Жанр: Религия
Православие. Очерки учения православной церкви.
...го монашества, однако остается различие между деятельным и
созерцательным христианством. Последнее на западе свойственно только отдельным
орденам, а на востоке является общим. Монашество здесь является
"принятием ангельского образа", т.е. уходом из мира и служением ему молитвою
и подвигом, но не воинствованием в мире ad majorem Dei gloriam.
Конечно, дело Марфы и Марии, двух сестер, одинаково возлюбленных Господом,
не может быть совершенно разделено и тем более противопоставлено,
но все же остается это различие в оттенках. Вполне возможно, что и православие
обернется лицом к миру в большей мере, нежели оно это делало, к
этому зовет его церковная история. Но останется его духовный тип.
Православие имеет видение умной красоты, к которой душа ищет путей
приближения4. Это есть небесное царство идей, которое в язычестве созерцал
еще Платон, - образы ангельского мира, духовное "небо" (Быт. 1, 1),
которое смотрится в земные воды. Это есть идеал не столько религиозно-этический,
сколько религиозно-эстетический, который лежит уже по ту
сторону добра и зла в их разделении. Это есть тот свет, который светит
на пути земных странников. Он зовет за пределы теперешней жизни к ее
преображению.
1 Эта молитва совершается по четкам, которые и вручаются монашествующим
при пострижении как духовный меч (но четки могут быть в употреблении
и у не монашествующих).
2 Восстановителем этого делания, процветавшего некогда на Афоне, для
России в конце XVIII в. является старец Паисий Величковский, а оттуда
оно перешло в самые лучшие монастыри, как Оптина пустынь и др.
3 Желающие могут найти материал в моих книгах на русском языке: 1) -
Купина Неопалимая, 2) - Друг Жениха, 3) - Лествица Иаковля, 4) - Агнец
Пожни, 5) - Утешитель, 6) - Невеста Агнца, 7) - Свет Невечерний. Ср.
также: свящ. П. Флоренский, Столп и утверждение истины.
Учение о Софии у Вл. Соловьева (сочинения т. Ill), "La Russie et
1'Eglise universelle", имеет гностическую окраску.
4 Античная древность знала нечто подобное в идеале ???????????, ? котором
сливаются во единство добро и красота.
ИКОНА И ИКОНОПОЧИТАНИЕ В ПРАВОСЛАВИИ
В православном благочестии видное место занимает почитание св. икон с
изображениями Господа Иисуса Христа, Пресв. Богородицы, ангелов и святых
(сюда же относятся и св. крест и св. евангелие). Православные храмы
внутри покрыты росписью и обильно украшены иконами как в так наз. иконостасе
(перегородке, отделяющей алтарь от храма), так и на стенах.
Изображения эти обычно делаются на досках или на плоской поверхности,
статуи и вообще скульптурные изображения, в отличие от Запада, в православии
представляют редкое исключение. Канонически почитание икон основывается
на постановлении VII вселенского собора, которое признается имеющим
непререкаемую силу для Церкви. Оно имеет свое основание и в религиозной
психологии, столь глубокое, что икона у православных является существенной
необходимостью для благочестия. В цветущие времена православия,
одинаково как в Византии, так и в России, иконы не только наполняли
храмы, но они помещались и в домах, и на улицах, и площадях, и в публичных
местах. Жилище, в котором нет иконы, для православного производит
впечатление нечистоты и пустоты. При путешествии, при посещении новых
мест, православный имеет икону, пред которой и совершает молитву, так же
как он носит и небольшой крест на груди, впервые возлагаемый при крещении.
Икона дает чувство осязательного присутствия Божия. Это с трудом
понимается западным человеком, даже в католичестве, несмотря на то, что
оно и признает иконопочитание, особенно же в протестантизме, в котором
живет традиция иконоборчества и удерживается одно только изображение
креста. Иконопочитание нередко принимается за идолопоклонство, причем,
конечно, не дают себе труда отчетливо определить, что же под этим разумеется.
Икона предполагает для своего существования изобразимость Бога в
человеке, который по сотворению своему имеет образ Божий (Быт. 1, 26),
хотя и затемненный первородным грехом. Но Господь Иисус Христос, приняв
человеческое естество, в Своем безгрешном человечестве явил истинного
человека. Бог остается неизобразим в премирном бытии Своем, но в откровении
Своем человеку Он имеет образ и может быть описуем. Иначе не имело
бы места и самое Его откровение1. В частности являются изобразимы, в силу
сказанного, события земной жизни Господа Иисуса Христа, как они в
слове изображаются во св. Евангелии, которое в этом смысле есть не что
иное, как словесная икона Христова. Картины религиозного содержания,
изображающие евангельские события, не встречают для себя принципиального
возражения и в протестантском мире. Они употребительны здесь - в целях
ли научения, воспоминания или же большего религиозного постижения, -
употребительны так же как священные тексты, украшающие стены храма и
представляющие собою также не что иное, как словесные иконы. Такое воспоминательное
значение в православии имеет роспись (фрески) разного содержания,
покрывающие стены храма и в сущности не имеющие значения иконы.
Икона представляет собою не просто священное изображение, но и нечто
большее, чем изображение. По верованию православия, икона есть место
благодатного присутствия, как бы явления Христа (а далее и Богоматери,
святых, вообще тех, кто изображается на иконе), для молитвы Ему. Это явление
Христа в Своем изображении для слышания молитвы Ему не делает самую
доску и краски, которые необходимы для изображения, составляют его
материю, принадлежащими телу Христову. В этом смысле икона совершенно
противоположна Евхаристий, где нет образа Христова, но таинственно Христос
присутствует в веществе Его тела и крови, подавая их для причащения.
Православный молится пред иконой Христа, как пред самим Христом, ему
предстоящим в Своей иконе, но сама икона, место этого присутствия, остается
только вещью и отнюдь не становится идолом или фетишем. Потребность
иметь с собою и пред собою икону вытекает из конкретности религиозного
чувства, которое не удовлетворяется одним только духовным созерцанием,
но ищет и непосредственной, осязательной близости, как это естественно
для человека, состоящего из души и тела. Человеку Господь преподает общение
с Собой во вкушении тела и крови Его, т.е. чувственно и осязательно.
И подобное духовно-осязательное же общение мы имеем и во святых
иконах, при всем глубоком отличии иконы от св. Евхаристии. Почитание св.
икон основывается, поэтому, не только на самом содержании изображаемых
на них лиц или событий, но и на вере в это благодатное присутствие, которое
подается Церковию силою освящения иконы. В освящении иконы мы имеем
священнодействие, которым установляется именно связь между первообразом
и образом, изображаемым и изображением. Через освящение в иконе
Христа происходит таинственная встреча молящегося со Христом. И это же
имеет силу и относительно иконы Богоматери и святых, которые в своих
иконах как бы продолжают свою жизнь на земле в своих явлениях (аналогичный
же смысл имеет и почитание св. мощей). Силою этого благодатного присутствия
чрез икону может подаваться помощь, как бы от самих изображенных
на ней, и, в этом смысле, принципиально, всякая получившая свою силу,
т.е. освященная, икона является чудотворной. Однако чудотворными, в
собственном смысле, почитаются иконы, так или иначе явившие себя чудотворением
и с особенной доступностью и ощутительностью являющие свою силу.
Особенно значительно количество почитаемых, как чудотворные, икон
Божией Матери. По верованию Церкви, пресв. Матерь Божия, которой усыновлен
в лице ап. Иоанна Богослова весь человеческий род, или вся Церковь,
не оставляет мира и в Своем Успении, и пребывая в небесах, Она вместе с
тем живет и жизнью нашего мира, болеет его болезнями и плачет его слезами,
предстательствует о нем Своими молитвами. Потому она являет Себя миру
и в чудотворных Своих иконах, которые сохраняют Ее ощутительный след
на земле. (Эта вера в православии является общею с католичеством).
Иконы имеют своим предметом изображение Христа, а в связи с Ним даже
и Св. Троицы (в частности, в виде явления трех ангелов Аврааму при дубе
Мамврийском), Богоматери, ангелов и святых. Содержание этих икон не ограничивается
простыми изображениями, но может включать и различные события
из жизни Христа (иконы праздников), или же выражать иногда очень
сложные догматические идеи (напр., различные иконы св. Софии, Премудрости
Божией, космические иконы Богоматери и под.). Каково происхождение
подобных икон? Отчасти оно определяется прямыми данными Слова Божия,
частью же богословскими соображениями (и относится в этом смысле к живописной
схоластике), отчасти содержит в себе духовное видение, которое
открывается богозрителю, а вместе и иконописцу2. И, как таковое, будучи
принято Церковию чрез икону, оно становится новым откровением, которое
является источником для богословия, - тем самым возникает иконографическое
богословие (как напр., в вопросе о Софии, Премудрости Божией). Вообще,
икона является особым видом церковного предания, в красках и образах,
наряду с устным, письменным, монументальным. Изготовление икон, которым
для массового спроса овладело ремесло, в своих истоках является
религиозным творчеством, и Церковь прославляет некоторых святых именно
как иконописцев (во главе этого ряда предание ставит евангелиста Луку,
начертавшего икону Божией Матери). Таковы величайшие русские мастера
иконы, два друга: преподобный Андрей Рублев и Дионисий, оба монахи.
Впрочем, редким исключением является и то, что оказываются известны их
имена, обычно иконы так же безымянны, как и готические соборы на западе.
Разумеется, истинные видения, богословские созерцания в иконах представляют
собой исключения в ряду массового иконописания, но эти исключения
становятся оригиналом для изготовления копий, иконных "подвижников".
Религиозное созерцание в иконе дается мастеру облеченным в образы,
краски и формы. Это есть откровение в художественных образах, не отвлеченные
идеи, но конкретные формы. Поэтому в иконописи имеет столь существенное
значение символика красок, ритм линий, связанность композиции.
Видения духовного мира облекаются в художественную форму, в которой
приобретает исключительное значение язык красок (цвета: золотой, серебряный,
голубой, синий, зеленый, пурпуровый и т.д.) и линий, при величайшей
экономии художественных средств. Принципиально в иконе все символично
и имеет свое значение: не только содержание изображаемого, но и форма
и краски. В этом ведении и хранении символики иконы состоит традиция
иконописания, ведущая свое происхождение с незапамятных времен, может
быть, еще и из дохристианской древности и Египта и Эллады, которым наследовала
христианская Византия. Таким образом возникает иконописный канон,
который с наибольшей чистотой сохраняется в древних иконах. В истории
иконы следует отметить особую заслугу русского старообрядчества, которое
явило их миру как недосягаемые вершины художества, способные стать
рядом с величайшими произведениями мирового искусства3. Разумеется, канон
этот имеет лишь общее руководящее значение, и он не только оставляет
место для личного вдохновения и творчества (в известных пределах его нечувствительно
изменяющих), но его даже предполагает. Поэтому не существует
такого абсолютного канона для иконы, который исповедуют старообрядцы.
Тем самым они обрекают иконопись на полную неподвижность и на смерть
ее как искусства, из которого она родилась и которым должна остаться.
Напротив, находя основание в традиции и развивая ее, икона имеет свою
собственную жизнь и в современном искусстве, и это искусство имеет великое
и прекрасное будущее. Однако искусство не рабствует канону, как
внешнему закону, но его свободно приемлет как древнее ведение и внутреннюю
правду. Иконопись есть особая отрасль символического искусства, но
она есть не только искусство, но и более чем искусство, она есть боговидение
и боговедение, дающие художественное свидетельство о себе. Она
требует для истинного своего осуществления соединения в одном лице художника
и религиозного созерцателя-богослова. Одно художество само по
себе бессильно создать икону, так же как и одно богословие. Поэтому
творческая иконопись является труднейшим и редчайшим искусством, как
требующая соединения этих обоих, также редких даров. За то и достижения
и откровения иконописи превосходят по силе своей и умозрительное богословие
и внерелигиозное искусство. Иконопись свидетельствует о потустороннем
мире и его образах, она не доказывает, но показывает, не принуждает
доводами, но убеждает и побеждает самоочевидностью. Истинная творческая
икона есть явление Христа, Богоматери, ангелов, святых, рая,
здесь на земле. Поэтому в ней искусству дается вообще самое высшее служение,
какое только может существовать, - возвещать славу Божию. Русская
душа и русское искусство таит в себе новые откровения, новое творчество
иконы, которого мы являемся уже современниками.
Иконопись, как искусство, имеет свои отличительные черты, в общем определяющиеся
ее задачей свидетельствовать о потустороннем мире. Поэтому
оно, прежде всего, чуждо того натурализма и даже просто природного реализма,
который сделался господствующим в западном искусстве ренессанса.
Иконопись не допускает чувственности в изображениях, которые остаются
формальны, абстрактны, схематичны, состоят из одной формы и краски. Она
ищет передать не лицо, но лик. Она чужда импрессионизма, но ближе к декоративности
с четкими формами и определенными красками. Поэтому икона
не знает и трех измерений, не имеет глубины, но довольствуется, вслед за
древней египетской иконописью, плоскостным изображением с обратной перспективой,
и уже этим достигается устранение чувственности и господство
формы и краски с их символикой. Этим вносится в самые художественные ресурсы
иконописи строгая и высокая аскетика, и заранее отрезается путь к
чувственности, к плотской похоти. Иконопись строга, серьезна и может казаться
суха, как неизбежно сынам плоти кажется высокое и чистое искусство.
Художественная родина иконы есть древний Египет (в частности, погребальные
портреты эллинистической эпохи). Византия, наследница и продолжательница
Эллады, является родиной христианской иконописи, здесь она
имела несколько периодов расцвета. Отсюда иконописное искусство перешло
в Балканские страны и Россию, где достигло высшего развития к XV веку в
Москве и Новгороде. Величайшим русским иконописцем является преп. Андрей
Рублев и мастер Дионисий (Москва, XV век). Вопрос о соотношении западного,
итальянского и русского иконописного искусства до сих пор составляет
предмет ученых споров. Влияние запада .неоспоримо проявляется в русской
иконописи в эпоху начинающегося упадка с XVI века и находит для себя в
Симоне Ушакове (Москва, XVII век) даровитого выразителя. В XVIII-XIX вв.
влияние западных вкусов на русское искусство действует понижающим образом,
внося в него черты натурализма и дилетантизма, в утрате собственного
стиля, вместе с ремесленничеством, и только в последнее время вновь
пробудилось понимание природы иконописи как искусства, а с ним пробуждается
и сознание подлинных высоких ее задач, обещающее новый его .расцвет.
В иконе искусство становится в связь с Церковию, служит Церкви,
причем эта связь есть не только внешняя, но внутренняя. Культура и культ
раскрываются в том своем единстве, которое является исходным, изначальным,
а вместе и последнею целью истории человечества.
1 Догматические основания иконопочитания см. в моей работе: Икона и
иконопочитание, 1930.
2 В западной иконографии характером видений более всего отмечено
творчество Беато Анжелико.
3 От этого художественного канона, который содержится в самих памятниках
иконного искусства, нужно отличать так наз. подлинник, в котором
указывается, с какими чертами надо писать различных святых. Последний
имеет значение скорее духовной цензуры для икон.
О ТАИНСТВАХ
Освящающая сила Церкви
Господь Иисус Христос прошел путь с неба на землю и от земли к небу и
воссоединил земное с небесным. Он ниспослал от Отца Св. Духа, живущего в
Церкви. Тем совершилась причастность человека к жизни Св. Троицы. Св.
Дух, пребывающий в Церкви, сообщает ей Свои дары, каждому по нужде и мере
его. Эта благодатная жизнь совершается в Церкви для каждого члена
своими собственными путями, таинственно и неисследимо. Однако Господу
угодно было установить и определенный для всех доступный образ приятия
благодати Св. Духа в св. таинствах. Таинства суть такие священнодействия,
в которых под видимым знаком преподается невидимо определенный
дар Св. Духа. Для таинства существенным представляется соединение видимого
и невидимого, внешней формы и внутреннего содержания. В них отражается
природа самой Церкви, которая есть невидимое в видимом и видимое в
невидимом. Божественным установлением таинств вносится и в область благодатной
жизни строй, мера и закон, и полагается предел беспорядочному,
необузданному и бесформенному экстазу, характерному для сект (английские
квакеры, русские хлысты), и дается объективное божественное основание
для благодатной жизни, которая в протестантизме отдается на произволение
человеческого субъективизма со всею его неверностью. В таинствах, установленным
Церковью образом, всегда и неизменно подается дар Св. Духа,
хотя он и приемлется различно. Церковь имеет власть низводить Св. Духа в
таинствах. Пятидесятница, единожды совершившаяся над ликом апостольским,
всегда совершается в Церкви в таинствах, посредством апостольского преемства,
чрез иерархию. Поэтому сила тайнодействия непосредственно связана
со священством, - где нет священства, там нет и таинств (кроме крещения).
Это не означает, что там нет и Св. Духа, ибо Его даяние не ограничивается
путем таинств. Дух дышит, где хочет, и благодатное даяние Св.
Духа даже и в самой Церкви не ограничено таинствами. Однако это даяние
Св. Духа не подчинено никакому человеческому ведению, ибо никто не знает,
откуда Он приходит и куда уходит, но в таинствах Церкви подается ведение
и определенный образ даяния даров Св. Духа. Церковь имеет истинные
действенные таинства, это есть один из признаков истинной Церкви. Эта
действенность связана с наличием иерархии апостольского преемства и хранением
истинного учения. Общение в таинствах и взаимное признание таинств
поэтому и есть одно из оснований церковного единства1.
Православие (одинаково с католичеством) содержит седьмеричное число
таинств (крещение, миропомазание, покаяние, причащение, священство,
брак, елеосвящение). Это учение, в новейшее время получившее силу догматического
предания в Церкви, оформилось лишь начиная с XII в., сначала
на западе, потом на востоке. Следует иметь в виду, что и седьмеричное
число не имеет исчерпывающего характера, ибо количество тайнодействий
(sacramentalia) в Церкви значительно больше, нежели семь. Так, Церковь
имеет различные освящения (храма, св. воды, особенно в Богоявлении, далее
хлебов, плодов, всякой вещи), погребение и пострижение в монашество
(которые в древности прямо и причислялись к таинствам), освящение икон и
крестов и другие чинопоследования, которые по действенности своей, как
сообщающие благодать Св. Духа при соблюдении определенной внешней формы,
не отличаются от семи таинств. Последние являются только самыми важными
проявлениями силы тайнодействия, присущей Церкви. Вместе с тем нет препятствия
различать в пределах семи таинств, хотя все они одинаково суть
таинства в смысле сообщения даров Св. Духа, - степень их всеобщности и
даже богоустановленности. Ничто не препятствует и для православных из
числа семи таинств выделять крещение и причащение, как непосредственно
установленные самим Господом и для всех христиан насущно необходимые (т.
наз. "евангельские" таинства), а потому и наличествовавшие во все времена
существования Церкви. Прочие же таинства, хотя и имеют для себя основания
в слове Божием и - прямо или косвенно - в словах Спасителя, однако
установляются Церковью лишь постепенно, причем некоторые из них (как
брак, священство, даже елеопомазание) совершаются не над всеми членами
Церкви. Однако такое различение является скорее богословски-теоретическим,
нежели практическим. Практически же основанием всех таинств, кроме
крещения, является священство, хотя оно и не является первообразным для
Церкви, ибо оформляется в послеапостольский век, на смену уходящего из
мира апостольства и первоначального харизматизма.
Семь таинств в своей совокупности освящают жизнь человека, как личного,
так и родового существа, и обеспечивают ей благодатную полноту. В
частности каждому из таинств присуща своя особая сила.
1) Крещение есть духовное рождение, в котором силою облечения во
Христа умирает природный человек с присущим ему первородным грехом и
рождается новый. Это есть усвоение спасительной силы искупительного подвига
Христова. Это таинство есть единственное, которое, в случае отсутствия
священника, может быть совершено и мирянином (мужчиной или даже
женщиной) в силу всеобщего христианского священства. Однако оно может
быть совершено только христианином, силою Церкви, орудием которой он
здесь является, и крещение, совершаемое не-христианином, не является
действительным (как это допускает римский католицизм), ибо оно есть благодатное
действие Церкви, а не магический акт. Образом совершения является
троекратное погружение во Имя Св. Троицы (а не в одно только Имя
Иисусово, как это было допущено в католичестве папой Николаем I относительно
болгар). Всякое христианское крещение во Имя Св. Троицы является
действительным, притом не только в пределах, но и за пределами православия,
как это явствует из практики как древней, так и современной Церкви,
которая, как правило, однажды крещеных не перекрещивает (кроме особо мотивированных
исключений).
2) Миропомазание совершается в Православной Церкви немедленно после
крещения. Оно не может быть совершено мирянином, но только священником
или епископом, а св. миро для него освящается собором епископов, так что
в этом смысле это есть епископское таинство, хотя непосредственно и совершаемое
священником. Оно означает всеобщее рукоположение, которое в
первенствующей Церкви и совершалось над крещеными самими апостолами, хотя
и не в иерархический сан, но в священное звание мирян. Поэтому оно и
совершается силою епископства в Церкви. Оно открывает доступ к благодатной
жизни в Церкви чрез участие во всех церковных таинствах. Поэтому
христиане, которые вступают в православие из исповеданий, утративших
благодатное священство, принимаются чрез миропомазание, чрез что, так
сказать, рукополагаются в звание мирян, членов Церкви, и лишь по миропомазании
допускаются до участия в таинствах церковных. Миропомазание, при
котором помазание миром совершается со словами "печать Дара Духа Святого",
соответствует личной Пятидесятнице в жизни каждого христианина. В
нем каждому подается дар Св. Духа, ему свойственный, возвращается слава,
присущая душе и телу первозданного Адама и им утраченная при грехопадении
(Рим. 3, 23), зачаток преображения и воскресения.
3) Покаяние, называемое иногда вторым крещением, есть применение
власти "вязать и решить" грехи, данной Христом апостолам и их преемству.
Хотя в крещении уничтожается власть первородного греха в человеке, однако
в природном его существе сохраняется его сила в виде наклонности ко
греху и отсюда проистекающей общей греховности. Для освобождения от грехов,
совершаемых человеком после крещения, в покаянии, чрез исповедание
их пред духовником, подается благодатное разрешение, изглаждающее грехи
и снова примиряющее человека с Богом.
4) Евхаристия есть вкушение небесного хлеба в приобщении Тела и Крови
Христовых, согласно установлению самого Господа. Таинство это может быть
совершено только законно рукоположенным священником или епископом. Церковь
учит, что хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Христовы, подаваемые
для причащения (хотя она и не разделяет латинского учения о
transsubstantiatio с различением изменяющейся субстанции и неизменяющихся
акциденций)2. В св. Тайнах истинно присутствует Христос, подающий Себя
в причащении. Но этим последним пользование св. дарами в православии
и ограничивается. Оно не знает выставления св. даров для поклонения и
нарочитого их для этого освящения уже не для причащения, но для адорации,
как это, не без насилия над прямой целью установления таинства,
практикуется в католичестве. Освящение св. даров совершается в течение
всей литургии, причем самою важною совершительною частью ее является
произнесение установленных слов Спасителя, сопровождаемое призыванием
Св. Духа с их благословением (эпиклезис). Все верующие причащаются под
обоими видами, т.е. не только священнослужители, но и миряне. Евхаристия
имеет значение бескровной жертвы, по силе жертвы Голгофской, она приносится
"о всех и за вся", за живых и умерших.
5) Священство есть таинство сообщения даров иерархических чрез рукоположение
епископское при согласии и молитвенном участии народа церковного.
Эта благодать неизгладима, и таинство не повторяется (хотя недостойные
носители сана могут быть возбраняемы в служении). Существует три
иерархических степени рукоположения: епископство, пресвитерство и диаконство
(низшие степени: чтеца и иподиакона, находятся вне рукоположенной
иерархии).
6) Брак есть благодатное освящение естественного союза мужчины и женщины
для совместн
...Поділитися у соцмережах
