Жанр: Научная фантастика
Реальная угроза
...педиции
были известны лишь считанные случаи, когда старпомы прибегали к таким
экстраординарным мерам, и во всех этих случаях дисциплинарные комиссии
признавали их действия правомерными и обоснованными.
Лейтком Крамер оказался весьма приятным человеком, и с первой же
минуты мы с ним отлично поладили. Впрочем, такая уж работа у старпома — ладить
с экипажем. Он немного побеседовал со мной на разные темы, чтобы составить обо
мне предварительное мнение, затем мы занялись документами. Первым делом я
ознакомился с приказом командира бригады о моем зачислении на службу с
присвоением звания суб-лейтенанта (тут меня поджидал очередной сюрприз: Павлов
самолично повысил мой пилотский класс до третьего). Дальше последовали
разнообразные ведомости от интендантской службы — о постановке меня на
довольствие по категории О2, о выделении каюты, о положенном мне обмундировании
и так далее. Потом было распоряжение начальника медсанчасти, предписывавшее мне
пройти комплексный медицинский осмотр в главной клинике Корпуса, и направление
на добрую дюжину прививок.
А на закуску я получил бланк анкеты, подобной тем, которые я уже не
раз заполнял, подавая заявление в гражданские космические компании, но куда
более детальной. Помимо стандартных, там были такие пункты, как кулинарные
вкусы, хобби, предпочтения в спорте, кино и литературе и даже любимые цвета.
Кроме семейного положения и наличия детей (я указал
холост, бездетен
), также
спрашивалось, с кем я живу, и в качестве вариантов предлагалось — собственная
семья, родители, другие родственники, друг, подруга. После некоторых колебаний
я вписал имя Элис Тернер, обозначив ее как подругу, — в конце концов это слово
имеет широкий смысл.
Но окончательно меня добили две соседствующие графы:
Сексуальная
ориентация
и
Отношение к сексуальным меньшинствам
. Растерянно моргнув, я
обратился к старпому:
— А мне всегда казалось, что это является сугубо личным делом
каждого гражданина Октавии.
— Так оно и есть, — невозмутимо кивнул Крамер. — Ни ориентация
служащего, ни его воззрения по данному вопросу не влияют на его карьеру. Однако
мы должны знать о них во избежание неприятных эксцессов. Служба в
Астроэкспедиции имеет свою специфику, и это нельзя не учитывать. Исследуя
Дальний Космос, мы зачастую проводим в полете по несколько месяцев кряду. В
таких условиях корабль становится замкнутым автономным мирком, и очень важно
поддерживать в нем нормальную психологическую атмосферу.
Поэтому у нас нет запрета на близкие отношения между членами
экипажа, тогда как в военном флоте это подпадает под определение неуставных
взаимоотношений. Если в Корпусе служат муж и жена, друг и подруга... гм, пара
друзей или подруг мы определяем их на один корабль. Комплектуя вахты и
специальные подразделения, мы учитываем ваши анкетные данные, в частности, и по
тем пунктам, которые вас так смутили. Вот, например, младший сержант Каминская,
бортпроводница, которая обычно дежурит на мостике с Первой группой,
бисексуальна — ей нравятся как мужчины, так и женщины. Она этого не скрывает —
впрочем, скрыть подобное на корабле невозможно. Если вас это смущает, я изменю
график ее вахт.
— Меня это совсем не смущает, — сказал я. И после некоторых
колебаний уточнил: — В женщинах не смущает. А что касается мужчин, то... нельзя
сказать, что к таким мужчинам я отношусь враждебно или с отвращением. Нет,
никакого сознательного предубеждения. Просто в их обществе мне немного неуютно.
— Быть может, — предположил Крамер, смерив меня оценивающим
взглядом, — причина в вашей привлекательной внешности. Бывало такое, что с вами
пытались заигрывать?
— Бывало, — признался я, в который уже раз досадуя, что лицом пошел
в свою мать-актрису. — И чувствовал я себя прескверно.
— Да, вас можно понять. Тогда попробуем сформулировать вашу позицию
по данному вопросу следующим образом:
Ситуационно обусловленное, но лишенное
агрессии неприятие мужского гомо- и бисексуализма, при полной толерантности к
женскому
. Вас это устраивает?
— Целиком и полностью. Я бы не выразился точнее.
— Тогда так и напишите, — посоветовал старпом. — Слово в слово.
Я написал. А по поводу собственной ориентации меня так и подмывало
спросить у Крамера, как называется мужчина, которого влечет к
розовым
девушкам, но потом я рассудил, что это будет чересчур, и решительно указал
гетеро
.
Когда я расправился с анкетой, старший помощник отправил меня к
капитану Павлову, который находился в рубке командующего — фрегат
Марианна
,
как я уже и сам догадался, был бригадным флагманом.
Ответив кивком на мое приветствие, Павлов сказал:
— Присаживайтесь, пилот. Шкипер Томассон скоро освободится, мы
соберем в кают-компании всех свободных от вахты офицеров и по всей форме
представим вас как нового члена команды. Вы довольны?
Я замялся.
— Да, сэр, я доволен, но...
—
Но
? — нахмурился он, внимательнее присмотревшись ко мне. — Что с
вами, суб-лейтенант? Вы, кажется, не в своей тарелке, хотя, по идее, должны
сиять от радости и прыгать до потолка. В чем дело?
Я глубоко вдохнул, набираясь смелости.
— Капитан, сэр! Я... я знаю... то есть мне известно... В общем, я
думаю, что вы знаете, кто я такой.
Лицо Павлова помрачнело, как грозовая туча. Добрую минуту он
просидел молча, уставившись в стол, затем поднял на меня тяжелый взгляд и
заговорил:
— Так, ясно. И я угадываю ход ваших мыслей. — Он подался вперед,
облокотившись на стол. — Теперь слушай внимательно, парень, что я тебе скажу.
Твой отец был фашист. Уяснил? Повторять не надо? Но все же повторю: он был
фашист. Не как Гитлер — тот был нацист; а как Муссолини, Франко, Пиночет,
М'буту и Асланбеков. Ты хорошо учился в школе и колледже и должен знать эти
имена. Фашистом можно назвать и генерала-президента Чанга. Режим, который он
установил на Тянь-Го, имеет глубоко национальную специфику, но в его фундамент
заложены те же принципы, которых придерживался адмирал Шнайдер. Хотел бы ты
жить на такой планете? Сомневаюсь. С виду ты гораздо умнее того молодого
глупца, каким был я семнадцать лет назад, когда уверовал в бредовые идеи твоего
отца. Не думаю, что он дурачил нас, он был свято убежден, что мир можно сделать
лучше при помощи насилия и принуждения. Он был опасным идеалистом, и для
Октавии большое счастье, что наш путч провалился, что нашу хунту разогнали. Я и
сейчас не в восторге от существующей системы власти, однако понимаю, что ничего
лучшего мы не заслуживаем. Мы — в смысле весь наш народ, который каждые четыре
года выбирает себе такое правительство. А любые попытки силой навязать обществу
высокие идеалы неизбежно обречены на кровь и слезы. Так что никаких сантиментов
к памяти твоего отца я не питаю.
Жестом велев мне оставаться на месте, Павлов обошел стол, передвинул
одно из кресел и уселся напротив меня.
— Теперь поговорим о тебе. Ты, видно, вбил себе в голову, что тебя
взяли в Астроэкспедицию из-за того, что ты — сын Бруно Шнайдера?
— А разве это не так?
— Нет, не так. Вернее, не совсем так. Хотя должен признать, что
определенную роль это сыграло, но... Давай расскажу все по порядку. Позавчера
меня вызвал адмирал Фаулер и сообщил, что собирается провести эксперимент.
Лучший выпускник и такое прочее — словом, то, что я говорил тебе при нашей
первой встрече. В ответ я возразил ему, что это не в наших правилах, а если и
менять правила, то для эксперимента нужно отобрать не одного, а группу лучших
выпускников. Тогда адмирал выложил всю правду — о том, как ему позвонил шеф
Гонсалес и рассказал о твоих затруднениях...
— Гонсалес из
Интерстара
? — вырвалось у меня. Мне было известно,
что словом
шеф
в ВКС принято называть главных старшин. — Так он тоже?..
— Да, он тоже. Как я понимаю, этот старик до сих пор молится на
твоего отца и считает его героем. Он собирался прибегнуть к каким-то
махинациям, я полагаю, не совсем законным, чтобы принять тебя в
Интерстар
. Но
прежде, зная из разговора с тобой, что ты мечтаешь об Астроэкспедиции, он решил
задействовать свои старые связи. Во время мятежа он служил главным старшиной на
корабле, которым командовал адмирал — тогда еще капитан — Фаулер. Поэтому
Гонсалес обратился к своему бывшему командиру с просьбой помочь тебе. А адмирал
решил, что стоит попробовать.
— Ну вот... — начал было я.
— Погоди, я еще не закончил. Мне сразу не понравилась эта затея, и я
посоветовал адмиралу позвонить шефу Гонсалесу и сказать, что ничего не
получится. Мол, пусть он берет тебя в
Интерстар
, а мы умываем руки. Но
адмирал не согласился и уже приказал мне проверить тебя в деле. Ослушаться
приказа я не мог, однако решил во что бы то ни стало завалить тебя на этом
экзамене. Пойми, парень, здесь не было ничего личного, просто мне претило все
это кумовство. Ну, и не стану отрицать, что не последнюю роль в моей
предвзятости к тебе сыграло то обстоятельство, что ты сын Бруно Шнайдера.
Поначалу я был уверен, что ты наделаешь достаточно ошибок и на посту помощника
штурмана. Но уже после взлета мне стало ясно, что мои опасения не оправдались.
Поэтому я пересадил тебя за пульт погружения — и ты показал себя с самой лучшей
стороны. Лишь тогда я понял, как был несправедлив к тебе, и уже без всяких
задних мыслей дал знак шкиперу, чтобы он поставил тебя во главе вахты. Ты и с
этим справился, причем справился блестяще. А после того, как ты сменился,
Томассон заявил, что хочет видеть тебя в своей команде: у него как раз была
одна вакантная должность пилота. Так что мы взяли тебя не из-за отца, вовсе не
из-за отца.
Некоторое время я обдумывал услышанное.
— Но ведь все началось с того, что я проболтался перед Гонсалесом.
Если бы не это...
— Ну и что было бы дальше? Вот скажи: что ты собирался делать?
— Гм. Ради шутки подать заявление в ВКС. Меня бы не приняли.
— Верно, не приняли бы. Но не прогнали бы пинком под зад, не сказали
бы:
Проваливай, нам не нужен сын путчиста
. Нет, ничего подобного. Твое
заявление дошло бы до министра обороны, а тот позвонил бы нашему адмиралу и
сказал:
Здесь щенок Шнайдера, просится на военную службу. Забирайте его к
себе, в ваше фашистское логово
.
— Вы уверены?
— Я это знаю. Был уже прецедент с сыном одного из ближайших
соратников твоего отца. Там, правда, было попроще, парень рвался в космическую
пехоту. Его зачислили в нашу десантную службу. Вот так. — Павлов встал. — Это
все, сублей. Я больше не хочу слышать ни слова об адмирале Шнайдере. Он остался
в прошлом. А вы думайте о настоящем и будущем. Понятно?
— Так точно, сэр! — ответил я.
8
Был уже поздний вечер, когда я вошел в вестибюль своего
многоквартирного дома. Втайне я надеялся повстречать кого-то из знакомых
жильцов, чтобы покрасоваться перед ними в новенькой форме, но, к моей досаде,
ни в самом вестибюле, ни в лифте никого не было.
Впрочем, особо я не огорчился. Главное, что дома меня ждала Элис. Я
позвонил ей еще с базы, однако решил не портить сюрприз и ничего, конкретно не
сообщил — лишь то, что меня приняли на службу. Предложение отметить это событие
в компании ее подружек я отклонил и сказал, что хочу разделить радость только с
ней одной, не устраивая никаких шумных оргий. Она с энтузиазмом согласилась.
Поднявшись на лифте, я открыл дверь своей квартиры — там было темно,
хоть глаз выколи. Но это не застало меня врасплох. Я знал, что последует
дальше, и на ощупь прошел в гостиную.
Вспыхнул свет, грянула музыка — правда, на сей раз не
С днем
рождения!
, а гимн Астроэкспедиции. Стены и потолок гостиной были украшены
серпантином, посреди комнаты стоял празднично накрытый стол, а рядом — Элис в
своем восхитительном голубом платье с блестками.
А вот дальше все пошло не по ее плану. Вместо того чтобы захлопать в
ладоши и произнести что-нибудь подобающее случаю, Элис изумленно уставилась на
меня, потом тихо ахнула и ткнула пальцем в мои погоны:
— Это... это не шутка?
— Нет, — с широкой улыбкой ответил я, наслаждаясь произведенным
эффектом. — Никаких шуток. Перед тобой суб-лейтенант Эриданского
Астроэкспедиционного Корпуса. Честь имею, мэм! — И я лихо козырнул.
Элис бросилась ко мне и крепко обхватила руками мою шею.
— Поздравляю, Саша! Поздравляю... Но как?.. Что?.. Нет, не сейчас,
не сразу. Садимся ужинать, и ты мне все расскажешь.
Мы устроились за столом, зажгли свечи и погасили верхний свет. К
тому времени гимн Астроэкспедиции доиграл, и в гостиной воцарилась мягкая
тишина, удивительно гармонировавшая с трепетным светом свечей.
Мы выпили по бокалу шампанского, и я выложил Элис несколько
отредактированную версию событий, в которой отсутствовало любое упоминанием о
моем отце. Она слушала меня с сияющим взглядом, а когда я начал рассказывать о
прохождении аномалии, даже стала повизгивать от восторга.
— С ума сойти! Ты управлял настоящим фрегатом! Тебя взяли в летную
команду... Ты ведь не младший пилот?
— Младших у нас нет совсем. Есть трое старших — первый, второй и
третий, они возглавляют три летные группы, есть также старший навигатор, а
остальные — просто штатные пилоты. Все они, как и я, суб-лейтенанты. Если
корабль отправится в длительную многонедельную экспедицию, то нашу службу
доукомплектуют еще одной летной группой, тогда появится и четвертый пилот. Но
принципиальной разницы между штатными и старшими пилотами в Астроэкспедиции
нет. Там даже принята практика, что каждый из штатных пилотов должен по меньшей
мере час в неделю проводить за штурманским пультом.
— А какой у тебя будет постоянный пост?
— Еще не решено. Однако думаю, что помощника штурмана. Хотел бы я
стать штатным оператором погружения, но вряд ли получится. Как бы то ни было, я
новичок, и мне самое место под крылышком у штурмана.
— Все равно здорово! Ты просто молодчина, Сашок. Всех переплюнул. —
Тут в глазах Элис зажглись озорные огоньки. — Представь, какой фурор ты
вызовешь на посвящении первокурсников.
Я представил и аж зажмурился от удовольствия. По традиции нашего
колледжа в первый день учебного года выпускники производят посвящение в
курсанты новичков, вроде как передают им эстафету. И я единственный явлюсь на
церемонию в офицерском мундире — не кадет, не уорент, а настоящий офицер,
притом даже не мичман, а суб-лейтенант! Кое-кто из моих бывших сокурсников
просто лопнет от зависти.
— А какая рожа будет у Педерсена! — мечтательно продолжала смаковать
Элис. — Он же прямо на месте обделается.
Ральф Педерсен был внуком председателя правления старейшей из
космических компаний нашей планеты
Октавия Астролайнз
. Он учился так себе,
средне, но напропалую хвастался, что недолго засидится в стажерах, а лет через
пять и вовсе станет капитаном пассажирского лайнера. Впрочем, в последнем я
сомневался. Если его дед сумел стать председателем правления, то он далеко не
дурак и должен понимать, что лайнер под командованием его внучка будет летать
без пассажиров, потому что все страховые компании планеты дружно откажутся
страховать эти рейсы.
Представшая перед моим мысленным взором картина была просто
восхитительна. Правда, тут могла возникнуть одна заминка.
— Не знаю, получится ли. Учебный год начинается через месяц с
лишним. Мне дали две недели увольнительной, чтобы я мог уладить все свои дела.
А потом — сборы перед экспедицией. Не знаю, сколько они продлятся, но если к
тому времени я еще буду на Октавии, то, конечно, попробую отпроситься.
— И надолго вы улетаете? — немного погрустнев, спросила Элис.
— На несколько месяцев. Это все, что я знаю. Ни о цели экспедиции,
ни о точных сроках нам пока не сообщили.
— Я буду скучать по тебе.
— Я тоже, — искренне ответил я. — Но сейчас мы вместе, давай не
думать о грустном. Потанцуем?
— С удовольствием.
Мы включили музыку и закружили в танце. В настоящем танце, а не так,
как это делает большинство людей, которые просто двигаются в обнимку в такт
музыке. Элис обожала танцевать и научила меня. К собственному удивлению, я
оказался способным учеником.
Моя рука обнимала гибкую талию Элис, я вдыхал душистый аромат ее
волос, от выпитого шампанского у меня слегка кружилась голова. Я держал в
объятиях прелестную девушку, которая почти пять лет жила со мной... но только
лишь жила. Когда мы поселились вместе, то твердо договорились, что будем просто
друзьями. Мы стали хорошими друзьями, самыми лучшими друзьями, у нас почти не
было секретов друг от друга, но существовала одна тема, на которую было
наложено негласное табу. До сих пор я неукоснительно соблюдал его...
— Элис, — произнес я, когда музыка умолкла и мы остановились. —
Только не обижайся, пожалуйста... Я хочу спросить: у тебя были парни?
— Были, — кивнула она. — И сейчас иногда бывают. Но очень редко и,
конечно, не у нас дома. Не потому, что я хочу их, а просто... ну, как бы для
поддержания своего женского реноме.
— А я... — Я покраснел от смущения. — Я не гожусь? Хоть на один раз.
Элис обняла меня, уткнувшись лицом в мое плечо.
— Ты прелесть, Саша. Ты такой замечательный... Но мы живем вместе, и
один раз у нас не получится. Потом будет еще и еще — пока это не войдет в
привычку.
— И чем плоха такая привычка?
— Мы больше не будем друзьями, а настоящих любовников из нас не
получится. Я очень люблю тебя как друга и брата, но не смогу полюбить тебя как
мужчину. Вся моя чувственная любовь принадлежит девушкам.
— Моя тоже.
Элис подняла голову и грустно улыбнулась:
— Вот именно. У нас с тобой слишком схожие вкусы.
Через три дня у Элис случились крупные неприятности.
Как оказалось, компания
Гелиос
в последнее время балансировала на
грани банкротства, и в конце концов, во избежание финансового краха, ей
пришлось объявить о предстоящем закрытии нескольких филиалов, в том числе и на
Октавии. Таким образом, Элис получила уведомление об Увольнении еще до того,
как приступила к работе. В представительстве
Гелиоса
ей вернули диплом и
вручили гарантийное письмо, согласно которому компания освобождала ее от любых
обязательств, связанных с оплатой ее обучения в колледже.
Теперь Элис была совершенно свободна, но радости от этого не
испытывала. Пару лет назад она со своими показателями без проблем устроилась бы
в какую-нибудь другую космическую компанию, но сейчас у нее был один путь — на
военную службу.
— Я не хочу туда, — мрачно твердила она, забравшись с ногами в
кресло и допивая уже вторую рюмку коньяку. — Это не для меня. Там не любят
таких... таких, как я. К тому же я ненавижу военную муштру. Разумная
дисциплина, как в гражданском флоте или в Астроэкспедиции, это одно дело, но
жизнь, целиком подчиненная уставу... Нет, не хочу!
Что же касается меня, то я оказался в таком же положении, в каком
находилась сама Элис еще неделю назад, когда я неприкаянно метался в поисках
работы, а она была не в силах мне чем-либо помочь. Правда, я обыгрывал в голове
одну мысль — обратиться за помощью к Гонсалесу, ведь собирался же он каким-то
образом устроить меня в
Интерстар
, если бы с Астроэкспедицией ничего не
получилось. Но по зрелом размышлении я понял, что это бесполезно. Гонсалес не
сделает для Элис того, что мог бы сделать для сына адмирала Шнайдера. Даже если
я очень-очень попрошу его, даже если стану заклинать именем моего отца — он
скорее всего пообещает, а через пару дней позвонит и скажет: мол, извини,
сынок, дело не выгорело...
— А идти в каботажники еще хуже, — между тем продолжала Элис. — Это
все равно что заживо хоронить себя. Я хочу летать на межзвездном корабле. Все
равно кем. Пусть не пилотом, пусть... да хоть бы стюардессой!
— Не говори глупостей, — сердито произнес я. — Зачем ты училась пять
лет в лучшем летном колледже Октавии? Чтобы вилять бедрами перед командой и
пассажирами?
— А что? Думаешь, не получится? Будут смотреть мне вслед и рты
разевать.
Она вскочила с кресла и манерно прошлась по комнате, фигура у нее
была далеко не 90–60–90, грудь небольшая и бедра узковаты, но все равно —
впечатление это производило. Для стюардессы главное длинные стройные ноги и
симпатичное личико — и то и другое у Элис имелось в наличии.
Она собиралась налить себе еще коньяку, но я остановил ее:
— Все, хватит. Двух достаточно. А то после третьей ты, чего доброго,
решишь стать сантехником.
— Нет, не сантехником. Зато младшим помощником инженера — да. Диплом
бакалавра у меня с отличием.
В колледже, помимо основной специальности звездного
пилота-навигатора, каждый из учащихся получал по собственному выбору и
сопутствующую — на уровне первых трех курсов университетского образования. Я
выбрал биологию — просто потому, что считал эту науку небесполезной для
разведчика Дальнего Космоса. А Элис предпочла более традиционную специальность
инженера-энергетика. Конечно, ей было далеко до выпускников университетов с их
дипломами магистров, однако на младшую инженерную должность в реакторном отсеке
она, безусловно, годилась.
— Это не намного лучше стюардессы, — заметил я. — Ты училась на
летчика, не забывай.
— Не забываю. Я училась, чтобы летать к другим звездам. Я хочу
летать. И я буду летать. Так или иначе.
В конце концов она победила меня в схватке за бутылку коньяка и
хлебнула прямо с горлышка. Затем прошла в переднюю и стала одеваться.
— Ты куда? — спросил я обеспокоено.
— В ночной клуб. Хочу поразвлечься.
— Развлекайся здесь, — предложил я, пытаясь остановить ее. — А я
закроюсь в своей комнате и не буду мешать. У тебя же масса знакомых девчонок,
приглашай кого хочешь...
— А я не хочу знакомых. Хочу незнакомых.
Элис ушла, а я не мог последовать За ней. В ночной клуб, куда она
собиралась, мужчин не пускали. Я стоял, как дурак, в передней и готов был
биться головой о стенку. От злости. И от ревности...
Наутро Элис все-таки попыталась найти себе работу по основной
специальности — но, скорее, для очистки совести. Она разослала по электронной
почте копии своих документов во все космические компании сразу, а во избежание
волокиты и недоразумений, в своих заявлениях однозначно указала, что ищет место
только пилота и только на межзвездных кораблях. В итоге уже к вечеру она
получила отовсюду вежливые отказы, не было ни одного приглашения на
собеседование.
— Теперь остается военный флот, — подытожила Элис. И неожиданно
добавила: — А еще Астроэкспедиция. Как ты думаешь, может, мне в наглую
заявиться к твоему кэпу Павлову и сказать: так и так, моего друга Александра
Вильчинского вы приняли, теперь испытайте меня... — Она нервно рассмеялась,
глядя на мою вытянувшуюся физиономию. — Успокойся, Саша, я не стану
подкладывать тебе такую свинью. Я прекрасно понимаю, что тебе не ровня.
— У тебя есть талант, — в растерянности пробормотал я.
— Может, и есть. Но твоей гениальности точно нет.
Весь следующий день Элис где-то пропадала и вернулась только
вечером. Едва увидев ее, я понял, что сбылись мои худшие опасения. Она не
записалась в ВКС, а пошла в Астроэкспедицию. Но не к Павлову. На ней была форма
капрала инженерной службы...
Я уже готов был взорваться, но Элис подошла ко мне вплотную и
жалостно посмотрела мне в глаза.
— Прошу тебя, Саша, не ругайся. Я и так вот-вот заплачу.
Я обнял ее, снял с ее головы синий берет и прижался щекой к густым
темным волосам.
— Что ты наделала, девочка? Ты же летчик, черт бы тебя побрал!
Хороший летчик...
— Я никому не нужна. Никому, кроме военных, но я туда не хочу. — Она
всхлипнула. — Лучше быть капралом-инженером в Астроэкспедиции, чем уорентом
летчиком в военном флоте. На собеседовании мне обещали предоставить условия для
заочной учебы, чтобы я получила степень магистра. И тогда я смогу стать штатным
инженером.
— А как же наш колледж? Как же твоя мечта водить корабли?
— В основном я мечтала летат
...Закладка в соц.сетях
