой завесы? - недоверчиво
воскликнул Менион.
- В таком случае у них на уме что-то весьма определенное - то, что
просто не может не сработать,- заявил Балинор.- Следите за тем, что там
происходит. Я спущусь к воротам.
Он резко повернулся и чуть не бегом бросился вниз по спиральной
каменной лестнице. Без единого слова они проводили его взглядом и
вновь повернулись к стене. К небу по-прежнему поднимались густые
клубы тяжелого черного дыма, на равнинах продолжало гореть масло.
Крики умирающих смолкли, воцарилась странная тишина.
- Что они готовят? - наконец спросил Менион.
Какое-то время никто не отвечал.
- Хотел бы я поймать этого Стенмина,- проговорил наконец
Дарин.- Пока этот безумец прячется где-то в городе, я не чувствую себя в
безопасности даже за крепостными стенами.
- Мы почти схватили его,- быстро вмешался Даэль.- Мы
ворвались за ним в эту комнату, но он словно в воздухе растворился.
Должно быть, там был тайный выход.
Дарин согласно кивнул, и беседа вновь прекратилась. Менион
глядел на дым и думал о Ширль, которая ждала его во дворце, о Шеа,
Флике, отце и своей родине - в его рассеянных мыслях бурлил поток
образов. Какой конец ждет их всех?
- Проклятье! - Гендель рывком развернул его к себе, и он чуть не
вскрикнул.- Что я за дурень! С самого начала все было у нас под носом.
Тайный ход! В подвалах дворца, под винным погребом, в замурованных
темницах - тайный ход, ведущий сквозь горы вниз, на равнину. Старый
король как-то говорил мне о нем, сто лет назад. Должно быть, Стенмин
знает о нем!
- Путь в город? - воскликнул Менион.- Они подберутся к нам с
тыла.- Вдруг он замолк.- Гендель! Ширль во дворце!
- Нет времени.- Гендель уже сбегал по лестнице.- Менион, беги за
мной. Даэль, найдешь Януса Сенпре и передашь ему, чтобы немедленно
вел войска во дворец. Дарин, найди Балинора и предупреди его.
Спешите, и молитесь, чтобы не было слишком поздно.
Они скатились по истертым ступеням и разбежались во все
стороны среди бараков, словно одержимые бесами. Гендель с Менионом
со всех ног помчались, бесцеремонно расталкивая солдат, к воротам,
ведущим на Тирсианскую дорогу. Слишком медленно, молча кричал
себе Менион. Он чуть не сбил Генделя с ног, резко сворачивая вправо, к
группе оседланных сменных лошадей, привязанных у дороги. Молча
оттолкнув пытавшегося остановить их конюха, они вскочили на двух
ближайших и поскакали к городу. Кони галопом промчались через
открытые ворота, мимо ошеломленной стражи, мимо резервных
отрядов, размещенных сразу же за воротами; дорога очистилась, и они
во весь опор понеслись к дворцу.
Все, что произошло потом, казалось, не зависело от
остановившегося времени и пространства. Мимо мелькали размытые
очертания людей и зданий; двое всадников галопом летели по древним
камням Тирсианской дороги. Таяли бесценные секунды, но вот вдалеке
показалась громадная дуга Сендикского моста, тянущегося над
городским парком к самому дворцу Буканнахов. Цепочка груженых
повозок у подножия моста в ужасе отползла в сторону - двое всадников,
не сбавляя хода, пролетели мимо, мчась по каменной дуге к распахнутым
воротам королевского дворца. Ворвавшись в окруженный садами
внутренний двор, Гендель с Менионом резко осадили своих взмыленных
скакунов и соскочили на землю.
Стояла тишина. Все было спокойно. Из-под тени раскидистой ивы
почти лениво появился одинокий привратник и взял разгоряченных
коней под уздцы; в его глазах отражалось лишь легкое любопытство.
Гендель хмуро взглянул на него, разрешил ему идти и торопливо
направился к парадным дверям, сопровождаемый Менионом. Попрежнему
ничего. Может быть, они успели. Может быть, они даже
ошиблисьЄ
Залы древнего родового замка были пусты и безмолвны;
переступив порог, они немного помедлили, быстро окидывая взглядом
дверные проемы и глубокие альковы, гобелены на стенах и занавешенные
окна. Менион собрался отправиться на поиски Ширль, но гном жестом
остановил его. Дочери королей придется немного подождать. Ступая
медленно и бесшумно, гном повел взволнованного горца по другому
коридору, к лестнице в погреб. Перед поворотом они помедлили, затем,
прижавшись к полированным стенным панелям, осторожно заглянули за
угол.
Массивная, окованная железом дверь, ведущая в знакомый им
винный погреб, была приоткрыта. В проходе перед ней стояли трое
вооруженных солдат, охраняя пустынный коридор. Все они носили на
мундирах эмблему сокола. Менион с Генделем молча отступили назад.
Только сейчас принц Лиха заметил, что он безоружен. Забытый меч
Лиха свисал сейчас с луки седла его коня. Он быстро обежал коридор
глазами, и взгляд его упал на ряд скрещенных пик, стоящих у дальней
стены. Пика была для него не самым подходящим оружием, но выбирать
не приходилось. Он бесшумно вытащил из ряда неудобную пику и
присоединился к Генделю. Они обменялись долгими взглядами. Им
придется действовать быстро. Если стража успеет укрыться за дверью
погреба и запереть ее изнутри, им уже не удастся схватить Стенмина. Как
бы то ни было, их всего двое. А сколько врагов еще ждет их внизу?
Раздумывать было некогда. Одним броском они выскочили из
укрытия и помчались по коридору. Трое стражников едва успели
обернуться, когда отчаянные бойцы набросились на них. Менион
пронзил пикой того, кто стоял ближе других к двери, и тут же прыгнул,
сбивая с ног его товарища. Последний стражник беззвучно рухнул под
ударом тяжелой булавы Генделя. Схватка закончилась, не успев
начаться, и они вошли в дверь, готовясь спуститься по истертым
каменным ступеням, и столкнулись с самым страшным сражением в их
жизни.
Старый погреб ярко освещали факелы. Они горели на каждой
стене, разгоняя подземный сумрак. Огромный каменный люк в середине
просторного зала, ведущий в забытые подземные темницы, был
распахнут, и из темноты провала доносились далекие звуки ударов
металла о камень. Подвал кишел вооруженными людьми, и эти люди со
всех сторон бросились на вошедших.
Гендель и Менион встретили их яростной атакой, бросившей их в
самую гущу врагов. К счастью, на вершине лестницы горец успел
подобрать меч одного из убитых стражников. Спиной к спине с
Генделем, он начал битву с десятками противников. Краем глаза он
заметил, как из темноты люка поднимается знакомая фигура в алом; при
виде ненавистного Стенмина принц Лиха почувствовал, как в нем
закипает бешеная злоба. С новыми силами он бросился на вражеских
солдат, пытаясь прорваться сквозь их ряды и добраться до человека,
предавшего их. На худом лице мистика отразился ужас, и он поспешил
отступить подальше от сражающихся.
Спиной к спине, гном и горец сражались, словно двое берсеркеров.
Вокруг них лежали мертвые и умирающие; оба они получили уже по
дюжине ран, но не чувствовали боли. Дважды Менион поскальзывался
на залитом кровью полу и падал, и каждый раз Гендель удерживал
нападающих, пока горец снова поднимался на ноги. Врагов оставалось
всего пятеро, но Гендель и Менион уже смертельно истекали кровью.
Они сражались как механические куклы, их тела покрылись кровью и
потом, руки налились свинцом и онемели. Словно спохватившись,
перепуганный Стенмин вдруг метнулся к краю люка и начал звать на
помощь. Видя это, принц Лиха последним усилием бросился на двоих
противников и сбил обоих с ног. К нему метнулся третий, но горец по
рукоять всадил ему в живот меч и оставил его в теле. Подхватив
лежащую пику, он бросился к дрожащему мистику и оглушил его
мощным взмахом тяжелого оружия. Худощавое тело рухнуло на
каменный пол, и тогда Менион Лих ухватился за край тяжелой плиты
люка и из последних сил рванул ее вверх.
Ему показалось, что плита прикована к полу цепями. Она даже не
шевельнулась. Далеко внизу звук ударов металла о камень смолк,
сменившись стуком сапог солдат, бегущих к люку. Оставалось лишь
несколько секунд. Если они доберутся до лестницы, ему конец.
Собравшись с силами, истекающий кровью горец вновь напряг мускулы,
приподнимая массивную каменную плиту, и на этот раз она подалась.
Горец застонал от страшного напряжения, но продолжал поднимать
тяжелую плиту, пока та не покачнулась и не рухнула с оглушительным
грохотом, закрывая квадратную дыру в полу. Онемевшими, скользкими
от пота руками он продел цепь сквозь врезанные в камень кольца и
задвинул стальной брус засова. Проход был закрыт. Если солдаты
Севера все же захотят проникнуть во дворец этим путем, им придется
пробить себе дорогу сквозь несколько футов камня и железа.
- Менион.
Хрупкую тишину нарушил надтреснутый шепот, произнесший его
имя. Горец бессильно опустился на пол, но его протянутая рука нашла
рукоять лежащего меча, и он поднял окровавленное лицо. На полу, среди
груды тел искалеченных охранников, безжизненных или же корчащихся в
последних судорогах, глаза принца Лиха нашли его друга. Гном стоял,
оперевшись спиной на стену у подножия лестницы, крепко сжимая в руке
свою булаву. Вокруг него валялись мертвые тела. Он убил их всех. Не
спасся ни один. Его жесткий взгляд на миг упал на Мениона, как в
прошлом, как в тот день, когда они впервые встретились в низинах близ
Черных Дубов. Он стал прежним Генделем - молчаливым, угрюмым,
бесконечно деятельным. Затем булава выскользнула из его руки, глаза
остекленели; с долгим вздохом его тело медленно, безжизненно сползло
по стене в объятия смерти, наконец-то дождавшейся его.
Гендель! Его имя вспыхнуло в оглушенном, не верящем в
случившееся сознании Мениона; он неуклюже поднялся на ноги и встал,
пошатываясь, среди дрожащих теней. На его покрасневших глазах
выступили слезы и темными ручейками побежали по окровавленному
лицу. Свинцовыми шагами он начал пробираться среди мертвых тел
вражеских солдат, задыхаясь от неукротимого гнева и чувства бессилия.
Он не замечал, что Стенмин, лежащий у дальней стены, начинает
приходить в себя. Он подошел к гному и опустился перед ним на колени,
осторожно прижав его обмякшее тело к груди. Сколько раз спасал
Гендель ему жизнь? Сколько раз спасал он их всех, лишь затем, чтобыЄ
Он не мог завершить эту мысль. Он мог только плакать. Казалось, все в
нем разом переломилось.
Стенмин медленно поднялся на одно колено и обвел мутным
взглядом груды окровавленных трупов. Все его люди мертвы, каменный
люк закрыт и закован, иЄ В его охваченном болью теле шевельнулся
страх. Один из врагов еще жив - горец! Он ненавидел этого человека, так
ненавидел, что даже подумал вначале, не убить ли его, но затем страх
нахлынул на него еще сильнее, чем прежде, и все его мысли вернулись к
бегству. Бежать, спастись! Выход отсюда был только один - по лестнице,
мимо стоящего на коленях горца, через открытую дверь погреба. Он уже
поднялся на ноги, бесшумно пробираясь между лежащими телами,
скользя к спасительной лестнице.
Горец стоял к нему спиной, по-прежнему держа тело гнома на
руках. На лбу Стенмина выступили капли пота, тонкие губы угрожающе
искривились - но страх вынуждал его идти вперед. Еще несколько шагов.
Он снова будет свободен. Город все равно обречен; все они погибнут, все
его враги. Но он выживет. Он подавил неожиданное желание
расхохотаться. Его рука коснулась камня древних ступеней, за ней - нога;
их с горцем разделяло всего несколько футов, но тот еще ни о чем не
подозревал, а наружная дверь погреба была приоткрыта и не охранялась.
Свобода! В нескольких шагахЄ
Тут Менион обернулся. Вопль ужаса сорвался с уст мистика,
взгляд его упал на ужасное лицо горца. Стенмин судорожно начал
карабкаться вверх, к открытой двери, путаясь в своем длинном плаще.
Он был только на середине лестницы, когда Менион догнал его.
У стен Тирсиса происходило невероятное. Спустившись с парапета
Внешней Стены, Балинор тут же направился к массивным городским
воротам. Стражники Легиона, стоящие перед их громадными стальными
створками, встали навытяжку. На первый взгляд все было в порядке.
Ряды внутренних засовов, механически отодвигающихся дозорным из
внутренней башни, надежно скрепляли створки ворот. Тяжелый
железный брус, служащий дополнительной мерой предосторожности,
лежал поперек ворот в своих скобах. Балинор пристально посмотрел на
каменную стену; его мучили неодолимые сомнения. Что-то назревало; он
чувствовал, что скоро что-то произойдет. Ворота были ключом к городу,
слабым местом в несокрушимой каменной стене, ограждающей Тирсис.
Осадные башни, веревки с крючьями, штурмовые лестницы - все эти
попытки преодолеть огромную стену были тщетны, и Повелитель
Колдунов не мог не понимать этого. Ключом были ворота.
Его взгляд поднялся к небу, к сторожевой башне, приземистой
каменной коробке без окон, в которой находился механизм,
управляющий запорами ворот. У единственной двери бдительно несли
стражу двое солдат Легиона. Этот жизненно важный для города
механизм оборонял отряд лучших бойцов, отобранных лично
Балинором, под командованием капитана Шилона. По обе стороны
небольшого строения стену защищали воины Граничного Легиона.
Казалось, северяне не могли и надеяться захватить эту башню. Но все
жеЄ
Полководец подошел к подножию узкой лестницы, ведущей к
башне, и начал подниматься по истертым каменным плитам. На миг его
внимание отвлекли внезапно раздавшиеся на стене крики, и он
остановился; в воздухе раздалось низкое гудение тетивы тысячи луков, и
на укрепления Внешней Стены обрушился ливень стрел. Балинор
торопливо взбежал по лестнице и в три быстрых прыжка поднялся на
стену. Он внимательно посмотрел вниз, на подножия утесов, усеянные
телами, обломками и точками маленьких огней, где в утренней дымке
чадило горящее масло. Северяне на время отказались от попыток
штурма стен. Пока что защитников укреплений плотным огнем
поливали лучники, выстроенные в шеренгу по пять.
Причина этого изменения тактики была очевидна. У самого края
утеса отряд скальных троллей в тяжелых доспехах толкал вперед
неповоротливый передвижной таран, сверху и с боков защищенный
листами железа. Пока сосредоточенный огонь лучников прижимал к
земле солдат Граничного Легиона, огромные тролли подтаскивали
таран к городским воротам, намереваясь сокрушить их.
На первый взгляд план врагов казался совершенно нелепым и
бесполезным. Но если враг как-то сумеет захватить наблюдательную
башню, внутренние засовы будут отодвинуты, и тогда удерживать
ворота закрытыми будет только длинный железный брус. Балинор
побежал к маленькой постройке. Стражники молча взяли "на караул".
Он скользнул по ним взглядом, торопливо протягивая руку к дверной
скобе. Шилона нигде не было видно. Дверь распахнулась вовнутрь, и он
уже сделал шаг в полутемную комнату, когда вдруг понял, что так и не
видел ни одного из знакомых ему часовых.
Полководец отреагировал машинально, отпрыгнул вбок,
уклонившись от беззвучного нападения со спины, схватил выставленное
вперед копье, чуть не пробившее ему спину, и вырвал его из рук убийцы.
Прислонившись спиной к стене, король мгновенно окинул взглядом
тускло освещенную комнату. У одной из стен грудой лежали тела
Шилона и его людей; с их застывших тел были сорваны доспехи и
одежда. Из теней в глубине помещения выступила группа безликих
противников и бросилась на него, занося кинжалы. Балинор швырнул в
них тяжелое копье и бросился к открытой двери. Но второй часовой,
остававшийся снаружи, увидел его и поспешил захлопнуть перед ним
дверь. У короля не оставалось времени ее выламывать. Едва он успел
выхватить свой широкий меч, как нападающие набросились на него. Они
грубо повалили его на пол, их кинжалы со звоном отскакивали от
надежной кольчуги, столько раз спасавшей ему жизнь. Могучим рывком
Балинор высвободился и поднялся на ноги. В тусклом освещении
полутемной комнаты его противники казались тенями, но глаза его
привыкали к сумраку, и когда они двинулись на него, он взмахнул перед
собой мечом. Два темных силуэта с криком рухнули на пол,
разрубленные огромным клинком, но их товарищи, избегнувшие
широкого взмаха меча, снова бросились на короля.
И во второй раз Балинора свалили с ног, и снова он вырвался, и в
тесной комнате закипел бой. Грохот разворачивающейся снаружи атаки
заглушал шум схватки, идущей в каменной постройке; полководец,
понимал, что если он сам не сумеет открыть дверь, то никто не придет
ему на помощь. Он снова прислонился спиной к стене и ударил по
приближающимся теням мечом. Трое погибло, несколько было ранено,
но непрекращающиеся атаки уцелевших начинали отнимать у него силы.
Ему необходимо было быстро выбраться отсюда. Затем всю башню
заполнил громкий скрежет рычагов и шестерней, и он с ужасом понял,
что кто-то отодвигает внутренние засовы крепостных ворот. Бешеным
рывком он бросился к управляющему засовами механизму, но
противники решительно преградили ему путь, и он был вынужден
приближаться к своей цели по кругу. В следующий миг раздался громкий
скрежет металла по металлу, а за ним ряд мощных ударов. Они
заклинили управляющие рычаги! Забыв о своей безопасности,
разъяренный Балинор бросился на уцелевших врагов.
Затем дверь наблюдательной башни распахнулась, и в проход с
силой влетел труп предателя-часового. В полутемную комнату хлынул
серый дневной свет, и рядом с воином из ниоткуда возникла фигура
Дарина. В зловещей тишине они продолжали рубить оставшихся врагов,
оттесняя их от заклиненного механизма, прочь от распахнутой двери, в
дальний угол маленькой комнаты. Здесь, стоя плечом к плечу, в
жестоком рукопашном бою они уничтожили предателей. Даже не
взглянув на их трупы, покрытый кровью король бросился к
поврежденным механизмам ворот, и по мере того, как он изучал
запутанную систему железных рычагов и шестерней, на лице его от
ярости пролегали морщины. В бешенстве он всем телом навалился на
главную рукоять. Она не сдвинулась с места. Поняв, что произошло,
Дарин побледнел.
- Нет времени! - горячо воскликнул Балинор, бешено дергая
заклиненные рычаги.
Через каменное строение пробежала волна сокрушительного
грохота, от которого затряслись стены и мрачно вздрогнули двое
воинов.
- Ворота! - в ужасе воскликнул Дарин.
Второй удар сотряс башню, за ним третий. Снаружи послышался
топот бегущих ног, и вскоре в дверном проеме появилось потемневшее
лицо Мессалайна. Он собрался заговорить, но Балинор уже направлялся
к укреплениям, на ходу раздавая приказы.
- Очистите эту комнату и пришлите механиков, пусть попробуют
освободить эти рычаги. Засовы ворот открыты и заклинены! -
Мессалайн изменился в лице, словно получил смертельный удар.-
Укрепите ворота бревнами и поставьте в пятидесяти шагах за ними свои
лучшие фаланги. Северяне не должны прорваться. Поставьте на
Внутренней Стене два ряда лучников, чтобы преградить вход в ворота.
Резервные войска и гарнизон защищают Внутреннюю Стену. Все
остальные остаются на своих местах у Внешней Стены. Будем
удерживать ее столько, сколько удастся. Если Стена падет, Легион
отступает на вторую линию обороны и будет держать ее. Если потеряем
и ее, перегруппируемся у Сендикского моста. Это последний рубеж. Чтонибудь
еще?
Дарин быстро объяснил, куда направился Гендель. Балинор устало
покачал головой.
- Нас предают на каждом шагу. Пока что Генделю придется
действовать без нашей помощи. Если дворец падет и они прорвутся с
тыла, с нами покончено. Мессалайн, ты командуешь на правом фланге,
Гиннисон - на левом, я встану в центре фаланги. Враг не пройдет!
Молитесь, чтобы Эвентин успел раньше, чем силы оставят нас.
Мессалайн выбежал наружу и скрылся из вида. Сокрушительные
удары массивного тарана продолжали сотрясать могучие стены; Балинор
и Дарин молча смотрели друг на друга. Серый дневной свет уже начинал
тускнеть, зловещая тень Повелителя Колдунов подползала все ближе к
обреченному городу. Тирсианин медленно протянул руку и коснулся
плеча своего друга-эльфа.
- До свидания, друг мой. Это наш конец. Времени уже почти не
осталось.
- Эвентин не может просто так бросить нас здесьЄ- запальчиво
начал эльф.
- Знаю, знаю,- ответил Балинор.- И Алланон тоже. Но он не
нашел ни Меч, ни наследника Шаннары. У него тоже не осталось
времени.
Настала короткая пауза, нарушенная криками людей на стенах и
грохотом тарана, бьющего в ворота Тирсиса. Балинор вытер кровь с
глубокого пореза над глазом.
- Разыщи своего брата, Дарин. Но прежде чем покинуть Внешнюю
Стену, прикажи вылить на этот таран остатки масла и поджечь. Если мы
не можем остановить их, по крайней мере мы в силах затруднить им
работу.
Он мрачно усмехнулся и молча вышел прочь из наблюдательной
башни. Дарин задумчиво глядел ему вслед, недоумевая, что за странный
рок определил им столь несправедливый конец. Балинор был самым
замечательным из всех людей, каких он только встречал за свою жизнь.
Однако он потерял все - свою семью, свой дом, свой город, а теперь
стечение судеб отнимало у него и жизнь. Что же это за мир, где возможна
такая жестокая несправедливость, где добродетельные люди лишаются
всего, а бездушные создания, полные злобы и ненависти, беспечно и
славно доживают до спокойной старости? Раньше он был неколебимо
уверен в том, что они победят, что найдется какой-нибудь способ
уничтожить зловещего Повелителя Колдунов и спасти Четыре Земли. Но
мечты развеялись.
Дарин непонимающе взглянул на коренастых механиков Легиона,
вошедших в здание башни и приступивших к безнадежной работе над
заклиненным механизмом ворот. Эльф поспешил покинуть башню и
вернуться на укрепления Стены. Настало время искать Даэля.
Ярость битвы за Внешнюю Стену была невообразима. Несмотря
на смертоносный град стрел, которыми осыпали воинов Граничного
Легиона карлики-лучники, выстроенные рядами под утесом, доблестным
защитникам города удалось сразить часть троллей, сокрушавших
расшатанные ворота ударами огромного тарана. На укрепления над
самыми воротами подняли оставшиеся котлы с маслом и опрокинули на
вражеский таран и раскачивавших его троллей. Со стен полетели
факелы, и тут же огромный участок земли утонул в море пламени и
клубящемся черном дыму. Металл дымил и плавился в этом пекле, и в
считанные минуты тролли были сожжены заживо - их доспехи стали
раскаленной ловушкой, из которой не было выхода. Но брешь вскоре
заполнили новые вражеские солдаты, и могучий таран продолжил с
грохотом наносить по городским воротам сокрушительные удары,
которые погнули и начали переламывать железный брус и бревна,
удерживающие высокие створки ворот.
Серое небо почернело от маслянистого дыма, поднимающегося
над охваченными огнем равнинами и застилающего городские стены и
их защитников плотной удушливой пеленой. Запах горелого мяса душил
солдат Легиона и забивал им легкие; у подножия Внешней Стены
грудами лежали черные, обуглившиеся тела троллей. Двое противников
отчаянно пытались взять верх друг над другом, но ни один не мог
добиться превосходства. Какое-то время казалось, что до конца дня ни
одной из армий так и не удастся взять верх.
Но затем огромный брус с треском лопнул и распался надвое,
упертые в землю бревна выгнулись и раскололись, и чудовищный таран
пробил брешь в воротах Тирсиса. Северяне потоком хлынули в
образовавшийся проем, и их моментально скосили лучники Легиона,
стоявшие на вершине Внутренней Стены. Выстроенная неполным
квадратом, открытым со стороны ворот во Внешней Стене, путь врагу
преградила фаланга Легиона, ощетинившаяся копьями поверх
сомкнутых щитов. Таран качнулся вперед, ворота подались еще немного,
и тогда в брешь устремились передние ряды северной армии, бросаясь на
копья легионеров. Те чуть отшатнулись, но выстояли, отбросив
нападающих назад, и те начали топтаться на месте и были уничтожены
стрелами, летящими со стен как сверху, так и сзади. Вскоре участок
земли рядом с воротами покрылся горами мертвых и корчащихся в
агонии тел, на время заваливших брешь в воротах, и огромной армии
вторжения больше не удавалось продвинуться ни на шаг.
Дарин стоял на Внешней Стене рядом с наблюдательной башней,
следя оттуда за тем, как атака северян разбивается о фалангу Легиона.
Узнав, что его брат отправился вместе с Янусом Сенпре во дворец, он
неохотно принял решение оставаться здесь, рядом с Балинором, пока это
еще возможно. Теперь враг пытался вернуть себе утерянное
преимущество; матурены посылали к пролому в воротах осажденного
города огромные отряды троллей. Объединившись в решительном
усилии раз и навсегда сокрушить южан, армия Севера бросила вперед
самые мощные свои силы. Со всех сторон на Внешнюю Стену
обрушилась новая волна нападающих, орды карликов и мелких троллей
взбирались на стены по лестницам и веревкам с крючьями. Поредевшие
ряды легионеров, остающихся на укреплениях, отчаянно сражались,
чтобы не дать врагу прорваться, но их люди умирали, а воинство Севера
казалось бесчисленным. Началась битва на истощение, победить в
которой у ти
...Закладка в соц.сетях
