Жанр: Научная фантастика
Другие правила
...овязый повернулся к нему и сказал:
- А может, мы не хотим, чтобы ты тут работал?
Жилин посмотрел долговязому в запавшие глаза долгим, упорным взглядом.
- А мне наплевать, чего вы хотите, - медленно проговорил он.
Из столовой торопливо вылезла Маша. Она была уже в спецкостюме, со шлемом под
мышкой.
- Я готова! - радостно сказала она.
- Ты куда, Лиса? - удивилась команда.
- Я к ним! - Девушка подбородком указала на Жилина. - Хоть кем! Хоть
грунтокопом! Лишь бы подальше от Базы! Не хочу я больше бояться и гадости выслушивать!
Хватит с меня! Натерпелась!
Незаметно Жилин расстегнул клапан бокового кармана на комбинезоне, где лежал его
табельный пистолет-парализатор.
- А ну, стой! - рявкнул долговязый. - Останови ее, Саид!
- Не советую, - спокойно сказал Жилин.
- Интересно, а кто нам помешает? - Долговязый дрожал от ярости, но что-то в
поведении Жилина его удерживало. Киберинженер не боялся и не нервничал, в его голосе
скорее чувствовалось пренебрежение.
- Я, - по-прежнему спокойно сказал Жилин.
Лицо долговязого побелело, затем покраснело от бешенства.
- Ты что, совсем считать разучился?! - проговорил он спертым голосом. - Нас тут
девять человек!
- Вот и прекрасно, - ухмыльнулся Жилин, - силы вроде как сравнялись!
Он чуть наклонил голову и сунул руку под клапан, так, чтобы ладонь была в нескольких
сантиметрах от истертой рукоятки ПП.
- Ну что? Сдавайте карты, безопаснички! Я сделаю ход, как только скажете!
Загремели шаги ярусом ниже, и по эскалатору взбежали Габа, Гоша и Антон Родин.
- Здорово, ребята! - приветствовал их Жилин, не сводя глаз с толпы. - Я тут продаю
билеты на вечеринку с танцами. Не желаете выбрать себе партнеров?
- Мы уже настраиваем скрипки, афанде! - мгновенно оценил ситуацию Габа и
выхватил пистолет-парализатор. Стажер и наноинженер молча вынули свои, демонстративно
сдвинули до конца муфты излучателей, а ползунки регуляторов довели почти до упора, до
зловещей красной риски.
- Осторожно и медленно поднимите руки, - проговорил Жилин, - расстегните
оружейные пояса и бросьте на пол. А затем поворачивайтесь и шагайте.
Верзила позади долговязого негромко произнес:
- Считай меня вне игры, Мирон.
И Глеб услышал стук брошенного на пол разрядника. Тут же вслед за первым полетели и
остальные.
- Расстегни пояс!
Долговязый Мирон пристально смотрел на Жилина широко открытыми глазами. По его
щекам стекал пот. Затем он провел языком по пересохшим губам и начал расстегивать пряжку
пояса. Кто-то в толпе шумно вздохнул. В какое-то мгновение Мирон мог попытаться выхватить
квантовый разрядник, но он не стал дергать тигра за хвост и разжал пальцы. Оружейный пояс
упал на пол.
Мирон попятился назад. Потом повернулся и пошел прочь, все ускоряя шаг. Стало вдруг
очень тихо. Маша повернулась, быстро поцеловала Глеба в губы и побежала к выходу. А
краснощекие богатыри остались стоять, будто оплеванные. Они стояли и молча смотрели, как
их Лиса, их Ева, их Таис сбегает, не оглядываясь, по эскалатору, спеша покинуть Базу
обетованную... И как можно скорее.
Глава 15
МАРС, СТАНЦИЯ "СОАМ"
Караван вездеходов, растянувшись на добрых полкилометра, медленно втягивался в устье
широкого Ленточного каньона. Желтые песчаные танки гремели и лязгали меж изветрелых,
угольно-черных скал, где металось басистое эхо, и нещадно коптили пылью.
Изрыже-красноватый прах клубился, повисал над танками плотной непроглядной тучей,
заволакивая отвесные стены каньона, наплывавшие из красноватых потемок, и медленно оседал
в лучах прожекторов на изгибистые дюны. Прах к праху.
Жилин ехал в голове каравана, в танке-транспортере типа "Ирбис". За пультом, опустив
толстые красные пальцы на клавиши, сидел Руслан Алишеров. Он был невозмутим и
величествен, а на его жесткое, плоское лицо так и просилась боевая раскраска.
Жилин пригнулся, чтобы не стукнуться головой об обивку низкого потолка, и просунулся
в кабину.
- Долго там еще?
- Скоро уже! - быстро обернулся Руслан. - Если б сразу сели да поехали, - сказал он,
будто оправдываясь, - а то, считай, весь день потеряли!
- Лучше не напоминай... - проворчал Глеб.
Добровольцы сильно припозднились с выездом. Пока дождались начальника космодрома,
пока ругались со старшим инженером, вечерняя заря добагрянела и на небе зазвездило.
- Вот тебе и "взвейся-развейся!" - бурчал Руслан. - Как веселиться, так все на месте, а
как поработать - никого не дозовешься... Ну, неужели нельзя было все еще с утра
подготовить?! Знали же, что "Бора" на подлете! Нормальные люди спать уже ложатся, а мы все
никак не раскачаемся...
- Э, э, не газуй! - встревожился Жилин.
Транспортер вздыбился, завис и тяжко ухнул с крутого взгорка. Загремели, заскрежетали
гусеницы, тарабаня по камням. Глеб только крякнул и крепче вцепился в поручень.
- Куда ты так гонишь?
Руслан белозубо ощерился.
- Все путем, мастер! Прорвемся!
- Штрафовать тебя некому...
Шатаясь и переступая, Жилин пролез в пассажирское отделение. Здесь будто никто и не
замечал валкой дороги и того, как все трясется и качается, как пол то бьет по пяткам, то резко
уходит из-под ног. Бросив глазеть на однообразную багровую муть за спектролитовым
колпаком, добровольцы переключились на спор.
- Ты знаешь, шо мене сдается? - услыхал Глеб (по мягкому выговору узнавался Лева
Соловейчик). - Мене сдается, шо все они трохи вольтанутые!
- База называется... А еще - первопоселе-енцы, первопоселе-енцы...
- Я что угодно была готова увидеть, но такое!..
- Туристы еще эти... Чего вот шляться зря?
- Да брось ты! Не всем же новые земли открывать! Кому-то достаточно просто полазить
по ним, посмотреть направо, посмотреть налево...
- Значит, ты считаешь, что все нормально?
- Нет, ну а что ты еще хочешь?! Чтобы все и сразу?
- Да подождите вы! Работает только двадцать процентов, а...
- И ничего не двадцать!
- А сколько?!
- Двадцать шесть!
- Ты что, с дуба рухнул?! Кто тебе такое сказал?
- СВ смотреть надо! И не сериалы, а новости!
- А что, точно двадцать шесть?
- Нет, ну а что я тебе, врать буду, что ли?! По Всеобщему Вещанию шло... Или по
Мировой Сети?.. Короче, какой-то спец из Экономического Совета что-то там объяснял... ой, я
не помню уже! Перед самым отлетом было - я собираюсь, а он там вещает...
- Ну, пусть даже двадцать шесть! Все равно ведь абсолютное большинство не работает!
- Да и хрен с ним!
- Правда что...
- Тебе хрен, а мне не хрен!
- Да что вы заладили: меньшинство-большинство! Люди-то тут при чем? Это
реформаторам надо "спасибо" сказать!
- Ну, началось! Политики им уже виноваты!
- Это прогресс, старик! Плоды Второй НТР!
- Кушайте их большой ложкой!
- Все равно, - расстроенно протянула Марина. Ее губки искривились, надломившиеся
брови придали лицу выражение горького недоумения и досады. - Такие странные... Взяли
повыгоняли всех... Зачем, спрашивается? Ну, могли же как-то иначе все сделать, по-доброму!
Просто какое-то издевательство над людьми!
- Ох и не говори... - вздохнула Гунилла. - Странные до ужаса!
- Ой, да ерунда это все! Вы так говорите... Можно подумать, при капитализме лучше
было!
- Ага... Сильно бы тебе понравилось работать на босса? Посмотрел бы я тогда...
- Знаешь что?! - возмутилась Марина.
- Что?
- Ничего! Говоришь что попало! Ты хоть задумывался когда-нибудь, чем это ваше
"безиндустриальное общество" закончится? Да человечество просто выродится! Тебе хоть
приходило в голову, что вместе с частной собственностью погибла и нормальная семья?!
- Господи! Да семья-то тут при чем?!
- А при том! Раньше вон Фонда изобилия не было, никто вам благополучия просто так
не давал - за него драться надо было, жилы рвать! Вот и держалась семья! И мама, и папа, и
дите были крепко связаны - их один дом вместе держал! Они были нужны друг другу! А
сейчас что? Сейчас каждый третий - безотцовщина! Вон сколько школ-интернатов
понаоткрывали! Матери, и те деточек бросают! А что им? У всех же все есть! И никто уже
никому не нужен!
- Зато изобилие! - сказал Соловейчик проникновенно.
- А меня тошнит от изобилия! - с силой сказала Марина.
- Всеобщее благоденствие, - вякнул Лева.
- А меня тошнит от благоденствия!
Девушка сердито посмотрела на растерянного одессита, нахмурилась, но не выдержала и
рассмеялась.
- Не, ну правда, - смущенно заговорила она, - ну разве это нормально?
- Ой, да хватит вам мировые проблемы решать! Нашли о чем говорить! Ну, посокращали
большинство! А оно что, на другую работу устроиться не может?
- Так, а кто под сокращение-то попал? Рабочие и эти... крестьяне. А берут инженеров!
- Не вопрос! Отучатся - и возьмут!
- А оно им надо?
- Значит, так это большинство работать хочет! У меня вон дядька на ферме работает -
китов пасет. И ничего! А брат смотрителем устроился куда-то на плантации ламинарии!
- А у меня мамуля лет пятнадцать на одном хлебзаводе безвылазно как работала
старшим оператором, так и работает! И уходить совсем не думает - коллектив, говорит,
хороший подобрался. А батек всю жизнь протрубил пилотом на дирижабле-лесовозе!
Рассказывал как-то, Амазонию-де с Сибирью изучил, как коврик в ванной!
- Вот! Видишь? А ты - издевательство, издевательство... Кто хочет, тот работает, а
работы - край непочатый! Учителей одних - вон сколько нужно! Постоянно! А инженеров,
операторов, врачей, ассенизаторов?!
- Так что же не идет никто? - не сдавалась Марина.
- Ну почему не идет? Идет...
- Ага, дождешься от них! Дураки они идти! Что хотите можете говорить, все равно
человечество захлестнули трутни!
- Да ну... - протянул Никольский. Еще перед финишем он сбрил свою эспаньолку -
проиграл пари, - и "голое" лицо заметно отвердело, прибавило мужественности, вернее,
этакой рубленой мужиковатости.
- Вот тебе и "да ну"!
Жилин нашел свободное место и втиснулся в компанию.
- Глеб Петрович! Скажите ей, чтоб больше не ругалась на человечество!
- Ты, что-ли, человечество?!
- Не ругайся, Маринка, - улыбнулся Жилин.
- Ага... Сами выведут сначала, а потом - "не ругайся, не ругайся..."
Жилин крепко обнял ее, девушка поворчала обиженно - для порядка - и притихла.
- Это нам только кажется, - начал Жилин, устраиваясь, - что проблема тунеядства
возникла вчера. А собственно, что в ней нового? Это старая-престарая, почти что вечная
проблема бездуховности. Проблема мещанства. А праздность - всего лишь мещанский идеал,
хотя, с другой стороны, зачем это надо, чтобы трудиться людей заставляла нужда или закон?
Зачем работу обязательно превращать в повинность? Наоборот, пусть можно будет выбирать!
Хочу - работаю, хочу - нет. А как же? Зато уж теперь если человек занят делом, то
любимым. Или его радуют аванс и получка. Ну, так... - Жилин развел руками. - Каждый
выбирает для себя!
- Все равно, - затряс головой Никольский, - не понимаю я этих людей! Да вон, был я
тем летом в Америке у тети - от скуки чуть не помер, честное слово! Встают поздно, поедят -
и в церковь. Или по распределителям. Или на пляж. А вечером - в клуб. И так каждый божий
день! Всю жизнь!
- А ты думаешь, у нас лучше?
- Ну, все равно, не так же!.. У нас даже мещане дружат с духом!
- Нет, надо что-то с ними делать, как-то бороться...
Жилин покачал головой.
- Нельзя бороться с людьми, - серьезно сказал он, - и не слушайте вы никого, кто
будет звать на "борьбу с мещанством"! Поскребешь такого крикуна, а там - фашистик.
Людей, какие бы они ни были, можно только учить. Ну, если не их самих, то хотя бы детей.
Учить брать на себя ответственность и нести ее. Воспитывать смелость и трудолюбие.
Отыскивать таланты и взращивать их... Только так.
Все молчали. Только и слышно было, как хлесткие струи песка били в днище. Йенсен,
который писал что-то, устроившись за маленьким откидным столиком, вздохнул.
- Не слушайте, когда вам говорят, что передний край здесь, на Марсе, - проговорил
Жилин. - Нет... Настоящий фронтир, он сейчас через лицеи проходит, через школы, через
садики и ясли! Педагогика спасет мир! Учителя и воспитатели - больше некому! Иначе
замкнется цивилизация, и будем мы все пищеварить, и спать по шестнадцать часов кряду,
удовлетворять матпотребности и совершать половые отправления... Вот и приходится
учителям крутиться, биться за каждого игнорамуса, за каждого подростка, - Жилин
улыбнулся, - за этих тупиц малолетних, которым ничего не интересно и которые ни о чем не
хотят думать...
Добровольцы слушали не шевелясь. Марина прошептала Глебу на ухо:
- А тебе и вправду можно в учителя. Смотри, как они все тебе в рот глядят...
Глеб улыбнулся.
- А ты что молчишь, Максим? - повернулся он к Гирину. - Скажи свое веское слово!
Гирин крякнул.
- А чего тут еще говорить? Я и не знаю даже... Хотя вру, знаю. Помню, когда я еще
маленький был, батя мой все мечтал не ходить на работу. Эх, говорит, на травку бы сейчас,
куда-нибудь под яблоньку. Не вставать по утрам, не вкалывать по пять часов, а на рыбалку
смотаться или там в лес по грибы. В жару - холодная окрошечка на веранде... Вечерком - в
картишечки перекинуться... Рай, да и только! Теперь вот он счастлив. А мне так его парадиз и
даром не нужен. Помню, раньше я с батей ругался, все в свою веру перетащить хотел, а потом
плюнул. Да идут они все в баню, думаю, пусть живут, как хотят! У них своя жизнь, у меня своя.
А вообще, знаете, что я понял? Человеку для счастья нужен ад. Чего смеетесь? Именно ад,
самый что ни на есть, вот как здесь, - чтобы из него сделать рай. Сделали, поставили Петра у
ворот - и дальше пошли. Новый ад искать. Вот, наговорил тут, - закряхтел Гирин, -
нагородил... Сам черт ногу сломит...
- Да нет, мы все поняли! - ответили добровольцы вразнобой.
Неожиданно вездеход перестал трястись и раскачиваться, и мощные двигатели загудели
ровно, без взревываний. "Ирбис" выкатился из каньона и уверенно побежал по обширному
плато.
- Глеб! - крикнул Руслан. - Подъезжаем!
- Ага! - весело сказал Жилин и нащупал за спиной тяжелый шлем. - Передай там, как
подъедем, пусть строятся в круг!
- Что?.. А, нуда!
Вскоре "Ирбис" остановился в сотне метров к югу от кратера Соам. Слева две мезы -
небольшие столовые горы - поднимали свои квадратные склоны на фоне фиолетового неба.
Справа озером беспросветной тьмы разливалась чаша кратера, посередине которого слабо
отсвечивала центральная горка.
- Выходим!
Один за другим добровольцы выбрались на броню. Ночь была морозная и ясная. С
востока светил Деймос - цедил свет, как три Венеры зараз, и угловатая туша вездехода
отбрасывала зыбкую тень. На западе быстро всходил Фобос, но ярче этих маленьких блестящих
пятнышек - местных хилых лун - сиял царственный Юпитер.
А станция, похоже, спала. Нигде ни огонька, прямоугольные бункера, крепко сидящие на
высоком, плоском холме, отсвечивают зеркальными блистерами. Купола постов стоят
раздраенные - заходи, бери что хочешь...
Жилин прижал к боку маленький контейнер с письмами и посылочками и двинулся к
штабному куполу. Надо будет кому-то выволочку сделать, думал он. И хорошую. Не хотите
защитные системы активировать - не надо. Но люки-то можно было задраить?..
В тамбуре Жилина встречал дежурный диспетчер. Это был худой, черный, с жесткой
щеточкой усов человек. Глаза его были мрачны, и с лица не сходила угрюмость.
- Почту привезли? - спросил он громко. - Почту привезли?
- А як же! - ответил Глеб, перехватывая контейнер.
- Говорите громче, я глуховат! Я глуховат!
- Привезли! - повысил голос Жилин и похлопал по контейнеру. - Всем хватит!
Вдвоем они прошли в штаб. Выглядел он необжитым, как на всякой новой станции, но не
запущенным. Обшивка блестела, словно протертая влажной тряпочкой - ни пылинки, ни
соринки нигде.
- Наши в кают-компании все! - объяснял диспетчер. - Одни на смену, другие со смены
уже! Чаи гоняют! А меня вперед послали, чтоб сказал, когда подъедете! А вот дудки! - Он
хитро улыбнулся и вышел из роли бирюка. - А вот дудки!
Диспетчер открыл дверь в кают-компанию и крикнул:
- Выходи, работнички! Почта!
В кают-компании за столом сидели десять человек, кто в рабочих комбинезонах, кто в
скафандрах с откинутыми колпаками. Они походили на монахов в трапезной, но при слове
"почта" мигом утратили постный вид и благочиние.
"Работнички" загалдели, задвигались и окружили Жилина со всех сторон. Даже сверху, со
стула, заглядывал лохматый инженер-контролер.
- Спокойней, спокойней! - осадил их Жилин. - Всем есть, никого не обидим. Сейчас...
- Он достал пакет. - Так... Пер Гранквист! Есть такой?
- Есть, есть!
К Жилину пробился голубоглазый, светловолосый викинг с нашивкой
строителя-энергетика на рукаве - желтая молния на черном щитке. Викинг улыбался от уха до
уха.
- Тебе аж две посылки (в толпе застонали от зависти) и три письма... хм... от Карин, от
Евы-Лотты и еще от Бетан! Держи!
- Ну, Пелле! - веселились в толпе. - Ну, тихоня!
Изрядно зарозовевший, Пелле сграбастал свою долю сокровищ и протолкался в коридор.
А толпа все не могла успокоиться:
- Вот вам и Пимс!
- Недаром же говорят: в тихом омуте черти водятся! Вот вам, пожалуйста!
Жилин вынул следующий пакет.
- Люка Кампана!
- Мне, что ли? - подскочил дежурный диспетчер. - Мне, что ли?
- Ты Люка?
- Я Люка!
- Тогда - на! - Глеб протянул диспетчеру два конверта и объемистую посылку.
- Все. У меня перерыв! - объявил осчастливленный Люка и, держа почту над головой,
стал пробиваться к двери. - У меня перерыв!
- Михаил Завьялов! Посылка тебе... да, и вот еще одна, маленькая... Тебе? Тебе. Писем
нет, наверное, в самой посылке. Лю Шуйбэнь!
- Его нет, он на смене!
- Давайте, я передам!
- Держи! Вот... и вот. Федор Привалов! На-ка вот... Ага, тут что-то булькает! Олег
Потапенко! Это тебе... Нет-нет, эту вот. Чуешь, как салом пахнет? Нгуен Тхань Хиен! Держи...
Стоп-стоп, не убегай! Это тоже тебе... Да не за что!
Жилин поставил контейнер на стол и вынул то, что лежало сверху.
- Санджей Гопал!
- Я! Я! - всполошился лохматый и, как коршун, кинулся на причитающуюся ему
посылку. Кают-компания пустела на глазах. Люди, по полгода не получавшие весточки от
родных и любимых, рассеялись по модулям, чтобы в одиночестве, не пряча чувств, разбирать
детские каракули и смаковать гостинцы. Конечно, есть видеосвязь, но изображения разве
коснешься? Разве уловишь запах ЕЕ духов? Да и что это за связь, когда скажешь "люблю" и
ждешь полчаса, пока радиоволны изволят донести слабенькое "я тоже..." Нет, никаким
транскрипторам письма не извести - как слали их люди, так и будут слать. А бересту ты
получишь или пласт-папир, не важно. Радость-то одна.
- Андрей Бранкевич! - прочел Жилин.
- Это мне! - залучился невысокий сухощавый человек средних лет со светлыми
волосами "ершиком" и со светлыми выпуклыми глазами. - Это я!
Жилин усмехнулся и запустил руку в контейнер.
- Тут вам посылочку прислали и... так... и письмо.
- Это от Тамарочки, наверное!.. Ага! Спасибо!
- Да ради бога... Тут еще от Генерального уполномоченного по Проекту... - Жилин
выудил пару плоских, как открытка, информатов. - Вы бригадир?
- Угу...
- Ладно, потом поговорим... Роман Белкин!
Худой и жилистый парень, угловатый, как подросток, осторожно принял протянутую ему
посылку.
- И вот тебе еще... - Жилин вытащил большой конверт и с улыбкой прочел кривоватую
надпись, начертанную печатными буквами, иногда писанными шиворот-навыворот: "Партрет
моего папачки". - Держи!
Смущенно хмыкая, "папачка" взялся за портрет двумя руками, и Глеб сунул ему посылку
под мышку.
- Вот, - сказал Белкин, покряхтывая, - будет теперь, что на стену повесить!
Он осторожно, боком, выбрался в коридор, и в кают-компании остался стоять последний
необласканный Землей - беловолосый парень лет двадцати пяти на вид. Он томился
ожиданием и нервничал.
- Есть, есть, - понял его Жилин и выудил последнюю посылку. - В. Князев?
Беловолосый радостно закивал головой.
- Вот, это все тебе.
- Я уж думал, не достанется, - похмыкал успокоенный В. Князев. Наскоро
распрощавшись, он скрылся за дверями.
- Здра-авствуйте! - тут же пропели с порога.
Жилин обернулся. В дверях стояли Рита и Гунилла.
- А это мы! - сказала Рита.
- Нарисовались, - выразилась Гунилла, - фиг сотрешь!
И раздвинула губки в хулиганской улыбке.
- Здравствуйте, девушки! - сказал Бранкевич. Он с сожалением сложил письмо и сунул
его в нагрудный карман. - Пойдемте, я покажу, где ваши модули.
- У вас тут так чисто везде! - похвалила Гунилла.
- А как же иначе? - приосанился Бранкевич. - Тут после нас гарнизон будет стоять.
Да! Тут целую систему развернут. Планетарная защита!
- Не абы как!
- Да-а...
Бранкевич вывел девушек в коридор:
- А знаете, как Жилина китайцы боялись? У-у... Что на Таити, что во Владивостоке.
Знаете, как они его звали?
- Ка-ак?
- "Тигра-капитан"!
- Да-а?!
- А откуда вы знаете? Вы тоже служили?
- Служил... С полгода. Попробовали бы мы здесь грязь развести! Он бы нам развел...
Жилин усмехнулся: уж больно громко Бранкевич разглагольствовал. Чувствует, что
нашкодил, и подлащивается. Как тот рекомый кот.
- А где у вас столовая? - глухо шло из коридора.
- Это в хозблоке, я покажу.
- А госпитальный блок?
- А госпиталь отсюда... через два бункера, рядом с арсеналом.
- Арсеналом?!
- Как интере-есно!..
Голоса удалились. По коридору зашлепали протекторами авторазгрузчики. Зазвякали
двери шлюза. Наушники донесли "виру" и "майну", натужные "х-ха..." и облегченные
"уф-ф!". Было шумно и весело.
- Антон, на разгрузку!
- А это куда? Тут рулон зеркал...
- Это к девчонкам!
- Они, может, спят уже...
- Ага, уложишь их! Как же!
- Опускай! Сюда давай, на гусеницу! Черт, тяжелый...
- Руки!
- А где Виджай? Виджай! Там еще танк подошел!
- Бегу уже!
- Да потом разберем! Выгрузим сначала...
- Я ла! Ма ла!
- Ты сильнее бей! Что ты, как по попе ладошкой?
- Нет, ну вот куда опять контактор затыркали?!
- Макс, не спи! А то замерзнешь!
Жилин лично облазил модули. Придраться было не к чему, и он повключал все агрегаты и
системы. Затрещали обогреватели, защелкало в трубах; в круглых иллюминаторах, пусто и
слепо таращившихся в ночь, разгорелся яркий голубоватый свет и лег под окна уютными
продолговатыми овалами. Добровольцы смотрели и не могли насмотреться. Они
обустраивались на новом месте, а вокруг темнел Марс, смерзался и пылил, индевея и пугая
безвоздушьем, оттаивая днем, цепенея в сумерки, напуская голубого туману под утро -
выморочный мир, позабытый-позаброшенный, не свой - не чужой, - и к нему тоже надо
было приложить руки, ему тоже требовались ремонт и благоустройство, чтобы потом, ближе к
полудню, отпраздновать новоселье всем "передовым человечеством"...
Строительные киберсистемы аккомодировались, и Жилин подозвал Антона.
- Пойдем, - сказал он просто, - будешь запускать.
Хрустя каблуками по песку, Жилин зашагал к бункеру дистанционного управления.
Антон растерялся. Он и не ожидал даже, что работа начнется вот так сразу, без нудной
"теории", без "подай-принеси", и запаниковал. Он же ничего не умеет! Не знает! Куда ж он
лезет?!
Холодея, Антон прошел мимо оранжевых киберстроителей, выстроившихся, словно в
почетном карауле, и нырнул в тамбур.
Наставник встретил его у пульта с рабочими экранами и кивнул на кресло:
- Устраивайся.
Чувствуя, как в животе порхают свежемороженые бабочки, Антон присел за пульт и
оробел от всего этого мельтешения огоньков и кнопок.
- Вот клавиша контрольного вызова, - спокойно сказал Жилин. - Жми.
Антон слабо нажал.
- У нас все нормально, - отозвался робот-матка, - ждем дальнейших указаний.
- Что нужно сейчас сделать? - спросил Жилин.
- Программу ввести... - выдавил Антон. - Кажется...
- Правильно. Какую?
- Стандартную, - осмелел Антон.
- Ну? - подбодрил его Жилин.
- Стандарт 49 - рытье котлована...
- Подумай еще раз.
Антон чуть успокоился.
- Стандарт... - затянул Родин, и тут его озарило. - А! Стандарт 62-спец! - выпалил
он. - Строительство фундамента обзорной башни! Она как раз с краю завода должна быть.
По-моему...
- Правильно. Вводи.
Снова устрашась, Антон ввел программу в систему управления и, подняв глаза на Жилина
(тот кивнул), нажал пусковую клавишу. Сглотнул от волнения.
На видеоэкране стало видно, как киберстроители зажгли прожекторы и гуськом
поволоклись на стройплощадку - равнину между кратером Соам и Кордильерами Изиды.
Робот-матка катился сзади своих подопечных, как пастух за стадом.
- Урок первый: не бойся, - сказал Жилин. - Это всего лишь роботы. Ладно, сойдет для
начала...
Антон облегченно вздохнул и выбрался из-за пульта. Ноги у него тряслись.
Разгрузился и уехал, засвечивая "стопы", последний песчаный танк. Контейнеры из
грубой серой пластмассы выстроились в три неровных ряда, прямо на песке, взрытом
гусеницами и сапогами. Эмбриомеханические "яйца" откатывали отдельно, на ровную
утрамбованную площадку. Белые шары механозародышей матово отблескивали - чуть
заметно. А под чем им тут блестеть? Под Фобосом? Юпитер и тот ярче.
Антон насилу докатил тяжеленный эмбриофор - "яйцо" вязло в рыхлом песке - и
мотнул головой, стряхивая пот. Захекался...
Перчаткой он обмел черный покорябанный штамп: "СПб завод эмбриосистем".
Интересно, во что станет развиваться этот... (он стер пыль строчкой ниже) "МЗ-12 С"? В
модуль? В дистиллятор? В кислородный обогатитель?
Неожиданно площадка огласилась пронзительным шипением, за глыбами контейнеров
вспыхнуло короткое оранжевое зарево. Это был удар из дезинтегратора. Сам Антон никогда к
дезу и близко не подходил, но Тагвелл Гейтсби в "Первооткрывателях" так долго и нудно
косил чужих из лучемета, что и не хочешь, а запомнишь. И звук, и вид. Первой мыслью Антона
было: "Пурпуры!" Рука непроизвольно скользнула к ПП. Мимо, поднимая пыль, проскакал
Виджай.
- Что случилось?! - крикнул Антон, тоже срываясь на бег.
- Рыбозмеи! - возбужденно ответил Гупта, двигаясь боком. - На Игоря напали!
Он развернулся и кинулся бегом. Антон припустил следом.
Над площадкой стоял гомон голосов.
- Вон там! За камнем, за камнем!
- Да куда ты смотришь!
- Шо ты не
...Закладка в соц.сетях
