Жанр: Религия
Папство. Век двадцатый.
...действенность
религиозного влияния на массы, наметить пути преодоления имевшихся
трудностей и недостатков в их деятельности. Несмотря на зигзаги и
противоречия в предсоборной дискуссии, интриги куриальных иерархов и прочих
ультраправых элементов в церкви, большинство духовенства считало, что
следует отказаться от курса Пия XII, то есть оголтелого антикоммунизма и
защиты интересов правящих кругов ведущих империалистических держав, что
церковь должна найти в себе силы, чтобы пойти новыми путями, "оторваться" от
своих традиционных политических и социальных привязанностей, поддержать
общее стремление к прогрессивным социальным преобразованиям, попытаться
найти способ сосуществования с социалистическим миром, приобщиться к
новшествам XX в., обновиться внутренне и внешне.
Трудности с "отделившимися братьями".
Экуменическая программа Иоанна XXIII встретила горячую поддержку не
только ряда зарубежных церковных лидеров, но и многих буржуазных
политических деятелей, которые надеялись, что сближение католицизма с
протестантизмом будет способствовать укреплению капиталистического строя.
Идея сближения с Ватиканом давно уже поддерживалась наиболее реакционными
протестантскими кругами в США и Англии. Ее сторонником был и Джон Фостер
Даллес, сын которого стал одним из видных руководителей иезуитского ордена.
К ней сочувственно относился английский премьер Макмиллан, ее превозносил
Аденауэр.
В числе учреждений, призванных подготовить собор, Иоанн XXIII создал
секретариат по делам протестантов, возглавляемый кардиналом иезуитом Аугусто
Беа, бывшим исповедником Пия XII.
В течение 1959-1960 гг. представители Ватикана вели закулисные
переговоры с протестантскими лидерами в США, Англии и Западной Германии с
целью склонить их к участию в предстоящем соборе. Были проведены встречи и с
видными деятелями мусульманства и даже иудаизма, в ходе которых обсуждалась
идея образования единого церковного фронта в борьбе против атеизма. В Париже
на эту тему с одной трибуны говорили кардинал Фельтен, глава французских
протестантов пастор Бенер, главный раввин Франции Каплан и др.
В Мюнхене во время 37-го Международного евхаристического конгресса с
одной трибуны выступали католические, православные, протестантские и
мусульманские церковники, расточая друг другу комплименты. Один из ораторов,
аббат-бенедиктинец Томас Сартори, даже расхваливал Лютера за его "глубоко
набожное сердце".
В начале 1960 г. Иоанна XXIII посетил глава протестантской церкви в
Западной Германии епископ Дибелиус. Это был первый успех Ватикана.
23 ноября 1960 г. премьер-министр Англии Гарольд Макмиллан и министр
иностранных дел лорд Хьюм были с исключительным радушием приняты Иоанном
XXIII. Папа заявил, что визит английских государственных деятелей доставил
ему "громадное удовольствие и глубокое удовлетворение".
Примас англиканской церкви архиепископ Кентерберийский Джеффри Фишер,
совершая паломничество к "святым местам" Палестины, посетил Стамбул,
встречался по пути с религиозными лидерами восточных церквей и на обратном
пути заехал в столицу Италии, следуя, по-видимому, пословице, согласно
которой все дороги ведут в Рим. Прибыв в Вечный город, Фишер заявил, что он
намерен нанести "визит вежливости" папе Иоанну XXIII.
Заявление Фишера вызвало сенсацию в буржуазной печати. Еще бы, ведь это
был первый визит архиепископа Кентерберийского к папе с... 1337 г.!
2 ноября Фишер был принят папой и имел с ним продолжительную беседу. В
связи с этим консервативная английская газета "Дейли телеграф" писала:
"Фактически визит Фишера к папе знаменует собой осознание представителями
обоих вероисповеданий, несомненно, ускоренное растущей силой
антихристианской коммунистической идеологии, того, что разобщенность
христиан является слишком большим позором, чтобы ее игнорировать, и слишком
серьезной слабостью, чтобы не исправить ее".
Сам Фишер, выступая после посещения папы с проповедью в англиканской
церкви Рима, сказал: "Пока что союз лишь зарождается, он еще не достиг
зрелости, но тем не менее он уже существует... Нет больше необходимости
предавать друг друга анафеме, ибо мы не выступаем друг против друга..."
Однако усилия Иоанна XXIII, направленные на сближение христианских
церквей, натолкнулись на серьезные препятствия. Многие протестантские
церковники расценили визит Фишера в Ватикан как капитуляцию передпапством. В
Великобритании поднялась волна возмущения против архиепископа
Кентерберийского. Вскоре после возвращения в Лондон Фишер был вынужден уйти
в отставку. Объединение христианских церквей оказалось делом значительно
более сложным, чем предполагали его сторонники.
Неокапитализм вместо корпоративизма.
В атмосфере нарастающей борьбы между различными группировками в курии и
за ее пределами и накала дискуссии вокруг программы и задач предстоящего
собора рождалась первая энциклика Иоанна XXIII "Mater et magistra" ("Мать и
наставница"), посвященная социальным проблемам современности. Она была
опубликована 15 мая 1961 г.
Энциклика "Матэр эт магистра" самая длинная в истории церкви, в ней 25
тыс. слов. Но значение ее определяется, конечно, не объемом, а содержанием.
В этом документе нашли отражение противоречивые тенденции, характерные
для первых двух лет понтификата Иоанна XXIII. Хотя в тексте энциклики много
ссылок на высказывания Пия XII, она тем не менее расценивается как первый
шаг в сторону от его ультрареакционного курса, и именно поэтому она
привлекла к себе всеобщее внимание.
Социальная энциклика Иоанна XXIII начинается с перечисления "великих
изменений", происшедших в мире за истекшие после опубликования энциклики
"Рерум новарум" 70 лет. Папа упоминает об атомной энергии, автоматизации и
электронике, авиации, о радио и телевидении, о начале завоевания
космического пространства, о развитии социального обеспечения и возросшей
активности профсоюзов, которые якобы своей деятельностью уменьшают дистанцию
между классами. Папа отмечает растущее участие граждан в руководстве
государственными делами и все большую роль государства в управлении
экономикой и в решении социальных проблем современности. Иоанн XXIII также
не оставляет без внимания закат колониализма и возникновение новых
государств, появление ряда международных организаций.
Отстаивая традиционную доктрину церкви о "естественном праве частной
собственности на средства производства", энциклика Иоанна XXIII в то же
время допускает "представительство трудящихся в управлении средними и
крупными предприятиями и их участие в прибылях". Энциклика допускает, что
"государство может обладать собственностью на орудия труда, если они
являются источником экономической мощи, которую недопустимо передавать в
руки частных граждан, не рискуя подвергнуть опасности общее благо". В то же
время она оговаривает, что "государство должно расширять свою собственность"
только в случае действительной и очевидной необходимости и если этого
требуют интересы общего блага, но не с целью ограничить или тем более
ликвидировать частную собственность.
Наиболее радикальный раздел энциклики посвящен отношениям между
развитыми и слаборазвитыми странами. В нем содержится недвусмысленное
осуждение неоколониализма. Папа заявляет, что "самый большой соблазн,
которому могут подвергаться экономически развитые политические сообщества,
состоит в использовании своего технико-экономического могущества для
оказания влияния на политическое положение сообществ, находящихся на более
низкой стадии экономического развития, с целью осуществления планов
господства. В случае, если это имеет место, следует открыто заявить, что
речь идет о новой форме колониализма, которая, как бы ее искусно ни
маскировали, столь же обращена в прошлое, как и та, от которой многие народы
недавно освободились. Она отрицательно влияет на международные отношения,
представляя собой угрозу и опасность для дела мира во всем мире". Это был
явный реверанс в сторону народов, сбросивших с себя колониальный гнет,
реверанс, который должен был показать им, что католическая церковь порывает
свои традиционные связи с колонизаторами.
В энциклике "Матэр эт магистра" большое внимание уделено аграрному
вопросу. Иоанн XXIII отмечает бедственное положение крестьян, хотя и
умалчивает о подлинных причинах этого явления: о концентрации земли в руках
помещиков, о зависимости крестьян от монополий, скупающих за бесценок их
продукцию, об эксплуатации батраков латифундистами. Энциклика предлагает
улучшить положение крестьян путем установления более справедливых налогов,
сохранения высоких цен на сельхозтовары и тому подобных мер. О
целесообразности проведения аграрной реформы в энциклике не говорится ни
слова.
Другой важной особенностью энциклики было то, что в ней, в отличие от
подобного рода документов эпохи Пия XII, не содержалось прямых выпадов
против коммунизма. В частности, энциклика не содержала осуждения кубинской
революции, которую реакционные круги обвиняли в "преследовании" религии.
Более того, энциклика, правда с оговорками, разрешала католикам "вступать в
отношения с лицами, имеющими другие взгляды на жизнь". Под такими лицами
подразумевались коммунисты, контакты с которыми с 1949 г. запрещались
католикам под угрозой отлучения. Разрешая теперь эти контакты, энциклика
предупреждала верующих, чтобы они были бдительными, не вступали в разлад с
самими собой, никогда не шли на компромисс в отношении религии и морали. Но
в то же время они должны руководствоваться "духом понимания, бескорыстия и
честно сотрудничать в реализации целей, хороших по своей природе или, во
всяком случае, ведущих к добру". Последнее слово в этих делах, согласно
энциклике, оставалось за церковью.
"Матэр эт магистра" получила весьма широкий международный резонанс.
Буржуазная печать в целом приветствовала ее как последнее слово в области
социально-политического анализа современного капиталистического общества.
Иначе она была оценена левыми силами. Итальянский левый журнал "Нови
аргоменти" писал в феврале 1962 г., что энциклика Иоанна XXIII отражает
"стремление освободить церковь от бремени компромиссов с отсталыми и
авторитарными силами и, напротив, связать ее с самыми современными и
динамичными течениями неокапитализма, чтобы облегчить международную
деятельность церкви и создать широкие возможности для миссионерской
деятельности вне европейских государств".
Левые круги в католической церкви и в католическом движении, главным
образом в странах Латинской Америки, использовали многие расплывчатые и
двусмысленные формулировки энциклики для укрепления своих позиций. Для них
этот документ означал большую свободу действий. Опираясь на него, они стали
выступать более решительно и смело.
В целом Ронкалли был доволен результатами своей предсоборной
деятельности.
В августе 1961 г. он записал в "Дневнике души": "Когда 28 октября 1958
г. кардиналы святой римской церкви избрали меня на пост главы правительства
последователей Иисуса Христа, распространилось убеждение, что я стану папой
переходного периода. Вместо этого я уже на/пороге четвертого года своего
понтификата, передо мной могучая программа, осуществления которой ожидает
весь мир. Что касается лично меня, то я как св. Мартин:
пес mori timit, пес vivere recusavit-и смерти не боюсь, и жить не
отказываюсь".
Собор открыт!
Почти три года длилась подготовка собора. В ходе ее было опрошено свыше
2 тыс. церковных иерархов с пяти континентов. Их предложения и соображения
составили несколько десятков томов. Для обсуждения на соборе были
подготовлены 70 документов.
Все это время Иоанн XXIII трудился без устали. За три года он стал еще
более грузным, казался более усталым, болел, но приветливая улыбка
по-прежнему не сходила с его лица.
Как-то принимая группу семинаристов, он им рассказал, что, став папой,
обнаружил в архивах священной канцелярии заведенное на него еще при Пии Х
дело по подозрению в модернизме. Причиной послужила перехваченная церковным
начальством открытка, которую он послал своему другу священнику Эрнесто
Буонаютти, обвиненному в модернистской ереси.
- Как видите, это не помешало мне стать папой.
История эта не предвещала ничего хорошего одному из ведущих учреждений
курии- конгрегации священной канцелярии и ее руководителю кардиналу
Оттавиани.
Ронкалли продолжал чувствовать себя неуютно в Ватикане, где его
окружали, как правило, враждебно настроенные люди. Он часто, слишком часто,
по мнению его врачей, покидал Ватикан, посещая благотворительные учреждения,
монастыри, больницы. Иногда он останавливал свою машину в одном из римских
парков и выходил погулять, подышать свежим воздухом.
Как-то личный секретарь Иоанна XXIII монсиньор Лорис Коповилла
деликатно напомнил ему, что в его возрасте он должен быть осторожен, ибо
всякое может случиться, причем внезапно, и лучше не покидать Ватикан, чтобы
несчастье не произошло, не дай бог, на улице.
Папа ответил ему:
- Столько людей умирает на улицах, дон Лорис. Ничего страшного не
произойдет, если и папа умрет на улице.
Папа знал, что он смертельно болен. Врачи обнаружили у него рак
желудка, но он отказался от операции. В его возрасте операция была связана с
большим риском, а Иоанн XXIII во что бы то ни стало хотел дотянуть до
открытия собора.
И наконец настал долгожданный для него сентябрь 1962 г.
В Рим со всего света съезжались журналисты, радио- и телекомментаторы,
туристы и, разумеется, соборные отцы - кардиналы, патриархи, архиепископы,
епископы, генералы монашеских орденов, а также почетные гости -
представители других церквей и культов.
Римские газеты пестрели необычными объявлениями: "Требуется квартира с
ванной, телефоном и алтарем". Орган Ватикана печатал объявления по-латыни:
"Automobiles novissimae locantur" ("Сдаются на прокат автомобили новейших
марок"); "Omnes viae ducunt Romam, omnium vero pulcherrima per Helvetiam"
("Все пути ведут в Рим, но самый прекрасный проходит через Швейцарию"). Под
этим объявлением стояла подпись Швейцарского бюро туризма... Печать сообщала
также, что соборные заседания будут транслироваться по телевидению и что в
связи с этим в папских покоях установлены телевизоры.
11 сентября в 8 часов утра в торжественной обстановке в сверкающем
огнями соборе св. Петра открылась первая сессия XXI вселенского, или, как
его стали называть, Второго Ватиканского собора католической церкви. Это
было поистине величественное зрелище. Если в Первом Ватиканском соборе
участвовало всего 764 епископа, из них две трети - европейцы, то теперь на
трибунах восседало 2692 церковных иерарха в митрах и пышных средневековых
одеяниях. На этот раз Европа была представлена 849 соборными отцами,
Америка-Северная и Южная-932, Азия- 256, Африка - 250, Океания - 70.
Перед дипломатической ложей, почти рядом с местом папы, расположились
наблюдатели 17 различных некатолических христианских церквей - "отколовшиеся
братья". Среди них были представители различных протестантских направлений,
а также русской православной церкви, присутствие этих последних на соборе
привлекало всеобщее внимание. Кроме того, на открытии собора присутствовало
86 официальных делегаций из различных стран и от разных международных
организаций. Повсюду были расставлены микрофоны, на креслах развешаны
радионаушники, много было и другой техники, без которой соборным отцам очень
трудно было бы осуществить свое вселенское мероприятие.
Собор открыл Иоанн XXIII. Он говорил 45 минут. Мировая печать обратила
внимание на два момента в его выступлении.
Первый касался политики отлучений. Папа ясно дал понять, что церковь
отказывается от нее. Если прежде, сказал он, церковь с крайней суровостью
осуждала "заблуждения", то теперь "предпочитает лечить скорее милосердием,
чем суровостью. Она считает, что можно удовлетворить потребности данного
момента скорее путем подчеркивания ценностей своего учения, чем прибегая к
осуждению".
Второй момент, привлекший всеобщее внимание,-это критические замечания
папы в адрес "пророков напастей". Эти "пророки", сказал папа, видят в
современном мире только одни опасности для церкви, предрекают лишь
катастрофы, утверждают, что век нынешний хуже былых времен. Они ведут себя
так, точно история, эта великая наставница жизни, ничему их не научила. Папа
выразил свое несогласие с этими "пророками", предсказывающими разрушительные
катаклизмы, чуть ли не конец света. "В настоящий исторический момент,-заявил
Иоанн XXIII,-провидение ведет нас к новому порядку человеческих отношений,
которые трудами людей и часто помимо их собственных ожиданий развиваются к
осуществлению высших и неожиданных предначертаний".
Кого имел в виду Иоанн XXIII под "пророками напастей"? Разумеется,
куриальных кардиналов и их сторонников, у которых успехи социалистических
стран, рост влияния идей марксизма-ленинизма в широких массах вызывали
суеверный ужас.
Знаменательным был и тот факт, что, встретившись в день открытия собора
с иностранными журналистами, папа счел возможным тепло приветствовать
представителя ТАСС А. Красикова. Обращаясь к нему, Иоанн XXIII сказал:
"Приветствую с радостью каждого посланца с Востока и новой России".
Польского журналиста И. Красицкого Иоанн XXIII просил передать слушателям
польского радио, что папа с особой доброжелательностью следит за тем, что
делается в их "прекрасной и мужественной стране", восстановление и успехи
которой его в высшей степени радуют.
Все это не могло не порождать неудовольствия у интегристов, или
"бешеных", как их стали называть на соборе. Эта группировка, в руках которой
находилась подготовка собора и которая приложила руку к сочинению
документов, представленных на его рассмотрение, потерпела поражение уже на
втором заседании собора. На этом заседании монсиньор Феличе предложил
соборным отцам утвердить комиссии по темам в том же составе, в каком они
работали по подготовке документов, что, несомненно, позволило бы интегристам
захватить руководство собором. Но не успел он закончить свое выступление,
как слово попросил французский кардинал Лиенар, архиепископ Лиля, один из
обновленцев, входивших в президиум собора. Председательствующий пытался
поставить на голосование предложение Феличе без обсуждения. Но Лиенар
выхватил у него микрофон и от имени французского епископата потребовал
отложить голосование, с тем чтобы дать возможность соборным отцам более
детально ознакомиться с составом комиссий и внести свои предложения. Его
выступление было встречено громкими аплодисментами. Лиенара поддержали
немецкие епископы. Было решено доложить вопрос Иоанну XXIII, по указанию
которого в комиссии были кооптированы представители обновленцев.
Другим вопросом, по которому интегристы потерпели поражение, было
предложение того же Феличе разрешить представителям некатолических церквей -
"отделившимся братьям" присутствовать на всех заседаниях собора. Соборные
отцы встретили это предложение громкими аплодисментами, в то время как лидер
интегристов Оттавиани в исступлении кричал по-латыни: "Horesco!"
("Категорически против!")
Когда эти вопросы были решены, Иоанн XXIII предложил собору принять
обращение ко всем народам с призывом бороться за всеобщий мир и разоружение.
В этом обращении не было выпадов против коммунизма и социалистических стран,
столь характерных для Пия XII. Хотя это вызвало недовольство интегристов,
все же большинство из них не отважилось голосовать против обращения. За него
было подано 2439 голосов, против - только 15. Это была новая впечатляющая
победа сторонников Иоанна XXIII над их противниками.
Настоящие баталии разыгрались на соборе при обсуждении так называемых
схем, или проектов решений, подготовленных специальными комиссиями. Первой
обсуждалась схема "О литургии", в ней речь шла о реформе богослужения.
Форма католической литургии не менялась с 1570 г., когда она была
утверждена папой Пием V. Предложенная на рассмотрение собора схема
предусматривала ее упрощение, с тем чтобы сделать богослужение более
доступным и понятным верующим. Докладчиком по этому вопросу был кардинал
Оттавиани. Председательствовал же на заседании голландский кардинал Алфринк,
обновленец. Алфринк предупредил, что ораторы могут выступать не больше 10
минут, затем предоставил слово Оттавиани. Тот, по-видимому, решил, что
10-минутное ограничение его не касается и начал очень издалека. Когда он
проговорил 17 минут, Алфринк попросил оратора оставить трибуну. Оттавиани
продолжал говорить. Тогда Алфринк, крикнув "Satis!" (по-латыни-"Довольно!"),
выключил микрофон. Соборные отцы одобрили решительное поведение председателя
громкими аплодисментами. Кипя негодованием, глава конгрегации священной
канцелярии демонстративно покинул заседание и две недели не появлялся в
соборе св. Петра. Выше описанный эпизод показал, что интегристы на соборе
оказались в меньшинстве. Дальнейшие события подтвердили это.
Оттавиани и его единомышленники выступали за сохранение латыни в
качестве языка литургии. Против этого резко возражали представители
азиатских стран и многие европейцы. Патриарх Максим IV при обсуждении этого
вопроса демонстративно выступал на французском языке. Он утверждал, что
латынь вовсе не является "святым" языком, ибо Иисус и его последователи
говорили по-арамейски, а не по-латыни. В этом они в известной степени
походили на кардинала Спеллмана, который говорит по-латыни на английский
лад, заключил под смех соборных отцов почтенный патриарх. Другой участник
собора вместо выступления скороговоркой прочитал несколько литургических
молитв по-латыни и спросил присутствующих, поняли ли они что-нибудь в этой
абракадабре. Соборные отцы ответили смехом.
После многодневной, довольно бурной и резкой дискуссии по этой схеме
она наконец была поставлена на голосование. Подсчет голосов показал, что
"за" проголосовало только 822, "против"-1368 соборных отцов! Согласно
регламенту собора, для отклонения схемы требовалось 2/3 голосов. И хотя
противники схемы не добрали около 200 голосов, они оказались столь
многочисленными, что схема "О св. литургии" была снята с обсуждения и
возвращена в комиссию на доработку.
В разгар дебатов произошел так называемый карибский кризис. Как уже
отмечалось, Иоанн XXIII активно вмешался в эти события, призывая Вашингтон
воздержаться от необдуманных и непоправимых действий. Большинство соборных
отцов с одобрением отнеслись к миротворческой миссии Ронкалли.
14 ноября собор приступил к обсуждению схемы "Об источниках
божественного откровения". В свое время разногласия по этому вопросу
послужили одной из причин раскола в церкви. Протестанты считают единственным
источником божественного откровения Библию, католики, кроме того, и
"традицию" ("предание"), или интерпретацию и толкование Библии "отцами
церкви" и папами, а также постановления вселенских соборов и т. п.
Сближение, а тем более объединение с протестантами, пути к которому должен
был указать собор, предполагало известный отход от традиционных
бескомпромиссных позиций католической церкви. Между тем схема,
подготовленная комиссией во главе с кардиналом Оттавиани, по существу,
ничего нового в этот вопрос не вносила.
Докладчиком и по этой схеме снова выступал Оттавиани. На этот раз он
уложился в отведенное ему время, но жидкие хлопки, которыми его провожали с
трибуны, указывали на то, что большинство соборных отцов не удовлетворены
схемой. Развернувшаяся затем дискуссия подтвердила преобладание обновленцев
над интегристами. Не доводя схему "Об источниках божественного откровения"
до голосования, руководство собором и ее сняло с повестки дня, вернув на
доработку. При этом в комиссию был включен один из противников Оттавиани,
кардинал Аугусто Беа, возглавлявший созданный Иоанном XXIII секретариат по
контактам с протестантами.
Между тем состояние здоровья Иоанна XXIII начало резко ухудшаться.
Готовясь к неизбежной развязке, папа пересмотрел заново свое завещание,
тщательно отредактировав его. 8 октября 1962 г., в самый разгар первой
сессии собора, в журнале официальных ватиканских актов появилось его
распоряжение об условиях избрания папы ("Summi Pontificis electo"),
существенно дополнявшее инструкцию Пия XII по этому вопросу. Иоанн XXIII
категорически запрещал делать какие-либо фотографии с умирающего или
умершего папы или звукозаписи в папских покоях во время его болезни. Только
когда умерший папа будет выставлен для отпевания и прощания, с разрешения
камерленго можно сделать с него фотографии. На церемонии погребения папы
присутствие журналистов категорически запрещалось. Если в момент смерти папы
камерленго нет, то кардинальской коллегии его следует немедленно избрать. До
этого же всем распоряжается кардинал-декан
...Поділитися у соцмережах
