Жанр: Научная фантастика
Завещание ночи
...из по
темной пустой улице.
Следующие два часа я занимался спасением машины ДД. В кромешной тьме,
упавшей на платформу "43-й километр", я с большим трудом отыскал нужный мне
проселок и чуть не выбил глаз веткой, разыскивая спрятанную "девятку".
Машина, к моему немалому удивлению, оказалась совершенно нетронутой - то ли
на нее никто не успел наткнуться, то ли ни у кого не хватило фантазии
представить себе, что новенькая "девятка" может стоять в лесу совсем
бесхозной. Я зажег в салоне свет и несколько минут неподвижно сидел в
машине, тупо глядя в непроглядный мрак за стеклом. Из темноты прилетело
какое-то крупное насекомое, натолкнулось на лобовое стекло и поползло по
нему, деловито перебирая тонкими ножками. Когда оно скрылось из глаз, я
включил габариты и завел мотор.
Cтояла душная июньская ночь. По дороге, обгоняя меня, неслись к Москве
автомобили - небольшие, компактные, полутемные островки комфорта и
безопасности; и такие же островки мчались мне навстречу, слепя ближним
светом. Я ехал медленно, невидящими глазами следя за дорогой. На меня
обрушилось давящее ощущение одиночества.
Всю дорогу я убеждал себя, что Наташа уже сидит либо у ДД, либо у
тетки, и злился, что не отдал ей второй ключ от своей квартиры. На моих
часах было полвторого ночи, когда я поднялся на пятый этаж дома ДД.
По-прежнему темнела рваная дыра на месте выбитого мною замка и глухо рычал
за дверью Дарий, отпугивая непрошеных гостей. Меня он, впрочем, узнал, и,
когда я открыл защелку, кинулся меня облизывать. Я быстро осмотрел квартиру,
позвал: "Наташа!" и, не получив ответа, повел выгуливать пса.
Трудно объяснить, почему я продолжал выполнять эти будничные действия
так спокойно, как если бы вообще ничего не произошло. Я ходил вокруг дома
ДД, посматривая на весело рыщущего в кустах Дария (и что после этого все
разговоры о сверхчувственной связи между собаками и их хозяевами? Треп!), и
твердил себе, что с Наташей все в полном порядке. Эта фраза, как заклинание,
блокировала прочие мысли и не давала подумать ни о чем другом. Я представлял
себе, как Наташа появляется у тетки, у девчонок в общаге, у каких-то своих
мифических друзей-геологов и рассказывает им о своих невероятных
приключениях. Пару раз я даже слабо улыбнулся. Потом передо мной всплыла
другая картина: Наташа, чудовищно измученная, в изодранной одежде, сидит на
ступеньках лестницы, как ДД вчера, и ждет моего возвращения. Я свистнул
Дария, вновь запер его в квартире, постаравшись на скорую руку замаскировать
пролом в двери, сел в машину и поехал к себе.
На лестничной площадке никого не было. В коридорчике - тоже. На двери
в квартиру не было приколото никакой записки. Впервые, войдя в свою
собственную квартиру, я почувствовал леденящий, тоскливый неуют и пожалел,
что не завел автоответчик.
На часах начало четвертого. Предпринимать какие-то шаги было слишком
поздно, да и к тому же я не знал, какие. Оставалось только ждать. Я открыл
бар, налил себе стакан коньяку, выпил и лег спать. Отключился я сразу, едва
закрыл глаза, и снов в эту ночь не видел.
Разбудил меня звонок в дверь. Я прыгнул с кровати, метнулся в прихожую
и выскочил в коридорчик, не озаботившись даже тем, что из одежды на мне были
только плавки.
- Привет, Ким, - сказал маленький мальчик Пашка. - Ты опять играешь?
- Привет, Пауль, - отозвался я, наконец, подавив в себе
непроизвольное желание взять его за ухо и выкинуть в мусоропровод. -
Времени-то сколько?
- Десять, - вздохнул он. - Мама с папой на работе, а бабулька
дрыхнет...
Причины, по которым это прелестное дитя не посещает детского сада, для
меня навеки останутся загадкой. Я сказал:
- Пауль, я чертовски занят. Ты извини, дружище, но лучше заходи в
какой-нибудь другой раз. Хорошо?
Глаза его сузились.
- Всегда ты так, Ким... С тобой играть стало неинтересно, ты все время
говоришь - в другой раз. А я только хотел тихонечко посидеть и видик
посмотреть, и все. А ты...
Я представил себе муку ожидания, нервную дрожь, вызываемую каждым
телефонным звонком, подумал о том, что, в конце концов, Пашку можно будет
выставить в любую минуту, и сказал:
- Ладно уж, фельдмаршал. Заходите. Только так: мне могут позвонить, и
я должен буду быстро уйти. Тогда уж без обид, договорились?
- О'кей, - солидно ответил Пашка и шмыгнул в комнату.
Он с разбегу плюхнулся на колени перед шкафчиком, где стоят у меня
видеокассеты, и зашарил в них, выбирая, что же посмотреть на этот раз. Пашка
пересмотрел практически все мои фильмы, кроме, может быть, "Калигулы" и "9
1/2 недель", а поскольку я своей видеотекой не занимаюсь, то дилемма,
стоящая перед ним, обычно сводится к выбору между фильмом, который он видел
уже три раза, и фильмом, который он видел только дважды.
- Ну-с, фельдмаршал, что будем смотреть?
Он пыхтел, как ослик старины Буридана, разрывающийся между двумя
копнами сена. Я хладнокровно наблюдал за его мучениями. Наконец он решился и
сказал:
- Мультики, там, где про розовую пантеру!
Я хмыкнул и поставил кассету. Пауль залез с ногами в кресло и победно
посмотрел на меня.
- Что будем пить? - спросил я.
Это ритуал. Он потер переносицу (жест, от которого я избавился полгода
назад) и глубокомысленно изрек:
- Коктейль-оранж.
Это значит - апельсиновый сок. Я прошел на кухню, налил ему в высокий
стакан апельсинового сока и бросил два куска льда. Подумал немного и налил
себе то же самое.
- Прошу вас, сэр, - сказал я, протягивая ему бокал. Он внезапно
улыбнулся совершенно нормальной детской улыбкой и неразборчиво пробурчал
что-то вроде "спасибо". Иногда мне кажется, что если бы у меня был сын, то я
хотел бы, чтобы он был похож на Пашку.
Я отхлебнул большой глоток сока, вынес телефон на кухню и набрал номер
Наташкиной тетки. Номер не отвечал, и я с некоторым опозданием сообразил,
что тетка, очевидно, ушла на работу.
На всякий случай я позвонил ДД, но, как и следовало ожидать, Дарий
трубку не снял.
Я вернулся в комнату, сел в кресло и, сжимая в руке бокал, заставил
себя смотреть на развеселые приключения розовой пантеры.
В 10.45 зазвонил телефон. Я рванулся к нему и расплескал остаток сока.
- Алло, - сказал в трубке смутно знакомый женский голос. - Ким, это
ты?
- Алло! - заорал я. - Наташа! Наташа, я тебя слушаю, где ты?
В трубке замолчали. Потом раздалось покашливание и тот же голос
обиженно проговорил:
- Я не Наташа. Это Настя, Ким, я звонила тебе два дня назад, ты был
занят...
- Я и сейчас занят, Настя, - зло рявкнул я и бросил трубку.
- Дура, - бормотал я, возвращаясь в комнату, - дура несчастная...
- Ким, - спросил Пауль, высовываясь из кресла. - А где Наташа?
- Хотел бы я знать, - буркнул я, успокаиваясь. - Смотри вон мультики
лучше...
Но Пашку не так-то просто сбить с мысли.
- Она от тебя ушла? - спросил он.
- Пашка, я тебя убью, - пригрозил я. - Смотри видик и молчи.
Но он уже вылез из кресла.
- Ушла, да?
Я встал, молча взял его за подмышки и вынес в прихожую. Пока я возился
с замком, он заплакал - даже, скорее, не заплакал, а тихонечко завыл, и мне
неожиданно стало жаль его и досадно за себя. Я сел на корточки и сказал ему:
- Она не ушла, Пашка. Ее украли.
Он моментально перестал выть. Сузившиеся обиженные глаза удивленно
расширились. Пашка жадно сглотнул.
- Пришельцы?
- Нет, - сказал я, остро чувствуя абсурдность происходящего. - Не
пришельцы.
Минут за десять я все ему рассказал. Упрощенно, разумеется, опуская
многие детали и вообще стараясь, чтобы вся эта история выглядела сказкой. Он
завороженно слушал, напрочь забыв о скачущей в соседней комнате розовой
пантере.
- И он ее не отпустил? - спросил Пашка, когда я закончил
рассказывать. Я покачал головой.
- Не знаю, Пауль. Я нашел только Диму... ну, Индиану Джонса. Надеюсь,
что он отпустил Наташу, - ну зачем она ему? Ему же Чаша была нужна...
- Ким, - сказал Пашка, - ты говорил, он бессмертный?
Я уныло кивнул. Пашка поскреб переносицу.
- А помнишь, в фильме "Большой переполох в маленьком Китае" тоже были
бессмертные?
Я машинально кивнул.
- И им для бессмертия нужна была кровь зеленоглазой девушки. Я смотрел
- у Наташи глаза зеленые...
- Что? - заорал я, вскакивая. - Что ты сказал?
Он испугался и снова захныкал. Я схватил его за маленькие ручки.
- Подожди, не реви, я не сержусь... Что ты сказал про бессмертных?
- Ну, ты не помнишь, что ли, Ким, - хныкал Пашка, - там был
волшебник, в таком зале со статуями... Ему, чтобы не умереть, нужна была
кровь девушки с зелеными глазами, а у той девушки как раз глаза были
зеленые, в аэропорту... Ну, мы же вместе смотрели, Ким...
- Стоп, - сказал я. - Я все вспомнил.
Есть такая болезненная медицинская процедура - продувание кислородом
всей системы ухо-горло-носа. Струя газа бьет в нос и выходит из ушей. Это
очень неприятно, но ощущение после такое, будто кислородом продули мозги, -
настолько хорошо и четко они начинают соображать. Так вот, после слов Пашки
я почувствовал примерно то же самое.
Я представил себе Наташу, распластанную на каком-нибудь ужасном
жертвеннике, возвышающегося над ней костлявого лысого хмыря с огромным ножом
в руке и вспыхивающие багровым светом глазницы хрустального Черепа. Кровавые
жертвоприношения, непременный атрибут всей этой пресловутой черной магии. И
как же я сразу не догадался!
Скорее всего, было уже поздно. С того момента, как Хромец заполучил в
свои руки Чашу, прошло уже шестнадцать часов - странно, что мир еще не
провалился в тартарары. Но судьбы мира меня сейчас занимали мало.
- Все, Пашка, - сказал я. - Ты молодец, я об этом не подумал. Но
извини, брат, мне нужно сообразить, как ее спасти.
- Конечно! - отозвался он без особого энтузиазма. - О чем речь!
- Мультики досмотрим в другой раз, - пообещал я и вытурил его из
квартиры. Не успел я, однако, закрыть замок, как он забарабанил в дверь
ногами и руками.
- Ким, - выпалил он, когда я открыл ему, - я вот что... Я... Давай я
тебе помогу. Мы вместе поймаем этого волшебника... давай, а?
Я заставил себя улыбнуться.
- Нет, Паулюс. Я это сделаю один. А тебе потом все расскажу, идет?
Он сник.
- Только не забудь - волшебника так просто не победишь! Должна быть
какая-то хитрость, - буркнул он и поплелся к себе домой, теребя синюю
матроску.
Я вернулся в комнату и выключил видео. Походил немного взад-вперед,
приводя в порядок разбегающиеся мысли. Сделал стойку на руках.
Наташа была в беде. То, о чем я все время догадывался и в чем боялся
себе признаться - что Хромец похитил ее не только в целях шантажа, - стало
ясным после одной-единственной фразы моего маленького соседа. Если бы у меня
хватило мужества предположить это с самого начала, шестнадцать часов не были
бы потеряны так бездарно. А ведь за шестнадцать часов могло произойти все,
что угодно...
Довольно быстро я восстановил всю картину борьбы, разгоревшейся вокруг
Чаши, - собственно, я мог бы, наверное, сделать это гораздо раньше, если бы
не был так зациклен на чисто силовых действиях и побольше работал бы
головой. Картина выглядела вовсе не такой уж запутанной, - может быть,
правда, лишь после того, как встали на свое место последние части загадочной
головоломки, а произошло это меньше суток назад.
Хромец, очевидно, долгое время думал, что Романа Сергеевича Лопухина
нет в живых. Иначе очень трудно было объяснить его сорокалетнее молчание. Но
как бы то ни было, рано или поздно он узнал о том, что давняя его жертва все
еще жива и по-прежнему обладает тайной Чаши.
В этой ситуации у него было несколько возможных вариантов действия. Он
мог прийти к старику Лопухину и напугать его до полусмерти. Мог долго
следить за ним и определить, где он прячет Чашу (но мог и не определить).
Мог просто попытаться купить ее - правда, учитывая характер их отношений в
прошлом, не думаю, что это был реальный вариант.
Однако Хромец не знал точно, что произошло с Лопухиным за последние
сорок лет. По-прежнему ли он был хранителем Грааля или передал тайну кому-то
еще? И если передал, то кому? И Хромец решил спровоцировать старика.
С этой целью он послал ему снимок Черепа Смерти. Расчет, видимо, был
такой: если Чаша по-прежнему у Лопухина, он должен клюнуть на приманку и
попытаться добыть Череп. Если нет, то он, скорее всего, передаст информацию
о Черепе настоящему хранителю Чаши.
Старик Лопухин, действительно клюнув на этот дешевый трюк (а может, он
и вправду до смерти боялся того, что Хромец получит весь комплект в свои
руки?), посвятил в дело внука. С точки зрения Хромца это означало, что
гипотетических хранителей стало двое: кто именно из Лопухиных обладает
ключом к тайне, он не знал.
Затем ситуация еще более осложнилась, поскольку ДД впутал в историю
меня. Хромца это, по-видимому, взбесило (хранителей стало трое), и он решил
покончить со мной, натравив на меня свою адскую собаку - других причин
появления чудовища в абсолютно пустом доме я не вижу. Я, однако, отбился, и
тут Хромец, сообразив, что я просто наемник, решил меня перевербовать. Но
сделать это он умудрился так топорно, что достиг абсолютно противоположного
результата. Сейчас я, правда, начал сомневаться в том, не была ли эта
топорность просчитана им заранее.
Следующим шагом Хромца был визит к Роману Сергеевичу. Он, очевидно,
хотел испугать его так, чтобы старик посвятил в свою тайну меня. (То ли
Хромец действительно считал меня патологически продажным типом, то ли он уже
написал партитуру для трех голосов. Вполне возможно, что он сразу
разрабатывал два параллельных плана). К этому моменту он был уже уверен, что
по крайней мере кто-то из нас двоих - или я, или ДД - знают тайну Грааля.
Роман Сергеевич при таком раскладе был не нужен, и Хромец выпустил Стрелу
Мрака, а затем произвел устрашающий допрос мертвого тела. Игра его была в
том, что мы запаникуем, и, надо сказать, он рассчитал точно. Мы, точнее,
главным образом, ДД, действительно запаниковали. К тому же на сцене
появилась Наташа.
И вот тут-то Хромец увидел свой беспроигрышный вариант. Он вышел на
Косталевского и предложил купить Чашу за миллион. То ли сумма была слишком
значительна, то ли я был слишком глуп, но я ему поверил. То есть, конечно,
по инерции я продолжал опасаться неожиданного нападения, попытки отбить
Грааль силой и так далее, но заподозрить Хромца в каком-то более изощренном
коварстве я не сумел. И напрасно, поскольку к этому моменту мы все уже были
послушными марионетками в руках искусного кукловода. Мы испугались, что
после смерти Роман Сергеевич выдал Хромцу тайну Грааля, и сами извлекли его
из единственно надежного места, которое лысый убийца мог искать еще тысячу
лет. Мы вообразили себя конспираторами, способными сохранить Чашу лучше, чем
это пятьдесят лет делал умудренный жизнью и страшным тюремным опытом
человек. После этого оставалось только создать нам такие условия, чтобы мы
сами принесли Чашу Хромцу. И такие условия были нам созданы. Усыпив мою
бдительность дурацким предложением о покупке Грааля, Хромец дождался, пока я
покину город, и похитил Наташу. Обработать ДД, видимо, оказалось несложно:
его требовалось только убедить в том, что мое вмешательство убьет Наташу, а
остальное он сделал сам. Заперев меня в кухне, он подставил себя и дал уйти
Хромцу.
О том, что случилось с Наташей из-за его предательства, мне думать не
хотелось. В результате Хромец обыграл нас по всем позициям. Чаша, Череп и
Корона оказались у него в руках, ДД валялся в Склифе с неопределенными
шансами на выживание, Наташа исчезла, Роман Сергеевич был мертв. Но я-то был
жив, и это было единственное уязвимое место в защите Хромца. Хотя, если он и
вправду владел тремя магическими предметами, никакой я для него был не
противник. Ему достаточно было только захотеть, и от меня осталось бы
меньше, чем от комара, прихлопнутого газетой. Возникало два вопроса: почему
он не убил меня раньше и почему он не делает этого теперь? Я перебрал
возможные варианты ответов и пришел к выводу, что раньше я был ему нужен в
качестве подсадной утки, а теперь ему попросту не до меня. Можно ли было
надеяться, что он не вспомнит обо мне и впредь? Сомнительно, но больше
надеяться было не на что.
Кроме того, получалось, что по каким-то непонятным причинам Хромец меня
боялся. Может быть, конечно, я принимал желаемое за действительное, и он
искусно разделил нас с ДД для того, чтобы затратить минимум усилий, но,
по-моему, дело здесь было не только в этом. В конце концов, я оставался
единственным человеком, знающим его ахиллесову пяту. Но, даже зная, как
одолеть своего врага, я по-прежнему не представлял, как до него добраться.
Вся наша с ним игра была боем с тенью: он появлялся неизвестно откуда,
наносил удар и растворялся во тьме. Вообще его возможности были для меня до
конца не ясны: он очень быстро вычислил, где я живу (правда, может быть, он
попросту шпионил за ДД), проник ко мне в квартиру, не повредив замка, все
время держал под контролем наши передвижения по городу так, что я ни разу не
заподозрил наблюдения... О таких фокусах, как превращение в Тень или вызов
адской собаки Эбиха я уже не говорю - эти вещи лежали за гранью реальности.
Ясно было одно: я не знал, где он находится сейчас, и, очевидно, не мог это
выяснить, не имея про своего противника самой элементарной информации.
Например, как его зовут: Лопухин-старший упоминал, что в пятидесятых он
носил имя Андрея Андреевича Резанова, но вряд ли его и сейчас так звали.
Положение было пиковое, и еще более оно усугублялось тем, что на раздумья у
меня времени уже не осталось. Я сел к столу, включил компьютер и набрал
слово "Хромец". Чуть ниже я вывел список имен - Р.С.Лопухин, Д.Д.Лопухин,
Наташа, я сам. Подумал и внес в список Косталевича. Эти люди прямо или
косвенно соприкасались с Хромцом. Трое из них ничего не могли сообщить, от
Косталевского, скорее всего, проку тоже не будет, так как Хромец сам
связывался с ним по телефону. Можно было, конечно, поразмышлять над тем, где
он взял номер его телефона, но на отработку этого следа ушло бы слишком
много времени. Я машинально стучал по клавишам, восстанавливая хронологию
всей этой истории. Дойдя до своего визита на дачу, я остановился и несколько
минут глядел в помаргивающее искусственным светом равнодушное стекло
дисплея...
До этого мне следовало додуматься с самого начала. Дача в Малаховке
была каким-то образом связана с Хромцом. Возможно, это была его собственная
дача, хотя в этом я, по правде говоря, сомневался. Но выбрал он ее для
своего эксперимента наверняка неспроста. В любом случае, это была
единственная зацепка. Я не мог больше сидеть и ждать, позвонит мне
кто-нибудь или нет. Я выключил компьютер, достал из шкафа кобуру с
перевязью, которую ношу только в исключительных случаях, сунул туда
пистолет, надел куртку, заглянул в кошелек и вышел из квартиры.
Последние сутки я раскатывал на чужих машинах и, похоже, привык к
этому. Во всяком случае, выехав на проспект, я ни на секунду не озаботился
тем, что при мне нет ни техпаспорта, ни прав. Я был обеспокоен только одним:
тем, что арбалет, называемый Нефритовым Змеем, со вчерашнего дня лежит
совершенно беспризорный в квартире у ДД, а в квартиру эту, если, конечно, не
обращать внимания на Дария, войти легче легкого. Поэтому первым делом я
поехал на Арбат. Дарий встретил меня как старого друга, положил тяжелые лапы
на плечи и долго смотрел на меня своими большими слезящимися глазами. Судя
по всему, квартиру он стерег исправно, но, по большому счету, с этой
бесхозностью надо было кончать. Я отыскал в записной книжке у телефона
ленинградский номер матери ДД и заставил себя позвонить ей.
Заставлял я себя, однако, зря: на том конце провода трубку не брали. Я
с облегчением решил, что позвоню в другой раз, взял спокойно лежавший на
кухне арбалет, закрыл окно и балконную дверь и собрался уходить. Дарий
заскулил. Я внимательно посмотрел на него. Огромный, умный пес, тяжелые
лапы, тяжелая лобастая голова, наверняка стальная хватка... Я решился.
- Пойдем, Дарий, - скомандовал я. - Пошли. Гулять.
Пес бешено завертел хвостом и бросился на меня. Я кое-как отпихнул его
и, открыв дверь, выпустил на площадку. Арбалет я закинул за спину, чехол с
единственной стрелой держал в руках и чувствовал себя при этом совершенно
по-идиотски. Повстречавшиеся мне во дворе девочки-старшеклассницы посмотрели
на меня как на полоумного, а после того, как я выдавил из себя что-то вроде
улыбки, и вовсе поспешили скрыться в подъезде. Мне, однако, было не до них.
В машине я положил Нефритового Змея на заднее сиденье и накрыл его какой-то
тряпкой. Дарий примостился рядышком.
В Малаховке я без труда нашел улицу, по которой брел неделю назад
(всего неделю? Или уже неделю?!) весь в крови, и остановил машину напротив
кирпичного дома. Дом по-прежнему выглядел совершенно необитаемым, и на
калитке, как и раньше, висел здоровенный ржавый замок. Зато в доме напротив
дверь была распахнута настежь, и в глубине сада в плетеном кресле сидел
толстяк в белой сетчатой майке. Ноги он держал в неглубоком тазике с водой и
вообще он был мало похож на усердного огородника. Я толкнул деревянную
калитку, прошел по дорожке в сад, остановился перед креслом и сказал "добрый
день".
- Добрый, - согласился толстяк.
- Коммунальная служба, - представился я, помахав у него под носом
одним из своих самых фантастических удостоверений. Он вяло кивнул.
- Вот, интересуюсь состоянием дома N 37, - деловито объяснил я. -
Хозяев нет, понимаете ли, участок запущен, коммуникации не в порядке...
Толстяк зевнул, обнаружив гнилые черные зубы.
- Так хозяин уже года три как не ездит, - произнес он, одолев,
наконец, зевоту. - Болеет он, Пал Саныч наш...
- Это какой Пал Саныч? - спросил я строго. - Болезнь болезнью, а за
коммунальные услуги платить все должны.
- К председателю, - махнул рукой толстяк. - Все эти вопросы с ним...
А Пал Саныч - человек аккуратный, он если должен заплатить, то заплатит,
можно не сомневаться...
- Фамилия его как? - спросил я снова.
Толстяк моргнул.
- Мороз его фамилия... Пал Саныч Мороз, полковник в отставке. Человек
военный, аккуратный.
Мне остро захотелось дать самому себе в морду. "Мороз, следователь с
Лубянки... В пятьдесят первом он допрашивал меня по приказу Розанова..."
Роман Сергеевич сказал это тогда тихим сомневающимся голосом, не подозревая,
что дает мне в руки ключ, которым можно было бы давным давно растворить все
двери, если бы не моя патологическая глупость.
Ладно, подумал я, лучше поздно, чем никогда.
- Председатель ваш где? - спросил я.
- Через два дома направо, - толстяк снова зевнул. - Дом номер 33.
Звать его Федор Кузьмич, фамилия его Торобов...
- Привет от коммунальной службы, - сказал я и покинул сад.
Федор Кузьмич Торобов оказался маленьким сухощавым человечком с
загорелой лысиной и острыми глазками грызуна. Одного взгляда на него было
достаточно, чтобы понять: это еще тот жук, и никакими детскими фокусами
вроде удостоверения санитара санэпидстанции его не проймешь. Поэтому я, не
представляясь, сказал:
- Мне нужен домашний адрес Павла Александровича Мороза.
Острые глазки проткнули меня в области грудной клетки, кольнули в лицо
и уставились в сторону. Высокий тонкий голос сказал:
- А документики у тебя имеются?
Я не торопясь вынул из нагрудного кармана новую сотенную бумажку,
свернул в трубочку и, легонько щелкнув пальцем, отправил ее в путешествие по
зеленой скатерти. Цепкая лапка выпустила розовую в белых горохах чашку со
слабым чаем и дернулась. Бумажка исчезла.
- Котельническая набережная, высотка, подъезд Д, квартира 83.
- Это точно? - спросил я, несколько сбитый с толку таким быстрым
ответом.
Торобов поморщился.
- Проверь, - бросил он. - Книга на комоде.
Я повернулся и взял с комода старомодный гроссбух в мраморном
переплете. На букву "М" действительно значился Мороз Павел Александрович, и
адрес у него в точности совпадал с названным председателем. Был там еще и
телефон, который я автоматически запомнил.
- Спасибо, - сказал я, - все правильно.
- Жизня, парень, - непонятно отозвался Торобов.
Я многозначительно кивнул и вышел, чувствуя, как раскаленные спицы
пронзают меня между лопаток...
- В Москву, - сообщил я Дарию, садясь в машину. Дарий не возражал.
Высотка на Котельнической зубчатым контуром впечатывалась в
ярко-голубое небо. Дом-город, дом-замок со своими кинотеатрами, магазинами и
внутренними садиками нависал над пропахшей бензином серой рекой. Я
припарковал машину на набережной, запер Дария в салоне и пошел искать
подъезд "Д". Внутри дом был еще мрачнее, чем снаружи. Из полутемного,
сыроватого, огромного, как пещера, холла разбегались двери, лестницы,
незаметные коридоры. Я справился у вахтерши, на каком этаже 83-я квартира, и
вызвал лифт. Кабина, грохоча, вознеслась на восьмой этаж; металлическая
дверь с лязгом захлопнулась за спиной. Казалось, я попал в странный
загробный мир дряхлеющей помпезной архитектуры, старых механизмов,
вырубленных в толще камня нор, заменяющих человеческое жилье. Я позвонил.
Дверь открыла женщина лет сорока с усталы
...Закладка в соц.сетях
