Жанр: Научная фантастика
Рассказы и повести
...ки. За
спиной у нее висела винтовка, на бедре - револьвер. Она ела маринованные
томаты из банки и недоверчиво уставилась на Халсиона. Он бросился к ней.
- Я думала, что я последний человек на Земле, - сказала она.
- Ты последняя женщина, - простонал Халсион. - А я последний мужчина.
Ты не дантист?
- Нет, - ответила она. - Я дочь несчастного профессора Файлда, чей
прекрасно задуманный, но плохо исполненный эксперимент по расщеплению ядра
стер с лица Земли человечество, за исключением нас с тобой. Мы, без
сомнения, из-за таинственной мутации, передающейся по наследству в наших
родах, сделавшей нас иными, стали последними представителями старой
цивилизации и первыми новой...
- Отец не учил тебя лечить зубы?
- Нет, - сказала она.
- Тогда дай на минутку револьвер.
Она вытащила из кобуры револьвер и протянула Халсиону, взяв, на
всякий случай, винтовку наизготовку. Халсион взвел курок.
- Как бы я хотел, чтобы ты была дантистом, - простонал он.
- Я прекрасная девушка с Коэффициентом Интеллектуальности 141, что
более важно для основания новой расы людей, унаследовавшей добрую зеленую
Землю, - возразила она.
- Только не с моими зубами, - просто сказал Халсион.
Он разрядил револьвер себе в висок и мозги выплеснулись на землю...
Он очнулся с пронзительной головной болью. Он лежал на кафельном
возвышении возле стула, припав ушибленным виском к холодному полу. Из-за
свинцового щита появился мистер Аквил и включил вентилятор, чтобы
проветрить помещение.
- Браво, мой милый, - хихикнул он. - Наконец-то ты стал самим собой,
а? И помощника тебе не потребовалось. Merglio tardeshe may... Но ты упал и
ударился, прежде чем я успел поймать тебя, черт побери!
Он помог Халсиону подняться на ноги и провел его в приемную, где
усадил в мягкое вельветовое кресло и дал бокал бренди.
- Гарантирую, что не требуется никаких лекарств, - заявил он. -
Nobles oblig... Только лучше spiritus frumenti. Теперь обсудим дела, а? -
Он сел за стол, все еще энергичный, суровый, и с неожиданной теплотой
взглянул на Халсиона. - Человек живет своими решениями, neste-pa? -
продолжал он. - Вы согласны, ui? Человек должен принять в течение своей
жизни 5_271_009 решений. Peste! Это простое число, так? Niniorte... Ты
согласен?
Халсион кивнул.
- Тогда, мой милый, зрелость этих решений определяет, мужчина данный
человек или ребенок. Niht war? Malgre nori... Человек не может начать
принимать взрослые решения, пока не избавится от детских грез, черт
побери! Такие фантазии... они должны уйти...
- Нет, - медленно произнес Халсион, - от этих грез зависит мое
искусство... от грез и фантазий, которые я переношу в линии и краски...
- Черт побери! Да! Согласен. Но взрослые грезы, а не детские. Детские
грезы - пфуй! Все люди проходят через это... Быть последним способным
мужчиной на Земле и обладать всеми женщинами... Вернуться в прошлое с
преимуществом знаний взрослого и одерживать победы... Бегство от
реальности с мыслью, что жизнь - это фантазия... Бегство от
ответственности и фантазии о причиненной несправедливости, о мученичестве
со счастливым концом... И сотни других, столь же распространенных, сколь и
пустых. Господь благословил папашу Фрейда и его веселое учение, которое
положило конец этой чепухе. Sic semper tiranis... Прочь!
- Но раз у всех есть эти грезы, значит, не такие уж они плохие, не
так ли?
- Черт побери! В четырнадцатом веке у всех были вши. Делает ли этой
вшей хорошими? Нет, мой мальчик, такие грезы для детей. Слишком много
взрослых еще остаются детьми. И ты, художник, должен вывести их, как я
вывел тебя. Я очистил тебя, теперь очищай их.
- Почему вы это сделали?
- Потому что я верю в тебя. sic vos non vobus... Тебе будет нелегко.
Долгий трудный путь и одиночество.
- Полагаю, я должен испытывать благодарность, - пробормотал Халсион,
- но я чувствую... ну, пустоту... обман.
- О, да! Черт побери! Если долго живешь с язвой, то что-то теряешь,
когда ее вырезают. Ты прятался в язву. Я вскрыл ее. Ergo: ты чувствуешь
обман. Но погоди! Ты почувствуешь еще больший обман. Я говорил тебе, что
цена будет высока. Ты заплатил ее. Гляди.
Мистер Аквил достал из кармана зеркальце. Халсион глянул в него и
застыл. На него смотрело лицо пятидесятилетнего мужчины, морщинистое,
закаленное, твердое, решительное. Халсион вскочил с кресла.
- Спокойно, спокойно, - увещевал его мистер Аквил. - Это не так уж
плохо. Это чертовски хорошо! Физически тебе по-прежнему тридцать три. Ты
ничего не потерял из своей жизни... только юность. Что ты утратил?
Смазливое лицо, чтобы привлекать молоденьких девушек? И всего-то?
- Ради Христа!.. - вскричал Халсион.
- Прекрасно. Еще спокойней, мой мальчик. Здесь ты, больной, лишенный
иллюзий, сбитый с толку, встал одной ногой на твердую дорогу к зрелости.
Ты хочешь, чтобы это случилось или нет? Si, я могу все исправить. Это
может никогда не случиться. Spurlos versenkt... Прошло всего десять минут
со времени твоего побега. Ты еще можешь вернуть свое красивое, молодое
лицо. Ты можешь снова сдаться. Можешь вернуться в бездонное лоно язвы...
опять впасть в детство. Ты хочешь этого?
- У вас не выйдет.
- Sauw qui pent, мой мальчик. Выйдет. Частоты не ограничиваются
пятнадцатью тысячами ангстрем.
- Проклятье! Вы Сатана? Люцифер? Только дьявол может обладать такими
силами!
- Или ангел, старик.
- Вы не похожи на ангела. Вы похожи на Сатану.
- А? Ха! Сатана тоже был ангелом до своего падения. Он имел много
связей на небе. Конечно, есть фамильное сходство, черт побери! - Мистер
Аквил оборвал смех, перегнулся через стол. Веселье слетело с его лица,
осталась только суровость. - Сказать вам, кто я, мой цыпленочек?
Объяснить, почему один нечаянный взгляд перевернул ваш разум вверх
тормашками?
Халсион кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
- Я негодяй, белая ворона, шалопай, подлец. Я эмигрант. Да, черт
побери! Эмигрант! - Взгляд мистера Аквила стал каким-то раненым. - По
вашим стандартам, я великий человек с бесконечной силой и многообразием.
Такими были эмигранты из Европы для туземцев с побережья Таити. А? Таким
являюсь для вас я, когда прочесываю звездные берега ради капельки
развлечений, капельки надежды, капельки авантюризма... Я плохой, -
продолжал мистер Аквил с дрожью отчаяния в голосе. - Я испорченный. На
родине нет места, где могли бы терпеть меня. Мне отомстили тем, что
оставили здесь. И были моменты неосторожности, когда боль и отчаяние
наполняли мой взгляд и поражали ужасом ваши невинные души. Как тебя тогда,
да?
Халсион снова кивнул.
- Вот такие дела. Ребенок в Солоне Аквиле уничтожил его и привел к
болезни, сломавшей ему жизнь. Ui. Я слишком страдаю от детских фантазий,
от которых не могу избавиться. Не повторяй той же самой ошибки, прошу
тебя... - Мистер Аквил взглянул на часы и вскочил. К нему вернулась
энергия. - Прекрасно! Уже поздно. Время собирать твой разум, старик. Каким
ему быть? Старое лицо или молодое? Реальность грез или грезы реальности?
- Сколько, вы сказали, решений мы должны принять за время жизни?
- Пять миллионов двести семьдесят одну тысячу девять. Плюс-минус
тысяча, черт побери!
- И сколько осталось мне?
- А? Verite saus per... Два миллиона шестьсот тридцать пять тысяч
пятьсот сорок... примерно.
- Но нынешнее самое важное.
- Все они самые важные. - Мистер Аквил шагнул к двери, положил руку
на кнопки сложного устройства и покосился на Халсиона. - Voila tout, -
сказал он. - Слово за тобой.
- Я выбираю трудный путь, - решил Халсион.
Альфред БЕСТЕР
ЧЕТЫРЕХЧАСОВАЯ ФУГА
Теперь, конечно, Северо-восточный Коридор имеет полное право
называться Северо-восточными трущобами, тянущимися от Канады до Каролины и
дальше на запад, вплоть до Питсбурга. Это были фантастические джунгли
прогорклой стремительности, население которых беспрестанно сновало без
видимой цели и постоянного местожительства, так что надзиратели контроля
над рождаемостью и социальные службы потеряли все надежды на порядок. Это
было гигантское уличное зрелище, которого все ожидали и которым все
наслаждались. Даже немногие привилегированные, которые могли бы жить под
охраной в очень дорогих Оазисах, притом где угодно, и думать не желали
уехать отсюда. Джунгли захватывают.
Там были тысячи проблем выживания, но одной из самых насущных
являлась нехватка свежей воды. Наиболее годную к употреблению питьевую
воду давным-давно конфисковали возрастающие производственные отряды во имя
лучшего будущего и для других целей ее оставалось очень мало. Конечно, на
крышах имелись резервуары для сбора дождевой воды. Естественно, имелся
черный рынок. Вот и все. Поэтому Джунгли воняли. Зловоние стояло хуже, чем
при дворе королевы Елизаветы, когда было чем мыться, но в мытье не верили.
Коридор как раз не мог мыться, стирать одежду или мыть полы, и уже за
десять миль от моря ощущались вредоносные миазмы.
Добро пожаловать в Коридор!
Страдальцы у берега могли обрести счастье вымыться в соленой воде, но
побережье Коридора было загрязнено таким количеством неочищенной нефти,
утекшей за столько поколений, что все прибрежные воды являлись
собственностью компании по очистке нефти. "Не входить!", "Не нарушать!" И
везде вооруженная охрана. Реки и озера были оснащены электрооградами. Не
нужно никакой охраны, только табличка с черепом и скрещенными костями, и
если вы не знаете, что это означает - прикасайтесь.
Не верьте, что всех смущало зловоние, когда люди весело перепрыгивали
через гниющие на улицах трупы, но многих - смущало, и единственным
средством против вони была парфюмерия. Существовали дюжины конкурирующих
компаний, производящих парфюмерию, но главенствовала "Континентальная
консервная компания", которая уже два столетия не имела консервных
заводов. В свое время она объединилась с сотней фондодержателей одной
парфюмерной компании, та обанкротилась и ККК выкупила ее долю в надежде
получать ее прибыли. Эта сделка оказалась удачной, когда последовал взлет
парфюмерии, она дала ей возможность войти в число наиболее прибыльных
индустрий нашего времени.
Но ККК шла голова в голову с соперниками, пока к ней не присоединился
Блейз Скиэйки. Тогда она стремительно вырвалась вперед. Блейз Скиэйки.
Происхождение: француз, японец, африканец и ирландец. Образование: В.А.,
Принстон, М.Е., МИТ, Ф.Д., ДАУ Кемикал (именно ДАУ тайно намекнул ККК, что
Скиэйки может оказаться весьма полезным). Блейз Скиэйки: тридцати одного
года, холост, честен, гениален.
У него было гениальное чувство запахов, и его рекомендовали ККК, как
"Нос". Он знал о парфюмерии все: животные продукты, серая амброзия,
касторовое масло, цибет, мускус, масляные эссенции, выделяемые из цветов и
растений, бальзам, вытекающий из ран деревьев и кустов, бензойная смола,
онопанокс, пэру, талу, сторакс, мирра, синтетики, созданные комбинациями
естественных и химических запахов.
Он создал для ККК наиболее успешно продающиеся товары: "Вольвэ",
"Смягчитель", "Подмышки", "Препарат Ф", "Язык войны" и так далее. Его
очень ценили в ККК, Он получал высокое жалование, мог жить в Оазисе и,
самое лучшее, ему предоставлялись неограниченные запасы питьевой воды. Не
было девушки в Коридоре, которая стала бы противиться предложению принять
с ним душ.
Но за все эти преимущества он дорого платил. Он не мог пользоваться
душистым мылом, кремами для волос, помадами и средствами для бритья. Он не
мог есть морские блюда. Он не мог пить ничего, кроме дистиллированной
воды. Все это, как вы понимаете, сохраняло Нос чистым и неоскверненным,
чтобы он мог воспринимать запахи в своей стерильной лаборатории и
создавать новые произведения. В настоящее время он составлял
многообещающую мазь под условным названием "Исправитель", но прошло вот
уже шесть месяцев без положительных результатов и ККК тревожила эта
задержка. Его гениальность никогда прежде не требовала столько времени.
Было созвано совещание исполнительных лиц высшего уровня, имена
которых умалчиваются на почве привилегии корпорации.
- Что с ним такое, в самом деле?
- Он потерял свое чутье?
- Вряд ли это выглядит правдоподобным.
- Может быть, ему нужен отдых?
- Ну, у него был недельный отпуск месяц назад.
- Что он делает?
- Пожинает бурю, сказал он мне.
- Что это может значить?
- Не знаю. Он сказал, что очистится, прежде чем вернется к работе.
- У него неприятности с ККК? Затруднения со средней администрацией?
- Ни малейших, мистер Чайрмен. Они не посмели бы тронуть его.
- Может быть, он хочет повышения?
- Нет. Он даже не тратит все деньги, которые получает сейчас.
- Значит, до него добрались наши конкуренты?
- Они добираются до него все время, генерал, и он со смехом
отделывается от них.
- Тогда, должно быть, кто-нибудь из персонала.
- Согласен.
- Женщина?
- Боже мой! Нам бы такие неприятности.
- Семейные неурядицы?
- Он холост, мистер Чайрмен.
- Честолюбие? Побудительный стимул? Может, сделаем его офицером ККК?
- Я предлагал ему это еще в первый год, сэр, и он отказался. Он хочет
только работать в своей лаборатории.
- Тогда почему он не работает?
- Очевидно, у него какие-то творческие препятствия.
- Что, черт побери, с ним стряслось?
- Вот именно, черт...
- Я не понимаю.
- Понимаете.
- Нет.
- Губернатор, возьмите свои слова назад!
- Джентльмены, джентльмены, пожалуйста! Очевидно, у доктора Скиэйки
личные проблемы, которые мешают его гениальности. Мы должны разрешить их
для него. Предложения?
- Психиатрия?
- Не поможет без добровольного согласия. Боюсь, что он вряд ли окажет
содействие. Он упрямый осел.
- Сенатор, умоляю вас! Не следует допускать такие выражения по
отношению к одному из наших самых ценных сотрудников.
- Мистер Чайрмен, задача состоит в нахождении источника препятствий
доктора Скиэйки.
- Согласен. Предложения?
- Ну, первым делом, следует установить двадцатичетырехчасовое
наблюдение. Все ослиные... простите... докторские действия, связи,
контакты...
- А в ККК?
- Я не хочу ни на что намекать, но здесь может произойти утечка,
которая только враждебно настроит этого осла... доктора!
- Внешнее наблюдение?
- Да, сэр.
- Отлично. Согласен. Объявляю перерыв.
Сыскное агентство было в полном бешенстве. Через месяц оно швырнуло
дело обратно ККК, не запросив ничего, кроме расходов.
- Какого дьявола вы не сказали нам сразу, что нанимаете нас для
слежки за _п_р_о_ф_и, мистер Чайрмен? Наши агенты не годятся для этого.
- Минутку! Что значит "профи"?
- Профессиональный ганг.
- Что?
- Ганг. Бандит. Преступник.
- Доктор Скиэйки преступник? Неплохо.
- Послушайте, мистер Чайрмен, я обрисую вам все, и вы выведете свое
заключение. Идет?
- Продолжайте.
- Во всяком случае, все подробности в этом отчете. Мы приставляли
двойной хвост к Скиэйки ежедневно, по его выходу из вашей конторы. Мы
следовали за ним до дома. Он всегда шел домой. Агенты работали в две
смены. Каждый день он заказывал ужин в "Питомнике организмов". Они
проверяли посыльных, приносивших ужин. Они проверяли ужин: иногда на одну
персону, иногда на две. Они проследили за некоторыми из девиц, покидавших
его особняк. Все чисто. Пока все чисто, а?
- И?..
- Крах. Пару ночей в неделю он оставлял квартиру и шел в город. Он
уходил около полуночи и не возвращался примерно часов до четырех утра.
- Куда он ходил?
- Этого мы не знаем, потому что он стряхивал хвост, как настоящий
п_р_о_ф_и, каковым и является. Он мотался по Коридору, как шлюха или
окурок в нужнике - простите меня, - и всегда отделывался от наших людей. Я
ничуть не преувеличиваю. Он умный, хитрый, быстрый, настоящий _п_р_о_ф_и.
Он именно _п_р_о_ф_и, он слишком профессионален, чтобы Сыскное Агентство
справилось с ним.
- Значит, у вас нет никакой зацепки, что он делал или с кем
встречался между полуночью и четырьмя утра?
- Нет, сэр. В результате мы не получаем ничего, а вы получаете
проблему. К счастью, это не наша проблема.
- Благодарю вас. Вопреки общественному мнению, в корпорации не все
идиоты. ККК понимает, что отрицательный результат - тоже результат. Вам
заплатят расходы и гонорар согласно договору.
- Мистер Чайрмен, я...
- Нет, нет, пожалуйста. Вы направите все свои усилия на те потерянные
четыре часа. Теперь, как вы сказали, это ваша проблема.
ККК вызвала Селина Бэни. Мистер Бэни всегда настаивал, что он не
психолог или психиатр. Он не хотел, чтобы его связывали с тем, что он
считал самой дрянной профессией. Селин Бэни был доктором магии, точнее, он
был колдуном. Он делал самые замечательные и проницательные анализы людей
с психическими нарушениями не столько всякими колдовскими шабашами,
пятиугольниками, заклинаниями и курениями, сколько своей выдающейся
чувствительностью к людям и проницательному толкованию оных. Это,
вероятно, и было колдовством.
Мистер Бэни вошел в безупречную лабораторию Блейза Скиэйки с
располагающей к себе улыбкой, и доктор Скиэйки издал отчаянный,
душераздирающий вопль.
- Я же велел вам стерилизоваться, прежде чем входить!
- Но я стерилизовался, доктор. Безусловно...
- Нет! Вы воняете анисом, шан-иланом, натронилатом ментола. Вы
испортили мне день. Зачем?
- Доктор Скиэйки, уверяю вас, я... - Внезапно он замолчал. - О, боже
мой! - простонал он. - Сегодня утром я воспользовался полотенцем жены.
Скиэйки рассмеялся и включил вентиляцию на полную мощность.
- Понятно. Это не трудно почувствовать. Давайте оставим вашу жену.
Рядом у меня есть кабинет, там мы можем поговорить.
Они уселись в пустом кабинете и поглядели друг на друга. Мистер Бэни
увидел приятного моложавого человека с коротко подстриженными черными
волосами, маловыразительными ушами, весьма острыми скулами, узкими глазами
и изящными руками, которые выдавали его с головой.
- Ну, мистер Бэни, чем могу быть вам полезен? - спросил Скиэйки, в то
время, как его руки вопрошали: "Какого черта приперся надоедать мне?"
- Доктор Сикэйки, в некотором смысле я - ваш коллега. Я
профессиональный доктор магии. Одной из решающих стадий моих церемоний
является сжигание различных благовоний, но все они, знаете ли,
традиционны. Я надеюсь, что ваша экспертиза подскажет мне что-нибудь иное,
с чем я мог бы поэкспериментировать.
- Понимаю. Интересно. Вы сжигаете стект, онилу, гальбанум,
францисканский... Именно эти вещества?
- Да. Все совершенно традиционное.
- Очень интересно. Я могу, конечно, сделать много наметок для
экспериментов и еще... - Скиэйки замолчал и уставился куда-то вдаль.
- Что-нибудь не так, доктор? - спросил колдун после длительной паузы.
- Послушайте, - взорвался вдруг Скиэйки, - вы на неверном пути.
Сжигать благовония традиционно и старомодно, но имитация других запахов не
решит вашу проблему. Почему бы вам не провести эксперимент с совершенно
иным подходом?
- И чем это может быть?
- Принципом одофона.
- Одофона?
- Да. Это гамма, существующая среди запахов, как и среди звуков.
Резкие запахи соответствуют высоким нотам, тяжелые - низким. Например,
серая амбра соответствует фиолетовому в басах. Я могу составить для вас
гамму запахов, занимающую, примерно, две октавы. Тогда вам останется лишь
сочинить музыку.
- Вы положительно блестящий ум, доктор Скиэйки!
- А разве не так? - хмыкнул Скиэйки. - Но со всей честностью должен
сказать, что блестящим умом мы являемся совместно. Я бы никогда не пришел
к этой идее, если бы вы не бросили мне настоящий вызов.
Они вступили в контакт на этой дружественной ноте и с энтузиазмом
побеседовали о своих делах, сходили на ленч, рассказывая друг другу о себе
и строя планы колдовских экспериментов, в которых Скиэйки решил
добровольно принять участие вопреки тому, что не верит в дьявольщину.
- И вся ирония заключается в том, что он на самом деле одержим
дьяволом, - доложил Селин Бэни.
Чайрмен не понял.
- Психиатрия и дьявольщина - всего лишь разные названия одного и того
же феномена, - объяснил Бэни. - Так что могу вам перевести. Его потерянные
четыре часа - это фуга.
До Чайрмена все еще не дошло.
- Вы имеете в виду музыкальное произведение, мистер Бэни?
- Нет, сэр. Фуга также является психиатрическим описанием более
развитой формы сомнамбулизма - хождения во сне.
- Блейз Скиэйки ходит во сне?
- Нет, сэр, все гораздо сложнее. Хождение во сне - относительно
простой случай. Такой человек никогда не входит в контакт с окружающими.
Можете разговаривать с ним, кричать на него, называть его по имени - он
совершенно никак не отреагирует.
- А фуга?
- В фуге субъект входит в контакт с окружающими. Он может беседовать
с вами. Он знает и помнит события, происшедшие во время прошлой фуги. Но
он совершенно отличается от личности, каковой является в реальной жизни. И
- что самое важное, сэр, - после фуги он ничего не помнит о ней.
- Значит, по вашему мнению, у доктора Скиэйки эти фуги происходят
два-три раза в неделю?
- Таков мой диагноз, сэр.
- И он ничего не может рассказать, что было во время фуги?
- Ничего.
- А вы можете?
- Боюсь, что нет, сэр. Есть предел даже моим возможностям.
- Что вы можете сказать о причине этих фуг?
- Только то, что его что-то влечет. Я бы сказал, что он одержим
дьяволом, но это жаргон моей профессии. Другие могут воспользоваться иными
терминами - побуждение или колдовство. Терминология тут неважна. Главное
то, что владеет им, заставляет его отправляться по ночам делать... Что? Не
знаю. Я знаю только, что это дьявольское наваждение, скорее всего,
препятствует его творческой работе для вас.
Никто не вызывает Гретхен Нанн, даже если вы ККК, чей общий фонд
делится всего на двадцать пять частей. Вы должны пройти через эшелоны ее
служащих, пока, наконец, не будете допущены в Присутствие. Все эти
процедуры действуют весьма раздражающе, так что терпение мистера Чайрмена
полностью истощилось, когда, наконец, его ввели в мастерскую мисс Нанн,
беспорядочно набитую книгами и аппаратурой, которой она пользовалась для
своих исследований.
Бизнесом Гретхен Нанн было творение чудес. Не в смысле
необычайностей, аномалий, из ряда вон выходящего, привнесенного
сверхчеловеческим посредничеством, а скорее, в смысле ее необычайного и из
ряда вон выходящего восприятия и подтасовки реальности. В любой ситуации
она могла выполнить и выполняла невозможные просьбы своих отчаявшихся
клиентов, а ее гонорар был так велик, что мог бы превзойти государственный
доход.
Она ослепила его улыбкой, указала на стул, села напротив и сказала:
- Мой гонорар - сто тысяч. Это в ваших возможностях?
- Да, я согласен.
- А ваше затруднение... стоит того?
- Да.
- Значит, до сих пор мы поняли друг друга... Да, Алекс?
В мастерскую ворвался молодой секретарь.
- Простите. Леклерк настаивает, чтобы вы сказали, как получили
определение внеземного происхождения плесени.
Мисс Нанн нетерпеливо щелкнула языком.
- Ему известно, что я никогда не даю хода исследований. Я даю только
результаты.
- Да, Н.
- Он заплатил?
- Да, Н.
- Ладно, в таком случае я сделаю исключение. Скажите ему, что это
основано на лево- и правосторонних аминокислотах, и еще скажите, чтобы он
позаботился нанять квалифицированного экзобиолога. Пусть не стесняется
платить ему.
- Да, Н. Благодарю вас.
Когда секретарь вышел, она повернулась к Чайрмену.
- Вы слышали? Я даю только результаты.
- Согласен, мисс Нанн.
- Начинайте. Все. Поток сознания, если необходимо.
Через час она ослепила его еще одной улыбкой и произнесла:
- Благодарю вас, это действительно уникальный случай. Приступим к
делу. Вот контракт, если вы еще не передумали.
- Согласен, мисс Нанн. Вам нужен залог или аванс?
- Только не от ККК.
- А как насчет расходов? Это будет оговорено?
- Нет, на мою ответственность.
- Но если у вас будут... если вам потребуются... если...
- На мою ответственность, - рассмеялась она. - Я никогда не даю хода
расследований и никогда не раскрываю методов. Как я могу назначать за них
цену? Теперь не забудьте: мне нужен отчет Сыскного Агентства.
Неделю спустя Гретхен Нанн сделала необычный поступок, посетив
Чайрмена в его кабинете в ККК.
- Я пришла к вам, сэр, чтобы предоставить вам удобный случай
разорвать наш контракт.
- Разорвать? Но почему?
- Я уверена, что иначе вы будете вовлечены в нечто гораздо более
серьезное, чем вы думаете.
- Во что?
- Этого я вам не скажу.
- Но я должен знать.
Мисс Нанн поджала губы. Через секунду она вздохнула.
- Поскольку это необычное дело, я нарушу свои правила. Слушайте, сэр.
- Она достала большую карту части Коридора и разложила ее на столе
Чайрмена. В центре карты была нарисована звездочка. - Резиденция Скиэйки,
- сказала мисс Нанн. Звездочка была обведена большим кругом. - Граница, до
которой человек может дойти за два часа, - сказала мисс Нанн. - Круг был
перечеркнут извилистыми линиями, исходящими из звездочки. - Я вывела это
из отчета Сыскного Агентства. До сюда они прослеживали Скиэйки.
- Все очень просто, но я не вижу в этом ничего серьезного, мисс Нанн.
- Посмотрите внимательней на эти пути. Что вы видите?
- Ну... каждый заканчивается красным крестиком.
- А что происходит с концом
...Закладка в соц.сетях
