Жанр: Религия
Православие. Очерки учения православной церкви.
...ой христианской жизни и для деторождения. В браке, который
совершается "во Христа и во Церковь", полагается основание малой
домашней церкви, которою является семья.
7) Елеосвящение есть таинство общего оздоровления всего человеческого
естества, души и тела. В нем соединяется освобождение от частных нераскаянных
грехов и вспоможение в борьбе с общей греховностью с исцелением
и оздоровлением тела. Последнее может выражаться не только в возвращении
здоровья для жизни, но и в подаянии силы для христианской смерти, поскольку
последняя является также актом жизни. Отсюда двоякая направленность
этого таинства: к исцелению от болезни чрез выздоровление от нее
или же через исход смертный (в католичестве для этого таинства установляется
только эта последняя цель, напутствия на смерть).
Наряду с этими семью таинствами Церковь знает в своей благодатной
жизни многие освятительные акты и обряды, имеющие силу тайнодействия,
sacramentalia, и можно, в известном смысле, сказать, что таковыми являются
все акты в богослужебной жизни. Останавливаться отдельно на этих
актах мы не будем. Укажем лишь, что в них и через них в мир, чрез вещество
этого мира в различных видах, непрестанно струится благодать Св.
Духа, приуготовляющая мир к грядущему преображению, созданию нового неба
и новой земли. А также и для человека, в соответствии его личной нужде,
подается благодатная помощь чрез молитвенное благословение или священнодействие
(напр. монашеское пострижение). Сила святящая и совершительная
здесь есть Имя Божие. Благословение и освящение совершается Именем Божиим,
и потому оно окружено в Православии особым почитанием, которое соответствует
почитанию Имени Божия (священной тетраграммы) в Ветхом Завете.
Это есть сладчайшее Имя Господа Иисуса, которое непрестанно повторяется
в молитве Иисусовой, т. наз. умном делании, и Имя Св. Троицы. Почитание
Имени Божия есть основа православного благочестия и богослужения3.
1 Православная церковь не отвергает действенности таинств в римском
католичестве, ибо здесь неоспоримо сохраняется апостольское преемство
иерархии, хотя повреждения в учении и препятствуют прямому общению таинств
с католиками. Здесь даже и сохраняется косвенное или скрытое общение,
которое выражается в том, что при присоединении к православию над
католиками не совершается миропомазания (как над протестантами, утерявшими
апостольское преемство), а католические клирики принимаются в сущем
сане (такова, по крайней мере, практика русской Церкви).
2 См. мой очерк: Евхаристический догмат. Путь, 1930, № 1-2.
3 См. мою книгу: "Философия Имени". 1953.
О ЦЕРКОВНОЙ ИЕРАРХИИ
В 1 Кор. гл. 12-й ап. Павел развивает мысль, что Церковь есть тело
Христово, состоящее из разных членов, причем, хотя все члены являются
равноценными как члены одного тела, однако они имеют между собою различия
по своему месту в теле, потому и дары различны, при единстве Духа,
различны и служения. Здесь установляется общий принцип иерархического
церковного строения общества, как вытекающий из высшей целесообразности
строения духовного организма и изволения Божия. Иерархическое начало, не
отрицающее, но осуществляющее всеобщее равенство при различии природном
и духовном, свойственно всякому обществу, имеющему духовную основу и
цель, и тем более оно присуще церковному обществу. Иерархична - в разных
направлениях - была ветхозаветная церковь, и начало новозаветной иерархии
положено самим Господом, призвавшим 12 апостолов и сделавшим их таинниками
Его учения и свидетелями Его жизни. Каждый из апостолов был
лично призван Господом к апостольскому служению и чрез то приял звание
апостольское, но при этом и вся двенадцатерица апостольская составляла
некоторое замкнутое единство, апостольский собор, который после падения
Иуды был восполнен до 12 новым избранием (Д. А. I, 15-26). В пределах
12-рицы Господь делал иногда различия, избирая трех или четырех (Петра,
Иакова, Иоанна, а иногда еще Андрея), для присутствия на: горе Преображения,
или к месту моления в саду Гефсиманском. Из них Он выделил лично
двух: ап. Петра, который является как бы первостоятелем апостольского
собора, ибо он отвечает от имени всех апостолов в исповедании на пути в
Кесарию Галилейскую и вообще является как бы старшиной апостольским, и
"возлюбленного ученика", который - на основании личной близости своей -
имеет наибольший доступ к Господу на Тайной Вечери и усыновляется Им на
кресте Деве Марии1. Конечно, этим выделением не устраняется их равноапостольность,
как это делает католическая доктрина относительно апостола
Петра в учении о примате, но этим вносится начало организованности в
пределах взаимоотношений апостольского лика, иерархическое строение даже
в апостольской иерархии, предобразующей иерархические взаимоотношения
равного в себе епископата (и эту черту можно видеть в выделении "Иакова,
Кифы и Иоанна, почитаемых столпами" (Гал. 2, 9) у ап. Павла). Строение
апостольского лика, при всем равенстве его членов, можно уподобить вселенскому
епископату, в котором, наряду с обычными епископами, есть и
патриархи, а между последними выделяются несколько первенствующих или
один первый - конечно, по чести, а не по сану. Господь не только отметил
апостолов Своим избранием, но и особо освятил их Своей первосвященнической
молитвой (Ио. 17) и ниспосланием им Св. Духа чрез дуновение, сообщив
им власть разрешать грехи (Ио. 20, 22-3). Нарочитым же посвящением их
явилось сошествие Св. Духа в виде огненных языков, которые "почили по
одному на каждом из них" (Д. А. 2, 3). В лице апостолов самим Господом
положено начало церковной иерархии, и противление ей есть противление
воле Господа. Апостолы чрез свое посвящение, конечно, не сделались равными
Господу или Ему подобными, викариями Христа или вице-Христами, ни в
лице одного ап. Петра, как учит католическое богословие, ни в лице
12-рицы. Господь сам невидимо живет в Церкви как ее глава и, после Своего
вознесения на небо, пребывает с нами "всегда, ныне и присно и во веки
веков"; и полномочия апостольской первоиерархии совсем не в том, чтобы
быть викариатом Христа, но чтобы сообщать дары, нужные для жизни Церкви.
Иными словами, апостольская иерархия установлена силою Христовою и волею
Христовой, но она не есть - ни в лице отдельного первоиерарха (папы), ни
в своем соборе - заместительница Христа на земле. Иерархам принадлежит
власть быть посредниками, служителями Христа, получившими от Него полномочия
и приявпшими Духа Св. для своего служения. Это служение состоит,
прежде всего, в проповедании "очевидцев Слова", "свидетелей" (Д. А. 1,
2) боговоплощения, в низведении Св. Духа на вновь крещаемых и поставлении
должностных лиц, как бы они ни назывались. Одним словом, апостолы
получили власть, организующую церковную жизнь, а вместе с тем они были и
харизматиками, соединявшими в себе дары тайнодействия, пророчества и
учительства. Наряду с 12-рицей существовали и еще апостолы, но иного,
так сказать, низшего звания: сюда относятся уже поименованные в Евангелии
70 апостолов, а также и "апостолы", которые упоминаются. в апостольских
посланиях, кроме 12-рицы. На первом месте стоит, конечно, сам
ап. Павел, высшее апостольское достоинство которого, равное 12-рице,
свидетельствуется им самим и признано другими апостолами, но "сюда же
относятся и те, которые вообще видели воскресшего Господа (1 Кор. 15,
5-8) (Варнава, Силуан и Тимофей, Аполлос, Андроник и Юний). Однако это
апостольство (которое в Дидахе, памятнике конца I века, имеет уже значение
преимущественно проповедников, переходящих из места в место) существенно
отличается от первоапостольства, от 12-рицы, содержащей в себе
полноту даров, а главное, облеченной своими полномочиями и посланной на
"свидетельство" самим Христом. Однако эта 12-рица апостолов, призванных
Господом, к концу 1 века вымирает, и последний из апостолов, после всех
еще остававшийся на востоке, был "старец" Иоанн. Прекращается ли в Церкви
сила апостольского служения с этой смертью апостолов? В известном
смысле - да, прекращается, осуществив свое призвание, положив основание
новозаветной церкви и проповедав Евангелие "в концы вселенной".
Апостольство в полноте своих даров не имеет и не может иметь своего
продолжения, и римская идея о том, что ап. Петр продолжает существование
в лице папы, есть произвольный догматический вымысел, который ничем не
может быть подтвержден. Римский епископ есть преемник апостольства не -
в большей мере, как и все другие епископы, т. е. в точном смысле он и
вовсе не является преемником. Апостольские дары и полномочия суть личные,
и их Господь давал поименным избранием. Притом апостольство есть
соединение различных харизматических даров, которого, как такового, - не
фактически, но в силу установления - мы не имеем ни в каком из иерархических
полномочий, ведущих свое происхождение от апостольского преемства.
И тем не менее апостольство не ушло из мира без преемства своего
служения. Апостолы передали то, что они могли передать и что могло быть
воспринято. Кроме личного апостольского достоинства, которое непередаваемо,
они передали те дары, которые или присущи христианам лично, или же
Церкви, как обществу. Они передали всем верующим благодатные дары Духа
Св. , которые они сводили чрез рукоположение, и тем сделали их "родом
избранным, царственным священством, народом святым" (I Петр. 2, 9), но
преподание этих даров они определили чрез посредство ими установленной
иерархии, сила которой заключается в прямом и непрерывном апостольском
преемстве. После апостолов сообщение благодатных даров Св. Духа в Церкви
сделалось полномочием иерархии, т. е. епископата с пресвитерами и диаконами.
Уже с конца I и начала II века, в творениях св. Игнатия Богоносца,
Иринея, еп. Лионского, Тертуллиана, а позже, к III веку, еп. Киприана,
высказывается та же общая мысль, что Церковь собирается около епископа,
епископ же существует преемством апостольского рукоположения, которое
есть божественное установление. В отдельных случаях указываются примеры
непрерывности этого апостольского преемства (кафедры Римская, Ефесская,
Иерусалимская и др. ). Исторически нельзя указать, где, когда и как установлена
апостолами иерархия в том виде, как она теперь существует, т.
е. трех степеней епископов, пресвитеров и диаконов. Первые десятилетия 1
века, напротив, хранят об этом полное молчание. Или же когда мы находим
упоминания об иерархических званиях, то ясно, что в них или имеется в
виду нечто иное, чем теперь, или же отсутствует та ясность различения и
соотношения между тремя степенями священства, которая теперь нам присуща
(Д. А. 20, 17, 28; Тит. I, 5-7; I Тим. 3, 2, 5, 7; I Пет. 5, 1-5). Во
всяком случае, если и встречаем у апостолов упоминание об епископах и
пресвитерах, то в таком виде, что не может служить прямым доказательством
существования степеней священства в нашем смысле.
Доказать для первого века существование трехстепенной иерархии, в нашем
теперешнем смысле, едва ли возможно, да и едва ли необходимо. Та
картина, которую мы имеем в I Кор. 12, 14, скорее соответствует состоянию
еще не оформленной жизни, изобилующей вдохновениями и отличающейся
всеобщим развитием духовных даров, причем, однако, харизматики находят
естественное возглавление и руководство в апостолах. Не может быть также
сомнения, что апостолы поставляли (хиротонисали) предстоятелей общин,
которые назывались епископами, пресвитерами, просто предстоятелями
(????????????), иногда ангелами церквей (Апокалипсис), не говоря о диаконском
служении. Бесспорно лишь общее наличие иерархии около апостолов,
и при апостолах, и нельзя допустить, чтобы ее возникновение явилось плодом
только "естественного" развития общинной организации, а не было
вместе с тем и исполнением прямой воли Господа. Но то же самое приходится
думать и по поводу того факта, что к началу II века и в Малой Азии
(послания еп. Игнатия), и в Риме (послание папы Климента, творения св.
Иринея) оказывается на лицо "монархический" епископат, т. е. возглавление
поместных церквей епископами, как единственно бесспорными харизматиками,
а около них собирается пресвитериум и диаконат. Догматическое выражение
этого порядка дается еще неустойчиво и сбивчиво, иногда односторонне
преувеличенно (как у св. Игнатия Богоносца), но уже на лицо и самый
факт, и сознание этого факта. Этот переход от неупорядоченного, всеобщего
харизматизма к замкнутому клиру с епископатом во главе остается
исторически неуловимым и представляет загадку для историков. В религиозном
смысле он также понимается иногда в протестантизме как род духовной
катастрофы или всеобщего грехопадения, вследствие которого аморфные экстатические
общины повсеместно заражаются "институционализмом", усвояют
формы государственной организации и возникает "церковное право" (Проф.
Зом. ). Здесь проявляется характерное для протестантизма нечувствие
единства Церкви и церковного предания, благодаря чему и возникает и мнимая
загадочность, и мнимая трудность. Вследствие этого нечувствия делается
вывод о том, что здесь имеется внутренний разрыв между I и II вв. А
это мнение ведет к религиозному абсурду, именно будто существование
Церкви в подлинном, свободном от иерархической организации виде только и
могло продержаться всего несколько десятилетий, после чего Церковь внезапно
покрылась иерархической проказой и перестала быть уже сама собой
на протяжении полуторатысячелетия, до тех пор пока, наконец, столь же
внезапно Церковь не освободилась от этой проказы и не восстановилась в
подлинном виде в антииерархическом протестантизме. Не может быть более
окказионалистического и просто абсурдного представления об истории Церкви,
и только реакцией борьбы с католическим империализмом может объясняться
такая странная аберрация исторического зрения.
Иерархия с естественной необходимостью возникает в Церкви - как епископат
с зависимым от него пресвитериумом и диаконатом, - и ничего не может
быть понятнее необходимости ее возникновения. Благодать Св. Духа,
сообщаемая Церкви, не есть субьективное вдохновение того или иного лица,
которое может быть или не быть, но есть обьективный факт жизни Церкви,
есть всегда и непрерывно и неотъемлемо действующая сила всемирной Пятидесятницы.
Огненные языки ее, сошедшие на апостолов, пребывают в мире и
всегда преподаются преемственно от апостолов, их приявших. Апостольский
лик явился иерархическим приятелищем и посредством для передачи сионских
языков, этих благодатных даров Церкви, и для этой цели необходимо и неустранимо
после смерти апостолов их преемство в харизматиках, но определенным,
для всех бесспорным, и неслучайным путем, т. е. чрез правильное
преемство иерархии, которая, если выразить терминами сакраментального
богословия, действовала бы не opere operantis (хотя и не без него), но
opere operato. Для такого посредства была уже готовая и богоустановленная
форма в ветхозаветном священстве, которое, по толкованию послания к
Евреям, явилось прообразом новозаветного. Однако последнее отнюдь не является
простым продолжением ветхозаветного священства, но вновь возникает
от Великого Архиерея, - не по чину Аарона, но по чину Мельхиседекову.
Этим первосвященником является Господь И. Христос, приносящий Отцу в
жертву не кровь овчую, но самого Себя, "кровь Нового Завета", Сам жертва
и жрец, "приносяй и приносимый". И Он есть глава и начало новозаветного
священства. Он рукоположил Своих апостолов еще до Вознесения, вдунув в
них Духа Св. , со словами: "приимите Дух Свят", причем рукоположение это
получило свою полную силу лишь по Вознесении, при сошествии Св. Духа.
Присутствие самого Христа на земле, естественно, делало излишним и невозможным
существование иерархии кроме Него, но столь же невозможно было
и возникновение ее помимо Него и без Его повеления. Апостолы же, как
первоиерархи, передавали эти свои иерархические полномочия, насколько
они имели не личный, но общий характер, своим преемникам. Это преемство,
очевидно, в силу апостольского же установления, которого мы хотя и не
можем непосредственно констатировать, но не можем и не признать, после
некоторой неопределенности и колебания, ко II веку, оформилось уже по
типу ветхозаветного священства, хотя и уже отличнот от него. Для Церкви,
которая живет единством предания, это установление апостольского преемства
иерархии имеет аксиоматическую очевидность. Предание остается
единым и имеет одинаковую силу, но проявляется в известные формы или установления
уже с первого века, или же со второго, или с пятого, или с XX
века, если только это новое содержит в себе не отрицание, но раскрытие
уже предзаложенного в предании и ему во всяком случае не противоречит. И
напротив, разрушение или отвержение имеющегося в общецерковном предании
есть разрыв и духовная катастрофа, которая обедняет, искажает церковную
жизнь, лишая ее присущей ей полноты. Такое значение имеет упразднение
иерархии апостольского преемства в протестантизме. Оно лишило чрез зто
протестантский мир тех даров Пятидесятницы, которые преподаются в церковных
таинствах и священнодействиях чрез иерархию, получившую свои полномочия
чрез посредство апостолов и их преемников. Протестантский мир
чрез это уподобляется тем христианам, которые хотя и крестились "во Имя
Иису сово", но не приняли Св. Духа, низводимого чрез руки апостолов (Д.
А. 19, 5-6). Конечно, "не мерою дает Бог духа", и те, которые крещены
крещением Христовым во Имя Св. Троицы, уже имеют в себе залог Св. Духа,
ибо Он "дышит, где хочет", и нельзя я совершенно исключать прямого и непосредственного
действия Св. Духа на человека как бы силою новой или,
вернее, продолжающейся Пятидесятницы. Однако об этом можно прибавить еще
и то, что "никто не знает, когда приходит Дух и когда Он уходит". Христос
же установил по воле Своей, что существуют в Церкви и определенные,
ведомые пути приятия даров Св. Духа (как в описанном случае низведения
Св. Духа чрез руки апостолов), и таким путем являются церковные таинства,
совершаемые священством апостольского преемства. Факт этой преемственности
и непрерывности рукоположений, который не подлежит оспариванию,
по крайней мере с начала II века, сам по себе уже достаточно свидетельствует
об его богоустановленности. И он одинаково не может быть
оспариваем ни для восточной, ни для западной церкви, и непрерывность иерархического
преемства очень рано (со II в. ) начинает приводиться в доказательство
подлинности епископата (св. Ириней), в борьбе с иллюминатами,
монтанистами и гностиками, выдвигавшими силу самочинного пророчества
против регулярного священства. Эта непрерывность апостольского преемства
есть обьективный факт, который ничем не может быть заменен или восполнен
там, где он отсутствует или даже только покалечен. Конечно, силу этого
рукоположения нельзя понимать в магическом смысле. И священство имеет
силу только в единении с Церковью и, притом, в Церкви, а не над Церковью
и не в отрыве от нее, где оно свою действительность утрачивает. Тем неменее
объективность этого факта, которую не может заменить никакая личная
духовная одаренность, не может быть восполнена в случае отсутствия
иначе, как только чрез законное рукоположение.
Отрицание преемственной иерархии в протестантизме основывается на
идее, всеобщего священства и на общинном избрании. Но первая идея сама
по себе вовсе не имеет прямого отношения к рассматриваемому вопросу:
факт всеобщей облагодатствованности христиан и, в этом смысле, всеобщего
священства совершенно не противоречит существованию нарочитого священства
или иерархии. Оно не только с последним совместимо, но даже составляет
условие его существования. Ибо, конечно, иерархия не может возникнуть
и существовать в обществе безблагодатном (напротив, в нем она
теряет свою силу, как в случаях отпадения целых общин в ересь или раскол).
Но дары различны, и служения различны, и как могут существовать
разные степени священства в пределах. иерархии, так же может и должно
существовать различие между иерархией и народом и при наличии всеобщего
священства. Также неправильно противопоставлять избрание общины рукоположению,
как нечто его заменяющее или его исключающее, Совсем наоборот,
избрание общины, в качестве предварительного условия, вполне совместимо
с признанием решающего значения за рукоположением. Человеческое же избрание
или желание, одно само по себе, не может возместить божественного
акта рукоположения. И выборный чиновник общины от этого избрания не делается
иерархом, не приобретает власти иерархической, не становится харизматиком.
Иерархия есть единственное харизматическое служение в Церкви,
которое имеет пребывающее значение и наличием своим восполняет отсутствие
чрезвычайного харизматизма, хотя его и не исключает.
Таков общий смысл исторического факта замены неупорядоченного харизматизма
первенствующей церкви в век апостольский преемственным, регулярным
харизматизмом апостольского предания. Иерархию в Церкви нужно понять
именно как закономерный, регулярный харизматизм, определенного назначения,
в частности для таинственного сообщения благодатных даров, преемственности
благодатной жизни. Вследствие этой урегулированности, связанной
с внешним фактом преемственности иерархии, последняя, не теряя
своего харизматизма, становится и учреждением, и в жизнь Церкви, постольку,
внедряется институционализм ("церковное право"). Однако этот
институционализм имеет совершенно особую природу, которую и необходимо
точно обозначить.
Что такое иерархия. в христианской церкви? Прежде всего и существеннее
всего она есть власть совершения тайнодействия, а постольку и сама в
себе она является носительницей этой таинственной сверхчеловеческой и
сверхприродной силы. По свидетельству ранней письменности (напр. , у св.
Игнатия Богоносца, у мужей апостольских), епископ является именно совершителем
Евхаристии, и только та Евхаристия является действительной, которая
совершается Епископом. Таинство преломления хлеба сразу заняло
первенствующее место в христианской жизни и сделалось организующей силой
в Церкви, в частности и для иерархии. После Пятидесятницы верующие пребывают
"в учении Апостола, в общении и преломлении хлебов и в молитвах"
(Д. А. 2, 42), и центральное значение Евхаристии в жизни Церкви свидетельствуется
в разных памятниках письменности 1 и IIвеков. Естественно,
что первыми совершителями Евхаристии являются апостолы, а также харизматики,
предстоящие (???????????? и пророки "Дидахе"), ими поставленные,
но в после-апостольский век совершение таинства Тела и Крови становится
делом епископов, а постепенно сюда присоединяются и другие таинства, вошедшие
в употребление в Церкви.
Итак, иерархия в виде епископов и зависящего от них клира возникает,
прежде всего в качестве носите-. лей власти тайнодействия, в силу сакраментального
харизматизма. Последний, образуя основу таинственной, благодатной
жизни Церкви, должен был получить для себя постоянных носителей.
В современном богословии это назначение иерархии определяется как производное
от первосвященнического служения Христова: Христос есть Архиерей,
возглавляющий небесные иерархии и все земное священство. Но власть тайнодействия,
как сосредоточивающаяся в личности иерархов, естественно и
неизбежно становится вообще организующим началом церковной власти и, в
конечном счете, основанием "церковного права". Епископ, как носитель
полноты харизматической власти, естественно и неизбежно становится средоточием,
к которому тяготеет вся жизнь церковной обшины, ибо от него
она зависит в самом существенном отношении. Из этого становится понятной
логика церковной мысли первых веков от св. Игнатия Богоносца до св. Киприана,
что episcopum in ecclesia esse et ecclesiam in episcopa. Из этого
общего, харизмитического основания в истории Церкви развивается дальнейшее
каноническое право, определяющее права епископа в Церкви, а далее и
взаимоотношение различных епископов. Епископ, по установившимся правилам
церковным (Ц. прав. I всел. соб. , I апост. прав.), рукополагается или
всеми епископами области, мли по крайней мере двумя - тремя. По мере
распространения Церкви естественно возникает вопрос о взаимоотношениях
епископов разных церквей в пределах одной страны, или что то же, в пределах
национальной церкви. Появляется различие между епископами на основании
их канонических полномочий, возникает различие в авторитетности
отдельных кафедр и в отношении канонических полномочий, которые в римской
церкви сосредоточиваются всецело в папском примате. На протежении
веков вселенскими и поместными соборами регулируютея эти взаимоотношения,
в настоящее время отражающие в своей сложности это многовековое
различие. Оно, однако, не изменяет того основного факта, что, будучи канонически
различны в силу исторических и фактических взаимоотношений,
епископы харизматически совершенно равны, и между ними нет сверхепиекопа
episcopus episcoporum, каковым римская церковь почитает папу.
Для того чтобы оценить по существу природу церковной, т. е. епископской,
власти, все время нужно иметь в виду ее особенности, проистекающие
из природы церковного общения. Хотя и часто говорится о "монархическом"
епископстве, причем это государственное определение порою и находит оправдание
в личном властолюбии отдельных епископов, однако надо помнить,
что церковная власть имеет иную природу, чем государственная, как власть
духовная: она и больше и выше всякой светской власти, как простирающаяся
на душу че
...Поділитися у соцмережах
