Жанр: Научная фантастика
Завещание ночи
...олезный теперь автомат и сделал
неуверенный шаг по направлению к поверженному противнику. Если это был
очередной трюк Хромца, жить мне оставалось недолго.
За эту длинную ночь я уже видел, как выглядит мертвый бессмертный, и не
особенно удивился. На этот раз не было ни темной крови, ни рваных ран. Была
громоздкая, сразу ставшая бесформенной фигура высокого человека с голым
блестящим черепом. Череп этот паучьими лапами охватывала тонкая железная
корона, а в центре ее, там, где прежде был камень, зияло отверстие. И там в
кости была неглубокая вмятина - только и всего.
Я наклонился и присел перед телом Хромца на корточки. Осторожно взял
его руку - она была очень тяжелая и холодная, как замерзшее дерево. Потом я
потянулся и, стараясь не прикасаться к отполированному черепу, снял Железную
Корону. Вмятина тут же стала похожа на приоткрывшийся третий глаз.
Затем я тщательно обшарил все пространство вокруг в поисках камня. Его
нигде не оказалось, зато я набрал целую коллекцию кусочков Хрустального
Черепа. За все время моих поисков Хромец не подал ни единого признака жизни,
оставаясь все таким же холодным и твердым. А Дарий был еще теплым, и Олег -
у него в животе была открытая рана в два кулака шириной, а он еще пытался
ползти, прежде чем умер. Мне не хотелось оставлять их рядом с Хромцом в этом
отвратительном подземелье, и я решил, что обязательно вернусь сюда за ними
- когда разберусь с делами на поверхности. Я закрыл им глаза, подобрал с
пола Чашу - она вновь стала тусклой и невзрачной - и пошел к выходу.
_________________________________________________________
18. МОСКВА, 1991 год. ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ ( II ).
Было уже три часа ночи, когда я вылез на поверхность из развалин,
скрывавших вход в гигантские подземелья объекта "66". Прибор ночного
видения, который я прихватил с собой, оказался не нужен: огромная
красноватая луна еще ярко сияла в небе, в ее электрическом свете была
отчетливо видна белая машина, уткнувшаяся носом в завал, и облокотившаяся на
капот девушка. Она курила, посматривая на разрушенный дом. В руке у нее был
пистолет.
Стараясь держаться в лунной тени, я осторожно и медленно обошел ее с
правой стороны. Пару раз под ногами громко хрустели ветки; я останавливался
и замирал на несколько невыносимо долгих минут. Весь этот обходной маневр
занял у меня не менeе получаса - девушка успела вернуться в машину,
посидела немного за рулем, но потом снова выбралась наружу и закурила еще
одну сигарету. Пока она прикуривала, я подкрался к ней сзади и ткнул под
лопатку дулом своего "бульдога".
Она закричала. Кричала она громко и довольно-таки визгливо, и пока
лесное эхо с удовольствием подхватывало испуганный крик, я отобрал у нее
оружие. Пистолет она, как и следовало ожидать, переложила в левую руку - в
правой была зажигалка. Я засунул его в задний карман джинсов - на этот раз
это был не "Смит-и-Вессон", а обыкновенный "Макаров" - и сказал:
- А ну, тихо!
Она сделала попытку рвануться в сторону леса - женщины в таких
ситуациях вообще ведут себя предельно глупо, - но я поймал ее за руку и как
следует тряхнул.
- Садись в машину, - приказал я. - И заткнись.
Она села за руль. То, как покорно она все это проделала, навело меня на
мысль, что в машине должно быть еще какое-то оружие. Я пошарил в бардачке -
там оказался газовый пистолет - штука вообще-то несерьезная, но достаточно
неприятная, если стрелять в упор. За неимением свободных карманов, я просто
выкинул его в окошко.
- Что с ними? - спросила девушка. Глаза ее блестели, видно было, что
еще немного, и она снова закричит.
- Мертвы, - неохотно сказал я. - Их убил не я, но они мертвы.
- Нет, - протянула она странным, дрожащим от напряжения голосом, -
нет, ты меня не обманешь, подонок... Нет, они живы, и Олег жив, просто ты
сбежал от них... Правда же, они живы? Ты же сбежал от них? А они там, внизу,
и с ними все в порядке, да?
- Сходи да посмотри, - отозвался я.
Она зарыдала. Склонила голову на руль, длинные темные волосы упали на
лицо, и я увидел, как затряслись плечи под черной кожаной курткой. Утешить я
ее ничем не мог - оставалось только сидеть и ждать, пока она успокоится.
Теперь, когда все кончилось, я мог спокойно уехать отсюда. Девушка была
безоружна, да и преследовать меня она вряд ли решилась бы. Но мне не
хотелось оставлять ее одну рядом с этими мрачными руинами, оставлять
дожидаться тех, кто никогда уже не выйдет из-под земли.
- Ну, - спросил я, грубовато встряхивая ее за плечи, - пришла в себя?
Сопли-то утри... Вот, молодец... Спокойно, спокойно... Ну, хватит, все!
- Что там было? - голос ее глухо звучал из-за завесы волос.
- Смерть. Поехали отсюда.
Она замотала головой:
- Никуда я не поеду.
- Послушай, - я все еще держал свою руку у нее на плече. - Они
действительно погибли... им ничем не поможешь... Если хочешь, ты привезешь
потом сюда кого-нибудь из людей своего шефа, пусть они сами спустятся вниз.
Это очень глубоко под землей, тебе туда не надо ходить. Я - правда - не
убивал их, они все время держали меня в наручниках, ты же видишь, - на
запястьях была содрана кожа, но она не смотрела на мои руки. - Я
предупреждал их об опасности, но они не поверили.
- Олег.., - то ли спросила, то ли просто всхлипнула девушка.
- Он дрался, - сказал я, понимая, что это звучит несколько
высокопарно, но не находя ничего лучшего. - Он был настоящим бойцом.
- С кем?
- Этого человека уже нет.
- Олег убил его?
Я подумал. Правде она все равно бы не поверила.
- Да.
- И сам?..
- Да.
Она неожиданно повернулась и уткнулась головой мне в плечо. Я
по-прежнему неловко обнимал ее. Так прошло минут пять.
- Поехали, - мягко повторил я, - мне нужно в Москву. У меня здесь
рядом машина, ты поедешь следом, договорились?
- Мы ей шины пропороли, - едва слышно проговорила девушка.
Я выругался. Она подняла голову и посмотрела на меня - лицо ее было
перепачкано тушью для ресниц.
- Извини, - пробормотал я.
Она улыбнулась - жалко, неуверенно.
- Как тебя зовут?
- Лиза, - она шмыгнула носом. - А тебя?
- Ким. Заводи мотор, Лиза. Поехали обратно.
- Но ребята...
- Потом. Поехали.
Она неуверенно протянула руку, щелкнула ключом в замке зажигания,
включила фары. Заурчал мотор, "жигуленок" начал осторожно отползать от
барьера поваленных деревьев.
- Смотри на пень какой не налети, - ворчливо сказал я.
Мелькнула в свете фар несчастная димина "девятка". Заблестели могучие
стволы сосен, распахнулись черные щели тьмы между ними. С сухим шелестом
застучали по дну машины мелкие камешки дороги.
Возвращаться всегда легко. Но я не возвращался. Моя дорога закончилась
там, в подземелье.
Светила над лесом круглая алебастровая луна. Все прошло, и ночь
отступит в свой черед, и луна растворится в светлеющем небе, чтобы дать
место Cолнцу. Только вот цена, которую пришлось уплатить за это...
Я вдруг почувствовал, что устал - так, как не уставал еще ни разу в
жизни, - и понял, что не могу больше этой усталости сопротивляться. Я
подумал о том, что сейчас засну - засну легко и быстро, и за призрачной
стеной сна забуду мрачные черные подземелья и последние слова Хромца, и что,
может быть, боль пройдет - хотя бы на час.
- Вот что, - сказал я, - Лиза... Я сейчас, наверно, усну... я устал
очень... Ты, пожалуйста, подкинь меня к Склифосовскому - ну, знаешь, за
Колхозной... И разбуди там, ладно? Пистолет твой у меня в заднем кармане,
поэтому, если захочешь его взять, тебе придется меня переворачивать. Или,
может, давай я тебе его сразу отдам?
Она повернула голову - точеный носик, припухлые губы, мягкая линия
подбородка. Посмотрела на меня.
- Перебьюсь. Спи.
И я уснул - вырубился мгновенно, не успев даже подумать, что будет,
если она решит завезти меня сначала на дачу господина Валентинова. Просто
что-то внутри меня щелкнуло, упала завеса тьмы, и напряжение, сковывавшее
тело, исчезло. А потом я почувствовал чье-то прикосновение и очнулся. Было
уже почти совсем светло, машина стояла на широком бетонном пандусе,
примыкавшем к новому зданию Склифа. Лиза провела пальцами по моей щеке.
- Приехали, Ким.
- Да, - пробормотал я. - Спасибо. Спасибо, Лиза...
Она отняла свою руку от моего лица. Полезла в карман за сигаретами.
Предложила мне - я отказался - и закурила сама.
- Можно вопрос?
- Можно, - сказал я. Мне очень не хотелось вылезать из машины. Здесь
было тепло, здесь было надежное замкнутое пространство, в котором можно было
укрыться от мира, как в материнской утробе. А снаружи, за перегородкой из
стекла и металла, ждал мир, едва не прекративший свое существование, но так
и не узнавший этого, а потому по-прежнему жестокий; мир, в котором лежал
глубоко под землей мертвый пес Дарий и умирал в больнице его хозяин, мир, в
котором надо было каждый час драться за свою жизнь и нельзя было прощать...
Мир, лишенный любви и света... навсегда лишенный любви и света... Но об этом
думать было нельзя, и я перестал об этом думать.
- Ким, - спросила Лиза. - А ты вообще кто?
Я усмехнулся.
- Кто? Не знаю... Так, просто...
- Нет, я имею в виду - в этой истории... Ну, с Чашей... Это же не
твоя вещь, правда? Ребята говорили, ты вроде наемник?
- Точно, - сказал я. - Наемник. Как и Олег. Как Cергей. Как и ты...
- Нет, - она покачала головой. - Я - не то. Я его дочь.
- Чья дочь? - тупо спросил я.
- Папы своего. Константина Юрьевича.
- Ого, - сказал я. - Ну и дурак же он у тебя...
Я хотел добавить, что будь я на месте Валентинова, я никогда не
позволил бы дочери заниматься грязными и опасными делами, для которых
существуют наемники вроде нас с рысьеглазым, но понял, что не смогу найти
слов. Не мог я сидеть с ней в машине и разговаривать, и из машины выйти тоже
не мог себя заставить... Я потянулся к замку и открыл дверцу.
- Эй, - окликнула она меня, - а зачем тебе сюда?
Я вылез из машины, оперся на дверцу и заглянул в салон. Там был
полумрак, и я не смог разглядеть ее лицо.
- Здесь лежит мой друг, - сказал я. - Хранитель Чаши.
Я сделал два шага прочь от машины, потом вернулся, вынул из кармана ПМ
и бросил на переднее сиденье.
- Твоя игрушка. Пока.
И пошел, не оборачиваясь, к стеклянным дверям.
Вадик Саганян был на боевом посту. Он сидел за своим рабочим столом,
пил кофе из огромной керамической кружки и забавлял какими-то очередными
байками двух юных девиц в белых халатиках - надо полагать, практиканток.
Все-таки для своей профессии он удивительно жизнерадостный тип.
- Имбецил! - заорал он, увидев меня (девицы испуганно отпрянули). -
Где ты пропадаешь, недоумок? Все уже с ног сбились, его разыскивая, а он
является спустя сутки, как ни в чем не бывало! И это называется "буду
неотлучно дежурить у постели больного друга"? Паршивец! По каким притонам ты
болтался на сей раз?
- Тихо, - сказал я. - Тихо, Саганян. Я устал. Дай мне чего-нибудь
выпить.
Я, не глядя, пододвинул к себе ногой стул и обвалился на него. Девицы
таращились на меня так, будто я был шестиголовым пришельцем с Альдебарана.
Саганян медленно закрыл округлившийся в безмолвном возмущении рот и встал.
- Выпить? - повторил он со странной интонацией. - Да ты из меня всю
кровь уже выпил, придурок... Мамаши какие-то сумасшедшие объявляются, бабы
дикие.., - он подошел к сейфу, открыл его и извлек колбу с бесцветной
жидкостью. - Спирт медицинский, неразбавленный... Будешь?
- Буду. Как Лопухин?
- Лучше всех! - рявкнул он. - Ты пропустил страшный кризис, твоего
дружка три часа откачивали в реанимации... Теперь он вполне в норме, но если
ты когда-нибудь скажешь ему, что принял в нем хоть каплю участия, а он не
расквасит тебе морду, твою наглую морду...
- Заткнись, - перебил я. - И дай, наконец, выпить.
Хоть ДД жив, подумал я, но облегчения не испытал. Саганян, удачно
маскирующийся под оскорбленную добродетель, подал мне чашку со спиртом. Я
взял ее, чувствуя, как трясутся руки.
Скрипнула позади дверь.
- А вот и те, кто действительно принимал в больном участие, -
патетически провозгласил Вадик. - Сидели у койки, гоняли медсестер и прочий
медперсонал, меняли судно...
Я обернулся, и чашка выпала у меня из рук - пальцы перестали держать
ее, она грохнулась об пол и разбилась.
- Спирт! - воскликнул Саганян.
А я медленно, преодолевая страшное сопротивление давящего на меня
воздуха, поднялся со стула.
- Привет, Ким, - сказала Наташа.
- Да, - сказал я. - То есть, привет. Доброе утро.
- Где это ты пропадал? - спросила она. - Я была у тебя дома, Пашка
пытался мне что-то объяснить, но я ничего не поняла... Какой-то маленький
Китай, что это?
- Потом, - непослушными губами прошептал я. - Давай... в коридор
выйдем.
- Сэр! - крикнул Саганян. - А кто будет убирать? Спирт, положим,
испарится, но осколки?
- Я уберу, - заверил его я, взял Наташу за локоть и вытащил за двери.
- Ты живая?
- Нет, - она недовольно освободилась от моего захвата, - я уже три
дня как разлагаюсь в фамильном склепе...
Конечно, она была живая. Самая обыкновенная живая девчонка в джинсах и
желтой маечке, с самой обыкновенной копной ореховых волос, спадавших на
плечи, с самыми обыкновенными зелеными глазами в мелкую коричневую
крапинку... Самая прекрасная девушка на свете...
- А Хромец? - спросил я, хотя и не хотел этого спрашивать. - Разве
он...
И остановился, потому что не смог заставить себя произнести эти слова.
- Он завез меня в какие-то дебри и выкинул там посреди болота.., -
Наташа брезгливо сморщила носик. - Любая другая там бы и осталась, но я
ведь геолог... Короче, через день я была в Москве, зато в каком виде!
Конечно, ни к тебе, ни к Димке я такой страшной явиться не могла, поехала к
девчонкам в общагу и привела себя в порядок... А потом начался какой-то
кошмар: звоню тебе - никто не отвечает, звоню Диме - тоже... Приезжаю к
нему, вижу вывороченный замок, разгром, нахожу записку: "Дима в Институте
Склифосовского". Ужас! Звоню его маме, еду сюда, к нему не пускают, он,
видите ли, в состоянии клинической смерти... Еду к тебе, нарываюсь на Пашку,
он вообще начинает рассказывать какие-то сказки... Потом здесь сижу как
приклеенная, армянин этот твой пристает со своими дурацкими шуточками. Тебе
не кажется, что это больше, чем может вынести нормальная девушка за неполные
трое суток?
- Больше, - согласился я. - Значит, с тобой все в порядке?
- Если ты называешь это "все в порядке", то да, со мной все о'кей. Я
прекрасно отдохнула и замечательно себя чувствую. Вот, значит, что такое
отдых в твоем понимании: похищения, лысые маньяки, искалеченные друзья...
- Наташка, - беспомощно сказал я, - да не заводись ты...
- Не заводись? А ты представляешь, сколько я за это время натерпелась?
Этот упырь лысый... знаешь, я же все время боялась, что он меня
изнасилует...
- Но ничего же не было? - быстро спросил я.
- А если бы было? Что бы ты сказал? Не волнуйся, Наташа, в жизни
всякое случается? И пообещал бы мне, что при встрече набьешь его поганую
рожу?
- Я убил его, - сказал я.
Она запнулась. Зачем-то поправила рукой челку.
- Молодец, - произнесла она неуверенно. - Давно пора было...
Подожди... Как это? По-настоящему убил?
Я кивнул. Теперь все события этой ночи казались просто сном - очень
ярким, страшным, но все же сном.
- А как.., - Наташа смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я
видел в них страх и уважение, - а как это у тебя получилось?
- Не знаю, - ответил я. - Взяло да и получилось. Не все ли равно
теперь, как?
Я протянул к ней руки и обнял за плечи. В этот момент дверь за моей
спиной распахнулась, и гортанный голос Саганяна спросил:
- Не наворковались, голубочки? Ким, у меня сейчас пятиминутка, это как
минимум на час, так я просто хотел напомнить, что теперь с тебя два коньяка.
- Ящик! - рявкнул я. - Только исчезни!
- Жестокосердия позорный образец, - прокоментировал Саганян, и дверь
закрылась. Я попытался привлечь Наташу к себе, но она отстранилась.
- Ким, - тихо произнесла она, - и что теперь будет?
Я пожал плечами.
- Все. Теперь будет все. Проклятия больше не существует. Мы свободны.
Она отступила на шаг.
- Но ты же... ты же убил того человека... Это же преступление, Ким...
- Послушай, - сказал я терпеливо. - Я сам толком не понимаю, как мне
удалось это сделать. Физически я его и пальцем не тронул. Ну, то есть я
стрелял в него и не попал. Но потом я разбил Череп, разрушил Триаду, и вот
это-то, мне кажется, его и погубило. Помнишь, в пророчестве было сказано,
что Хромец погибнет, если только змея ужалит его в третий глаз? Так вот, у
него на этом месте, - я постучал себя по лбу, - был камень, вделанный в
корону, а после того, как я разбил Череп, он исчез... Я думаю, он или
взорвался, или просто с силой ударил его в лоб - во всяком случае, Хромец
умер. Я понимаю, что все это очень сложно объяснить, но там было столько
всего необъяснимого.
- А Димка? - спросила она. - С ним что случилось?
- Димка... Он один поехал на встречу с Хромцом, повез ему Чашу в обмен
на твою жизнь. Запер меня в квартире, а сам поехал, даже Дария не взял.
Дурак, прости Господи...
- Он смелый, - сказала Наташа. - Настоящий рыцарь.
- Тебе видней... Как он?
- Ничего, сейчас уже лучше. В сознании, даже улыбается иногда.
- К нему можно?
- Вообще-то он уснул. Вот когда проснется...
- В таком случае я поеду домой, - решительно сказал я. - Мне тоже
необходимо отдохнуть и привести себя в порядок.., - тут я запнулся и
посмотрел на Наташу.
- Да, конечно, - кивнула она. - Конечно, поезжай... Устал, наверное?
- А ты? - спросил я, понимая, что уж этого-то делать не стоило ни в
коем случае. Не спрашивать надо было, а брать за руку и вести за собой.
Домой, в Крым, в церковь венчаться... Это было утро моей победы, а
победители не спрашивают, они действуют. Все это я подумал и спросил. - А
ты... разве ты со мной не поедешь?
Наташа улыбнулась - кротко и чуть виновато, - и у меня заболело
сердце.
- А как же Дима, Ким?
И снова у меня был шанс все исправить - сказать, что с Димой останется
его мама, что за него головой отвечает Саганян, да мало ли что можно было
сказать и увести свою девушку за собой. Но вместо всего этого я довольно
глупым образом поскреб переносицу и сочувственным голосом произнес:
- Да, действительно, как же Дима... Ну ладно, до встречи.
Повернулся и пошел по длинному зеленому коридору, понимая, что совершил
самую страшную ошибку в своей жизни. Что утро моей самой большой победы
закончилось сокрушительным поражением. Что я сам, своими руками разрушаю то,
что никогда уже не восстановится. Понимая это, я дошел до холла и вызвал
лифт. Постоял на пороге - еще не поздно было вернуться - и вошел в кабину.
Выйдя на улицу, я обнаружил, что мир вновь стал цветным и объемным.
Раннее июньское солнце загоралось в серебристых окошках Склифа. Я с треском
застегнул молнию на куртке, сунул руки в карманы и зашагал по чистой и
пустынной утренней улице.
- Эй, рейнджер, - окликнули меня сзади.
Я оглянулся. За мной вдоль кромки тротуара медленно полз давешний белый
"жигуленок".
- Садись, подвезу, - сказала Лиза, высовываясь из окна. Я покачал
головой.
- Зачем ты меня ждала?
- Поговорить надо. Как друг-то твой?
- Лучше всех, - повторил я характеристику Саганяна. - О чем
разговаривать будем, Елизавета Константиновна?
Она заглушила мотор, вылезла из машины и картинно оперлась на дверцу.
Закурила.
- Слушай, Ким, - лениво произнесла она, - папаша с меня голову
снимет за все эти дела... Знаешь, как он на Чашу запал? И что я ему скажу?
Я с интересом посмотрел на нее.
- Может, ты поговоришь с ним, а? Расскажешь, как дело было, ну,
объяснишь там про все... Я тебя быстренько довезу и обратно, а? Я бы сразу
сообразила, но ты понимаешь, так все круто завертелось... Ну как, едем?
Я продолжал молча разглядывать ее. Высокая, красивая, успевшая хорошо
накраситься, уверенная в себе. Как будто не было и этой ночи, и смерти
Олега... Лиза поймала мой взгляд и улыбнулась.
- Нет, - сказал я. - К папе твоему я не поеду. - Улыбка ее погасла.
- Но выручить тебя попробую.
Какого черта, подумал я, я же ничем не рискую. Череп уничтожен, а
значит, Триада разрушена, и механизм, исполняющий желания, уже никогда не
будет включен. А без этого Чаша - просто безумно древний раритет. И безумно
дорогой к тому же.
- Передай своему папе, что я готов возобновить переговоры о продаже
Чаши. Только на этот раз цена будет выше. Значительно выше.
- Так Чаша у тебя? - задохнулась Лиза. Теперь улыбнулся я.
- Насколько я знаю твоего папу, он согласится.
Надеюсь, ДД тоже не будет против, подумал я. Не знаю, как он, а я с
детства мечтал быть миллионером.
- Подонок, - с чувством сказала Лиза, выплюнув сигарету, и села в
машину. Белый "жигуленок" натужно взревел мотором, пронесся мимо меня и
скрылся в конце улицы. Я усмехнулся и пошел вслед за ним.
Мне было легко - первый раз за долгое-долгое время. Мне не было ни
хорошо, ни плохо, ни весело, ни грустно, я не чувствовал ни гордости, ни
разочарования, только небывалую легкость. Все вокруг казалось удивительно
чистым и прозрачным, и летнее утро было таким ласковым, таким теплым, что не
хотелось ни о чем думать... Хотелось идти и идти по пустынной улице
просыпающегося города, зная, что впереди будет жаркий солнечный день, а за
ним придет мягкий ленивый вечер и нежная ночь, и так будет повторяться еще
много-много раз, пока не кончится лето...
- Ким! - крикнули сзади. - Подожди, Ким!
Я остановился и медленно обернулся. От гигантского, горящего
бесчисленными стеклами окон здания Склифа бежала ко мне по залитой солнцем
улице тоненькая фигурка в желтой маечке и синих джинсах.
Между нами было метров двести, и я не видел ее лица. Я знал, что она
сердится, что она собирается отругать меня за то, что веду себя как
капризная девчонка и даже не даю себе труда дослушать ее до конца. Я знал,
что не стану оправдываться, а буду только держать ее за руку и глуповато
улыбаться. Знал даже, что теперь она останется со мной навсегда.
Но то, чего я не знал, тревожило меня сильнее. Там, в подземелье, когда
мы с Хромцом оказались внутри очерченного Триадой круга, я просто не успел
сообразить, что мои желания тоже будут исполняться. Я ничего не успел
загадать, да и не стал бы, наверное, помня о предостережении старика
Лопухина. Но когда мы схватились у самого края тьмы... когда спали завесы,
скрывавшие истинную нашу сущность, и мы с Хромцом стали двумя клинками,
звенящими в пустоте... не вырвалось ли наружу мое единственное, ни на миг не
покидавшее меня желание? Не оно ли в конечном счете убило бессмертного и
безымянного Слугу Ночи? Были ли приведены в движение неведомые и грозные
силы, дремавшие в глубине Чаши, Черепа и Короны? Изменился ли мир от того,
что я, сам того не понимая, воспользовался мощью Триады и загадал желание? И
было ли это желание исполнено?
Я смотрел на бегущую ко мне Наташу и понимал, что никогда не смогу
найти ответа на все эти вопросы. Никогда не узнаю, что направляет путь
спешащей ко мне зеленоглазой девушки: волшебство Триады или иная, еще более
непостижимая тайна Вселенной...
Я поправил оттягивающую мне плечо сумку с Чашей Грааль и побежал
навстречу.
19. КИПР, 2000 год. ЭПИЛОГ
Лето на Кипре хорошо только в рекламе туристических агентств.
Сорокоградусная жара и влажность русской бани - специально для оригиналов,
предпочитающих горячую водку и потных женщин. Но ночью, когда с горного
хребта Троодос веет прохладным, напоенным сосновым ароматом ветром, дышать
здесь можно.
Была ночь, и мы сидели на террасе маленького отеля в Латчи - рыбацкой
деревушке, расположенной в пяти километрах от знаменитых купален Афродиты.
Хейзингер, естественно, пил скотч, а я вертел в руках высокий бокал с
мартини. С некоторых пор я стал равнодушен к крепким напиткам.
- Мехмет Великий, - сказал Хейзингер, - послал сюда огромную эскадру.
Турецкие галеоны, битком набитые головорезами с ятаганами за поясом, подошли
к острову и взяли византийцев в полукольцо. Отступать они могли только
вглубь острова, но там бесчинствовали банды местных разбойников,
подстрекаемых венецианцами. Византийцам оставалось сдаться или умереть.
Он замолчал, чтобы приложиться к фляжке со скотчем. Как настоящий
морской волк, Хейзингер пил исключительно из фляжки.
- У нас существует поговорка: из двух зол выбирают меньшее, - сказал я.
- Что предпочли византийцы?
- Мы, англичане, говорим, что из двух зол и выбирать нечего. Византийцы
предпочли смерть. Они взорвали крепость, уничтожив арсенал и сокровищницу.
Огонь перекинулся на запертый в бухте небольшой византийский флот. Черт
возьми, эти славянские парни умирали, как морские пехотинцы с "Биркенхеда"!
- Там были не только славяне, - заметил я, так как историк,
проснувшийся, наконец, во мне, требовал соблюдения справедливости. - Там
были греки, армяне, албанцы...
- К черту подробности! - рявкнул Хейзингер. - Они были настоящими
солдатами, вот что главное! Когда гибель византийского флота казалась
неминуемой, из бухты на турецкую эскадру ринулись два брандера. Небольшие
суденышки, битком набитые порохом - как чертовы камикадзе, устроившие
американцам Армагеддон в Перл-Харбор.
...Закладка в соц.сетях
