Жанр: Научная фантастика
Меч заратустры
...ом, с приказом:
- Отставших не ждать.
Император по дороге нарвался на дзержинцев в автомобиле, и те устроили
потешную погоню за всадниками.
Пришлось уходить врассыпную. На городских улицах этот метод действует немногим
хуже, чем в лесу. И, по счастью, до резиденции было недалеко. Так что последним
смеялся все-таки Лев. Пока он с одним телохранителем уходил переулками, двое
других развели бандитов, как последних лохов.
Когда дзержинцы поняли, что влетели, было уже поздно. Посреди Кутузовского
проспекта их окружила непроходимая буйная толпа, которая на "раз-два взяли"
перевернула автомобиль кверху днищем и, выковыряв пассажиров из салона, как
моллюска из раковины, потащила на суд.
Когда Лев решился, наконец, приблизиться, он был несказанно удивлен тому
обстоятельству, что верные отряды встречают его ликованием и криками о великой
победе.
Все объяснилось лишь несколько минут спустя.
Оказывается, черные монахи успели раньше - даже несмотря на то, что Торквемада
тоже столкнулся с проблемой.
На него напали пешие демониады, которые теперь уже орудовали и днем.
Три дня крестового похода начисто переменили баланс сил в городе, и наглости
демониадов не было предела.
Но куда им было тягаться с Торквемадой. Его подручный легко спрыгнул с крупа
лошади на землю, а инквизитор, привстав в стременах, поднял меч над головой и
заговорил таким голосом, от которого даже безбашенные демониады притихли и стали
казаться ниже ростом:
- Нет разума в том, чтобы сильные убивали сильных. Если мы будем истреблять
друг друга, то восторжествуют слабые - а разве мы этого хотим?! Идите с миром и
истребляйте слабых, а когда их не останется под небом, приходите снова, и пусть
нас рассудит последняя битва!
И демониады пропустили всадников беспрепятственно. Кому-то даже показалось,
что он узнал говорящего.
Но не великого инквизитора - ибо на инквизицию демониады плевали ядовитой
слюной и даже аутодафе было для них всего лишь способом поскорее присоединиться
к своему господину.
И не Пантеру, которого они знать не знали вообще, потому что Пантера был
прежде широко известен лишь в довольно узком кругу.
Они узнали человека, который вправе указывать даже демониадам, как им вести
себя в выборе жертв, хотя какое значение может иметь личность жертвы, если
вымостить торную дорогу зла можно только мертвыми телами всех людей без
исключения.
И когда самый последний, кто останется, сделает себе харакири, наступит
великое Царство Зла.
Так говорит Заратустра.
И тем не менее демониады расступились, пропуская всадников, так что задержка
была совсем короткой, и Торквемада успел достигнуть резиденции Белого трибунала
раньше императора Льва.
А достигнув ее, тотчас же объявил о великой победе.
- Мы захватили в плен саму архиведьму Жанну, Орлеанскую королеву! - возвестил
он, и устремленное к небу здание наполнилось ликованием.
Не было никаких сомнений - если сжечь на костре архиведьму, то иссякнет
колдовская сила по всей земле, и даже первый ересиарх Заратустра не сможет
восстановить ее в одночасье.
Сам дьявол будет ранен почти что в сердце.
Торквемада был уверен, что все фанатики в первых рядах двинулись в поход, да
там и сгинули. А оказалось, что не все. Хотя больше фанатиков истекали восторгом
приблудные, которые соскучились по аутодафе.
А ведь это было главное условие Торквемады. Новое аутодафе состоится только
после того, как будет пойман хотя бы один еретик из главного списка.
Архиведьма Жанна значилась в этом списке под номером четыре.
И когда император Лев по прибытии стал предъявлять черным монахам претензии,
они в ответ предъявили ему Жанну.
- Разве это не искупает нашу вину? - спросил Торквемада, и императору было
нечего на это ответить.
72
- Я не понимаю, как люди могли всего за один год так одичать, - сказал
президент Экумены Гарин Царю Востока Соломону Ксанадеви, когда они встречались
последний раз и смотрели с вершины университетского здания на бурлящую внизу
толпу сатанофилов и сатанофобов.
- Ты просто никак не вырвешься из плена старых заблуждений, - ответил тогда
мудрый восточный царь. - Ты до сих пор веришь, что люди когда-то были
цивилизованными.
- Да нет. Я тоже слышал, что человек - это злобная хищная обезьяна,
свихнувшаяся на почве насилия. Мои биологи регулярно развивают тему, что
человека создал не труд, а людоедство. Одним людоедам было жизненно важно
перехитрить других людоедов, чтобы не попасть к ним на обед, и в результате
выживали самые умные. Это я все знаю. Мне странно, как это жители мегаполиса
21-го века, которые были на "ты" с компьютером и общались друг с другом по
мобильникам через космос, вдруг в одночасье уверовали во всю эту чушь. Сатана,
Армагеддон, нечистая сила, черная месса и "Бросьте еретиков в огонь!"
соответственно. Вот что не укладывается у меня в голове.
- Знаешь, как-то перед самой Катастрофой в одной газете появилась история про
то, как один преуспевающий владелец фирмы нанял киллеров, чтобы убить
соседку-бухгалтера - за то, что она наводит порчу на его ребенка. А сегодня я
как раз перелистывал старые газеты - тут, в библиотеке - и эта история сразу
бросилась мне в глаза.
- И это, по-твоему, все объясняет?
- Не все, но многое. Ты скажешь, что это был один такой идиот. Но в мирное
время, когда москвичи еще общались по мобильнику через спутник, я знал массу
людей, которые были уверены, что у них в блочных квартирах шестнадцатиэтажных
домов живут домовые, а некоторые с ними даже беседовали. Я знал
священнослужителей с высшим богословским образованием, которые убеждали свою
паству, что индивидуальный налоговый номер - это черная метка сатаны, а
штрих-код на упаковке - это число Антихриста. Теперь некоторые из этих
священнослужителей стали архиереями. Надо ли удивляться тому, во что верит их
паства?
- Я всегда думал, что нормальных людей большинство. Не так уж много в те
времена было тех, кто по религиозным соображениям отказывался получать ИНН или
употреблять продукты со штрих-кодом.
- Норма изменчива, а большинство в любой массе составляют конформисты. Я тоже
удивлялся, когда в конце восьмидесятых советские люди валом повалили креститься.
Ведь крещение предполагает искреннюю веру в догматы церкви, а православная
церковь требует слепо и безоговорочно верить не только в то, что люди произошли
от Адама и Евы, но и в то, что Адам был сотворен из глины, а Ева - из ребра. И
если в первое с некоторой натяжкой может уверовать даже вполне здравомыслящий
человек, то в отношении второго даже ребенку должно быть ясно, что это просто
старая еврейская сказка.
- Я никогда не верил в Бога и во все эти сказки, но мне всегда казалась, что
религия в основе своей нацелена на созидание.
- В основе своей религия ни на что не нацелена, - покачал головой Царь
Востока. - Воинственный ислам может быть религией сугубо мирных людей, а
миролюбивое христианство - благословлять воинов на безжалостное истребление
врагов. Просто религия наиболее удобна, чтобы делить людей на своих и чужих.
Тот, кто верит и молится иначе, чем ты - чужак, и потому недостоин жалости. А
когда ломается прежняя жизнь и еще не устроена новая, особенно важно держаться
поближе к своим и опасаться чужих.
Так говорил Соломон Ксанадеви, мудрый Царь Востока - единственный, кому в этом
безумном мире удалось примирить большие массы людей и соединить их в огромную
силу.
Но теперь президент Экумены Гарин подозревал Соломона Ксанадеви в том, что это
его агенты один за другим поджигают нефтяные колодцы в сухой степи.
А колодцев не так уж много, и недавний степной пожар чуть было не уничтожил их
все. Стояла страшная жара и не исключено, что сухая трава загорелась сама собой.
Но Гарин был уверен, что это постарались все те же неуловимые враги цивилизации.
Непобедимые враги.
На их фоне бандиты, которые пытались осваивать Новый Город, казались почти
своими. Они были понятны и жили по понятиям, которые давно и хорошо изучены. А
все эти террористы, диверсанты, дикие экологи и просто дикари буквально сводили
Гарина с ума. Он прожил с ними почти целый год, но так и не научился их
понимать.
На первый взгляд их логика была понятна. Природа превыше всего, а цивилизация
разрушает природу. Значит - долой цивилизацию!
Муха тоже вертолет.
А если этого мало, то были идеи и посложнее. Например такая: Природа, мать
наша, отомстила цивилизации за все свои обиды, когда одним махом смела всю
цивилизацию с лица земли. В одном она ошиблась - оставила на расплод не
какой-нибудь деревенский край вроде сельских районов на Вологодчине или, лучше
того, джунглей Новой Гвинеи, а громадный мегаполис.
И теперь люди должны помочь природе исправить эту ошибку.
Берегите природу, мать вашу!
Однако президенту Гарину эта логика казалась странной.
Уже доказано, что обитаемый континент тянется на многие тысячи километров во
все стороны. А сколько всего на этой планете континентов, не знает никто.
И уж тем более неизвестно, сколько столетий потребуется людям, чтобы просто
заселить эти необъятные просторы, не говоря уже о том, чтобы их освоить.
На земле даже после пяти тысяч лет письменной истории остались неисследованные
джунгли и необитаемые острова.
Если кто-то сознательно хочет отказаться от всех благ цивилизации и жить в
лесу дикарем, то в этом нет ничего сложного. Можно уйти на тысячу километров от
обитаемых мест, а можно на десять тысяч - как кому нравится.
Зачем же лишать благ цивилизации тех, то не может или не хочет без них жить?
И тут как раз в Новгород прибыл Тунгус со своими отморозками, который отчаялся
отвоевать в Москву и решил податься на последний островок цивилизации, где еще
можно жить по понятиям.
Он вышел в крестовый поход, но оставил Белое воинство Армагеддона при первой
же возможности. Все, что ему было нужно в этом походе - это разведать удобную
дорогу в город строителей цивилизации.
Достигнув города, он первым делом предложил президенту Гарину свою крышу. И
пригрозил в случае несогласия сжечь все оставшиеся нефтяные колодцы.
В отличие от эко-террористов Тунгус строго следовал ясной, как белый день,
железной логике рэкетиров.
Если хочешь развести лоха по всем правилам, пригрози уничтожить самое дорогое.
А у Гарина не было ничего дороже нефти.
Но Гарин не был лохом.
Он спросил у бандита, слышал ли тот об ассасинах, уже заранее зная, что Тунгус
о них слышал. Ведь он привел с собой самую знаменитую жертву ассасинов -
предводителя люберецких по прозвищу Тарзан.
И по тому, как Тунгус побледнел и изменился в лице, Гарин понял, что иметь
дело с ассасинами он не хочет.
И тогда он предложил бандитам поучаствовать в охране месторождений. За
соответствующее вознаграждение.
Тунгус отправился посмотреть на нефтяные колодцы и сгинул.
Болтали, что Тунгуса и его команду перехватили у месторождений какие-то
неизвестные в неприметных костюмах. Вежливо спросили имена, а в ответ услышали
клички.
Типа:
- Я Тунгус, ты че, не понял? А он Тарзан. Валите отсюда, короче, пока мы
добрые.
Неизвестные в ответ рассмеялись и припомнили Пушкина.
- И ныне дикий Тунгус, и друг степей Тарзан.
И что-то такое сделали, отчего Тарзан ощутил себя взрослым Маугли, а Тунгус
начал дичать на глазах.
С тех пор слухи о них доходили только от дикарей. Но говорили, что с ними
Тунгус и Тарзан тоже не дружат. Держатся особняком в глубине леса, стараясь не
приближаться к границе степи. И иногда над лесом разносится протяжный крик
Тарзана, заслышав который, местные жители меняются в лице и шепчут:
- Не к добру.
Мистика.
Но к мистике в Новгороде уже начали привыкать. А истории с Тунгусом и Тарзаном
тем более не удивлялись. Они оба и прежде были не в себе. Их даже звали в
Новгороде чаще не Тунгусом и Тарзаном, а Крюгером и Долбанутым соответственно.
В прежние времена кто-нибудь обязательно написал про них детектив "Крюгер
против Долбанутого".
Но теперь книжек никто не писал, потому что не на чем и нечем.
Гарин пытался наладить производство бумаги, но успехи были скромны. Так что
бумаги хватало только на переписку с агентурой в Подмосковье.
Сообщения оттуда поступали одно другого интереснее. Например, о том, что
Варяг, бросив крестовый поход, не просто подался на Русь, а лихорадочно собирает
добрых людей, чтобы увести их подальше от чумного города и зачарованной земли.
Они уже начали переправляться через Волгу у Тверского перевоза, оставив
ближнюю Русь князь-кесарю Ивану Васильевичу.
И все это тем более странно, если учесть, что великий князь Олег Киевич
практически бросил пить. Новым глюкам взяться вроде бы неоткуда.
Но эта загадка заинтересовала президента Гарина лишь в порядке общего
расширения кругозора.
А вот другая информация задела его лично.
По эстафетной почте - бегом, на лошадях, на велосипедах, моторках и машинах -
до Новгорода за сутки добралось сообщение о пленении Жанны Аржановой. Гарин
пытался получить подробности из Табора по радио, но там какие-то враги
цивилизации уже разбили передатчики, которые никто не охранял.
Вся боеспособная охрана уже перебралась из Табора в Новгород и его сателлиты.
Одно только "Радио Столицы" продолжало вещать из Останкинского телецентра,
упрямо повторяя изо дня в день:
- Москва жива, пока мы говорим с вами.
Это был странный суд.
Создавалось впечатление, что и обвинитель, и главный судья не хотят смертного
приговора и уж во всяком случае, стремятся любым способом затянуть процесс.
Все было устроено торжественно и чинно - как никогда прежде.
Но никогда прежде Белому трибуналу Армагеддона еще не приходилось судить
архиведьм.
Однако многих эта чинность раздражала.
О чем можно говорить столько времени, если все и так ясно? Надо только
объявить приговор и приступить к аутодафе, а то люди изголодались без зрелищ.
Особенно если учесть, что с хлебом тоже не все ладно.
Рассеянные по лесам крестоносцы постепенно возвращались в город.
Они тянулись тонкими струйками с разных сторон, и три дня великий инквизитор
держал паузу под тем предлогом, что увидеть великое аутодафе должно как можно
больше белых воинов Армагеддона.
Но потом стало ясно, что медлить нельзя.
Солдат разбитой армии собралось в резиденции уже так много, что они легко
могли затоптать любого, кто пойдет против их воли.
Даже великого инквизитора, магистра Белого трибунала Армагеддона.
Ребята специально поймали на улицах города несколько свеженьких сатанистов,
чтобы архиведьме было не так одиноко на костре.
Но главный судья - великий инквизитор Торквемада - что-то мудрил.
С "Молотом ведьм в руках" он утверждал, что девственницы не подлежат сожжению.
Он даже высказывал сомнение, что девственница вообще может быть ведьмой. Ведь
чтобы ею стать, в обязательном порядке надо отдаться дьяволу.
Бес сомнения одолевал великого инквизитора.
А может, это была искра разума.
Не зря же Торквемада говорил императору, что живая архиведьма гораздо полезнее
пепла, развеянного по ветру. О такой ценной заложнице можно только мечтать.
Держа ее у себя, можно ставить любые условия врагам, которые пока что выиграли
первый раунд. Можно выманивать из зачарованной земли самых опасных врагов. Можно
выстраивать самые разные комбинации.
Но на седьмой день крестового похода, когда в резиденцию стали возвращаться
уцелевшие фанатики, не могло быть и речи о том, чтобы долго откладывать приговор
и казнь.
Крестоносцы буквально исходили слюной от злости. Мало того, что они
опозорились в походе, так еще и в Москве за эту неделю чудесным образом
расплодилась всякая нечисть, казалось уже выкорчеванная раз и навсегда.
И машин стало больше, так что поредевшее крестоносное воинство не в силах было
справиться с ними и с сопротивлением их водил и пассажиров.
Если уж на то пошло, то скоро нельзя будет нормально провести аутодафе на
обычном месте - там, где высятся руины храма сатаны на костях невинных
младенцев.
А великий инквизитор лепечет что-то о девственности и объявляет перерыв до
прояснения этого вопроса.
Чего тут, спрашивается, прояснять?
Оставить камеру открытой на ночь, а ведьму привязать получше - и нет проблемы.
Но камеру Орлеанской королевы сторожили черные монахи. И в эту ночь они встали
у дверей в полном составе.
А Торквемада вошел внутрь.
- Что на этот раз ты предложишь мне взамен своей девственности? - спросил он.
Однажды Жанне уже удалось откупиться от него. Тогда она согласилась без
сопротивления принять мучительную смерть на столбе, хотя он предлагал ей
избавление от страданий в обмен на ночь любви. И рекомендовал ей отсечение
головы, как самую легкую, безболезненную и быструю казнь.
Судя по тому, что Жанна до сих пор была жива, она, пожалуй, не прогадала.
Прожить столько времени с отрубленной головой было бы крайне затруднительно. А
казнь на столбе медленная, и спасители успели снять ее с перекладины еще живой.
Но на этот раз она, наверное, предпочла бы отсечение головы.
Все лучше, чем огонь.
Но об этом она не стала говорить.
У нее был другой козырь.
- А тебе не кажется, что я слишком много знаю о тебе. Достаточно много, чтобы
ты навсегда забыл о моей девственности в обмен на элементарное молчание. Ведь
твои добрые друзья не станут требовать от меня доказательств. Им будет
достаточно и намека.
- И тогда меня посадят на цепь рядом с тобой, а мою стражу у этих дверей, -
Пантера указал на двери камеры, - сменят их головорезы. А ты разве не
догадываешься, о чем они мечтают ночь напролет в своем религиозном экстазе?
- Так ты, получается, еще и мой благодетель? Интересно, кто - ангел-хранитель
или демон-искуситель?
- Влюбленный вампир. Говорят, граф Дракула искренне любил всех тех женщин,
которых он сажал на кол. Дедушка Фрейд наверняка усмотрел бы в этом орудии казни
фаллический символ.
- А ты, значит, решил избавить меня от невинности более гуманным способом.
- Конечно, это более гуманно, чем посажение на кол или изнасилование озверелой
толпой.
- Сначала тебе придется убить меня.
- Это исключено. Я танатоман, а не некрофил. Некоторые путают, но они в корне
неправы.
- Не вижу разницы. Все маньяки одинаковы.
- Разница в порядке действий. Не думаю, что ты на самом деле веришь в этот ваш
альбигойский рай. Так неужели ты не хочешь при жизни испытать, что такое
настоящая любовь? Говорят, близость смерти очень возбуждает.
- Я знаю, что такое настоящая любовь.
- Не думаю. Ты просто вбила себе в голову, что девственность оберегает тебя от
бед. И даже теперь продолжаешь на это надеяться.
- А ты этого боишься и поэтому тебе так хочется лишить меня даже этой защиты.
- Я циник и мало верю в мистику. Но если хочешь, можешь думать и так. Никогда
не вредно перестраховаться.
- И ты всерьез надеешься, что я буду тебе в этом помогать?
- Не думаю, что мне так уж требуется твоя помощь.
И он просто шагнул к ней и рывком протянул руку к ее шее.
А через минуту с чувством глубокого удовлетворения обнаружил, что, несмотря на
стойкую потерю сознания, пленница действительно возбуждена.
Великий инквизитор Торквемада стремительно поднялся на судейское место и сухо
уведомил присутствующих, что все препятствия к вынесению приговора по делу
архиведьмы Жанны Орлеанской сняты.
Сама Жанна выглядела подавленной. Она, похоже, действительно верила в
волшебную силу девственности. Во всяком случае, вчера вечером она была гораздо
более дерзкой и самоуверенной, чем сегодня утром.
И это было самым лучшим доказательством, что Торквемада не врет.
В судебном заседании великий инквизитор не стал распространяться о методах
снятия препятствий, но всему залу было известно, каким образом Торквемада лишил
архиведьму сатанинской силы.
В этот раз ее привели на суд обнаженной, и многие в зале не отказались бы
повторить подвиг великого инквизитора - но это было уже бессмысленно. А тяжкий
грех оправдывается только высокой целью.
Об этом часто говорили капелланы Белого воинства, когда речь заходила о том,
грех ли убийство еретиков. И если нет, то как быть с первой заповедью, а если
да, то как быть с отпущением.
Возобладал принцип "Цель оправдывает средства", который со временем
распространился и на другие грехи.
Королева Жанна была не первая девственница, которую инквизиторы лишили
невинности в этих застенках, что когда-то были номерами-люкс на верхних этажах,
где не требовались решетки на окнах, поскольку прыжок отсюда был бы заведомым
самоубийством.
Правда, их обрабатывали не столь гуманно, толпой и без наркоза, и дефлорация
была просто частью пыточного процесса.
А теперь встал вопрос, следует ли пытать Жанну, которая, с одной стороны,
охотно признает себя ведьмой и наотрез отказывается принять истинную веру, а с
другой стороны, не признает судилища белых воинов Армагеддона и не желает
каяться в грехах.
Публика требовала зрелищ в полном объеме и жаждала увидеть пытку прямо в зале
суда. А великий инквизитор с изумлением вопрошал:
- Каких ответов и на какие вопросы вы хотите добиться у этой женщины с помощью
пытки?
Он обернул против кровожадных крестоносцев их же собственное оружие. Вчера они
весь день кричали, что с этой подсудимой все ясно и осталось только вынести
приговор - а теперь вдруг захотели ее пытать.
Но теперь на их прежнюю позицию перешли обвинитель и председатель суда. С утра
уже они твердили, что все сказано, и к сказанному добавить нечего.
Последнее слово было за обвинителем, роль которого на этом процессе играл сам
император Лев.
Он обвинял архиведьму в том, что она чародейством внесла смятение в ряды
крестоносных воинов и навлекла на многих смерть, а других принудила отступить.
Таким образом, она навела порчу на весь крестовый поход и собрала под свои
знамена воинство бесовское.
Крестоносцам лестно было считать, что их разгромили не люди, а бесы и демоны
во главе с архиведьмой. И свидетели, которых суд счел необходимым заслушать,
чеканили, как по-писаному - про рога и хвосты превосходящих сил противника, про
крылатых кентавров, про нагих ведьм на помеле и про черного единорога, на
котором скакала сама архиведьма Жанна.
Гнедую Королеву, на которой ездила Жанна, каждый желающий мог увидеть во дворе
резиденции, но это уже не имело значения.
Все крестоносцы поголовно были убеждены, что их победила нечистая сила, и
теперь для них стала очевидна правота Торквемады, утверждавшего, что сначала
надо избавиться от ересиархов и только потом приниматься за простых еретиков.
Они не понимали только, почему Торквемада возится с самой королевой ересиархов
чуть ли не целую неделю. Ведь за это время она запросто может собрать новую
армию бесов, которая если и не решится штурмовать святое место - резиденцию
белых воинов Армагеддона, то наверняка попытается отбить ее по пути на костер.
Публика выкрикивала эти опасения с места, но у Торквемады был ответ и на это.
- Завтра воскресенье. Ни один бес не посмеет высунуть носа из преисподней.
Тут в зале раздался стоголосый вопль.
Как?! Великий инквизитор собирается тянуть с казнью до завтра?
Но идти на попятный было поздно. Крестоносцы сами заикнулись об угрозе
внезапной атаки бесов. А воскресенье было единственным днем, когда, по их
собственным поверьям, такая атака была в принципе невозможна.
Устало поднявшись на ноги, великий инквизитор провозгласил, наконец,
долгожданный приговор:
- Как архиведьму и королеву ересиархов, нераскаявшуюся еретичку и безбожную
язычницу, виновную в порче и колдовстве, в гибели и поражении доблестных воинов
креста, священный трибунал Белого воинства Армагеддона именем святой и
благословенной единой и неделимой Вселенской церкви приговаривает тебя к смерти
без отпущения грехов и вечному проклятию и предает тебя в руки добрых мирян,
дабы они милосердно исполнили приговор без пролития крови. Да будет так!
И тут случилась неожиданность.
- Я хочу исповедаться! - сказала приговоренная королева.
- Ты приговорена к смерти без отпущения грехов. А святая Вселенская церковь не
исповедует некрещеных язычников.
- Я крещена в православной вере по древнему обряду иеромонахом Серафимом и
тебе, великий инквизитор, это известно лучше, чем кому-либо другому. Я была
пострижена в монахини, но даже после изгнания из монастыря никто и никогда не
отлучал меня от церкви. И я прошу достойнейшего архипастыря Мефодия принять у
меня исповедь.
- Мне присвоен сан кардинала единой Вселенской церкви, и я сам могу принять у
тебя исповедь, - воскликнул Торквемада, стараясь казаться спокойным.
Действительно, он совершенно упустил из виду это обстоятельство. Когда-то ради
освобождения Тимура Гарина из плена Жанна действительно крестилась в скиту
иеромонаха Серафима в предгорьях Шамбалы и даже постриглась в монахини под
именем инокини Анны.
А после восстания рабов, когда Жанна вернулась к вольной жизни валькирий и
снова стала проповедовать альбигойскую ересь, никто не потрудился отлучить ее от
церкви.
Всю эту историю в подробностях знали только Серафим и его босс архиепископ
Арсений, но первый не имел права отлучения, а второй не хотел ссориться с
командой Гарина.
И теперь Жанна имела полное право воскликнуть:
- Мне нет дела до единой Вселенской церкви! Я крещена в православной вере и в
ней же хочу умереть. Почему владыка Мефодий не может принять у меня исповедь?
Сам владыка Мефодий уже шел к ней, бросая гневные взгляды на Торквемаду.
Объединение мефодьевцев с католиками и вселенцами ради совместного истребления
еретиков и иноверцев вовсе не означало примирения вер, и епископ спешил
перехватить заблудшую овцу у конкурентов.
И только один великий инквизитор Торквемада понимал, что покаяние и отпущение
грехов тут совершенно ни при чем.
Просто оскорбленная королева решила выполнить свою ночную угрозу. И тот, кого
когда-то звали Пантерой, перехватив ее взгляд, почувствовал, что на этот раз
другая хищная кошка, похоже, переиграла его.
Пожалуй, он все-таки зря покусился на ее волшебную девственность.
Жанну вели на казнь через территорию Мосфильма, и это только усиливало
нереальность происходяще
...Закладка в соц.сетях
