Жанр: Научная фантастика
Что там, за дверью
....
- Почему вы лишь сейчас обратили на это внимание? - с упреком сказал я. Мы
прошли вдоль вагонов
в поисках свободных купе, я уж подумал, что нам придется делить места с какойнибудь
любопытной супружеской
парой и потому придется прервать разговор до прибытия на станцию Туайфорд,
но в предпоследнем вагоне
свободное купе все-таки нашлось, поезд тронулся, мы расположились друг
напротив друга, и я повторил
свой вопрос:
- Так почему, дорогой Каррингтон, вы в то время не нашли Эмму-Эмилию?
- Потому, сэр Артур, - со вздохом сожаления ответил Каррингтон, - что не
две трети, а все без исключения
свидетели видели Эмму не рядом с домом, где жила Эмилия, а в двух-трех
или более кварталах. Это
большой район, проверять дом за домом у нас не было ни возможностей, ни повода.
А провести окружность и
найти центр мне тогда не пришло в голову...
- А я посвятил вечер чтению своих газетных вырезок, дорогой Каррингтон.
Сравнил фотографию Баскетта
с описанием преступника... Помните, что говорила Эмилия? Ничего общего. Но
я не мог сравнить ее описание
с внешностью...
- Шеридана? - подхватил Каррингтон. - Я тоже о нем подумал. Сходство
действительно есть, сэр
Артур, но знаете... Карикатура. Шарж. Если бы Шеридана изобразил кто-нибудь из
горе-художников, рисующих
всем желающим портреты за полгинеи... Да, было бы сходство, пожалуй.
- То есть под присягой вы не стали бы свидетельствовать...
Каррингтон в сомнении покачал головой и перевел разговор:
- Сэр Артур, вы сказали вчера, что вам известно решение этой загадки, и я
всю ночь пытался с помощью
вашего дедуктивного метода...
- Бросьте! - воскликнул я. - В этом ваша главная ошибка, Каррингтон.
Дедуктивный метод! Он хорош,
когда мы имеем дело с проблемами простыми, как складной стул. Но едва мы
вступаем в область потустороннего,
не зависящего от нашей земной логики, дедуктивный метод только мешает.
Вы пришли ко мне потому,
что три описанных вами случая не ложились в прокрустово ложе полицейских
расследований, в которых
дедуктивный метод играет если не главную, то существенную роль. Но ведь - и вы
не станете отрицать этого,
друг мой! - вы так и не поверили в глубине души в то, что общение с духовными
сущностями возможно, что
оно происходит чаще, чем нам того хочется, и что вчера на наших глазах
происходило именно такое общение!
Вас заинтересовал спиритуализм, потому что вы пришли к нему с помощью дедукции -
все прочие возможности
пришлось отбросить, а в оставшуюся вы так и не смогли поверить. Я прав?
Каррингтон достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар,
вытащил сигарету и стал
шарить в карманах в поисках спичек. Я протянул ему коробок и, пока бывший
полицейский прикуривал, набил
свою трубку. Закуривая, Каррингтон, конечно, обдумывал свой ответ и наконец
сказал:
- Наверное, сэр Артур. Я видел, как работал Нордхилл. Я даже готов
поверить, что он говорил моим голосом.
Но я не усмотрел логики.
- В том и проблема, - устало сказал я, не желая спорить. - Вы ищете логику
там, где ее нет и быть не
может. Отбросьте логику. Отбросьте дедуктивный метод, и вы решите эту несложную
задачу.
- Несложную! - воскликнул Каррингтон, глотнул слишком много дыма и
закашлялся. - Извините,
сэр Артур... Хорошо, я не нашел решения. Объясните мне, в чем оно заключается.
Каким образом не дедукция,
а вера способна связать вместе исчезновение Эммы, появление Эмилии, ее
клептоманию, медиумические сеансы
Нордхилла, его знакомство с девушкой, исчезновение из запертой комнаты и
появление в садовом домике...
- Добавьте к тому вопросы, заданные духом, и ответы на них Эммы-Эмилии, -
напомнил я. - Эти вопросы,
а еще более ответы на них дают ключ к разгадке, но их-то вы даже
перечислять не стали.
- Хорошо, сдаюсь. - Каррингтон демонстративно поднял руки. - Дедукция моя
недостаточно убедительна,
а вера недостаточно сильна. Я - доктор Уотсон, вы - Холмс, мы сидим у
камина, и вы объясняете
своему тупому помощнику...
- Давайте подождем, - прервал я Каррингтона. - Я хотел бы задать Нордхиллу
один-два вопроса... А
пока... Скажите, дорогой Каррингтон, вы читали книгу профессора Джона Данна
"Эксперимент со временем",
она вышла два года назад и стала научным бестселлером?
- Даже не слышал такой фамилии, - пробормотал Каррингтон. - Это философ?
- Можно сказать и так. Речь в книге идет о вещих снах, то есть, по сути, о
такой же связи реального с
потусторонним, как при спиритических сеансах. То, что происходит с человеком во
сне спонтанно и независимо
от сознания, хороший медиум способен осуществить в состоянии бодрствования,
по своей воле. Дедуктивный
метод, дорогой Каррингтон, это поиск правильной тропинки на плоской равнине,
расчерченной клеточками
и стрелками логических связей. Но мир, в котором мы живем сейчас, и тот, куда
мы попадем после смерти,
больше подобны глубокой реке, в которой множество течений, вода сверху теплая, а
внизу ледяная, и дно затягивает
все, что его касается, а иногда река выбрасывает на поверхность то, что
долго покоилось в глубине, и все
это производит впечатление хаоса, хотя на самом деле подчинено строгим
божественным законам. Нам кажется,
что нарушаются связи, и то, что происходило вчера, не может быть следствием
того, что случится завтра,
ведь мы видим верхнее течение, не зная, в каком направлении течет вода в
глубине...
Я осекся, холод проник в мое сердце, я неожиданно вспомнил, о чем
мимолетно подумал вчера вечером,
когда встретил в коридоре дворецкого Найджела. Вспомнил то единственное, что еще
оставалось непросветленным
в моей картине, из-за чего я и медлил с объяснением, почему хотел задать
Нордхиллу вопрос, казавшийся
мне до сих пор чисто академическим, призванным поставить в расследовании
точку, а не оказаться запятой
или даже многоточием.
- Черт возьми! - вырвалось у меня. - Как же я... Господи, Каррингтон,
какой я осел! Все не так, вы
понимаете? Ничего еще не кончилось, и если мы опоздаем...
- О чем вы, сэр Артур? - нахмурился Каррингтон. - Опоздаем? Куда мы можем
опоздать?
Я нетерпеливо посмотрел в окно - поезд проехал Мейденхед и тащился теперь,
как больная сороконожка,
мимо рощиц и полей Уайт-Уолтема. Сколько еще? Четверть часа? А если нас не
будет ждать автомобиль?
Найдем ли мы такси в этой глуши? Может, на станции есть телефон? Хотя бы
предупредить доктора о том,
что...
- Что случилось, сэр Артур? - услышал я будто издалека голос Каррингтона.
- Эмилия... - проговорил я. - Это может произойти в любой момент. Может,
уже произошло...
Больше я ничего не мог объяснить и только со всевозраставшим нетерпением и
ощущением потерянности
смотрел в окно. Поняв, что я взволнован и не способен вести спокойную
дорожную беседу, Каррингтон
углубился в чтение "Тайме", но, переворачивая страницы, бросал в мою сторону
полные беспокойства взгляды.
На привокзальной площади нас ждал автомобиль, и удрученный вид сидевшего
за рулем Джона подсказал
мне, что самое ужасное, о чем я заставлял себя не думать, все-таки
произошло.
- Господа, - сказал Джон, когда машина рванулась с места, - извините,
что... У нас сейчас полиция,
инспектор Филмер...
Бедняга, похоже, не находил слов, чтобы сообщить трагическое известие.
- Что случилось? - воскликнули мыс Каррингтоном, а я добавил:
- С мисс Эмилией, надеюсь, все в порядке?
- Э... - замялся Джон и едва не выпустил руль, отчего машина вильнула и
оказалась бы в кювете, если
бы водитель не проявил неожиданные чудеса сноровки. - Сэр, мисс Эмилия... ее
убили сегодня ночью.
- О чем вы говорите, Джон? - сердито сказал Каррингтон. - Вы лучше следите
за дорогой, иначе сами
станете убийцей.
- Так, сэр, я же говорю: у нас полиция, Нордхилла хотели сразу увезти, но
доктор не разрешил. Его заперли
в палате для буйных, какое несчастье, сэр, никто не понимает, почему он
так поступил и где взял палку,
ее так и не нашли, говорят, выбросил, но куда...
Джон говорил быстро, глотая слова, Каррингтон хотел прервать это
словоизвержение, но я сдавил его
запястье - впереди уже показался знакомый забор, крыша дома и лес, нужно было
иметь терпение и получить
информацию из первых рук, не полагаясь на пересказ взволнованного водителя.
Трое полицейских рыскали по саду, один стоял, скрестив руки, у входа, а в
холле нас ждали доктор Берринсон
и инспектор Филмер.
- Нужно было еще вчера изолировать этого молодчика, - мрачно заявил
Филмер, обменявшись с нами
рукопожатиями.
- Кто-нибудь объяснит толком, что здесь произошло? - спросил Каррингтон,
переводя взгляд с доктора
на полицейского.
- Джон вам не сказал? - пробормотал Берринсон. - Эмилию... Эмму убили.
- Сейчас там работают эксперты, - добавил инспектор. - Тело еще не унесли.
- Можно... - Каррингтон не закончил фразу.
- Идите за мной, - сказал Филмер и повел нас в комнату Эмилии, у двери
которой стояли, переговариваясь,
двое мужчин - по-видимому, это и были полицейские эксперты, о которых
упоминал инспектор.
- Мы закончили, - сказал один из них. - Тело можно уносить.
Филмер кивнул, и мы вошли. Я много раз описывал в своих рассказах мертвые
тела и много раз сам видел
трупы - не только в моргах, но и в прозекторских, и в медицинских
лабораториях, и нечасто - к счастью,
очень нечасто, - там, где людей заставала насильственная смерть. Однако вид
лежавшей на полу девушки поразил
меня настолько, что, бросив единственный взгляд, я отвернулся и, отойдя к
окну, стал смотреть на стоявший
в отдалении садовый домик и темные кроны деревьев. Эмилия, казалось,
спала, лицо ее было спокойно,
но черное пятно вокруг головы не оставляло сомнений в том, что затылок пробит, и
ужасная рана была, без сомнения,
смертельной. Скорее всего девушка умерла сразу, даже не поняв, что с ней
произошло. И наверняка
она видела своего убийцу или даже сама впустила его в комнату - ведь встала же
она с постели, сделала несколько
шагов в направлении двери, а потом обернулась и...
- Комната была заперта? - услышал я за спиной напряженный голос
Каррингтона.
- Нет, - ответил ему голос доктора. - Я отдал специальное распоряжение,
чтобы на ночь двери палат
не запирали, не хотел повторения вчерашнего происшествия.
- Есть отпечатки пальцев? - Это Каррингтон обратился, видимо, к одному из
полицейских экспертов,
- Есть, сэр, - последовал ответ, - на дверной ручке, на книге, что лежит
на столе, на чашке и на этом
блюдце, другое без отпечатков, оно чистое. Все это, насколько можно судить после
беглого изучения, отпечатки
пальцев убитой, кроме единственного отпечатка на ручке двери - он скорее
всего принадлежит убийце.
- Скорее всего! - воскликнул за моей спиной инспектор Филмер. - Это палец
убийцы, и этот убийца
- Нордхилл.
- Действительно, - сказал эксперт, - после предварительного сравнения
можно предположить, что
след большого пальца принадлежит больному по фамилии Нордхилл.
Эксперт старательно выбирал выражения, чтобы не допустить ошибки, но,
похоже, и он не сомневался в
том, кто убийца.
После минутного молчания голос Каррингтона сказал:
- Нордхилл должен был выйти из палаты, пройти по коридору, войти сюда,
выйти... Его видели?
- Нет, - сказал доктор.
- Но в коридорах должны были находиться дежурные! - воскликнул Каррингтон.
- В начале каждого коридора сидел санитар, - сухо отозвался Берринсон. -
Оба утверждают, что никто
мимо них не проходил.
- Оба спали? - возмутился Каррингтон. - Или вы будете утверждать, что
убийца опять стал невидимкой?
Хлопнула дверь, послышались чьи-то грузные шаги, я услышал за спиной возню
и, понимая, что она означает,
прижался лбом к холодному оконному стеклу. Снаружи сиял прекрасный
осенний день, а в этой комнате
сгустилась тьма, рассеять которую не могли ни доктор, ничего в произошедшем
не понявший, ни Филмер,
все понявший совершенно превратно, ни даже Каррингтон, находившийся на
расстоянии вытянутой руки от
разгадки, но все-таки не способный ни понять ее, ни тем более принять.
Когда дверь хлопнула еще раз, я обернулся наконец и увидел то, что ожидал
увидеть: тело унесли, а на
том месте, где расплывалось кровавое пятно, лежал кусок брезента.
- Я не предполагал, сэр Артур, что вы так чувствительны, - тихо сказал,
подойдя ко мне, Каррингтон,
на что я ответил:
- Если бы я дал себе вчера труд хорошо подумать, девушка была бы жива.
- Что мы могли сделать? - сказал Каррингтон, не позволяя переложить
ответственность на мои плечи.
- Запереть Нордхилла?
- Кстати, в палате этого типа - следы крови на притолоке, - вмешался в наш
разговор Филмер. -
Будто кто-то окровавленными пальцами пытался в темноте нащупать дверную ручку.
- Зачем было Нордхиллу убивать девушку? - спросил я, взяв себя в руки.
Эмоции эмоциями, но сейчас
надо было - хотя бы мне! - иметь совершенно трезвую голову, иначе эти трое так
все запутают, что потом
разобраться в истинной картине преступления окажется просто невозможно. - Она
ему нравилась. И он нравился
ей. Некоторые, - я бросил взгляд в сторону Каррингтона, - даже считают,
что парень специально разыграл
представление, чтобы попасть именно в эту лечебницу и оказаться с Эмилией
под одной крышей.
- Этот парень - сумасшедший! - резко сказал инспектор. - Вы можете
предсказать поступки психически
больного? Доктор, вы понимаете, что вашему пациенту будет предъявлено
обвинение в убийстве?
Берринсон покачал головой:
- Одно из двух инспектор, и вы это знаете. Либо Нордхилл отвечал за свои
поступки и его нужно судить,
но тогда что он делал в моей клинике? Либо Нордхилл психически болен, но
тогда за свои поступки он не
отвечает, и судить его невозможно. Его и допрашивать вы не можете в отсутствие
адвоката и меня, его лечащего
врача.
- Значит, отвечать должны вы, - упрямо проговорил Филмер. - Убийство
произошло в вашей лечебнице,
чуть ли не на ваших глазах.
- Вы уже объяснили, сэр, - спросил Берринсон, глядя не на инспектора, а на
часы, висевшие над дверью
палаты, - вы уже объяснили хотя бы себе, куда пропал труп вчера? Как мог
Нордхилл проникнуть в палату
Эммы... Эмилии, если его не видели санитары... Какое все-таки отношение имеет
бедная Эмилия к пропавшей
Эмме? И где, черт побери, орудие убийства, если из здания не выходил никто,
а в больнице ваши люди
обыскали каждый угол?
Я взял Каррингтона под руку, отвел в сторону и тихо сказал:
- Если я сейчас не закурю, со мной случится приступ стенокардии. Давайте
выйдем в холл, вы не возражаете?
Каррингтону хотелось остаться и принять участие в разговоре, у него,
конечно, было свое мнение, и я
даже представлял - какое именно, потому мне и нужно было увести бывшего
полицейского, чтобы дело,
ставшее теперь для меня предельно ясным, не запуталось окончательно. Вряд ли я
мог сейчас хоть в чем-то
убедить доктора и инспектора, но за душу Каррингтона я, пожалуй, был еще в
состоянии побороться.
За дверью стоял санитар, проводивший нас равнодушным взглядом, в начале
коридора у выхода в холл
дежурили двое полицейских, которые не обратили на нас с Каррингтоном внимания,
больных, похоже, заперли
в палатах, сестры милосердия удалились в свою комнату, даже из кухни не было
слышно ни звука, хотя приближалось
время обеда.
Мы сели на диван, я набил табаком трубку и закурил, а Каррингтон вытащил
из портсигара сигарету, но
закуривать не стал, вертел сигарету в руке, потом сунул в угол рта и спросил:
- Вы что-нибудь понимаете во всем этом, сэр Артур? Признаюсь, я в полной
растерянности. Не ожидал
ничего подобного. Совершенно бессмысленное преступление.
- Если Нордхилл сумасшедший... - начал я.
- Он такой же нормальный, как мы с вами! - воскликнул Каррингтон. - Я
нисколько не сомневаюсь в
том, что он стремился сюда, чтобы быть рядом с девушкой, которую... с которой...
Он любил ее, вот что! Почему
он ее убил?
- Нордхилл никого не убивал, - устало сказал я. - Все в этой трагедии вы
переворачиваете с ног на
голову.
- Но улики...
- Каррингтон, - сказал я, - позавчера вы пришли на мою лекцию и остались
поговорить, потому что
нашли в спиритизме смысл. Вы сами рассказали о делах, которые не смогли
распутать только потому, что не
верили в спиритизм. Вы были вчера на сеансе с участием Нордхилла. Вы, как и я,
получили практически всю
информацию об этом деле. Почему вы опять отправились искать убийцу там, где его
никогда не было?
- Нордхилл...
- Нордхилл делал все, чтобы спасти Эмилию, вы это понимаете?
- Спасти? - иронически отозвался Каррингтон и все-таки закурил сигарету,
сломав при этом не меньше
трех спичек.
- Спасти, - отрезал я. - Он и вас предупреждал, помните? Когда говорил о
том, что полицейские
своими действиями в процессе расследования провоцируют убийц?
- Говорил, да. Вы полагаете, в этом что-то есть? То есть, конечно, он
прав: расследование заставляет
преступника совершать некоторые поступки, часто - да что я вам говорю, сэр
Артур, ваш Холмс поступал
точно так же! - часто мы действительно провоцируем неизвестного убийцу на
определенные действия, чтобы
он выдал себя, и тогда...
- Вот-вот, - прервал я слишком длинный словесный оборот Каррингтона, - я и
говорю, что вы ничего
не поняли из слов Нордхилла. Все слова интерпретируются так, как удобно
слушателям. Даже когда говоришь
"это зеленое полотно", остаются шансы быть понятым превратно. Но если все-таки
понимать сказанное буквально?
Верить, понимаете? Ни вы, ни Берринсон, ни тем более Филмер не поверили
ни единому слову, сказанному
Нордхиллом, а ведь он не лгал, он говорил только то, что думал и что
знал...
- Изображая психически больного...
- Никогда и ничего этот человек не изображал. Он все время был искренен -
и особенно тогда, когда
находился в медиумическом трансе, уж в это время быть неискренним попросту
невозможно, как невозможно
приемнику искажать намеренно суть проходящей сквозь него радиопередачи!
Каррингтон поискал глазами пепельницу, обнаружил ее - медную тарелочку на
длинной тонкой, похожей
на ножку гриба, подставке - в противоположном конце холла и, нехотя
поднявшись, перенес пепельницу
поближе.
- Вы полагаете, что знаете правду, сэр Артур, - сказал Каррингтон,
сбрасывая пепел. - Вы уверены,
что знаете ее. Скажите. И главное: кто убил девушку, если не Нордхилл?
- Майкл Шеридан, конечно. - Я пожал плечами, и Каррингтон непременно
поперхнулся бы дымом,
если бы не держал в это время сигарету в пальцах.
- Кто? - переспросил он в изумлении.
- Шеридан. Вы сами рассказывали мне о его признании. Вы сами говорили о
сходстве, пусть и карикатурном.
Много лет назад он уже пытался убить девушку, но тогда у него не
получилось, и лишь теперь он смог
привести свой план в исполнение.
- Это невозможно, сэр Артур! Во-первых, Шеридан имел абсолютно надежное
алиби четыре года назад.
Во-вторых, он умер в Соединенных Штатах, и об этом я вам тоже рассказывал! Вы
хотите сказать, что Шеридана
на самом деле не зарезали в драке...
- Да нет же! - воскликнул я, начиная терять терпение из-за недогадливости
бывшего полицейского.
Поистине, если у нас такая полиция, то неудивительно, что больше половины
преступлений остаются не
раскрытыми. Дело даже не в безнаказанности - преступника, убившего Эмму, ни один
земной суд покарать
уже не в состоянии, - но хотя бы понять происходящее (и происходившее всегда, во
все времена человеческой
истории!) мы должны. Должны, но не хотим. Хотим, но не можем. А если можем, то
не верим сами себе, собственным
глазам, собственным знаниям, собственному здравому смыслу, наконец.
- Нет, конечно, - сказал я спокойно, взяв себя в руки, потому что убедить
Каррингтона я мог, только
проведя его по всей логической цепочке, по которой прошел сам. Я хотел бы иметь
рядом союзника - единственного
в этом мире человека, который, возможно, все понимал даже больше меня,
наверняка больше, хотя - и
это тоже возможно - не догадывался об этом, ведь понимание самых глубинных
причин происходящих событий
может быть и неосознанным. Я знал замечательную женщину, леди Лайзу, вторую
супругу заместителя
министра внутренних дел Эдвина Кроули, - она умерла в прошлом году, и я
безуспешно пытался вызвать ее
дух на нескольких спиритических сеансах, где медиумы, судя по результатам, а
точнее, по отсутствию таковых,
оставляли желать лучшего. Леди Кроули понимала все, о чем ей говорили, до самой
глубинной сути - это было
очевидно, потому что сразу, не задумываясь, давала верные советы каждому, кто
хоте а эти советы получить.
Но ни разу на моей памяти леди Кроули не смогла объяснить, почему она советует
поступить именно так, а не
иначе, почему полагает, что то или иное событие будет иметь именно эти, а не
другие последствия. Она все
понимала, но - чутьем, не имевшим ничего общего с рациональным рассудком. И
сейчас в одной из комнат -
в двух-трех ярдах от нас - томился человек, чье понимание реальности было столь
же глубоким и столь же, по
всей видимости, неосознанным.
- С позволения доктора и инспектора я бы хотел, чтобы мы с вами поговорили
с Нордхиллом, - сказал
я. - Если он ответит на несколько моих вопросов, то вы, дорогой Каррингтон,
поймете, кто кого и за что убил.
И как. И когда.
- Вы только что сказали, сэр Артур, - дипломатично заметил Каррингтон, -
что считаете убийцей не
Нордхилла, который имел все возможности это сделать, а Шеридана, который сделать
этого не мог никак.
- Альберт хотел спасти Эмму, но потерпел поражение, и нам нужно сейчас
поддержать его, а не подвергать
моральным мучениям.
Каррингтон промолчал, обдумывая мои слова и, конечно, не увидев в них
логики и смысла. Между тем в
холле Появились доктор с инспектором. Филмер отдал несколько Распоряжений своим
подчиненным и подошел
к нам, а Берринсон с мрачным видом остановился у окна и принялся смотреть в
сад, размышляя скорее
всего о репутации своей лечебницы.
- Господа, - сказал инспектор, - я не настаиваю на том, чтобы вы уехали,
но, согласитесь, ваше присутствие
здесь уже не имеет смысла. Убийца надежно заперт в Палате для буйных,
официальное расследование
состоится завтра, но решение коронера вполне очевидно, и до суда этот тип будет
биться головой о мягкие стены.
Надеюсь, он их не проломит.
Инспектор был возбужден сверх всякой меры, и убеждать его в том, что не
Нордхилл убил несчастную
девушку, было бессмысленно так же, как бессмысленно останавливать руками
несущийся на всех парах локомотив.
Лучше всего было бы, конечно, дождаться, когда инспектор уедет, и
поговорить с доктором, но, судя по
виду Берринсона, произошедшая трагедия так его надломила и поставила в такую
эмоциональную зависимость
от Филмера, что говорить с врачом было совершенно бессмысленно.
- Надеюсь, что не проломит, - согласился я с инспектором. - Мы с мистером
Каррингтоном уедем
двухчасовым поездом, но перед этим, с вашего, конечно, позволения, хотели бы
задать Нордхиллу несколько
вопросов.
- Хотите посмотреть в глаза убийце, сэр Артур? Профессиональный интерес
литератора? - рассмеялся
Филмер, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. -
Не боитесь, что Нордхилл
на вас бросится? Он, говорят, колотит в дверь. Нет-нет, можете не
прислушиваться, ничего не слышно, дверь
обита войлоком. Хотел бы я иметь подобную комнату в нашем участке, а то порой
бродяги и подвыпившие
фермеры так вопят, что...
- Значит, вы не возражаете? - прервал я поток глупостей, изрекаемых
Филмером.
- Возражаю? Против чего? - Инспектор был так доволен собой, что, похоже,
даже не расслышал моей
просьбы.
- Против нашего краткого разговора с Нордхиллом, - повторил я.
Филмер нахмурился, а доктор, услышав мои слова, произнесенные, каюсь,
слишком громко, обернулся к
нам и сказал, будто бы ни к кому не обращаясь:
- Успокоительное наверняка уже начало действовать, и если кто-нибудь
желает снять с этого человека
показания, то делать это необходимо сейчас, поскольку через полчаса разговор
станет невозможным.
- Не вижу смысла, - пожал плечами Филмер, так же, как и доктор, ни к кому
конкретно не обращаясь
и глядя в пространство между мной и Каррингтоном. Бывший полицейский неожиданно
откашлялся и, бросив
недавно раскуренную сигарету в пепельницу, сказал сухим, не допускающим
возражений тоном:
- Если вам нужно официальное распоряжение из Скотленд-Ярда, я могу его
доставить в письменном
виде. Правда, это займет время, и расследование окажется в затруднительном
положении.
- Мы не нуждаемся в том, чтобы Скотленд-Ярд вмешивался... - запальчиво
начал Филмер, но с каждым
словом голос его звучал все тише, до него очень быстро доходило, что связи
Каррингтона могут доставить
провинциальному инспектору много ненужных неприятностей. - Ну хорошо, - неохотно
согласился Филмер.
- Если доктор не возражает...
Больше всего доктор хотел бы вообще не слышать об этой истории. Только что
на его глазах санитары
погрузили в черный лимузин завернутое в простыню тело бедной Эмилии Кларсон, и
машина с ревом умчалась
по дороге в сторону Туайфорда.
- Через полчаса, - повторил Берринсон свою последнюю фразу, - говорить с
Нордхиллом будет бессмысленно.
Придется отложить... А завтра разбирательство... Идите за мной,
господа. Только имейте в виду,
старший инспектор, и вы, сэр Артур: как только я подам знак - вот так, подниму
руку ладонью к вам, - прекращайте
все разговоры и покидайте палату.
- Конечно, - согласился я.
- В палате не курят, - напомнил доктор, и мы с Каррингтоном согласно
кивнули.
Берринсон пошел вперед, мы - за ним, и замыкал нашу группу инспектор,
недовольный тем, что инициатива
в который уже раз за прошедшие сутки ускользнула из его рук.
Мы прошли мимо палаты Нордхилла, дверь в нее была приоткрыта, и я успел
разглядеть, что там меняют
постельные принадлежности - похоже, доктор был уверен в том, что сюда Альберт не
вернется. В конце коридора
оказалась дверь на лестницу, и мы спустились в подвальное помещение - не
скажу, что сырое, но довольно
мрачное, хотя, вероятно, и это впечатление возникло из-за понимания того,
что находишься под землей.
Короткий коридор был аккуратно побелен, и в конце его (по-моему, в точности под
кабинетом доктора Берринсона)
находилась дверь, даже на вид горазд
...Закладка в соц.сетях
