Жанр: Научная фантастика
Другие правила
...ому человеку, что выхожу на работу, я могу
этого... эту девушку потерять...
Марина задумчиво, чуть приподняв брови, разглядывала Антона. Жилин посмотрел на
учителя Строева. Учитель кивнул.
- Хорошо, - твердо сказал Жилин, - я беру вас (у Антона захолонуло в груди). Но
учтите: поблажек от меня не будет (Антон истово закивал головой, еще не веря сбывшемуся)!
Ясно? В Москве, в Управлении космофлота... Нет, езжайте вы сразу в Звездный городок -
пройдете медкомиссию там. Дадут врачи "добро" - быстренько на космодром Фидониси,
шестой посадочный сектор. На Спу-1 сделаете пересадку на рейсовый "Бора". И что это у вас
на голове творится? Чтоб я этого больше не видел. Все поняли?
- Да, конечно! - сказал с восторгом Антон. - Спасибо большое! До свидания!
Он неловко поклонился и выбежал вон.
2
Новгород, Люгоща, "Вежа-11"
Намотавшись по пенатам, наведавшись к своим учителям, нагостившись у обеих мам,
Глеб с Мариной до смерти устали и, отужинав в платном ресторанчике на Прусской, подались
домой к Марине - к ней было ближе.
Ночной Новгород даже близко не походил на Новгород, освещенный солнцем. Он
искушал, он манил, он обольстительно и порочно улыбался, суля все мыслимые и немыслимые
услады и даруя их, не скупясь.
Ярко светились прозрачные и полупрозрачные стены и ярусы. Мерно плыли в воздухе
огненные буквы реклам, озаряя толпы нарядных людей. Разноцветные блики скользили по
фидерам движущихся тротуаров. Все бары-автоматы и даже кафе с табличками "У нас платят"
были переполнены. Народ толокся на межъярусных эскалаторах, поднимался по роскошным
пандусам, кружил на спиральных спусках - спокойный, раскованный, доброжелательный
народ.
- И перед старою столицей, - пробормотал Жилин, - померкла младшая Москва...
- Ты что-то сказал? - лениво спросила Марина.
- Да так, просто. Вспомнилось. Далеко еще?
Марина, обнимавшая его руку, потерлась носом о Глебово плечо.
- Нам на Люгощу надо... - сказала она невнятно и приподняла голову. - Да мы уже
почти приехали! Во-он моя "Вежа"!
За спектролитовым колпаком такси ракетировали к небу хрустальные башни.
- Эта?
- Да нет! Слепандя... Которая справа!
У кольцевого подъезда они остановились. Атомокар подождал, пока все выйдут,
захлопнул дверцы и покатил на стоянку.
- Спать хочу... - сказала Марина, зевая, и вошла в пузырь лифтовой кабины.
- Скоро выспишься, - успокоил ее Глеб, мгновенным движением подхватывая
оброненную Сегундо баночку кленового сиропа. - Не падать! Нам на какой?
- 89-й...
Дверцы чмокнули, запахнувшись, и ускорение мягко налило тяжестью два организма и
один механизм.
- Надо будет со Спу обязательно маме позвонить, - сказала Марина. - Очень мне не
хочется ее одну оставлять, а что делать? - Девушка вздохнула. - Я у нее до этого той осенью
была. Какая там красотища! Осины и тополя прямо как золотые, а небо синее-синее. На
Сангре-де-Кристо, на вершинах, уже снег лежал, а склоны темные - там тсуга растет, елки
разные... Мы там оленя видели... и бобров.
На 89-м горизонте тяжесть схлынула, и лифт выпустил всю троицу на длинную галерею с
прозрачными выгнутыми стенами, сходящимися вверху. За ними дрожало зарево огромного
города. Чуть ли не весь Неревский конец простирался далеко внизу, мерцал и переливался, как
разворошенные угли. На прозрачной крыше галереи калились красным огни энергоприемников.
- Ну, наконец-то дома! - простонала Марина и протопала в услужливо открывшуюся
дверь. Тут же сработала световая автоматика.
- Куда положить вещи? - спросил невозмутимый Сегундо.
- Оставь пока здесь, - распорядилась Марина и скрылась в предбаннике. Через секунду
она выглянула из-за двери. - Ты париться не будешь? - спросила девушка с надеждой.
- "Не будешь", - заверил ее Жилин.
- Тогда... там, наверху, есть ванная, - обрадованно сказала Марина, - а то я не люблю,
когда кто-то ждет, мне это мешает.
- Парься, парься... - проговорил ласково Жилин, и девушка, белозубо улыбнувшись,
исчезла за дверью.
Глеб с интересом огляделся. В огромной гостиной, вдоль трех стен которой тянулся
балкон с красивой лестницей, ведущей на верхний этаж, ничего не было, кроме большущего
камина, сложенного из камней, и поблескивающей панели компьютерного блока. На полу
лежали коврики, сплетенные навахо, а все остальное было убрано, с глаз подальше, в
зеркальные стенные шкафы - они смотрелись как одно огромное сплошное зеркало. Такая
натура, рассудил Жилин. Не любит много барахла.
...Когда он - чистый, румяный, благоухающий - спустился в гостиную, из бани,
лохматя распушившиеся волосы, вышла Марина - чистая, румяная, благоухающая. Изогнутые
амфорой бедра, немыслимо тонкая талия, тугие чаши тесно поставленных грудей. Сердце
Жилина бухнуло и забилось, как пойманное.
Переступая ровными ногами, сложив кулачки на груди, Марина подошла на цыпочках и
прижалась к нему, горячая и гладкая.
- Красавица моя... - проворковал Жилин.
- Да, красавица я... - с удовольствием повторила Марина.
- Красоточка... - продолжал ворковать Глеб. - Красотулечка...
Он подхватил девушку под коленки и взял на руки, кладя пальцы на упругую грудь.
- Пусть он отвернется, - прошептала Марина, - а то я при нем стесняюсь...
- Сегундо, - строго сказал Жилин, - отвернись!
Кибер заворочался, а Глеб, больше всего боясь оступиться, обнял крепче свою
драгоценную ношу и бережно понес наверх.
ПОСАДОЧНЫЙ БОТ "КОЧА"
Перегрузка наседала, подступила боль в пояснице и затылке, и амортизирующая смесь
зажурчала активней.
- Пятьсот тридцать секунд, - бесстрастно доложил компьютер. - Полет нормальный.
Корабль вышел на орбиту.
Реактор заглушили, и тут же все незакрепленные предметы стронулись и всплыли.
Частицы Гленна сыпанули сверкающими искрами, заплясали за крошечным иллюминатором,
медленно потянулись от головной части к хвостовой.
- Бортинженер Громыко! - разнеслось по громкой связи. - Освободить пассажиров из
амортизаторов!
Не дожидаясь бортинженера Громыко, Жилин сам сдвинул крышку и поморщился. Было
такое ощущение, как будто его голову пытаются вытянуть из шеи - чувствовалось напряжение
мышц под подбородком, тяжелели лоб и затылок, живот как бы подсасывало вверх... Изнывая
от тошноты, Глеб переоделся в черный блестящий комбинезон, а на ноги обул тяжелые сапоги с
магнитными подковками.
"Лучшее средство от хвори - поступать назло хвори!"
Бодрясь, Жилин выпорхнул в коридорный отсек и поплыл в рубку. В тесном коридоре
сновал от каюты к каюте насупленный Громыко. Натужно сжав губы в улыбку, Жилин спросил:
- Как там мои кадры?
Громыко приветливо улыбнулся - и превратился в совсем-совсем другого, очень мягкого
и доброго, немного даже наивного, душевного, робкого с девушками и неуверенного в себе
человека. Вот почему, подумал Жилин, он вечно угрюм и неулыбчив. Прячется.
- Все в порядке, мастер, - сказал Громыко сиплым голосом и прочистил горло. - Одну
девушку стошнило, но не сильно.
- Не шатенку, случайно? - осведомился Жилин.
- Нет, черненькую такую, - сказал Громыко, - со стрижкой.
"Хорошо, хоть не Маринку, - подумал Глеб. - Бедная Рита..."
Уступая друг другу, Жилин с Громыко чуть было не сшиблись - бортинженер проплыл у
потолка, а главный киберинженер поднырнул под него и через узкий колодец проскользнул в
рубку.
В рубке было жарко. На месте старшего пилота сидел Максим Гирин, огромный и
светловолосый, похожий на добра молодца из сказок. Зевая, он вычитывал курс-пакеты,
бегущие по экрану бортового компьютера. Тишина стояла библиотечная. Негромко посапывал
климатизатор. Чем-то шелестела контрольная система. В голубых окошечках мельтешили
зеленые синусоиды, ровно держали свет мелкие экранчики табло. Жилин постучал по люку.
- Кто-то мне место обещал...
- Заходь, - добродушно пробурчал Гирин. - Что, погано?
- Нормально, - проворчал Жилин, неуклюже суясь в ложемент. Крепления с мягким
щелчком зафиксировали его тело. - Потерплю уж как-нибудь...
- Гадство... - прогудел Максим. - Такое чувство, будто стоишь на голове и вся морда
кровью набрякла...
Он возложил мощные длани на пульт и вперился в экран телепроектора. Все шло штатно.
Корабль медленно проползал над ночной Евразией. Внизу четко выделялись автострады,
разрезавшие Сибирь на квадраты и прямоугольники, огненным бисером смотрелся Северный
Пояс городов, блестели под Луной реки, Урал весь затянуло полосами облаков, и громадный
Екатеринбург просвечивал сквозь них оранжево-красным пятном.
- Здесь "Коча", Земля - орбита, первая зона, - пробасил Гирин в бортовой
радиофон. - Здесь "Коча", Земля - орбита, первая зона! Вызываю Спу ПАЛ. Прошу финиша
на Спу-1 "Промежуточной".
- Станция ПАЛ к "Коче" Земля - орбита, - немедленно отозвалась Главная
диспетчерская. - Переходите на монтажную орбиту, финиш сектор 3-Ц. Конец.
- Принято...
Жилин осторожно вытянул ноги (не задеть бы чего...) и опять повернулся к экрану. Там,
справа в углу, выглядывало кружево раскрытой антенны. Земля была еще погружена во мрак,
небо с его немигающими звездами тоже чернело непроглядной темнотой, а вот антенное
устройство уже сияло слепяще белым светом. Корабль выходил из тени.
Край Земли очертился отчетливой темной линией, на угольно-черном небе проявилась
полоса глубокой, чистейшей голубизны и начала блекнуть. Выше, обрамляя круглящуюся
Землю, занялся красный зоревый серп, разгорелся до ярого желто-золотого колера и стал
горбиться, вспучиваться, набухать - всходило Солнце.
- "Ариес-4", Луна - Земля, - подключился к каналу чей-то высокий, звонкий голос. -
"Ариес-4", Луна - Земля вызывает Спу ПАЛ! Схожу на заправку сектор БОП, схожу на
заправку сектор БОП, резерв один ноль два. Прием.
Зеленый огонек вызова потух и загорелся снова.
- "Хиус-8", Меркурий - Земля, "Хиус-8", Меркурий - Земля, нахожусь в секторе
8-Е...
- Спу ПАЛ "Ариесу-4", Луна - Земля. Заправка сектор 8-Ц, база Пи-Эл 13. Конец.
Пролетели над Камчаткой; очень темный поначалу, черный, как тушь, океан постепенно
светлел, принимал хмурый свинцовый оттенок. Было интересно наблюдать, как между ночью и
днем быстро перемещалась сероватая кайма сумерек - облака над нею теплились нежным
розовым светом.
Гулко хлопнул люк. Голос Громыко пробормотал:
- Извиняюсь...
- Ориентацию выполнил, Митрич? - басом отозвался Гирин.
- Обязательно... - Бортинженер кувыркнулся, коснулся пола, взлетел к потолку,
оттолкнулся и раскорякой скользнул на свое место у пульта. - Финиш-программу будешь
проверять?
- Да что ее проверять... Ну, давай.
Гирин, пыхтя, дотянулся до голубого листка, просмотрел его и отвалился в кресле.
- Вводи в киберштурман, - сказал он, сладко зевая.
Звезды потухли, горели лишь Сириус и Вега. Начинался новый день. Океан внизу
размеренно, потихоньку катил свои волны, видимые с орбиты, как застывшие светло-голубые
сборки, а облака казались плывущей по воде пеной. Прямо под кораблем зеленел маленький,
кругленький островок, обведенный, как мелом, белесым контуром прибоя. Бросался в глаза
четкий белый штрих - выхлоп какого-нибудь щеголеватого лайнера, а может,
трудяги-балкера.
- Максим! - прозвенел по интеркому Маринин голос. - Можно мне расстегнуться? А
то я еще ни разу не была в невесомости. Я тут немного полетаю! Можно?
- Ладно уж, - улыбнулся Гирин, - полетай. Только осторожно, смотри! А то
долетаешься...
- Ладно!
Жилин пошевелился в кресле и скривился - показалось, что пульт где-то внизу, а он
висит, прицепленный к потолку. Чертова невесомость...
- "Луч-5Т", Пояс - Земля, вызывает Спу ПАЛ. Дайте пеленг. Прием.
- "Ариес-4", Луна - Земля, вызывает Спу ПАЛ. Выхожу в сектор 5-Д, прошу дать
предупредительный по зоне станций. Конец.
- "Хиус-8", Меркурий - Земля, базе Пи-Экс 17. Схожу с орбиты в четвертой зоне,
прошу финиша у ангара Новембер-Танго. Прием.
- Что-то сейчас вспомнил... - пробулькал Громыко и чихнул: - Р-р-рум-чж-ж-жах! Да
что это... Смотрели вчера по ВВ? На Церере боты угнали - то ли три, то ли все пять... Я
прослушал.
- Этой мрази везде хватает, - поморщился Жилин, - что на Церере, что на Земле.
- А на Марсе... слышите? Киберкомплекс раскурочили.
- Придурки...
- Дорвались до бесплатного... - пробурчал Гирин. - Вот чего людям неймется? Ну, не
нравятся тебе репликаторы - не пользуйся! Кто ж тебя заставляет? Копайся себе на даче, детей
расти... Или вон к экологам шуруй, леса сажать, там никаких дипломов не требуют - росли бы
руки, откуда положено... Вот поработали бы - узнали б тогда! Атак... Что им, когда вон они
еще обкакаться по первому разу не успели, а у них уже всего навалом - и чего надо, и чего не
надо, и все за чужой счет! Вот они с жиру и бесятся...
- Скучно им, - вывел Громыко.
- А как же... - Гирин дотянулся до сенсора. На вертикальных шкалах забегали
огонечки. Всплыл фигурный светосигнал, помигал немного и погас. - Помнишь, как
Горбунков первый репликатор запустил? А, ну да, тебе тогда годика четыре было... А я как раз
в первый класс пошел. Помню, все аж плющились от радости: "Изобилие! Счастье для всех -
и даром! Уря-уря!" Доурякались. Я как-то батю оформлял в Фонде изобилия, смотрю, а на
стене такой плакатик висит, и на нем большими буквами выведено: "Ваши беды кончились!
Желания исполнились! Мечты сбылись! Вы закреплены за распределителем номер такой-то, все
вещи в ассортименте и продукты питания Вы можете получить лично или заказать с доставкой
на дом..." Я плюнул и ушел. Лучше сделали, называется! Господи, ну подумали бы своей
башкой, администраторы хреновы, а кому ж эти люди стали нужны теперь?! О ком им
заботиться? Ради кого, "исполнять долг"? Раньше у них хоть что-то было в жизни! Они
вкалывали, как все, с девяти до трех, копили на вертолет, годами расплачивались за дом, за
киберуборщика, покупали дитю самое лучшее и дорогое, чтобы все было, "как у людей", на
себе экономили, лишь бы отложить на квартиру для чад ненаглядных. Мечтали слетать в Париж
или на орбиту... А им все разом - шарах! - берите, люди, пользуйтесь! Люди и пользуются
- хапают, хапают, гребут двумя руками, набивают шкафы тряпьем, да еще и утрамбовывают,
чтобы побольше влезло... А потом спиваются! Или мрут под грезогенераторами. Или вон
киберов курочат... А что им еще делать? Целей новых нет, средств новых нет. И желаний
новых - под ноль! Вот и рядятся в пурпур...
- Боком нам вышло это изобилие... - вздохнул Жилин,
- Да уж... - буркнул Максим. Он подался к главному пульту, внимательно следя, как
сплетаются и расплетаются голубые тенета мнемографиков. - Марина!
Некоторое время спустя из интеркома донесся запыхавшийся голос:
- А?..
- Налеталась?
- Ага!
- Пристегнись там. Готовимся к маневру.
Послышалась возня, какое-то барахтанье, хихиканье, и Марина звонко доложила:
- Все!
- Приступаем к двухимпульсному маневру, - посуровел Громыко.
- Параметры орбиты проверены, - отрапортовал компьютер. - Все системы в норме.
- Поехали, - коротко приказал Гирин.
Близился закат. Сумеречная серая полоса накатывалась на планету и густела; тени
вытягивались в длину, становились бело-голубыми, сливались с потемками. Антенна теперь
гляделась как золотая, а по ходу корабля и в стороне, над неосвещенной Антарктидой,
колыхалось великолепное полярное сияние.
- Сказка! - вырвалось у Гирина.
Жилин быстренько наклонился к микрофону:
- Марина! Посмотри в иллюминатор! Скорее!
- Ни-че-го себе! - достиг рубки приглушенный возглас.
Зеленые ленты сияния извивались по Земле, аки змии, а из них били вертикальные столбы
света. Исполинские фонтаны света. Настоящие световые гейзеры. Они полыхали и зеленым, и
красным, и голубым, и синим, и рубиновым - хлестали, качаясь и скрещиваясь; цветные
отблески ложились на лица, перебегали по стенам рубки, трепетали, гасли и разгорались вновь.
- Двигатель включился, - нарушил молчание Громыко. Он был очень занят, и
возлеземная экзотика не успевала стать для его глаз пиршеством. Самое большее -
какой-нибудь вкуснятинкой, перехваченной на ходу.
- Чую, - кивнул Гирин. - Немного подрагивает, подрагивает машина...
- Входим в зону станций, - озаботился компьютер. - Высота орбиты один мегаметр,
скорость семь тридцать пять, период обращения сто пять минут. Все идет штатно.
- Переходим к сближению, - скомандовал Гирин.
- Есть!
Раскрутился, стягиваясь и топорщась, коричневатый мнемографик. На малом дисплее
загорелась надпись: "Исходная стыковки".
- Спу-1 "Промежуточная" - "Коче" Земля - орбита, - раздался бодрый тенорок в
селекторе. - Вам разрешается финиш на второй доковой палубе, пятый стыковочный узел.
Вторая доковая, СУ-5. Конец.
- Принято, - пробасил Гирин. - Спу наблюдаем. Дальность пять тысяч метров. Крен
девяносто градусов.
- Цель точно по центру, - добавил компьютер. - Сближение идет нормально.
Набирается скорость.
На экране телепроектора появился Юпитер, за ним высыпали звезды. Но маленькая точка
Спу в перекрестье визира блестела еще ярче. Корабль, словно усталый мерин, почуявший
конюшню, встрепенулся и загудел двигателями.
- Дальность одна тысяча метров. Крен постепенно выбирается.
- По нашим данным, - осторожно подключился Спу, - у вас все идет штатно.
- Все в норме, - подтвердил компьютер.
- Видим корабль! Отлично идет, без крена, тангажа, точно по центру!
На расстоянии километра светящаяся точка "Промежуточной" растопырилась
замысловатым иероглифом; резкие светотени складывались в колечки, шарики, палочки.
Вспыхнула надпись "Наличие цели", и корабль начал разворот.
- Есть захват! - сказал Громыко удовлетворенно.
- Дальность четыреста восемьдесят метров, - затараторил компьютер, - скорость ноль
девять. Идем в графике.
Жилин покосился на Гирина. Квадратный добрый молодец как склонился над пультом,
так и застыл, нахмурен и сосредоточен. На его лице, с твердым подбородком и широковатым
носом, выступил пот, собравшийся в горошины.
- Дальность? - разлепил он губы.
- Дальность двести метров, - отбарабанил комп. - Скорость ноль семь. Наддув в
норме. Идет торможение.
- Спу-1 - "Коче". Вам разрешается причаливание.
- Выдали команду на причаливание, - отпасовал Гирин.
Раскинувшая крылья солнечных батарей, простроченная вдоль и поперек цепочками
иллюминаторов, станция вырастала на экране в громадную связку торов, шаров и цилиндров,
растянутую по вертикали. Но какой бы здоровущей она ни была, сокрыть "Бору" ей не
удавалось. Гигантский фотонный планетолет реял в черной пустоте, пристыкованный у
внешних доков Спу, и смахивал издалека то ли на сверкающую рапиру с обломанным клинком,
то ли на детскую пирамидку - толстая труба фотореактора была вдета в огромный параболоид
отражателя, на нее был наколот серебристый диск грузового отсека, а на верхушке блестела
шаровидная жилая гондола.
- Ничего машинешка? - небрежно-горделиво сказал Гирин.
- Да уж... - протянул Жилин. Он хотел сказать "бандура", но вовремя спохватился
(еще обидится) и выговорил: - Сама чуть меньше Спу...
- Да, это тебе не баран начихал!
- Подходим к станции.
Пятый стыковочный узел, где-то сбоку круглой доковой палубы, был хорошо подсвечен
- справа горел зеленый огонь, слева - красный. Две пары белых фар мигали сверху и снизу.
- Идет торможение... - выдал компьютер. - Корабль готов к стыковке.
- Заметно работают двигатели, - проговорил тенорок со Спу, - такие вспышки,
вспышки идут...
Гирин отнял руку от клавиш управления и размял пальцы.
- Дальность шестьдесят метров, - нудил комп, - скорость ноль три... Спу пошел
вправо... Начал гасить бок...
Гирин промокнул лицо салфеткой, смял ее и сунул в карман.
- Есть гашение боковой... Идем на стыковку.
- Ожидаем касания...
Стыковочный узел угрожающе надвинулся, заняв весь экран.
- Есть касание!
Корабль резко дернулся, гася инерцию, сначала в одну сторону, потом сразу в другую, но
рубчатые присоски уже крепко сжимали массивный конус с кокетливо оттопыренными
стабилизаторами.
- Есть сцепка!
Бот качнулся - так вздрагивает горячее тело, когда до него дотрагиваешься холодной
ладонью. Запищала и заскрипела герметическая перемычка, пару раз за бортом коротко
прошипело, и все - привычные звуки как-то сразу угасли. Зато явственно прорезались
станционные шумы. Потрескивание, изредка - пощелкивающий скрип; о чем-то неразборчиво
толковали громкоговорители на доковой палубе, доносились голоса и гремящие шаги.
- Приехали, - сказал Громыко и вынул из замка ключ от стартера.
ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ СПУ-1 "ПРОМЕЖУТОЧНАЯ"
Все вместе они проплыли в кессон станции, уцепились подковками за магнитную дорожку
и прошкандыбали в переходной отсек. А там - не протолкнуться, отсек был битком набит.
Добровольцы, межпланетники, планетологи, любопытствующие пассажиры. Говорили все
сразу:
- А пробы? Пробы вы хоть брали? Да? И что?
- На Церере, ты имеешь в виду?
- Ну а мы о чем говорим?
- Да все то же самое - углистые хондриты и клатраты, "нифе" мало. Из чего там
строить - не знаю...
- ...Ред, дай глянуть! Нет-нет, вон ту! Ага...
- Черт, всю регистрограмму размотал... А? На, держи... Да ты сматывай, сматывай...
- ...Нет, разлом доходит до Земли Афродиты, вот досюда, а здесь вот... нет-нет, здесь -
да что ты мне говоришь! Я же знаю... Обнажения суперские, классные просто - дунит,
гиперстеновый пироксенит, эклогиты...
- О-ля-ля!
- Заметь: те же глубинные ультраосновные... слышишь, что говорю?
- ...Ой, да согреем мы этот Марс! Подумаешь... Разговору больше.
- Думай, что говоришь! Это ж тебе планета, а не банька!
- Пф-ф! Подумаешь, планета! Да хоть две планеты!
- ...Это только так кажется, что "Бора" велика. Внутри-то тот же ионолет - смотреть не
на что...
- Ну, ты как скажешь! Рейсовик есть рейсовик. Целый километр в длину - это тебе не
что-нибудь!
- Это ж Виджай, ему лишь бы поспорить! Сам же видел, какая там "юбка" -
полкилометра в растворе!
- Во-во! А в длину эта "макси", считай, метров семьсот, даже семьсот пятьдесят! И что
от самого корабля остается? Фиг да маленько! Ну, метров сто от силы...
- Да?! А двести пятьдесят - не хочешь?!
- Ну, двести пятьдесят...
Жилин отодвинул дежурного диспетчера, чесавшего язык со всеми за компанию, и
повелительно сказал:
- Проходите на палубу, не стойте! Чего зря толкаться?
Ребята и девушки, звякая и цокая по магнитному полу, протиснулись в помещение с
куполообразным потолком. Галдеж почти прекратился, и все посмотрели на Жилина, парни -
выжидающе, девушки - с интересом. Глеб непринужденно улыбнулся.
- Меня зовут Жилин, - представился он, - Глеб Жилин. Я - главный киберинженер
проекта и ваше непосредственное начальство. По всем вопросам обращайтесь ко мне.
Толпа зашумела.
- Все тут, никого не забыли? - повысил голос Жилин. - Корелли... Алишеров...
Ивернева... Никольский... Черняк... Соловейчик... Так, вижу... Сугорин... Свантессон...
Вижу, вижу... А Шимшони где?
- Здесь я!
- А, извини, Яэль... Завьялов... Быстров... Вожжеватов... Я правильно назвал? Ага...
Вот тебя не помню.
- Морган, сэр! Тимофеем звать!
- Из Джакоя? Ясненько... Все, что ли? Что-то мало вас...
Раздались голоса:
- Щас еще придут!
- А Танька с Катюхой где? Где? Скажите им, чтоб сюда шли!
- Вон Родин еще!
- Вылазь, вылазь давай!
Стесняясь, из толпы вышел Антон Родин. Голова у него была обрита наголо.
- Антон Родин, - сказал он с ноткой нерешительности, - стажер.
- Ну и как, стажер? - улыбнулся Жилин. - Дозвонился до... одного человека?
- Дозвонился... - засмущался Антон.
В толпе никто ничего не понял, только Марина хитро улыбнулась и что-то прошептала на
ухо бледненькой Рите Иверневой. Рита поджала губки, боясь засмеяться.
- Не вижу Гупту... - заозирался Жилин.
- Ты где, Виджай?
- Да вон он, в "малинник" забрался!
- Тут я! - поднял руку смуглый парень приятной наружности. Он покосился на стайку
девушек и сказал, соображая: - Получается, все девушки будут работать на Базе?
- Получается, - улыбнулся Жилин.
В толпе зашумели. Слышались возгласы:
- Ничего себе! Так нечестно!
- Гунилла, ты-то хоть с нами?
- С ними!
- Предательница!
- Не, вы как хотите, а я перевожусь на Базу!
- А то никакой жизни!
Из "малинника" звонко утешили:
- Ничего, будет и на вашей улице праздник!
- Когда перевернется "КамАЗ" с печеньем... - добавил кто-то после короткой паузы.
Тут лекторский голос Йенсена покрыл веселый шум:
- Добрый день, господа! Здравствуйте!
Толпа расступилась, и Ларс Юлиус Йенсен, лауреат Большой премии Яна Амоса
Коменского, лауреат Геродотовской премии, профессор Ладожского университета, директор
Петербургского института планетологии, почетный доктор Кембриджского университета и
действительный член Всемирной де сиянс академии, оказался в середине круга. За ним
выдвинулся высокий, стройный африканец, сложенный, как равнобедренный треугольник, и
симпатичный по европейским стандартам - губы у него были не так чтобы тонкими, но и не
вывернутыми, нос - вполне прямым, а все лицо - длинным. В общем, не совсем африканский
фенотип.
- Знакомьтесь, господа! - торжественно провозгласил Йенсен. - Габа Оле-Сенду,
штурман корабля "Бора"...
Глаза бваны Оле-Сенду выпучились абсолютно по-африкански.
- Худжамбо, бвана афанде! - возопил он, да так, что Йенсена, бедного, шатнуло, и
ринулся к Жилину. - Х'веве?
- Сиджамбо, Габа! - ответил, посмеиваясь, Жилин и попал в объятия здоровенного
масая. - Сикуона веве тангу замани! - выдавил он.
По толпе пронесся шепоток.
- Мой командир был! - похвастался Габа хмыкающему Гирину. - Мы с ним и с
нукерами Мехти-хана дрались, и штурмовикам Чанга жару дали - помнишь, на Таити? О-о, а
как интернацистам всыпали - до сих пор вспомнить приятно! У моего афанде орденов больше,
чем пуговиц на блейзере!
- Габа... - пристыдил Жилин разошедшегося штурмана. - Что люди подумают?
Толпа шумела с одобрением.
- Везет же Габе! - добродушно прогудел Гирин. - Вон, как огурчик! А тут... - Он
помассировал мешки под глазами. - Что лыбишься?
- Ликую бо! - радостно вскричал Габа. - Скорблю о нищих телом, ибо не дано им
вкусить утех невесомости!
В толпе начался хохот.
- Юрод... - буркнул Гирин. - Ладно, пошли! Мы еще
...Закладка в соц.сетях
