Жанр: Психология
Эрик эриксон и восемь стадий человеческой жизни
...чают безоговорочное
Психолога Дуван и Эделсон в книге "Опыт
утвераздают, что теория вдентификации ЭрикЭрик
Г. Эриксон
ь^* '
^Детство и общество
сона, может быть, справедлива для мужчин, но к женщинам
она неприложима. Их исследования показывают, что
у женщин окончательное представление о собственном
"Я" создается лишь после брака и достижения близости.
Задержку они объясняют тем, что женщина частично
отождествляет себя с мужчиной, за которого выходит замуж.
Критикуют Эриксона и за излишний оптимизм, с
которым он смотрит на человечество и на способность
человека залечивать психические травмы. Однако этим
критикам можно возразить, что взгляды Эриксона служат
необходимым противовесом высокомерному пессимизму
классических фрейдистов, ничего хорошего в человеке
не видящих. Теперь уже всем ясно, как теории
Эриксона омолодили психоанализ. Психоаналитики нового
поколения заявляют, что MOlyr свободно рассматривать
Фре^да в исторической перспективе и признавать
его великим ученым, но в то же время отвергать некоторые
положения Фрейдизма. Эрик Эриксоя оказал животворное
действие на несколько захиревший было психоанализ,
распространив его положения на формирование
личности в зрелом возрасте и приложив их к широкому
полотну истории человечества.
Дейвид Элкинд*
* Дейвцд Элкицц, профессор психодогни, псмичпрт и ждагогики
Рочестерского утперсигмт" в штетб Нью-Йорк рукомцит школой
для умствеюю отсталых детей при этом университете. Из книг
Элкицда спсяует отметять "Рхшитие и восгоп-кие ребеша", которм
богыдтйщфсхогоцсяхтопЖяш
опирмтсятост
Птхе, и "Очерки человеческого
Другие р^{(утЭякшо&"Р
бенок и общестюнСоборинк жое) и "Детски деЙствитеямость".
22
(со-тор Д^Хетомь).
ШБЛсйиер), "PteЭРИК
ЭРИКСОН: эго-психология
И ФЕНОМЕН ЛИЧНОСТИ
Если бы американский психолог, Эрик Эриксон
^(1902-1994), написал только "Детство и общество", то и
l^roro было бы достаточно, чтобы войти в шеренгу вели^их
психологов ХХ-го столетия.
Его научное произведение может быть учебником по
истории, антропологии, этологии, детской психиатрии,
Социальной и возрастной психологии.
" Энциклопедический анализ генезиса ЭГО, проделанный
ученым, позволил обогатить фундаментальную теорию
психического развития личности. Мысль о единстве
Личности - главная мысль эриксоновского научного труца
1"Детство и общество", вьщержавшего несколько изданий
ш впервые полностью переведенного на русский язык A.A.
^Алексеевым.
Глубоко уважая идеи З.Фревда, разделяя его аргуированные
подходы и взгляды на природу бессознаloro,
Эрик Эриксон не оказался в плену царствую1
в психологической науке первой половины XX стоi
культа биологизаторского детерминизма в оценке
, оды активности и сущности психического.
Г^йксон считал, что развитие личности продолжает_"ск"
жизнь, а не первые 6 лет, как утверждал З.Фревда
Ц психоаналитик являет собой необычный, возможй^
1ый тип историка. "... психоанализ позволяет увидеть
^иетории человечества гигантский метаболизм ивдивиых
жизненных циклонов". Такой подход перекли.с
концепцией Л.С.Выготского, разработавшего
; о развитии психических функций в процессе опое)го
общения индивидом ценностей культуры.
1й указывал, что поведение личности надо
как историю поведения. Книга Эриксона
ДЕТЯМ НАШИХД ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 1. Релевантность и релятивность в истории болезни........................ ЕТЕЙ 49 51
1. Сэм: неврологический кризис у мапенькот мальчика ..............
2. Боевой кризис у морскою пехо-тинг^ . , .................... 69 81 l 81 95 : 113 113 -125 ^ 131 141 149
? Либидо и агрессия ,, ..........
3. Зоны, модули и модальности ....... А Рот и органы чувств .........
Б. Выделительные органы и i^fvrKylTaTVpa
В. Локомоция и генеталии ..:... Г. Прегенитальность и гениталь-ность ...................
4. Генитальные модусы и пространственные мопапьности ..............
^АНТНОСТЬ И РЕЛЯТИВНОСТЬ
В ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ
В каждой сфере деятельности есть несколько очень
но крайне неудобных вопросов, поскольку неиющиеся
вокруг них споры ведут лишь к несконнеудачам
и с завидным постоянством ставят в
положение большинство специалистов. В психои
такие вопросы всеща касались локализации .и
невротического нарушения. Имеет ли оно ввдииачало?
Находится ли его причина в теле или в дуще,
идиввдууме или в обществе?
1На протяжении веков этот вопрос помещался в цен1церковных
дискуссий о происхождении безумия. Было
ричиной безумия вселение дьявола или острое воспаic
мозга? Такое простое противоположение теперь
ггся давно устаревшим. В последние годы мы прик
выводу, что невроз оказывается психосоматичесгИсихосоциальным,
да еще и интерперсональным явЮднако
дискуссия чаще всего показывает, что эти
йе определения представляют собой всего лишь разЩяе
комбинации таких самостоятельных понятий, как
бка и сома, индивидуум и группа. Сейчас мы говоря"
вместо исключающего "или", но сохраняем, по
и мере, семантическое допущение, что душа есть
^ отделимая от тела, а общество - "вещь" вне
^патология - это порождение медицины, конмепо
своим знаменитым источником поиск мес49
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
тонахождения и причинной обусловленности болезни.
Наше ученое сообщество предано этому поиску, который
и в тех, кто страдает, и в тех, кто лечит, вселяет магическую
уверенность, происходящую от научной традиции и
престижа. Такой подход убеждает считать невроз болезнью,
так как невроз якобы причиняет боль. Действительно,
невроз часто сопровождается очерченным (поддающимся
локализации) телесным страданием, а мы располагаем
четко определенными подходами к болезням, как
на индивидном, так и на эпидемиологаческом уровне. И
эти подходы привели к резкому снижению одних заболеваний
и сокращению смертности от других.
Однако происходит что-то странное. Когда мы пытаемся
думать о неврозах как о болезнях, то постепенно
приходим к пересмотру проблемы болезни в целом. Вместо
приближения к более точному определению невроза
мы обнаруживаем, что некоторые широко распространенные
симптомы, такие как боли в сердце и желудке,
приобретают новое значение, когда их считают невротическими
симптомами или, по крайней мере, симптомами
центральных, а непериферических нарушений в изолированных
органах.
Здесь новейшее значение термина "клинический подход"
оказывается на удивление сходным с его древнейшим
значением. В далеком прошлом "клинической" называлась
функция священника у постели больного, когда,
казалось, силы покидают измученное тело и душа
нуждается в подготовке к уединенной встрече с ее Создателем.
В средневековой истории действительно было время,
когда врач был обязан позвать священника, если оказывалось,
что сам он не в состоянии вылечить пациента в
отведенные сроки. Предполагалось, что в таких случаях
болезнь относится к разряду недугов, которые сегодня
мы могли бы назвать духовно-телесными. Слово "клинический"
давным-давно сбросило свой клерикальный на;Но
оно вновь приобретает некоторые оттенки старовачеиия,
ибо мы узнаем, что у невротика (независимо
wo, где, как и почему у него болит) поражается са1
сердцевина, адро, и неважно, как вы называете такое
юванное или организующее адро. Возможно, неи
не остается один на один перед предельным
яством смерти, но он испытывает приводящее в
;ние одиночество, изоляцию и дезорганизацию
явного опыта, то есть то, что мы называем невроюй
тревогой.
Как бы ни хотелось психотерапевту воспользоваться
отеческими и физическими аналогиями, он имеет
преяоде всего с человеческой тревогой. И о ней он
сказать очень мало, почти ничего. Поэтому, Воз1,
еще не начав распространяться о более широких
[зиях, он открыто заявит, какую позицию занимает
А клиническом учении.
И поэтому книга начинается с клинического прим-
внезапного начала сильного соматического расойства
у ребенка. Мы не пытаемся вьзделить и удервьв
фокусе нашего прожектора какой-то один аспект
механизм этого случая; скорее мы умышленно играiCM,
наугад направляя его на многие связанные с
и случаем факторы, чтобы посмотреть способны
очертить зону подобного расстройства.
1. СЭМ:
НЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ КРИЗИС
У МАЛЕНЬКОГО МАЛЬЧИКА
l^ro произошло в одном из городков северной Кали:
Ранним утром мать трехлетнего мальчика прост
странных звуков, доносившихся из его комнаЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество
ты. Она поспешила к кроватке малыша и увидела, что с
ним случился страшный припадок. Ей он показался точьв-точь
похожим на сердечный приступ, от которого пятью
днями раньше умерла бабушка мальчика. Мать вызвала
врача и тот сказал, что у Сэма был эпилептический
припадок. Врач дал мальчику успокоительное и отвез в
больницу, находившуюся в более крупном городе штата.
Врачи больницы не согласились подтвердить или опровергнуть
диагноз вследствие малого возраста пациента и
его состояния, вызванного действием лекарств. Через
несколько дней мальчика выписали: он казался совершенно
здоровым, да и все его неврологические рефлексы
были в норме.
Однако месяц спустя Сэм нашел на заднем дворе
дохлого крота и пришел в нездоровое возбуждение. Мать
пыталась ответить на его весьма проницательные вопросы,
f продиктованные настойчивым стремлением узнать,
находится ли смерть повсюду^ Сэм неохотно отправился
спать, заявив матери, что и она, вцдно, ничего об этом не
знает. Ночью он. кричал, у него началась рвота и судорожные
подергивания глаз и рта. На этот раз врач приехал
достаточно быстро, чтобы самому наблюдать симптомы^
которые достигли кульминации в сильных судорогах
всей правой половины тела ребенка. Теперь и в больнице
подтвердили диагноз: эпилепсия, вызванная, вероятно,
повреждением в левом полушарии головного мозга.
Когла через два месяца случился третий припадок
после того, как мальчик случайно раздавил зажатую в
кулаке бабочку, больничные врачи внесли поправку в свой
диагноз: "провоцирующий фактор - психический стимул".
Другами словами, вследствие церебральной патологии
этот мальчик имел, вероятно, низкий порог компульсивной
вспышки; ^ю именно психический стимул
(идея смерти) стремительно перебрасывал его через этот
порог.. В остальном, ни течение родов, ни история млани
неврологическое состояние ребенка между
1ами болезни не указывали на какую-то опредепатологию.
Общее состояние здоровья малыша
io превосходным, питание - хорошим, а ЭЭГ в дан1
время свидетельствовала лишь о том, что эпилепсия
t могла быть полностью исключена".
Что же это за "психический стимул"? Он явно был
зан со смертью: мертвый крот, мертвая бабочка. . . И
нам на память приходит замечание матери Сэма, что
время первого припадка мальчик выглядел совсем как
умирающая бабушка.
Вот как развивались события, связанные со смертью
тки Сэма.
За несколько месяцев до случившегося с ребенком
1асгья мать его отца впервые приехала навестить эту
"ю на новом месте их жительства в X. Дом наполняло
юс-то скрытое возбуждение, которое нарушало душевЬ
равновесие хозяйки больше, чем она тоща сознавала.
1нее визит свекрови имел дополнительное значение
замена" : хорошо ли она справлялась собязакностяхозяйки
дома, так ли обращалась с мужем и ребени?
Была еще и тревога по поводу больного сердца бабки.
Мальчика, в то время получавшего удовольствие
^своеобразной игры - дразнить взрослых, поступая
рекор их требованиям, предупредили, что у бабушки
эе сердце. Он пообещал ее жалеть, и поначалу все
хорошо. Все же мать редко оставляла бабушку с
фм наедине, особенно с тех пор, как ей показалось,
для энергичного малыша слишком тяжело навязанему
дополнительное ограничение. По мнению мате^ои
терял свой цветущий вид и становился все более
жным. Однажды, коша она ускользнула на время
, оставив сына под присмотром свекрови, то верзастала
старую женщину лежащей на полу с
сердечного приступа. Как позже рассказала
Эрик Г, Эриксон. ДепЛамо и общество
бабушка, Сэм влез на кресло и упал. Были основания
подозревать, что он дразнил бабушку и умышленно одедал
что-то такое, против чего она возражала* Бабушка
проболела несколько месяцев, но поправиться ей так и
не удалось - она умерла за пять дней до первых) припадка
у внука. 1
Вывод очевиден: так называемы^ ^психический стимул"
в этом случае был связан со смертью бабушки мальчика.^
И действительно, мать теперь вспомнила то, что
раньше ей казалось не имеющим отношения к болезни
Сэма, а именно: в тот вечер перед приступом, укладываясь
спать, он сложил подушки горкой (как делала его
бабушка, чтобы предотвратить застой крови) и заснул
почти в сцдячем положении (так же как спала бабушка).
Довольно странно, но мать настаивала на том, что
мальчик не знал о смерти бабушки. На утро после того,
как это случилось, она сказала Сэму, что бабушка отправилась
в долгое путешествие на север, в Сиэтл. Он заплакали
спросил: "Почему она не попрощалась со мной?"
Ему объяснили: у нее не было времени. Потом, когда из
дома выносили таинственный большой ящик, мать сказала
Сэму, что в нем лежат бабушкины книги. Но он нико1да
не вц дел, чтобы бабушка приносила или пользовалась
таким количеством книг, и уж совсем не мог понять
причины всех слез, пролитых поспешно собравшимися
родственниками над ящиком с.*, книгами* Конечно, я сомневаюсь,
чтобы мальчик в самом деле поверил в эту
историю; и действительно, некоторые замечания маленького
^дразнилки" приводили мать в замешательство. Однажды,
когда она хотела, чтобы Сэм что-то нашел, а ему
явно не хотелось этого делать, он насмешливо сказал:
"Оно отправилось в до-о-лгое путешествие, до самого Сииэтла"*
В шровой 1?уппе, куда Сэм был включен согласно
алану лечения, этот обычно резвый мальчик мог в
мечтательной сосредоточенности сооружать из кубиков
варианты продолговатых ящиков, отверстия
он тщательно баррикадировал. Его вопросы время
времени оправдывали подозрение, что он эксперименс
определенной цдеей: каково быть запертым в
ватом ящике-Однако Сэм отказался слушать запризнание
матери (теперь уже почти умолявее
выслушать) в том, что бабушка на самом деле
ла. "Ты все врешь, - сказал он. - Она в Сиэтле. Я
о ее снова увижу".
Из того немногого, что сказано о мальчике до сих
^должно быть ясно: он был весьма своевольным, рези
не по годам смышленым малым, которого не легко
ти. Честолюбивые родители вынашивали большие
в отношении единственного сына: с его головой
1мог бы легко поступить в колледж, а там, гладишь, и
Медицинский или юридический факультет. Они поряли
у него совершенно свободное выражение рано
вившегося интеллекта и любознательности. Сэм все^был
упрямым и с первых дней напрочь отказывался
авать слова "нет" или "может быть" за ответ. Как
) ему удавалось дотянуться до кого-нибудь, он наудар;
стремление толкнуть или ударить другого не
{ось нездоровым в округе, гае Сэм родился и рос,
1" округе со смешанным населением, где у мальчика с
его возраста, должно быть, складывалось впечатлечто
хорошо бы научиться бить первым, на всякий
1й* Однако теперь семья Сэма, единственная еврейссемья,
жила в небольшом, но зажиточном городке.
мм пришлось приказать мальчику не бить детей,
вать дамам слишком много вопросов и ради всего
(впрочем, и ради процветания бизнеса) обращаться
елки вежливо. В прежней среде Сэма предлагавмальчику
идеальный образ состоял из двух частей:
крутого парня (на улице) и образа смышленого
(дома). Сейчас ему предстояло стать тем, про
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
кого неевреи из среднего класса сказали бы: "милый мальчик,
даром что еврей," И Сэм справился с этим нелегким
"шпионским" заданием, приспособив свою агрессивность
к требованиям новой среды. Так он стал остроумным
маленьким задарой. ^J
Здесь-то "психический стимул" и достигает своей
величины. Во-первых, Сэм всеща был раздражительным
и агрессивным ребенком. Попытки других обуздать его
нрав только злили малыша; собственные же усилия сдержать
себя приводили к нестерпимому напряжению. Мы
могли бы назвать это его конституциональной интолерампностью,
причем "конституциональной" лишь в том
смысле, что мы не способны найти ее источник в чем-то
более раннем: мальчик всегаа вел себя именно так. Хотя
я должен добавить, что он никотда долго не сердился и
был нежным, любящим сыном, неудержимым в выражении
любви тоже. То есть,. Сэм обладал чертами характера,
которые помогли ему усвоить роль добродушного озорника.
Но накануне приезда бабушки что-то лишило его
веселого расположения духа. Как теперь выяснилось, он
сильно, до крови, ударил ребенка и ему грозил остракизм.
Сэм, полный энергии экстраверт, был вынужден
сидеть дома с бабушкой, которую еще и не позволяли
дразнить.
Была ли агрессивность Сэма частью эпилептической
конституции? Я не знаю. Его энергия была лишена каких-либо
признаков лихорадочности или болезненного
беспокойства. Правда, его первые три больших припадка
имели связь с идеей смерти, а два более поздних - с
отъездом первого и второго лечащих врачей. Верно и то,
что гораздо более частые мелкие припадки (с такими типичными
составляющими, как остановившийся взглад, затруднение
глотания и кратковременная потеря сознания),
после которых он обычно приходил в себя, тревожно
спрашивая "Что случилось?", много раз происходили сразу
его неожиданными агрессивными действиями или сло[.
Сэм мог бросить камень в незнакомого человека,
" сказать: "Бог - вонючка", "Весь мир забит вонюч1"
или (матери) "Ты - мачеха". Были ли это вспышпримитивной
агрессии, вину за которые ему приходи!"
затем искупать в припадке? Или это были отчаянпопытки
разрядить насильственным действием пред;твие
надвигающегося припадка?
Все рассказанное выше - мои впечатления, котосложились
от знакомства с медицинской историей
Сэма и бесед с его матерью в то время, коша я
цственно занялся лечением мальчика спустя два
после начала заболевания. Скоро я стал свидетелем
" из его малых припадков. Мы играли в домино, и
определить порог терпимости моего пациента, я
)ывно выигрывал у tiero, что было отнюдь не легко.
сильно побледнел и как-то сни^. Внезапно он встал,
пил резиновую куклу и сильно ударил ею меня по
f. Его взглад бессмысленно застыл, он начал давить1как
будто его рвало, и на мпювение потерял сознаПридя
в себя, Сэм хрипло, но настойчиво произнес:
^олжим" - и собрал кости домино, разлетевшиеся
(ам. Детям свойственно выражать в пространконфитурациях
то, что они не мохут или не
отся сказать. Когда Сэм поспешно приводил в
свой набор костей домино, он построил удлипрямоугольную
конфигурацию - миниатюрную
больших ящиков, которые ему так нравилось со
до этого в детском саду. Все кости домино были
[ лицевой стороной внутрь. Теперь уже полнос1
в себя, он обнаружил, что построил, и едва
улыбнулся.
^почувствовал, что мальчик готов услышать то, о
мне казалось, я догадался, и сказал:
бы ты захотел видеть точки на своих костях
Эрик Г Эриксон. Детство и общество
домино, тебе пришлось бы находиться внутри того маленького
ящика, как покойнику в гробу".
"Да", - прошептал он. "А это значит, что ты боишься,
как бы тебе не пришлось умереть, поскольку ты
ударил меня".
"А я должен умереть?" - спросил он, затаив дыхание.
"Конечно, нет. Но кота выносили гроб с твоей бабушкой,
ты видно подумал, что она умерла из-за тебя и,
поэтому, должен умереть сам. Вот почему ты строил эти
большие ящики в детском саду, да и этот маленький сегодня.
И всякий раз, когда с тобой случался припадок,
ты, должно быть, думал, что приходит смерть".
"Да", - согласился Сэм немного растерянно, поскольку
никогда раньше не признавался мне, что видел
гроб бабушки и знал о ее смерти.
Кто-то, возможно, подумает, что теперь мы .располагаем
объяснением существа болезни мальчика. Между тем,
работая параллельно с матерью Сэма, я узнал и о ее роли
в этой истории, составившей существенную часть полного
объяснения болезни. Ибо каким бы труднопостижимым
"психическим стимулом" жизнь ни "наградила" маленького
ребенка, такой стимул, без сомнения, идентичен
главному невротическому конфликту его матери. Действительно,
мать нашего пациента вспомнила (на фоне
сильного эмоционального сопротивления) один случай,
когда в разгар лихорадочных приготовлений к приезду
свекрови, Сэм бросил ей в лицо куклу. Сделал ли он это
"умышленно" или нет, но прицелился точно; в результате
у мамы стал шататься один из передних зубов. Передний
зуб - драгоценное имущество во многих отношениях.
И мать ударила Сэма, с большей яростью и силой,
чем коща-либо раньше это делала. Она не взыскивала
зуб за зуб, но обнаружила такую ярость, о возможности
которой с ее стороны они оба - мать и сын - не могли
предположить.
Или мальчик еще раньше знал, на что способна мать?
- решающий вопрос. Ибо и так низкая, вследствие
явности, толерантность этого ребенка была, я поеще
больше снижева суммарным дополнительным
тем насилия в его семье. Над и вне ицдивцдуальконфликта,
вся среда этих детей прежних беженцев
мов и из гетто пропитана проблемой особой судьперед
лицом гнева и насилия. Все началось столь
цельно, с Бога - могущественного, гаевного, мсти",
но и ужасно беспокойного, который завещал
i качества всем последующим патриархам от
до дедушки и бабушки Сэма. И все закончилось
мцей даже шипов или колючек беспомощностью
юго, но рассеянного повсюду еврейского народа,
окружающим м^ром всегда готовых к насилию
гаков". Эта семья бросила вызов еврейской судьбе,
)овав себя в "языческом" городе; но ее члены некж)
судьбу с собой, как внутреннюю реальность,
гиеевреев, которые, впрочем, не отказывали им в
1" хотя и несколько шаткой безопасности.
1ёсь важно добавить, что наш пациент оказался
тымв этот конфликт родителей с их предками и
fDMDR В ХУДШИЙ ИЗ ВОЗМОЖНЫХ ДЛЯ НСГО ПСрИОДОВ BRC,ябо
проходил в своем развитии стадию, характери"
возрастнойдщтолерахтгностыо к ограничениям. Я
r о том быстром приросте локомоторноб энергии,
юстр ума и детской жестокости садистского свойхлорый
обычно наблюдается в возрасте 3-4 лет,
шсь сообразно различиям в обычаях и темпера^
Без сомнения, наш пациент был не по годам разtB
этих, так и в других отношениях. На данной же
развития любой ребенок склонен демонстрирофосшую
нетерпимость к попыткам ограничить
'опо передвижения и возможность постоянно заРезкий
рост инициативы в поступках и
Эрик Г, Эриксон, Детство и общество
фантазиях делает проходящего эту стадию ребенка особенно
уязвимым в отношении принципа талиона, - и
вот он уже неутешительно близок к расплате по правилу
"око за око, зуб за зуб". В таком возрасте маленькому
мальчику нравится притворяться великаном, ибо он боится
великанов, поскольку отлично знает, что его ноги
слишком малы для башмаков, которые он носит в своих
фантазиях. Кроме этого, раннее развитие всегда предполагает
относительную изоляцию и беспокойную неуравновешенность.
Значит, толерантность Сэма к тревогам и
заботам родителей была особенно низкой в то время, когда
приезд бабушки добавил латентные родовые конфликты
к социальным и экономическим проблемам дня.
В таком случае, это - наш первый "экземпляр" человеческого
кризиса. Но прежде чем продолжить его анализ,
позвольте сказать несколько слов о терапевтической
процедуре. Была предпринята попытка согласовать во
времени педиатрическую и психоаналитическую работу.
Дозы успокоительного постепенно снижались по мере
того, как психоаналитическое наблюдение стало различать,
а инсайт - укреплять слабые места в эмоциональном
пороге ребенка. Специфические для этих слабых зон
хппмулы обсуждались не только с ребенком, но и с родителями,
чтобы они тоже могли критически оценить (каждый
в отдельности) свою роль в заболевании сына и достичь
определенного проникновения в существо проблемы
еще до того, как не по годам развитый сын мог бы
догнать родителей в понимании им себя и их самих.
Как-то днем, вскоре после того случая, когда я заработал
удар в лицо, наш маленький пациент натолкнулся
на мать, которая отдыхала, лежа на кушетке. Он паложил
ей руку на грудную клетку и сказал: "Только очень
плохому мальчику хотелось бы вспрыгнуть на маму и
встать на нее ногами. Ведь только очень плохому мальчику
захотелось бы это сделать, да мама?" Мать рассме60
и ответила: "Спорю, что тебе хотелось бы этого
Я думаю, и хорошему мальчику могло бы прийти
у, что ему хочется сделать такое, но он бы знал,
ца самом деле не хочет этого делать". Неизвестно,
{есла ли она именно эту фразу или нечто похожее;
хый разговор трудно воспроизвести точно и форовки
здесь не столь уж важны. Принимается в расдух
и определенный подтекст, а именно: есть два
ных способа чего-то хотеть, которые можно раздепосредством
самонаблюдения и сообщить другим.
^- согласился Сэм, - но я этого не оделаю". Ц
i: "Мистер Э. всегда спрашивает меня, почему я
сь вещами. Он все отбирает". Мгновение спустя:
сегодня вечером не будет никакой сцены".
гам образом, мальчик научился делиться резульсамонаблюдения
с матерью - тем самым челове^яротив
которого, вероятно, были направлены его
^упы сильного гнева - и, следовательно, превра1^ев
союзника своего инсайта. Было крайне важно
лить этому начало, ибо тако^ опыт давал мальчику
Цжность предупреждать мать и предостерегаться саЫ^який
раз, когда он чувствовал приближение осою
на что не похожей космической ярости, или
1л (часто очень слабые) соматические симптомы
цжающегося припадка. Мать немедленно связывадечащим
ребенка врачом, распологавшим полной
ией и тесно сотрудничавшим с семьей. А он, в
едь, прописывал определенные профилактичесТаким
способом малые припадки удалось свеям
и скоротечным случаям, с которыми мальICHHO
научился обращаться при минимуме смяБольше
припадки не повторялись.
рвсь читатель может справедливо возразить, ч^о
ые припадки у маленького ребенка могли прекра1"ами
собой, во всяком случае без таких сложных
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
процедур. Вполне возможно. Впрочем, речь и не идет о
притязании вылечивать эпилепсию психоанализом. Мы
претендуем на меньшее, хотя стремимся, в определенном
смысле, к большему.
Мы исследовали "психический стимул", который в
особый пери
...Закладка в соц.сетях
