Жанр: Научная фантастика
Путь шута
...атаклизмов, сотрясавших целую вселенную, Потом боль возвращалась, вонзаясь в
него миллионами клыков и когтей, и образ обреченного на вечные муки мира растворялся в
багровом тумане застилавшем глаза Ардиана. Он почти все время кричал, замолкая лишь для
того, чтобы сделать новый судорожный глоток воздуха; крик сросся с ним, стал его
неотъемлемой частью, вроде руки или ноги, и прекратить кричать казалось так же невозможно,
как и перестать дышать. Через неопределенно долгое время Хачкай охрип от постоянного ора, и
крик превратился в невнятное сипение, похожее на звук, с которым выходит воздух из
проколотой шины. Под конец он потерял способность даже сипеть и только открывал рот, как
рыба, задыхающаяся на песке под палящими лучами солнца. Боль вцепилась в него еще
сильнее; Ардиан чувствовал, что с него живьем сдирают кожу и посыпают окровавленную
плоть едкой солью. Крупные слезы стекали по щекам и попадали в распахнутый в беззвучном
крике рот, от их теплого, солоноватого вкуса Ардиану хотелось вывернуться наизнанку. Хуже
всего было то, что, несмотря на страшную боль, ему так и не удалось потерять сознание.
Желтая дрянь, сжигавшая его тело изнутри, не давала мозгу соскользнуть в спасительную
темноту.
Прошло сто геологических эпох, и боль начала медленно отступать. Она все еще грызла и
терзала его, но уже без прежнего остервенения. Ее огонь продолжал пылать, но объятые им
внутренности Ардиана кое-где уже превращались в угли. В какой-то момент Хачкай
почувствовал, что к нему возвращается способность связно мыслить, и с ужасом понял, что
готов сознаться во всем, лишь бы избежать еще одного укола. Именно в эту минуту дверь с
громким чмоканьем отворилась, и в комнату вошел Мауро.
- Жив, Хачкай? - небрежно бросил он. - Впрочем, от этого еще никто не умирал.
Больно, согласен, но совершенно безвредно. Говорить можешь?
Ардиан промычал что-то невразумительное. Он не был уверен в том, что губы и язык
станут его слушаться, но перечить следователю боялся. Тот, впрочем, и не ждал от него ответа.
- Не можешь пока? Не беда. Три часа уже прошло, ещё минут пять-десять - и ты
войдешь в норму. Тогда-то мы с тобой и побеседуем по душам. Ты ведь парень
сообразительный, я это уже понял. Во время нашего первого допроса, между прочим, ты
находился под действием "сыворотки правды" - слыхал про такую? Эта штука развязывала
язык людям куда серьезнее тебя, но мало кто догадывался, что обойти ее можно, просто болтая
о чем угодно. О, ты сообразил быстро! Именно поэтому я не стал тратить время зря и решил
преподать тебе маленький урок. Надеюсь, ты уже придумал новый способ, как перехитрить
старину Мауро? Должен тебя предупредить: врать ты все равно не сможешь, "сыворотка
правды" действует долго, а вот если попытаешься опять запутать меня пустой болтовней,
получишь новый укол. Понял, Хачкай? Если да, отлично. Вот диктофон, можешь начинать
рассказывать.
"Я все расскажу", - собирался ответить ему Ардиан, но не сумел. Искусанные в кровь
губы разомкнулись, как створки рассохшейся старой двери, и из пересохший, сожженной
болью пещеры рта вырвалось хриплое рычание. В следующую секунду Хачкай с ужасом понял,
что кто-то незнакомый, спрятавшийся в глубине его истерзанного сознания, кричит прямо в
лицо Мауро:
- Ничего! Ничего ты от меня не услышишь, трахнутый мудак! Давай, коли еще своей
долбаной дряни, меня от нее прет! Чего вылупился, падла? Давай, сука, режь меня на куски, все
равно я тебе ничего не скажу!
Следователь удивленно поднял брови.
- В героя решил поиграть, парень? Что ж, играй, пика здоровья хватит. Я, кажется,
говорил тебе, что "чокнутый русский" абсолютно безвреден? На самом деле это не совсем так.
Нет, чисто физически он не наносит тебе никаких повреждений. Но нервная система, конечно,
страдает. Еще два таких укола - и ты до конца жизни останешься дергающимся, пускающим
слюну идиотом.
Он отвернулся и начал снова звенеть невидимыми Хачкаю инструментами.
- Впрочем, если ты так настаиваешь... Кстати, я ведь могу увеличить концентрацию
препарата. Эффект сильнее, время действия дольше. Что скажешь?
Ардиана трясло. Он изо всех сил пытался справиться с поселившимся в его мозгу
незнакомцем и объяснить Мауро, что готов на все, только чтобы избежать нового укола, но
незнакомец был сильнее. Откричавшись, он заставил Хачкая так крепко стиснуть зубы, что тот
не мог произнести больше ни одного слова. Если бы следователь догадывался, какая
ожесточенная борьба разворачивается за его спиной, он наверняка нашел бы способ помочь
Ардиану. Но Хачкай только мычал, вцепившись пальцами в жесткую простыню. Мауро
приготовил раствор, набрал его в шприц и наклонился над Ардианом.
- Мне, честное слово, жаль, парень, - сказал он. - Я считал тебя умнее.
"Это не я, - мычал Ардиан, лихорадочно мотая головой. - Это кто-то другой, там,
внутри меня, он хочет меня убить, разве вы не понимаете?"
Мауро не понимал. Он вздохнул и крепко взял Хачкая за запястье.
- Жаль терять время, - озабоченно проговорил он. - Еще четыре часа... Впрочем, ты
не оставляешь мне выбора.
Хачкай крепко зажмурил глаза. Думать о том, что случится с ним через несколько минут,
было немыслимо - как невозможно, наверное, думать о неотвратимо надвигающейся
мучительной смерти. Ардиану хотелось вопить от страха, но проклятый незнакомец лишил его
даже этой возможности.
С пневматическим чмоканьем распахнулась звуконепроницаемая дверь. Чей-то знакомый
голос резко спросил по-итальянски:
- Какого дьявола здесь происходит, Мауро?
Скрипнул отодвигаемый стул. Ардиан услышал шаги - твердые, уверенные. Кто-то
подошел совсем близко к койке - даже с закрытыми глазами Хачкай почувствовал, что на его
лицо упала тень.
- Вы уверены, что имеете право мешать мне вести допрос, Луис? - лениво спросил
следователь. - Я ведь могу подать рапорт вашему начальству...
- Валяйте, Рафаэль, - усмехнулся вошедший. - Не забудьте указать, что собирались
вкатить вторую дозу пейнмастера четырнадцатилетнему пареньку. Или вам мало девчонки?
"Девчонки? - повторил про себя Ардиан. Он по-прежнему не мог заставить себя
раскрыть глаза. - Неужели следователь пытал Миру? И что он с ней сделал?"
- Вечно вы суете свой нос в чужие дела, Луис, - проворчал Мауро. Хачкаю показалось,
что ему не очень-то хочется спорить. - Ну да, вторая доза. А что вы предлагаете делать, если
он не только выдержал первую инъекцию, но еще устроил мне здесь целый спектакль?
Что-то щелкнуло, и Ардиан услышал срывающийся, полный неистовой злобы голос
рвущегося с цепей безумца:
- Ничего! Ничего ты от меня не услышишь, трахнутый мудак! Давай, коли еще своей
долбаной дряни, меня от нее прет! Чего вылупился, падла? Давай, сука, режь меня на куски, все
равно я тебе ничего не скажу!
- Убедились? - сухо спросил следователь. - У мальчишки не очень высокий болевой
порог, и тем не менее он до сих пор не сломался. Так что, хотим мы этого или нет, без второй
инъекции не обойтись...
- Мне жаль вас разочаровывать, Рафаэль, - не терпящим возражений тоном оборвал его
тот, кого называли Луисом, - но я забираю у вас мальчишку. Вот приказ, подписанный
генералом О'Ши. Ознакомьтесь.
Хачкай с усилием разлепил крепко сжатые веки. Он уже давно узнал собеседника Мауро
по голосу, но не мог заставить себя открыть глаза, словно боясь ошибиться.
- Привет, Ардиан, - сказал капитан Монтойя.
Глава 14
Монтойя. Игра с джокером
О том, что Ардиан арестован, мне сообщает комиссар Димитров. Я все еще торчу в
Тиране, отрабатывая все связи Василиса Хризопулоса, известного в криминальном мире
Албании под именем Скандербег.
Крохи информации складываются в довольно любопытную мозаику. К сожалению,
именно крохи. Общая картинка из-за этого выглядит несколько странно.
Тип, который напал на меня в квартире Хачкаев, на мою беду оказался косоваром, два
года находившимся в розыске по обвинению в убийствах сербов в Метохии. Никто, правда, его
особо не разыскивал. Вот если бы он был сербом и обвинялся в этнических чистках, дело,
конечно, приняло бы совсем другой оборот. Так или иначе, как только выясняется, кто он
такой, им начинает живо интересоваться сам комиссар Поль, к делу тут же подключаются
представители международного уголовного суда, и капитану Монтойе вежливо дают понять,
где его место в длинной очереди желающих пообщаться с бывшим строителем из безвестной
косовской деревеньки, а ныне важным военным преступником Рамушем Имери. Место если и
не последнее, то, во всяком случае, гораздо ближе к концу очереди, чем к ее началу.
Тем не менее кое-что узнать мне все-таки удается, и расследование начинает довольно
резво двигаться вперед, но тут мне звонит комиссар Димитров.
- Если тебя все еще интересует этот парень, то советую поторопиться, - говорит он. -
Взял его Лоэнгрин, а передали его не кому-нибудь, а Ленивому Душегубу.
- Как, черт возьми, это у него получилось? - спрашиваю я.
Димитров фыркает.
- Боюсь, что случайно, Луис. Насколько я понимаю, Лоэнгрин охотился за майором
Шараби, которого подозревал в махинациях с подарком от тетушки. Когда машина Шараби
неожиданно развернулась около блокпоста на трассе Дуррес - Тирана, он решил, что пора
брать мерзавца тепленьким, и взял... да только не того, кого собирался.
Медлить глупо - я коротко благодарю Эмила за помощь, сажусь в машину и мчусь в
Дуррес. По пути успеваю позвонить боссу и уговариваю его подписать приказ, передающий
дальнейшее ведение дела Ардиана Хачкая лично мне. Минут за пять до того, как я торможу
перед воротами мрачной, похожей на средневековую крепость тюрьмы "Дунча", приказ,
заверенный личным факсимиле генерала О'Ши, выползает из печатающего устройства моего
лэптопа.
Я успеваю вовремя - мало кто способен сохранить здоровую психику после второй
инъекции пейнмастера, а Рафаэль Мауро по прозвищу Ленивый Душегуб как раз собирается
сделать Ардиану еще один укол. V Мауро в корпусе дурная слава - пару месяцев назад одна из
его подследственных сошла с ума, и, хотя дело удалось замять, весь персонал "Дунчи" знает,
что Душегуб вколол ей две дозы "чокнутого русского".
Впрочем, Ардиан и после одного укола выглядит скверно: огромные, густо подведенные
фиолетовым глаза, рот, напоминающий рассеченный ножом кровавый бифштекс,
забинтованное плечо... В общем, видно, что парню досталось, и досталось крепко. Держится
он, однако, молодцом: вместо того чтобы плакать и молить о пощаде, материт следователя так,
что я не могу им не восхититься. Похоже, Мауро и сам уже понял, что с наскока ему Хачкая не
расколоть. Во всяком случае, он не возражает, когда я сую ему под нос приказ босса. То есть,
конечно, возражает, но не сильно, скорее просто для порядка. Прямо из его кабинета я звоню
начальнику охраны "Дунчи", и уже через полчаса Ардиан сидит у меня в машине.
К этому моменту я уже представляю себе, что делать дальше. Можно держать пари, что
Ленивый Душегуб сразу же бросится звонить Фаулеру - ведь именно тот поймал Хачкая и
наверняка объяснил следователю, какую именно информацию нужно вытрясти из
задержанного. Фаулер, разумеется, взбесится - а кто бы не взбесился, когда законную добычу
нагло крадут у него из-под носа. Другое дело, что у него вряд ли есть время и возможность
серьезно повлиять на ситуацию. Насколько я представляю себе методы Лоэнгрина, он крайне
редко сидит на одном месте, предпочитая постоянно перемещаться. Из-за этого, вероятно, он и
не стал самостоятельно допрашивать Ардиана, переложив всю грязную работу на плечи
Ленивого Душегуба. Скорее всего, он ограничится гневным звонком боссу - ну, а того я уже
предупредил. Вот только захочет ли бригадный генерал Майкл О'Ши прикрывать меня от гнева
любимчика самого Сёгуна?
Собственно, это и есть самый скользкий момент моего плана. Потому что, даже хорошо
зная нрав босса, я не могу сказать наверняка, как он поступит в такой ситуации.
От "Дунчи" до базы "Лепанто" мы добираемся минут за двадцать. Все это время я жду
звонка генерала, но телефон молчит. Очевидно, выданный мне карт-бланш все еще продолжает
действовать.
Лазарет у нас, в отличие от столовой, неплохой. К тому же мне снова везет - дежурит
доктор Молле, еще один завсегдатай встреч за покером у комиссара. Принадлежность к этому
маленькому клубу делает подробные объяснения излишними. Пока доктор латает раненое
плечо Ардиана, я влезаю в нашу локальную сеть и просматриваю новости. В официальной
ленте ничего интересного нет; на форуме некто, скрывшийся под ником AWER, сообщает, что,
по его сведениям, офицер интендантской службы Олаф Густавссон арестован сегодня людьми
Фаулера по обвинению в измени, однако это, разумеется, может быть и уткой. Как раз в тот
момент, когда я читаю отклики на это сообщение, начинает верещать мой мобильник. Звонок
нейтральный, значит, это кто-то из чужих.
- Капитан Монтойя? - рокочет в трубке уверенный баритон. - Говорит Фаулер.
- Слушаю вас, майор, - отвечаю я, внутренне подобравшись, Вот, значит, как -
Лоэнгрин не стал обращаться к боссу, а решил действовать напрямую. Что ж, вполне достойно,
Пожалуй, я его недооценил.
- Я вам вот по какому делу звоню, - продолжает майор уже не таким официальным
тоном. - Мне доложили, что вы забрали себе арестованного сегодня утром
мальчишку-киллера?
- Вашего мальчишку чуть было не отправил на тот свет следователь Мауро, - хмуро
отзываюсь я. - Полагаю, вам следует меня поблагодарить.
- Благодарю, - неожиданно дружелюбно произносит Фаулер. - Ничего не имею
против того, чтобы вы занялись им вплотную. Хотя мне, признаться, это уже не очень
интересно. Все, что я хотел узнать, я узнал, и не от него.
- Никогда не сомневался в вашем профессионализме.
- Ну-ну, капитан. Мы с вами не на светском мероприятии. Я знаю, что вы искали этого
Хачкая в Тиране. Парнишка действительно любопытный. Положил в одиночку трех агентов
сигурими, в том числе самого Шараби. Да и меня едва не подстрелил. Реакция у него
невероятная, так что будьте с ним поосторожнее.
Про перестрелку на рруга Бериши мне уже сообщил комиссар Шеве, а данные
баллистической экспертизы я скопировал на свой лэптоп еще в дороге, так что если Фаулер
хотел меня ошеломить, то это у него не вышло.
- Спасибо за предупреждение, - хмыкнул я. - Боюсь только, что после знакомства с
Ленивым Душегубом прыти у него поубавилось.
- Ну, как знаете, - добродушно ворчит Фаулер. - Удачи в дознании, и не забудьте
отправить мне копию допроса. Да, кстати, девчонка, которую взяли вместе с Хачкаем, у меня.
Мои люди сейчас с ней работают.
- Девчонка? - очень естественно удивляюсь я. - Какая девчонка?
- Джеляльчи. Осведомительница сигурими. Шараби использовал ее для получения
информации о "ящике Пандоры". При случае намекните парню, что ее судьба зависит от его
желания сотрудничать, ладно?
Его голос по-прежнему звучит вполне доброжелательно, но на меня словно обрушивается
порыв холодного ветра.
- Хорошо, майор. - Я запинаюсь, соображая, как лучше закончить разговор, и тут из
операционной как нельзя более вовремя выходит доктор Молле, стягивая хирургические
перчатки. - Прошу меня простить, но я должен поговорить с врачом...
- Разумеется, капитан. Если что, я всегда на связи.
Когда Фаулер отключается, я позволяю себе один короткий, но выразительный вздох.
Молле удивленно на меня смотрит.
- Можешь забирать пациента, - сообщает он, закуривая тонкую коричневую
сигарету. - Рана в плече - ерунда, через два дня он о ней даже не вспомнит. А вот с
пейнмастером хуже. Я бы рекомендовал ему в ближайшие дни избегать сильных стрессов.
Понимаю, что это вряд ли возможно, но нервы у мальчика на пределе. Я сделал ему инъекцию
транквилизатора, так что в ближайшие два часа он будет спокоен и даже несколько
заторможен... однако потом вновь может наступить обострение.
Я крепко пожимаю доктору руку.
- За мной должок, старина.
Хачкай действительно выглядит лучше - щеки порозовели, из глаз исчез лихорадочный
блеск. На ногах он стоит тоже вполне твердо, не шатается и не хватается за меня каждый раз,
когда его ведет в сторону.
- Есть хочешь? - спрашиваю я. Ардиан нерешительно кивает.
- Да... я давно не ел... сутки, наверное...
Бедный парень, думаю я, и тут же поправляю себя: что значит - бедный?
Тринадцатилетний пацан, расстрелявший, как куропаток, трех матерых агентов сигурими, не
может, по определению не может вызывать жалость. Прав Фаулер - с ним нужно постоянно
быть начеку, Иначе оглянуться не успеешь, как тоже получишь пулю в лоб.
- Это беда поправимая, - говорю я, отпирая своим ключом дверь "Лубянки" - так у
нас на базе ласково именуют комнату для допросов. "Лубянка" представляет собой обитое
мягким белым материалом помещение без окон, с привинченными к полу столом и
стульями. - Ты тут располагайся, а я пока схожу за бутербродами.
На самом деле я никуда не иду, Связываюсь по внутренней сети с Томашем и велю ему
принести в "Лубянку" десяток гамбургеров. Сам я последний раз ел вчера вечером в Тиране,
так что десятка может еще и не хватить. Затем я сдвигаю в сторону бронещиток скрытого в
двери оконца и принимаюсь наблюдать за действиями Ардиана.
Наблюдать, собственно, особенно не за чем. Парень тяжело обрушивается на стул,
вытягивает ноги и застывает в позе марионетки, у которой внезапно обрезали ниточки. За все то
время, что Томаш выполняет мой заказ, Хачкай так ни разу и не шевелится.
- Просыпайся, боец. - Я захожу в комнату и выставляю на стол бумажные пакеты с
гамбургерами. - Будем ужинать.
Как я и предполагал, голод побеждает усталость. Прежде чем я успеваю расправиться с
одним гамбургером, Ардиан съедает целых три.
Что ж, пора переходить к делу.
- Знаешь, из-за чего убили Джеронимо? - спрашиваю я. Хачкай немедленно перестает
жевать, сжимает челюсти и даже делает попытку сесть поровнее.
- Нет, - глухо отвечает он наконец. Ложь, конечно. О чем-то он уже наверняка
догадался, иначе остается только предположить, что я о нем слишком хорошо думаю. Но я не
собираюсь загонять его в угол.
- Хочешь, расскажу?
- Угу, - мычит Ардиан с набитым ртом. Жевать он так и не начал.
- Да ты ешь, ешь... Этот Джеронимо был наркокурьером. Возил в Италию наркотики,
ну, ты наверняка знаешь, что здесь с этой дрянью проблем нет. И вот однажды его попросили
доставить в Албанию одну вещь. Эта штука не имела отношения к наркотикам, но я не уверен,
что Джеронимо понимал ее истинное назначение. Возможно, если бы он знал это наверняка, то
или отказался бы, или повел себя осторожнее. Однако он согласился. Привез эту штуку в
Албанию и где-то спрятал. Думаю, где-то здесь, в Дурресе.
- Что это была за вещь?
Не люблю отвечать вопросом на вопрос, но сейчас удержаться слишком сложно.
- А разве подружка твоя тебе не рассказывала?
Честно говоря, я ожидаю, что он допустит ошибку. Например, решит поиграть со мной в
игру "тупой и еще тупее", сделает круглые глаза и спросит, какую подружку я имею в виду. Но
Хачкай только устало пожимает плечами (этот жест неожиданно кажется мне очень взрослым,
как будто в теле тринадцатилетнего парнишки прячется умудренный жизненным опытом
зрелый мужчина) и, с трудом подавив зевок, отвечает:
- Говорила что-то, только я так ничего толком и не понял. Какая-то бомба?
- Мы называем эту вещь "ящиком Пандоры". Известно про него очень мало. "Ящик"
небольшой, умещается в стандартный вещмешок. Тяжелый. Весит около сорока килограммов.
Фонит, но умеренно.
- Фонит? - непонимающе переспрашивает Ардиан.
- Радиационный фон. Ты же вроде физикой увлекался, должен знать такие вещи.
- Да что я, - неожиданно смущается Хачкай. - Это отец у меня физик... Значит,
все-таки бомба? Атомная?
- Если бы знать наверняка... Теоретически ядерный заряд может быть упакован в очень
компактный контейнер, но тогда его излучение должно быть на порядок сильнее, чем у "ящика
Пандоры". А "ящик" хотя и фонит, но не так чтобы очень.
Ардиан побеждает наконец очередной гамбургер и с неохотой вытирает руки
промасленной салфеткой.
- А откуда вы про это знаете? Ну, я имею в виду, если никто не видел его вблизи, откуда
вы знаете, сколько он весит и все такое?
Хорошие вопросы. Правильные вопросы. Жаль только, что у меня нет на них таких же
хороших и правильных ответов.
- Несколько лет назад один такой "ящик" был открыт в Индии, возле города Раджабад.
Это сделали террористы, мусульманские фанатики. Они разрешили снимать все происходящее
западным журналистам, и одна ловкая дамочка успела описать "ящик", прежде чем его
открыли. Звали ее Кэтрин Чепмен, поэтому "ящик Пандоры" иногда называют еще Chapmen's
Box.
- А что случилось, когда его все-таки открыли?
- Все, кто находился в непосредственной близости от эпицентра взрыва, погибли сразу
же. А потом сработал принцип домино - катастрофа следовала за катастрофой. Взорвался
атомный реактор, оказался разрушен крупный химический комбинат, толпы людей сходили с
ума и крушили все на своем пути... В общей сложности погибло около полумиллиона человек.
Если подобное произойдет здесь и сейчас, твоей стране конец.
- Отчего они погибли? - немедленно спрашивает Хачкай. - Я имею в виду, если вы
знаете, что их убило, можно же, наверное, определить, что там, в этом "ящике"?
- Нет. Не наверняка. Скорее всего, речь идет о биологическом оружии, но это только
предположение. Никто до сих пор не может точно определить, что за технология
использовалась при создании "ящика Пандоры". Да что там технологии, никто ведь толком не
знает, где и кто их создал, эти "ящики"!
У Ардиана дергается щека. Кажется, спать ему уже расхотелось.
- Значит, Джеронимо привез эту штуку в Албанию? Зачем?
- Видимо, здесь на нее нашлись покупатели. Конечно, Джеронимо был только
посредником, и деньги за "ящик" получили совсем другие люди. Но то ли заказчик оказался
слишком жадным и решил сэкономить на посреднике, то ли ликвидация всех причастных к
сделке изначально входила в ее условия... - Тут я спохватываюсь, что разговариваю все-таки с
тринадцатилетним подростком, и уточняю: - Все понятно?
- Конечно, - кивает Хачкай. - Подставили его, чего уж тут непонятного...
Он вдруг обхватывает тонкими руками плечи и сразу становится похож на
нахохлившегося воробья. Какой, к чертям, киллер - обыкновенный до смерти перепуганный
мальчишка...
- Времени у нас в обрез, - говорю я, зачем-то поглядев на часы. - Если те, кто
организовал убийство Джеронимо, успели вывезти "ящик" из Дурреса, прежде чем мы
перекрыли дороги, то катастрофа может произойти в любой момент.
Я делаю паузу и некоторое время выжидательно гляжу на замершего в кресле Хачкая.
- Именно поэтому мне так важно знать, кто убил Джеронимо.
Ардиан тяжело вздыхает, но ничего не говорит. В принципе, он ведет себя правильно -
именно так, как и должен вести себя человек, знакомый с игрой в доброго и злого следователя.
Конечно, пережив встречу с Ленивым Душегубом, глупо распускать язык там, где с тобой
разговаривают на равных и кормят гамбургерами. Глупо-то глупо, однако многие взрослые
мужики ломаются именно на таком контрасте. А Хачкай пока держится.
Я решаю, что пришла пора выкладывать карты на стол.
- Смотри, Арди, вот кусочки головоломки, которые у нас есть: ты приезжаешь из
Тираны в Дуррес пятнадцатого утром якобы для того, чтобы встретиться с неким Хромым Али.
Кстати, я проверял: единственный Хромой Али, которого знают в Дурресе, месяц назад был
застрелен в Косове. Джеронимо убивают в "Касабланке" шестнадцатого вечером, именно в то
время, когда ты находишься поблизости. Спустя два дня ты снова появляешься в городе на
квартире у Миры Джеляльчи, дорогой проститутки, обслуживающей миротворцев, и по
совместительству агента госбезопасности. На следующую ночь к Джеляльчи приезжает ее
куратор, майор Шараби, с шофером и телохранителем. Чего они хотят от Джеляльчи - неясно;
однако к утру их трупы обнаруживаются во дворе ее дома, а сама Мира вместе с тобой
пытается сбежать из Дурреса на машине Шараби. И последний кусочек мозаики - нам
известно, что управление, во главе которого стоял майор Шараби, активно занималось темой
"ящик Пандоры".
Хачкай по-прежнему хранит молчание, но видно, что мои аргументы произвели на него
впечатления. Впрочем, у меня в запасе остается еще один, самый серьезный.
- Ты ведь умный парнишка, Ардиан. Ты прекрасно понимаешь, что вы с Мирой
оказались в самом центре этой головоломки. Ключ к разгадке находится у одного из вас. А
скорее всего у тебя.
- Почему у меня? - охрипшим голосом спрашивает Хачкай.
- Потому что вечером шестнадцатого в "Касабланке" был ты. А Мира Джеляльчи в это
время обслуживала клиента, который ничего не знал о "ящике Пандоры". Потому что
полицейский в Тиране, почти поймавший тебя у канализационного коллектора, был ранен из
того же оружия, из которого убили агентов сигурими. Из русского беспламенника. Кстати,
предупреждая ненужные вопросы: первое, что сделали у нас на базе, когда захватили вас с
Джеляльчи, это пробили найденные при тебе стволы. Два принадлежат агентам сигурими - я
предполагаю, что ты снял их с трупов. А вот третий... ну ты уже и сам все понял. И, наконец,
потому, что известный тебе Горбун раскололся и рассказал полиции о твоей сделке с Лари
Хоганом. Любому судье этого достаточно, Ардиан.
- Откуда вы знаете про Миру? - хмуро спрашивает он. Еще один правильный вопрос. Я
готов аплодировать умению этого парня находить слабые места в обороне противника. Я
действительно не имею ни малейшего представления о том, что делала Мира Джеляльчи в тот
вечер, когда Хачкай прикончил Джеронимо. Хотя бы потому, что Лоэнгрин не спешит делиться
со мной результатами своего расследования.
- Ее сейчас допрашивает сам Фаулер. Тот самый, что взял тебя на дороге на Шкодер.
Тебе нужны какие-нибудь пояснения?
Это серьезный удар. Кажется, он даже вздрагивает. Наступает переломный момент в
нашей беседе, и я решаю усилить нажим.
- Не сомневаюсь, что она выложит все, что знает. И про свое сотрудничество с
сигурими, и про то, как ты скрывался у нее после бегства из Тираны. Так что проблема только
...Закладка в соц.сетях
