Жанр: Психология
Миссия Зигмунда Фрейда (анализ его личности и влияния)
...вом чему служит письмо Флиссу
(17 июля 1899 г.), где он пишет: "Кроме рукопи
си я беру в Берхтесгаден "Лассаля" и несколько
работ по бессознательному... Новая вводная цита
та для книги о сновидениях возникла сама собой
Ibidem.
"Если небесных богов не склоню - Ахеронт я поавигну"
после того, как ты осудил первую, из Гете, за сен
тиментальность. Тут будет лишь намек на вытес
нение. Flectere si nequeo superos, Acheronta
movebo"*. Учитывая тот факт, что Лассаль исполь
зовал этот эпиграф в одной из своих книг, было
бы странно, если упомянутой в письме книгой бы
ла какая-нибудь другая. А то, что Фрейд прямо не
пишет, что он воспользовался эпиграфом Лассаля,
указывает на бессознательный характер иденти
фикации с социалистическим лидером.
Прежде чем детально обсуждать другие иден
тификации, я обращу внимание еще на некоторые
факты, показывающие, насколько глубоко зани
мала Фрейда не медицина, а философия, полити
ка, этика. Джоне замечает, что в 1910 г. Фрейд
"со вздохом выразил сожаление, что не может
оставить медицинскую практику и посвятить себя
разгадке проблем культуры и истории - в конеч
ном счете той великой проблемы, как человек
стал тем, кем стал"R. Или, как это выразил сам
Фрейд: "В юности я чувствовал непреодолимую
потребность в постижении тайн мира, в котором
мы живем, и даже в том, чтобы внести какой-то
вклад в их решение"'".
Следуя именно этому гуманистическому поли
тическому интересу, Фрейд в 1 9 1 0 г. думал прим
кнуть к основанному аптекарем Кнаппом Между
народному братству за этику и культуру, презиТЬе
Origins of Psychoanalysis. Р.28б. Я позаимствовал
это предположение относитеаьно связи эпиграфа с Лаосален
и доказательство его в указанном письме из личного
общения с профессором Эрнстом Саймоном.
" Jones Е. Op.cit. Vol. 1 . Р.27.
" aid. Р.28.
дентом которого был Форель. Фрейд посоветовал
Кизилу обсудить этот вопрос с Юнгам и спросить
того о желательности присоединения. Фрейд пи
сал: "Меня привлекли практические, как агрессив
ная, так и "оборонная", стороны программы: обя
занность вести прямую борьбу с авторитетом го
сударства и церкви там, где они совершают оче
видную несправедливость"' ' Из этого ничего не
вышло, и, как говорит Джоне, "скоро место этих
планов заняло формирование чисто психоаналити
ческой ассоциации". Хотя идея присоединиться к
Международному братству показывает, насколь
ко живы были еще в 1 9 1 0 г. старые идеалы про
грессивного улучшения мира, но стоило ему орга
низовать психоаналитическое движение, и его
прямой интерес к этической культуре исчез и был
трансформирован, как я постараюсь это показать,
в цели собственного движения. Фрейд видел себя
его вождем и бессознательно отождествлял себя
и с прежним героем, Ганнибалом, - и с Моисеем,
великим вождем его собственных предков.
"Ганнибал, - сообщает Фрейд, - был люби
мым героем моих последних школьных лет. Как и
многие мальчишки в этом возрасте, в Пунических
войнах я симпатизировал не римлянам, а карфаге
нянам. И когда в старших классах я впервые начал
понимать, что это означало - принадлежать к чу
жой расе, когда антисемитские чувства моих од
ноклассников предупредили меня, что я должен
занять определенное положение, фигура семит
ского генерала еще больше выросла в моих гла
зах... Желание отправиться в Рим стало в моей
сновидческой жизни покрывалом и символом для
lbid. Vol.2. Р.68 (Письмо Фрейда к Юнгу 13 янва
ря 1910 г.).
77
других страстных желаний. Их реализация долж
на была осуществляться со всей суровостью и це
леустремленностью карфагенян, хотя их осущест
влению в тот момент, казалось, столь же мало
способствовала судьба, как и желанию всей жиз
ни Ганнибала овладеть Римом"'*.
Идентификация с Ганнибалом продолжалась
долгие годы. Будучи взрослым мужчиной, он все
рвался в Рим и писал об иррациональной природе
этого желания Флиссу (3 декабря 1 897 г.): "Кста
ти, мое стремление в Рим глубоко невротично. Оно
связано с моим преклонением в школьные годы
перед семитом Ганнибалом, и я в этом году не
больше достиг Рима, чем он, двигаясь от Тразименского
озера"' *. На самом деле Фрейд годами из
бегал посещения Рима, когда был в Италии. Во вре
мя одного из путешествий по Италии он достиг
Тразименского озера и, уже посмотрев на Тибр,
печально отправился обратно, хотя был всего в пя
тидесяти милях от Рима**. Он запланировал посе
тить Италию на следующий год, но лишь затем,
чтобы вновь избежать посещения Рима. Только в
1 90 1 г. он позволил себе отправиться в Рим.
В чем причина столь странных колебаний, ведь
он годами мечтал увидеть этот город? Сам он объ
яснял это так: "Во время того сезона, когда я могу
путешествовать, Рим мне следует избегать из-за
нездорового климата"'*. И все же, как пишет
Фрейд в 1909 г., ему потребовалось "лишь не
много мужества", чтобы исполнить это желание,
Freud 5. The Interpretation of Dreams. P.196-197.
The Origins of Psychoanalysls. P.141.
C'p.: Freud S. The Interpretation of Dreams. P.196.
aid. Р.194.
и потом он сделался постоянным пилигримом в
Рим*. Совершенно очевидно, что вредность для
здоровья как "причина" представляет собой раци
онализацию. Что же тогда заставляло Фрейда из
бегать Рим? Единственную вероятную причину
следует искать в его бессознательном.
Визит в Рим для Фрейдова бессознательного
означал завоевание вражеского города, завоева
ние мира. Рим был целью Ганнибала и Наполеона,
столицей католической церкви, к которой Фрейд
питал глубочайшую неприязнь. В своем отождест
влении с Ганнибалом он не мог следовать д*лее
своего героя, пока годы спустя не сделал послед
него шага и не вошел в Рим; очевидно, это была
символическая победа и самоутверждение после
появления его chef-d'oeuvre*, "Толкования снови
дений".
Имелась и еще одна идентификация, препятст
вовавшая посещению Рима столь долгие годы, -
идентификация с Моисеем. Ему снилось: "...некто
провел меня на вершину холма и указал мне на
Рим, наполовину затянутый туманом; было так дэлеко,
что я был удивлен отчетливости увиденного;
но ясно проступала "земля обетованная, увиден
ная издалека"**.
Эту идентификацию Фрейд ощущал частью
осознанно, частью бессознательно. Его сознатель
ная идея нашла выражение в письмах Юнгу
(28 февраля 1908 г. и 17 января 1909 г.). Зая
вив, что только Юнг и Отто Гросс были единст
венными по-настоящему оригинальными умами
ibidem. см. сноску.
Шедевр (франц.). - Прим, ред.
niid. Р.194.
среди его последователей, он писал, что Юнгу
следует быть Иисусом Навином, коему суждено
изучить землю обетованную психиатрии, которую
Фрейду, подобно Моисею, было дано увидеть
лишь издали'". Джоне добавляет, что "эта ремар
ка интересна тем, что она указывает на самоотождествление
Фрейд? с Моисеем, которая в более
поздние годы стала совершенно очевидной".
Бессознательная самоидентификация с Моисе
ем нашла отражение в двух работах; в "Моисее у
Микеланджело" ( 1 9 1 4) и в последней книге "Мо
исей и монотеизм". Работа "Моисей у Микеланджело"
уникальна среди всех прочих фрейдовских
произведений хотя бы потому, что является един
ственным его трудом, опубликованным анонимно
в "Imago" (Vol.3, 1 9 1 4). Публикации предшество
вала следующая заметка:
"Хотя эта статья, строго говоря, не вполне со
ответствует тем требованиям, которые предъяв
ляются к публикациям в этом журнале, издатели
решили опубликовать ее, поскольку автор им зна
ком лично, принадлежит к психоаналитическим
кругам и так как способ его мышления в ней име
ет сходство с методологией психоанализа".
Почему Фрейд написал эту статью, в которой
он не пользуется психоаналитическим методом, и
почему он скрывается здесь за анонимностью,
кегли можно было опубликовать статью с приме
чанием, что она публикуется, так как принадле
жит Фрейду, хоть и не является строго психоана
литической? Ответ на оба вопроса, скорее всего,
состоит в том, что фигура Моисея имела огром
ную эмоциональную значимость для Фрейда, хотя
Сн.: Janes Е. Op.cit. Vol.2. Р.33.
это не вполне ясно осознавалось, и должно было
существовать сильное сопротивление такому
осознанию.
Каков главный результат наброска Фрейда о
статуе Микеланджело? Он предполагает, что эта
статуя показывает Моисея не перед тем, как в
приступе гнева он разбил скрижали закона (как
то полагает большинство исследователей), а нао
борот: Фрейд старается доказать - старательно и
довольно наивно, - будто Микеланджело в
своей скульптуре изменил характер Моисея.
"Моисей, согласно легенде и традиции, был наде
лен вспыльчивостью и подвержен приступам
страсти... Но Микеланджело поместил на могилу
папы римского иного Моисея, более возвышенно
го, чем исторический и традиционный". Так, со
гласно Фрейду, Микеланджело модифицировал
тему разбитых скрижалей; у него Моисей не раз
бивает их, но из состраддния и заботы о людях
укрощает свой гнев. Таким образом он внес нечто
новое и человечное в фигуру Моисея; так, что "ги
гантское творение с его огромной физической
мощью становится конкретным выражением вы
сшего духовного свершения, какое только воз
можно для человека: успешное преоборение
внутренней страсти во имя того дела, которому он
себя посвятил"**. Если вспомнить, что это было
написано примерно в то время, когда его покинул
Юнг, и к тому же учесть, что значило для Фрейда
считать себя частью элиты, для которой характер
на способность контролировать свои эмоции, то
остается мало сомнений в том, что Фрейд был так
страстно заинтересован в истолковании фигуры
Fiend S. Collected Papers. Vol.4. P.283.
Моисея, поскольку он видел себя самого Моисе
ем, не понятым своим народом, но все же способ
ным сдерживать гнев и продолжать свою работу.
Это предположение подтверждается и реакцией
Фрейда на усилия Джойса и Ференчи, хотевших
убедить его опубликовать статью под своим име
нем. "Основания, которыми он оправдывал свое
решение, - сообщает Джоне, - казались не
слишком убедительными. "К чему бесчестить Мо
исея, - сказал Фрейд, - поставив рядом с ним
мое имя? Это шутка, но, быть может, не такая уж
дурная"**. В идее, что честь Моисея пострадает,
если имя Фрейда будет стоять над статьей о нем,
в самом деле не много смысла. Это замечание,
однако, вполне осмысленно, если принять во вни
мание бессознательное самоотождествление с
Моисеем, которое было мотивом создания статьи.
Значимость темы Моисея для Фрейда видна
по тому, как много времени посвятил он его
личности в последние годы своей жизни. Во вре
мя правления Гитлера (первая и вторая части
книги о Моисее были опубликованы в 1937 г.,
третья - в 1939 г.) Фрейд старался доказать,
что Моисей был не евреем, а египтянином. Что
могло толкнуть Фрейда к тому, чтобы лишить
евреев их величайшего героя в то самое время,
как могущественный варвар пытался их уничто
жить? Что могло спровоцировать его написать
книгу в области, очень от него далекой, дока
зывать что-то на основании аналогий и не очень
убедительных рассуждений? Определенно одно:
мотивом создания книги было то же восхищение
Моисеем и отождествление себя с ним, которое
Janes Е. Op-clt. Vol.2. Р.366.
послужило причиной написания статьи двад
цатью годами ранее. На этот раз "шуток" не
было, и Фрейд не побоялся принести дурную
славу Моисею, поместив рядом с ним свое имя.
Но он сделал нечто не против Моисея, а против
евреев: он лишил их не только героя, но и при
тязаний на оригинальность их монотеистической
идеи**. Будь это предмет в научной области
Фрейда или будь его выводы убедительными, то
не было бы никакой нужды спрашивать о пси
хологических мотивах публикации "Моисея и
монотеизма". Но это не так, и мы должны пред
положить, что обращение к Моисею коренилось
в глубокой бессознательной самоидентификации
с ним. Фрейд, подобно великому вождю евреев,
вел народ в землю обетованную, не дойдя до
нее сам; он испытал их неблагодэрность и пре
зрение, не отступившись от своей миссии.
Помимо Ганнибала и Моисея у Фрейда была
еще одна самоидентификация, пусть много менее
значительная, - с Колумбом. После того как Юнг
покинул движение, Фрейд заметил: "Кто теперь
помнит тех, кто поплыл вместе с Колумбом в Аме
рику?"** Один сон Фрейда в конце жизни пока
зывает, как глубоко была укоренена в нем самоидентификация
с героем-завоевателем. Когда
Фрейд ехал в поезде, который вез его из Парижа
в Лондон (по дороге из Вены), ему 'приснилось,
Э.Саймои указывает яа значимость того факта, что
Фрейд (в третьей части) говорит о возможности того, что
монотеизм первоначально мог прийти в Египет с Баижнего
или Дальнего Востока или даже из Палестины (см.:
Simon Е. Op-clt. Р.289).
" Janes Е. Op.clt. Vol.2. Р.127.
что он сходит с него в Павенси, где высадился
Вильгельм Завоеватель в 1066 г.* Превосход
ное выражение гордости и уверенности в себе че
ловека, которого ничто не могло сломить. Перед
самой смертью в Англию прибыл старый, больной
беженец, а его бессознательное ощущало, что он
высаживается на эту землю - убежище эмигран
та - как герой и завоеватель.
Учитывая явную непрерывность фрейдовских
идентификаций с великими вождями, от наполео
новских маршалов до Ганнибала и Моисея, удив
ляет предположение Джойса, будто с наступлени
ем зрелости они исчезли. "Удивительна резкая пе
ремена, которая произошла в возрасте примерно
шестнадцати-семнадцати лет, - пишет Джоне. -
Уходит драчливый мальчик, смело сражавшийся
со своими приятелями по играм, мальчик, испол
ненным военного задора, молодой человек, меч
тавший стать министром и вождем нации. Не была
ли судьбоносной *двухдневная встреча с деревен
ской девушкой?"**
Конечно же нет, эта встреча - кратковремен
ная юношеская влюбленность Фрейда - судьбо
носной не была. И ничто в этом отношении судь
боносным не было, поскольку Джоне попросту
ошибался, предполагая, будто все эти юношеские
фантазии и желания исчезли. Они просто приоб
рели новые формы, а частью стали меньше осоз
наваться. Мальчик, желавший стать министром,
сделался тем, кто мечтал уподобиться Моисею,
несущему новое знание человеческому роду, зна
ние, которое было бы последним словом в пониСр.:
Janes Е. Op.clt. Vol.3. Р.228.
nlid. Vol.l. Р.53.
мании человечеством самого себя и мира. Ни на
ционализм, ни социализм, ни религия не могут
служить проводниками к лучшей жизни; полное
постижение человеческого ума может показать
иррациональность всех этих ответов и увести че
ловека так далеко, как это вообще возможно: к
трезвому, скептическому, рациональному учету
его прошлого и настоящего, к принятию фунддментально
трагичной природы его существования.
Фрейд видел себя вождем этой интеллектуаль
ной революции - того последнего шага, который
способен сделать рационализм. Лишь поняв это
стремление Фрейдэ донести до человечества но
вую весть - не счастливую, но реалистичную, -
можно понять и то, что было им созддно: психоа
налитическое движение.
Сколь странный феномен это психоаналитиче
ское движение! Психоанализ представляет собой
терапию неврозов и в то же время является пси
хологической теорией, оьщеи теорией человече
ской природы и в особенности бессознательного,
с его проявлениями в сновидениях, симптомах и
символических произведениях. Существует ли
другой пример терапии или научной теории, пре
ображающейся в движение, направляемое из
центра тайным комитетом, с чистками, убирающи
ми отклоняющихся от линии членов, с организа
циями на местах и международной сверхорганизацией?
В области медицины нет теории, которая
когда-либо превращалась в подобное движение.
Пока речь идет о психоанализе как теории, то
вернее всего ее можно сравнить с дарвиниз
мом - революционной теорией, проясняющей
историю человека и стремящейся изменить карти
ну мира фундаментальнее, чем любая другая док
трина XIX в. И в то же время никогда не сущест85
вовало дарвинистского "движения", не было ни
руководящего центра, направляющего его дея
тельность, ни чисток, с помощью которых опреде
лялось бы, кто прав, именуя себя дарвинистом, а
кто утратил подобную привилегию.
Почему психоаналитическое движение столь
уникально? Частично ответ заключается в пред
шествовавшем анализе личности Фрейда. Конеч
но, он был великим ученым, но, подобно великому
социологу и экономисту Марксу, Фрейд имел и
другую цель, какой не было у человека вроде Дар
вина: он хотел преобразовать мир. Облик терапев
та и ученого скрывал одного из крупнейших ре
форматоров начала XX в.
VIII. КВАЗИЛОЛИТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
На следующих страницах я постараюсь пока
зать особый, квазиполитический характер пси
хоаналитического движения. Трудно найти луч
шее введение в этот предмет, чем заголовки глав
первой части третьего тома биографии Джойса,
озаглавленного "Жизнь". Подзаголовки в этой
части: "Выход из изоляции (1901-1906)"; "На
чало международного признания (1906-19091";
"Международная психоаналитическая ассоциа
ция, оппозиция, расколы (1911-1914)"; "Коми
тет; годы войны (1914-1919)"; "Объединение,
дискуссии, прогресс и неудача"; "Слава и стра
дание"; "Последние годы в Вене"; "Лондон -
Конец".
Всякий читающий эти заголовки едва ли усом
нится, что в книге речь идет об истории поли
тического или религиозного движения, его росте
и схизмах; то, что это история терапии или пси
хологической теории, покажется удивительным.
Однако этот дух движения, призванного завое
вать мир, существовал уже в ранние годы пси
хоанализа. До 1910 г. Фрейд совершил все свои
самые фундаментальные открытия и представил
их в ряде книг и статей небольшой группе вен87
crux врачей и психологов. До той поры его де
ятельность мало чем отличалась от занятий лю
бого творчески работающего ученого. Но этим
он не удовлетворился. Между 1910 и 1914 гг.,
как пишет Джоне, "было положено начало тому,
что называется "психоаналитическим движени
ем" - выражение не только удачное, но ис
пользуемое и его друзьями, и его врагами". Эти
годы "радости по поводу растущего успеха и
признания были в большей части омрачены зло
вещими признаками раскола, формирующегося
среди ближайших сподвижников... Фрейда в ог
ромной мере тревожили, а также изумляли те
неразрешимые проблемы, которые из этого про
изросли, со всеми их сложностями. Однако мы
ограничимся здесь лишь более светлой частью
этой истории - постепенным распространением
новых и*ей, которое так много значило для
Фрейда" * .
Я уже обращал внимание на то, что Фрейд
незадолго до тогр, как основал "движение", на
писал Юнгу об идее собрать своих сторонников,
дабы "примкнуть к какой-нибудь большей груп
пе, работающей для практической идеи"*. Он
думал, что Международное братство за этику и
культуру может быть той структурой, в рамках
которой удастся создать организацию его после
дователей. Но вскоре место Международного
братства за этику и культуру заняло Междуна
родное братство за психоанализ, именуемое
Международной психоаналитической ассоциа
цией.
* Janes Е. Op.cit. Vol.2. Р.б7.
Ibidem.
Дух, которым была пронизана эта ассоциация с
момента основания, отличает ее от обычного на
учного общества. Организационные принципы бы
ли диктаторскими. Перед первым конгрессом Ференчи
написал Фрейду, что "психоаналитическое
мировоззрение не предполагает демократическо
го уравнивания: должна существовать элита, по
хожая более на платоновское правление филосо
фов" (письмо Фрейду от 5 февраля 1910 г.). Че
рез три дня Фрейд отвечал ему, что давно уже
пришел к этой мысли*. Ференчи пошел дэльше,
осуществляя этот общий принцип. Предложив
формирование международной ассоциации с об
ществами-филиалами в различных странах, Ференчи
настаивал на необходимости того, "чтобы
все статьи и обращения всякого психоаналитика
первоначально предоставлялись для одобрения"*.
Даже если такое предложение не было принято
как крайность, оно симптоматично для того духа,
который Фрейд вместе с Ференчи установил в об
ществе с самого начала.
Второй психоаналитический конгресс имел все
черты политического конвента. "Возникшие после
доклада Ференчи дискуссии, - как пишет
Джоне, - были такими желчными, что пришлось
перенести их на следующий день"*. Дела пошли
еще хуже, когда было высказано предложение
отдать пост президента и секретаря швейцарским
аналитикам: долгая и верная служба венцев была
проигнорирована.
Оба письма Пит, по Джойсу, см.: Janes Е. Op.cit. Vol.2.
Р.68.
aid. Р.69.
Ibidem.
"Сам Фрейд понял все преимущества созда
ния психоанализу более широкого базиса, чем
то, что могло ему дать венское еврейство, а так
же необходимость убедить в этом своих вен
ских коллег. Услышав, что некоторые из них со
брались для выражения протеста в номере Штекеля,
он отправился к ним и бесстрастно при
звал их к подчинению. Он сделал акцент на той
патологической враждебности, которая его ок
ружает, и на необходимости внешней поддерж
ки, дабы противостоять ей. Затем, драматиче
ским жестом сбросив пальто с плеч, Фрейд за
явил: "Мои враги хотели бы видеть меня уми
рающим с голоду, они готовы снять с меня по
следнюю рубашку"*.
Помимо комплекса голодания, в связи с кото
рым я уже приводил этот абзац, мы обнаружива
ем здесь драматический и ддже несколько исте
рический жест политического вождя, принужда
ющего своих сторонников принять идею, соглас
но которой психоанализ должен стать мировым
движением, а потому лидерство следует передать
от венских евреев швейцарским неевреям. Юнг
должен был стать Павлом новой религии. Фрейд
предпринял также политические шаги "для умиро
творения двух лидеров бунта. Он заявил о своем
уходе с поста президента Венского общества и
предложил этот пост Адлеру. Он также дал согла
сие на то, чтобы в противовес Юнгу, возглавляв
шему "Jahrbuch", создать новый журнал, ежеме
сячник "Zentralblatt fur Psychoanalyse", который
должны были совместно издавать Адлер и Штекель.
Тогда они успокоились, согласившись, что
lbid. P.69-70.
он будет директором нового журнала, а Юнг -
президентом ассоциации"*.
Из этого описания хорошо видны мотивы
Фрейда, Ференчи и других лидеров психоанали
за: это скорее энтузиазм людей, возглавлявших
квазирелигиозное движение, собирающих кон
венты, конклавы, идущих в атаки и примиряю
щихся, чем обеспокоенность ученых, занятых
дискуссиями о предмете своего исследования.
Тот же политический дух распознается в не
большом письме Фрейда, в котором речь идет
о великом психиатре Блейлере. В конце того же
годд Фрейд писал Пфистеру: "У меня огромные
трудности с Блейлером. Я не говорю, что мне
хотелось бы удерживать его любой ценой, так
как Юнг мне довольно близок; но я охотно по
жертвую ради Блейлера чем угодно, если только
это не повредит нашему делу. К сожалению, на
дежд на это у меня мало"*.
После первых лет единства раздоры начали
раскалывать движение. На первый взгляд они
появлялись из-за теоретических разногласий. Но
будь причина только в этом, никогда не возни
кало бы того ожесточения, что сопровождало
их. Конечно, в известной мере расколы и их
характер определялись амбициями раскольни
ков, мечтавших стать главами новых сект, но в
не меньшей степени - политическим духом и
фанатизмом Фрейда и его последователей. Тем
не менее форма, которую приобрели эти раско
лы и схизмы, была результатом не только лич
ного характера Фрейда и его оппонентов, но и
Ibidem.
Пит, по Джойсу, см.: Janes Е. Op.cit. Vol.2. Р.73.
самой структуры движения. В иерархически ор
ганизованном движении, руководствующемся
идеалом завоевания мира, такого сорта методы
логичны. Они те же, что и в любом другом аг
рессивном религиозном или политическом дви
жении, в центре которого стоит догмат и обо
жествление своего вождя.
Разрыв с Юнгам, более опасный политически
и болезненный лично для Фрейда, нежели все
остальные расколы, привел к новому ужесточе
нию дисциплины в движении: был образован
тайный международный комитет из семи (вклю
чая Фрейда) членов, который должен был кон
тролировать движение и воздействовать на него.
Необычная идея такого комитета показывает, на
сколько дух политики проник в движение. План
исходил от Ференчи. Уже в 1912 г., после из
гнания Адлера и Штекеля, после того, как
Фрейд заявил в июле того же года, что его от
ношения с Юнгам становятся напряженными,
Ференчи говорил Джойсу "Идеально было бы
разослать людей, основательно проанализиро
ванных лично Фрейдом, по различным центрам
или странам. Однако этот план нельзя было ре
ализовать сразу, и я (Джоне - Э.Ф.) предложил
тогда организовать пока небольшую группу за
служивающих доверия аналитиков, вроде Ста
рой Гвардии вокруг Фрейда. Это уверило бы его
в том, что опираться можно лишь на верных
друзей, и оказалось бы полезным в случае даль
нейших расколов"*. Предложение было всей дуц1ой
поддержано Ранкам и Абрахамом. Для дви
жения опять-таки характерно, что в тот самый
aid. Р.152.
момент, когда обсуждалось это предложение,
Ференчи спрашивал Ранка, останется ли он вер
ным движению, и писал Фрейду "Вы должны
не спускать с Джойса глаз и отсекать ему все
пути для отступления"**.
Фрейд пришел в восторг от этой идеи и тут
же ответил на письмо Джойса: "Мое воображе
ние тут же захватила идея тайного комитета,
состоящего из наших лучших, заслуживающих
наибольшего доверия людей, которые позаботи
лись бы о ддльнейшем развитии психоанализа и
защищали его от врагов и случайностей, когда
меня уже не станет... Я решусь сказать, что мне
легче было бы жить и умирать, если б я знал,
что есть такая ассоциация, взявшая под наблю
дение мое творение. Прежде всего, такой ко
митет должен существовать и действовать стро
го секретно... Что бы ни принесло грядущее, бу
дущий глава психоаналитического движения мо
жет выйти из этого небольшого, но избранного
круга людей, коим я - несмотря на мои раз
очарования в людях последнего времени - до
сих пор готов доверять"**.
Год спустя комитет впервые собрался в пол
ном составе: Джоне, Ференчи, Абрахам, Ранк и
Закс. Фрейд торжественно отметил это событие,
подарив каждому античную гемму из своей кол
лекции. Позже они оправили их в золотые коль
ца. Сам Фрейд давно носил такое кольцо, и,
когда через несколько лет еще одно было выПисько
Ференчи Фрейду от 6 августа 1912 г. Пит, п
...Закладка в соц.сетях
