Жанр: Научная фантастика
Что там, за дверью
Павел Амнуэль
ЧТО ТАМ, ЗА ДВЕРЬЮ?
В зале горели люстры, и я хорошо видел лица людей, сидевших в первых
рядах. Я всегда смотрел на эти
лица, когда читал лекцию. Мне нравилось наблюдать, как менялось их выражение,
когда я рассказывал о случаях,
свидетелем которых был сам. И о тех доказанных случаях, свидетелем которых я
не был, но очевидцы -
заслуживающие полного доверия люди - рассказывали мне в мельчайших деталях обо
всем, что происходило
на их глазах.
Джентльмен, сидевший в первом ряду - грузный мужчина лет пятидесяти в
черном костюме, серой рубашке
и строгом темном галстуке, - и его юная спутница, чью руку он держал на
протяжении всего моего выступления,
как мне показалось, откровенно скучали, когда я произносил
вступительное слово, и так разозлили
меня, что я обратил свои слова непосредственно к ним:
- Я хочу сегодня поведать вам о том, что касается судьбы каждого мужчины и
каждой женщины, присутствующие
здесь. Конечно, Всевышнему ничего не стоило, послав ангела сюда, на
Кинг-Уильям-стрит, обратить
всех в спиритизм. Но по Его закону, мы должны сами, своим умом найти Путь к
спасению, и путь этот
усыпан терниями.
Джентльмен с первого ряда смутился, увидев, что взгляд мой направлен в его
сторону, но сразу придал
лицу выражение высокомерного пренебрежения. Я начал рассказывать о случае в
Чедвик-холле, а потом о сеансе
в Бирмингеме и, наконец, о том, что проделывал дух Наполеона, вызванный
медиумом Сасандером в Риджент-менор,
и с удовлетворением заметил, что на лице этого джентльмена появилось
удивленное выражение,
он нахмурился, на какое-то время выпустил руку своей спутницы, а когда вновь о
ней вспомнил, то выражение
его лица было совсем отрешенным - я уже "взял" его, он стал моим, мне нравились
эти моменты, они воодушевляли
меня, они не то чтобы придавали мне сил, но лишний раз (хотя разве хоть
какой-нибудь раз может
быть лишним?) показывали: всех можно убедить, даже тех, кто не верит в Творца и
Божий промысел, - пусть
они остаются в своем неверии, но фактам, свидетелям они обязаны если не
поверить, то понять, что не могли
столь разные очевидцы в столь разных местах и при столь различных
обстоятельствах ошибаться, говорить неправду
или, того хуже, намеренно мистифицировать близких им и дорогих людей.
Когда я закончил, джентльмен с первого ряда сначала оглянулся назад, будто
только теперь обнаружил,
что находился в зале не один со своей спутницей, а потом начал громко
аплодировать, не стараясь теперь уйти
от моего взгляда, а напротив, поймать его и, возможно, просить взглядом прощения
за свое недостойное неверие.
Спутница его хлопала вежливо, она относилась к числу тех холодных женщин,
которые держат мужчин в
узде, как запряжную лошадь, командуют ими, но сами не способны на сильные
чувства, и холодность их обычно
делает супружескую жизнь подобной бескрайней пустыне, где на пути каравана,
бредущего в бу-ДУщее, не
встретится ни одного оазиса.
- Спасибо, господа, - сказал я, чувствуя, как зарождается огонек боли в
левом боку чуть ниже сердца.
- Спасибо, Что вы пришли и выслушали меня со вниманием.
Я прошел за кулисы, где меня ждал Найджел, надел поенное им пальто, потому
что на улице, по словам
моего дворецкого, стало прохладно, и направился к боковому выходу сопровождаемый
взглядами театральных
рабочих, слушавших мое выступление из-за кулис и не смевших подойти ко мне,
чтобы задать наверняка мучившие
их вопросы. Я сам подошел бы к этим людям, но боль в левом боку заставила
меня идти к выходу, не
глядя по сторонам. Разумеется, я не подал виду - шел, выпятив грудь, как
гренадер на плацу, и высоко подняв
голову, но страх, возникавший у меня всякий раз, когда начинался приступ
стенокардии, страх, о котором не
знал и не должен был знать никто, даже самые близкие люди, даже Джин - тем более
Джин! - кто-нибудь
мог прочитать в моем взгляде, и потому я смотрел поверх голов, что наверняка
выглядело со стороны признаком
дешевого снобизма, который я сам не терпел ни в себе, ни в своих друзьях и
знакомых.
У выхода стоял, подпирая стену, мужчина в черном костюме - тот, с первого
ряда. Спутницы с ним не
было, мужчина выглядел смущенным, я не мог пройти в дверь, не задев этого
человека, - ясно было, что он
дожидался моего появления, и заговорил, как только мы встретились взглядами.
- Прошу прощения, сэр Артур, - сказал он, - мое имя Джордж Каррингтон, и
если у вас найдется для
меня несколько минут - не больше, я не собираюсь злоупотреблять вашим вниманием,
- то мы могли бы поговорить
о вещах, которые, я уверен, вызовут ваш интерес. А может, даже...
© П.Амнуэль, 2005
Он умолк, глядя на меня, прислушивавшегося не столько к его словам,
сколько к собственным ощущениям,
о которых не нужно было знать никому, тем более - постороннему человеку,
пришедшему на лекцию
лишь за компанию с молодой особой, а теперь готовому изменить свои устоявшиеся
взгляды и сообщить об
этом человеку, под чьим влиянием эти взгляды столь радикально изменились.
Я широко улыбнулся и протянул руку со словами:
- С вами была красивая молодая леди, ваша дочь, вы оставили ее в зале?
Он смутился еще больше и, отвечая на мое пожатие, сказал:
- Патриция поехала домой, я взял ей такси, потому что хотел переговорить с
вами, но... Вы плохо себя
чувствуете, сэр Артур? Я могу вам помочь?
Он мог помочь мне дойти до машины, но я - надеюсь, не очень невежливо -
оттолкнул его руку, Найджел
распахнул перед нами дверь, и я поспешил выйти на улицу, где было хотя и
очень прохладно для сентябрьского
дня, но свежий ветерок, перелетавший от дерева к дереву и срывавший
желтые листья с крон, мог
вернуть меня к жизни быстрее, чем лекарства, лежавшие в аптечке в машине.
Боль действительно отпустила меня - не совсем, но достаточно, чтобы не
думать о ее существовании,
- мой спутник следовал за мной на расстоянии шага, Найджел распахнул заднюю
дверцу машины, и я, пригласив
мистера Каррингтона (надеюсь, я правильно расслышал фамилию), сел рядом.
Найджелу, занявшему водительское
место, я сказал:
- Сделаем круг вокруг Риджентс-парка, хорошо? Я хочу поговорить с мистером
Каррингтоном.
- Вы действительно хорошо себя... - начал фразу мой новый знакомый, но я
перебил его словами:
- Вы не так давно оставили службу, верно?
- Три месяца назад, - механически ответил Каррингтон и лишь после этого
хлопнул себя ладонями по
коленям и воскликнул: - Вы именно тот человек, которому я давно мог рассказать
все! Но мне казалось настолько
невежливым вас беспокоить...
Он умолк на мгновение и спросил с ненаигранным интересом:
- Как вы догадались, что я недавно оставил службу и что со мной на лекции
была моя дочь?
Я мог бы, конечно, сыграть с ним в любимую игру плохих сыщиков, но сейчас
у меня не было настроения
для мистификаций, и я ответил коротко:
- Мне так показалось. Я мог попасть пальцем в небо, но рад, что не ошибся.
Мистер Каррингтон не поверил моему объяснению, он вообразил, что я
применил знаменитый дедуктивный
метод, согласно которому следовало бы сказать, что джентльмену его возраста
и положения не пристало
являться в общественные места с молодой любовницей, а женой ему эта женщина быть
не могла, потому что на
ее пальце (и на его тоже, кстати говоря) не было обручального кольца, а если еще
принять во внимание бросавшееся
в глаза фамильное сходство, то кем еще могла быть эта милая девушка, если
не дочерью стареющего
мужчины, оставившего службу, о чем свидетельствовала его выправка, прямая спина
и поза, которую он не мог
изменить, даже сидя в первом ряду партера?
- Вы и не могли ошибиться, - убежденно заявил мистер Каррингтон. - Верно,
Патриция - моя дочь,
жену мою звали Эдит, она скончалась одиннадцать лет назад, и я больше не
женился. Еще три месяца назад я
служил в Скотленд-Ярде в должности старшего инспектора, занимался криминальными
расследованиями и
вышел на пенсию на пять лет раньше срока, потому что... Впрочем, это совершенно
не важно.
- В полиции сейчас много нововведений, - сказал я, откинувшись на спинку
сиденья и нащупав в кармане
пальто свою трубку; я не стал ее доставать - нельзя курить сразу после
приступа стенокардии, даже такого
легкого, как сегодня. - И для вас наверняка неприемлемы взгляды молодых
начальников.
- Не я один такой, - сказал мистер Каррингтон, отвернувшись к окну, чтобы
скрыть от меня возникшее
и исчезнувшее напряжение. - Сэр Артур, - решился он наконец перейти к делу,
- я хочу рассказать -
возможно, это пригодится вам в вашей просветительской деятельности, - о
нескольких случаях из моей практики.
Это удивительные случаи, но говорить о них мне не позволяла прежде моя
должность.
Мы ехали вдоль восточной ограды Риджент-парка, и в открытое окно машины
свежий ветер приносил
слабый запах роз - впрочем, я понимал, что это всего лишь игра моего
воображения. Мистер Каррингтон
умолк, дожидаясь разрешения начать свое повествование, а я думал о том, что,
если рассказ окажется интересным,
нужно будет его записать, а потому следовало бы нам, пожалуй, поехать домой
и там, за чашкой чая или
рюмкой бренди, продолжить разговор, суливший, как мне уже начало казаться,
немало любопытных откровений.
- Мистер Каррингтон, - сказал я, - вы меня заинтриговали. Надеюсь, вы не
станете возражать, если я
приглашу вас к себе? Это недалеко, пять минут езды. Вести серьезные разговоры в
машине - верх неприличия,
вы согласны?
- О, конечно! - воскликнул мистер Каррингтон, и через четверть часа
(Найджелу пришлось ехать в
объезд, потому что Риджент-стрит оказалась перегороженной - там то ли расширяли
тротуар, то ли начали
проводить археологические раскопки) мы сидели в моем кабинете - я в своем
любимом кресле, а гость на диване
перед журнальным столиком, Джин что-то обсуждала (слишком громко, как мне
показалось) с Адрианом
за стеной в библиотеке, я достал из бара початую бутылку бренди, рюмки и
предложил:
- Выпейте, мистер Каррингтон, и расскажите о том, что вас волнует.
- Случаи, о которых я хочу рассказать, - начал мой гость, пригубив
напиток, - происходили в разное
время. Объединяет их то, что расследование каждого из них так и осталось
незавершенным, хотя однажды дело
даже было доведено до суда.
Дослужившись до старшего инспектора, - продолжал мистер Каррингтон, - я
перестал заниматься
мелкими преступлениями, простыми делами. Семь лет назад - да, это было почти
сразу после окончания войны
- утонул в реке некто Мортимер Блоу, тридцати шести лет, рабочий Бредшомской
мануфактуры. На сочельник
он выпил с друзьями, они о чем-то повздорили, как это часто бывает, и,
чтобы привести мозги в порядок,
отправились на берег Темзы в районе моста Перфлит, где, как вы знаете, нет
бетонного ограждения и можно
подойти к самой воде. Там спор вспыхнул с новой силой, завязалась драка, ктото
сильно толкнул мистера
Блоу, и он повалился в реку, да так и не встал - видимо, Ударился головой о
корягу. Было темно, драка продолжалась,
никто не обратил внимания на то, что одним драчуном стало Меньше.
Разумеется, в конце концов
бессмысленное махание руками прекратилось, к синякам приложили монетки и
отправились мириться в ближайший
кабак, где и просидели почти до утра, так и не вспомнив об отсутствии
Мортимера Блоу.
Утром Минни, жена мистера Блоу, обеспокоилась отсутствием мужа и пошла к
его друзьям, от которых
и узнала о драке и исчезновении супруга, которого никто не видел с самого
вечера. Осмотрели берег, не нашли
никаких следов пропавшего, и только тогда Минни обратилась в полицию. Ко мне это
дело попало после того,
как тщательные поиски не привели ни к каким результатам, шли восьмые сутки после
исчезновения мистера
Блоу, и его жена вдруг заявила сержанту Бакхэму, что супруг ее умер и сказал он
ей об этом сам, явившись ночью
домой в виде призрака.
- В виде призрака? - вырвалось у меня, и рука сама потянулась к блокноту,
чтобы записать несколько
слов для памяти.
- Именно так она сказала и настаивала на своем, - кивнул мистер Каррингтон
и отпил глоток из рюмки.
- Более того, по ее словам, несчастный супруг пытался объясните ей, где
именно нужно искать его тело, но
то ли у него не было опыта в общении с живыми, то ли она не могла его понять,
будучи парализована страхом,
- как бы то ни было, она лишь твердила, что Мортимер знает, где лежит, но
выразить это не в состоянии, и
еще одной такой ночи наедине с покойным она не выдержит.
Я поговорил с этой женщиной, - продолжал мистер Каррингтон, - и по крайней
мере убедился в том,
что она действительно чрезвычайно напугана. Ей было страшно возвращаться домой,
но ее туда тянула неодолимая
сила. Женщину звала к себе сестра, живущая в Уэльсе, но миссис Блоу
ответила отказом, хотя страх заставлял
ее не спать ночи напролет и даже не гасить в доме электричества, потому
что оставаться одной в темноте
было свыше ее сил. Призрак, однако, являлся и при свете - белесым облачком,
переплывавшим из комнаты
в комнату, - и все пытался что-то сказать, мычал, бранился...
Я знаю, о чем вы сейчас думаете, сэр Артур, - прервал рассказ мистер
Каррингтон и допил наконец свое
бренди. - Вы удивлены: почему никто из полицейских не остался с этой женщиной на
ночь для того хотя бы,
чтобы проверить ее показания. Сержанту Бакхэму это не приходило в голову,
констебль Бертон не собирался
бодрствовать ночи напролет, проверяя всякий, по его выражению, бред, а я был
занят другим делом - убийством
в Вудгрине - и вызвал миссис Блоу в Ярд. Эмоциональный рассказ женщины не то
чтобы поколебал мои
убеждения - кто же в наш просвещенный двадцатый век верит в призраков? - но для
продолжения следственных
действий - или отказа от них - я должен был убедить самого себя, что
свидетельница что-то скрывает.
Возможно, она сама каким-то образом была причастна к исчезновению супруга, а
россказнями о призраках
пыталась отвлечь внимание полиции.
Так вот и оказалось, - сказал мистер Каррингтон, сложив руки на груди,
будто отгораживаясь этой позой
от упреков, которые могли быть высказаны в его адрес, - что на следующий
вечер я приехал домой к миссис
Блоу и остался у нее на ночь. Не желая компрометировать женщину, я
расположился в кухне, отделенной
от спальни маленькой гостиной. Я взял с собой несколько последних номеров
"Тайма" и - собирался коротать
время до утра за чтением статей о политических событиях в послевоенной Европе.
Я слышал, как миссис Блоу ходила по комнате, потом стало тихо, я открыл
журнал, было это - как сейчас
помню - около полуночи, и вдруг раздался такой ужасный крик, что кровь, как
любят писать романисты,
застыла в моих жилах. Я бросился в спальню, не думая в тот момент о том, что
миссис Блоу может быть, мягко
говоря, не совсем одета. Бедная женщина - на ней действительно была только
ночная рубашка - стояла босиком
на кровати, смотрела в дальний от меня угол и беспрерывно вопила, да так
громко, что я до сих пор не понимаю,
почему этот вопль оставил равнодушными соседей - ведь его наверняка было
слышно на противоположном
конце улицы.
И вот что я вам скажу, сэр Артур: возможно, мне показалось - там, куда
смотрела миссис Блоу, я действительно
увидел странную туманную фигуру, ее почти невозможно было различить при
электрическом освещении,
но когда смотришь не прямо, а боковым зрением... Фигура проплыла в
воздухе до стены и скрылась в
ней, я услышал приглушенное бормотание, но абсолютно не уверен, что это не было
игрой моего воображения.
"Господи, - рыдала миссис Блоу, опустившись на подушки, а я стоял поодаль,
не представляя, как вести
себя в этой ситуации, - Господи, наставь меня... Господи, Господи..."
Я подал ей воды, поднял с пола одеяло, укрыл женщину, потому что она
дрожала как осиновый лист, и
сказал:
"Все в порядке, миссис, я побуду с вами, с вашего разрешения, или
позвольте мне вызвать вашего врача,
он пришлет сиделку..."
Я сразу понял, что сморозил глупость: у семейства Блоу не было личного
врача, а сиделка была бедной
женщине не по карману.
Миссис Блоу посмотрела на меня странным взглядом, который я и сегодня не
могу описать известными
мне словами, и мне не оставалось ничего иного, как покинуть спальню. Больше
всего я хотел бы в тот момент
оказаться в своей постели, но невозможно было покинуть дом, так же как
невозможно было и оставаться, -
согласитесь, сэр Артур, ситуация сложилась в высшей степени щекотливая, но
винить я никого не мог, поскольку
сам напросился на это, мягко сказать, совершенно не нужное мне
приключение.
Оставшееся до утра время я провел в кухне - читал журналы, курил и
прислушивался к любому звуку.
Ничего, однако, больше не произошло, и в семь часов - хозяйка, по-видимому, еще
спала, но я не стал врываться
в спальню, чтобы проверить это, - я покинул дом и отправился в Ярд, чтобы
приобщить к делу об исчезновении
мистера Блоу свои профессиональные наблюдения.
Весь день я был занят другими расследованиями, а ближе к вечеру, когда я
вернулся в Ярд, чтобы подвести
кое-какие итоги, мне сообщили, что меня дожидается посетительница. Это
была миссис Блоу - бледная,
с трясущимися руками. Она сказала, что не выдержит еще одной такой ночи, подруга
посоветовала ей обратиться
к сильному медиуму, чтобы тот поговорил с духом ее мужа и убедил его или
вернуться в этот мир, или
оставить супругу в покое. Я хотел высмеять это нелепое желание, но когда увидел,
с какой мукой смотрела на
меня миссис Блоу, слова застряли у меня в горле. Я только пожал плечами и
сказал, что, если у нее появятся
какие-нибудь сведения об исчезнувшем супруге, ей следует немедленно обратиться в
Ярд.
Возможно, я должен был согласиться на ее предложение и присутствовать на
спиритическом сеансе,
чтобы исключить все возможности для неправильных выводов, но я очень устал в тот
день и принимать участие
во всяких глупостях - извините, сэр Артур, в то время я был убежден, что
это именно глупости и ничего
более, - я не желал.
Прошло три или четыре дня, время от времени я вспоминал о деле Блоу,
справлялся у констеблей о том,
есть ли новые сведения, но тело так и не было найдено, миссис Блоу тоже не
давала о себе знать - я решил,
что и ей ничего нового известно не стало. Кажется, на пятый день мне нужно было
представить комиссару отчет
о законченных делах, дело Блоу было одним из таких, и перед тем, как
поставить точку, я послал сержанта
Эмиссона на Перфлит-роуд, поскольку телефона у супругов Блоу не было и получить
сведения иным способом
не представлялось возможным. Сержант вернулся через час в сопровождении женщины,
в которой я не сразу
узнал миссис Блоу. Она больше не носила траур, во взгляде ее не было и следа
былого страха.
"Вы не поверили мне, - сказала она, - но в тот же вечер мисс Александер -
это замечательная женщина,
у нее великая сила, - согласилась вызвать дух моего мужа, и мы устроили
сеанс в нашей квартире. Нас
было шестеро, я назову вам имена этих людей, и каждый подтвердит истинность
того, что произошло. Дух
Мортимера явился по первому зову и был счастлив, что его наконец вызвали, он
может сообщить то, что намеревался,
и спокойно после этого удалиться в тот мир, куда он никак не мог
попасть. Его спросили о произошедшем..."
- Извините, мистер Каррингтон, - в волнении прервал я разговорившегося
гостя, - извините, но это
важно, и потому я решился прервать ваш рассказ. Дух Мортимера Блоу говорил через
медиума или отвечал на
вопросы посредством тарелочки или постукиваний?
- О! - удрученно сказал Каррингтон и развел руками, всем видом показывая,
что не в его силах ответить
на такой простой, но важный вопрос. - Видите ли, сэр Артур, я был тогда
полным профаном в подобного
рода делах, мне и в голову не пришло спросить... Вообще говоря, я отнесся к
рассказу с изрядным скептицизмом,
но выслушал до конца, то есть до того момента, когда она сказала: "Мой муж
умер, ударившись головой о
корягу, когда упал в воду, тело его долго плыло по течению, и его прибило к
камышам на левом берегу напротив
Грейвзенда, где никто не искал".
Я спросил, - продолжал мистер Каррингтон, - не сказал ли ей дух мистера
Блоу, по каким приметам
нужно искать место, где... Вы понимаете, сэр Артур, это был чисто формальный
вопрос, я не верил ни одному
слову, наверняка придуманному медиумом, чтобы успокоить бедную женщину. "Нет, не
сказал, - ответила
она, - дух моего мужа обещал покинуть этот мир, дав мне наконец покой. Он
счастлив там, а я - так он завещал
- должна быть счастлива здесь".
Больше она не сказала ни слова и ушла, подписав по моей просьбе свои
показания, которые я приобщил
к делу, представляя, какую усмешку вызовут они на лице комиссара, если он
удосужится читать эти скучные
страницы.
- Но вы, надеюсь, обследовали место, на которое указала миссис Блоу? -
спросил я, закончив наконец
набивать табаком одну из своих глиняных трубок и прикурив от длинной спички. -
Верили вы ее словам или
нет...
- Но проверить их было моим профессиональным долгом, - кивнул мистер
Каррингтон. - Да, сэр Артур.
На следующее утро я связался с полицейским участком Грейвзенда и попросил
отправить одного или двух
человек к камышам на противоположном берегу Темзы. Это было сделано, и тело
мистера Блоу действительно
нашли в воде - правда, не в камышах, как утверждал призрак, а дальше по течению.
Видимо, во время прилива
тело вынесло из камышей и прибило на Чимназскую отмель, где его и обнаружили.
- Так! - с мрачным удовлетворением воскликнул я. - Разумеется, было
проведено опознание?
- Миссис Блоу опознала супруга, - кивнул мистер Каррингтон, - а
проведенная экспертиза (честно
говоря, была у меня мысль, что жена могла убить мужа по каким-то неизвестным мне
причинам, а потом разыграть
комедию с призраком) показала, что мистер Блоу действительно умер уже в
воде от того, что потерял
сознание и захлебнулся. И след от удара тупым предметом - или о тупой предмет -
тоже был обнаружен. В
общем...
Мистер Каррингтон развел руками, показывая, что по этому делу ему больше
добавить нечего.
- Чрезвычайно интересно! - воскликнул я, наслаждаясь впервые за этот
долгий день вкусным табачным
дымом. - Чрезвычайно! Все правильно - дух не мог покинуть земную обитель,
зная, что тело не найдено
и не похоронено. Потому он и являлся бедной вдове. Она, конечно, поступила
совершенно правильно, устроив
спиритический сеанс - как иначе дух ее супруга мог сказать, где находится
тело... Впрочем, - прервал я себя,
- у вас в запасе, дорогой мистер Каррингтон, есть, как вы сами сказали, еще и
другие истории? Я с нетерпением
жду продолжения вашего рассказа - наверняка оно окажется еще более
удивительным!
- Да. - Каррингтон покосился на бутылку, и я, разумеется, тут же наполнил
до краев его рюмку и
предложил дольку лимона и шоколад, от чего он не отказался, и несколько минут
прошли в молчании, пока мой
гость, к которому я испытывал все больший интерес, собирался с духом, чтобы
перейти к следующему этапу
повествования. - Да, - повторил Каррингтон, допив бренди и закусив шоколадкой, -
вы правы, сэр Артур,
вторая история удивительнее первой, а третья еще более удивительна... Была весна
двадцать второго года, я
собирался в отпуск, моя жена Эдит хотела... Впрочем, это не важно.
Несколько вопросов о семейной жизни моего гостя вертелись у меня на языке,
но я сдержал естественное
любопытство.
- Второе дело, о котором я хочу рассказать, - продолжал мистер Каррингтон,
сложив руки на груди и
всем своим видом показывая, что лучше его не перебивать, - это дело Эдуарда
Баскетта, которого судили в
двадцать втором году по подозрению в убийстве девушки Эммы Танцер. Как я уже
говорил, произошло это
поздней весной, я собирался в отпуск, и у меня совсем не было настроения
возиться с делом, которое не сулило
быстрого завершения. Двадцать четвертого мая Эмма Танцер, двадцати двух лет,
продавщица в магазине женской
одежды на Ганновер-стрит, вышла вечером из своей квартиры на той же улице в
сопровождении приятеля
по имени Эдуард Баскетт. Молодые люди собирались посетить кинематограф, где в
тот вечер, как, впрочем,
весь месяц, шли комические фильмы с участием Бестера Китона. В зал они вошли -
билетер на входе вспомнил
эту пару, - но домой после сеанса девушка не вернулась. Эмма снимала
квартиру вместе с подругой
Джейн Симпсон, тоже продавщицей. Поздно ночью, обеспокоенная отсутствием
компаньонки, Джейн позвонила
Баскетту, и тот очень удивился, потому что, по его словам, довел Эмму де ее
подъезда. Молодой человек
немедленно приехал на такси, и вдвоем с Джейн они обошли ближайшие кварталы хотя
и понимали, что в этом
было немного смысла. Затек, Баскетт позвонил в полицию, и дело попало в Ярд
после того, как в местном полицейском
участке оказались бессильны прояснить ситуацию.
Мне удалось обнаружить довольно странные факты, которые наводили на мысль
о том, что к исчезновению
Эммы Танцер причастен ее юный друг. Во-первых, опрос жителей первого этажа
дома, где жила девушка,
а также жителей дома напротив показал, что в то время, когда, по словам
Баскетта, он проводил Эмму домой,
никто не видел, как она входила в подъезд или хотя бы проходила по улице. Это,
конечно, ничего не доказывает,
но дело в том, что как раз в это время четверо свидетелей видели, как мисс
Танцер и мистер Баскетт шли по
Риджент-стрит, разговаривая на повышенных тонах. Риджент-стрит находится в
противоположном конце Лондона,
где Эмма Танцер жила до того, как сняла квартиру рядом с местом работы,
там она и с Баскеттом познакомилась,
так что соседи знали обоих и сами заявили в полицию, когда прочитали в
газетах об исчезновении
девушки.
Дальше - больше. Тот же билетер, который впустил молодых людей в зал
кинематографа, вспомнил,
что они не досидели до конца фильма, так ему, во всяком случае, показалось. Я
допросил контролера в зале, и
он подтвердил: парень и девушка, соответствующие по описанию мистеру Баскетту и
мисс Танцер, покинули
зал минут за двадцать до конца сеанса, он открывал им дверь и запомнил, как они,
по его словам, дулись друг
на друга - видимо, когда смотрели фильм, между ними произошла
...Закладка в соц.сетях
