Жанр: Научная фантастика
Другие правила
...клиентом Фонда изобилия я не стану. Просто не смогу! Вот
ты представь себе: поженились мы. Кончаю я свой университет - учиться я ведь не брошу! -
устраиваюсь на работу... И что? Приятно мне будет возвращаться с работы домой и видеть, как
ты валяешься на диване, уткнувшись в эсвэ? Как ты думаешь? А так оно и будет! - Лида опять
вздохнула, отчего ее маленькая, крепкая грудь поднялась и снова опустилась. - Ты не злись,
пожалуйста, но... уж слишком ты привык получать все даром, бесплатно. Бесплатные столовки,
бесплатные квартиры, бесплатные машины! Проезд дармовой! В виртуалку- за так! Тряпки -
за спасибо! Правильно! Зачем же ему еще и работать?! Лучше он будет сидеть целыми днями и
ничего не делать! Ну, не так, скажешь?!
Антон вякнул что-то в свою защиту, но Лида остановила его нетерпеливым жестом.
- Пойми, - сказала она проникновенно, - я же женщина! Я хочу видеть рядом с собой
мужчину-работника! Добытчика! Хочу почувствовать себя слабой и ведомой, а с тобой у меня
все получится наоборот, шиворот-навыворот! Это я буду кормильцем, а ты будешь за мной, как
за каменной стеной! Вот радости!
- Ну, устроюсь я куда-нибудь... - поскучнел Антон и включил нейтрализаторы.
- Да не надо мне твоих одолжений! Мне это, что ли, нужно?
"А кому ж еще?" - чуть не ляпнул Антон, но вовремя прикусил язык.
- Ты совсем уже обленился! - кипятилась Лида. - И ничего тебе неинтересно даже!
Ой, да что с тобой говорить!.. Если человек работает, если он что-то делает руками или
головой, то от него хоть какая-то польза есть, значит, и смысл появляется! А как иначе?
Бесполезное - бессмысленно! Как ты этого никак понять не можешь?!
Лида посмотрела на надутого Антона и отвернулась.
- Ты уже съездил к учителю Строеву? - спросила она ровным голосом.
- Что толку ездить? - буркнул Антон. Он начинал злиться.
- Вот видишь... Ты даже этого не захотел сделать. А ведь я тебя просила... У учителя
большие связи, он мог бы тебя устроить на работу, а может быть, даже и в Патруль. Хоть там из
тебя человека бы сделали! И учился бы, и служил, и работал! А то нашел себе оправдание -
раз большинство не работает, так и он не будет! Вот тебе разве не стыдно, что и ты в
нахлебниках? Здоровый парень, вроде и руки откуда надо растут - ну чего б не работать?!
"Гепард" вильнул.
- Да замучили вы меня уже с этой работой! - резко сказал Антон. - "Бесполезное -
бессмысленно"! - передразнил он Лиду. - Можно подумать, работа твоя сейчас вообще
что-то значит!
- Да, значит!
- Да ни черта она не значит! - грубо отрезал Антон, чувствуя напряжение и тягостную
дрожь, и какую-то злую сладость, пугающую и томительную. - Кому это теперь вообще надо,
если и без работы вполне можно прожить? Ну какой, вообще, смысл зарабатывать на то, что
можно взять и так, даром?! Скажи мне? С работы она будет возвращаться! - фыркнул он. -
Откуда возвращаться, господи? Из другой комнаты? Или ты не знаешь, как сейчас работают?
Будешь ты с девяти до трех дома просиживать, уставившись в монитор, а я рядышком, на
диване, уставившись в эсвэ - ну и какая разница?! Я так целый год, как дурак, проторчал за
терминалом - хватит с меня!
- Ой-ой-ой! - язвительно протянула Лида. - Переработался, бедненький!
- Да при чем тут переработался, не переработался! Просто не хочу я всю жизнь у компа
отираться! Поймешь ты это когда-нибудь или нет?! Ты что, думаешь, меня совсем работать не
тянет? Да я б с удовольствием занялся какой-нибудь настоящей, живой работой! В космосе
где-нибудь, в океане хотя бы... Только кто ж меня туда возьмет? Ну не хватает если мне
образования - я ж тебе говорил уже!
- А кто тебе не давал его получить?! - с силой сказала девушка. - Когда ж ты наконец
поймешь, что нельзя жить так, как ты живешь?! Ну что ты меня мучишь?!
- Лида!.. - сказал Антон страдающим голосом.
- Что - Лида?! Что - Лида? Тебе уже двадцать два, Антон! Двадцать два! И чего ты
добился в жизни, скажи? Как был ленивым, разболтанным мальчишкой, так ты им и остался!
Вон выкрасил волосы, как попугай, и вперед! Гонять по шоссе на скорости 200 кэмэ в час и ни
о чем не думать! Собираться с такими же, как ты, балбесами где-нибудь под грезогенератором,
пиво дуть и шляться в виртуалке с утра и до утра - это ты называешь жизнью?! И ты еще
хочешь, чтобы я жила с тобой?!
- Лида, - оправдывался Антон, - тебе не нравились мои друзья - я их оставил! Я не
подхожу к виртуалке! Я бросил пить! И не гоняю я ни по каким шоссе - ты же видишь! Тебя
вот везу! Ну разве не так, скажешь?!
- Все так, - устало сказала Лида. - Ты перечислил все, Антон, чего ты больше не
делаешь. Молодец. Тогда почему ты ничего не сказал о том, что ты делаешь? Ну чем ты занят?
Да ничем! - бросила она с отвращением и сухо добавила: - Останови, я здесь сойду.
Атомокар притормозил перед домом с патио и верандой, почти полностью увитой чайной
розой. Лида гибко выскользнула из машины (Антон взволновался), но процокать каблучками и
скрыться не спешила. Что-то ее удерживало.
- Не злись, - негромко сказала она, - но ты сам виноват: не надо было меня выводить!
А я тебе всегда говорила - чтобы быть с кем-то, надо быть кем-то. Я тебе нравлюсь, и ты мне
тоже (у Антона внутри что-то сладко заныло), но этого мало... Я люблю роскошь, я хочу
сказку! Мне нужны друзья, любовь и интересная работа, а если в отпуск - то на Луну или в
"Оранжереи". Я стою дорого!
- Но у меня же все есть, - заспешил Антон. - И дом есть, и машина вот, и вещей -
вагон и маленькая тележка!
Лида улыбнулась.
- У него все есть! - сказала она снисходительно. - Господи, что у тебя есть? Дом у
тебя есть? Что ты называешь домом? Тебя поселили в стандартном модуле, Антон, а на то, что
тебе выдают "во обеспечение минимума потребностей", дома не купишь.
- Мне хватает!
- А мне - нет! - отрезала Лида и продолжила менторским тоном: - Столько, сколько
тебе дает Фонд, получает лишь плохой работник. А вот хороший зарабатывает в десять,
двадцать, во сто раз больше! Да и разве в деньгах дело? Я же хочу гордиться своим мужчиной,
понимаешь? Хочу, чтоб все его уважали, а женщины чтоб завидовали мне, что он у меня такой
- настоящий!
- Ая, выходит, ненастоящий? - проговорил Антон, сдерживаясь.
- Ты? - сказала Лида по-прежнему снисходительно. - Мужчинка ты...
- Да пошли вы все! - гаркнул Антон и рванул с места, аж покрышки взвизгнули.
Он пронесся через площадь, распугивая шарахающихся туристов, свернул у вокзала
налево, нырнул под мост и дунул куда-то вверх по Одесской - лишь бы подальше! Чтоб
только не видеть понурую стройную фигурку. На шоссе, где гонишь со скоростью 200 кэмэ и
ни о чем не думаешь! И ни о чем голова не болит!
"Напьюсь! - подумал с отчаянием Антон. - Наклюкаюсь! Наберусь как свинья! До
одурения! И идет оно все к черту!"
Шоссе поднялось на эстакаду, и та, как на цыпочках, пересекла глубокий оврагширокий,
обрывистый, заросший колючим кустарником с меленькими розовыми цветочками.
Круча оврага пряталась в зарослях акации, а вдоль него возвышались решетчатые столбы
энергоотвода с огромными серебристыми кольцами наверху.
"Погано как..." Еще стыла в душе обида, а чувство вины уже пекло Антона на медленном
огне. Самое паршивое, что Лида была права - во всем! - и нечего ей было возразить. Это как
раз обиднее всего - слышать от любимой девушки, какой ты ленивый, трусливый,
нерешительный, безвольный, инфантильный, - корчиться в душе и молчать! Молчать и быть
согласным. Потому что все болючие слова, роняемые яркими, безжалостными губками,
оборачивались правдой, только правдой, и ничем, кроме правды. Как приговор.
"Подсудимый Антон Малкович Родин! Вы обвиняетесь в том, что являете собой простеца,
лжеца, лодыря, тунеядца, мямлю, труса, скунса, козла, осла, мартышку..." - Нет, кажется, это
уже из другой оперы...
Антон мрачно усмехнулся. Лида Мазуренко - девочка из примерной семьи. Ее примерно
воспитали в школе. Примерная девочка. Красавица и умница. Вон поступила в Одесский
университет. Хоть и со второй попытки, но поступила же! И примерно учится. Вот окончит и
станет примерным специалистом. Обязательно окончит. Чего бы ей не закончить? Чтобы
Лидочка, да не закончила? И найдет себе примерного мужа. Настоящего! Пчелку. Надо же ей
было встретить трутня... Нет, даже не трутня - слизня! Мерзкого, как харчок...
Антоновы экзерсисы по самобичеванию пресеклись накатами свистящего гула. Из
многоэтажных туннелей на Юго-Западный фривей выныривали гигантские
грузовики-автоматы, какие на пяти, а какие и на семи шасси, без кабин, с коробчатыми
капотами, расщеперенными визирами. Выстраивались с отчетливой точностью и перли
плотным строем. В просветах между громадными кузовами и зеркально-блестящими
цистернами мелькали крутые купола базы энергопитания атомокаров. "Гепард" засопел,
сбросил скорость и по широкой спирали рэмпа съехал к базе.
Здесь уже стояло несколько машин - одна приткнулась к номеру мотеля, а три другие
были припаркованы возле ремонтных автоматов. Робот-заправщик заливал водородную смесь в
бак старенькой "Волги", а водитель - дедок в вышитой сорочке - пискляво призывал его к
осторожному обращению.
Разглядев вывеску кафешки, Антон повернул к ней. Он осмотрелся, вышел из машины,
затем сделал жест рукой, показывая, куда той стать. Машина послушно развернулась.
"Тут думай не думай, - прикидывал Антон, - а работу искать все равно придется. Вечно
это продолжаться не может - я и так уже ползаю по самому дну..." Родин раздвинул двери в
кафе - по очереди зачмокали три слоя акустической защиты - и хмыкнул: на место
внутренних дверей некий умелец навесил "крылья летучей мыши", как в салуне. Качнув их,
Антон переступил порог заведения.
Все как у людей: вдоль легкой перегородки из пластмассы выгнулась дугой стойка бара,
рядом блестела никелем киберкухня. Четыре простеньких, тяжелых и крепких стола. На них,
ножками кверху, простенькие, тяжелые и крепкие стулья. На большом, в полстены, вогнутом
экране выдувал что-то интимное саксофон да рассыпчато шелестели ударные, мерно отбивая
такт.
- А вот я вас зелененьким! - сказал кто-то противным жирным голосом. Антон
пригляделся. В углу за столиком, устланным зеленым сукном, азартно потирал руки
коренастенький циклоид с тремя подбородками - Юрка Рудак, по прозвищу Квочка.
- Ну, щас! - заспорил его партнер, остролицый, усатенький малый. - У меня уже и так
два зеленых квадрата! Куда ты мне еще третий суешь?!
- Да-а? - протянул циклоид, смешно вытягивая губы. - А мы тогда желтеньким
походим и кра-асненького подкинем... Привет, Антоха! - проверещал он, завидя в зеркале
Родина.
- Здорово, - буркнул Родин.
- Играть будешь? Мы только начали!
- Без меня, Юр, - сказал Антон извиняющимся голосом.
- А-а... Ну, ладно. Ходи, Изя, твой ход!
Нацедив в буфете-автомате двойной бурбон, Антон взгромоздился на табурет и
нахохлился. Болезненно чувствительный к репримандам, он сильно переживал, все мысли
вязли в каком-то тоскливом чаду, даже витал запах гари.
"Ну вот что делать?.. - думал Антон, угрюмо водя потным бокалом по стойке. - Пойти
учиться? Это четыре года как минимум. А Лида уже будущим летом кончает. Будет она ждать?
С чего бы вдруг? В верности она не клялась, да и нужен ты ей, как собаке пятая нога... Ну что
ты за дурак такой? Ну была же возможность! Ну чего бы не выучиться? Вот и сиди теперь...
Надо же быть таким идиотом... Правда, что ли, съездить к учителю? Мало ли... Еще рано
совсем, успею... А что это даст? Нет, ну правда, что толку? Зачем мне ещё чьи-то назидания?
Дал бы мне кто работу, прямо сейчас! А кому ты сейчас нужен - без диплома? Кто тебя где
ждет?.. Позвонить бы и сказать: "Лид, я завтра выхожу на работу!.." Господи, полжизни бы -
нате! Ну что, что мне делать?!"
Изрядно отхлебнув, Антон содрогнулся. Гадость какая... Он пошарил глазами за окном и
остановил взгляд на смуглом чернявом юноше с миниатюрным пультом управления на шее.
"Добытчик! - подумал Антон с неожиданной злобой. - Ах, что вы, что вы! Т-трудяга..."
От стада бесшумно летящих грузовиков внезапно отбился громадный "питер-вестерн",
засиял габаритами, как новогодняя елка, и подрулил к чернявому юноше.
Юноша не спешил, но и не отвлекался. Он деловито похлопал по теплому капоту, откинул
панель, высматривая порчу, заглянул под массивный хромированный бампер и стал копаться в
соузлиях, ковыряться, подтягивать, поправлять, подкручивать... И все это он делал с таким
удовольствием и вкусом, что Антона завидки взяли.
...И что-то в нем самом сдвинулось, возникло как бы из ничего. Будто на проржавевшие,
закисшие шестеренки плеснули масла. Зубчатые колесики жадно обволоклись скользкой
пленкой, заскрежетали и провернулись.
"Съезжу, - решил Антон. - Выйдет там что или не выйдет, а попробовать все равно
надо..."
Глава 4
Конецполь, Ольвиопольского уезда
Без десяти пять на мутном синем горизонте заяснелись очертания Конецполя - плоские
кремовые корпуса, прилизанные веретена тополей и старинная градирня, оставшаяся от
разобранного сахарного завода. Только это и было видно - по обе стороны от дороги стояла
пшеница выше человеческого роста. "Стоколосовая", пережиток неолита. Ничего, скоро
экологи и до этого поля доберутся, запашут и любовно, по травинке, взрастят дикую степь.
Прогресс, так сказать. Борьба хорошего с лучшим.
Жара спадала, но было еще душно. Пахло полынью-чернобыльником и чуть-чуть
шалфеем. "Ну и где эта школа? - нервничал Антон. - Пора бы уж появиться. А это не к ней
ли?.."
Замигали впереди сигнальные световые столбы, и Родин свернул на узкую дорогу к
уездному учебному центру. У школьного парка жались, поближе к деревьям, каплевидные
геликоптеры. На обширной бетонированной площадке, уставленной пустыми атомокарами, не
нашлось ни одного свободного места, и запыленный, зачуханный "гепард" с царапаньем и
треском врюхался в заросли колючей груши. Приехали. Крутившийся поблизости
кибердворник с энтузиазмом застрекотал и бросился мыть и чистить грязную машину, скрести
ее, протирать и наводить глянец.
"Совсем как я, - усмехнулся Антон, - сидит и ждет, пока работа сама к нему явится..."
Вымотанный гонкой по жаре, щуря уставшие глаза, он с наслаждением окунулся в
прохладную, пятнистую от солнца тень аллеи. Желтая ровная дорожка повела его через
каштановую рощу, мимо стеклянных спален и пестрых коттеджей, мимо прозрачного голубого
бассейна с вышкой для прыжков, мимо мастерских, мимо вишневого сада, где Антон впервые
увидел детей - очень аккуратные, очень прилежные, мальчики и девочки сидели за партами,
расставленными прямо под деревьями, и писали в своих тетрадках, а молоденькая
воспитательница ходила от одного к другому и что-то объясняла вполголоса.
- Извините, а вы к кому, сударь?.. - спросил Родина серьезный детский голос. Антон
обернулся. На него строго и пытливо смотрел отрок в коротких штанах и в летней рубашке из
микросетки. "Типичный инкубаторский", - подумал Антон. Умное, воспитанное дитя.
Опрятное и без комплексов. В его возрасте Антон и иже с ним ходили "бить инкубаторских" -
отказников из школы-интерната на Богополе. Сколько жестокости было в тех драках на
чопорных, подстриженных, причесанных, шампунем мытых улицах! Сколько ярости! И
никакого смысла. Ни малейшего! И интернатовские всегда давали сдачи. Теперь они
поднимают вечную мерзлоту, водят громадные планетолеты, осваивают абиссаль. Или заняты
еще каким-нибудь делом, тоже большим и важным. Все они стали кем-то...
- Ты дежурный? - спросил Антон.
Мальчик кивнул.
- Мне нужен учитель Строев, - объяснил Родин, озираясь. - Он вообше-то здесь?
- Был с утра, - заверил его дежурный. - Пойдемте, я вас провожу.
Они вышли на солнце и двинулись по широкой просеке в густой, в рост человека, сочной
траве, глушившей даже абрикосы-дички. Стояла духота, как в парной. От травы шел острый,
горький запах.
Мягкая зелень справа мокро захрустела, раздалось глухое басистое мычание, и гигантская
пятнистая корова высунула из травы любопытную морду.
- Марта, Марта... - ласково потрепал ее дежурный, задрав руку.
Марта вздохнула, как кит, тряхнула головой и выпучила на Антона большой круглый глаз.
Родин постарался обойти "буренку" стороной.
- Ну и скотинища! - сказал он потрясенно. - И тебе не страшно? Три метра в холке!
- Ну что вы, - снисходительно сказал дежурный, - они же добрые! И очень
послушные. И потом, мы молока не знаем куда девать! Парного!
Из травы, озабоченно стрекоча, выскочили плоские серебристые киберпастухи на
широких, мягких гусеницах и погнали Марту в стадо.
- А вот наша школа!
- Где?А-а...
Школа была двухэтажная, белая с кремовым. Высоченные шелковицы, ивы и яворы
загораживали от солнца ее переднюю прозрачную стену.
- Как тебя звать хоть, дежурный? - спросил Антон. - А то неудобно как-то...
- Берталан. Просто Берци.
- А меня - Антон.
- Очень приятно, Антон, - вежливо сказал Берталан.
- Это правда, Берци, - вкрадчиво, с подковыркой, спросил Родин, - что вы учитесь по
восемь часов в сутки?
- Кто вам такое сказал? - Берци сделал большие глаза.
- Ну-у... - затянул Антон уклончиво, - люди говорят.
- Если уж на то пошло, - без тени улыбки сказал Берци, - мы учимся по 10-14 часов в
сутки, все время, когда мы не дома. Могу я узнать, где учились вы, Антон?
- В 12-й школе, - пробормотал сбитый с толку Родин. - А-а... э-э... ну вот был у вас
урок алгебры или там экономики, а что вы делаете после уроков?
- Мы всегда очень заняты, - терпеливо объяснил Берци. - Учимся, ходим в походы,
ведем раскопки на древнем кургане - это далеко отсюда, у лимана. Читаем, конечно,
Устраиваем концерты и спектакли. Спортом занимаемся. Младшие играют. Но в основном...
- А тебе сколько?
- Пятнадцать скоро. Но в основном мы развиваем свои таланты - смотря, у кого какой.
У меня вот способности к технике, только я еще не знаю точно, кем буду - то ли
межпланетником, то ли кибернетистом. То ли еще кем.
- Ага, - глупо сказал Антон.
"Развиваем свои таланты", так-то вот. Антон вздохнул. Он почувствовал себя
нашкодившим, зареванным первоклашкой, которого старшеклассник волокет к директору. И
еще эти дурацкие цветоволосы... Интересно, Берци какого о них мнения? Лучше даже не
спрашивать...
Они поднялись на второй этаж, и Берталан заглянул в двери рабочей комнаты "С".
- Антон Иваныч у себя, - сказал он шепотом, глядя на Антона через плечо, - но он
разговаривает по видеофону. Я оставлю вас?
- Да-да, конечно, - торопливо закивал Антон и проводил взглядом удалявшегося
дежурного. "Дети - наше будущее". Странное какое-то будущее, непонятное. Непривычное
какое-то. Даже пугающее. Хотя... Ну, не смолит чадо сие трескучих синтетических сигарет. Не
цвиркает слюной под ноги. Не гогочет у подъездов, мешая спать благонравным гражданам. Ну
и что с этого? Кто сказал, что именно такое детство обязательно и непременно? Что детям
подобает маяться дурью с пеленок, а не развивать свои таланты? Люди говорят? Поймать бы
этих людей...
Антон прислушался.
- Сколько?! - донеслось из-за неплотно прикрытой двери. - А-а... Мне послышалось
- "два"... Да, двадцать процентов работает. На всю Евразию это... сейчас посчитаю...
Четыреста на сто... и на двадцать... получается восемьдесят миллионов человек. Где-где? Ну,
нашли с чем сравнивать! В Европах ваших хорошо если процентов десять наберется
работающих, да и то... А почему... Да... А почему, вы думаете, мы и вернулись в границы
СССР? Именно поэтому... Конечно... Да?! А вы вспомните, на что мы замахивались! Чтобы
одна десятая всего населения пошла в преподаватели, даже одна седьмая! Да! Даже так! И
чтобы каждый преподаватель работал с небольшой группой учеников, с четырьмя или пятью
детьми - и так все десять лет. Вот тогда будет толк! А так... Конечно... Нет а как мы можем
внедрять Теорию Воспитания, если не появилось еще мощного социального слоя учителей?
Кому ж ее развивать? Ну, так... Я о чем и говорю. А сколько еще реликтового, рептильного в
самих школах? Не мне вам говорить об этом... Да, опять проблема. Кругом одни проблемы! А
что ж вы хотите, Панас? Время такое! Фронтир! Извините, Панас, ко мне, кажется, пришли.
Да... Да... Конечно. Звоните, Панас. Всего хорошего!
Антон отпрянул. За дверьми из волокнистого силиколла мелькнула разноцветная тень, и
створки с шелестом ушли в стены. На пороге высился огромный, темнолицый человек. Именно
высился - Антон и сам был ростом не обижен, но то ли он настроился узреть божество
научной педагогики, то ли просто разнервничался, а только смотрел простец на учителя
Строева, как малыш на взрослого дядю - снизу вверх.
- Вы ко мне? - спросил человек-гора. Спокойно спросил, по-доброму. Не досадуя, как
некоторые, что вот, ходят тут всякие, отрывают от дел, житья от них нет... И смотрел учитель
по-доброму - глазами святого, всепонимающими и всепрощающими.
- Да, учитель, - затрудненно пробормотал Антон, - я к вам. Если можно...
- Отчего ж нельзя? - легко сказал учитель Строев. - Проходите, рассказывайте!
Изрядно смущенный, Антон проследовал за учителем. Держался Родин скованно. Сейчас,
когда далекая сияющая перспектива вдруг придвинулась вплотную, просто и естественно
слилась с повседневностью, страхи и сомнения одолели его. Сердце прыгало мячиком, и внутри
что-то противно екало.
Неудобно присев на краешек дивана, Антон начал охрипшим голосом:
- Лида Мазуренко, вы учили ее...
- Ну, как же! - радостно воскликнул учитель Строев. - Очень и очень самостоятельная
молодая особа! И очень славная!
- В эту очень славную я как раз и втюрился... - признался Антон.
- Не говорите так, мой мальчик, - покачал головой учитель, - не огрубляйте свое
чувство. Зачем? Получается, что вы, боясь показаться смешным, нарочно принижаете его! И ее
тоже... Вы любите Лидочку?
- Да, - покраснел Антон, - я... люблю ее. Кажется... Но Лиде нужен другой...
Учитель сочувственно посмотрел на него.
- Это не вы ли мой тезка будете? - поинтересовался он.
- Ох, простите, - сконфузился Антон, - совсем забыл! Антон Родин! А откуда...
- Рад познакомиться, Антон, - ласково сказал учитель Строев. - Не другой ей нужен, а
другой вы - иначе она бы не беспокоилась... Лида гостила у меня на прошлой неделе.
Жаловалась на вас - и все-то вы не делаете, и ничего-то вам неинтересно, и учиться вы не
желаете...
Антон потерянно молчал. Почему-то всплыло в памяти, как Лида упрашивала его
показать гулянку , как он все отнекивался, и как все-таки сдался и привел ее, и как Лида
рассматривала с холма гульбище под Врадиевкой, долго-долго, словно выискивала кого-то на
чиненных-перечиненных электрокарах, у латаных-перелатаных тентов, среди бродящих,
сидящих, лежащих вповалку простецов - босых, в штанах и юбках из домотканой материи,
немытых, нечесанных, болбочущих на пиджин-рашен... И как она с невыразимым презрением
сказала: "Болото... Вонь земная..."
- Разве я виноват, - начал оправдываться Антон, - что чуть ли не вся работа перепала
киберам? Попробовал бы я раньше дома посидеть! Как же! Я тогда бы водителем пошел или
там сварщиком каким-нибудь... ну, не знаю... да хоть кем! А теперь - все! Теперь куда ни
сунься - везде одни киберы! Киберводители, киберпастухи, киберофицианты,
киберуборщики... Да вообще, что толку работать, когда и так все есть?! Какой в этом смысл? А
и захочешь поработать, то что? Пойди сначала и выучись - на инженера там или на кого еще.
А я, может, не хочу?!
- Но вы же вроде поступали куда-то?
- Ой, да... - Антон сморщился и махнул рукой. - Поступал... вспоминать тошно.
Через год после школы подался в МГУ. Хватило ж ума! Не готовился ведь совсем, вот так вот,
собрался и поехал! Вот же ж...
- Провалились? - участливо спросил учитель.
- На первом же экзамене... - уныло подтвердил Антон. - Нет чтобы куда попроще
попытаться, в тот же Николаевский политэн. Давно бы уже отучился...
- Хм... А мне Лида рассказывала, вы в киберах разбираетесь...
- Это смотря в каких... - осторожно сказал Антон. - В домашних - да. В грузовых, в
транспортных - в таких вот.
Из-за двери донеслись чьи-то веселые голоса и женский смех. Антон Иванович оживился.
- Это Глеб возвращается со своей девушкой. Тоже мой ученик, - сказал учитель с
гордостью. - Глеб Жилин. Слыхали, может?
- Жилин?! - изумился Антон. - Чемпион по субаксу?!
- Он самый! - рассмеялся учитель Строев. - Вот видите, что вам запомнилось! А ведь
Глеб еще и кибернетист известный, кандидат наук, воентехник... - Учитель примолк и остро
глянул на Антона. - Знаете что... А ведь это для вас самый лучший выход! Глеб уходит в
проект "Марс"... Упросите его, чтобы он и вас с собой взял!
- Я... - задохнулся Антон.
- Вам нужна работа? - прямо спросил учитель Строев.
- Да, конечно! Но... вы думаете... он возьмет?
- А я его сильно попрошу! - подмигнул учитель.
Двери разъехались, и в комнату вошел высокий, крепкий человек с быстрыми
движениями и жестким, уверенным взглядом. Он был одет по-простому - черные джинсы,
серая рубашка - и вел за руку роскошную девочку.
- Учитель, - оживленно заговорила девочка, - у вас тут как на курорте!
Правда-правда! А молоко какое - прелесть!
Она обратила внимание на Антона, отметила его цветоволосы и равнодушно кивнула -
Антон готов был снять с себя прическу вместе со скальпом.
- А вы бы видели нашу конюшню, Мариночка! - похвастался учитель. - Попросите
Глеба, пусть бы вас покатал!
- В следующий раз, учитель, - мягко сказал Глеб, - нам надо еще к ее маме слетать, в
Санта-Фе и обратно. Поздно уже.
- Ой, как жалко... - с огорчением сказала Марина, - я так лошадей люблю!..
- Глеб... - проговорил учитель просительно. - Тут один молодой человек рвется на
Марс (Антон сглотнул всухую)... Антон, подойдите. Его зовут Антон Родин. Ему нужно
помочь.
- Мне очень нужна работа, - осмелился сказать Антон, Ответом ему был холодный
взгляд.
- Да?
- Да... - еле выговорил Антон. - Я немножко кибернетист, немножко оператор...
Правда, у меня нет образования... Но я буду учиться заочно! - выкрутился он. - Просто...
Понимаете, если я не позвоню сегодня... одн
...Закладка в соц.сетях
