Жанр: Научная фантастика
Меч заратустры
...уки, причем правой, было крайне затруднительно,
особенно если учесть, что Константин был на голову выше Тунгуса ростом и
считался неплохим мастером восточных единоборств.
Получив еще по несколько ударов в область головы каждый, отморозки утратили
волю к победе, и алисоманы получили возможность пройти дальше.
А дальше был Варяг со своим юродивым.
Вопреки мнению Тунгуса и его людей, он вовсе не самоустранился и очень даже
хотел вернуться в Москву. Но однажды угодив в день сурка, из него не так-то
просто вырваться. И леший снова закрутил Олега Киевича куда-то не туда.
После нескольких часов блужданий великий князь всея Руси выбрался на торную
дорогу, которая вела в Зеленоград. И пошел по ней, боясь свернуть и непрестанно
жалуясь на нечистую силу.
- С нечистой силой шутки плохи, - охотно подтвердил Константин, который мог
считать себя большим специалистом по этому вопросу.
Несколько часов до развилки они двигались вместе, беседуя о нечистой силе и
массовом ошизении. А потом мирно разошлись.
Эта компания и навела Константина на Орлеанское королевство. А там как раз к
этому времени обозначилась новая проблема.
Как и предсказывала Жанна с каждым днем прибавлялось желающих пополнить ее
войско, стать ее рыцарями, баронами, стражницами и наядами.
Вот только работать никто не хотел.
Строить королевский терем и дома вокруг еще кое-как получалось - это было
весело и при таком количестве людей не накладно.
Но землю обрабатывать никто даже не пытался. Бароны запустили свои огороды, их
жены сами не справлялись, а все остальные вовсе не брали лопаты в руки.
Они проедали истринскую дань, но было заранее ясно, что надолго ее не хватит.
И когда Жанна задала резонный вопрос - где взять работников, Граудинь
ответила, ничтоже сумняшеся:
- Можно купить рабынь. Как раз сейчас, пока Востоков еще здесь. К нему толпами
идут маздаи - сдаваться в рабство, и он не знает, куда их девать. Дорого не
возьмет. А может - вообще подарит. И они тоже не откажутся. Для них его слово -
закон.
- А как же закон о правах и свободах? - спросила Жанна.
Закон о правах и свободах, изданный в свое время Гариным, в числе прочего
объявлял, что в пределах юрисдикции президента Экумены любой раб, невольник или
человек, ограниченный в правах, считается свободным и обладает всеми правами
человека и гражданина.
- Ты же королева, - ответила Женька. - Издай свой закон. И его никто не
отменит. Даже Гарин.
- Гарин может быть и отменит. Он-то как раз способен создать империю.
- Ему сейчас не до этого.
- Откуда ты знаешь?
- А я вообще много чего знаю. Я - правая рука Царя Востока, а у него хорошая
разведка.
- И что она такого разведала? - взволнованно спросила Жанна.
Она даже не пыталась скрыть свой интерес к текущим занятиям Гарина - тем
более, что сведения были весьма противоречивы. Некоторые источники все еще
клялись и божились, что Гарин погиб от рук сатанистов глубоко в московских
подземельях.
Но Женька говорила так твердо, как человек, который действительно знает
наверняка:
- Гарин нашел нефть за большим водоразделом. Так что ему сейчас не до нас.
42
На самом деле нефть нашел не Гарин.
Ее нашли геологи из того же самого МГУ и столичных НИИ, которые уже месяцев
восемь работали на президента Экумены и, не щадя живота своего, забирались
далеко в джунгли и глубоко в море в надежде отыскать драгоценные энергоносители.
Но удача улыбнулась им не в джунглях и не в море, а в сухой саванне,
переходящей в полупустыню с обширными безводными участками, где и были
обнаружены открытые нефтяные колодцы.
Черное золото выходило здесь прямо на поверхность, и его можно было буквально
черпать ведрами.
Об этом и узнал президент Экумены в высотном здании на Воробьевых горах за
несколько часов до эвакуации.
Сама эвакуация прошла как по нотам.
Гарин серьезно опасался, как бы не узнали об этом открытии конкуренты -
Казаков, которого к тому времени еще не свергли, Аквариум, который рвался к
власти с энергией раненого носорога, и Царь Востока, одержимый идеей
самоуничтожения цивилизации настолько, что у него хватило бы ума направить к
нефтяным источникам своих диверсантов.
Поэтому Гарину надо было хотя бы на время скрыться от них от всех. Исчезнуть
без следа, затеряться на просторах Экумены - и лучше всего так, чтобы его
считали погибшим.
Так оно и вышло.
Гарин покинул здание МГУ не раньше, чем в подземельях на станции
метро"Университет" и вокруг нее сосредоточился большой отряд таборных боевиков,
переодетых сатанистами.
Они рассредоточились среди настоящих сатанистов и не кто иной, как сам Гарин
сорвал полную зачистку тоннелей в эти часы. Когда от Метромоста подошли
подкрепления, спецназовцев по его настоянию перебросили наверх, расчищать
проходы от МГУ до станции. А сатанисты, подлинные и мнимые, накапливались в
другом тоннеле, со стороны "Проспекта Вернадского".
Они выкатились на перрон в ту самую минуту, когда Гарин спустился вниз.
Переодетые таборные боевики окружили президента Экумены и его телохранителей
плотным кольцом и повлекли его в тоннель, где было скрытое ответвление - выход в
катакомбы "Метро-2", предназначенные как раз для того, чтобы перемещаться под
городом в обход Метромоста.
Это ответвление Аквариум отыскал только через несколько дней - его было не
так-то просто заметить без света и без карты. А на Гарина работали диггеры,
которые провели его кратчайшей дорогой к выходу из города.
Когда настоящие сатанисты дрались со спецназовцами в глухой и темной мышеловке
у Метромоста и гибли десятками под ударами мастеров рукопашного боя с холодным
оружием в руках, Гарин со своей охраной был уже далеко.
Часть его людей осталась на Воробьевых горах. Они сбросили в тоннеле свои
черные балахоны и футболки и поднялись наверх, где, не вступая ни с кем в долгие
объяснения, стали помогать спецназу и отрядам Царя Востока эвакуировать из МГУ
очкариков.
А Гарин спокойно вышел на поверхность через метро "Планерная" и затерялся на
окраинах Москвы.
К следующей ночи небольшой отряд президента Экумены вышел к верховьям Истры и
заночевал у наяд на верховых озерах. А еще через сутки он был уже за
водораздельной грядой.
Было известно, что все реки в этих краях текут на юг, к морю, и только одна
вопреки этому обычаю катится на север.
Эту реку назвали Волховом, и именно по ней Гарин и компания сплавились до
озера Ильменя, где начиналась земля, в которой вовсе нет никаких рек.
Здесь начиналась сухая саванна, тропическая степь с пустынными участками, где
и были найдены нефтяные колодцы.
Начальник геологической экспедиции Трофимов к прибытию Гарина подготовил уже и
объяснение этого феномена.
- Все просто, - говорил он. - Там, где влаги достаточно, весь белый пух
растворился в органике или превратился в перегной. А тут у него возникли
проблемы. Без воды даже на волшебной белой почве ничего не растет. А долго
существовать сам по себе белый пух не может. Вот он и разложился на элементарные
углеводороды. Нефть, газ, парафины. Не удивлюсь, если где-то поблизости и уголь
есть.
Слушая это, президент Экумены выглядел по-настоящему счастливым. Еще бы - ведь
он столько раз говорил, что отсутствие нефти - это главный фактор, который
мешает сохранению и восстановлению цивилизации в Москве и во всей Экумене.
И вот теперь у него есть нефть. Нефть, которая дороже золота, ибо золото - это
мишура, а нефть - основа цивилизации.
Гарин, как заправский нефтянник, зачерпнул черную жижу из колодца и вымазал ею
все лицо, оглашая окрестности нечленораздельными воплями восторга.
Но это было только полдела.
Оставалась еще масса проблем, и первая из них - как доставлять нефть в Москву
и добиться ее рационального использования.
Президент Экумены вовсе не был уверен, что новые кремлевские власти способны
на рациональные действия.
Последние сообщения из столицы свидетельствовали скорее об обратном.
Когда епископ Истринский и Залесский Мефодий заключил с понтификом Петром
Вторым унию против еретиков, "Радио столицы" разразилось восторженной тирадой о
совместной борьбе различных духовных течений против терроризма и сатанизма, а
митрополит и предстоятель всех староверов Николай объявил об извержении Мефодия
из сана. Не за то, что он борется против еретиков, а за то, что объединяется в
этой борьбе с безбожными католиками.
Наилучшим образом это событие сказалось на судьбе законоучителя Нестора. До
сих пор он был по рангу всего лишь иеродиакон, о чем его верные поклонники не
любили упоминать - зато теперь на их улицу пришел праздник.
Митрополит собственной персоной прибыл на Истру и в новом скиту на окраине
Гапоновки совершил торжественную хиротонию1, которая сделала Нестора новым
епископом Истринским и Залесским.
По этому поводу на Средней Истре в тот же час восстали мефодьевцы. Кажется,
они хотели прорваться в Гапоновку и сжечь Николая и Нестора прямо в скиту, как
главных еретиков, но Илья Муромец остановил их у Дедовского и один своим
мечом-кладенцом разогнал сотню врагов.
Легенды на Истре множились, как кролики весной, и былинники речистые не
успевали заучивать их для передачи из уст в уста.
А вскоре после этого Москву покинул патриарх Филарет. Он укрылся на своем
загородном подворье в Зеленограде, и ходили настойчивые слухи, что Аквариум
решил его арестовать, так как старец сдержал-таки свое слово и провозгласил
анафему правительству народного единства.
Наверное, именно поэтому названное правительство без конца преследовали
неудачи.
Сообщение о трагической гибели законно избранного президента Экумены Гарина от
рук террористов, которое наконец решился опубликовать начальник ГРУ, в точности
совпало по времени с пресс-релизом самого Гарина об открытии месторождений нефти
"в южных районах континента".
Южные районы вместо северо-западных были упомянуты, чтобы запутать врагов.
Гарин подозревал, что они не дремлют, и, как всегда, был прав.
Начальник ГРУ генерал Колотухин, объявивший себя премьером правительства
народного единства, оказался в глупейшем положении и очень обиделся на Гарина.
До такой степени, что снарядил киллеров, дабы привести реальность в соответствие
с официальными правительственными сообщениями.
Но двинулись они, естественно, на юг, и тотчас же попались на удочку спецслужб
Царя Востока. Они-то уже точно знали, где на самом деле находится президент
Экумены, но охотно подтверждали, что он ушел в южном направлении. И даже
показывали дорогу, которая в конце концов привела киллеров в страну дикарей.
Когда-то, еще до золотой лихорадки, всевозможные натурофилы - экологи,
нудисты, хиппи, адамиты, Дети Бога и им подобные, очень любили сплавляться вниз
по Москве-реке до самого Поднебесного озера и прятаться от цивилизации в
предгорьях и долинах Шамбалы.
Но когда там нашли золото и по берегам реки встали военные кордоны, которые
пытались перекрыть вольным старателям дорогу к приискам, натурофилы разлюбили
эту трассу. Да и в самой Шамбале им стало неинтересно. Слишком шумно, многолюдно
и опасно.
С тех пор они традиционно спускались по реке только до Коломенской излучины, а
дальше пешком углублялись в бескрайние леса.
Ближе всех к реке обосновались амазонки и адамиты. Воинственные нудистки в
греческих сандалиях не чурались грабежа, а религиозные адамиты при каждом
удобном случае старались проповедовать всем встречным и поперечным свою веру, в
которой причудливо переплелись учения старого Яна Гуса и нового Заратустры,
переработанные в том духе, что человек должен целиком и полностью слиться с
природой и нагой грудью встать на ее защиту от цивилизации и прочих сил зла.
Понятно, что и грабить, и проповедовать довольно-таки затруднительно в стороне
от густонаселенных мест и торных дорог. Поэтому амазонки постепенно растекались
вдоль кромки дачной зоны, стали своими людьми в землях Великого Востока, а на
западе добрались аж до Ведьминой рощи.
Что касается, то они стали буквально тенью амазонок, образовав с ними
взаимовыгодный симбиоз. Нагие воительницы охраняли беззащитных сектантов, а те
подкармливали амазонок растительной пищей со своих огородов и грибных плантаций.
А еще адамиты поддерживали связь с Москвой и снабжали амазонок холодным
оружием и сандалиями, которые в обмен на еду тачали в городе мастера обувного
ремесла.
Примеру амазонок и адамитов следовали дезертиры, которых тоже много было в
среднем течении Москвы-реки, на пути к Поднебесному озеру. Некоторые уходили в
леса прямо с береговых кордонов, другие бежали с гор от ужасов золотой
лихорадки, третьи были из разграбленных караванов - и всем хотелось есть.
Энергичные, агрессивные и жестокие дезертиры оттесняли мирных натурофилов от
рыбных притоков Москвы-реки и заставляли их забираться все глубже в джунгли -
туда, где еще не было привычной дичи, так как птицы, кролики и грызуны пока не
дошли до этих мест.
Но дикари были неприхотливы в еде. Одни с удовольствием ели лягушек, а другие
пристрастились к человечине.
В дни большого голода в Москве до людоедства, кажется, все-таки не дошло, а
вот в горах Шамбалы, когда на горные прииски обрушились сотни тысяч людей без
всяких припасов, и есть им было нечего совсем, добрые старатели человечиной не
брезговали. И эта мода вскоре распространилась на окрестные леса.
И тут случилась удивительная метаморфоза с мирными натурофилами.
Дикари из племени йети вели свое происхождение от тишайших натуристов,
помешанных на вегетарианстве и влюбленных в природу до такой степени, что они
даже огнем старались не пользоваться без крайней необходимости. И вдруг на них
обрушились совершенно отмороженные дезертиры с гор.
Когда стало известно о своеобразной диете этих отморозков и несколько самых
аппетитных девушек из племени йети попали в их обеденное меню, в стане дикарей
произошел раскол.
Самые мирные йети предпочли просто уйти подальше в джунгли - туда, где нет
никаких врагов. Но несколько юношей, которые были, очевидно, неравнодушны к
упомянутым девушкам, взбунтовались и нанесли ответный удар.
Они поймали на водопое самого толстого дезертира, притащили его в свой лагерь
и съели в саду под бананом.
С тех пор и началась между ними война, которая развивалась целиком по
первобытным законам. У дезертиров, правда, имелись автоматы, но использовать их
можно было только в качестве дубинок. Патронов к ним не осталось и их негде было
достать.
Вот к этим то душелюбам и людоведам и угодили в гости лучшие киллеры
Аквариума.
Они бы, может, и прошли себе спокойно мимо, но амазонки, приютившие их на
ночлег, задумали натравить вооруженных огнестрельным оружием бойцов на своих
соседей дезертиров, которые уж очень досаждали воительницам своими набегами.
Бравые разведчики в процессе сбора информации проговорились, кого и зачем они
ищут, ну и амазонки под нежные ласки наплели киллерам, что на юге и правда есть
нефть, а охраняют ее вооруженные до зубов солдаты Гарина, набранные из
дезертиров.
Киллеры взялись за дело круто и в одной перестрелке положили целый отряд
партизан, одетых, на их несчастье, в камуфляжную форму - вернее, в то, что от
нее осталось за несколько месяцев жизни в джунглях.
И вот, когда они считали, что уже прорвались к месторождению и получат
возможность поприветствовать Гарина в ближайшие несколько часов, вместо
президента Экумены им навстречу высыпали из кустов голые люди, вооруженные
копьями и дубинами.
Их было трудно принять за вторую линию охраны нефтяных скважин, но у киллеров
попросту не выдержали нервы. Они начали стрелять, забыв о том, что патронов
осталось сосем немного.
Оставив на поле боя несколько трупов и истекающих кровью раненых, йети
рассыпались по джунглям, но это было не отступление, а военная хитрость.
Они отсекали киллеров поодиночке и налетали скопом из-за деревьев, а их
дикарское улюлюканье, заполнившее, кажется, весь лес, было способно расшатать
даже самые железные нервы.
Те киллеры, которым все-таки удалось уйти, могли считать, что они заново
родились. Тем, кого убили сразу и без мучений, тоже повезло. Но трех человек во
главе с командиром группы йети взяли в плен.
Уже когда с них с остервенением сдирали одежду, киллеры поняли, что их не ждет
тут ничего хорошего. Йети выглядели настоящими дикарями. Их светлая когда-то
кожа загорела дочерна и нагота казалась по-настоящему первобытной, контрастируя
с красотой и стилем амазонок.
Может, виной тому были растрепанные волосы, всклокоченные бороды и оскаленные
рожи голых мужиков, а может, преобладание среди женщин невзрачных и некрасивых
(у амазонок было в точности наоборот). Или так действовал окружающий ландшафт,
который до боли напоминал амазонские дебри, какими их показывают в кино.
Бог его знает почему, но белый пух, заправившийся генетическим материалом с
магазинных бананов, ананасов и кокосов, с комнатных цветов тропического
происхождения и из ботанических коллекций, в массе своей полетел на юг и на
восток. И если где-нибудь на Истре леса мало чем отличались от обычных
подмосковных, то в Коломенской излучине они выглядели совсем иначе.
Конечно, елок, тополей и лип и здесь было больше, чем бананов, ананасов и
пальм. Но на фоне последних любая елка казалась тропическим растением, а
раскидистую иву, искореженную мутациями, легко было спутать с эвкалиптом.
Однако раздетым и обезоруженным пленникам было вовсе не до красот природы.
Разложив перед собой спички из стратегических запасов Кремля, огниво с
зиловским клеймом и ножи, изготовленные по спецзаказу еще до Катастрофы, вождь
племени, одетый в знак своего высокого сана в гирлянду из цветов и трав,
удовлетворенно произнес:
- А вот за это спасибо. За это мы вас мучить не будем, - и обыденным тоном
пояснил: - Мы вас сначала зарежем, а потом съедим.
И хотя из этой фразы явствовало, что бывает и наоборот, все же нельзя не
признать дикарей из племени йети более гуманными, чем инквизиторы из Белого
воинства Армагеддона.
Те хоть людей и не ели, но зато жарили их на кострах живьем.
- Можете звать меня Торквемадой, - сказал при первой встрече с предводителем
Белого воинства человек в черном, лицо которого скрывал монашеский капюшон.
У Льва, который с недавних пор начал без стеснения называть себя Князем Света,
уже был свой великий инквизитор - тот самый третий фюрер, которого выбили из
Кремля спецназовцы Колотухина. Он очень быстро наладил методику выколачивания
признаний из подозреваемых и их последующей казни.
Ему доставляло видимое удовольствие разнообразить способы умерщвления людей.
Два способа повешения - быстрое и медленное - и один способ сожжения не могли
принести ему подлинного удовлетворения, и скоро еретиков, получивших прощение и
отпущение, стали сбрасывать с высоких зданий.
Фюрер мечтал приспособить для этой цели Останкинскую башню, но дружба
Аквариума и Белого воинства еще не доросла до этой стадии. В Кремле делали вид,
что никаких средневековых казней в городе вовсе нет, а есть антитеррористическая
операция, осуществляемая силами добровольцев.
Так что инквизитору приходилось довольствоваться обычными жилыми домами в
шестнадцать и более этажей. Зрелищность от этого немного страдала, зато идея -
нисколько. Еретики получали ту самую быструю и безболезненную смерть, которая
была им обещана в обмен на полное и безоговорочное признание вины с выдачей
сообщников и других известных обвиняемому еретиков и сатанистов вкупе с
доказательствами их преступлений.
Тех, кто выдавал сообщников, но не мог придумать убедительных доказательств их
вины, вешали быстрым способом, с переломом шейных позвонков. Тех же, кто свою
вину под пыткой признавал, но никого не хотел выдавать, вешали медленно или
душили веревкой прямо у кострового столба.
Но вот что удивительно - чем больше костров зажигала инквизиция на площади
перед поверженным храмом сатаны - Московским государственным университетом, тем
больше пожаров вспыхивало каждую ночь в разных концах Москвы.
Говорили, что в самый темный час прямо из под земли появляются демоны ада и
зажигают дома своим огненным дыханием.
На самом же деле это поднимались из катакомб самые упорные демониады, которые
поджигали все, что горит, с помощью огнива и смоляных факелов.
Но этих самых упорных было не так уж много, и когда за одну ночь по всему
городу совершались сотни поджогов, невольно приходила на ум мысль о
вмешательстве потусторонних сил.
Но все могло быть и проще. Недаром Лев дал своим людям категорическое указание
- не трогать блаженного Василия и его присных.
Даже когда их заставали с поличным при поджоге еще уцелевших библиотек и при
этом не убивали на месте, следствие не имело продолжения. Живых фанатиков
отпускали с извинениями, а мертвых объявляли героями, павшими от рук сатанистов.
Поджог сваливали на еретиков, и очень скоро кто-нибудь из арестованных
непременно признавался под пыткой, что это - дело его рук.
Но фанатиков-пироманов и книгоненавистников тоже было мало и главное - они не
поддавались никакому управлению. Сам Василий был совершенно невменяем, а его
последователи подчинялись только ему.
Они запросто могли поджечь все, что угодно, включая цитадели Белого воинства
во главе с гостиницей "Украина", которую с огромным трудом удалось спасти от
огня, когда горел Кутузовский проспект.
В этой гостинице была не только штаб-квартира Белого воинства и личная
резиденция Князя Света, но и богатая библиотека, которую Лев собирал для личного
пользования.
Видное место в ней занимал "Молот ведьм", и это была единственная после Библии
книга, которую Василий признавал не зараженной ересью.
Но в этой библиотеке было множество других книг, и Василий уже обратился к
Князю Света с проникновенным письменным призывом торжественно сжечь их все на
площади и показать тем самым достойный пример всем, кто воистину верует, а не
притворяется во избежание кары, которая рано или поздно настигнет всех еретиков.
Лев ничего на это не ответил, но, усмотрев в послании неприкрытую угрозу,
решил, что с Василием пора кончать. А то неизвестно, что этот псих придумает
завтра.
И Лев приказал фюреру доставить Василия в штаб-квартиру.
- Немедленно! - уточнил он, но и через день, и через два безумец доставлен не
был.
Инквизиция, поднаторевшая в выявлении еретиков путем допроса под пыткой людей,
арестованных по доносу или по наитию (ну, кажется мне, что ты еретик!), не могла
найти в опустевшем до последнего предела городе одного конкретного человека,
который вовсе даже не прятался, а наоборот, вел себя весьма активно.
А город действительно пустел. Пожары и охота на ведьм гнали мирных жителей
прочь подобно урагану, выметающему с улиц опавшие листья.
И человек, назвавшийся Торквемадой, однажды сказал Князю Света Льву:
- Правители делятся на тех, кого любят, и тех, кого боятся. Тебя в этом городе
боятся. В Москве не стало грабежей и мародеры наперегонки бегут записываться в
твое войско, чтобы тащить все, что плохо лежит, на законных основаниях. Скоро
настанет день, когда ты сможешь выгнать военных из Кремля и стать единоличным
правителем всей Москвы. Одна беда - к этому времени у тебя не останется
подданных.
- Почему? - удивился Лев. - Мое войско растет с каждым днем. Разумные люди
предпочитают быть на стороне сильного.
- Эти разумные люди тоже хотят грабить и убивать. В каждом человеке сидит
убийца, только не все выпускают его на свободу. И чтобы люди, которым нравится
убивать, могли жить сытно и вольготно, им нужны те, другие. Иначе им просто
будет нечего есть. Только тот, кто задавил в себе убийцу, может растить для
воинов хлеб.
- Дачники охотно продают еду в обмен на вещи. А вещей мы конфискуем
достаточно.
Князь Света хорошо знал, за что его ненавидят простые горожане и за что его
боготворят белые воины Армагеддона. Для фанатиков, составивших костяк и опору
Белого воинства, не было дороже зрелища, чем ежедневные аутодафе на закопченых
руинах университета.
И вдруг какой-то новичок предлагает все это прекратить. Да ведь завтра же
Белого воинства не будет и в помине.
Приблудные просто разбегутся, а фанатики сначала прикончат самого Льва, как
пособника еретиков, а потом пойдут устраивать новые аутодафе своими силами и не
успокоятся до тех пор, пока не истребят всех окружающих или сами не погибнут в
неравной борьбе с еретиками, которым тоже хочется жить.
Но обо всем этом Лев промолчал, чувствуя себя неловко под пронзительным
взглядом Торквемады. Сказал только о дачниках, благодаря которым приток еды в
город еще долго не иссякнет. И услышал в ответ:
- Если твой инквизитор будет и дальше хватать на рынках самых красивых дачниц
и тащить их на костер, как ведьм, то базары скоро опустеют совсем, а в дачной
земле твоих заготовителей станут без разговоров поднимать на вилы. И некому
будет выковать для тебя оружие против них, потому что все, кто знает хоть
какое-то ремесло, уже ушли из города.
По счастью Князь Света был не фанатиком, а циником. А Торквемада явно говорил
дело.
Но Лев пока не понимал, к чему он клонит. И высказал, наконец, вслух ту мысль,
которая с самого начала разговора вертелась в его голове.
- Белое войско Армагеддона создано для истребления еретиков. Те, чьи тела
сожжены и пепел развеян по ветру, не смогут по зову черных труб встать под
знамена сатаны и выйти заодно с бесами на поле последней битвы. Сжигая еретиков
и ведьм живыми или мертвыми, мы уменьшаем силу армии преисподней.
От его взгляда не укрылась саркастическая усмешка Торквемады, и Лев счел
нужным добавить:
- Ты можешь в это не верить. И я могу не верить. А они верят! - он простер
руку в сторону окна, за которым в ожидании очередного аутодафе шумели
нетерпеливо белые воины - фанатики и приблудные. - И без этой веры назавтра от
войска останутся одни воспоминания. И от нас с тобой тоже!
- Ну, от меня вряд ли... - таинственно произнес Торквемада. - А от тебя может
быть.
И не успел Князь Света обидеться, как оказалось, что обижаться на Торквемаду
очень даже недальновидно. Потому что предложение его с лихвой
...Закладка в соц.сетях
