Жанр: Научная фантастика
Другие правила
...оснуться руки Гуниллы или волос -
и блаженство переполняло его! С горкой! Габу распирало чувство, которое хотелось назвать
любовью... но откуда ему знать, что это любовь? С чем это сравнить? Как люди вообще
узнают, что они любят? Но подключи его к какому-нибудь "счастьемеру" - и прибор
зашкалило бы...
Гунилла положила руки ему на плечи (Габа опочил, воскрес, не поверил, почил снова,
ожил, поверил, вознесся в рай и дальше). Улыбнулась. В голубых глазах читался вопрос и
ответ, они призывали и отвергали.
- Я тоже... - начала Гунилла, но не смогла договорить. Тонкий, как спичка, синий луч
лазера пронзил ее хорошенькую головку. Мозг вскипел. Сознание распалось. Угасла душа.
Габа с первой секунды понял, что произошло, но бежал страшного знания. Это было
невозможно! Весь его мир, взлелеянное в мечтаниях будущее рассыпались в прах. Ему уже
никогда не увидеть Гуниллу в фате невесты, никогда не волноваться у порога родильного
покоя. Никогда!
Габа обнял девушку за плечи. Подхватил падающее тело. Голова Гуниллы бессильно
откинулась, сгоревшая прядка открыла маленькую черную дырочку у виска. Горе скрутило
штурмана. Он бережно, встав на колени, уложил Гуниллу и только потом обернулся.
У двери тамбура стоял Тхакур Сингх в тускло-сером бое-скафандре. Он покачивал
тяжелым длинноствольным лазерником и ухмылялся.
- Я же обещал, что отомщу, - промурлыкал он с чувством глубокого удовлетворения.
Габа сжал кулаки. Такое ощущение, что кишки смерзлись, а все мышцы скомкало от
натуги. Мир для него почти пропал. Он видел только Тхакура и хотел только одного - убить
этого... эту...
- С-сука!.. - сорвалось с серых губ. Габа прыгнул.
Глава БГ откинулся, выстрелил и палил до тех пор, пока не иссякла батарея. Штурман
лежал на полу, скребя пальцами стереопластиковые плитки, и смотрел на пурпура. Если бы
взгляд мог убивать...
- С-су... - выдохнул Габа. И умер.
Случай был интересный. Аварийный робот Фидо стал вдруг позволять себе не роботово.
То уйдет со стройплощадки и выслеживает рыбозмею среди холмов. То копается на свалке
кибертехники, выбирает для себя запчасти и прячет их в разных местах - на черный день.
- Типичная абберация, - заявил Гупта.
- Ерунду не говори! - сердито сказал Антон. - Где ты видишь абберацию?! Он ходит,
как пишет! Речь нормальная... Просто он делает то, чего у него и в программе-то нет!
- Может, тогда мотиварный контур из строя вышел? - подал идею Шуйбэнь и помахал
ладонью перед оптикой Фидо. Кибер внимательно посмотрел на Лю.
- Да нет, мы все главные рефлекторные цепи прозвонили...
- Это спонтанный рефлекс, - вынес вердикт Жилин. - Сам я с этим еще не встречался,
знаю только по статьям в "Вестнике кибернетики". Очень похоже... - Он потер руки, шурша
ладонями. - Неосознанное желание... даже, может, не желание, а "софт" хотения...
Зацвирикал радиофон. Жилин нетерпеливо ткнул по "пуску". Над плашкой
коммуникатора зацвело прыгающее изображение - голова Йенсена. Моложавое, обычно
малоподвижное лицо было покрыто потом и подергивалось, словно от могучего напряжения.
- Глеб... - еле выговорил спецуполномоченный.
- Слушаю! Что случилось, Ларс Юльевич?
- Локи захватил Сырт...
- Что?!
Но у Йенсена просто не было сил повторить.
- Дюжина ботов... - сипел он с надсадой. - Занял техкупол... Подмена личности...
Всем верхам... Никому не верьте, только Клунину... Еще Ковальского не было... Да... И мне
подсадили... Борюсь... Больно очень... Тхакур Сингх здесь... Габа... гляньте там... Больно...
Изображение пропало. Глеб бросился к краулеру - Антон уже вскочил и выжимал
педаль. Моторы взвыли, танкетка встала на дыбы, вращая гусеницами, и хлопнулась на песок
перед главным киберинженером. Жилин запрыгнул на ходу и остался стоять, вцепившись в
раму.
- Гони!
Антон понесся, не разбирая дороги. Мимо огороженной каверны, где копались
роботы-диггеры, в объезд фундамента исполинского купола, под самым носом у желтого
песчаного танка, вверх по склону, на пределе двигателей и нервов. У станции Антон
затормозил, чуть не врезавшись в хозблок. Но было уже поздно.
Ворвавшись в столовую, Жилин наткнулся на мертвый взгляд Габы. Пахло горелым
мясом. Лазерный луч исполосовал всего штурмана "Боры", удалив жизнь.
- Гуллан-то за что? - всхлипнул Антон.
Жилин резко обернулся и едва не застонал. У киберкухни, продолжавшей жизнерадостно
позванивать и шипеть, лежала Гунилла. Ее миленькое личико было обращено к окну, храня
начало незавершенной улыбки. Сорвав со стены аптечку, Жилин опустился перед девушкой на
колени и подключил диагност. Поздно! Поздно! Жилина обморозило жалостью. Он погладил
Гуниллу по руке, провел пальцами по волосам. Голубые Гуниллины глаза были широко
распахнуты, выдавая невысказанное. Полураскрытые губки застыли... и уже не издадут ни
звука. Никогда. Что за проклятое слово...
В столовую вбежал Гирин и будто споткнулся о мертвые взгляды. Он ничего не сказал,
только ссутулился - друга не стало, в душе усадка... Минуту в уши билось безмолвие.
- Глеб, - глухо заговорил Максим, - они там, у дальних постов... Пурпуры.
Жилин отвел глаза от Гуниллиного лица и посмотрел на Макса. Гирин был страшен. Не
говоря ни слова, Глеб сорвался с места и, пригнувшись, нырнул в люк переходника. Антон
кинулся следом.
- У них танк высшей защиты! - догнал их голос Гирина.
- Макс, проскочи по станции! - прокричал Жилин на бегу. - Всех, кого найдешь, гони
к заводу! - И проговорил то ли себе, то ли Антону: - Не дай бог еще кого-нибудь ..
Жилин затормозил у двери с табличкой "Арсенал" и рывком приложил руку к детектору.
Дверь мгновенно ушла в пазы. Ворвавшись в арсенал, Жилин сгреб в охапку все лучеметы,
имевшиеся в наличии, - числом шесть, оглянулся, заметил Виджая, ставшего в проеме, и
сунул оружие ему.
- Держи! Антон, помоги!
Жилин выволок из-под стеллажей какой-то ящик с ручками.
- Хватайся!
Антон ухватился. Ящик был тяжеленный.
- Пошли!
- А что это? Батареи?
- Термическая бомба!
Антон кивнул, будто что-то понимал. Он неуклюже бежал, перекосившись от тяжести,
страшно боясь оступиться, и подгонял время. Сейчас все, что было и не было, все, что могло бы
быть, но не свершилось, потеряло всякое значение. То ужасное, случившееся с Гуниллой и
Габой, перевешивало.
Распахивая люки шлюза, Антон даже пожалел, что Тхакур умрет так быстро - в
подорванном танке. Пусть бы покорчился! Пусть бы помучился, сволочь пурпурная, повыл бы,
попучил бы черные бельма... Убить его мало.
Сгибаясь, стажер и его наставник перебежали под защиту свежего, сувоистого оползня -
груды камней, скрепленных, как раствором, мерзлой глиной. Макс и Виджай (куда ж без него!)
лежали у самого гребня, осторожно поднимая головы над камнем.
- Тхакур здесь, - сказал Гирин, оглянувшись, - садился, гад. С ним трое.
- Станцию проверил? - процедил Жилин. Сузив глаза, мастер будто целился в
громадный танк типа "Йотун", ворочавшийся в сотне метров от него.
- Везде пусто! Все на смене. Давай пурпуров... - Гирин красноречиво повел
лучеметом, - ...за наших?
- Мы лучше сделаем, - сказал Жилин. Антон верно понял его движение и первым
ухватился за бомбу.
- Дай лучше я... - тихо попросил Гирин, и Антон уступил. Облегченно, как он понял со
стыдом.
Танк высшей защиты взревел моторами, словно бесясь от ярости, и попер прямо на
бункера станции. Угластая, могучая машинища не была боевой. Придуманный, чтобы
забрасывать экспедиции в любые места, хоть на меркурианское Горящее Плато, где
разведстанция поместилась на островке посреди расплавленного свинца и цинка, "Йотун"
всегда вызывал у Антона ассоциацию со слоном или китом, в общем, с чем-то большим и
добрым. Но сейчас на "Соам" перло мерзкое чудовище, злобный гигант-йотун из
скандинавских саг. Разбрасывая барханы, как корабль разрезает волны, громадный танк
ломился с одной целью: напасть и разрушить!
Спереди у него выдвинулось оребренное рыло аннигилятора.
- Глаза! - крикнул Жилин и заслонился рукой.
Умп-ф! - схлопнулся воздух. На секунду вспыхнул и погас прозрачный шлейф - это
пучок антипротонов выжег атомы газа, - и ослепительная вспышка залила все вокруг
невыносимым светом распада. В пластолитовой стене бункера, стоявшего у танка на дороге,
открылась пещера, засверкала белым накалом, запузырилась, пахнула металлокерамическим
паром. Остывающее облачко радиоактивного пепла высеялось на грунт. Танк отъехал и
развернулся на месте, веером раскидав грунт и подняв тучу пыли. Торжествующе завыла
сирена.
- Пошли! - сказал Жилин. Подхватив бомбу, они с Гириным рванули к "Йотуну".
Антон взял из охапки лучемет, подполз к гребню и высунул шлем меж двух глыб
базальта. Мастер и Гирин мчались легко, будто не чуя оттягивающей руки бомбы. Они
использовали любую борозду, любой камень, любую тень, чтобы скрыть свое стремительное
продвижение.
Была б там военная машина, - высказался Виджай, - они б и шагу не сделали...
- Заткнись, - коротко сформулировал Антон.
Гупта смолк и неуверенно проговорил:
- Сейчас они его...
Антон не ответил. "Йотун" врезался в коридор-переходник, разнес его и остановился.
Умп-ф! Фиолетовый пламень, в мгновение ока пожравший штабной купол, высветил каждую
щербинку, каждый бугорочек на камнях оползня.
Одним махом, словно и не касаясь брони танка, Жилин взобрался на горбатую крышу,
вытянул наверх бомбу, потом помог залезть Максиму. Но, видимо, засевшие в танке пурпуры
были слишком увлечены разрушением станции - ничего не замечая, они жали и жали на
гашетку аннигилятора, все шире разливая огненное озеро Соам.
Хватаясь за антенное устройство, Глеб с Максимом приладили бомбу между
командирской башенкой и выступом кессона. Мастер сунул в гнездо активатор и махнул рукой
Гирину - прыгай, мол. И тот махнул - давай вместе тогда. Ладно, сделал жест Жилин.
Спрыгнув, они стали отходить, не больно-то и прячась.
- Да быстрее же!.. - не выдержал Виджай. - Что они там плетутся?!
И вдруг могучие турбины танка заглохли. В полной тишине и недвижности тройной
панцирь из термостойкой и радиостойкой пластмассы, прикрывающий "Йотуна", стал опадать,
как плохо удавшееся тесто. Приподнятая узкая корма заслонила что-то ослепительно белое,
жаркое, плавящее корпус, стекающее на экипаж, груз, механизмы и приборы. "Йотун" заревел,
загрохотал, затрясся, как раненый дракон, бешено закрутилась правая гусеница - и опять
тишина. Струйки дыма ударили из вытекших иллюминаторов.
- А Тхакур еще жив, сволота поганая! - мстительно сказал Виджай. - На нем же
броня!
- Так ему и надо, - пробурчал Антон.
Танк высшей защиты медленно наливался малиновым свечением, оседая в плавящийся
песок, исходя паром и смрадом, плющился, проваливался внутрь себя, пока не превратился в
лужу жидкого металла, над которым дрожал знойный воздух.
Антон уже не прятался за оползнем. Он стоял во весь рост и смотрел, как раскаленный,
зеркального блеска прудок в стеклянных берегах подергивается серебристыми пятнами,
матовеет, затягивается остуженной пленочкой и всплывающими чешуйками шлака. Перевалив
оползень, молча прошагал Максим. Быстрыми шагами прошел Жилин.
- Пошли, - сказал он, - быстро. Берем самое необходимое - оружие, лекарства,
кислород, воду - и уходим.
- Куда? - тут же встрял Виджай.
- Найдем куда...
Нагрузив краулер, все четверо покинули станцию и ушли под защиту колоссальных
конструкций завода - словно в дремучем лесу укрылись. В недостроенной централи
управления собралась вся смена. Девушки плакали, жалея Гуниллу и Габу, мужчины хмурились
и деловито распределяли походные комбинезоны с мимикридом, в обиходе называемые
"хамелеонками". Известие об уничтожении Тхакура все восприняли с вялой радостью -
гибель товарищей слишком еще довлела над сознанием, чтобы можно было торжествовать.
Бранкевич выдал Антону безразмерную "хамелеонку", и он отправился ее примерять.
Далеко он не стал уходить, зашел в раздевалку и натянул легкий, но плотный камуфляж прямо
на скафандр. Поприседал, побегал на месте, высоко задирая колени, понагибался, доставая
носки, - комбез с мимикридом требовал индивидуальной подгонки. Прошелся взад-вперед,
заглянул в душевую. Вздохнул и ладонями разгладил "хамелеонку". Серая ткань сначала
надулась пузырями на коленях и локтевых сгибах, сморщилась в поясе, но потом стала
натягиваться, "запоминать" рост и размер, подстраиваться к фигуре. Порядок. Зато в душе...
Полный слом. Паршиво как... Ох как паршиво... Гуниллу жалко до невозможности! Такая
милая, хорошая, красивая... была. Свыкнуться с этим... не получается! Вот же, только что,
живая и веселая, утром еще просила его доесть, не оставлять еду на тарелке, болтала и мило
сплетничала с девчонками... И нет ее! Невозможно... Не-воз-мож-но.
Антон уперся руками в раму иллюминатора и прижал лицо к стеклу. Пустыня... Ветер
перевевает темные пелагонитовые пески почти до брошенной станции. Сбоку от нее равнина
дыбилась черной и блестящей мезой, разбитой на множество каньонов, больших и малых,
будто неумело порезанный пирог. В сторону космодрома пустыня постепенно рыжела, пока не
собиралась тускло-оранжевыми складками дюн, как плохо разглаженная плиссированная
юбка...
Незаметно подошла Яэль, всхлипнула тихонько. Антон обернулся. Бедненькая... Глаза
опухли, красные, и ресницы склеились...
- Собрался? - спросила девушка.
Антон кивнул. Обычной своей зажатости рядом с этой красотулей он не почувствовал.
Тут такое... Не до комплексов.
- Сейчас открыла свой шкафчик... - колокольчик в голосе Яэль надтреснул, да и
серебристость была с туском, - ...смотрю, Гуниллин халатик не повешен, валяется на полу.
Отругать надо, думаю, опять побросала все, убежала... А она... Ая...
Лицо Яэли сморщилось, она вцепилась в грязно-серую "хамелеонку" и заплакала.
Заревела в голос, прижимаясь к Антону теплым, крепким бедром. Он положил руку на
вздрагивающее плечо, погладил узкую спину. Не испытанная отрада холодком пробежала по
телу. "Чудышко ты мое", - с каким-то непривычным ощущением подумал Антон. Впервые он
почувствовал себя кем-то вроде защитника. Язык сам выговаривал неумелые, корявые слова
утешения, а совесть страдала: горе в Антоне уравнивалось удовольствием нечаянной близости.
Молодой, здоровый организм требовал действия, любви и не терпел поста и траура.
Яэль оторвалась от его плеча, утерла глаза ладонью.
- Пошли скорее, - пробормотала она, - а то мастер наругает...
- Он боится воздушного налета, - объяснил Антон.
- Дожили...
- Да уж...
"Какая жизнь полосатая... - подумал Антон. - Вся. Живешь себе, живешь, скачешь по
белому, и вдруг - раз! И потянулась угрюмая черная полоса..."
- Всем собраться в централи, - сказал звучатель голосом Жилина. - Иметь при себе
оружие, продовольственный пакет, аптечку и аварийный баллон с кислородом. Объявляется
военное положение...
Владек Ковальский обычно зла не помнил и отходил быстро. Навешают ему пачек,
бывало, ну и что? Дело-то житейское! Проспится - и давай по-новой. Но этот Жилин его
унизил. Отделал прямо у Машки на глазах... Владек потрогал смешную гульку стерилизатора
на носу и тихо выругался. Ходи теперь как клоун...
Сутки, считай, просидел на защитной станции. Благо боевым системам пора было
профилактику делать. Три года не подходил, а тут вдруг вспомнил. Профилактика... Кому он
хоть профилактику делал - боевой станции или себе? От курва маць...
Хмуро озираясь, Владек покинул военный объект и через Голубой парк, через скверик,
через служебный вход пробрался в управление. Слава те, никого... И на улице пусто. А какой
сегодня день?! Да нет, среда была с утра... Сериал, что ли, какой идет? Тихо как...
Ковальский поднялся на второй этаж, где Службе Индивидуальной Безопасности
выделили пару комнат, и сразу подошел к регистрирующей машине. Хмыкнул: опять... раз...
два... три... четыре туриста загуляли! А, нет, вот сигнал прошел... Откуда? Из Горячего
каньона. Коне-ечно! На биостанцию небось катались, на свеженину потянуло! Тунеядцы
паршивые...
Ковальский выглянул в окно. Тишина какая-то нехорошая. Неживая. Будто как в том
романе, все жители исчезли и город совершенно опустел. Поколебавшись, Владек позвонил
Мирону Сартакову. На экране он с изумлением увидел человека в боекостюме.
- Мирон! Ты, что-ли?!
- Не узнал, начальник? - ухмыльнулся Мирон. - Хочешь совет? По старой дружбе?
Мотай из управы, забейся в норку и притворись ма-аленькой мышкой!
Экран погас.
- Какого... - начал Ковальский заворачивать подходящее выражение, но времени
закончить ему не дали. За окном заухали выстрелы из плазмоганов, посыпался универсальный
строительный пластик, закричала женщина. Владек бросился к иллюминатору и увидел, как на
Главную выходят двое в боевых скафандрах. Какой-то парнишка, убегая, разрядил в двойку
квантовый пистолет, и двойка тут же ответила - удар из лучемета проделал в парне
обугленную дыру.
А по Главной маршировало уже человек десять, парами и четверками, в бронескафандрах,
с лучеметами наперевес. "К-какого..." По коридору протопали сапоги, и в рабочую комнату
влетел Гоша Черняк, наноинженер из добровольцев Жилина.
- Где вы были?! - завопил он с порога. - Локи захватил Сырт!
- Локи? - спросил Ковальский. - Какой еще Локи?
- Ну, Локи! Психократ этот, главный у пурпуров!
И Гоша Черняк быстро, в двух словах, обрисовал ситуацию. Ковальский перевел взгляд на
улицу, где как раз ухнул выстрел, и тупо воззрился на Черняка.
- Да, да! - раздраженно сказал Гоша. - Подсадил... эти... свои псевдоличности всему
руководящему составу, а те увели людей в Соацеру - пока в заложники, а потом Локи и их в
слуг превратит!
"Ах ты, начальник сраный! - подумал Ковальский. - Вторжение проспал, так тебя и
перетак!"
Он резко открыл шкаф, вытащил дезинтегратор "Мьелнир", сунул в заплечный мешок
четыре запасные батареи и продпакет.
- Всех? - отрывисто спросил он. - Ко всем подсадил?
- Почти! Кроме Жилина. И Клунина. Насчет биостанции не знаю... Йенсену он тоже
подсадил, но Ларс Юлич справился...
- Йенсен?! С подменышем?!
В захват он поверил сразу - вон их сколько по улице шастает, фактов, и какие у них
весомые аргументы! Мегаваттные! Но чтобы эта шмакодявка спецуполномоченная, этот
дед-морозик задрипанный совладал с Локи...
- Да правда! - возмутился Гоша. - Я сам ментограмму видел - не прикопаешься!
- Верю, верю! - отмахнулся Ковальский, цепляя мягкий гермошлем с полки. - Где
все?
- Под мостом. Мы через Линию Доставки шуранули...
- А подземка?
- Глухо! Посты везде.
Ковальский подумал и достал для Гоши лучемет своего помощника. "Пом. нач. СИБ М.
Сартакова будем считать уволенным с сего дня. Дата. Подпись".
- Держи! - буркнул Владек. - Батареи в шкафу. Есть во что положить?
Гоша кивнул и осторожно, чтобы не задеть покалеченную руку, снял заплечный мешок.
- Где это тебя? - поинтересовался Ковальский.
- В техкуполе, - небрежно ответил Гоша, - штурм был...
- А-а... Много вас? - прокряхтел Ковальский, выуживая аккумуляторный пояс из-под
стола.
- Мало. Шестеро. И два кибера - они Йенсена тащат.
- Что с ним?
- Сердце...
С первого этажа донесся грохот пальбы, полилось расплавленное стекло, сухо звеня по
пружинистому полу. Гневный выкрик оборвался гулким хлопком.
- Зачищают, гады... - сказал Гоша, сжимая кулаки.
- За мной! - прорычал Ковальский и бросился в соседнюю комнату. Отшвырнув стул,
выскользнул в коридор.
Гоша поспешил за ним.
- В туалет! - бросил Ковальский и ринулся к туалетному блоку. - Запри за собой!
Гоша, действуя как автомат, запер. Сказали: "Беги!" - бежит. Сказали: "Стоять!" -
стоит... В санблоке вроде никого не было. Ковальский сбил фиксатор и распахнул окно. Вдруг
из кабинки выбрался толстенький здоровячок с заплывшими глазками - начальник
социального сектора управления, Алексей Дмитриевич. Он поддергивал штаны и затягивал
ширинку. Ковальский резко обернулся, вскидывая лучемет. У начальника сработал рефлекс -
пухленькие ручки тут же вздернулись к потолку.
- Ч-что это значит? - пробулькал он.
- Твое имя? - резко спросил Гоша.
- Исполнитель восьмого разряда Девяносто восемь, - с достоинством ответил Алексей
Дмитриевич.
- Держи его на мушке, Гоша, - сказал Ковальский с отвращением. Он отвернулся,
перебросил "Мьелнир" на спину и стал привязывать веревку к трубе умывальника.
- Вас же приговорят к уничтожению! - спокойно, с оттенком удивления, сказал
Алексей Дмитриевич.
- Пошел в задницу... - буркнул Ковальский, перекидывая веревку на улицу. -
Спускаешься вторым, Гоша, я прикрою!
Ковальский просунулся в окно, огляделся и спустился по веревке вниз. Через пару секунд
рядом с ним, дуя на ладони, стоял Черняк. Начальник социального сектора равнодушно следил
за ними из окна. О подоконник шваркнул шальной заряд плазмы, перебив веревку. Не теряя
безучастного выражения, Алексей Дмитриевич перегнулся вниз и вторым выстрелом ему
разнесло голову. Тяжелым кулем шеф сектора упал на синий курчавый газон.
- Пошли, - процедил Ковальский.
Приседая за кустами марсианской колючки, они пробрались на верх длинного пологого
холма. Южный Вал. По нему изгибалась узкая стекломассовая дорога, за дорогой лиловели
сады и отсвечивали полупрозрачные плоские крыши коттеджей. Кусты, изгороди
решетчато-литопластовые, опять заросли. Белели чистенькие стены. Цвела колючка - красное
с синим. Над голубым газоном искрился влагораспылитель.
- Скорее!
Пластолитовая лестница. Ступени бьют сквозь подошвы. Скорее! Все заледенело в
Ковальском. А сзади, за Валом, опять выстрелы и топот. Облава! Добирают заложников, дерьмо
пурпурное... Пригибаясь, Владек проскочил Окружную, прокрался вдоль насыпи и остановился
за углом продовольственного склада из серой пластмассы. Это длинное низкое здание
соседствовало с прозрачным блоком Центральной, откуда шло распределение по Линии
Доставки.
- Мы тут вышли, - сказал Гоша, кивая на блок, - и к мосту сразу...
- Бегом! - прошипел Ковальский.
Неслышно прокрались они вдоль насыпи, по глухой дорожке на дне канавы, выглядевшей
мелким оврагом, среди сырых, пахнущих ржавым железом зарослей саксаула. Под ногами
чавкало.
- Стоп! Присели!
По насыпи пробежали двое в тяжелой боевой броне. На крайнем, прямо посреди
нагрудного сегмента, расползалась черная выеденная клякса - след луча. Жаль, малой
мощности...
- Побежали!
Владек и Гоша пересекли канаву и скользнули в пластолитовый туннель под насыпью.
"Это - Марс?! Это - База?!
Может, я по пьяни в виртуальность отправился, а обратно не вышел? Проспался и забыл,
где я?"
Ковальский уже собрался было прошептать: "Компьютер, выход!" - но постеснялся
Гошки. Да и какая там, к черту, ВР! Самая что ни на есть реальность, данная нам в ощущениях!
- Сюда? - оглянулся Гоша, крадущийся впереди. - Мост же там!
- Врачей заберем, если они на месте... Ты ж сам сказал: Клунин - наш!
- А-а...
- Вот тебе и "а-а"...
Над склоном, над холмом - круглый купол медпавильона. На самом видном месте!
Красный крест на белой стене - словно мишень... Последние метры одолели ползком, хорошо
хоть "синька" не пачкает соком. Хрен она влагу отдаст...
Пропустив в дверь Гошу, Ковальский юркнул сам. Навстречу пахнуло лекарствами,
запахом стерилизации. Обдало сухим кондиционированным воздухом и озоном. У выгнутых
стен были расставлены диагностеры, басисто гудел нейтринный микроскоп, лениво мигал
огоньком готовности компьютер. Панель и экраны машины занимали полстены. За пультом
сидела миниатюрная девушка в тугом белом комбинезончике. Ноги она поставила на
дополнительные нейроблоки. Мотнув короткой косой, девушка обернулась. Была она белолица,
румяна и мила.
- Гоша! - воскликнула девушка. - Что у тебя с рукой?!
Тут же из-за серебристой ширмы выплыл огромный док Клунин.
- Что... - зарокотало в нем, но Ковальский резко оборвал доктора медицины:
- Некогда, Борисыч! Базу захватили пурпуры, мы за вами!
- Но...
- Некогда, говорю, рассусоливать! Вы русский язык понимаете?! Хватайте самое нужное
- и ходу! В городе облава, мы еле вырвались!
В тот же миг иллюминатор вышибло зарядом плазмы. Плавящиеся осколки
пробарабанили по стойкам медкомбайна. Комбайн жалобно зазвенел.
- Лена! - рявкнул Клунин. - Роботоинструменты! И чемоданчик! Мы к Жилину?
- Да! - не колеблясь, сказал Ковальский. - Куда ж еще?..
- Окружают! - крикнул Гоша, глянув в окно и отпрянув. Лазер прошил иллюминатор
фиолетовой ниткой.
- Роботы есть? - крикнул Ковальский.
- Два! - Клунин растопырил два пальца, словно викторию праздновал.
- Наряжайте их в халаты! Шапочки! Одному что-нибудь спереди привяжите - для пуза!
Клунин крякнул, но промолчал. Лена, запихав в мешок пару регенерационных блоков,
кинулась обряжать робота-андроида. Привязала надувные подушки, напялила халат и шапочку
- вылитый Клунин! Затянула в халатик другого кибера - получилась Лена-2, но оригинал был
все ж милее, все ж румяней и белее.
- Все!
- Все? Пусть через аварийный дуют в город! И пригнутся пусть!
Сам Ковальский залег за высоким комингсом и открыл огонь, один раз даже попав, но
броню с такой дистанции не прожечь. Вот если бы в упор...
- Роботы пошли!
По лугу, короткими перебежками между шилистыми кустиками, мчались роботы в белых
халатах. Две фигуры в боевых костюмах вскочили, побежали киберам наперерез. Третий
исполнитель азартно махал им - болел, видать, за своих.
- Бежим! - скомандовал Ковальский. По очереди выпустив всех через главный вход, он
молча махнул в сторону моста.
Доктор мчался болидом, встретится на пути дерево - снесет. Лена бежала, прижав
локотки. Гоша все время вжимал голову в плечи.
- Скорей! Скорей!
Растопырились сталевые заросли марсианского саксаула. Крутой склон с "синькой". Они
скатились в канаву, со всхлипом дыша - как только не убились. Запах "синьки" был густым и
горьким.
- Не отставайте!
Ковальский нырнул под арку небольшого мостика, и Лена испуганно ойкнула - у опоры,
сидя на корточках, жались к стене добровольцы. Марина Корелли с двумя роботами
мед-службы, бережно несущими Йенсена; Коля Дроздов, баскетбольного роста атлетический
хомбре
...Закладка в соц.сетях
