Миссия Зигмунда Фрейда (анализ его личности и влияния)

страница №8

...ть верны заветам "отца", но помимо
этого они просто заинтересованы в сохранении
мифа. Во-первых, оставаясь значимым элементом
в культуре, такой миф обеспечивает им приток
пациентов в условиях ожесточенной конкурен
ции с другими вариантами психотерапии. Во-вто
рых, сами они потратили долгие годы (и немалые

средства: учеба длится пять-семь лет и дорого
стоит), чтобы преобразовать свою психику в ду
хе учения, играющего к тому же роль приватной
религии. Поэтому современные психоаналитики
вовсе не склонны смотреть на Фрейда с крити
ческой дистанции.

Биографическое исследование, представлен
ное в этой книге, принадлежит перу "блудного
сына", еретика от психоанализа. Для правовер
ного еретик всегда хуже язычника, просто не
знающего символа веры: посвященный в истин
ное учение еретик искажает и извращает его.
Фромм был стопроцентным "диссидентом", не
терпимым в любой организации. Его изгнали
даже из неофрейдистского сообщества, воз
главляемого К. Хорни, равно как и из Франк
фуртского института социальных исследований,
поскольку для Т. Адорно и Г. Маркузе он ока
зался не меньшим апостатом, чем для ортодок
сальных фрейдистов. Позже Фромм покинул
ряды Социалистической партии США, одним из
основателей которой он являлся. Никакое
"единство рядов" его не устраивало. Поэтому,
в отличие от многих других психоаналитиков,
порвавших с фрейдовской догмой (Юнга, Ад
лера, Хорни, Лакана и др.), он не стал сектан
том, не создал собственной "церкви" - Меж
дународное общество Эриха Фромма напомина
ет скорее дискуссионный клуб без всякой пар
тийной дисциплины и символа веры. Фромм
был верен себе, активно поддерживая инако
мыслящих, в том числе и в странах с комму
нистическим режимом; согласно его завеща
нию, все доходы от его посмертно изданных
книг передаются Amnesty International.
Точно таким же было положение Фромма в ми1

30

ре политики. По понятным причинам его "марк
сизм" вызывал хулу тех, кто сделал из Маркса
идеологическую кормушку. Для западных "новых
левых" Фромм был "розовым" либералом-утопи
стом, а консерваторам всегда казался неисправи
мо "красным". Судьба еретика незавидна во все
времена. Для подавляющего большинства коллегпсихоаналитиков
Фромм доныне остается Ьйеnoire
и отступником. В подробнейшем обзоре
всех биографий Фрейда, который сопровожддет
наиболее авторитетную на сегодня работу Л. Гэя,
где критически оцениваются труды о Фрейде, на
писанные и не психоаналитиками, дэже не упоми
нается "Миссия Зигмунда Фрейдд".

Фромм признает огромные заслуги Фрейда. Он
сам - пусть "блудный", но все же "сын" основа
теля психоанализа. Разумеется, он пользуется
биографиями Э. Джойса и своего учителя Г. Закса.
Но не иррациональное бунтарство "сына"
против "отца" заставляет его отвергнуть легендар
ный образ официальных биографов. Конечно,
они, в отличие от Фромма, близко знали Фрейдэ,
но его интересует не олицетворенный архетип ге
роя, а реальный человек со своими сильными и
слабыми сторонами. Великое и малое неустанное
подвижничество первооткрывателя и "человече
ское, слишком человеческое" неотделимы друг от
друга во Фрейде; его теория несет на себе отпе
чаток и личности творца, и разделяемых им пред
рассудков его времени.

Конечно, Фромм не беспристрастен. Для него,
социалиста и поборника женской эмансипации,
буржуазные и патриархальные воззрения Фрейда
становятся объектом язвительной критики. Он на
ходит в учении Фрейда пережитки теорий "обще
ственного договора" X'VH-XVIH вв., утверждэет,

131

что фрейдовский образ человека соответствует
"Левиафану" Гоббса и социал-дарвинистским уче
ниям конца прошлого столетия. В принципе все
это верно. Однако самого Фромма с не меньшими
основаниями можно было бы упрекнуть в воз
рождении архаичных теорий. Скажем, для него
непререкаемым авторитетом является Бахофен с
его теорией "матриархата", хотя серьезные исто
рики и этнографы единодушно отвергают наивные
обобщения такого рода. То же самое можно ска
зать и о близком Фромму марксизме, который
ведь тоже принадлежит прошлому веку. Фромм
хорошо видит ограниченность Фрейда и связь его
концепции человека с учениями прошлого - но
ведь нечто подобное можно было бы сказать и о
его теории.

В одном из интервью Фромм говорил, что его
воззрения скорее средневековые, чем "совре
менные", имея в виду под "современностью"
буржуазную цивилизацию. Это в значительной
мере верно, хотя ближайшими источниками его
воззрений следует считать социалистическую и
романтическую критику капитализма. Объект
постоянной критики Фромма - эгоистический
индивидуализм и массовое общество, которым
он противопоставляет гармоничную общину
(Gememschaft в противоположность Gesellschaft),
позволяющую человечеству выйти из "больного
общества". Новая община-коммуна должна воз
никнуть после долгих веков человеческой раз
общенности - она уже не будет первобытной
общностью, поскольку в "снятом" виде в ней
сохранится развитая в историческом процессе
индивидуальность.

За конкретными возражениями и упреками
Фромма в адрес Фрейда лежит иная концепция

132

человека и общества. Достаточно привести один
пример, который у Фромма должен характеризо
вать только личность Фрейда. Речь идет о его авторитаризме,
а также о несостоятельности тех
биографов, которые писали о "беспристрастно
сти" учителя. Фрейд отталкивает от себя ближай
шего сподвижника С. Ференчи только за то, что
тот попытался внести некоторые изменения в ме
тод лечения пациентов. Ференчи был подвергнут
остракизму и вскоре умер, а лишенные совести
фрейдисты потом долго распускали слухи о пси
хозе Ференчи, которым и объясняли его "ревизи
онизм".

Фромм упрекает Фрейд* за то, что тот был
беспощаден к тому, кто просто хотел высказать
свой взгляд на методы психотерапии. В дейст
вительности же резко отрицательное отношение
Фрейд* к нововведениям Ференчи более чем по
нятно. Если не касаться "диагноза" Ференчи как
психотика, заменяющего рациональный ответ на
критику, то можно сказать, что Фрейд имел все
основания не считать более Ференчи своим уче
ником. Последний не просто призывал "любить"
пациентов, но допускал такие отклонения от ме
тодов психоанализа, которые в случае их при
нятия могли просто уничтожить его. И без того
немалое число психоаналитиков предавались
"любви" с пациентами, что, кстати, вело к обо
стрению неврозов у последних. Но даже если
исключить тех, кто просто злоупотреблял поло
жением врача, любой психоаналитик всегда под
вержен искушению принять эффекты так назы
ваемого "переноса", проекции пациентом своих
детских влечений, за чистую монету. С точки
зрения Фрейд?, нововведения Ференчи объясня1

33

лись "контр-переносом" и были совершенно не
допустимы на практике.

Тенденциозность Фромма в оценке этого эпи
зода связана, однако, не с желанием просто оп
ровергнуть официальные биографии, а с иным
образом человека. Если, по Фрейду, природа че
ловека включает характеристики эгоистичного
представителя среднего класса ХК-ХХ вв., то
для Фромма она изначально добра, а потому
"любовь", предлагаемая Ференчи, соответствует
глубинным слоям психики. От решения вопроса
о том, добра или зла человеческая природа, за
висят конкретные ответы на частные вопросы
психотерапии. От решения этого философского
и даже религиозного вопроса зависит и полити
ческая позиция. Для всякого консерватора чело
век, вероятнее всего, зол, и его влечения нужно
обуздывать силами полиции, церкви, воспитания.
Для революционера, будь он анархистом, соци
алистом или якобинцем, скорее, социальное ус
тройство подавляет и портит человека, поэтому
достаточно изменить внешние условия, чтобы ис
конно благая природа могла беспрепятственно
себя реализовать.

При всех отличиях от Джойса, Закса и других
официальных биографов работа Фромма в одном
отношении очень с ними схожа. Все психоанали
тики ищут и находят истоки основных научных и
философских идей в бессознательных побужде
ниях и конфликтах, в индивидуальных особенно
стях героя своего повествования. Конечно, они
делают это более умело, чем бытописатели "жиз
ни замечательных людей", предающиеся неуме
лому умничанью, например, размышляя о роли иг
ры на скрипке для создания теории относительно
сти Эйнштейном, или малограмотные журнали134


сты, неожиданно перенимающие психиатриче
ские ярлыки, чтобы порадовать читателя сенса
цией*. Серьезные историки давно избавились от
"биографической иллюзии", создающей романти
ческий образ творящего ех mhilo ученого или ху
дожника. Конечно, историю создают живые лю
ди, и никто не станет отрицать гениальности од
них и посредственности других. Однако если
брать историю науки, то всякий ученый решает
проблемы, полученные от предшественников, и
занимает свое место в традиции, даже если с его
идеями связана смена парадигмы. Новые идеи не
возникают наподобие Афины из головы Зевса и
уж тем более вряд ли могут родиться из детских
"комплексов" или взаимоотношений с родителя
ми в раннем детстве. Исследование истории нау
ки, в отличие от писания романтизированных био
графий, представляет собой довольно скучное за
нятие.

К сожалению, у нас не скоро еще будут пере
ведены основательные труды историков психоа
нализа*, в которых детально рассматриваются на
учные предпосылки и подлинная драма развития
психоаналитических идей конца прошлого века.
Фрейд не был одиночкой, он находился в ряду тех

Скажем, объявляя Сталина "параноиком" и объясняя
этим все его преступления. Немалая доля популярности
психоанализа связана с возможностью найти клиниче
ский диагноз всякому социальному явлению. К сожале
нию, этим злоупотребляют не только газетные писаки, но
и сами психоаналитики.

Например, работы Г.Элленберга и Ф.Саллоуэя, см.:
Ellenberger H.F. The Discovery of the Unconscious. The
History and Evolution of Dynamic Psychiatry. N.Y., 1970;
Sullowixy F. Proud, the Biologist of the Mind. N.Y., 1975.

1 35

психиатров, которые столкнулись с новым про
блемным полем. На некоторых из них (таких, как
Шарко или Брейер) Фрейд иной раз ссылался;
других, скажем Жане и Молля, чуть ли не обви
нял в плагиате, хотя они издали свои труды рань
ше него. Психоанализ потеснил другие теории, в
том числе и потому, что Фрейд был необычайно
одаренным ученым. Но из ничего ничто не возни
кает, и личный опыт Фрейда как врача для исто
рии психоанализа значит кудд больше, чем спе
куляции о его отношенях с отцом и матерью. Ис
торику науки важнее выяснить круг чтения Фрей
да, чтобы, рассматривая, скажем, его теорию ре
лигии, учитывать не только влияние этнографов
XIX в., но и то, что в юности он прочитал полное
собрание сочинений Фейербаха и очень высоко
его ценил, хотя никогда на него и не ссылался.
Знание стоявших перед Фрейдом проблем, идей и
решений его предшественников не означает отри
цания оргинальности основателя психоанализа, но
делает неуместной героическую сагу.

Переписка Фрейда полна жалоб на одиночест
во и на чуть ли не преследование со стороны ок
ружающих, но дотошная работа историков пока
зывает, что сопротивление психоанализу и недоб
рожелательность медицинского истеблишмента в
Вене - это скорее субъективное впечатление
Фрейда, чем реальность. Скажем, биографы
вслед за Фрейдом пишут, будто его долго не из
бирали в профессора из-за антисемитизма. На са
мом же деле первый раз его более успешным кон
курентом был медик той же, что и Фрейд, нацио
нальности, а затем выборы были на некоторое
время вообще отменены, поскольку квота про
фессоров медицинского факультета была исчер
пана. Как только появилась вакансия, Фрейд был

136

избран, причем рекомендовал его главный автори
тет венских психиатров, знаменитый Крафт-Эббинг.
Первые психоаналитические работы Фрейда
были встречены не недоброжелательным замал
чиванием, как он писал, а положительными рецен
зиями. Вообще, отрицательное отношение значи
тельной части психиатров к психоанализу возник
ло лишь десятилетием позже, когда появилось
"движение" с претензией на полноту истины. Но
и тогда в медицинском сообществе большинства
европейских стран не было какого бы то ни было
организованного сопротивления психоанализу
(исключением отчасти является Англия), а в США
он был сразу с восторгом принят как последнее
слово психологии.

Психоанализ возвращается сегодня в Россию,
и это можно только приветствовать. Но возвраща
ется он вместе с целым шлейфом мифов. Напри
мер, сегодня самым ходовым является миф об из
начальной враждебности психоанализа всякому
тоталитаризму. Объявляется, что именно поэтому
психоанализ подвергался преследованиям при
Сталине и Гитлере. Хорошо известно, что книги
Фрейда сжигали в нацистской Германии и запира
ли в спецхраны в СССР. Значительно менее изве
стно то, что после эмиграции психоаналитиков-ев
реев из страны Третьего рейха их "арийские"
коллеги благополучно существовали в институте,
руководимом кузеном Геринга, получившим, кста
ти, аналитическую подготовку. Единственному из
немецких аналитиков, протестовавшему против
нацистского режима, А. Митчерлиху его коллеги
поставили характерный для психоанализа диаг
ноз, согласно которому негативное отношение к
Гитлеру объяснялось "вытесненной гомосексу
альностью". Идеологический запрет на психоана1

37

Лиз в СССР тоже у всех на памяти, но то, что в
нашей стране в ЗО-е годы психоанализ сошел со
сцены, не было результатом специальных идеоло
гических мер и никак не связано с особой несов
местимостью психоанализа и тоталитаризма. Если
последний термин вообще имеет какой-либо
смысл, то под него подпадает и коммунистиче
ский режим 20-х годов. При всех отличиях от по
следующего периода этот режим уже тогда был
однопартийной диктатурой, положившей конец
свободе слова, - с внесудебными расправами,
Соловками, высылкой за границу или ссылками в
места не столь отдэленные своих идеологических
противников. Психоаналитики не относились к
числу последних: достаточно просмотреть труды
ведущих психоаналитиков 20-х годов, чтобы об
наружить их полную солидарность с режимом*.
Говорить о принципиальной несовместимости
психоанализа с коммунистической идеологией
могут лишь несведущие лица: он не превратился в
официальную "научную психологию" режима от
нюдь не в силу недостатка стремления к тому на
ших фрейдистов. О. Хаксли не зря сделал провоз
вестниками "храброго нового мира" и Фрейда, и
Маркса - наряду с мичуринской биологией и
языкознанием Марра психоанализ вполне мог
стать господствующей психологической доктри
ной.

Разумеется, сегодняшнее лицемерное морализаторство
неожиданно "прозревших", что клеймят позором людей
того времени, омерзительно: кормившиеся объедками с
брежневского стола идеологи и литераторы осуждают тех,
кто был полон веры и готов служить новой религии.
Фрейда-марксисты 20-х годов во крайней мере не были
проходимцами.

1 38

Известно, что Фрейд поначалу с интересом от
носился к "гигантскому социальному эксперимен
ту" в СССР, а потом резко отрицательно охарак
теризовал не только коммунистическую утопию,
но и средства ее достижения. Но мало кто из его
биографов приводит те страницы из писем Фрей
да, где он одобрительно отзывается о корпоратив
ном режиме австрийского канцлера Дольфуса как
"меньшем из зол" по сравнению с раздавленной
социал-демократией, не говоря уж о похвалах
Муссолини и книге с дарственной надписью, по
сланной диктатору.

Зато давняя неприязнь к Юнгу поддерживает
кочующие по газетам и журналам обвинения в его
"пособничестве нацизму", причем наши журнали
сты охотно подхватывают и даже "развивают"
этот слух. Так, в одной из самых популярных цен
тральных газет можно было прочитать: "Юнг да
же стал видным ученым в окружении Гитлера..."*
Видным ученым Юнг стал как раз "в окружении"
Фрейда, но разрыв с последним привел к обвине
ниям в "антисемитизме" как главной причине пе
реосмысления теории либидо. По этой версии, ес
ли Ференчи отступился от учителя из-за "психо
за", то Юнг сделал это по столь же очевидным и
далеко не возвышенным мотивам. Таков, к сожа
лению, способ полемики, который до сих пор со
храняется в психоаналитической среде. К дейст
вительной истории взаимоотношений Фрейда и
Юнга все это имеет весьма отдаленное отноше
ние.

Примеров подобного писания истории психо
анализа не счесть, беспристрастность вообще ре
па приеме у доктора Фрейда /I "Комсомольская прав
да", 1992 г., 21 ноября.

1 39

дка, особенно среди последователей Фрейда. Он
сам не был образцом этой добродетели ученого.
Но у него, в отличие от слишком многих его уче
ников, имелись иные достоинства, и Фромм, при
всей критичности своего подхода, отдает долж
ное Фрейду не только как талантливому исследо
вателю, но и как человеку.

Идолопоклонники сделали из Фрейда кумира.
Не случайно многие письма и черновики Фрейда
увидят свет не раньше ХХВ в. (по совместному
решению семьи и ближайших учеников Фрей
да) - авторитет отца-основателя для них важнее
исторической истины, да и той действительной
роли, которую сыграли идеи Фрейд? в науке и
культуре нашего времени. В свое время Фрейд
бросил вызов многим устоявшимся предрассуд
кам викторианской эпохи. Наверное, именно поэ
тому еретики от психоанализа лучше понимают
жизнь и творчество Фрейда, чем его правоверные
ученики.

Алексей Руткевич

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8

Закладка в соц.сетях