Жанр: Религия
Папство. Век двадцатый.
.... По новому порядку кардиналы, не
принимающие участие в конклаве по неуважительным причинам, автоматически
отлучаются от церкви. Избрание папы осуществляется ровно 2/3 голосов
участников конклава. Если же число голосующих не делится на 3, то требуется
2/3 плюс 1 голос. По инструкции Пия XII вся документация по избранию папы
подлежала уничтожению, теперь же она передавалась для хранения в секретный
архив Ватикана. Доступ к этой документации разрешается только с согласия
папы. Таковы были распоряжения Иоанна XXIII относительно избрания своего
преемника.
25 ноября папе исполнился 81 год. Собор направил ему теплое
приветственное послание. Поздравительные телеграммы папа получил от многих
своих сторонников из разных стран мира. В этот день вечером папе стало
плохо, у него резко поднялась температура. Врачам с трудом удалось поставить
его на ноги. Они советовали папе изменить свой режим, больше отдыхать,
лечиться, но Иоанн XXIII, почувствовав некоторое облегчение, вновь вернулся
к своим делам. Он спешил довести до конца начатую им реформу католической
церкви, чувствуя, что времени у него оставалось совсем немного.
На первой сессии собора довольно решительно с критикой консервативных
порядков в церкви выступали прелаты из развивающихся стран. Индийцы и
африканцы требовали сделать католическую церковь менее "западной", более
универсальной. Один африканский епископ протестовал против того, что черта
обычно изображают черным, а Христа и всех святых-белыми. В этом он
усматривал расовую дискриминацию по отношению к католикам-неграм.
28 ноября 1962 г. бразильский епископ Элдер Камара, выступая перед
журналистами, предложил закрыть первую сессию не благодарственным, а
покаянным молебном. Он выразил также недовольство по поводу того, что собор
до сих пор не затронул ни одного крупного вопроса современности. Элдер
Камара одновременно высказал похвалу в адрес Иоанна XXIII и объявил, что
папа намерен создать комиссию для изучения проблем слаборазвитых стран,
демографического взрыва, голода, атомной войны, мира.
7 декабря, в канун закрытия первой сессии собора, другой
латиноамериканец-епископ Куэрнаваки (Мексика) Мендес Арсео выступил с
предложением снять с евреев нелепое обвинение в убийстве Иисуса Христа и
установить дружеские отношения с масонами, преданными анафеме Пием IX и
Львом XIII.
Вокруг этих вопросов развернулись жаркие дебаты на последующих сессиях
собора.
8 декабря первая сессия собора закончила свою работу. Был объявлен
перерыв до сентября 1963 г. На закрытий сессии выступил Иоанн XXIII. Он
выразил надежду, что собор завершит свою работу в следующем году. Зная
состояние здоровья папы, соборные отцы опасались, что видят его в последний
раз.
Итоги первой сессии.
Соборные отцы разъезжались по домам, а мировая печать подводила итоги
первой сессии вселенского форума католической церкви.
Сторонники интегристов, приверженцы пачеллианского курса, кипели от
негодования, обвиняли Иоанна XXIII в потворстве еретикам, чуть ли не в
симпатиях к коммунизму. Они утверждали, что папа пустил "красного" дьявола в
церковь, что он невменяем, безответствен. Весьма красноречиво в этом
отношении было заявление кардинала Оттавиани, который сказал: "Я надеюсь
умереть до окончания собора, ибо тогда я умру как кардинал святой римской
церкви, а не как чиновник пропротестантской и прокоммунистической церкви".
Напротив, сторонники обновления церкви были довольны результатами
первой сессии собора. Хотя на ней не была принята ни одна схема, ни один
документ, сам ход соборной дискуссии показал, что интегристы находятся в
меньшинстве и вынуждены сдавать одну позицию за другой. Обновленцы были
настроены весьма оптимистично. Годичный перерыв между сессиями собора они
надеялись использовать для мобилизации и сплочения своих сил, для пропаганды
своих взглядов в печати, с тем чтобы еще более успешно сразиться с
интегристами на второй сессии собора. Правда, эти радужные надежды
омрачались болезнью Иоанна XXIII. Его смерть могла изменить расстановку сил
на соборе в пользу интегристов. Но споры и разногласия внутри церкви уже
зашли так далеко, что, по мнению обновленцев, кто бы ни пришел на смену
Ронкалли, он будет вынужден считаться с их мнением.
Ив Конгар, известный французский богослов и сторонник обновленцев,
подводя итоги первой сессии, писал, что если бы собор на ней закончился, не
приняв никаких решений, то и тогда его роль была бы огромной, ибо первая
сессия показала, что церковь желает идти новыми путями, епископы же обрели
на ней сознание своей силы и независимости по отношению к Риму. Об этом
свидетельствовала их активность на первой сессии, где выступило свыше 500
соборных отцов, а 500 других участников собора внесли поправки и предложения
к дебатируемым схемам в письменном виде.
Прогрессивная печать в целом оценивала результаты первой сессии собора
как известный отход от традиционной ультраправой ориентации католической
церкви и поражение ее правого крыла. Дебаты на соборе и высказывания его
участников в печати показали, что большинство церковных иерархов отвергает
политику отлучений и анафем в адрес коммунистов и высказывается за
конструктивный диалог с ними в интересах укрепления мира и борьбы за
социальный прогресс.
Разумеется, среди участников собора были и ярые реакционеры,
предпринимавшие попытки навязать собору декларации с новым осуждением
атеизма, философского материализма, коммунизма, Советского Союза. Но их
происки не получили поддержки большинства соборных отцов и даже не стали
предметом обсуждения на соборе. Иоанн XXIII решительно отказался пойти на
поводу у антикоммунистов. На их назойливые призывы осудить коммунистов
Ронкалли отвечал: "Оставьте их в покое, и они мои дети. Обращайте больше
внимания не на то, что требует осуждения, а на то, что достойно похвалы".
В отличие от Пия XII, Ронкалли не чурался контактов с политическими
деятелями из социалистических стран, доброжелательно отзывался о Советском
Союзе. Принимая Ежи Завеского, члена Государственного совета Польской
Народной Республики, папа с интересом расспрашивал его о положении в стране,
затем разговор перешел на Советский Союз. Папа сказал: "Россия-это великая
нация. Советское государство населяют огромные массы людей, там свершаются
многие достойные дела".
Итак, первая сессия собора означала, судя по всему, начало крутого
поворота в политике Ватикана. Сессия выявила наличие двух противоборствующих
течений в лоне церкви - интегристов и обновленцев, или, как их тоже
называли, прогрессистов, сторонников перемен, реформ, нововведений в церкви.
Но это было только начало длительной и упорной борьбы.
"Мир на земле".
С окончанием первой сессии собора в Ватикане закипела работа по
подготовке новой энциклики, посвященной острейшей проблеме
современности-обеспечению всеобщего мира.
Начальный набросок этого документа был сделан в грозные дни карибского
кризиса. Опубликованию новой энциклики Иоанн XXIII придавал большое
значение. Теперь, после того как выявилось, что подавляющее большинство
церковных иерархов выступают с позиций обновленчества, папа мог более
решительно и откровенно высказать свои взгляды. Преодолевая сопротивление
все еще сильной в Ватикане группировки интегристов, Иоанн XXIII попытался
сделать это в энциклике "Pacem in terris" ("Мир на земле"), опубликованной в
пасхальный четверг 10 апреля 1963 г.
Это была первая в истории церкви энциклика, церемония подписания
которой понтификом передавалась по телевидению. Она отличается от предыдущих
документов такого рода тем, что обращена не только к духовенству и верующим,
но и ко всем людям доброй воли на земле. В ней папа Иоанн XXIII выступил с
осуждением гонки вооружений, за всеобщее и полное разоружение, за запрещение
атомного оружия.
"Вошло в обычай,- говорится в энциклике,-оправдывать гонку вооружений
словами о том, что в нынешних условиях мир обеспечивается только равновесием
вооруженных сил. Но в этом случае, если кто-то увеличивает свой военный
потенциал, другие страны также должны не отставать и вооружаться. И если
одна страна производит атомное оружие, то и другие должны производить
атомное оружие такой же разрушительной силы. В результате люди живут под
постоянным страхом, ожидая урагана, который может разразиться в любой
момент, принеся с собой невообразимые страдания. И не без основания,
поскольку оружие уже готово".
Практически Иоанн XXIII высказался в этой энциклике за мирное решение
спорных вопросов между государствами, за политику мирного сосуществования
без каких-либо ограничений.
Эта энциклика в еще более ясной форме по сравнению с предыдущей
допускала диалог между католиками, с одной стороны, и верующими других
вероисповеданий и неверующими - с другой.
"Встречи и соглашения в разных областях общественной жизни,-
утверждается в энциклике,-между верующими и неверующими или верующими
неправильно и ошибочно- могут способствовать открытию истины и служению ей".
Энциклика подчеркивала, что форму и степень таких контактов определяет
церковная иерархия.
Отмечая, что католическая церковь продолжает оставаться непримиримым
противником "ложных философских учений" (читай: марксизма.-И. Г.), энциклика
признавала вместе с тем, что в этих "ложных" учениях, "поскольку они
согласуются с нормами благоразумия и отражают законные человеческие
стремления, могут быть элементы положительные и заслуживающие одобрения".
Она призвала по-разному подходить к "ошибочным воззрениям и форме их
осуществления", то есть к теории и практике. "Учения, раз выработанные,-
писалось в ней,- уже не меняются, тогда как начинания, находясь в переменных
обстоятельствах, не могут не поддаваться влиянию этих обстоятельств". Из
чего следовало, что если теория с точки зрения церкви достойна осуждения, то
практика может содержать положительные моменты и заслуживать одобрения
церкви и верующих.
Вместе с тем энциклика предостерегала от излишнего рвения в стремлениях
восстановить социальную справедливость, что может привести на путь
революции. Ссылаясь на Пия XII, энциклика напоминала, что церковь осуждает
революцию и ратует за эволюцию.
Мировая общественность сразу обратила внимание на то новое, что
содержалось в энциклике "Пацем ин террис". Обновленцы восприняли ее как
программу действий.
Однако среди сторонников "холодной войны", интегристов и прочих
реакционеров энциклика Иоанна XXIII вызвала новый приступ ненависти к ее
автору. Правая печать не стеснялась осыпать папу бранью, его с издевкой
называли "товарищем Иоанном XXIII", "безумцем", требовали его немедленного
ухода в отставку. Вот что, к примеру, писал 19 мая 1963 г. в
западногерманской газете "Ди Вельт" ее обозреватель Рудольф Кремен-Бадони:
"Политика добрых намерений папы, к сожалению, на практике оказалась
серьезной ошибкой... Я обращаюсь к папе
Иоанну, восседающему на престоле св. Петра, со следующим
предупреждением: ты используешь в политических целях свой пост. Ты встал на
путь, который ведет к полному исчезновению нашего и без того слабого
стремления обеспечить свободу. Ты желаешь спасти церковь за счет нашей
свободы. Тебя никто не уполномочил заниматься политикой. Брось это дело".
В памфлете, изданном в Италии и подписанном псевдонимом "Швейцария",
говорилось: "Сбывается пророчество св. Джованни Боско, предсказывавшего, что
наступят времена, когда казацкие лошади будут пить воду из фонтанов на
площади св. Петра". А кардинал Сири заявил, что для того, чтобы исправить
зло, нанесенное церкви этой энцикликой, потребуется не менее пятидесяти лет.
Подобных высказываний было множество, но они не волновали Иоанна XXIII.
Священник Надзарено Фаббретти, сторонник обновленцев, с возмущением
писал в итальянской "Газетта дель пополо": "Стало совершенно ясно, что
энциклика "Пацем ин террис" не только принесла Иоанну XXIII 20000 посланий
со всех уголков мира с выражением благодарности и солидарности с ним, но и
нарушила душевное спокойствие некоторых консервативных католических кругов,
а также родственных им и связанных с ними умеренных и консервативных
течений. Совершенно открыто проводится безудержная клеветническая кампания,
которая представляет Иоанна XXIII как "красного папу", открывшего коммунизму
врата собора св. Петра...
Многие из нас слышали собственными ушами в поездах, в домах, на улицах
оскорбления, которыми не боятся осыпать святого отца.
Но горько думать, что такая безудержная и истерическая реакция
наблюдается не столько в правых кругах в Италии и во всем мире, сколько в
некоторых католических консервативных кругах, и в том числе (почему не
сказать то, что все, увы, знают?) среди некоторых священнослужителей. Она
выражается как в снисходительных улыбках, так и в явном осуждении.
Было бы менее абсурдно, если бы выявилось, что с папой абсолютно не
согласны широкие католические слои. Однако нелепо и унизительно знать, что
это несогласие проявляет немалое число ответственных людей, которые должны
быть примером и образцом послушания папе для тех, за кого они призваны
отвечать".
Эта мышиная возня вокруг энциклики "Мир на земле" отнюдь не умаляет ее
значения как документа, осуждающего гонку вооружений и войну.
"Пацем ин террис"-это последняя энциклика Иоанна XXIII. Его понтификат
не был урожайным на энциклики: их всего четыре.
Последние дни "красного папы"
В середине мая 1963 г. Иоанн XXIII слег. Его личный врач венецианец
Гаспарини и многие другие специалисты, постоянно наблюдавшие за его
здоровьем, осмотрев пациента, пришли к выводу, что надежды на выздоровление
нет и что теперь следует лишь стараться облегчить страдания больного.
23 мая папа в последний раз поднялся с постели и подошел к окну своей
спальни, чтобы взглянуть на площадь св. Петра, как всегда запруженную
многоликой и разномастной толпой. Он как бы прощался с Римом. Силы его
слабели с каждым днем. И хотя журналистов и близко не подпускали к папским
покоям, газеты во всех подробностях описывали последние этапы его болезни.
Иоанн XXIII сильно исхудал, глаза впали, цвет лица стал землистым. Но
ясное сознание не покидало его до последних минут. За день до кончины папа
дважды принял своего статс-секретаря Амлето Чиконьяни, который докладывал
ему о текущих делах. Кардиналы наносили ему прощальные визиты. Приехали
проститься с ним его братья и сестра.
Ватиканское пресс-бюро, опасаясь преждевременного сообщения о смерти
папы, как это случилось во время болезни Пия XII, стало трижды в день
выпускать бюллетени о состоянии здоровья Иоанна XXIII.
3 июня 1963 г. в 19 часов 49 минут Иоанн XXIII скончался.
Некоторое время спустя один журналист спросил его брата 89-летнего
Дзаверио Ронкалли:
- Считаете ли вы святым папу Иоанна XXIII?
- Святым? - переспросил Дзаверио.- Того, кто не попадет в ад, можно,
пожалуй, считать святым, а он в ад не попадет. Он всегда был добрым.
- Согласен, но был ли он святым?
- Он всегда был добрым. Таких священники считают святыми.
НА ПАПСКОМ ТРОНЕ ПАВЕЛ VI.
Джованни Баттиста Монтини, родился 26 сентября 1897 г. в Кончезио
(провинция Брешиа) в семье католического политического деятеля. Ватиканский
дипломат. Важнейшие посты в церкви: заместитель статс-секретаря при Пии XII,
архиепископ Миланский, кардинал. Избран папой 21 июня 1963 г., принял имя
Павел VI. Прозвище "Гамлет". Под его руководством Второй Ватиканский собор
завершил свою работу принятием ряда решений обновленческой ориентации.
Реорганизовал римскую курию, учредил синод церкви. Придерживался
центристского курса. Осудил "мятежную церковь", получившую распространение в
Латинской Америке. В вопросах международной политики выступал за мир,
разоружение, разрядку. Павел VI скончался 6 августа 1978 г., когда книга уже
находилась в печати.
Папа умер, да здравствует папа!
И снова хоронят папу, и спешат кардиналы в Рим на конклав, и снова
газетчики и дипломаты дают оценку истекшему понтификату и гадают, кого
изберут "пурпуроносцы" на место усопшего.
Знакомая картина, которая периодически повторяется в Ватикане и к
которой римляне привыкли как к карнавалу или другому зрелищу, характерному
для Вечного города.
Иоанн XXIII, несомненно, был необычной фигурой на папском престоле.
Можно по-разному относиться к его деятельности, взглядам, высказываниям, но
бесспорно одно: понтификат папы Ронкалли явился переломным периодом в
современной истории католической церкви.
Это выразилось, пожалуй, наиболее ярко в трех моментах его политики.
Во-первых, в его отходе от курса "холодной войны", который с фанатическим
упорством проводил Пий XII, и в поддержке идеи мирного сосуществования
государств с различным социальным строем. Во-вторых, в признании
необходимости и полезности контактов и диалога между католиками и
коммунистами. В-третьих, в отказе от политики отлучений в отношении
инакомыслящих и в признании права на существование внутри католической
церкви различных группировок, течений и мнений.
Деятельность Иоанна XXIII свидетельствовала о его отходе от политики
оголтелого антикоммунизма, которую осуществлял Ватикан со времени Пия IX.
Иоанн XXIII отказался и от антисоветизма, чуть ли не возведенного в новую
догму Бенедиктом XV.
Папа Ронкалли не совершил переворота в католической церкви, не изменил
ее догматики, ее богословских установок, ее организации, сложившейся в
результате многовековой практики. Но он способствовал созданию предпосылок
для превращения авторитарной церковной машины, тесно связанной с интересами
крайней реакции, в более либеральный и созвучный современным условиям
организм, действующий с учетом стремлений к прочному миру и социальному
прогрессу многомиллионных масс католиков не только в Западной Европе и США,
но и в развивающихся странах.
Если к сказанному прибавить созыв им вселенского собора, первая сессия
которого показала, что курс Иоанна XXIII пользуется поддержкой подавляющего
большинства церковных иерархов, то станет понятно, насколько действительно
знаменательным был для церкви понтификат этого папы.
Иоанн XXIII не успел довести до конца свои начинания. Он ушел из жизни,
не дожив до завершения работы собора, будущее которого с его смертью
представлялось весьма туманным. В церковном аппарате ему не удалось
осуществить сколько-нибудь значительных изменений: интегристы продолжали
удерживать в нем многие ключевые позиции.
После смерти Иоанна XXIII в кардинальской коллегии не было человека,
которого можно было бы считать его идейным наследником, продолжателем его
дела. Из итальянских кардиналов самым близким к нему человеком считался
статс-секретарь Амлето Чиконьяни, но он был слишком стар для папабиле. Ему
уже исполнилось 80 лет. Джованни Урбани, наследовавший после Ронкалли
патриарший престол в Венеции и слывший за центриста, был мало известен
иностранным кардиналам (а они составляли большинство на конклаве) и поэтому
имел очень мало шансов быть избранным. Другие сторонники Иоанна XXIII в
кардинальской коллегии были слишком молоды и еще ничем особенным себя не
проявили.
Реально претендовать на папскую тиару мог, пожалуй, лишь 66-летний
кардинал Джованни Баттиста Монтини, архиепископ Миланский, имевший репутацию
либерала, несмотря на свое многолетнее сотрудничество с Пием XII.
Монтини решил, что лучший путь достичь заветной цели - это не
высказываться по спорным вопросам, разделяющим духовенство. На первой сессии
собора Монтини, к удивлению многих наблюдателей и вопреки некоторым
прогнозам, отводившим ему роль лидера обновленцев, или отмалчивался, или
выступал с таких позиций, что трудно было понять, кого, собственно говоря,
он поддерживает, а кого осуждает. Иоанн XXIII, наблюдавший эту игру Монтини
на соборе, как-то назвал его Гамлетом. И это прозвище за ним закрепилось.
Такая осмотрительность Монтини на соборе могла принести ему на конклаве
поддержку как обновленцев, составлявших приблизительно половину членов
конклава, так и центристов и даже некоторых либерально настроенных
консерваторов и, таким образом, обеспечить ему необходимые для избрания 2/3
голосов.
19 июня вечером кардиналы прошествовали в Сикстинскую капеллу,
сопровождаемые церковным хором, распевавшим духовные гимны, швейцарскими
гвардейцами и высокопоставленными ватиканскими прелатами. Каждого кардинала
сопровождали на конклав два ассистента, что было очень кстати, ибо из 80
князей церкви, участвовавших в конклаве, добрая треть по немощности и
дряхлости не могла передвигаться без посторонней помощи. Некоторых просто
несли на руках.
Выборы папы прошли сравнительно гладко и быстро. Конклав длился всего
42 часа и 22 минуты. Большинство участников конклава сошлось на том, что
кардинал Монтини, этот долголетний сотрудник Пия XII, попавший к нему в
немилость вскоре после второй мировой войны, был достойнее других занять
место наместника бога на земле. Монтини получил большинство в 2/3 голосов в
шестом туре. В 11 часов 33 минуты утра 21 июня 1963 г. белый дымок,
выходящий из высокой и тонкой трубы над апостолическим дворцом, возвестил
миру, что новый папа избран, а в 12 часов 18 минут с балкона собора св.
Петра кардинал Оттавиани объявил: "Habemus papam!"
Став папой, Монтини избрал себе имя Павла VI, весьма редко
встречающееся в истории папства. Хотя апостол Павел считается наряду с
Петром основателем папства, его именем до Монтини назвались только пять
верховных руководителей католической церкви.
Кардинал Сюененс, один из лидеров обновленческого течения, истолковал
решение Монтини так: "Имя, выбранное Джованни Баттистой Монтини, восходя к
памяти св. Павла, апостола людей, означает стремление повернуть церковь
лицом к миру, означает проповедь и диалог".
31 июня состоялась коронация нового папы. Впервые с 970 г., когда
короновался папа Лев III, она происходила не внутри собора св. Петра, а на
его паперти, под открытым небом, в присутствии стотысячной толпы,
заполнившей до отказа прилегающую к собору площадь. Церемония коронации
передавалась по телевидению. Было и другое нововведение:
коронация продолжалась не шесть часов, как того требовала традиция, а
всего три. По-видимому, ее организаторы решили, что для телезрителей, да и
для присутствовавших на площади людей шесть часов-слишком много.
В 6 часов вечера папу вынесли из Ватикана через Бронзовые врата на
тронном кресле к алтарю, сооруженному на паперти. Его сопровождали кардиналы
и прочие ватиканские вельможи.
На паперти папа сослужил торжественную мессу и произнес перед
микрофонами проповедь-тронную речь. Он начал по-латыни, затем перешел на
итальянский, французский, английский, немецкий, испанский, португальский
языки. Несколько слов он произнес по-русски.
На часах пробило 20.30. На площадь опустились сумерки. Зажглись десятки
прожекторов, наступил момент коронации. Кардинал-диакон Оттавиани возложил
тиару на голову Монтини. Стотысячная толпа на площади разразилась
аплодисментами, возгласами: "Да здравствует папа!", "Павлу VI-ура!"
Папской тиаре газеты уделили особое внимание. Тиара Павла VI была
изготовлена по заказу Миланской епархии из серебра и золота. Украшенная
бриллиантами, рубинами и другими драгоценными камнями, она оценивалась во
много десятков миллионов лир. Но это была далеко не самая ценная корона в
ватиканском собрании папских тиар. Например, тиара папы Юлия II (XVI в.)
оценивается ныне в 1 млн. долларов, ее украшает 120-каратный рубин и
жемчужина величиной с орех. Она сделана из чистого золота и весит 2,5 кг.
Всех пап конца XIX и первой половины XX в. короновали тиарой, изготовленной
для Пия IX. Она тоже усыпана множеством ценных камней, но в Ватикане вам по
секрету скажут, что Пий Х заменил в ней многие камни менее ценными и даже
стекляшками. Для Павла VI решено было изготовить новую тиару.
Итак, Павел VI увенчан тиарой. С этого момента он официально считается
понтификом. Церемония коронации подходит к концу. Оттавиани зачитал декрет
нового папы, дарующий индульгенцию - прощение грехов - всем присутствовавшим
на этой церемонии. Папа вновь уселся на тронные носилки, и его унесли через
те же Бронзовые врата во внутренние покои Ватикана. На этом торжества
коронации завершились.
Путь наверх монсиньора Монтини.
Когда сошли со страниц газет и журналов отчеты, комментарии, очерки о
коронации, были пропеты приличествующие случаю дифирамбы новому понтифику,
печать приступила к более уравновешенному, объективному и всестороннему
анализу личности и прошлой деятельности Монтини, пытаясь на этой основе
прогнозировать будущее его поведение. Обозреватели искали ответы на вопросы:
продолжит ли новый папа реформистский, обновленческий курс Иоанна XXIII или
вернется к курсу своего бывшего патрона Пия XII? куда, в какую ст
...Поділитися у соцмережах
