Жанр: Научная фантастика
Другие правила
Валерий Большаков
Другие правила
OCR Fenzin http://www.fenzin.org/
"Большаков В. Другие правила": АСТ, АСТ Москва, Транзиткнига; М.; 2006
ISBN 5-17-032656-4
Аннотация
Утопия, наконец ставшая реальностью! Нанотехнологии и геномика на самом деле
изменили мир. Нет ни армий, ни войн, ни убийств, ни смертной казни... максимум -
"промывка мозгов".
Рай? Ад! Потому что в привилегированную касту "работающих" входит лишь каждый
восьмой землянин. Потому что в комфортабельных "гетто для неработающих" уже появился
новый лидер, зовущий себя Локи и готовящий кровавый мятеж.
И первый удар повстанцев, которые известны под именем "Пурпурная Лига", принимает
проект "Марс" - программа колонизации и освоения Красной планеты...
Валерий БОЛЬШАКОВ
ДРУГИЕ ПРАВИЛА
СЕВАСТОПОЛЬ - АФРИКА - ТРАНЗИТ
- Все в стратолет!
Приказное эхо загуляло рикошетом по казарме, потом громкоговоритель бодро задудел
горном. Тревога! Под потолком разгорелись квадраты светопанелей - красных, зеленых,
голубых, оранжевых, - разноцветными кусками выхватывая обширный зал. Оперативники,
шлепая босыми ногами, убирали откидные верхние ложа, задвигали в стену нижние. И гадали:
учебная тревога или боевая? Взаправдашний вылет или так, "в целях повышения боевого
мастерства"?
Капитан Глеб Петрович Жилин скомандовал себе "подъем!", спрыгнул и мигом натянул
мягкий комбинезон. Оглядел ребят. Самые проворные уже обулись и бежали за оружием,
развешанным на стенах, а кое-кто только комбез надел. "Будут тянуть до последнего, -
подумал Глеб ворчливо. - Бегай потом за ними..." Ворчал он, впрочем, по привычке, боясь
перехвалить. Нормативы всякие не для его "чудо-богатырей". Даром, что ли, жилинскую
опергруппу признали лучшей в Патруле? Вон как мелькают- не угонишься... "Как учили!"
Жилин повключал магнитные застежки на сапогах, притопнул, проверяя, ладно ли, и
выбежал из воинского модуля на широкий утоптанный двор. Посреди двора, присев на восемь
полусогнутых опор, возжигал бортовые огни стратоплан Ил-1066 "Слейпнир" , прозванный
ласково Кабачком- был "ильюшин" пузатеньким, кругленьким, нехищным.
Шел пятый час утра. Серое небо за Инкерманскими высотами подернулось розовым.
Севастополь еще спал, но сизые корабли на Северном рейде уже поквакивали сиренами и
разносили над водой неразборчивые мегафонные команды. Пахло чабрецом, полынью и
водорослями. Сводным хором трещали цикады.
Жилин заскочил в туалетный блок, ополоснул лицо ледяной водой, пробудился
окончательно и понесся к трапу. Оружия с собой он не брал - привык уже, что Сегундо сам
обо всем позаботится.
Минуты не прошло, а все уже были на борту - сто двадцать молодцев, "большая сотня"
по-старому, опергруппа в полном составе. Жилин топал на свое место, в который раз чувствуя
себя учителем, входящим в класс. Для школьника учитель - божество, всеведущее и
всемогущее, и надо быть в ладу с детскими представлениями. Постоянно. Никогда не срываясь,
не обманывая ожиданий. А в Патрульной службе еще похлеще, чем в школе. Оперативники,
десантники, летуны, мариманы - они ж не просто сослуживцы, не друзья даже - побратимы,
как когда-то в достославные времена викингов и варягов. Массовые армии выветрили былой
дружинный дух, теперь он снова в силе. А и то сказать, нынче во всем Патруле бойцов столько
наберется, сколько допрежь в хорошей дивизии числилось. Зато уж эти - самые отборные,
любой опер прежней роты стоит. А Жилин - командир. Вождь. Хевдинг. Первый среди
равных. Самый-самый-самый. Трудно казаться богом...
Из грузового отсека вынырнул Сегундо - черный робот о двух коленчатых ногах,
похожий на огромного кузнечика в трауре. Протягивая Жилину пояс с кобурой, с ножнами, с
карманом-аптечкой, кибер сказал монотонным голосом:
- В пистолет-парализатор и в электрорезак я вставил новые батарейки, в аптечке заменил
просроченную ампулу биоблокады.
- Молодец, - рассеянно похвалил Жилин.
- Рад стараться, - по-прежнему монотонно ответил робот, удаляясь в грузовой отсек.
Сзади кто-то хихикнул.
- Внимание! - послышался голос пилота. - Приготовиться!
Стратолет дрогнул, заревел, загрохотал, затрясся. Оторвался от земли, поджимая восемь
суставчатых лап. Двор за иллюминатором качнулся и поплыл вбок. Привалило тяжести.
Северная сторона растекалась все шире, форты, дома, корабли в бухтах меньшали, но их
становилось все больше и больше. Показалось море, похожее в рассветных сумерках на
стиральную доску. Скоро Севастополь почти полностью уместился в круге иллюминатора -
двухмиллионный город-порт, раскинувший кварталы от Качи до Балаклавы. Потом все видимое
расплылось в померклой стратосферной синеве, белые облачка вспушились далеко внизу, а с
востока засветило солнце.
- Куда летим, командир? - спросил Аскольд Разумов по назвищу Лунат.
- Понятия не имею... - пробурчал Жилин. Его злило, что генерал до сих пор не
объяснил задание. Ну хоть намекнул бы!
- На й-у-юг летим... - зевнул Олег Бурляев, прозванный Буром. - Тебе этого мало?
- На юг к пингвинам? - попытался уточнить Лунат. - Или на юг к крокодилам? Чуешь
разницу, Зоркий Сокол?
- Сам такой... А тебе что, не все равно, куда удочку закидывать?
Пассажирский отсек грохнул- об увлечении Аскольда рыбалкой ходили легенды и
складывались анекдоты. Жилин позволил себе улыбнуться - не все ж время каменеть, корча из
себя идола на кургане...
- Капитан Жилин!
- Я!
С потолка отсека опустился визор на подвеске, развернулся экраном к Глебу и показал
лицо генерал-лейтенанта Нелидова, гордое, резкое лицо - крепкие скулы, прямой нос,
прозрачные глаза. На погонах с черно-золотым зигзагом тускло переливались по три звездочки
треугольничком.
- Стандартная блок-ситуация, капитан, - начал генерал. - Блокада и зачистка. Слева
по ходу от Нгоронгоро стоит деревня Лоолмаласин, там засели пурпурные, числом до тысячи, и
с ними сам Локи. Этого брать мертвым...
Изображение на экране сменилось - появилась стереофотография какого-то гоблина,
анфас и в профиль. Ростом с мальчика, огромный лысый череп, ручки-ножки хиленькие, но
пальцы и ступни очень длинные. На плоском лице выделялись глаза - продолговатые, узкие, и
зрачки, как у змеи, - прорезью. Локи. Основатель и бессменный глава "Пурпурной Лиги",
вождь неработающего класса, психократ, подчиняющий чужое сознание. Сверхчеловек,
сверхмыслитель, сверхэмоционал, сверхмерзавец. Андроид, потугами дурных евгеников
запущенный в существование в секретном "ящике" и взявший себе имя зловредного и
пакостного божка.
В конце 60-х, когда нанотехнология стала неотличима от магии, когда универсальные
репликаторы, словно тяжеловесные волшебные палочки, превращали мусор в "продукты" и в
"промтовары", пошло время Изобилия с большой буквы и - гигантских социальных
потрясений. Люди ж иначе не могут...
Подавляющее большинство активного населения выводилось из производственных
процессов. Труд вообще переставал быть "общественной необходимостью", и людей обратно
потянуло делиться на классы - на работников и неработающих. Локи, наверное, самым
первым занялся серфингом на мутной волне конфликта между получавшими зарплату и теми,
кому доставался "гарантированный минимум благ". Локи много говорил о "технологической
контрреволюции", призывал сдерживать технический прогресс и указывал верный путь- к
"медленной цивилизации". Его болтовне вняли. Оказали поддержку. Газеты захлебывались
эксклюзивом, на все лады расписывая, сколько Локи зомбировал народу, всех подряд обращая в
"вершителей"-слуг и в бойцов-"исполнителей". И разгулялся "пурпурный террор"...
Громились лаборатории, изничтожались ученые, а зоны объектов научных групп кое-где порой
превращались в зоны боевых действий. Проекты "Большая шахта", "Кристалл-2", "Марс"
пихали цивилизацию под микитки, смыкали настоящее с будущим. Локи пытался рассечь эти
смычки. На неделе пурпуры атаковали систему микропогодных установок в Восточной Африке,
выстроенную по проекту "Аква". По человечьему хотению, по велению синоптиков, система
проливала дождь или разгоняла тучи. Короче, хоронила в памяти значения слов "засуха" или
"паводок". Локи же "Аква" поперек горла встала. Исполнители успели подорвать две башни
микропогодников - в Мбалагети и Олала - и стянулись в Лоолмаласин, где строилась
синоптическая база-лаборатория. Требовалось изолировать зону ЧП, подобрать усыпленных
пурпуров, пока их гиены не учуяли, и перебросить к передвижным селекстанциям на предмет
фильтрации. По законам военного времени к "исполнителям-вершителям" применят глубокое
ментоскопирование в добровольно-принудительном порядке и точно вызнают меру
ответственности и вид наказания. Кто-то отделается операцией на сознании и курсом
"позитивной реморализации", кому-то вживят мозговой датчик и приговорят к постоянному
психологическому надзору с активным воздействием на психику. А кому-то светит и
решетчатая трансформация индивида по классу "А", то есть полная замена личности. "А ты не
воруй!" И не причиняй смерти.
- Все ясно? - спросил генерал.
- Так точно.
- Вопросы есть?
- Никак нет.
Генерал засопел.
- Осторожнее там... - пробурчал он и отключился.
Жилин успокоился и оглядел своих. Опера были деловито-спокойны. Как истые вояки,
они использовали минуты отдыха по максимуму. Кто знает, может впереди двое суток рейда,
когда атака следует за атакой и даже моргать желательно пореже, чтобы не пропустить
мелькнувшую цель?
Такие люди были всегда, подумал Жилин. Бойцы, ратных дел мастера. С самых пещер они
стоят на страже, отбивают врагов, защищают свою родню, свой город, свое тридесятое царство,
свою Планету. В кожаных штанах и с копьем из выпрямленного бивня мамонта. С мечом и в
кольчуге. Со шпагой, в ботфортах и в брабантских кружевах. С кольтом и в стетсоне. С
трофейным "шмайссером" и в обгорелой гимнастерке. С биопарализатором и в легкой броне с
мускульными усилениями.
Княжеская дружина, лейб-гвардия, РККА, Советская Армия, Российская... Патрульная
служба. Закончен ли этот ряд? Угомонится ли через сто лет человечество или воины будут
призваны по-прежнему? Вряд ли отпадет нужда в этой древнейшей мужской профессии...
Жилин уставился на Кирку Хрусталева (сокращенно Хруст). Тот дремал. Хрусталев... Начинал
городовым, следил за порядком на киевских улицах. Занялась "Гражданка" № 2, подожгла союз
стран со всех концов, и старший полицейский Хрусталев не утерпел - перевелся в Патрульную
службу. Вместе с бригадиром Нелидовым штурмовал Новосибирск, ходил в рейды по
Туркестану, устраивал блокаду Баку и Кенигсберга. Под командой Славина, тогда еще
капитан-командора, очищал от пурпуров евразийские лунные базы - "Полярную" и
"Луну-Главную". Жилин перевел взгляд на Даньку Киселева. Кисель - бывший
глубоководник. Полгода водил танк-батискаф по абиссальной равнине к западу от
Восточно-Тихоокеанского поднятия, собирал катыши железомарганцевых конкреций, ломал
сульфидные башни "черных курильщиков" и грузил всем этим добром подводные
баржи-автоматы. Видывал и гигантских кальмаров, и на сокровища затонувшего корабля
натыкался... Вторые полгода работал "на солнце", под пальмами искусственного острова
Витязя, оператором на предприятии ПО (повышенной опасности) в системе "Продамет".
Испарял конкреции в реакторной печи, прогонял металлический пар через селекторы и
напускал его в кристаллизаторы - отдельно "нифе", отдельно цинк, медь, молибден,
кобальт... И бросил все это - и глубины, и кальмаров, и смугляночек-вахине под пальмами.
Променял странные железомарганцевые стяжения на железную дисциплину Патруля. На
подвиги, говорит, потянуло... Жилин повернул голову направо. Федя Сегаль. Отслужил год в
Патруле и поступил в Пермский университет. Выучился, сделался толковым наноинженером,
получил назначение на завод матричной репликации, обслуживающий распределительную сеть
Екатеринбурга, дослужился до старшего инженера синтез-комбината... и снова ушел в
Патруль. Рассказывал, что хотел попасть в Службу Охраны правопорядка, но там такой
конкурс... Решил годик перекантоваться в операх, а потом попробовать по второму разу, но
затянуло, свыкся с тревогами и силовыми акциями, да и группа подобралась хорошая, жалко
бросать...
Жилин посмотрел налево. А у Ляхова все предки по отцовой линии - офицеры. Отец -
кавторанг в Береговой Охране. Дед был полковником Российской Армии, Абхазию отвоевывал
в 2007-м, Крым брал в 2011-м. Прапрадед защищал Сталинград, а прапрапра... воевал в
Добрармии. Правда, мать Генки спала и видела "сыночку" на сцене, во фраке пианиста, но
"сыночка" обошел консерваторию вокруг и притопал в Военную академию.
Жилин откинулся в кресле и закрыл глаза. А кто ты, Глеб Жилин? Ты алкал совместить
две свои склонности - к кибернетике и к справедливости, - и ты этого добился. Кандидат
технических наук Жилин прошел Пятидневную, Сентябрьскую войны и такую долгую,
стодневную, Вторую Гражданскую. Подпоручиком, поручиком, штабс-капитаном. На твоем
организме оставили шрамы демилитаризации и "миротворческие операции". Но ты сам не
знаешь, чего хочешь. Прибавляешь к отпуску премиальные недели и любовно обсасываешь
какую-нибудь мелкую проблему из области экспериментальной кибернетики. Но добиваешь
тему уже со скукой на лице - чуешь нехватку адреналина в крови, снова тебя тянет к
опасностям, к великолепным переживаниям на грани между тем и этим светом... Так кто ты?
Чего ты по-настоящему хочешь? Зачем тебе Патруль? Сделать карьеру жаждешь? Так тебя уже
Дважды хотели повысить - сам отказался занимать отдельный кабинет. Взыскуешь благ?
Спишь и видишь себя академиком? Или просто не тех книг начитался и ищешь приключений на
афедрон? А ведь тебя предупреждали: Патрульная служба - это на 90 процентов нудота, на 10
процентов - работа, а приключения занимают ноль целых хрен десятых...
- Командир! - донеслось из пилотской кабины. - Выходим на цель!
- Понял! - Жилин поднялся и скомандовал: - Надеть брони!
Сто двадцать человек дружно встали и слитно отшагнули к боксам. Заученным
движением Глеб влез в нижнюю часть легкого боевого спецкостюма. Руки сами хватали
раскрытый "топик", похожий на задубевшую куртку, вывешенную сушиться на мороз,
продевались в рукава, соединяли "верхушку" с "шароварами", защелкивали. Шлем- на
голову. Кислородный баллон - в гнездо. Патрон регенератора - до упора, клапан открыть.
Аккумуляторный пояс - в зацеп. Пистолет-парализатор - в держак. И - бегом на десантную
палубу.
- По капсулам! Первая секция - пошла!
Громко топая, первая дюжина оперов пробежала в хвост стратолета, боком проскальзывая
мимо боевых капсул, сделанных в форме линз.
- Вторая пошла! Третья!
В командирскую капсулу Жилин вошел последним, устроился на ложементе, скупой
усмешечкой ответил операм, скалящимся от избытка жизненных сил, и отжал фиксаторы.
- Цель захвачена, - прошло сообщение с боевых постов.
- Кормовой биопарализатор... - затянули в пилотской кабине. - Залп!
Тело у Жилина онемело, словно под общим наркозом, но скоро чувствительность
вернулась - забегали мурашки. Обзорный экран раскололо голубым парализующим лучом.
Лоолмаласин была такой малюсенькой, что биопарализатор накрыл ее одним импульсом.
- Залп!
Н-да. Tempora mutantur. Сокрушить орду убийц, никого не лишив жизни! Уметь надо.
"Проблему бескровного воздействия" все решали по-разному. Патрульные дирижабли
Австралазии, например, сбрасывали шашки с усыпляющим газом. Продвинутые
евроамериканцы предпочитали стан-бомбы в оглушающем или иммобилизующем режимах. А
Патрульная служба Евразии приняла на вооружение волновую психотехнику - тут мы впереди
планеты всей...
- Боевым постам - дробь! - четко прозвучало в интеркоме. - Вернуть стволы в
диаметральную плоскость. Внимание! Тридцать секунд до десантирования! Дать команду на
закрытие переходного люка!
- Даю команду, - сказал Жилин. Транспарант "Внешний люк открыт" погас.
- Понял вас, - отреагировали в пилотской кабине. - Расстыковку разрешаю.
- Команда "Расстыковка" подана. Начать десантирование!
Толчок, рывок, и боевые капсулы одна за другой просыпались в необъятный синий
простор. Зеленая саванна с лиловеющими горами и красными прожилками дорог накренилась,
опрокинулась вверх и плавно скатилась на место.
- Идем по программе, - бубнил в наушниках голос Луната. - Маскировка включена,
"антирадарка" работает.
На пульте вспыхнул транспарант "Признак "Спуск"".
- Все в норме.
- Выровнять строй, - приказал Жилин, - спускаемся "кольцом". Держать дистанцию!
- Есть держать дистанцию!
- Начинается забортный шум... Скоро пойдут вибрации.
- Перегрузка?
- Перегрузка три. Шум увеличивается. Вибрации тоже... Ждем торможения. Всем
приготовиться к высадке!
- Всегда готовы, - сказал Разумов и подмигнул вольноопределяющемуся
Иловайскому. - У нас ушки на макушке, а в ручонках погремушки!
Ушли вверх облака, и на экранчике пульта открылся Серенгети - горы Банаги и
Серонеры мстились совсем крохотными, с краю видна была Ленгаи, "гора господня" в переводе
с масайского, а с другой стороны светилась серебристая полоса озера Укуреве. Жилин
почувствовал резкий прилив тяжести.
- Есть торможение! Высота пятьсот метров... Триста метров... Сто... Внимание!
Сработали двигатели мягкой посадки!
Скакнула перегрузка, затемнив глаза, и капсулу резко ударило под днище. Ничего себе
мягкая...
- Начать блокирование зоны! - отчеканил Жилин. - Пошли!
Сегментный люк отвалился трапом, и вся секция побежала вокруг капсулы, занимая
круговую оборону. Левее и правее, выдвинув тонкие опоры, вязли в красном латерите капсулы
Хруста и Бура. Закамуфлированные киберразведчики мчались по широким спиралям,
высматривая опасность. Проявившись полупрозрачными чечевицами, с неба упали большие
грузовые капсулы. Глухо загрохотав, вытянули до самой земли трепещущие факелы
оранжевого огня. Мягко просели, выпустили шасси и скрылись в туче красной пыли. По
откинувшимся сегментникам выкатились на гусеницах объемистые, мощные боевые киберы
типа "Вий". Мгновенно перекрасившись по варианту "Саванна", "Вии" окружили деревню, и
миниатюрный пульт управления у Жилина на обручье запестрел сигналами готовности.
А вокруг была Африка, цвела бешеным разноцветием, купалась в солнечном горении и
пахла - горько, надсадно, одуряюще. Зелено-дымная саванна звенела, дышала, бурлила
жизнью. Совсем рядом с командирской капсулой выпирал из земли массивный, чудовищной
толщины ствол баобаба-мбуйу, невысоко распадаясь множеством огромных узловатых сучьев.
Оплывшие бока гиганта были исчерчены бивнями слонов-тембо. Эти стояли рядышком -
спины заляпаны птичьими кляксами, на боках светлые полосы царапин. Выдрав пучок травы с
корнем, слоны околачивали землю о бивень или ногу и пихали в рот. Из-за кустов терновника и
перистых ветвей казуарин выглядывали рога антилоп. Винтообразные, соображал Жилин, это
куду. Отсюда не видно - большой или малый. Лировидные украшали импал, а ориксы
покачивали рогами-"шпагами". Косматая гну, опустив к земле лошадиную морду и по-коровьи
взбрыкивая ногами, запылила в тень тамаринда, спугивая желто-черно-белую газель Томпсона,
по-простому - "томми".
На ветвях акаций, подле своих перевернутых гнезд, гомонили, качаясь вниз головой,
ткачики. Леопард-чюи искусно прятался в развилке раскидистой сейбы, но его выдавал
свесившийся хвост - он слегка подергивался, "кошке" снилась "мышь".
За сухим руслом речки, изрытым "слоновьими колодцами", пылилось давно не сеянное
поле-шамба. Последние рядки подходили к боме, изгороди из срубленных колючих кустов,
обносящей по кругу Лоолмаласин - нищую деревушку, убогую и вшивую, но с фаллическим
силуэтом минарета над соломенными крышами.
- Выдвигаемся, - скомандовал Жилин. Крайний слон, обсыпавший себя пылью, вдруг
оставил это занятие и встопорщил уши, неуверенно поднимая хобот - юркие киберразведчики,
похожие на огромных богомолов, пугали серого великана. Жилин отозвал скибров. Слон
похлопал ушами, подумал и вернулся к "банным процедурам".
- Строимся "клиньями"! - сказал Жилин. - "Вии" прикрывают тыл и фланги!
Шаг за шагом подкрадывались опера к деревушке, тошнотворно неопрятной, смрадной,
унылой, с тучей ревущих мух, подкрадывались не к базе, не к лагерю - к загону,
запакощенному, пыльному, заставленному круглыми хижинами, обмазанными навозом
пополам с глиной, нездоровому, угрожающему, душному и чадному, полному одуревших
тощих коров и злых людей, все никак не желавших сложить оружие и упорно продолжавших
вредить... и вести свою бессмысленную войну... и убивать, убивать, убивать...
Главную улицу, пыльную и замусоренную, перегораживал полосатый бронеход пурпуров,
зализанный, со свернутым набок метателем. Из люка свешивался усыпленный исполнитель в
черном комбинезоне, перепачканном известкой. На широкой гусенице почивал, пуская слюни,
вершитель в белом, измаранный копотью. Пахло гарью и раскаленным металлом.
- Нечетные секции чистят, - распорядился Жилин. - Четные патрулируют. Бур,
погрузчики где?
- Ща причапают!
- Давай быстро...
Все деревенские лежали в лежку - исполнители, вершители, босые масаи в заношенных
куртках из тетраткани, дородные негритянки, бритые наголо и с уймищем бус на шеях.
Стандартная блок-операция. Все было как в том месяце, как в том году - десантные капсулы
приземляются, охватывая зону ЧП плотным кольцом блокады. Выскакивают бравые опера,
рассыпаются по кривым, вонючим закоулочкам, и уже слышны горячие выхлопы
пистолетов-парализаторов, и бравые киберпогрузчики хватают обездвиженных пурпуров и
тащат их, словно черти, влекущие во ад души грешные, и бравый капитан Жилин выходит на
рыночную площадь. Лощеный, подтянутый, высокий, широкоплечий и узкобедрый - краткими
отрывистыми фразами он отдает приказания... И совершенно по-дурацки, сиволапо и срамно,
попадает в засаду.
С минарета, с той площадки, откуда муэдзин скликает правоверных на молитву, вдруг
забил лазер-мегаваттник. Фиолетовый луч бил часто и прицельно - старшего оперативника
Ляхова он прожег насквозь, еще и полосатый танк продырявил, насадив человека и машину на
вертел сверхсолнечного огня. Лопнула пробитая цистерна с протухшей водой и расплескалась
ржавым кипятком. Мощным фугасом рванула заправка с корявой надписью "Hidrogen mixt",
рухнула стена, кирпичи облились скворчащей глазурью.
- "Виям" - по минарету! - заорал Жилин. - Огонь!
Ансамблем провыли лучеметы, и струи высокотемпературной плазмы слились в лиловый
клуб. Ветхая башня не выдержала - посыпалась пыль, большущие куски штукатурки полетели
вниз, оголяя кладку. Минарет стал тяжко оседать, словно проваливаясь под землю, и густая
пыльная туча закутала площадь, гася и свет, и звук. "!.. - рычал и матерился Жилин. - Чтоб я
еще раз связался с... летунами! Облучили, называется!"
В клубившемся рыжем облаке затявкал крупнокалиберный пулемет - и где только
инсургенты откапывают подобное ржавье? Тяжелые разрывные пули не прошибали боекостюм,
но бойца метров на пять отбрасывали. Длинные очереди трассирующими скрещивались и
расходились, перегрызая столбы навесов, разрывая обездвиженные тела - и своих, и чужих. И
вдруг грохот и визг пальбы пропал, и трассеры погасли, и ПП - табельные
пистолеты-парализаторы - перестали прыскать тускло-голубыми лучиками. Чувство провала,
несказанно мучительное ощущение падения в бездну, придавило сознание. Глебу казалось, он
вскипает и испаряется, распадаясь на клеточки в гибельном холоде и в ужасающем мраке...
Жилин вынырнул из нави, непонятно как возвращая целокупность телу, неизвестно чем
отыскивая ориентиры, утраченные рассудком. Злым упрямством, быть может? Ноги
подкосились, он упал лицом в истоптанную, унавоженную, липкую красную глину - и разбил
нос об лицевой щиток. Очухался и отжался. "Что это было? - вяло подумал Жилин. - Похоже
на психоатаку... Словно попал под удар гипноиндуктора..."
В оседающей пыли к нему шел человек - маленький совсем, "полтора метра с кепкой",
но с громадной головой, как на детском рисунке, и с глазами змеи. Локи! Жилин испытал
внутренний нервный взрыв и содрогнулся от удивительного, оргастического удовольствия.
Однотонные мысли замкнулись в цепь, а в пустой голове зазвучал высокий, холодный голос:
"Повинуйся, слуга!" Напрягшись до слома, Жилин сложил три буквы: "Нет!" - "Подчинись
моей воле!" - "Нет, я сказал!" - "Клянись в верности!" - "Фиг!"
Непослушной рукой капитан Патруля выцарапал из кобуры ПП и открыл огонь. Перед
глазами мерцание, ствол дрожит и расплывается. А синие лучики никак не могли попасть, били
и били в пыль, лишь случайно зацепив ногу Локи. Хромая, психократ отступил. "Типа герой!"
- снасмешничал голос. Локи сорвал что-то с пояса и швырнул Жилину под ноги. Мина-паук!
Блестящий шарик, размером с бейсбольный, выпустил проволочные лапки, пробежал с
полметра и прыгнул... Сегундо скакнул наперерез, но его отбросило взрывом.
Раскололось небо. Земля закувыркалась в огненной свистопляске. Нечеловеческая сила
разодрала на Жилине спецкостюм и оторвала обе ноги, вывалила в красную латеритовую грязь
сизые кишки, хрястко изломила спину... Страшно. Кто-то знакомый, размазывая по щекам
слезы, сажу и кровь, запихивал Глеба в стандартный реанимационный бокс. Голос в
наушниках: "!.. Где стратоплан, я спрашиваю?! Живо сюда! Командир ранен!"
Чьи-то руки помогали уложить как надо жалкий человеческий обрубок в горелом
камуфляже. И докатилась боль - резучая, нылая, палящая боль, и Жилин провалился в
цветущую пустоту...
В Новгороде Великом есть улицы Розважа и Прусская, Рогатица и Людинцева, через
Волхов перекинут Великий мост, а ниже его тянется набережная Буян.
Москвичи ходят по Остоженке и Садовому кольцу, живут в Хамовниках, а работают в
"Останкино". А Одесса? Ланжерон и Аркадия, Дерибасовская и Портофранковская,
Французский бульвар, Молдаванка, Пересыпь, Привоз! Это не топонимы. Это музыка.
Целые поколения складывали их, веками держались, и оттого они особенны и
неповторимы. От каждого такого названия веет давнопрошлой жизнью - дымком и парком
русской бани... запахом смолистых досок...
...Закладка в соц.сетях
